Микадо

Пролог

По тёмным коридорам цитадели Лайвгрет, от колонны к колонне, короткими перебежками крался невысокий сгорбленный человек. Он выглядел настолько старым и измученным, что казалось, будто бы его кожа выцвела, посерела и слезает с костей. Руки дрожат, ноги подкашиваются, на плешивом темечке проступила испарина.

На пятки ему наступал нарастающий гул сражения.

– Предатели! Трусы! Гиза вам всем покажет! Гиза отомстит…

Каждый новый удар сердца омывал нутро накатывающими, шквальными волнами тревоги, от чего, казалось, воздух становился спёртым и не хватало дыхания. Врождённое, шестое чувство опасности пульсировало в висках раскатистым набатом, щедро осыпая всё тело старика крупицами холодного озноба.

– Этот ублюдок где-то прячется! Блокируйте все входы и выходы! Найдите его или я самолично озабочусь, чтобы с вас содрали три шкуры! Никого не должен остаться в живых! – повелевающий, наполненный магией голос гулким эхом разносился по закуткам огромной цитадели.

– Стоять до конца! – вторил ему не менее внушительный бас одного из последних оставшихся в живых командиров гарнизона.

Защитники сдерживали неприятеля пребывая на последнем издыхании. Никто не питал иллюзорных надежд на спасение. На опалённых огнём лицах виднелись проступающие белые кости, местами обтянутые остатками лоскутов закопчённой кожи. Пронзённые мечами, копьями и арбалетными болтами доспехи превратились в решето, сквозь которое, тонкими ручейками стекала густая кровь. Чувство долга и чести – единственное, что придавало им сил и позволяло оставаться на ногах, но врагов было слишком много, они наседали со всех сторон. Лишь вопрос времени, когда падёт последний оплот отчаянного сопротивления.

Три десятка шагов отделяли Гизу от коридора ведущего в самое сердце цитадели. В запретную секцию.

Многие тысячи лет туда не ступала нога человека. Саливан Лайвгрет – основоположник и первый правитель этого места что-то там спрятал. Что именно – не знал никто, в частности – его прямые потомки. На протяжении долгих веков они с головой утопали в изучении ветхих манускриптов хранящихся под пыльными сводами старой родовой библиотеки, тратили огромные суммы золота на найм высокоранговых волшебников всех мастей и нечистых на руку авантюристов, способных проникнуть в казну небольшого королевства, но так ничего и не добились, а некоторые даже сошли с ума.

Один только Гиза – воссозданная по образу и подобию живая марионетка, получившая в дар часть души и воспоминаний своего господина, способен был смутно ощущать отголоски сокрытой за печатями древней, могущественной силы. К ней он и стремился, перебирая в голове, всплывающие образы давно минувших дней...

– Мой мальчик… прости меня. Я дал тебе жизнь и одарил страшным проклятием. Отныне твоя душа будет вынуждена скитаться в вечности, не зная покоя. Навсегда привязанный к нашему дому, ты должен охранять его заветы и тайны, пока род Лайвгрет не окажется на грани исчезновения. Пока сердце последнего из нас не будет биться в твоих руках…

Первые и последние слова, произнесённые Саливаном Лайвгрет – раскашлявшимся седым волшебником, облаченным в пампасные золотые одежды, что опустился на колени и из последних сил переливал остатки магии в искусственное тело своего самого верного союзника.

Тогда Гиза ещё не понимал смысла сказанного и чувствовал лишь гнетущую скорбь, тянущуюся сквозь канал связи двух душ, возникший в тот самый момент, когда сознание проклюнулось из небытия.

Теперь же, по прошествии стольких веков, он всё осознал...

Дни сменялись днями, недели – неделями, за месяцем следовал месяц. По завершению зимы сходили снега, распускался весенний цвет, затем жаркое лето и опадающая листьями осень. Снова, и снова, и снова, и снова… всё казалось таким прекрасным, естественным и закономерным, пока не прошла первая сотня лет. Те, кого он знал и кому подчинялся, давно почили или уже пребывали на смертном одре.

Им на смену пришли амбициозные и уверенные в себе потомки. Молодые юноши и девушки готовые взять от жизни всё, что она может им предложить. Однако, предлагала она лишь жалкую крупицу времени, по истечению которого во врата многовековой обители Лайвгрет стучался неустанный мрачный жнец, пришедший собирать урожай.

В какой-то момент мир начал меняться. Магии стало меньше. Большинство людей лишились собственных сил и потеряли былое величие. Из витающих под сводами цитадели слухов Гиза узнал, что старые рода обмельчали. Появилось множество побочных ветвей, начались склоки и разногласия, интриги и козни, борьба за власть и влияние. В конечном итоге, заручившись поддержкой империи Гросс Гюрау, для которой огромные независимые владения по соседству были лакомым кусочком пирога, один из провинившихся и изгнанных сынов Лайвгрет поднял восстание, пообещав императору, в качестве платы за помощь, объединение территорий, что и привело к текущим событиям...

Вереницу мыслей Гизы прервал донёсшийся из-за спины возглас:

– Вижу его! Вон там! Стреляй, стреляй…

Застрекотали шестерёнки механизма, натягивающего арбалетную тетиву.

Раздалась череда щелчков.

Первый болт чирикнул в опасной близости от плеча, вторым зацепило бок, вырывая зазубренным наконечником небольшой кусок плоти, а третий впился прямо в бедро.

Старик, что было сил, сжал зубы, но не стерпел. Болезненный крик вырвался и волнами разошёлся по тусклым ветвистым коридорам, перекрывая звуки сражения.

Если до этого момента о месте нахождения марионетки у преобладающего большинства врагов были лишь смутные догадки, то теперь все они развенчались, вместе с иллюзорными шансами выполнить последнее поручение господина Саливана. Холодное отчаяние лизнуло глубины души. Неужели… это конец?

К счастью, удача не покинула полностью и тусклый огонёк надежды ещё не погас!

Из-за ближайшего поворота, между потрёпанным стариком и стрелками вывалился необъятных размеров воин, закованный в латный доспех. За спиной гиганта взгромоздился башенный щит с едва различимым, исцарапанным бесчисленными ударами, родовым гербом.

Слава создателю, подумал Гиза! Орден «Ледяного рассвета».

Едва ли не полностью перегородив проход собственным телом, исполин нечленораздельно взревел. В его правой руке сверкнула сталь. В тот же миг, с обратной стороны коридора, на полу распласталось морской звездой обмякшее тело одного из преследователей.

Новый акт жестокого противостояния развернулся настолько быстро, что Гиза не сразу заметил две глубокие раны на теле неожиданного спасителя, из которых, перекрывая кровотечение, торчала пара рукояток мечей. Последние мгновения жизни этого человека отсчитывали секунды, но не было похоже, что он собирается сдаваться без боя...

Воин мучительно припал на одно колено, потянулся за щитом и воткнул его торцом в каменный пол прямо перед собой, после чего ухватился руками за торчащие из груди клинки.

– Во тьме были мы рождены – едва различимый шёпот сорвался с его губ – в жестокий мир выброшены. Судьбою избитые, но несломленные! Непокорённые! Воплощением веры служащие, от всех благ отказавшиеся – с каждым новым словом голос звучал всё громче и громче, медленно срываясь в хрипящий крик – СИЛУ И СТОЙКОСТЬ ОБРЕТШИЕ!!! НА СТРАЖЕ МИРА ВОССТАВШИЕ. НЕПОКОЛЕБИМЫЕ!!! ВОИНЫ ОРДЕНА ЛЕДЯНОГО РАССВЕТА!!!

ОПЛОТ СТЫЛОЙ КРОВИ

Как только слова были сказаны, воитель молниеносным движением руки выдрал пронзающие его острия.

Багровые ручейки потянулись к щиту, обволокли его тонкой сетчатой вуалью и быстро расползлись во все стороны, перекрывая проход. В сквозных отверстиях сформировались кристаллы льда, объединив конструкцию в сплошной монолит.

– Это… всё… – прошептал он, опадая изломанной куклой на холодный мраморный пол.

Испещрённая пульсирующими артериями стена выглядела нерушимой, однако и Гиза и те, кто находились с другой стороны, прекрасно знали общее для всех правило. Заклинания существуют, пока существует сотворивший их человек, сама по себе, магия развеивается по ветру довольно быстро. Особенно, если поспособствовать. Поэтому, часть подоспевшего вражеского подкрепления взялась за оружие и принялась выдалбливать себе проход, а оставшиеся преследователи развернулись полукругом и удалились на поиски обходного пути.

Но самое главное… старик получил в своё распоряжение ещё одну крохотную толику времени.

Раненая конечность изнывала от боли. Блаженная пелена усталости затягивала рассудок, лукаво маня всё бросить, рухнуть на пол и раствориться в пучине сладострастного забвения, отрекаясь от мирской суеты, от всех дел, от приказов, от последней воли создателя. Окружающий мир расплывался перед глазами молочным киселём.

Казалось, прошла целая вечность, пока перед изнурённым телом марионетки не предстали монументальные врата, утопающие во мраке высоких сводов цитадели. Они пугали и завораживали одновременно.

Массивные, обласканные языками факелов створки были испещрены ожившими барельефами.

Тысячи образов воссозданных по подобию прошедших веков слились воедино: люди, монстры, драконы, боги, эфирные сущности, природные стихии... все схлестнулось друг супротив друга в неистовом, хаотичном побоище. Не было конца и края стекающим отовсюду рекам крови, повсеместно разбросанным трупам и стенающим в непрерывной агонии лицам, что искажались в криках немого ужаса. От изобилия магических сил содрогалось и стонало пространство.

Яростное безумие боя плавно окутывало багровой пеленой сознание всякого, кто задерживался у врат слишком долго. Единственным уцелевшим остовом здравомыслия казался восседающий на горе обезображенных тел человек, излучающий непринуждённую, добродушную и располагающую к себе улыбку. Его кристально чистый, манящий взгляд проникал в самые закрома души, пробуждая неистовое желание подойти на расстояние вытянутой руки и прикоснуться к объемному изображению.

Стоило кому-то так поступить, как тело тут же растворялось багровой дымкой и участников сражения становилось на одного больше.

Гиза с трудом смог отвести глаза и развернуть прижимаемую к груди тряпицу.

В тусклом свете показалось заспанное лицо младенца. Розовые наливные щеки пылали жаром новообретённой жизни, крохотные кулачки крепко прижаты к груди, а глаза безмятежно сощурены.

– Простите, юная госпожа... мне правда, правда очень жаль… – веки марионетки наполнились прозрачными дорожками. К горлу подступил ком. Прозвучал надсадный, преисполненный горечью рёв раненного животного. Рука взметнулась вверх и полумрак рассекло блеском лезвия короткого кинжала.

– … Я ПРОКЛИНАЮ ЭТОТ МИР, НАПОЛНЕННЫЙ ЛОЖЬЮ, ЛИЦЕМЕРИЕМ И ПРЕДАТЕЛЬСТВОМ И ПРИНОШУ В ЖЕРТВУ НЕПОРОЧНУЮ ДУШУ ПОСЛЕДНЕГО ПОТОМКА РОДА ЛАЙВГРЕТ. ВСЁ ЕГО ВРЕМЯ ЖИЗНИ, ЖИЗНИ ЕГО БУДУЩИХ ДЕТЕЙ И ВНУКОВ, ЧТО НИКОГДА НЕ ПОЯВЯТЬСЯ НА СВЕТ БЕЛЫЙ. ДА ОТВОРЯТЬСЯ ВРАТА ВЕЧНОГО ЗАКЛЮЧЕНИЯ И НАГРЯНЕТ В МИР СПРАВЕДЛИВОЕ ВОЗДАЯНИЕ!

СНЯТИЕ ПЕЧАТИ ИМПЕРАТОРСКОЙ КРОВИ

***

В то же самое время, в Межмеране...

На холодном полу расположилась едва различимая фигура человека с ног до головы окутанного полупрозрачным сизым маревом. Он сидел и мерно перебирал пальцами страницы древних фолиантов, едва ли не разваливающихся в труху от каждого лёгкого прикосновения. Вокруг дрейфовали голубые огоньки, испускающие приятный согревающий свет. Их тусклое мерцание отгоняло наседающую со всех сторон пучину мрака, настолько густую и плотную, что, казалось, стоит к ней прикоснуться и человека начнёт затягивать, подобно болотной трясине.

Неожиданно что-то переменилось. Причудливые голубые сферы сорвались со своих мест и пустились в незамысловатую пляску, распускаясь всё новыми и новым красками. Проступили первые видимые границы.

Отовсюду загомонили десятки взволнованных, звонких голосов.

– Повелитель… повелитель… повелитель… – разом залепетали они – у нас гости… гости… гости… Человек… человек… человек… и кукла… кукла… кукла…

Резко сменившийся антураж представил на обозрение седого, плотно сбитого старика. Морщинистая кожа, длинные руки, впалые скулы, потрескавшиеся губы и наполненные вековой мудростью глаза, выдающие смертельную усталость.

Не смотря на возникшую суету и резкую смену обстановки, он не спешил покидать облюбованный насест. Казалось, будто бы под его ногами распласталось всё время мира и не существует ни единой причины, чтобы куда-то спешить. И всё же... недовольно поёжившись, глубоко зевнув и старательно протерев глаза, будто бы силясь вынырнуть из глубокого, затяжного сна, он едва слышимо произнёс:

– Что за глупая шутка? Или ты думаешь, будто я поверю, что сюда смогли проникнуть извне?

– Это правда… правда… правда!

Огоньков становилось всё больше, источаемый ими свет усиливался и расползался, подобно лесному пожару. Скрывающийся во тьме зал оброс массивными гранитными стенами, что до самого потолка были усеяны выбоинами. Повсюду вскопана и разбросана каменная брусчатка, кое-где лежат большие куски обрушенных мраморных колон и покорёженные части тел бронзовых статуй, сплошь покрытые патиной. А ещё оружие. Очень много оружия. Наточенные до блеска мечи, секиры в человеческий рост, остроконечные копья, алебарды, длинные и короткие луки, самозарядные арбалеты, насыщенные магической силой посохи, зачарованные рунной вязью фолианты, сферы магии. Сотни щитов различных форм и размеров, с изображёнными на них разномастными гербами. Больше всего образовавшийся пейзаж напоминал поле брани.

За последние несколько тысяч лет в Межмеране не происходило решительно ничего интересного, за исключением редких нападок Гаргантюа. Мерзкие существа являлись чистой эссенцией негативных эмоций и были здесь едва ли не единственными полноправными обитателями. Но и они перестали показываться на горизонте событий, с тех самых пор, как старый волшебник опустился на глубинные уровни.

В конечном итоге, любопытство возобладало над ним и покрытое толстым слоем пыли тело стало медленно подниматься на ноги...

Вместе с тем, пришли в движение разрозненные осколки бронзовых статуй. Левитируя по периметру залы, они срастались между собой и брали в руки лежащее на полу оружие.

Первые ряды возглавили четырёхрукие гиганты с массивными двуручными молотами и кряжистые морские черепахи, прикрывающиеся щитами из собственных панцирей. За ними – окутанные грозовыми эманациями женщины, вооруженные длинным копьём в одной руке и баклером во второй. Третий и четвертый ряд достался представителям драконьего рода, отличающимися чертами которых являлись вытянутые зубастые морды и покрытая чешуёй кожа. В их перетянутых мышцами лапах красовалось оружие дальнего боя.

Замыкали враждебно настроенную процессию обтянутые тонким слоем бронзовой кожи умертвия стоящие подле своих верных, не тлеющих прислужников, а так же странные создания, не имеющие тела в привычном понимании этого слова. Коллекционеры. Существа похожие на переплетённых между собой червей. Сотни извивающихся отростков, окутанных в волочащиеся по полу длинные, бесформенные балахоны.

Были так же и прочие представители разумных рас, однако все они терялись на фоне основного ударного отряда.

– Каждый раз одно и то же. По нужде сходить не дают… – проворчал волшебник.

Несколько новообразованных когорт опоясали старика плотным кольцом и, не сговариваясь между собой, быстро пошли на сближение.

ДРАГОЦЕННОЕ ПИРШЕСТВО ДУШ

Закружились и вспыхнули мириады маленьких мерцающих кристалликов насыщенного изумрудного цвета. Подобно играющей на ветру снежной пурге, они носились из стороны в сторону, сминая бронзовых воинов, словно бумагу.

Отвратительный скрежет заполонил всё вокруг. Десятки, сотни, тысячи стенающих отголосков прошлого, заточенных в безжизненный металл и пропущенные сквозь волшебные жернова, разлились душераздирающим криком, от которого потрескались стены.

Комнату заполнили медленно осыпающиеся на пол крохотные песчинки. Бархан за барханом образовалась самая настоящая бронзовая пустыня.

– И чего было зубы скалить... только время на вас потратил – сказал старик, как ни в чем не бывало. Затем он глубоко зевнул, несколько раз подпрыгнул на месте, пытаясь высвободиться из крепких объятий затянувшейся дрёмы, и сделал первый неуверенный первый шаг навстречу голубому сиянию огоньков.

***

В Межмеране. По ту сторону врат.

У меня... получилось? – единственная мысль успевшая проскользнуть в затухающем сознании Гизы. Все его чувства поглотила беспросветная тьма. Он ничего ни видел, ни слышал. Лёгкие наполнились тяжёлым вязким составом сковывающим дыхание. Конечности скрутило от невыносимой боли, а ребра трещали, словно сухие поленья в полыхающем пламени костра. Агония медленно расползлась по всему телу, выедая рассудок десертной ложечкой и выскабливая со дна черепной коробки остатки здравомыслия. Неужели именно так ощущается приближение скорой смерти?

Впервые в жизни марионетку охватили паника и страх неизвестности.

Вдруг, вдалеке, забрезжил тусклый свет, донеслось едва уловимое шарканье шагов и нечленораздельное перешёптывание нескольких голосов. В них чувствовалось нечто родное и близкое.

Вера?!

Надежда?!

Малыми каплями по заиндевевшему телу начало растекаться тепло, возобновляя утерянную с реальностью связь. Пара томных мгновений и пленённый пустотой гость смог осмотреться.

Гиза опустил свою голову и вонзился взглядом в стекающие по запястьям алые ручейки. Глаза наполнились горечью.

– Госпожа... – он вспомнил, что совершил.

Мысли закружились пьянящей вереницей. Захотелось закричать, убежать, вырвать остатки седых волос и причинить телу увечья. А потом... что? Какой в этом смысл? Сделанного не воротишь. Нужно идти до конца.

Только вот… куда?

Ответ на этот вопрос продолжал маячить где-то там… среди мерно колышущихся проблесков света.

Однако стоило Гизе податься вперёд, как из царившей вокруг непроглядной пучины навстречу вынырнули десятки длинных, не похожих друг на друга рук. Опалённые, окислённые, освежеванные, облезлые до самых костей, покрытые чешуёй, с твёрдыми кристаллическими наростами, осыпающейся каменной крошкой,испещрённые рунными письменами, с голубыми прожилками магии вместо вен, они крепко облепили обессиленную и израненную марионетку. Ощупывали каждый сантиметр её тела, шарили в карманах изодранной мантии и даже попытались забраться в рот.

– Не уходи!

– Задержись!

– Останься!

За спиной унисоном зашептали хриплые голоса, заставляя Гизу вздрогнуть от неожиданности. Он повернул голову и застыл каменным изваянием. Прямо перед его взором находилось невообразимое... нечто!

Гигантское хитросплетение из сотни извивающихся конечностей, в самом центре которого, подобно лепесткам хризантемы, по спирали расходились агонизирующие тела самых разнообразных разумных видов.

Стояло существо на массивных, обшитых по всему своему периметру толстыми нитями, бледных руках. Исходя из их синюшного цвета и наличия трупных пятен, можно было предположить, что некогда они принадлежали гигантским живым мертвецам.

От увиденного нелицеприятного зрелища желудок Гизы скрутился удавкой. За долгие тысячелетия собственной жизни ему даже приблизительно не доводилось видеть ничего настолько же мерзкого, гадкого и противоестественного. А ещё… ужасно пугающего. Казалось, его вот-вот начнут разрывать на части. Отщипывая по очень маленькому кусочку. Ещё живого.

В горле перепуганной марионетки застряли слова, а под ногами растеклась дурно пахнущая жёлтая лужица. Единственное, что он смог из себя выдавить на жалких остатках морально-волевых усилий – это зацикленный, повторяющийся истерический визг, направленный в сторону, как ему казалось, спасительного голубого сияния…

– ПО-ПО-ПО-ПОМОГИТЕ!

***

– Сюда… сюда… сюда, повелитель! Цель… цель … цель … близко!

– Клянусь, Мана, если ты мне лжёшь, то стоять тебе торшером всю следующую тысячу лет, а ещё я сделаю так, что...

Едва передвигающийся, обветшалый, насквозь пропитавшийся запахом древности старик был готов разразиться длинной тирадой, однако, неожиданно для себя самого, уловил знакомые обрывки фраз.

– по-мо…те...

– Хм… – заулыбался он во весь рот – а знаешь… забудь.

В мгновение ока, скрюченная в три погибели фигура воспряла и вытянулась, подобно тетиве охотничьего лука. Куда-то испарилась усталость, шаг стал быстрее, шире и увереннее, а потом и вовсе перешёл на бег. Невиданная ловкость и грация поражали воображение, а ведь всего минуту назад, ему, казалось, стоило непомерных усилий, чтобы просто заставить себя идти.

Длинный, извилистый коридор стелился прямо под ногами. Мощёные кирпичики выпрыгивали из пустоты прямо под ноги, указывая дорогу. Пол, стены и потолки тянулись, насколько хватало зрения и растворялись, стоило от них удалиться.

Старик нёсся сломя голову, пытаясь перебороть проступающий на лице хищный оскал. Сердце полыхало раскалённым добела чувством радости. Впервые за тысячи лет на горизонте замаячил долгожданный призрак свободы.

До источника шума оставалось не больше пары сотен шагов, как что-то неприятно полоснуло по щеке. Затем по рукам и голеням, больно ударило в живот и окатило серией неприятных тычков прямо в спину.

– ПОМОГИ-И-А-А-А..!!! – перепуганный мужской крик сорвался в истошный вопль, не предвещающий ничего хорошего своему обладателю.

– Нет-нет-нет-нет-нет! Убери свои загребущие лапы, тварь! Это моя добыча! – сердце заточенного в Межмеране узника лавиной рухнуло в пятки. Гаргантюа добрались до незваного гостя первыми. Отсчёт пошёл на секунды

– МАНА, ВЫТАСКИВАЕМ ЕГО!!!

– Повелитель… повелитель… повелитель... только не...

ВЕЛИКИЕ ЗАЛЫ

ТЕЛО БОГОБОРЦА

Мигнуло яркое зарево. Кишкообразный коридор растянулся вширь, образуя просторные дворцовые покои.

Стены растеклись витиеватыми фресками, под потолком загорелись сотни масляных ламп, а весь пол заполонили ковры обшитые золотыми нитями и обрамлённые бахромой. На противоположной стороне новообразованного помещения выстроилась массивная арка, заполненная густой, переливающейся тьмой. Прямиком из неё, нескончаемым потоком, со скоростью молнии полетели хлёсткие удары руками, что вытягивались подобно кнуту.

Тот час, вокруг волшебника образовался полупрозрачный голубой кокон, защищающий от внешних воздействий, а сам он покрылся глубокими трещинами, как иссушенная солнцем пустыня и начал распадаться на части.

Осыпалась кожа, друг за другом отслоились крупные куски плоти, выпали наружу все органы. Единственным упоминанием о том, что когда-то, на этом самом месте, стоял человек, осталось продолжающее свою работу сердце и каркас из костей, на которых очень быстро формировалась рунная вязь, покрывающая древними символами каждый миллиметр, вплоть до фаланг на пальцах рук и ног. Так выглядело создание нового организма. Более совершенного. Молодого и сильного.

Глаза залило молочной пеленой, вены вздулись и загорелись ярким лазуритовым сиянием. Как веретено соткались и переплелись между собой узлы крепких и сильных мышц, поверх них наросла эластичная кожа. От былого старика не осталось следа.

– Я вспомнил, почему мы не пользуемся метаморфозой. Всё тело болит, не могу унять судорогу.

– Мы пытались... пытались... пытались... сказать, что…

– Ты только то и делаешь, что говоришь. Вот даже сейчас, когда на это совершенно нет времени...

– Но…но…но… повелитель… повелитель… повелитель... сам...сам…сам…

ГАРПУНЫ ГОРОДА НЕОБЪЯТНЫХ ГЛУБИН

Не став дослушивать сетования Маны, волшебник произнёс новое заклинание.

По обе стороны его рук с противным металлическим бряцаньем опустились монструозные цепи, местами покрытые ржавчиной, тиной и ракушками. Их звенья опоясывали основание двух вытянутых коралловых полипов, в несколько раз превосходящих человеческий рост. С зазубренными и острыми, как сталь клинка, раскидистыми ветвями.

По лёгкому мановению пальцев, кораллы поднялись в воздух и полетели в сторону арочного проёма, вращаясь вокруг собственной оси и превращая встреченные на пути руки в кровавые ошмётки.

Спустя короткое мгновение, отчаянные крики человека по ту сторону черного проёма дополнились болезненным рёвом Гаргантюа.

– Теперь ты у меня на крючке, тварь…

Волшебник схватился за звенья лежащих на полу цепей, присел – создавая под ногами надёжную опору, и потянул на себя.

С каждым сделанным шагом трещала и прогибалась земля.

Наконец-то чудовище поддалось и вынырнуло из проёма. Гарпуны прошили его в двух местах, намертво вцепившись в переплетённый клубок. Десятки голодных ртов, довольно чавкая, свежевали заключённую в объятия жертву.

– Моё.

– Наше.

– Не отдам.

Раздался безобразный гортанный возглас, вслед за которым Гаргантюа во весь опор ринулся на своего обидчика, оставляя позади длинный кровавый шлейф.

Натиск многократно усилился. Барьер пошёл рябью, проступили первые трещины.

Старик попытался уменьшить количество внезапно обрушившихся атак, однако метания по комнате из стороны в сторону не принесли желаемого результата, уличить удачный момент для атаки не удавалось.

Пускай Гаргантюа и не были в полной мере разумными существами, однако, зачатков имеющегося интеллекта им с лихвой хватало на то, чтобы прикрывать уязвимые места телом порабощенного человека. Если бы не данное обстоятельство, бой закончился бы в мгновение ока.

В конечном итоге, защита не выдержала и лопнула, отбрасывая измененное тело волшебника в конец просторного зала. Монстр возликовал. Но не продлилась его радость и доли мгновения, как раздалось раздосадованное цоканье языком.

– Больше всего на свете мне не нравится возня. Я для этого слишком стар. Понимаешь? Не понимаешь. Но это ничего. Сейчас я тебе объясню…

В сжатых замком руках волшебника появились и затрещали багровые угли.

Мало-помалу отводя друг от друга ладони, и раскрывая палец за пальцем, он раздувал и концентрировал стремительно увеличивающееся в размерах пламя. Затем, напротив, сплющил его до состояния гладкого блина, расплёскивая во все стороны потоки раскалённой магмы.

Гаргантюа на секунду замедлился, заворожено уставившись на странную магию, но затем очень быстро сообразил, что ничего хорошего ждать от неё не приходится и с ещё большим рвением принялся наносить сотни чередующихся ударов, оставляя на теле волшебника глубокие рваные раны.

СОЛНЕЧНЫЙ ДИСК

На мгновенье мир замер. Остановилось время. В воздухе застыли крупицы опадающей пыли. Исчезли звуки и запахи, со всех сторон начала сползаться непроглядная тьма. Окружающее пространство вернулось в первозданное вязкое состояние. Однако резкая вспышка и зал озарило ласковым золотым сиянием, будто тёплые солнечные лучи проникли прямо под его своды.

В ноздри ударило зловонным запахом горелой плоти.

Гаргантюа застыл безмолвно и нерушимо. В отличие от своего пленника, надрывающего голосовые связки пуще прежнего. Впрочем, ничего удивительного. Ведь вместо ног, чуть ниже коленей, у него красовались два запечённых обрубка.

– Кажется, я самую малость не рассчитал траекторию. Нужно будет учесть на будущее… – вернувшийся в свой прежний облик волшебник задумчиво нахмурил брови, но затем лишь безмятежно пожал плечами – Ай, ладно. Спишем на допустимый сопутствующий ущерб.

Накренилась, сползла и с чавкающим звуком шлёпнулась наземь располовиненная туша Гаргантюа,

– А теперь посмотрим, кого же к нам, всё-таки, принесло.

Гиза рухнул без сил. Его тело напоминало изрубленную на скотобойне свиную тушу. Заживо выдранные зубами Гаргантюа куски плоти кровоточа свисали на остатках мышечной ткани, левая рука болталась подобно веткам ивы, а правая… на удивление и не смотря на все увечья, прижимала к груди пропитавшийся багровой жидкостью тканевый свёрток, что был ему дороже собственной жизни.

– Добро пожаловать в Межмеран, путник! Нерукотворная колыбель забытья и обитель самых страшных кошмаров приветствует тебя – подошедший к марионетке человек всем своим видом изображал радушие.

– Я т… т… треб… ую… м… ес…сти Грос-с-с-сс… Гю…р-р-рау – надсадным хрипом сорвалось с губ нежданного гостя.

– Отмщение? И только? Кто бы мог подумать, что врата Межмерана откроют ради подобной глупости. Сколько бы тысяч лет не прошло, а люди никогда не меняются. Раньше мне доводилось сражаться за богатства, славу, господство, однажды даже ради сердца женщины. Но банальная месть? Убийство? Или тысяча смертей? Десять тысяч? Погубить целый город? Страну? Или даже империю? Это… так уныло, скучно, иррационально, банально… нет, только подумать…

– Повелитель… повелитель… повелитель… – очередная тирада волшебника была прервана на полуслове.

– Замолчи, Мана! Я впервые за долгие тысячи лет могу насладиться общением с живым существом. А ты…

– Он… он… он… почти… почти… почти… не живой… живой… живой…

– А РАНЬШЕ МНЕ ОБ ЭТОМ СКАЗАТЬ???!!! – заклинатель гневно вскрикнул и подпрыгнул на месте, словно ошпаренный. Засуетился, бросился к распластавшемуся на полу Гизе и приподнял того на руках.

– Но… но… но… мы… пытались…пытались…пытались…сказать…сказать…сказать…

– Отговорки для трусов и неудачников! Сколько ему осталось?

– Три… три… три… удара… удара… удара… сердца…сердца.. сердца… два… два…два… удара…

Морщинистая рука мгновенно пробила грудь марионетки, будто путь ей преграждали не кости и плоть, а тонкая ледяная изморозь, покрывающая озёра с началом прихода холодов.

– Один… один… один…

ДВИЖЕНИЕ ЖИЗНИ

Стоило старику прикоснуться к умирающему сердцу, как его опутала пульсирующая зелёная паутина. Создавая искусственные толчки, она возобновила его работу. Щёки Гизы налились румяной, веки вздрогнули, а глаза снова открылись. Марионетка вернулась в чувство.

– В-в-в-выы… спасли меня? – её голос дрожал, в нём чувствовалось сильное замешательство и… лёгкие нотки надежды?

– А? Что? Разумеется, нет. Мне нужно лишь твоё сердце.

С этими словами и тёплой улыбкой на устах старик резким движением руки выдрал запечатанный магией орган. Затем он поднял окровавленный тканевый свёрток, развернул его и выудил ещё теплый труп младенца.

– И вот этот ребёнок. Дай-ка подумать… я назову тебя… Микадо?!

Глава 1 Побег

– Не понимаю. Зачем кому-то поклоняться, если драконом или богом может стать абсолютно каждый? Я бы вот стала драконом. Большим и сильным. С огромными крыльями и зубами. Чтобы прям у-у-у-ух и а-а-а-а-аррр!

По периметру просторного зала парили сотни масляных ламп, своей формой и плавными движениями напоминая стаю глубоководных медуз, что мерно дрейфуют среди необъятных вод океана. Накрытые, словно шапочкой, абажурами с фигурной прорезью, они создавали игру теней, благодаря которой, на вымощенных из гранита стенах гарцевали разнообразные силуэты животных. Воздух полнился ароматами жареных орехов и свежестью хвойного леса.

В самом центре, за небольшим деревянным столом расположились двое – молодая девушка, с болезненно бледной кожей, никогда не видевшей солнечных лучей и потрёпанный жизнью старик, чьи уголки губ растянулись в едва различимой, одобрительной улыбке.

Глаза юного, очаровательного создания обладали таинственным изумрудным оттенком, глубоким и завлекающим. В зеницах бесновалось любопытство, тяга к знаниям и ядовитые искры отравляющей нутро, непреодолимой жажды приключений.

И, совершенно напротив, едва уловимое, тлеющее пламя зрачков пожилого мужчины не выражало совсем никаких эмоций. Они были так же пусты, как тарелка закованного в цепи невольника.

– Ты не едина в своих амбициях, Микадо – после недолгой паузы произнёс он – каждый хоть раз об этом мечтал. Однако не каждому дано проложить путь на вершину, карабкаясь по отвесному склону и обдирая все пальцы в кровь. В конечном итоге, большинство выбирает более простой и надёжный маршрут в обход, опираясь на чужие ориентиры и достижения прошлого.

– По-прежнему непонятно! – девушка нахмурила брови и начала ёрзать из стороны в сторону, поправляя мягкую подушку на которой сидела.

– Магия – это неотъемлемая часть всего сущего. Рядом с ней мы рождаемся, живём и умираем. Она многогранна и совершенно неповторима, как всякий человек, волшебный зверь или любая другая разумная сущность. Её питают эмоции и чувства. Преисполненная ярости душа воплощается в пламени, подобно ветру летит ясная мысль, спокойный и лёгкий нрав отражается в водной глади, а стальной характер и непреклонная воля, сродни земле под ногами и твёрдому камню. Всякое заклинание или ритуал черпают свою силу из глубин внутреннего источника того, кто его творит. Проще говоря – сила приходит и развивается вместе с личными качествами. Это очень долгий, преисполненный опасностями путь.

– Но ведь можно как-то пройти в обход? – выражение лица Микадо приняло задумчивый вид.

– Разумеется. Ели кто-то возьмётся тебя обучать. Передаст собственный опыт и знания. К примеру, культ ревнителей ярости. Детей с малых лет воспитывают бесстрашными воинами. Заставляют сражаться между собой и бросают в самую гущу любой потасовки. Начиная от кулачного боя и заканчивая кровавой сечей с использованием холодного оружия. Они учатся поддерживать себя заклинаниями, увеличивающими физическую мощь и способны овладеть сильными ударами, что раскалывают надвое пласт земли. Вопрос лишь в том, каждому ли с рождения было даровано храброе сердце. Понимаешь?

– Наверное. Магия – это то, что мы видим, чувствуем и можем представить? Она отражает внутренний мир и помогает найти себя?

– Хм… даже я не сказал бы лучше – старик медленно протянул руку к раскинувшимся во все стороны черным, как смоль волосам и легонько их потрепал, вызывая на лице девушки довольную улыбку. Однако, уже в следующий миг, она всполошилась, широко раскрыла глаза и отпрянула, ведь изначальный вопрос оставался в подвешенном состоянии.

– Грёз! Так почему люди следуют за драконами и богами?

Собеседник замер безжизненным истуканом, лишь изредка вздрагивали морщинки на его лбу, и бегал из стороны в сторону затуманенный взгляд. Так происходило всякий раз, когда на поверхность приходилось поднимать сокрытый в пучине заиндевелого разума ворох воспоминаний.

Микадо наполнила полный рот воздуха, надула щёки и легонько шлёпнула по ним ладошками, издавая потешный звук. Это повторилось несколько раз. Затем, девушка подобрала и скрестила под собой ноги, раскачалась из стороны в сторону, словно маятник, и стала тихонько напевать недавно выдуманный незамысловатый мотив. Ей нужно было чем-то себя занять, пока сидящий напротив старик не выйдет из состояния летаргии, что являлось частым гостем в подобного рода беседах.

– Истинный дракон – это один из первозданных обликов магии – вдруг, как ни в чем не бывало, продолжил волшебник – Мудрость, накопленная в прожитых тысячелетиях, необычайная сила и глубокое чувство справедливости. Я знал всего трёх существ, что достигли подобного величия. Каждое, одним лишь своим видом, внушало благоговейный трепет. Все те, кто подле них находились, служили им – получали в дар часть этого могущества. Часть силы, часть мудрости, часть долголетия. Для многих, подобное, уже предел всяких мечтаний. С богами же, дела обстоят несколько сложнее и проще одновременно. Их очень много и все они разные. Бывшие герои, чьи подвиги воспеваются в легендах, великие правители, обожаемые собственным народом, или, напротив, внушающие ужас тираны. Воплощения стихий, катастроф, проклятий, чистой и искренней ненависти… единственное, что объединяет их – это вера. Из веры они черпают все свои силы и из неё же – все свои слабости.

– А если дракон станет богом? Тогда он сможет захватить мир? – мечтательно спросила Микадо.

– Никто и никогда не захватит мир – старик отчего-то поморщился.

– Почему?

– Потому, что это слишком большой кусок пирога. Ты поймёшь, когда мы выберемся отсюда.

– Не люблю расплывчатые ответы – девушка сложила руки на груди и недовольно надула губы.

– Ну, прости уж – Грёз виновато пожал плечами – некоторые вещи невозможно понять и осмыслить, пока не увидишь их сам.

– Ладно. Хорошо. Но потом, когда выберемся, ты обязательно покажешь мне и объяснишь!

– Обязательно.

– Точно?

– Точно.

– Отлично. Тогда у меня есть ещё другие вопросы! – в глазах юного создания зажглась пара сияющих звёзд, знаменующих зарождение новой порции любопытства. Старик лишь устало вздохнул…

– Кем был ты? И почему тебя заперли здесь? Это не может быть просто случайно. Я точно не знаю, но мне кажется, что так не бывает!

Грёз немного приосанился, глубокомысленно почесал рукой подбородок, а затем выдал весьма неоднозначный ответ.

– Воплощение зла и враг всего сущего. По крайней мере, так принято считать.

– Как это? Что это? – Микадо подскочила с насиженного места и перевесилась через стол, чуть не уткнувшись носом в своего собеседника.

– Ну-у-у-у… зло – это обрётшие форму внутренние тревоги и переживания – Грёз запрокинул руку, прикоснулся ладонью ко лбу девушки и начал медленно её отодвигать – то, чего ты боишься больше всего на свете, ненавидишь и презираешь. От чего стараются отгородить новорождённых детей и с чем сражаются взрослые. В противовес ему всегда выступает добро – сила надежды, правды и справедливости.

– Но в этом нет никакого смысла! – Вернувшись на место, Микадо вынесла свой собственный, однозначный вердикт – ты не можешь быть воплощением зла и врагом всего сущего!

– И почему же?

– Грёз! Вот ты уже такой старый, но всё ещё такой глупый! Давай рассуждать лого… ломо… гиче… думать головой! Сколько мне лет?

– Не полных пятнадцать.

– Верно! Получается, я ещё ребёнок?

– Получается.

– И раз я тебя не боюсь и не собираюсь с тобой сражаться, значит, ты не можешь быть злом!

Последние пару слов были произнесены крайне многозначительно, на повышенных тонах, с поднятым кверху указательным пальцем вверх и слегка выпяченным, аккуратным тоненьким носом.

Старик рассмеялся.

– В самом деле. Никогда не думал об этом с такой точки зрения Видимо, длительное одиночество накладывает неизгладимый отпечаток на душу человека, искажая само его естество, коверкая восприятие реальности и окуная в пучину…

– Ску-у-у-у-учно!

Микадо не собиралась давать Грёзу снова уйти в себя. Её не слишком сильно волновали те выводы, что он сделал. Подумает об этом когда-нибудь потом, в следующий раз. В более благоприятное время и в другом месте. Может быть.

Сейчас же, область её интереса сместила к собственному запястью, а именно, к обнаруженной поутру отметине. Небольшой рисунок, напоминающий сгорбленную остроконечную шляпу с широкими раскинувшимися полями. Вспомнила она о нём только сейчас, полностью насытив все прочие очаги любопытства.

– Грёз, смотри сюда. Что это?

Трясущиеся крючковатые пальцы медленно потянулись к нежной бархатистой коже.

Внезапно, старик вздрогнул всем телом, словно встревоженные ветром листья кустарника. А затем расплылся в полоумной, пугающей улыбке…

От переизбытка нахлынувших чувств, его начало колотить так сильно, что, казалось, дряблое тело не выдержит и осыплется наземь бесформенной грудой костей.

– Микадо! Чудо ты моё ненаглядное! Этот день наконец-то настал! Вскоре, мы сможем покинуть Межмеран!

Грёз радостно вскочил на ноги и пустился в пляс. Он кружился и задорно подпрыгивал. Хохотал, плакал и снова хохотал. В какой-то момент, Микадо начала думать, что единственный друг и наставник стал скорбен умом, ибо никогда ранее, ничего подобного за ним не водилось.

Впрочем, это было лишь началом последовавшей далее череды странных событий…

Окружающее пространство преобразилось. Под невыразительными мрачными сводами вспыхнула какофония ярких красок. Косяк из тысячи разноцветных рыб в мгновение ока соткался из воздуха и вихрем стал расплываться во все стороны света.

Преисполненные магией морские жители раздувались, выпучивали глаза и лопались с ужасающим грохотом.

К удивлению и восторгу Микадо, вместо дурно пахнущей, склизкой требухи, отовсюду посыпались снопы бархатистых искр, истаивающих на половине пути к выложенному каменной брусчаткой полу.

Сердце девушки замерло. Душой и телом она была пленена красотой происходящего. Никогда в её жизни не было столько света, столько красок, столько разных, не похожих друг на друга образов и эмоций. Впервые она испытала настоящую, искреннюю радость! Ей очень захотелось последовать примеру старого волшебника – забыть обо всём на свете и отдаться глупому, незамысловатому танцу. Однако, не успела она сделать и шагу, как на голову плавно опустился сотканный из воздуха головной убор.

Весь мир разом исчез. Развоплотился, подобно наваждению, а где-то глубоко внутри полыхнула искра некой чужеродной, неведомой силы.

– Это..? – только и успела произнести Микадо, приподнимая уголок шляпы.

– Поздравляю, юная леди! Ты, наконец-то, обрела магию! – сказал, тот час, оказавшийся поблизости старик – Шляпа на твоей голове – это воплощение истока. У всех оно проявляется совершенно по-разному. У меня, к примеру, бездонный сосуд…

Грёз оттянул ворот собственной затасканной одежды и оголил ключицу, демонстрируя потрескавшуюся чашку, что была до краёв заполнена плескавшейся мутной жижей, живущей собственной жизнью.

Стоило Микадо в неё заглянуть, как воздух вокруг стал тяжёлым. На хрупкие плечи опустилась скала, веки потяжелели, а земля под ногами рухнула, отправляя девушку в мир сладких сновидений.

Волшебник подхватил падающее тело и аккуратно уложил его в соткавшуюся рядом мягкую кровать, заботливо укрывая одеялом и подкладывая под голову перьевую подушку. Затем, не оборачиваясь, он произнёс в пустоту...

– С пробуждением, Мана...

***

– Грёз! Грёз! Грёз! У меня вопросы! А как почувствовать магию? Можно я что-нибудь наколдую, создам или призову? Хочу ещё тех летающих рыб! Или не рыб? Но чтобы было так же красиво! Птиц? А давай птиц?!

Сияющее детское лицо пылало энтузиазмом. За прошедшие несколько дней словесный поток Микадо превратился из вялотекущего ручейка, в бушующую по весне горную реку.

– Ты хочешь уморить меня своей бесконечной болтовнёй?

– А такое разве возможно?!

– До недавнего времени, мне казалось, что нет. Но теперь я уже не уверен…

Лежащий на полу старик вперил свой взор куда-то во тьму потолочных сводов, скрестив руки на груди, подобно покойнику. Выглядел он при этом ничуть не краше. Если бы только ему было известно, что вместе с пробудившейся силой, Микадо получит нескончаемый запас бодрости и заключит его в изощрённую, зацикленную пытку вопросами, вероятнее всего, «залы вечного заключения Межмерана» навсегда бы исчезли, а их место заняли «покои благой тишины».

Одинокая скупая слеза скатилась по морщинистой щеке.

– Ни сна, ни отдыха измученно душе – усталым голосом произнёс Грёз.

– Не преувеличивай! Твоя душа ещё с тобой.

Было озвучено весьма справедливое замечание.

– Именно об этом я сейчас сожалею больше всего!

– А как же слова о том, что сожаление – это удел неуверенных в себе людей и трусов, бездарно прожигающих время собственных жизней? Сам мне так говорил.

И без того сухощавое лицо волшебника перекосилось и скукожилось до состояния кураги. Ему совершенно точно не нравилось, когда собственные доводы возвращались бумерангом. Потому, что отмахнуться в такой ситуации равносильно признанию поражения.

– Микадо! – вдруг раздался необычайно громкий возглас – Я официально и со всей ответственностью заявляю, ты – самый несносный ребёнок на всём белом свете!

– Откуда знаешь? Ты ведь не покидал это место на протяжении нескольких тысяч лет.

– В некоторых вещах я абсолютно уверен. Ладно, пойдём…

Грёз глубоко вздохнул и поднялся на ноги.

– Куда?

– На выход. Ты уже должна была достаточно окрепнуть, так что пора покинуть это проклятое место. В конце концов, для тебя здесь, всё равно, невозможно создать ничего сложнее мыльного пузыря.

Усталость и выражение предсмертной обречённости мигом схлынули с лица старика. Будто бы, всё это время, он попросту притворялся, наивно полагая, что его оставят в покое. Щёки порозовели, взгляд прояснился, и первый уверенный шаг уже был сделан на встречу к столь долгожданной свободе, но…

– Мыльный пузырь? Что это?! Покажи! Покажи! Покажи! Я хочу попробовать!

На пути возникла очередная непреодолимая преграда.

Умоляющий взгляд ребёнка.

Пытаться спорить? Объяснять, что нет никакого желания? Времени? Взывать к голосу разума?

Грёз, конечно же, был уверен, что за прошедшие тысячи лет, проведённые в изоляции, состояние его здравомыслия сильно пошатнулось, однако, до безумия было ещё далеко. Поэтому, повинуясь злому року и сетуя на собственный длинный язык, он взмахнул рукой.

Появилось несколько сотен небольших прозрачных сфер, размером с кулак. Они кружились в воздухе и задорно перемигивались бликами с летающими вокруг масляными лампами.

Микадо взялась разглядывать их со всех сторон. Лизнула языком, ткнула пальцем и даже попыталась сгрести в охапку.

– Как мне сделать такие же? – спустя какое-то время спросила она.

– Просто представь их себе. Размер, форму. Затем – произнеси заклинание.

– Заклинание?

– Любые сказанные вслух слова, что помогут тебе создать более крепкую связь с собственным воображением. И тогда магия явит этот образ внешнему миру. Можно, конечно, обойтись и без слов, если...

Дальнейшие наставления были проигнорированы самым бесцеремонным образом.

ПУЗЫРИКИ, ПУЗЫРИКИ

Произнесла Микадо.

Раздался хлопок. С противным свистом стала надуваться прозрачная сфера. Гораздо больше тех, что создал волшебник. По её тонкой переливчатой поверхности, подобно паре человеческих глаз, растеклись две продолговатые чернильные полосы. Чуть ниже, широкой кляксой, вытянулось некое подобие улыбки.

Внутри трепыхалось живое, покрытое золотыми чешуйками, сердце. Отталкиваясь от стенок пузыря, оно парило из стороны в сторону, медленно кровоточа густыми черными каплями, что испарялись в свободном падении, так и не достигнув упругого дна.

– Первый принц Межмерана – Аким, приветствует вас!

Пузырь ожил и запрыгал на месте.

Микадо опешила! Результат превзошёл все самые смелые ожидания. Диковинное существо вызвало бурю эмоций и полный восторг!

Девушка сделала приветственный книксен.

– Безмерно рада встречи, Ваше Величество!

Свободного времени в Межмеране было много. Слишком много, как для одного неугомонного ребёнка. И что бы хоть как-то занять свою ученицу, старик, помимо всего прочего, преподавал уроки этикета. Занятие это было муторное, не имеющее реальной прикладной пользы и от того довольно быстро вгоняющее девушку в тоску, уныние и сонливость. То бишь, оно дарило ему несколько часов умиротворения и блаженного покоя наедине с самим собой.

Впрочем, прямо сейчас, правила хорошего тона и поведения в обществе заботили волшебника меньше всего на свете.

Грёз так сильно увлёкся мыслями о приближающейся свободе, что напрочь позабыл кое о чём очень важном. О том, что магия в этом месте подобна зажжённому в ночи факелу, на яркий свет которого со всей округи слетаются «мотыльки». Большие, прожорливые и очень опасные.

Сам он прятался и скрывался на протяжении тысяч и тысяч лет, а потому всё, что касалось собственной безопасности, вошло в привычку и стало таким же естественным, как вдох или выдох. Другое дело Микадо…

Пустыня времени, казавшаяся доселе бескрайней, разом сжалась до размера крохотной песчинки. Отсчёт пошёл на минуты.

– Ты! Отвечай! – не особо церемонясь, старик обратился к Акиму – Где королева?

– Господин сведущ о великой матери?! – пузырь снова подпрыгнул на месте. Его глаза расширились и вытянулись, демонстрируя крайнюю степень удивления – И всё ещё жив?!

– БЫСТРЕЕ!!! – в голосе волшебника прозвучала угроза.

Первый принц довольно быстро сориентировался и сумел расставить приоритеты. Он почувствовал, что стоящий напротив старик, в отличие от своей спутницы, не благоухает радушием. А значит нужно срочно что-то придумывать, перенимать инициативу и направлять стремительно развивающиеся события в выгодное для себя русло, пока его не проткнули.

– Королева уже в пути. Более того! Каждый в Межмеране почувствовал манящее тяготение магии. Так что настоятельно рекомендую оставить дальнейшие расспросы на более благоприятное время и поспешить убраться отсюда. Если желаете, я мог бы провести вас на верхние уровни коротким путём. К самым вратам.

– Смышленый. Полагаю, нет никакой необходимости спрашивать, что ты хочешь взамен?

– Все здесь хотят одного и того же.

Грёз понимающе кивнул головой, а затем произнёс заклинания.

ПОГРЕБЕНИЕ

ПУТЕВОДНЫЙ МАЯК

Раздался страшный скрежет и треск. Посыпалась каменная крошка. За ней мелкие камушки, брёвна и наконец-то огромные валуны, способные похоронить под завалами всех тех, кто явится вслед за стремительно убегающей троицей компаньонов.

***

Микадо и Грёз бежали за скачущим впереди пузырём. Старик молчал и хмурился, подозрительно озираясь по сторонам. Девушка, напротив, неслась без оглядки, не в силах сдержать распирающее её чувство восторга и неприкрытой радости.

Первое настоящее приключение… так она думала.

Коридор выстраивался прямо на глазах.

Из царствующей вокруг вязкой пучины друг за другом выскакивали аккуратные прямоугольные кирпичики серого цвета и стелились под ногами удобной дорожкой. Следом за ними неслись плывущие по воздуху лазурные светлячки и метался из стороны в сторону причудливый золотой компас, подвязанный к сердцу Акима едва различимой, призрачной нитью.

Спустя долгие, мучительные пятнадцать минут, запыхавшаяся троица выбежала в просторный зал и остановилась в нескольких десятках шагов от массивной двери.

Бесчисленное множество обезображенных шрамами, стенающих ликов усеивало её створки. Казалось, все они вперили свой тлеющий багровыми углями взгляд в одного единственного человека – в Грёза. В движениях их безмолвных губ явственно различались сыплющиеся бесконечным потоком проклятия.

– И ещё одно поразительное обстоятельство – Аким старался зацепиться за каждую возможность завести диалог, дабы упрочнить собственные шаткие позиции – кажется, Вас ненавидят здесь даже больше, чем меня.

В ответ старик лишь раздраженно хмыкнул.

– Ну вы, там! Быстрее! Быстрее! Я не могу больше ждать!

Юная, бойкая, энергичная девушка уже успела перевести дыхание и снова едва ли не плясала от возбуждения.

– Боюсь, что леди права. Ожидание – смерти подобно. Я чувствую, как к нам приближаются Гаргантюа, а сразу следом за ними идёт королева.

– Это лишь половина наших проблем… – как бы невзначай дополнил старик – но ты прав, нужно спешить.

– Половина? Что Вы имеете в виду?

Маска недоумения и лёгкой зарождающейся тревоги растянулась чернилами на гладких, упругих стенах пузыря. Впрочем, утруждать себя ответом никто не посчитал нужным.

Грёз припал на колени и очень быстро начал чертить какой-то рунный рисунок, чьи символы тут же оживали и устремлялись под потолочные своды, закручиваясь в самый настоящий торнадо.

– Нужна твоя кровь – донеслось гулким эхом до сознания стоящей в эпицентре разбушевавшегося стихийного бедствия Микадо.

Девушка взяла в руки протянутую иглу и неприятно кольнула большой палец левой руки. Подхваченные потоками ветра капли тут же скрылись из виду. Сверху опустился густой и плотный полог молочного цвета с тонкими прорезями по всему своему периметру.

Вдруг лязгнул металл.

Подобно звездопаду брызнули потоки жидкого пламени. Засияли яркие вспышки.

У врат показались когорты бронзовых стражей. Они медленно, но уверенно напирали со всех сторон, и казалось, будто нет им конца и края.

Магия лилась рекой. Изобилие заклинаний обрушивалось на спутников шквальным ветром и штормовыми волнами.

– Да пожрёт меня чрево великой матери – с ужасом взвизгнул Аким – легионы навеки обречённых и неприкаянных!

Как только ожившие статуи оказались на расстоянии вытянутой руки от границ ритуала, их оружие и броня разом вспыхнули, претерпевая метаморфоз.

Воины ближнего боя налились силой и раздобрели, словно почуявшая опасность ядовитая рыба Фуга. Покрытые патиной доспехи засияли ярче полуденного солнца пустыни, а мечи, топоры, молоты, серпы, длинные копья и прочие-прочие-прочие орудия смертоубийства покрылись переплетённой вереницей витиеватых узоров.

Впрочем, всего один шаг навстречу к преграде и от пугающей мощи оставались лишь воспоминания, да осыпающаяся наземь кучка смолотой пыли. Но чем больше её становилось, тем дальше и дальше продвигалась неустанная армия. Жертвуя собственными жизнями, бронзовые солдаты выгрызали каждый сантиметр пространства внутри купола.

– Принц, мне кажется, ваши друзья нам не слишком рады!

Микадо не понимала, что происходит, но явственно ощущала стремительный отток внутренних сил.

– Старая гвардия пришла за мной – внёс ясность старик – его поклонники идут чередом.

Сразу после этих слов, в спины слаженных рядов бронзовых стражей предательски вонзились тысячи длинных рук. И тысячи лужёных глоток завопили безумными голосами.

– ОХОТА. ЖЕРТВА. ДОБЫЧА.

– КРОВЬ. ПЛОТЬ. КОСТИ.

– ГОЛО-О-О-О-ОД!!!

Подпирая друг друга, на горизонт событий вывалились гигантские туши Гаргантюа. Они вели себя хаотично и по большей части мешали друг другу.

– Невозможно! Их слишком много! Это же высушит Межмеран до последней капли магии! На восполнение понадобятся сотни лет!

Принц замер в недоумении. Он чувствовал, что упускает нечто очень важное, нечто сокрытое на поверхности. Деталь, не дававшую ему покоя с момента появления внутри пузыря. И вот, за мгновение до того, как вёрткое умозаключение было поймано и сформировано в полноценную мысль, рождая миру озарение…

Пуф!

Зачарованный наконечник копья прошил оболочку навылет.

Раздался свист. По крупицам утекала новообретённая жизнь, а вместе с ней и призрачные шансы обрести свободу. Нет, он не умрёт, но и не сможет остаться в этом обособленном пространстве. Чёрное море Межмерана утащит его обратно в пучину.

Аким взмолился…

– Юная госпожа! Пожалуйста! Мне нужна ваша помощь…

Стоящий рядом старик внимательно наблюдал за разворачивающейся трагедией. Вены на его руках вздулись и пошли трещинами, в глазах сверкали искры пожара, а во все стороны от тела расходились крохотные завихрения, выметающие прочь бронзовый песок…

– Не вздумай! – прокричал Грёз – Сдвинешься с места и рунный рисунок разрушиться. Мы сгинем здесь навсегда!

– Но ведь его высочество…

Договорить девушка не успела.

– ПЛЕВАТЬ!! ОН НАМ НИКТО!!!

И в самом деле. Знакомство с принцем вышло неожиданным и крайне спонтанным. За тот короткий промежуток времени, что они провели вместе, совершенно точно нельзя было сказать, что Аким стал им другом или хоть сколько-нибудь ценным союзником. Так от чего же сердце терзало скорбной иглой?

Не иначе, взыграло присущие всем молодым людям чувство собственности! Микадо не желала расставаться с призванным существом. Её самая первая магия оказалась живой и такой интересной! Поэтому волшебница опустилась на пол, припала грудью к коленям и не придумала ничего лучше, кроме как протянуть свою руку насколько хватает сил.

– Ползи!

Мысли хаотично кружились в затухающем сознании пузыря. Сил совсем не осталось. Нужно было как-то действовать, срочно что-нибудь предпринять. Вот только… что?

Образы молниями сменяли друг друга. За мгновение промелькнули тысячелетия страданий проведенных в застенках Межмерана. Гнёт королевы, её бритвенно-острые когти полосующие вуаль души на лоскутики и всепоглощающее чрево, что по капле вытягивает из своих жертв эмоции и чувства, заставляя снова и снова переживать преисполненные болью и страданиями иллюзии.

Перебирая бесконечный ворох мучительных воспоминаний, Аким, вдруг, уловил нечто отдалённо знакомое, мимолётный образ из прошлого…

Выскобленное рудокопами в толще ониксовой скалы ложе возвышалось над головами неисчислимого множества собравшихся на огромной площади людей. Их устремлённые вверх головы и благоговейные взгляды провожали поднимающийся по хрустальной лестнице силуэт. Вокруг царила мёртвая тишина. Даже неразумные новорождённые дети прониклись таинством торжественного момента и не смели подать голоса.

Прошло вот уже целых две сотни лет с тех пор, как дракон впускал кого-то в свою личную свиту. Это была наивысшая честь из дарованных человеку. Древнее могущественное существо предлагало силу, мудрость, богатство, власть и, конечно же, славу! Взамен получая верность. Абсолютную и непоколебимую.

Новообращенные адепты сковывали себя магическим договором, связывающим сердца. Ни словом, ни делом они больше не могли навредить своему повелителю, не могли ослушаться его прямого приказа и, так же, не могли умереть. Ведь пока жив дракон – будет жить и вся его свита. Тысячи и тысячи лет…

Вот оно! Договор!

ЖЕРТВЕННЫЕ УЗЫ

– Имя мне – Аким – некогда четвёртый сын великого золотого дракона и ныне первый принц Межмерана! Я отдаю свою жизнь во власть и полное распоряжение Микадо! Клянусь в верности, обязуюсь почитать, защищать и следовать! Да низвергнут хладные ветра смерти мою душу в земли бесконечного забытья, если помыслом или действием данное слово будет нарушено!

Мир услышал и принял клятву.

Небывалый прилив сил наполнил принца. Прямиком из клапанов золотого сердца вытянулись продолговатые жгутики, которыми он начал отталкиваться и прыгать, словно выброшенная на побережье реки рыба. Спустя несколько мучительных мгновений, он ощутил на себе тёплое прикосновение окровавленных пальцев девушки.

Микадо не имела ни малейшего понятия о том, что нужно делать в такой ситуации, а потому действовала по наитию.

БОЛЬШОЙ И СИЛЬНЫЙ

Воскликнула она, представляя длинную череду сменяющих друг друга сумбурных образов.

Аким почувствовал расплывающиеся внутри волны ни с чем несравнимого блаженства.

– Это… этого просто не может быть! Что…?! Жизнь? Магия? Всё сливается воедино. Как… как в старых легендах и сказках…

Правая половина сердца покрылась толстой корой, поверх которой проросли вишнёвые ветки, усеянные стремительно набухающими розовыми бутонами. Внутреннее пространство купола заполнялось освежающим, кисло-сладким ароматом с лёгкой толикой меланхолии.

Раздался хлопок.

Разлетелась и закружилась золотая пыльца.

– МИКАДО! НАСТИГНИ ТЕБЯ ЗЛЫЕ ПРОКЛЯТИЯ, Я НИЧЕГО НЕ ВИЖУ!

Грёз закричал, выругался и начал хаотично размахивать руками во все стороны, пытаясь прогнать внезапно возникшую пелену, но затем резко остановился и напряг слух. Уши оцарапало треском лопающегося стекла. Волшебный купол не выдержал предательской атаки изнутри и осыпался вниз истаивающими осколками. Золотое марево волной разошлось по округе, опрокидывая плотные ряды неприятелей и принимая форму существа невероятных размеров.

– Это дракон! Дракон! – радостно залепетала Микадо, когда всё вокруг прояснилось – один из тех, что ты показывал мне! Ну, почти… какой-то он очень странный.

Появившееся существо в несколько раз превосходило Гаргантюа. Длинное змееподобное тело подпирало своды. Покрытая древесной корой и золотыми чешуйками кожа переливалась в мрачном свечении факелов, а внушающие трепет когтистые лапы бороздили каменную брусчатку, как раскалённый нож масло.

Подобно каплям утренней росы в воздухе повисли тысячи янтарных глаз, раскорячились во все стороны усеянные цветами витые рога и заскрежетали расположенные несколькими ровным рядами острые клыки.

Древний зверь разделил комнату на две части. С одной стороны остались Грёз и Микадо, с другой – Гаргантюа и бронзовые стражи.

– И правда… воплощение души дракона – удивлённо произнёс старик –… но у нас совсем не осталось времени…он не успеет обрести свою полную силу. Микадо! Запасной план.

– У нас есть запасной план?! – удивилась девушка, впервые услышав о наличии оного.

– Нет. То есть да, то есть нет… не важно! Действуем по обстоятельствам! Когда начнётся свалка – создай аркан и поймай душу дракона. Мы используем её, чтобы открыть дверь и вырваться наружу.

– Создать аркан? Поймать душу? Свалка? Я не понимаю, что…

К сожалению, время для объяснений было исчерпано. По обратную сторону зала послышалось нарастающее цоканье тонкого каблука по мощёной кирпичной кладке.

Цок.

Цок.

Цок.

Тело новоявленного дракона пронзили огромные костяные шипы, пригвождая того к земле. Утробно взвыли и усилили свой напор, ведомые неистовой яростью Гаргантюа, ощетинились и перегруппировались уцелевшие когорты бронзовых стражей. Прибыл последний незваный гость. Её величество – королева Межмерана.

Биение сердца Микадо вдруг сильно замедлилось. Окружающий мир замер, словно зеркальное отражение и перевернулся вверх дном. В следующий миг девушка уже разглядывала собственное тело с высоты птичьего полёта, пытаясь справиться с единственной навязчивой мыслью – нужно протянуть руку. Чьё это было желание? Аким? Старик?

Нет, не место для рассуждений и домыслов. Грёз сказал, что нужно создать аркан и поймать душу дракона. Но как это сделать? Голова девушки вспухла от напряжения.

– Думай, Микадо, думай… – пробубнела она себе под нос – Магия – это неотъемлемая часть всего сущего, плод воображения, взращённый из желаний сердца и души. Значит… мне нужно только захотеть! Ну, конечно же!

ДЛИННЫЕ РУКИ

Фраза слетела с уст сама собой. Мир перестал вращаться, под ногами снова возникла твёрдая точка опоры, а течение времени пошло своим чередом. Вознёсшийся в воздух золотой призрак дракон протянул тонкие нити прямиком к сердцу девушки и полетел навстречу. Кажется… получилось!

Хорошая новость! Впрочем, плохая, заключалась в том, что шаги королевы звучали уже совсем близко.

– Я наконец-то нашла тебя, похититель магии. Больше ты от меня не спрячешься – по-матерински тёплый, убаюкивающий голос весенней капелью разлился прямо посреди ожесточённой схватки, вселяя ложное чувство безопасности.

– Прости, но мы не сможем быть вместе. Предлагаю расстаться друзьями.

ПОСЛЕДНИЙ ОПЛОТ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА

Волшебник отделил себя и девушку массивной стальной стеной, в которую по пояс вросли сотни обезличенных тел. Их руки тянулись навстречу прорывающимся бронзовым стражам и Гаргантюа, сдерживая их, притягивая к себе и превращая в часть фортификационного сооружения. И это было только начало…

МИРАЖИ

НЕБЕСНЫЕ ИГЛЫ

ГРОБНИЦА ИЗ ТЕРНИЙ

РАСКАЛЁННОЕ ОЗЕРО

ПОСТУПЬ ГИГАНТА

ОБРУШЕНИЕ НЕБА

По обратную сторону баррикады разыгралось целое световое представление, стонало и выгибалось дугой пространство, сотрясалась земля. На лбу старого волшебника проступила испарина.

– НЕ УЙДЁШЬ. НЕ ПОЗВОЛЮ!!!

От покладистого и мягкого голоса её величества не осталось и следа. Теперь он был насыщен бурлящей и обжигающей слух яростью.

– МИКАДО! Я не смогу долго их сдерживать! ОТКРЫВАЙ ВРАТА!

– Как? Я не знаю!

– Воззови к опыту предков. Сила крови, насыщенная душой дракона обязательно внемлет тебе. Магия – не инструмент. Она живая и имеет собственную память, что передаётся из поколения в поколение.

– Хорошо! Сейчас, сейчас...

Действуя наобум, девушка закрыла глаза. К её удивлению, вместо привычной черноты, вокруг замельтешили тысячи маленьких плавающих осколков. В них отображались расплывчатые лица людей, разные времена и события, но стоило к ним прикоснуться, как они тут же растворялись подобно снегу в лучах весеннего солнца.

Вдруг, вдалеке, одним массивным пластом замаячил остров. В его центре, под махровым цветочным покрывалом, опираясь спиной на крону могучего дерева и безмятежно зевая, разлёгся очаровательный светловолосый парень. Лишь увидев его, Микадо ощутила сильную связь и непреодолимое желание оказаться рядом. Но как бы она не старалась, сколько усилий бы не прикладывала, ноги будто бы увязли в трясине.

Впрочем, её заметили. Голова юноши повернулась.

Налитые золотом глаза излучали тепло и живой интерес, а растянувшаяся в приветствии добродушная улыбка бережно пеленала сознание, заставляя отступить все тревоги.

– Моё последнее дитя – раздался в голове Микадо спокойный и ровный голос – будет этот мир жить или канет в бездну – теперь зависит только от тебя.

Девушка попыталась спросить, что это значит, но не успела. Её отбросила волна невиданной силы.

Раздался громкий, нарастающий скрежет расходящихся в сторону массивных створок. Сквозь тонкую щель забрезжил яркий свет. Солнце! Настоящее, тёплое солнце коснулось своими лучами нежной белёсой кожи девушки, окончательно вымывая из сознания остатки непонятного видения.

– Старик! У меня получилось!

– Превосходно! Осталось не умереть!

Сказав это, Грёз перестал сыпать заклинаниями, схватил Микадо за руку и с удивительной скоростью рванул к открывающейся двери.

Пока бежали, девушка с ужасом рассматривала, во что превратилось тело её наставника всего за несколько коротких мгновений сражения с королевой. Выглядел он измученным и еле живым. Вены на руках и ногах обильно кровоточили, седые волосы растрепались, из плеча торчал длинный костяной нарост, несколько новых сквозных отверстий появились районе груди, а левый глаз и вовсе отсутствовал.

Позади, раздался знакомый лязг металла и свист рассекающих воздух длинных конечностей. Гаргантюа и бронзовые стражи позабыли о всех своих противоречиях и единым фронтом бросились вдогонку. Вытянулись тысячи рук, полетели пилумы, короткие мечи и топорики, заскрежетали раскаты молнии, в опасной близости пролетел огромный огненный шар. Пуще прежнего раздался рёв королевы.

И всё же у них получилось…

Грёз и Микадо кубарем выкатились на зелёный луг.

ДЛАНИ ТИТАНА

Не поднимаясь на ноги и не теряя секунды драгоценного времени, старик создал очередное невероятное заклинание.

Вокруг его предплечья и рук закружились белёсые облака. Появилась пара гигантских рук. В их вылитом из стали переплёте бугристых мышц отражался блеск солнечных лучей. Ладони упёрлись в створки, преграждая выход преследователям.

– ЗАКРЫВАЙ!!!

Бесцеремонно выброшенная на мягкий зелёный настил девушка была очарована. Она очень быстро вращала головой и оглядывалась по сторонам. Необычайно красивый и маняще привлекательный новый мир.

Свежие ароматы высокой травы, бесконечное голубое небо над головой, шум играющей на ветру листвы деревьев и огромный золотой диск повисший над головой. Конечно же, Грёз не одну сотню раз рассказывал об этом и показывал на настенных картинах, но первозданное величие некоторых вещей невозможно передать с помощью слов и образов. Их нужно почувствовать! Прикоснуться!

– Микадо… МИКАДО!!! – знакомый голос ворвался сознание девушки – ЗАКРЫВАЙ.

Верно. Не время рассиживаться. Сражение ещё не окончено. Как следует проморгавшись, девушка увидела, что под стариком натекла целая лужа крови, а сам он дрожал и разговаривал, стиснув зубы.

– Я не знаю, как мне удалось её открыть, а теперь ты хочешь, чтобы она закрылась?! – нутро волшебницы лизнуло холодным могильным ветерком. В разуме поселилась паника.

– Просто сделай то же, что до и этого!

– Старик, если мы выживем, я найду себе другого наставника!!!

Микадо снова закрыла глаза, но в этот раз не было ни осколков воспоминаний, ни юноши, лишь один единственный розовый лепесток, что беззвучно опускался вниз. Ну, конечно же! Там было дерево. Оно же пустило корни в чешуйчатом сердце Акима и проросло у него на рогах.

ВЕЛИКОЕ ДРЕВО

Из груди девушки вырвался столп яркого голубого света. Задрожала земля и со всех окраин поползли могучие корни. Переплетаясь между собой, они превращались в тиски, что сжимали содрогающееся от ударов створки. Дерево росло и крепло, пока полностью не поглотило врата Межмерана. На его ветках появились уже знакомых светло-розовые бутоны цветов.

Шум сражения наконец-то утих.

Микадо до сих пор не могла поверить, что у них действительно всё получилось. Она посмотрела на осунувшегося и потерявшего цвет лица старика, что в бессилии заваливался на бок. Тлеющие огоньки его глаз вонзались в раскинувшиеся поодаль дубовые кроны, из-за которых любопытно выглядывали оскалившиеся длинными рядами зубов животные морды.

– Крысиное королевство… этот мир всё ещё ненавидит меня – последние произнесённые им слова перед тем, как отключиться без сил.

Глава 2 Агнес

В просторном обеденном зале, за длинным столом из цельного дубового массива, вольготно раскинулся мужчина слегка преклонного возраста. Не высокого роста, обрюзгший, с густыми кустистыми бровями и крошечными бусинами глаз. Он мерно перебирал столовыми приборами, натужно пыхтя и пытаясь дотянуться до царящего вокруг изобилия блюд.

По правую руку от него, устало переминаясь с ноги на ногу, стояла молодая девушка. Она держала в руках графин и со скучающим видом подливала вино в быстро пустеющий бокал.

Не слишком привлекательна собой, дородна, с длинной вытянутой шеей и приспущенными плечами – простая крестьянка, отданная в услужение наместнику окружающих земель, в качестве долга за неуплату подати.

Она всем своим сердцем ненавидела этот замок и его хозяина, но именно потому, сильнее прочих старалась оказаться как можно ближе, всячески выслуживалась и создавала вокруг себя ореол незаменимости.

Причиной тому стал поселившийся в её разуме образ молодого аристократа.

Стоило ему лишь раз появиться на одном из регулярных светских раутов, проводимых в честь завершения охоты в запретном лесу, как душа крестьянки дрогнула и расцвела всеми ароматами весны. В мгновение ока девушка пала жертвой неземной красоты, внутренней харизмы и приторно манящего очарования этого человека…

***

Из комнаты для приёма гостей доносилась приятная мелодичная музыка. Местный лорд – Йангет Болотны, решил расщедриться и пригласил из торгового города Липасон труппу молодых, талантливых бардов, что усиливали свою игру при помощи магии. Казалось, их музыка проникала даже сквозь холодные серые стены, вымощенные из камня, от чего ощущения праздника витало везде и повсюду. Пир плавно набирал обороты.

Все коридоры ярко освещались масляными лампами с добавлением корицы и мускатного ореха, полы были выдраены. Начищены до блеска длинные ряды пустых латных доспехов.

На протяжении последних нескольких дней слуги то и дело носились из стороны в сторону, словно ужаленные, создавая видимость гостеприимства, теплоты и радушия. По крайней мере, такое впечатление должно было сложиться у прибывающих со всех окраин гостей…

На самом же деле, господин Болотны считал важным указать на собственный благородный статус, богатство и влияние. Именно по этой причине, сегодня, на его руках красовались драгоценные кольца с изумрудами, с сальной шеи свисала толстая золотая цепь, а прямо под выпяченным, дряблым животом, сияла рубиновая поясная пряжка, размером с могучий кулак мясника. Одет он был в дорогой шёлковый кафтан, доставленный на заказ прямиком из Золотых Городов.

В своих владениях, этот человек ходил, как каравелла по волнам, абсолютно не замечая никого вокруг. В частности – Агнес – молодую девушку, отданную ему в услужение собственными родителями за неуплату земельной подати.

С самого детства, она мечтала выйти замуж за человека знатного происхождения. Так что, вопреки ожиданиям всех ближайших родственников, получив новость о новом назначении и месте жительства, счастью её не было предела, ведь мечта приблизилась ровно на один шаг.

Впрочем, реальность сурова и непредсказуема. Как оказалось, наместник выглядел ничуть не лучше болотной жабы и слыл невероятным скупердяем, рядом с которыми, ко всему прочему, никогда не видели женщины. И это было самой животрепещущей темой для обсуждения среди всех обитателей замка…

Верные и преданные слуги искренне переживали об отсутствии наследника, стражники тряслись над пригретым и насиженным местом, а пришлые торговцы с удовольствием собирали сплетни, распространяя их по округе за звонкую монету. Однако, абсолютно каждый сходился во мнении, что земли без властной, крепкой руки подвержены территориальной борьбе, ведущей к неизбежному, массовому кровопролитию. Пускай, господин Болотны едва разменял пятый десяток и ещё не так уж стар по меркам волшебников, но тенденция настораживала.

Всех этих людей Агнес презирала до глубины души. Их амбиции казались ей недостойными. Подобное поведение слишком низко и мелочно. Верность? Страх? Собственное благополучие? Ничто пред возможностью вырваться из бесконечного, порочного круга раболепия. Эта девушка точно не собиралась на протяжении всей своей жизни оставаться слугой, так что лишь слушала и наблюдала, выжидая удобной возможности.

Ей понадобилось два с небольшим года, чтобы освоиться и обучится манерам прежде, чем получить допуск к общественным мероприятиям.

До этого, её загружали лишь работой на кухне – заставляли свежевать дичь, нарезать овощи, фрукты, следить за пламенем очага. Ничего сложного или хоть сколько-нибудь ответственного. Ничего, что могло бы помочь выделиться на фоне прочих служанок в мрачных серых одеждах, нагоняющих тоску и уныние.

Но вот, наконец-то, труды окупились…

В этот благословенный вечер, старшая кухарка приказала ей и ещё нескольким девушкам взять корзины с едой и обойти все сторожевые посты. А это значило, что появился реальный шанс сверкнуть пред глазами приглашенных аристократов.

Агнес вышла на улицу, прошла сквозь цветочный сад, завернула в небольшую деревянную пристройку и поднялась на одну из внешних стен замка. По ней она добралась до небольшой комнатушки в верхней части ворот, откуда, на головы штурмующих, скидывали камни и лили кипящее масло.

В любой другой день, ей было бы неприятно подобное поручение, ведь местные стражники, то и дело, отпускали похабные шуточки и всячески старались склонить её к непотребствам. Они, от чего-то, вдруг, возомнили, будто могут быть ей привлекательны! Они! – оборванцы, лишенные манер, не имеющие титулов и расхаживающие широким строевым шагом, звеня парой жалких серебряников на кармане. Одна только мысль об этом вызывала у девушки отвращение и рвотные позывы. Однако, именно сегодня, не смотря на все сопутствующие неудобства, Агнес была очень рада, ведь с небольшого деревянного помоста открывался прекрасный вид на пребывающих гостей. И можно было рассмотреть каждого. Кто и в каком экипаже приехал, кого привёл с собой, что надел и как держится на людях.

Агнес, как и большинство других простолюдинов, не была обучена грамоте и не знала геральдики, именно потому, стоящий внизу глашатай, объявляющий имена прибывающих гостей, пришёлся как нельзя кстати. И что более важно, он во всеуслышание озвучивал статус тех, кто явился вместе с ними. Таким образом, становилось вполне очевидно, что лорд Брауман Каздор и леди Элизабет Каздор были обручены, а некий лорд Огаст Бурлен, не смотря на длинный шлейф тянущейся позади свиты, являлся гордым холостяком. Соответственно, частично подпадал под критерии скрупулезного отбора.

Пока девушка стояла и свысока рассматривала всех потенциальных жертв собственных необъятных амбиций, пара стражников, закончив вечернюю трапезу и слегка охмелев от принесенного им с кухни вина, издали начали отрепетированный и в чем-то театральный акт романтических поползновений. Обычно, девушка избегала подобного рода моментов. Она старалась как можно быстрее собрать всю посуду и убраться восвояси, гордо выпячивая топорщащийся картошкой нос.

Но не в этот раз.

Там, внизу, осталось ещё с десяток персон, которых она не успела разглядеть и оценить по достоинству. Гул их лошадей отчетливо слышался по обратную сторону перекинутого сквозь ров деревянного моста, а освещенные факелами крытые повозки хорошо просматривались сквозь бойницы.

– А скажи-ка мне, Гюгенс! Хороша ли наша Агнес? – завел до боли знакомую песенку низкорослый пухлый мужчина средних лет с торчащими во все стороны, подобно прутьям у метлы, усами и слегка прищуренным, хитрым взглядом. На голове у него был самый натуральный стог сена, высушенный палящим солнцем, а лицо щедро украшено россыпью ярких веснушек.

– Хороша, Клод! – поддержал его второй стражник – высокий, худой, жилистый и абсолютно лысый.

– А скажи-ка мне, Гюгенс! Добра ли наша Агнес?

– Добра, Клод!

– А скажи-ка мне тогда, Гюгенс! Почему столь холодно её сердце? Почему претит ей наша любовь?

– Не ведаю, добрый сир Клод! Сие есть величайшая тайна очаровательной женской души!

– Ах, пошто нелюдим и беспристрастен ваш взгляд, прекрасная Агнес? Пошто отвергаете вы наши светлые чувства?! – вопрос был адресован в пустоту, нарочито повышенным тоном и с характерной жестикуляцией. Мужчина приподнял свой подбородок, приложил одну руку груди, а вторую вытянул к небу, вопрошая у взошедшей молодой луны.

Девушка лишь хмыкнула, отвернулась и продолжила выискивать глазами подходящие варианты. Это представление она видела не одну сотню раз, а потому точно знала, что вслед за устным балагурством пойдёт нелепый распев наспех придуманной песенки всего из пары куплетов и отдаленно похожий на канкан танец в обнимку. Глубоко в сердце, она надеялась ретироваться до того, как это случиться.

Впрочем, как оказалось, судьба к ней совершенно не благосклонна…

– Почему, почему, почему же ты… – как гром среди ясного неба раздался яростный медвежий рёв.

– Холодна, холодна, холодна ко мне… – подхватил его ещё один надсадный вой, подобный предсмертной агонии раненого зверя.

– Ах как хочется, хочется, хочется мне…

– Твоей светлой, светлой, светлой любви-и-и-и-и…

Стражники пустились в пляс.

От ударов тяжёлыми латными сапогами по половицам, небольшое помещение заполнилось нарастающими гулом, а нестерпимый лязг, создаваемый трением металлических бригантин друг о друга, усугубил и без того мучительную какофонию. Пребывающие гости почувствовали неладное, засуетились и начали оглядываться, в попытках вычленить источник исходящего шума.

В тот же момент, из десятка стоящих на воротах стражников отделился массивный, выше всех прочих на две головы, короткостриженый и гладко выбритый мужчина в летах. Широким, спешным шагом, он скрылся за массивной деревянной дверью и устремился вверх, по винтовой каменной лестнице.

Командующий замковым гарнизоном Шоу. Человек без рода и имени, заслуживший своё нынешнее положение благодаря подвигам на поле боя, выверенным стратегическим решениям и непреклонной силе воли. Среди солдат ходила молва, что его с пеленок подбросили в лагерь наёмников, где, наравне с прочими, он вынужден был держать в руках меч, сражаясь за право занимать место в палатке, еду и золото. Не мудрено, что с подобным послужным списком, всё лицо этого человека было усеяно шрамами, самый пугающий из которых тянулся от левого уголка губы и до самого уха. Когда он улыбался, окружающих пробирал холодный озноб, вызывая первобытное чувство страха.

С трудом протискиваясь сквозь грубо вытесанный проём, явно не предназначенный для человека его габаритов, Шоу мысленно проклинал каменщиков, солдат и себя самого – за то, что пошёл на поводу у наместника, махнув рукой на правила и разрешив караульным немного пригубить. В конце концов, кто осмелится нападать на заполненный аристократами замок? Только сумасшедший или самоубийца.

Оказавшись наверху, он быстро окинул суровым взглядом присутствующих, выхватил из ножен меч и громким, командирским тоном прокричал:

– СМИ-И-ИР-НО! – всего одно его слово и любой страж, несущий службу в гарнизоне замка, прекращал выполняемое им действие и вытягивался подобно бамбуковому тростнику – Вы что здесь устроили?!

– Ну-у-у-у… эт самое… – неуверенно заблеял Клод – мы, значится, выпили… – начал оправдываться он и тут же спешно добавил – но не больше положенного, сир Шоу! Ну и хотели того-этого, с прекрасной Агнес…

– Укрепить узы дружбы и взаимопонимания! – мигом спохватился второй зачинщик – Гюгенс, чьё чутьё на неприятности было развито не в пример лучше – однако, кажется, немного перестарались – робко добавил он, сделав шаг назад, стушевавшись и стыдливо поникнувши головой.

– Немного?! НЕМНОГО?! Да ваш беспредел был слышен у самых ворот! Вы потревожили наших дражайших гостей, посрамили доблестную честь стражника, измарали имя нашего господина, вы хоть понимаете… – голос Шоу становился всё громче и громче, переходя в разрывающий перепонки вопль ярости. Его испещренное шрамами лицо наполнялось пунцовой краской, а изо рта во все стороны разлетались слюни. В лучшем случае, эти двое были обречены весь следующий месяц драить отхожее место за всей казармой, а в худшем – их ждёт лишение жалования.

Хоть Агнес и не была прямой подчиненной Шоу, однако, попадать в немилость к этому человеку было ни с руки, а значит, вопреки собственным планам, пришлось очень быстро ретироваться, оставляя позади прекрасный наблюдательный пост.

Девушка в досаде цокнула языком, бросила испепеляющий взгляд на вжавшихся головами в собственный панцирь недалёких стражей, ловко подхватила опустевшую корзинку и аккуратно, пятясь, отошла незамеченной тем же путём, что пришла сюда ранее.

В саду царил лёгкий сладковатый аромат гортензии. Прекрасные белые, розовые и голубые цветы массивным гроздьями свисали с кустов, напоминая обитающим в замке девушкам пышное подвенечное платье и невольно навевая мысли о замужестве.

Стражники прекрасно знали об этом, а потому, чаще всего, именно здесь они озвучивали свои неумелые и нелепые, с точки зрения Агнес, признания в любви.

Впрочем, сама она не была исключением и так же лелеяла мечту однажды услышать чарующие душу слова. К сожалению, достойных претендентов до сих пор не нашлось. И, в очередной раз, подумав об этом, девушка тяжело вздохнула…

– Прошу, миледи! Что омрачает вас тоской в столь чудный вечер? – вдруг, позади, раздался незнакомый голос.

Это был человек в изысканном парадном камзоле черного цвета, обильно украшенном пряжей из золотых нитей. Молодой, высокий, стройный и внешне весьма привлекательный. Его слегка приподнятый, выдающийся подбородок и худые скулы подчёркивали явное благородное происхождение.

Сердце предательски ёкнуло.

Должно быть, он только-только прошёл сквозь ворота и перед тем, как идти в общий зал, решил отпустить свою свиту, дабы немного прогуляться и подышать свежим ночным воздухом.

– Господин! Вы ошибаетесь! Я – всего лишь служанка. Видите это серое платье? – Агнес сделала глубокий учтивый реверанс, склонив свою голову в приветствии.

– В самом деле… похоже, что ваш очаровательный силуэт, застывший в бликах молодой луны, лишил меня зрения. Не могли бы вы назвать своё имя?

– А-а-а-агнес… – щёки девушки налились цветом распускающейся по весне сливы. Впервые, кто-то по-настоящему достойный, заметил и оценил её красоту.

– Ах! До чего очаровательное имя! Дорогая Агнес, не будете ли вы столь любезны составить мне компанию в этот вечер, став моим провожатым? Кажется, я несколько заплутал.

Улыбка этого человека заставляла позабыть обо всём на свете. Его мягкий голос мёдом обволакивал сознание, а уж когда он потянулся на встречу, взял за руку и пристально посмотрел прямо в глаза, глубоко внутри Агнес что-то надломилось. Ноги налились непонятно откуда взявшейся тяжестью, а по всему телу разошлось приятное чувство неги. Девушка провалилась в беспамятство. Казалось, окружающий мир перестал существовать. Стихли все звуки, погасли звёзды, растворились ароматы и запахи. Лишь его обожествлённый облик мерцал на горизонте. Так вот она какая – любовь с первого взгляда…

К сожалению, время неумолимо ко всем и даже самые лучшие моменты жизни человека обречены растворится в пучине его воспоминаний. Поэтому, когда приятный летний ветерок ласково лизнул девушку по щеке, ей пришлось возвращаться в реальность. Стрелка внутренних часов снова пришла в движение. Она оклемалась.

– Д-да… конечно, я с радостью – замямлила Агнес – прошу за мной.

Безнадежно испорченный вечер наполнялся яркими красками. Безбедная будущая жизнь рядом с красивым, богатым и знатным лордом замаячила на расстоянии вытянутой руки. Роскошные покои, дорогие одежды, изысканная еда, десятки слуг готовых исполнить любую прихоть по лёгкому мановению мизинца – уже совсем близко! Лишь сделай навстречу шаг. Один единственный. Самый последний…

Но… что это должно быть? Мимолётная радость в сердце и безоблачные грёзы сменились тягостными сомнениями. Прежде, никогда ранее, Агнес не загадывала так далеко. План-то, по большому счёту и заключался в том, чтобы оказаться в нужном месте и в нужное время, а далее, проведением судьбы, всё должно было пойти своим чередом.

Раз, и она уже благородная дама, чья красота и великодушие воспеваются в балладах, а легендарные герои падают ниц, до глубины души пленённые её внутренним очарованием.

Следующие несколько минут прошли в тишине и раздумьях. Лорд двигался медленным прогулочным шагом, заинтересованно оглядываясь по сторонам. Вход в зал для гостей всё приближался и приближался, вызывая в сознании служанки тревожный надсадный визг и неистовую бурю эмоций.

Если она позволит этому человеку ускользнуть вот так просто, на полуслове – жизнь вернётся на круги своя. Снова роль прислуги, снова серое платье, снова кланяться в ноги, снова вставать с первыми воплями петухов и гнуть спину на ненавистной кухне, снова, снова и снова… не-е-е-ет!

Настала пора решительных действий!

– Ваше сиятельство – едва не взмолилась Агнес, прожигая взглядом вожделенный объект всех своих симпатий – быть может, я могу стать вам полезна в чем-то ещё?

– Право слово, Вы и так сильно мне помогаете, я не смею утруждать вас более – в ответ последовала добродушная улыбка.

– Ну что Вы, для меня это большая честь! Не каждый день удаётся оказаться бок о бок с таким человеком!

– Таким человеком?!

– Именно таким человеком! – заворожено повторила она – С человеком голубых кровей и утонченных вкусов. Не обделённым мудростью, богатством, влиянием…

Лесть текла из уст девушки подобно бурной горной реке. Комплименты за комплиментами длинною вереницей образовывали огромное, кристально чистое озеро, куда хочется окунуться с головой в знойный день. Где, сидя на берегу, было бы так чудесно организовать пикник под сенью раскидистых крон плакучей ивы, а вокруг суетились бы дети, чей смех гармонично переплетается с шумом листвы и гулом мелких насекомых...

Агнес сама не заметила, как чарующие образы заполонили все её мысли, эмоции и чувства…

Очнулась она, стоя на входе в гостевой зал, в полном одиночестве и в лёгкой растерянности, не понимая, как и когда здесь очутилась. В руках она держала небольшой, наполненный теплом амулет!

Его подарок!

Напоминание о связывающих узах искренней, крепкой любви. Именно благодаря этой вещи, однажды, они смогут быть вместе, а до тех пор – нужно продолжать работать и… собирать информацию?!

***

– Что ты застыла? Ещё вина, Агнес! Мой бокал уже пуст!

– Прошу прощения, мой господин.

Греющие сердце воспоминания грубо оборвали мощным, хриплым басом.

С того самого дня, девушка трудилась не покладая рук, бралась за любую грязную работу, была всегда на подхвате и старалась всем угодить. Поэтому, она довольно быстро вошла в круг приближенных к господину Йангету Болотны служанок, и присутствовала на большинстве мероприятий и званых ужинов. Агнес стала одним из первых связующих звеньев в длинной цепочке распространяемых по замку слухов, самолично отделяя зерна от плевел и передавая всё своему суженому, в ожидании, когда он приедет и наконец-то заберёт её.

Впрочем, не обошлось без ложки дёгтя. Дела наместника обстояли настолько пресно и обыденно, что от тоски и уныния хотелось выть на луну. Дни сменялись днями, недели неделями, за месяцем шёл месяц, но вокруг не происходило совершенно ничего интересного. Никаких придворных интриг, заговоров, никто и никому не собирался объявлять войну, руководствуясь давней кровной враждой, не зарился на чужие плодородные земли или женщин. Абсолютно ничего стоящего хоть какого-нибудь упоминания. Сплошное чревоугодие, выпивка, светские разговоры о тяготах богатой жизни и размерах облагаемой подати.

Думая об этом, Агнес вышла из обеденного зала и направилась в сторону погреба, за ещё одним кувшином вина.

Ей навстречу выскочил молодой парень в длинной рясе священнослужителя по имени Отто. Он почти ни с кем не общался и круглыми сутками сидел заваленный кипами книг в мрачной одинокой башне, в самом дальнем углу замка. Нелюдим и загадочен. Себе на уме. Но от чего-то, лорд его высоко ценил, так что Агнес старалась за ним приглядывать.

– Куда ты так спешишь, Отто? – обратилась она к взъерошенному и взмокшему парню ласковым елейным голосом и с добродушной улыбкой добавила – Что-то случилось?

Лицо несчастного исказилось от ужаса и превратилось в совершенно белую простыню. Его зрачки расширились до размеров чайного блюдца и забегали из стороны в сторону. Вдруг, он схватился за голову и жалобно простонал

– Крысы! Восстание! Хотят призвать аватар чумного бога! Я видел это!

Глава 3 Окраина

За грубым деревянным столом, предназначенном для пыток и измазанном в потёках въевшейся крови, в пропитанных сыростью казематах замка сидело четыре человека.

Самый громоздкий – командир стражи Шоу глубоко и натужно дышал. В происходящем он понимал меньше всех, от чего был раздражён и не сдержан. Напротив, расположился щуплый и дрожащий от страха молодой парень по имени Отто – оракул. Его зубы отбивали бодрые ритмы чечётки, а глаза бегали из стороны в сторону, как копошащиеся на кухне тараканы. Тело покрыло мелким ознобом, из-за чего несчастный закутался в несколько одеял и вжался в спинку стула, пытаясь растворится в нём без остатка.

Третьим представителем собрания выступал Йангет Болотны – единоличный хозяин и правящий лорд всех окружающих земель. Человек спесивый и заносчивый, но по природе своей не обделённый личной силой. Власть пришла к нему в руки путём огня, магии и железа. Так что при любой удобной возможности он, не робея, кичился награбленным добром и в красках описывал собственные изуверства над беспомощными, побеждёнными противниками.

Тише и спокойнее всех прочих вёл себя последний участник собрания – выделяющийся смуглолицый мужчина тучного телосложения. Средних лет, облачен в непривычный для этих мест коричневый костюм тройку. С большими карими глазами, спрятанными за прозрачными стёклами очков, аккуратной, прилизанной копной густых волос и крохотными кулачками, что цеплялись и прижимали к груди кожаный саквояж.

Мистер Финеас Голдбери. По своему происхождению и роду деятельности являлся человеком исключительно далёким от магии и ритуалов. Будучи выходцем из золотых городов, единственной правящей миром силой, он признавал только деньги!

За золото можно купить еду, одежду, жилье, позволить себе роскошных женщин и укорениться в абсолютно любых гранях праздного существования. Даже нанять могучую армию, на случай, если вокруг случиться нечто вопиющее или представляющее угрозу для жизни.

«Если есть деньги – нет проблем. Если есть проблемы – нужно зарабатывать больше!»

Такого постулата придерживался мистер Финеас и в него же истово верил. Даже в момент той самой катастрофы, из-за которой пришлось покинуть родные края и отправиться в дальнее странствие, единственная мысль, бороздящая сознание этой, во многих смыслах загадочной, личности, была скорбь об утерянном:

– Спас жизнь, но лишился имущества. Кто я теперь? Глубоководная рыба посреди раскалённых песков пустыни. Задыхаюсь в отчаянии…

Фраза, которую доводилось слышать каждому, кто хоть раз разговаривал с ним и пытался пролить свет на туманное прошлое. Впрочем, ещё ни одна из попыток так и не увенчалась успехом.

Зачастую, подобные ему, не вызывают доверия, однако… господин Голдбери обладал совершенно уникальным и абсолютно неоспоримым набором талантов. И именно благодаря ним, невзирая на скрытность и подозрительность, смог получить в собственное распоряжение толику признания, свободы и очень длинный перечень обязательств.

Саквояж, который он столь рьяно прижимал к груди, содержал в себе ничем не примечательную для обычного обывателя увесистую кипу пожухлых бумаг, испещрённых от края до края чернилами. Там хранилась информация обо всём, что можно было выгодно купить, продать или выменять. Лучшие цены, маршруты торговых караванов, а так же прогнозы ценообразования на ближайшее будущее, недоступные даже Отто, обладающим даром предвидения.

– Финеас – подал голос Йангет Болотны – в виду сложившейся неприятной ситуации, сможем ли мы обойтись без поголовья проклятого крысиного выводка? Скажем, переложив их работу на крестьян?

– Если вы посмотрите сюда, вот сюда и ещё на эти вот графики… – увесистая сумка с грохотом брякнулась на стол и распахнулась настежь.

– Короче и доступнее, большая голова! – тут же вспылил командир Шоу, для которого объяснения местного казначея звучали будто бы на каком-то другом языке.

– Да, да, да… конечно же! Искренне прошу прощения, ваше благородие – быстро затараторил крупный мужчина, с носом зарываясь в груду собственных записей – заменить, конечно же, можно… но ситуация очень тонкая, деликатного характера, требующая скрупулёзных просчётов…

– Ещё короче! – вторым сдал позиции и прорычал лорд Йангет Болотны.

– Слушаюсь и повинуюсь! Всё дело в том, что только крысы способны выращивать редкие, ядовитые цветы, благодаря которым и держится вся наша с вами экономическая модель – два тяжёлых взгляда стали угрожающе прожигать дыры в теле излишне увлечённого человека.

– И ещё доступнее… – прозвучало в унисон.

– Извините! Пополняется наша с вами казна… можно, конечно, подрядить на это дело крестьян. Но тогда придётся задействовать зачарованные амулеты, приглашать из Империи церковников, для очистки и благословения, а так же закупить специальное оборудование для работы. Без всего этого люди просто умрут. Что, как вы сами можете посудить, для нас абсолютно не выгодно. Мы очень быстро окажемся в минусе!

– Проклятье!

Взмахом руки Йангет Болотны запустил в полёт все предоставленные ему отчёты и графики.

Впрочем, слепая вспышка ярости продлилась не долго, лорд очень быстро взял себя в руки, ибо точно знал – гнев и импульсивность помогают в бою, но не в отягощённых волею судьбы ситуациях, требующих предельного внимания и концентрации. Глубокий вздох. Ещё один. Прекрасно. Можно продолжать…

– Господа – его тон стал ровным и слегка отдавал холодком – может быть, у кого-то из вас есть свои предложения?

– Если нельзя убивать всех – давайте ополовиним поголовье выродков и пригрозим остальным! – единственным эффективным методом решения абсолютно любых проблем для командира Шоу была неоправданная жестокость.

– Половина – это, всё ещё, слишком много, слишком большие потери… – поспешил вклиниться Голдбери, силясь скрыть от окружающих проступающую на его лице гримасу отвращения. Он был ярым противником самой идеи насилия, вполне справедливо считая, что если, сегодня, тяжёлая рука правителя вздымается над головами неугодных подневольных тружеников, чей проступок раскинули на гадальных картах или кофейной гуще, то завтра, его затуманенный взор может обернуться на того, кто находится прямо под боком.

– То есть… – лорд крепко вцепился и не желал отпускать повисшую в воздухе мысль – вопрос лишь в уместном количестве жертв, правильно я понимаю?

– Никакое убийство не может считаться уместным… – пробормотал под нос казначей, но очень быстро осёкся, поймав на себе испепеляющий взгляд – смерть десяти или пятнадцати процентов крысолюдов не нанесут большого урона вашему достатку, я полагаю.

– Не юли, крохобор, сколько это в загубленных душах? – додавил Шоу, едва уловимо облизнувшись и азартно поигрывая пальцами на рукояти меча, в предвкушении грядущей охоты.

– Каждый десятый…

***

В небольшой придорожной таверне, посреди крохотной деревушки, расположившейся на окраине запретного леса, образовалось солидное столпотворение разношёрстных зевак, возвращающихся с работы на пашне или лесозаготовке. Любопытные люди пришли поглазеть на парочку объявившихся несколько недель назад авантюристов. Рыцаря, в отполированных до блеска шарообразных доспехах пурпурного цвета, выкованных из неизвестного металла и сидящего с ним за одним столом статного человека в благородных черных одеждах.

Зрелище для местного контингента являлось настолько диковинным и неординарным, что их, было, поначалу приняли за богов – покровителей заката и следующей за ним по пятам тёмной ночи. Однако же, не без помощи сладкоголосого и угодливого хозяина постоялого двора, взволнованная общественность выяснила, что это, всё-таки, люди, приехавшие сюда по каким-то своим делам. Каким именно – оставалось загадкой всё более обрастающей слухами.

– Порадуй меня, Лир. Есть ли существенные подвижки на организованном тобою любовном фронте?

Из-под массивного шлема раздался глухой повелевающий голос, что абсолютно никак не сочетался с задорно торчащими во все стороны ростками зелёного лука, плотным пучком пробивающимися прямиком на макушке.

– Вы имеете в виду Агнес? – глаза человека в чёрном задумчиво скользнули по тусклому помещению, перебирая и восстанавливая на страницах воображаемой книги хронологию событий, доступных ему одному.

Являясь счастливым обладателем идеально симметрических черт лица, он одним лишь взглядом завораживал и располагал к себе каждого встречного. Его любезная, лучезарная улыбка обольстительно сверкала в свете чадящих под потолком масляных ламп.

– Именно. Если только ты не обзавёлся ещё большим ворохом глупых влюблённых женщин – каждое слово лукового рыцаря сочилось презрением.

– Ну что вы, дорогой Граф. Моё преисполненное любви сердце бьётся исключительно ради вас. Как смею я быть столь небрежен в отношении подобного рода трепетных чувств?

Казалось, вольготно растянувшийся на грубо сколоченной деревянной лавке мужчина не только не ощущал дискомфорта от тягостного присутствия своего собеседника, но и наслаждался им, неспешно смакуя каждое мгновение.

– Твоё сердце – это насквозь прогнившее и изъеденное червями яблоко. Оно преисполнено и сочится миазмами – парировали говорящие доспехи.

– Право слово, вы меня смущаете. Я не достоин столь лестных слов!

– Твои понятия о лести хромают сразу на обе ноги, а ещё предательски ранены в спину и голову.

– Ах, милый Граф! – Лир театрально вздохнул и закрыл лицо ладошками, как будто смущаясь – вы слишком напористы…

– Прекращай юлить. Давай рас…

Вдруг, массивная дверь деревенской таверны с грохотом отлетела в сторону, обрывая на корню разгоревшуюся перепалку.

В помещение бесцеремонно ввалились три человека с головы до ног облаченные в плотно подбитое кожаное обмундирование, местами обшитое звериным мехом, для лучшего поддержания тепла.

– Мы пришли за деньгами и выпивкой – пробасил самый крупный из них.

Спустя всего какую-то долю мгновения, из-за стойки, разделяющей помещение на рабочее и обеденное пространство, выскочил хозяин трактира. Не смотря на внушительные габариты и выпирающий из-под замасленного фартука пивной живот, его скорость движений и реакция не уступали выводку молодых волков, вышедших в ночи на охоту. Лишь предательски дрожащий голос выдавал трусливую породу. Робко перебирая пальцами на груди, он начал оправдываться перед новоприбывшими…

– Прошу прощения, достопочтенные! Но ведь месяц ещё не закончился… ещё целых десять дней до отведённого срока. Мы пока не успели подготовить нужную сумму, да и запасы вина у нас исчерпались, а новая поставка ожидается не ранее, чем через несколько суток… – трактирщик склонил голову и потупил взгляд, будто бы маленький нашкодивший сорванец, в ожидании тяжёлой отцовской оплеухи.

– ЗДЕСЬ Я РЕШАЮ, КОГДА МЕСЯЦ ЗАКОНЧИЛСЯ! – и без того громкий голос предводителя шайки разбойников перешёл в оглушительный рёв, а из висящих на поясе ножен выпорхнул устрашающий зазубренный кинжал, острие которого было покрыто засохшими багровыми каплями крови. Лицо хозяина постоялого двора в ужасе вытянулось и приобрело холодный мраморный оттенок. Он пал ниц и начал истово молить о пощаде.

Заведение будто вымерло. Затих весёлый гомон поддатых завсегдатаев, канули в безмолвную пучину звонкие голоса служанок, даже местный сумасшедший старик, вечно бубнящий что-то себе под нос, затаился, силясь не отбрасывать тени…

И лишь из самого дальнего, наиболее неприметного уголка, раздавался раздражающий журчащий звук разливаемого по стаканам вина…

– Хозяин! Эй, хозяин! Будьте любезны! Организуйте нам ещё один кувшин этого нектара богов! Мой господин от него просто в восторге! – как ни в чем не бывало выкрикнул мужчина в роскошных чёрных одеждах.

Ответная реакция не заставила себя долго ждать.

Рассвирепевший главарь бандитов подался вперёд широким, тяжёлым шагом, от которого прогибалась и мерзко поскрипывала под ногами половица. Не церемонясь, он схватил смутьяна за ворот, вытащил из-за стола и, оскалившись, приподнял над собой.

– Кто это тут такой наглый? Смеет пить МОЁ вино и открывать рот в МОЁМ присутствии, когда его об этом не спрашивают?!

– Прошу меня простить – ничуть не стушевался Лир, продолжая сохранять самообладание и отсвечивая исключительно добродушной улыбкой – я лишь презренный слуга благородного Графа! Все мои действия продиктованы его волей и непостижимыми помыслами – указал он в сторону своего собеседника.

– Вот… ублюдок! – донёсся преисполненный гнева голос рыцаря.

– Граф? Гра-а-а-аф?! Ребятки, вы это слышали? – настроение вожака разбойников быстро сменилось, явственно обретая положительные оттенки. Лица прихлебателей, стоявших справа и слева от него, ощетинились ржавой улыбкой, растянувшейся от уха до уха, словно зона заброшенного лесоповала, усеянная не выкорчеванными гниющими пнями – да в нашу глубинку, никак, аристократ пожаловал?! Господин голубых кровей…

Раздался громкий заливной смех. Вслед за которым, одним ловким движением руки Лир был отброшен в ближайшую стену.

Удар был настолько сильным, что массивные срубы векового морёного дуба не выдержались и прогнулись, придавая телу несчастного очертания подвешенного на кресте огородного пугала. Так он и застыл в вертикальном положении, словно прибитый гвоздями.

Луковый рыцарь никак на это не отреагировал. Лишь лениво поднялся и вышел из-за стола, прихватив с собой длинный шест, что до этого стоял рядом и сиротливо подпирал потолочные балки.

– Если вы уйдёте прямо сейчас, сможете сохранить свои жизни.

К сожалению, предпринятая им попытка избежать кровопролития вызвала лишь новую порцию гогота.

– Многоуважаемый Граф! – хватаясь за живот и вытирая проступившие на глазах слёзы, с наигранной вежливостью произнёс глава разбойничьей шайки – если Вы добровольно отдадите нам все свои вещи и драгоценности, то в качестве исключительной душевной доброты и щедрости, мы обязуемся зарезать вас совершенно не больно! Чик и готово – проведя от уха до уха указательным пальцем, продемонстрировал он.

– Понятно. Переговоры не задались. Что ж… в конце концов, это всегда было твоей изначальной прерогативой – луковый шлем повернулся забралом в сторону искорёженного тела своего спутника. Раздался обречённый, усталый вздох… вслед за которым, на голову одного из бандитов опустилась тяжёлая латная перчатка.

По постоялому двору разошёлся треск переспелой тыквы. Ноздри присутствующих наполнились едва различимым металлическим запахом.

– Раз, зайчик…

Обмякшее тело брякнулось поваленным стволом дерева. По полу медленно растекалась густая лужица крови, планомерно просачиваясь меж расщелинами в полу.

Затем, столь же молниеносно и совершенно неожиданно для всех, образовалась огромная зияющая дыра в груди второго зазевавшегося преступника. Он только и успел открыть рот в немом, задыхающемся возгласе.

– Два, зайчик…

ТОЛСТАЯ ШКУРА

Едва главарь бандитов выкрикнул защитное заклинание, как получил тяжёлый удар кулаком в живот и вылетел прочь из таверны, оседлав вырванную с петель входную дверь.

Вслед за ним, спокойным, прогулочным шагом из проёма показалась закованная в доспехи зловещая фигура.

Доселе безжизненная темнота зрачков полыхнула ярким пурпурным пламенем в прорезях забрала. Невысокая, истоптанная трава под ногами Графа выстелилась тонким инеевым покрывалом, распространяясь всё дальше и дальше, навстречу к замершим от удивления разбойникам, численностью не менее пяти десятков человек, некоторые из которых начали ёжиться, ощущая загривком холодное дыхание приближающейся смерти.

С длинного шеста слетел плотный хлопковый кусок ткани, обнажая древний артефакт.

Основание его было вытесано из куска ванадинитовой жилы и испещрено переплетающимися между собой каналами рунной вязи. Местами бугрились наросты багровых кристаллов, дурманящие рассудок всякого, чей небрежный взор скользнёт по их поверхности, а навершие исполнено в форме распустившегося острыми лезвиями бутона, чьи тонкие стальные лепестки вздрагивали от малейшего дуновения ветра, грациозно колеблясь и создавая обманчивое впечатление безобидного диковинного растения.

ОПАДАЙТЕ, ИГЛЫ АЗАМИ

Ладонь Графа пронзили десятки колючих шипов, превращая её в решето и намертво приковывая к посоху. Капли крови оросили промёрзлую землю, поднимая в воздух едва различимые сгустки полупрозрачного пара, после чего, они же, медленно поползли вверх, проскальзывая внутрь странной конструкции и связывая между собой все её звенья.

Лезвия высвободились, закружились в воздухе и сложились во вращающийся плотный шар, что окутывал стоящий внутри силуэт лукового рыцаря в своеобразное подобие кокона.

Большинству бандитов не посчастливилось угодить под гипнотическое влияние ярко красных кристаллов. Они встали на месте, широко распахнули рты, слегка приосанились и опустили руки, выронив на землю всё своё оружие.

Их главарь по-прежнему лежал на земле – хватался за ушибленный живот, корчился в агонии и из последних сил пытался выхватить лёгкими хотя бы крупицу воздуха.

Почувствовав неладное, он предпринял отчаянную попытку превозмочь пылающий внутри очаг боли. И с горем пополам выдавить из себя:

КОМАНДИРСКИЙ КРИК

Но с уст сорвался лишь шёпот, приведший в чувство всего пару близ стоящих сторонников. Да и то лишь за тем, чтобы страх и отчаяние полыхнули в закатном зареве их вырвавшихся из пелены тумана зрачков.

ЖЕРНОВА

Связанные тонкой кровавой нитью острые лепестки разлетелись во все стороны, рассекая человеческую плоть и кости, как раскалённый нож масло.

Пёстрым осенним листопадом замельтешили в воздухе ступни, локти, фаланги пальцев, коленные чашечки, глаза, уши и остатки мозгов. Отслоились друг от друга шейные позвонки и пустились в пляс небрежно разделённые части рёбер с остатками окровавленной плоти. Безумная карусель делала круг за кругом, пока от группы отпетых негодяев не осталась бесформенная груда фарша.

– Уф, ну и беспорядок вы тут устроили – из новообразованного зияющего проёма постоялого двора, как ни в чём не бывало, выпорхнул Лир. Слегка помятый, но с неизменной улыбкой на лице.

Он театрально смахнул пылинки с плеча и что-то сказал стоящему в его тени, скукожившемуся от страха, хозяину трактира. Тот несколько раз поклонился и быстро скрылся из виду, а затем, так же быстро, вернулся, волоча за собой длинные массивные лавки, по одной в каждой руке.

– И чья это, по-твоему, вина? – взъелся луковый рыцарь.

– Ну, ну… не стоит перекладывать ответственность на других. Это слишком… по-детски. Хотя… знаете, мне даже нравится эта ваша черта!

Тяжёлый вздох.

– Просто… забудь. Лучше займись своей работой. Кажется, вон тот – всё ещё цел – допроси его. Узнай где их логово. Лишние деньги нам не помешают – Граф кивнул головой в сторону застывшего на земле главаря разбойников, которому повезло быть отброшенным достаточно далеко, чтобы оказаться вне зоны действия артефакта.

– Ваша проницательность не имеет обозримого горизонта, дорогой Граф! Вы абсолютно верно подметили. Он цел, а не жив. Не выдержав вида ваших коварных злодеяний, у несчастного встало сердце.

И ещё один вздох…

– Давай, скажи теперь, что тебе его жаль – пронзающий взгляд пурпурных глаз Графа устремился прямиком на собеседника. Казалось, ему очень хотелось прожечь в том сквозную дыру.

– Отнюдь. Если перефразировать знаменитое изречение, можно сказать следующее: «Всем по возможности – каждому по заслугам». Данный господин выбрал для себя путь разбойника и получил праведное воздаяние от вашей руки. Ну, может быть, не совсем праведное, в конце концов, до святого человека вам так же далеко, как дождевому червю ползком до луны, но…

– Достаточно! Лучше бы притворялся мёртвым и дальше. Эта роль тебе идеально подходит и когда-нибудь, клянусь, я сделаю так, что она станет последней в твоей жизни.

– Значит ли это, что вы собираетесь быть со мной до самого конца? Ах, милый Граф! Почему же вы раньше скрывали свою утончённую и романтическую натуру? Я готов раствориться в ваших объятиях прямо здесь и сейчас. Нужно только свести мосты…

И с этими словами Лир принялся выставлять лавочки прямо перед собой, формируя проход сквозь растекающееся во все стороны кровавое озеро. Казалось, во всей произошедшей ситуации, больше всего его заботила чистота собственной обуви.

Наконец-то он подошёл и встал рядом, достал из внутреннего кармана аккуратно сложенный носовой платок и заботливо вытер сгустки стекающей крови со шлема своего компаньона.

– Так-то лучше – снова заговорил он – Кстати, касательно вашего вопроса… Я полагаю, в самом ближайшем будущем, Агнес ждёт болезненная и скоропостижная кончина – впервые за всё время выражение лица этого человека приобрело серьёзный оттенок. Казалось, что он не желал поднимать эту тему.

– Что? Почему? Она себя как-то выдала? Эта мерзкая жаба уличила её в шпионаже? Все наши планы пошли прахом? – Граф проявил несвойственный для себя шквал эмоций. Он затараторил быстро, не разборчиво и начал ходить из стороны в сторону, разгоняя волнами кровавую гладь.

– Нет, я не думаю.

– А что тогда?

– Местный мальчишка, пророк. Он предсказал пришествие чумного бога.

– И ТЫ ОБ ЭТОМ МОЛЧАЛ??? – внезапный возглас спугнул осевших в гнездовьях птиц. Огромная стая чёрной тучей поднялась над верхушками деревьев, укрывая всё небо, от чего пурпурный взгляд Графа выглядел ещё более зловещим.

– Не молчал, а тактично оттягивал неприятную новость – улыбка Лира вернулась на своё прежнее место, однако, он вынужден был сделать несколько шагов назад, аккуратно пятясь вдоль деревянной лавки, чтобы не угодить под взмах неожиданно сорвавшегося с места артефакта – к тому же, смею вас заверить, не всё так плохо. Если подумать, боги не появляются на поле битвы сами собой. Им нужно вместилище, аватар. Кто-то достаточно сильный и разумный, чтобы их призвать. А с любым разумным существом, как известно, можно попробовать договориться. К тому же, что более важно, я ещё никогда и ничего не слышал про крысиных богов.

Лир говорил, уклонялся и отступал.

Его ловкие манёвры и филигранные покачивания на узкой продолговатой скамье напоминали танец, по крайней мере, вплоть до того момента, пока Граф не загнал своего компаньона на самый край, вынудив встать на цыпочки и воздеть руки кверху в примирительном жесте.

Подставленные прямо к горлу, острые лепестки блеснули в лунном свете. Пурпурные глаза полыхнули в последний раз…

– Точно договоришься?

– Приложу все усилия.

Глава 4 Крысы

Грёз проснулся со страшной головной болью.

Тело ломило от ссадин и ран. Левый глаз ничего не видит, а ноги почти не слушаются. Вокруг царит полумрак, пахнет сырой древесиной и тухлыми яйцами.

Не без труда поднявшись с рассыпанного на полу соломенного настила, он начал осматриваться. Ни единого намёка на роскошь. Повсюду расколотые глиняные горшки, из потолочных балок торчат ржавые гвозди, под ногами скрипит половица, а окна укрыты дырявыми серыми полотнами.

Пошатываясь из стороны в сторону, волшебник опёрся на покрытый окровавленным тряпьём стол и сделал неуверенный шаг навстречу ветхой покосившейся двери, легонько толкнул её и тут же зажмурился. В глаза предательски ударил яркий солнечный свет.

– Ты выжил!

Раздался до боли знакомый радостный выкрик.

Микадо с разбегу прыгнула на израненного старика, едва не повалив того наземь, обвилась руками и ногами вокруг шеи и талии, как побег молодой лозы и крепко прижала к себе.

В агонии затрещали рёбра.

– Если не перестанешь душить, то всё ещё может измениться.

– Я рада… я так рада!

Девушка шмыгала носом и роняла на землю крупные бусины слёз, но быстро опомнилась и расцепила объятия.

– Когда всё закончилось, на тебе не было живого места, кровь текла ручьями! Вся одежда… и земля… кровь текла даже из глаз и ушей. Мне стало так страшно и грустно, и одиноко… я подумала, что ты уже всё, а мы же только что выбрались… и ещё столько историй не было рассказано, ничему не научил меня… а потом, потом …

Микадо тараторила… сквозь сопли, слёзы и улыбку. Радость от осознания, что с её наставником всё в полном порядке смешалась с грустью пережитого ужаса и выплеснулась волной.

От переизбытка нахлынувших эмоций своей подопечной у старика нервно дёрнулся единственный уцелевший глаз.

– Успокойся! – он сжал ладонями лицо Микадо с обеих сторон так, что её губы вытянулись в трубочку – лучше скажи, где мы сейчас?

– Рёттентрап! Они подобрали нас и спасли тебя. Такие хорошие, добрые, вежливые, потешные и…

Вновь накатившая словесная лавина была прервана единственным коротким вопросом.

– Кто?!

Девушка вырвалась и ткнула указательным пальцем куда-то в сторону.

И в самом деле. На громкие вопли отовсюду начали стягиваться мохнатые существа невысокого роста с ярко выраженной сутулостью. Густая чёрная и серая шерсть покрывала всё их тело. Передвигались они на полусогнутых задних лапах, робко прижимая к груди бытовые принадлежности – серпы для сбора урожая, лопаты, корзины и грабли. Глаза горели хищным алым оттенком, но никакой враждебности от них не ощущалось. Скорее наоборот, выглядели крысы весьма жалко и подавлено.

– Не сходится – тут же, задумчиво, проворчал волшебник себе под нос.

Остановилась толпа в паре десятков шагов от спутников, пропуская вперёд своего вожака – крысу с белоснежным окрасом. Опираясь на деревянную палицу, она медленно ковыляла навстречу.

– Вы наконец-то проснулись, уважаемый господин волшебник – раздался низкий писклявый голос – Меня зовут Ца, я – старейшина этого поселения.

– Всё должно быть не так… это не правильно – Грёз по привычке запустил пальцы в опалённую заклинаниями и изрядно поредевшую щетину, продолжая думать о чём-то своём.

– Простите?

– Не обращайте внимания, старейшина Ца, такое часто случается – вклинилась Микадо и дёрнула волшебника за подол изорванной, грязной хламиды, возвращая того в реальность.

– А?! Да-да, конечно… меня зовут Грёз.

– Только имя? Как и у девочки? – на мгновение в воздухе повисло молчание. Рубиновые глаза Ца округлились в удивлении – Вы – безродный волшебник?

– Э-э-э? Наверное? Да… Что-то вроде того – Грёз попытался смазать собственную неосведомлённость в поставленном вопросе.

И ведь действительно… прошли века! Мир не стоит на месте, и многое должно было поменяться.

На процветающем торговом тракте деревня за десять лет превращается в маленький город. За век город вырастает в страну. Страны объединяются. Неизбежно возникают империи и столь же неизбежно утопают они в пожаре алчных амбиций всех тех, кто стремиться оказаться у власти. В конце остаётся лишь горстка руин, миллионы изувеченных тел, да тлеющие воспоминания о былом величии. А затем… затем всё начинается сначала. Цикл цивилизаций вечен и неизменен. И каждый раз победители диктуют всё новые и новые правила жизни. Видимо, это – одно из них.

К такому выводу пришёл Грёз.

– Лучше скажите мне вот что, старейшина, какой сейчас год? – волшебник постарался сменить неудобную для себя тему, но по недоуменному выражению крысиной морды понял, что снова сглупил.

Разумеется, за те несколько дней, что он провалялся в предсмертном обмороке, Микадо успела поведать об их долгом заключении, но менее странным вопрос от того не казался. Как кто-то может не знать настолько очевидных вещей?!

– Э-э-эммм… Двести семнадцатый год второго тысячелетия эры правления светлых богов – немного помедлил с ответом Ца.

– Вот как… понятно.

На самом деле понятно ничего не было. Грёз себе даже представить не мог, о каких светлых богах идёт речь и почему они кем-то правят. А уж тем более крысами, что всю сознательную жизнь были склонны к чуме и разложению, строили свои города на затхлых болотах, обильно обвешивая стены полусгнившими, смердящими трупами врагов, со всем их богатым внутренним миром наружу. Как не посмотри – не самая располагающая к свету, любви и благополучию раса… сейчас же все они выглядели как обычные… люди?!

Предстояла долгая и кропотливая работа по сбору информации, но очевидно было одно! Того мира, который знал волшебник, больше не существует.

Неловкое молчание прервал громкий рокот пустого желудка.

– Убить готов за ломоть жаренного мяса!

Услышав эти слова, старейшина отчего-то обмяк. Затем боязливо встрепенулся и попятился, расшаркиваясь в поклонах, вместе с тем, наскоро раздавая указания стоявшим позади соплеменникам.

– Что это с ним? – недоуменно спросила Микадо.

Старик лишь пожал плечами.

– О дивный новый мир – произнёс он в пустоту.

Через четверть часа парочка уже сидела за покосившимся деревянным столом и уплетала за обе щеки приготовленное на костре мясо, приправленное каким-то местными душистыми травами. По пальцам и губами Грёза стекали золотистые капли жира, а сам он натурально рыдал.

– О, великие предки, как мне этого не хватало…

Межмеран – обособленный пласт пространства, между миром живых и мёртвых, не знающий ни света дня, ни тьмы ночной. Не имеющий ни начала, ни конца, ни верха, ни низа. Над ним не властно даже время, а все процессы жизнедеятельности любого попавшего внутрь существа поддерживаются с помощью магии.

Поэтому реакция волшебника была целиком и полностью оправдана, однако объяснить её окружающим – решительно невозможно.

Грёз, всё ещё, отдалённо помнил, что из себя представляют запечённые медовые плоды золотоносного дерева. Каково на вкус мясо дикого степного свинобраза, смоченного в кисло-сладком соусе из небесных фруктов и обжаренного на вертеле. А также чудное, разливающееся по нёбу ассорти чувств и эмоций исходящее от маринованного в голубом вине гребня гигантской морской каракатицы.

Так что это были слёзы предвкушения и радости.

Микадо тоже прошла сквозь палитру новых для себя ощущений, но накрытая на стол снедь не изобиловала разнообразием или приятным вкусом. Она уже ела это днём ранее и ещё за день до этого.

Ца стоял неподалёку, во все глаза наблюдая за недавно появившейся в их краях парочкой. Люди были хозяевами этого мира, к ним надлежало относиться со всем должным почтением, смиренно выполняя каждую просьбу. А вот сами они относились к другим расам крайне поверхностно. Унижали, а то и вовсе изничтожали потехи ради. И поделать с этим было ничего невозможно. Ведь только люди владели магией. Не все, лишь немногие избранные, но и этого хватало с лихвой, чтобы подавить любое сопротивление.

Что до этих двоих… они будто бы были очень далеки от всего, что происходило в окружающем мире. Появились неизвестно откуда, не чураются манер и благодарны за скудную снедь.

Поселение Ца было бедным. И занималось в основном выращиванием растущих неподалёку от запретного леса волшебных цветов Ликориса, получая в обмен немного провианта. Точнее, им позволяли так жить, полная свобода действий была пределом далёких мечтаний, но всяко лучше рабского клейма и стального ошейника на шее.

– Скажите мне, старейшина, вы знаете, кто хозяин этого леса? – заговорил волшебник, жадно заталкивая в рот очередной кусок мяса.

– Лорда местных земель зовут Йангет Болотны, господин.

– Нет. Меня интересует тот, кто обитает в самой глубокой чаще. Повелитель звериных троп, властелин опавшей листвы и сломанных веток. Тот, мимо которого незаметно не проскользнёт даже тень. У кого вы просите право безопасного прохода стоя на краю опушки?

– Старый Икхов? Мне всегда казалось, что люди не верят в него.

– В самом деле? А вот я был уверен, что люди – одни из многочисленных существ на этой земле, способные поверить во что угодно. Особенно, когда оно убивает их и ест.

– Что вы, что вы, господин… – Ца перепугано стал молотить руками воздух в яростном отрицании – Старый Икхов никого не убивает и не ест. Он защищает, указывает путь, помогает с поисками целебных трав и ягод.

– Да ну? – левая бровь старика недоверчиво взмыла вверх.

– Это чистая правда!

– О дивный новый мир… – волшебник вновь повторил сказанную ранее фразу – в таком случае, мы можем с ним встретиться?

– Не думаю. То есть… простите, я не знаю. Если старый Икхов не соблаговолит, вы никогда его не найдёте.

– В самом деле? Тогда никаких проблем. Уверен, он будет нам рад!… или, возможно, попытается убить – последние слова слетели с уст Грёза практически шёпотом. Так, чтобы никто их не услышал.

– Раз вы настаиваете… – Ца отвесил глубокий почтительный поклон – позвольте, в таком случае, проводить вас к своему внуку. Он живёт неподалёку и сможет точно указать, где начинаются владения старого Икхова, чтобы уважаемый господин долго не плутал.

– Благодарю, Ца. Это было бы очень кстати. Выдвигаемся сразу после ужина. Кажется, мои силы понемногу возвращаются ко мне. Во всяком случае, я уже могу твёрдо стоять на ногах.

– Как пожелаете.

Старейшина, в который раз склонил свою голову и пошёл собираться в дорогу. Если странные люди желают умереть, он не станет этому противиться…

***

– Мы уже пришли?

– Нет, юная госпожа…

– А сейчас?

– Пока ещё нет…

– А теперь?

– Осталось совсем немного…

Грёз с восторгом и уважением разглядывал спину идущего впереди старейшины Рёттентрапа. Его выдержка была прочнее самой крепкой стали, а непоколебимость подобна тысячелетнему дубу. От подобного напора Микадо, у него самого, в аналогичной ситуации, начинала болеть голова, окружающий мир терял краски, а на сердце накатывала тоска и уныние, так же, хотелось волком выть на луну. Это какая-то новая, неведомая ему магия или врождённая способность крысолюдов?

Пока волшебник размышлял, компания медленно поднялась на склон небольшого холма, с которого открылся захватывающий вид на ярко красное поле, усеянное десятками тысяч цветов Ликориса. Словно павшие в кровавой бойне безымянные жертвы очередной бессмысленной войны они разрослись во все стороны. Невольная улыбка тронула уголки губ старика.

– Это… восхитительно – только и смог произнести он, глубоко вдыхая ноздрями немного пряный, ориентальный аромат.

Конечно же, развернувшийся пейзаж не обошёл стороной и трепетные чувства Микадо. Девушка тыкала пальцами, вовсю таращила глаза и слегка пританцовывала на месте, порываясь сорваться вниз катящимся кубарем, только бы поскорее оказаться у новой точки своего интереса. Как обычно, жизненная сила била из неё ключом.

– Грёз! Грёз! Ты тоже это видишь? Их так много и они такие красивые!

Однако, в какой-то момент, она замешкалась и настроение резко сменилось противоположным. Глаза начали наливаться крупными бусинами слёз, а губы сжались и задрожали.

– Что случилось, юная леди? Вас что-то расстроило? – скрипучий голос Ца царапнул барабанные перепонки волшебницы

– Аким этого не увидит…

– Ваш друг?

– Не друг. Паразит, приживала, иждивенец, нахлебник – вставил важное уточнение волшебник – я бы назвал его так. К сожалению, он никуда не делся. Просто выбился из сил и спит.

Глаза девушки широко распахнулись.

– Правда? Это правда? Старик, ты меня не обманываешь?! Но как же… там ведь такое творилось. Все эти Гаргантюа и магия, а потом жах и ух… ты ранен, врата закрываются, Аким остался внутри. И Королева…

– Если ты замолчишь хоть на мгновение, я всё объясню.

И Микадо замолчала.

– Аким отдал тебе свою душу, так что ваши жизни навсегда связаны. Точнее сказать, его жизнь принадлежит тебе. Твоей воле, разуму и сердцу. Он не может умереть или исчезнуть, пока жива ты. Нужно только дождаться, когда его силы вернуться. Хотя…

– Что?!

Девушка приблизилась к старику, задрала голову и упёрлась подбородком в его грудь, вопросительно смотря прямо в глаза.

Грёз тяжело вздохнул и аккуратно приложил костлявую руку к её лбу, медленно отодвигаясь на пару шагов.

– Раз уж мы оказались на этом поле, я преподам тебе урок по призыву… – а затем чуть тише добавил – и ему тоже, я преподам этот урок. Он обязан его усвоить.

На последних словах лицо старика на мгновение исказилось в зловещей гримасе, при виде которой Ца попятился на пару шагов назад. Впрочем, Микадо ничего не заметила, поскольку уже сорвалась в галоп, вниз, по пологому склону, очарованная мыслью творить заклинания в этом новом, непознанном мире.

– Солнце уже садиться. Дорога заняла гораздо больше времени, чем я ожидал – обратился волшебник к старейшине – Очень надеюсь на гостеприимство вашего внука, господин Ца…

– Да, конечно же, разумеется. Всё к вашим услугам.

– Тогда поспешим?

И Грёз поковылял вслед за удаляющимся силуэтом Микадо, неразборчиво о чём-то сетуя себе под нос.

У подножия холма, в завешенной от взора сшитыми сушёными листьями орешника каверне, путников ожидала покосившаяся хибара, точь-в-точь как одна из тех, что были в деревне. Микадо примчалась сюда самая первая и уже топталась на пороге, дожидаясь своих спутников.

– Давайте быстрее! – выкрикнула она – я чувствую магию! Мне хочется посмотреть.

Спустя несколько томных, с точки зрения энергичной молодой девушки, минут, двое стариков подошли к дому.

– Простите, юная госпожа, но это невозможно. Крысолюды не владеют магией ни в каком виде.

– В самом деле? – брови Грёза совершили кульбит от удивления – это весьма любопытное открытие.

Ца недоверчиво посмотрел снизу вверх на идущего рядом волшебника. С каждой минутой вопросов становилось всё больше. Эти двое, в самом деле, ничего не знают о мире? Или подобное поведение – очередной изощрённый метод издевательства над слабыми и угнетёнными народами? И если так, какова суть данного развлечения? Глумление ради глумления? Что ж… вполне в стиле людей. Хорошо хоть, никого не задирают, а уж потакать нелепым прихотям ради собственного благополучия и выживания – не зазорно.

Старейшина подался вперёд и легонько постучал в обветшалую дверь. Несколько мгновений ничего не происходило, но затем раздался едва различимый чавкающий звук, будто бы кто-то пытался аккуратно пересечь зыбкую болотистую почву, выверяя каждый сделанный шаг. Скрипнули проржавевшие от времени и непогоды петли, и в отворившемся перед спутниками проёме показалась куцая, неказистая, болезненная фигура. Мелкая, даже в сравнении со своими не самими габаритными сородичами. Крыса подслеповато щурилась и дрожала. Под стать старейшине Ца, её шкура напоминала белоснежный настил, однако это был не грубый, хаотично топорщащийся ворс в изобилии покрытый проплешинами, а самое натуральное, мягкое, шерстяное одеяло, однозначно намекающее на юный возраст.

Хозяин дома смерил взглядом нежданных гостей. Перво-наперво, его внимание привлекла любопытно выглядывающая из-за спины неизвестного, обмотанного в какое-то грязное тряпьё, старика, девушка. Она не казалась напуганной и вроде бы даже не испытывала к нему отвращения, что было странно само по себе. Ведь зачастую, именно такие эмоции у людей вызывают его, не имеющие зрачков глаза, затянутые густой алой дымкой, что пузырилась и булькала, словно испарения в кипящем котле.

– Добрый вечер, Хи – старейшина Ца сделал лёгкий приветственный кивок головой – Это господин Грёз и юная госпожа Микадо. Они хотят отправиться в Запретный лес, чтобы встретиться со старым Икховом.

Белая крыса сделала шаг навстречу.

– Нет-нет, мой мальчик, не сегодня. Смеркается – Ца потянул носом в сторону восходящей из-за горизонта луны – В лесу в это время довольно опасно. Вы отправитесь на рассвете. Сегодня же, мы заночуем здесь.

В лесу опасно в любое время суток, подумал Хи. Лес ненавидит чужаков. Он их заманивает, обманывает, убивает и обгладывает до костей. Почва нуждается в удобрениях. Но дед и сам прекрасно об этом осведомлён и если он им ничего не сказал, или сказал, а они не послушали, то всё, что ему остаётся – это повиноваться.

– Почему ты живёшь здесь один? – вдруг, прямо перед его мордой возникло лицо той самой пришлой девушки, прервав плавное течение мысли и заставив подпрыгнуть на месте, от изрядной доли неожиданности.

– Сколько раз я говорил тебе, Микадо, что так делать некрасиво. Однажды, у кого-нибудь из-за тебя остановиться сердце.

– Ну так это ничего страшного, ты же всё равно всё исправишь, правда?

– Во первых, если успею своевременно вмешаться, а во вторых, я боюсь, что в этом списке смертников моё имя находиться на верхней строчке и написано оно заглавными буквами…

– СТОП! – лицо Микадо приобрело очень серьёзное и крайне невозмутимое выражение – слишком поздно для лекций. Пора отдыхать.

А потом она рассмеялась, расставила руки в стороны и впорхнула в дом, словно мотылёк, летящий на свет лампы. Волшебник же лишь устало потёр двумя пальцами переносицу, как будто пытаясь поправить очки, которых там отродясь никогда не было, и запоздало обратился к хозяину крохотной избушки:

– Надеюсь, вы не против?

Впрочем, ответом ему была тишина, и лишь немного погодя нашёлся стоящий позади старейшина Рёттентрапа.

– Простите его, господин Грёз, но Хи постигла страшная напасть. Он не говорит. С детства.

– Даже так? С каждой минутой становиться всё интереснее и интереснее… в таком случае, я буду считать молчание за знак согласия. Простите за вторжение – и с этими словами, Грёз, слегка пригнув голову, чтобы не зацепиться макушкой за невысокий входной проём проследовал вглубь помещения.

Что именно стало ему интересно, пара оставшихся стоять на пороге крыс так и не поняла. Единственное, что Ца успел усвоить за пару часов проведённых в компании этого загадочного человека, так это то, что он всегда себе на уме.

В избушке царил полумрак. Слабые блики свечей едва растворялись в сводах бревенчатого потолка, бросая на стены тени скудного интерьера. Замызганный красными пятнами рабочий стол у стены, несколько срубов поленьев заменяющих стулья, кое-как собранная каминная печь с самым примитивным дымоотводом, пара тюков сена, вместо кровати и множество небольших кучек сложенных то тут, то там лепестков Ликориса. Однако на неприхотливых гостей подобный минимум комфорта никак влиял. По крайней мере, разочарованными или недовольными они не выглядели. Напротив, когда Ца и Хи/, спустя какое-то время, закончили обсуждать свои дела и вошли в скромную обитель последнего, они застали Микадо и Грёза сидящими на скрипучем старом полу, крайне увлечёнными очередной словесной перепалкой.

– Ну почему не сейчас? – девушка обижено надула щёки, дёргая своего учителя за подол всё той же изорванной хламиды, которую он почему-то так и не сменил на что-то более престижное или, как минимум, целое.

– Я старый больной человек, я всё ещё ранен, я устал. Выбери из того, что тебе больше нравиться – донеслось до двух крыс ворчание старика.

– Ты был старым и больным сколько я тебя помню и ещё, наверное, за тысячу лет до этого. И никогда тебе это не мешало. А ещё раны твоего тела никак не влияют на магию. Я уверена. Почти. А если и влияют – то так даже лучше! Вот смотри, сейчас мы призовём Акима, ты устанешь ещё сильнее и будешь хорошо спать!

– А если не призову? – кажется, Грёз почувствовал в какую сторону дует ветер.

– Тогда ты не будешь спать! – девушка вынесла суровый вердикт с очень довольным лицом.

– О, великие предки, за что мне всё это…

– За то, что ты самый великий волшебник! И самый могучий! И самый-самый-самый…э-э-э… какой-то там ещё на свете!

Лесть удалась. Или наставник просто сдался под неистовым натиском юношеского напора. Так или иначе, он встал с импровизированного стула, взял лежащий на столе мел, опустился на колени и принялся что-то чертить на полу со словами: «Покой мне только сниться..».

Тем временем, сама девушка, обратила внимание на двух застывших в ступоре крыс, совершенно не поспевающих за ходом стремительно развивающихся событий.

– Так и почему он живёт тут один?! Мне интересно! Я хочу знать!

Глава 5 Империя и соседи

Фаранун, столица святой империи

Глава ордена Писания Святости, Чистотелый Абрахам Лютик, по прозвищу «Танцующий Шестопёр», в священном чине Епископа отжимался посреди каменного зала, стоя на большом пальце правой руки, вторую он заложил за спину, а к каждой его ноге была прикована железная гиря размером с бычью голову. Поросшая волосами широкая грудь вздымалась слово паруса на идущем по ветру корабле, а с выбритой до блеска головы срывались крупные капли пота. Под носом красовались густые усы, больше напоминающие щётку для уборки помещений. Ярко голубые глаза горели блудливым огоньком азарта и первозданной дикости.

– Сто один, сто два, сто три… так кому я там, говоришь, скоро понадоблюсь?

– Его преосвященству, архиепископу Аратаро. И не только ты. Прямо сейчас, под стенами собора святой Лоренс скучает в ожидании Кета – дева скорбящих доспехов, священный молот покаяния Яков, благодатная длань небес Зимор и ещё где-то на половине пути находится та троица новеньких детишек-близнецов – Хек, Шэк и Мирай. Даже и не знаю, кто в их в семье был любимчиком. Ну и, конечно же, Низвергающая Поступь Бога – Макот вместе с ними.

Абрахам уважительно присвистнул под впечатлением от собравшейся компании.

– Кстати, а тебе-то, откуда всё это известно?

– Разведка – мой хлеб насущный.

– Странно. От чего ты тогда такой тощий? А, Киф? – хохотнул обливающийся потом гигант.

Его собеседник и в самом деле не выделялся особо крупным телосложением, напротив, он нарочито сутулился, суетливо передвигался на полусогнутых ногах взад вперёд и весь трясся, как пожелтевший осенний лист под порывами сильного ветра. Лицо его скрывалось за грязным, заштопанным со всех сторон капюшоном. Впрочем, епископ понимал, что это не более, чем удобный составной образ городского бродяги и сумасшедшего, не имеющий совершенно ничего общего с реальностью.

– В сравнении с тобой, даже растёкшееся по весне устье реки будет казаться лишь крохотной лужицей.

– Ну, это ты, конечно, загнул – по-отечески улыбнулся Абрахам, довольный полученным комплиментом.

– Как бы то ни было – продолжил Киф – мир пришёл в движение. Происходит что-то странное и очень нехорошее. Всем вашим клирикам, а так же предсказателям из Лиги божественных наций, явились тревожные видения. Да, нечто подобное неоднократно случалось и раньше, в преддверии большой войны, но именно в этот раз у совета очень плохое предчувствие. Более того, даже наши затхлые болота начали бурлить жизнью. Не знаю, как это правильно объяснить, но с недавнего времени глубоко внутри меня поселилось пробирающее до дрожи чувство опасности. Всё естество буквально вопит о том, что нужно бежать. Поэтому я и прошу тебя присмотреть за ситуацией по эту сторону баррикад, как моего старого и верного друга.

– А ведь ты никогда не приходишь с пустыми руками. Хоть раз мог бы поинтересоваться, как у меня дела. Я, между прочим…

В дверь постучали. И в то же мгновение собеседник испарился сквозь распахнутое окно резким зелёным мазком кисти, вышедшим из-под руки небрежного художника.

– Госпо… господин… Абр… Абрахам, раз… разрешите… доложить – по обратную сторону створок кто-то натужно дышал, отчаянно хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба.

Епископ сбросил гири, сделал руками два шага навстречу, и отворил массивную деревянную дверь, слегка прогнувшись в пояснице и потянув ногой за стальное кольцо.

– Проходи, не стесняйся.

– Я… да… сейчас, пару мгновений, позвольте отдышаться.

– Вот, водички попей.

Раскинув в воздухе шпагат, Абрахам подцепил мизинцем левой ноги стоящий на столе кувшин с водой и подал его привратнику.

– Благодарю вас от всей души.

Человек на пороге поклонился в пол, едва не оцарапав чело, и лишь затем принялся жадно глотать свежую родниковую воду. И его можно было понять.

Епископ Абрахам жил в самой высокой столичной башне, подъём на которую осуществлялся по средствам закрученной винтовой лестницы. Без необходимой сноровки, у простого смертного уходило порядка двадцати минут времени, чтобы добраться до самой её вершины, так что гостей у этого человека не было от слов «совсем» и «никогда».

Но ежели случалось так, что кому-то всё же заблагорассудиться назначить личную встречу или донести важное послание, то на это уйдёт ещё добрая половина дня, поскольку придётся ждать, пока сердобольный старичок – Людо, нанятый на охрану ворот, соберёт в охапку свои дряблые кости и совершит, возможно, последний в своей жизни подвиг.

Конечно же, многим это не нравилось, но упрекнуть в некачественном подборе персонала одного из сильнейших людей Святой Империи никто не смел, так что обращались к нему лишь в самых крайних случаях и при резкой необходимости.

– Так и чего там, отец?

– Ах, верно… простите, Епископ – немного переведя дыхание, продолжил вошедший – вас очень срочно попросили явиться в собор Святой Лоренс.

– Вот ведь проныра…

Нечаянно взболтнул Абрахам про ускользнувшего Кифа.

– А?!

– Ничего… это я так, о своём. Ты давай – отдыхай, а то помрёшь, не ровен час. Кто тогда мой покой охранять будет?

С этими словами Епископ впервые встал на ноги, чтобы облачился в выходной камзол. Кое-как застегнул пуговицы на груди, браня портных за то, что они сделали их такими маленькими и выскальзывающими из-под пальцев и снова вернулся в прежнее положение. Подцепил пару лежащих в углу шестопёров, размером в полтора человеческих роста и закружил их в воздухе, жонглируя, словно цирковой паяц. А затем сорвался галопом, вниз по лестнице, перемахивая ступеньки через одну и задорно выкрикивая:

– Хэй хоп хэй хоп хэй хоп…

На центральной торговой площади Фарануна по обыкновению было не протолкнуться. Отовсюду доносились громогласные зычные голоса:

– …лучшие шелка Золотых Городов, душистые пряности, обласканный солнцем янтарь…

– … Меха и мёд с холодного севера, кожаные ботинки из медвежьей шкуры…

– … спешите видеть! Рабы! Закалённые боями мужчины, неописуемо красивые женщины на самый изощрённый вкус! Опытные жрицы любви, ещё не распустившиеся бутоны и, конечно же, имеется товар для самых искушённых господ. Пожалуйте в наш шатёр…

– Этот невыносимый шум… Можем ли мы перебить их всех, мастер Макот?

– Ответ вам известен.

– Да, к сожалению – раздался преисполненный сожаления вздох.

Четыре облачённых в серые балахоны фигуры быстро и аккуратно лавировали, продвигаясь сквозь многотысячную толпу. Их лица были сокрыты натянутыми по самый подбородок капюшонами. Отличались друг от друга они только ростом. Особого внимания окружающих не привлекали.

Столичный рынок считался самым крупным и славился многообразием товаров, особенно той их частью, что можно обнаружить в какой-нибудь глухой подворотне. Так что подобных посетителей едва ли можно было счесть за экзотику. Да и стражники предпочитали их не замечать, покуда они не переходят определённых, неписаных рамок приличия, и платят за свои товары полновесным золотом, процент от которого идёт в надбавку к не столь выдающемуся жалованию.

– Хэй хоп хэй хоп хэй хоп…

Где-то вдалеке стали раздаваться едва различимые выкрики…

Оживлённая рыночная площадь тут же притихла и затаилась.

– Хэй хоп хэй хоп хэй хоп…

Звук нарастал всё громче и громче.

– К СТЕНЕ!!!

Усиленный магией голос постового волнами разошёлся по всей округе, приводя в движения слаженный защитный механизм.

Побросав все свои дела, заключение договоров и сделок, холёные лавочники, привыкшие к хорошей размеренной жизни и бывалые приезжие караванщики, испытавшие на собственной шкуре все тяготы пути, ощетинились в боевую формацию, подобно единому целому. Встали напротив разложенных товарных рядов, состоящих из деревянных лавок, и принялись толкать их подальше от выложенной брусчаткой центральной аллеи, со страшным скрежетом освобождая проход и бранясь не самыми благочестивыми выражениями.

– Хэй хоп хэй хоп хэй хоп…

Затрещала барабанная дробь над ухом.

– Мастер Макот, что за?.. – только и успел спросить один из таинственной четвёрки перед тем, как внезапный встречный порыв ветра сорвал их маскировку, ведь из всей толпы они единственные, кто не сдвинулся с места.

А затем поднялась дорожная пыль и накрыла самая настоящая песчаная буря.

– Шевелите лапками, букашки, нас все уже ждут – донеслось откуда-то сверху.

Спутники увидели, как оттолкнувшись от мостовой руками, приняв позу перевёрнутого распятия, над ними пролетел Епископ Абрахам, в сопровождении своих шестопёров, что напоминали угодившую в бурю мельницу. Точнее, именно они, вращаясь бешеном темпе, оказались её первопричиной, создавая сметающие всё на своём пути порыва ветра.

– Это Епископ Абрахам – выдержав небольшую паузу, заговорил Макот – кажется, вы видите его впервые.

Ещё несколько мгновений трое обескураженных лиц, будто срисованных с портрета одного единственного человека провожали уносящийся вдаль силуэт гигантского человека. Никогда ранее они не видел ничего подобного. Епископ Абрахам порхал над землёй, как бабочка, но топал, как слон…

– А он точно… человек?

– Обратное пока не доказано, но существуют разные версии. Впрочем, вам не следует задумываться об этом.

Старое, покрытое шрамами лицо Макота расплылось угрюмой гримасой, от чего стало выглядеть ещё более неприглядно и пугающе. Он поднял перетянутую темно-синими венами руку и отряхнул аккуратно подстриженную на солдатский лад седую голову, избавляясь от оседающей в воздухе дорожной пыли.

– Кстати, мы думали, встреча тайная – произнёс один из близнецов.

– Забудьте. Она перестала быть таковой, когда туда пригласили его.

– Тогда к чему вся эта маскировка? – поинтересовался второй.

Впрочем, ответ не застал себя долго ждать.

– Епископ Макот, прошу, отведайте наших блинов…

– Отвали старая кляча, сдались ему твои блины, вот лучше… попробуйте моё вино…

– Украшения, ваше сиятельство, от лучших ювелиров…

Стоило пыли осесть, как братьев и Макота тут же заприметили и окружили все близстоящие торговцы. Они кричали и толкали друг друга локтями, каждый пытаясь всучить свой товар, тем самым, зарекомендовав собственное имя среди конкурентов и улучшив престиж.

Епископ лишь обречённо вздохнул.

Некоторое время спустя, под стенами собора святой Лоренс был раскурочен неглубокий, но очень длинны канал, была разбросана во все стороны земля и повсюду валялась брусчатка. Подобно муравьям, туда-сюда сновали послушники в коричневых рясах, молча бросая гневные взгляды на вытряхивающего свои руки Абрахама, и убирая учинённый им беспорядок. Напротив, на ступеньках, тихонько проливала слёзы стоящая в одиночестве женщина. Её распухшие мешки под глазами напоминали спелую сливу, зрачки были маленькими и серыми, как промозглые унылые осенние дни. Длинные безобразные волосы слипались между собой, вытягиваясь до пояса густой чёрной копной. Руки и ноги тонкие, словно тростниковый побег, а пальцы короткие будто бы в них не хватает по фаланге на каждом.

– Это так грустно, так грустно… – сказала она – ты снова не смог вовремя остановиться.

– Поэтому ты развела здесь болото, Кета?

Грязная лужа стекала вниз тонким ручейком. Надетый на Кету доспех был под цвет её волосам и рыдал вместе со своей хозяйкой. То и дело на нём проступали и растворялись убитые горем людские лица, роняя наземь крупные солёные капли слёз.

– Твоё невежество вызывает во мне лишь тоску, печаль и уныние.

– Я бы с таким настроением уже вскрыл себе вены.

– Могу поспособствовать.

Кета одной рукой достала из-за спины длинную рапиру, второй вытянула короткий кинжал из-за пояса и стала в боевую стойку.

– Я готов принять любой вызов, в любое время! – ответил Абрахам, гордо выпятив подбородок.

– Тогда, может, и я к вам присоединюсь? – со стороны рыночной площади подошли Макот и компания – у меня к тебе как раз появилась пара претензий…

В воздухе повисло гнетущее молчание.

– Ик – от переизбытка тревожных чувств заикнулся один из стоящих неподалёку монахов, давая отмашку разгорячённым святым воителям.

ПЛАЧ ПО ПОГИБШЕМУ

ТОПОТ ЮСТИЦИАРА

РАСКОЛ КОЛОКОЛА

– ДОВОЛЬНО!!!

За мгновение до того, как случилось непоправимое, из-за массивной входной двери, ведущей в собор, раздался оглушительный рёв, заставляющий присутствующих вжаться головами в плечи.

– Кажется, мы заставили себя ждать. Предлагаю продолжить выяснение отношений в другой раз – сказал Абрахам.

– Хорошая мысль – тут же пошёл на попятную Макот.

– Я согласна – поддержала его Кета.

И лишь близнецы стояли в стороне, как ни в чём не бывало, доедая сладкую булку, довольно улыбаясь и облизывая покрытые сахарной пудрой пальцы.

От внутреннего убранства собора с непривычки рябило в глазах. Расписанные мозаикой стены, витражные стёкла с изображениями былых великих сражений, тянущиеся от самого входа колоны из белого мрамора, золотые подсвечники, шёлковые ковры и тому подобная роскошь придавала этому месту монументальности и значимости. Не каждый королевский дворец мог бросить вызов «скромной» священной обители.

Заведовал этим местом первосвященник Аратаро «Пирующий» Август. На первый взгляд ничем не выделяющийся человек среднего роста и телосложения, всю свою жизнь посвятивший служению единому истинному богу, как гласила религия империи, и взамен получивший таинства магии света.

Одно лишь его заклинание «Праведное солнце» способно обратить в пепел до тысячи человек.

Облачен Араторо был в длинную церковную рясу белого цвета, обшитую золотыми нитями. С шеи свисал гигантский сапфир, а на каждом пальце красовались драгоценные кольца из самых разных редких металлов, по совместительству являющиеся мощными защитными и атакующими артефактами. Единственным выбивающимся из образа дорогого убранства предметом гардероба первосвященника была неказистая круглая шапочка, что прикрывала едва заметно лысеющее темечко.

– Друзья мои – заговорил он, разводя руки в стороны, словно пытаясь заключить в объятия всех присутствующих – у нас возникла очень деликатная и уникальная, в своём роде, ситуация. Со всех уголков империи ко мне приходят тревожные донесения от клириков и оракулов. Все как один пророчат нам катастрофу. И невероятно, но факт, ни один из них не способен точно сказать, как именно она должна себя проявить. Такое, как вы понимаете, случается крайне нечасто.

Первосвященник сделал небольшую паузу, дабы каждый осознал важность происходящего.

– Омрачает данную ситуацию так же и то, что вскоре должен воскреснуть наш истинный царь, бог и мессия. Он придёт на эту грешную землю и вновь отправиться в долгое странствие, даря своим верноподданным прощение, благо и процветание. Как вы понимаете, мне бы очень не хотелось, чтобы завистники и лицедеи своими лукавыми речами и действиями сбили его с единственно верного направления. Надеюсь, это понятно? – Архиепископ Август смерил угрожающим взглядом своих подданных.

– Но ваша милость, мы же не знаем, где и когда именно это должно случиться

Слово осмелился взять священный молот покаяния Яков – самый верный и преданный приспешник паствы единого бога, всегда прибывающий на любой зов одним из первых. Первый, берущийся за любое поручение и первый спешащий покинуть «чертоги святого слова» – сокрытый от посторонних глаз зал для тайных совещаний, расположенный на подземном этаже собора святой Лоренс. Одевался он так же, как и простые служители церкви, силясь слиться с ними в единое целое, а лица никогда не показывал. Его не видели даже самые приближенные братья по вере – епископы. Однако, очевидно, первосвященник ему доверял, и для остальных этого было вполне достаточно.

– Вот и не теряйте зря времени. Пора начинать выяснять, где в последнее время происходило больше всего чудес и необъяснимых явлений. Я поручаю это тебе и твоему ордену, Яков. Отправляйтесь немедленно.

– Благодарю! Это большая честь для меня, ваше преосвященство!

С этими словами, таинственный человек поднял стоящий у стены внушительный двуручный молот в обхвате шире его самого и скрылся за скрипнувшей напоследок деревянной дверью в конце длинного коридора, закручивающегося вверх по спирали.

– Продолжим. Мне стало известно о шевелении смутьянов из императорской четы. Кто-то должен напомнить им, что Святая Империя принадлежит церкви! – провозгласил Аратаро Август на приподнятых тонах – Впрочем, примитивные умы из числа простого народа пока не готовы этого принять, так что мы вынуждены мириться с наличием увядающей монархии и отрицательными настроениями приближенных к его высочеству марионеток, жаждущих воткнуть кинжалы в наши спины. Придётся действовать осторожно, не привлекая к себе слишком много внимания. Макот! Займёшься этим вместе с братьями-близнецами.

– Как пожелаете, ваша Светлость.

И ещё один скрип сопроводил растворяющиеся в темноте силуэты мастера и его учеников.

– Теперь ты, Абрахам! – продолжил первосвященник раздавать указания – Отправишься в Липасон, независимый город на границе с нами и вольными баронствами. Вскоре там начнётся турнир за право торговли. Ко мне дошли слухи, что эти мерзкие звероподобные отребья не в пример лучше предыдущих лет натаскали свой выводок. Пожалуйста, проследи, чтобы не было никаких неожиданностей и напомни нашим молодым рыцарям об их священном долге.

– Слушаюсь и повинуюсь, господин Аратаро – Абрахам учтиво прогнулся в пояснице, немного свесив вниз свои ноги, тем самым пытаясь изобразить поклон. Затем развернулся на руках на сто восемьдесят градусов и пошёл к выходу. Однако его снова окликнули.

– И ещё кое-что! Это единственное место, откуда не было дурных вестей. Местный клирик, оракул, провидец или кто он там… поведал о возвращении некой дочери первого человека. Что это значит и как поступить – разбирайся сам, на месте, и действуй по обстоятельствам.

– Так точно, ваше преосвященство!

Дверь скрипнула в третий раз.

– Ну, а теперь, когда лишние глаза и уши покинули нас, я расскажу, зачем позвал вас на самом деле…

Кета сделала два шага вперёд. Вместе с ней, где-то за колонной, с противоположной стороны зала, дрогнула и медленно приблизилась чёрная тень, с каждым сантиметром всё сильнее обретая очертания последнего явившегося на зов святого воителя…

***

В то же самое время, торговый город Липасон.

Торговый город Липасон расположился на красочных берегах Араанского моря к востоку от Святой Империи и был в регионе единственным местом с пристанью, куда могли безопасно причаливать корабли других наций. Слева и справа от него, вдоль всей береговой линии щедрой россыпью разлеглись острые каменные рифы, сквозь которые могла проскочить разве что небольшая рыбацкая шхуна. Как следствие, он получил монополию на ввоз и вывоз товаров, пошлины от которых обогащали его день ото дня. Город считался независимым, но все вовлечённые в торговлю люди и нелюди понимали, чья длинная золотая рука дёргает сверху за нити.

Это была одна из причин, почему вообще воинственная Святая Империя допустила существование подобного места прямо под своим боком. Второй, более важной – являлось то, что город был хорошо укреплён. Высокие каменные стены, широкие открытые башни с бойницами и заряженными огнём катапультами, а так же собственная небольшая академия магии делали Липасон крайне проблематичным объектом для штурма. Захватить его быстро задача непосильная, а продолжительная осада попросту невозможна, ведь завистливые соседи не будут сидеть, сложа руки, и непременно попытаются воспользоваться ситуацией, когда закованные в металл когорты паладинов выдвинутся маршем на другой край, ослабив свои тылы. И это причина номер три!

На западе нашла своё пристанище лига божественных наций, поклоняющихся целому пантеону различных богов, что в корне противоречило учениям церкви святой империи, а на юге, в запретных лесах, раскинулась не малых размеров Федерация Зверей – сборная солянка из различных видов разумной живности, по умолчанию не способной влиться на равных в ряды людей.

За прошедшие сотни лет было совершено множество стычек с соседями и каждый раз это приводило к глобальному трёхстороннему побоищу в «низинах неприкаянных», ведь силы противоборствующих сторон всегда были приблизительно равны, в той или иной степени. К примеру, стоило Лиге Божественных Наций схлестнуться со Святой Империей и ослабить друг друга, как тут же Федерация Зверей вспоминала старые обиды и нападала в тылы.

Война тут же прекращалась и, невзирая на разногласия, две ослабевшие армии вставали единым фронтом против более могущественного оппонента, объявившегося на поле брани со свежими силами. Ведь каждый прекрасно понимал – стоит одному из соседей пасть, как враг тут же постучится в следующий дом, ни секунды не оставляя на то, чтобы перевести дыхание.

То же самое, да с точностью наоборот происходило, если Святая Империя начинала войну с Федерацией или Федерация с Лигой. В виду чего, ситуация в регионе оставалась патовой, позволяя торговому городу Липасон процветать, ловко лавируя на рынке потребностей всех трёх сторон. Плюс ко всему, он стал негласной нейтрально территорией для заключения сомнительных сделок и ведения переговоров.

На улице стояла чудесная погода. Солнце улыбалось и заигрывало с сидящими на террасе посетителями небольшого уютного заведения. «Пылкая Глафира» гласила висящая на входе деревянная табличка.

Зазывающий аромат свежеиспечённой сдобы насыщал ноздри проходящих мимо прохожих, вынуждая тех отвлечься от планов грядущего дня, сделать небольшую передышку и зайти внутрь, прихватив с собой что-нибудь свежее, ещё горячее и обязательно очень вкусное.

За аккуратным белоснежным столиком сидела, пожалуй, одна из главных достопримечательностей этого города.

Молодая девушка в красном платье с глубоким росчерком на бедре и вырезом в области груди вальяжно откинулась на спинку стула, свесила руки и запрокинула голову к небу, позволяя своим шелковистым угольным волосам разойтись буйной копной, что ниспадала вниз подобно горному водопаду. Её карамельная кожа завлекала взгляды проходящих мимо мужчин, побуждая неистовый первобытный голод.

В комплекте к ней шёл смуглый мальчишка не больше двенадцати лет от роду. Такие же густые, но короткие черные волосы, слегка зализанные назад, просвечивающая тканевая рубашка без пуговиц и рукавов, коричневые башмаки из гладкой кожи и шорты чуть выше колена. По стандартам местной манеры одеваться выглядел он чуть более чем диковинно.

– Что думаешь об этом, сестра?

– Первый человек… последний человек… дочь, мать, бабушка, сохатая племянница… какая разница, Тигрин? Или ты, правда, думаешь, что в этой дыре может произойти хоть что-нибудь интересное?

– Напомнить, как мы здесь оказались? – лицо мальчика выражало немой укор.

– Да-да… я знаю. Сама виновата. Не послушала отца, оскорбила главнокомандующего почётной стражи золотого дворца, украла заводного скорпиона, угодила в песчаную бурю, чуть не схватили кочевники, разозлила диких песчаных духов, они разорили пару деревень… и так далее и тому подобное – девушка загибала пальцы один за другим – Но! По крайней мере, тогда мне было весело. А сейчас – нет. И эта проблема куда важнее всяких там предсказаний. Понимаешь?

Тигрин разочарованно покачал головой.

– Ты не меняешься, Орифламма.

– Ты, между прочим, тоже. Как был занудой, так им и остался. Кстати, почему вообще тебя отправили в эту ссылку?

– Городу нужен правитель.

– И всё? У отца для этого полным-полно всяких замшелых болванчиков, похороненных за стопками толстых пыльных пергаментов, что разбираются в управлении ничуть не хуже тебя.

– И кто-то должен присматривать за тобой…

Звонкий заливистый смех разнёсся по длинной прогулочной улице Липасона.

– Моего гениального младшего братца – великое светило наук и надежду священной цитадели знаний разжаловали до няньки! Ой, не могу!!! И что же ты должен будешь сделать, чтобы остановить меня?

– Я задал отцу тот же вопрос.

– А он? – вытирая слезы, спросила Орифламма.

– Дословно? «Я в тебе верю – придумаешь что-нибудь»

Новая волна смеха захлестнула город торговцев. Тигрин обречённо опустил плечи, понимая, что возможно, впервые в жизни не оправдает возложенных на него ожиданий.

– Ладно. Кажется, этот день перестал быть томным, так что пойдём!

– Куда?

– На арену! У меня возникла пара идей!

Мальчик достал из кармана несколько серебряных монет, оставил их на столике и помчался вслед за своей стремительно удаляющейся сестрой, причитая себе под нос что-то вроде:

– О, великое солнце пустыни… за что?!

Глава 6 Насущные проблемы Лиги и Федерации

Федерация зверолюдов. Деревня лягушек

Старая Квакша опиралась на деревянную палицу и вглядывалась в глубоководное мутное болото. Что-то явно шевелилось на дне. Что-то нехорошее, тёмное и пугающее. Оно завлекало её, манило сделать шаг навстречу, окунуться с головой.

Ранее, эти места, раскинувшиеся под одной из гор близнецов и тянущиеся на многие километры вглубь запретного леса, служили надёжным естественным фронтом, защищающим Федерацию Зверолюдов от коварных поползновений Лиги Божественных Наций. Обходить их вокруг, значило потратить несколько долгих месяцев, что точно не останется незамеченным, а сунуться сквозь – равносильно самоубийству всей армии.

Однако, с недавнего времени, по всему периметру болот, то тут, то там, начали появляться и лопаться большие подозрительные пузыри, вызывая у живущей неподалёку, одинокой и почти потерявшей волю к жизни лягушки подсознательное чувство опасности.

Её детей и внуков забрала война. Дом стал казаться слишком пустым и холодным, по ночам приходили кошмары.

В деревне было множество подобных стариков, что потеряли родных и близких. Все они считали себя одной большой семьёй – сопереживали друг другу, поддерживали, старались проводить время вместе. Квакша понимала это и ценила, но по-прежнему не могла смириться, а потому большую часть свободного времени предпочитала бывать именно здесь – доживая век в тишине и спокойствии. Иногда ей казалось, что в затхлой воде растворяются все печали, а на душе становиться немного светлей.

Вот и сейчас, предаваясь блаженному забытью, она, вдруг, заметила, как над бурлящей поверхностью медленно поднимается покрытый тиной неразборчивый силуэт, сверху донизу обвешенный пиявками.

Шаг за шагом, медленно продвигаясь вперёд, неведомое нечто достигло расстояния вытянутой руки. Остановилось и будто бы начало вглядываться, изучая старую Квакшу, чьё тело вмиг окатило мелким противным ознобом. Не успела лягушка опомнится, как поросший камышом берег ушёл из-под ног.

Растянутые по горизонтали зрачки в ужасе округлились до размеров чайного блюдца. Перехватило дыхание. Из приплюснутых губ едва различимой призрачной нитью потянулись осколки ещё не прожитых дней.

Повисшая в воздухе Квакша отчётливо понимала и чувствовала, как копошащаяся свора склизких, мерзких кровопийц, выпустивших навстречу свои тоненькие хоботки, похищала её жизнь! Она пыталась кричать, вырываться, но поделать ничего не могла. Руки и ноги не слушались. Всё, что оставалось – это хватать ртом воздух в немом отчаянии.

Вот и всё, промелькнула и угасла последняя мысль…

Очнулась Квакша в холодном поту. Цела и здорова. За исключением пары ссадин от внезапного падения на промозглую землю.

Что это было? Видение? Пророчество?

Подумала лягушка, поднимаясь на ноги и быстро сгребая в охапку все свои вещи.

Нет. Всем прекрасно известно, что магия доступна лишь людям. Но происходящее казалось таким живым, настоящим… должно быть – это хозяин леса. Он хочет о чём-то предупредить!

Старая Квакша сорвалась с места, и насколько хватало сил, поспешила в деревню, желая поделиться увиденным, рассказать всем о грядущей катастрофе.

Однако вопреки её ожиданиям, жители лишь добродушно улыбались, хлопали по плечу и подбадривали, кто-то даже пригласил вечером зайти в гости.

Но самое худшее, что откуда-то из-за спины была произнёсена поразившая в самое сердце крамольная мысль:

– Кажется, старая Квакша окончательно выжила из ума.

Нет. Нет! НЕТ!

Лягушка была абсолютно уверена.

Они – там. Притаились. Ждут своего часа…

***

Центральная роща федерации зверолюдов

Ханнитер – глава федерации зверолюдов был огромным медоедом и физически сильнейшим существом во всём запретном лесу. На его шкуре нашли своё пристанище десятки безобразных шрамов, местами были вырваны или опалены клочки шерсти, отсутствовал правый глаз и левое ухо. Однако, как и прежде, он раз за разом принимал участие во всех крупных сражениях, за что и сыскал почёт среди собственных сородичей.

Когда, однажды, к нему пришли старейшины и предложили возглавить всех зверолюдов, Ханнитеру захотелось сбежать. Ибо отдавать приказы и рвать на части врагов на поле боя – это одно и совсем другое делать то же самое не мечом, а словом.

К сожалению, ситуация была такова, что иные достойные претенденты уже покоились в лужах собственной крови или крови тех, кому успели разодрать глотку за мгновение, как пасть от отравленной стрелы или заклинания. Поэтому, ему, всё же, пришлось стискивать зубы и брать в лапы вожжи правления.

Этот год обещал стать особенно тяжёлым. Запасы специй и железа истощались. И если с едой можно было как-нибудь перебиться, перетерпеть пресный вкус мяса, то вот в плетёных из лозы доспехах много не повоюешь. Да, большинство представителей расы зверолюдов имели достаточно плотную шкуру, которую просто так не пробить даже арбалетным болтом, но куда лучше иметь и толстую шкуру, и тяжёлую латную броню поверх неё. Благо, длинные и крепкие когти позволяли частично экономить хотя бы на оружии.

По этой причине, жизненно необходимо не только принять участие, но и обязательно победить в предстоящем ежегодном турнире торгового города Липасон. Ведь жадные до хлеба и зрелищ торговцы готовы были заключать лучше сделки лишь с носителем чемпионского титула. Всем остальным оставалось лишь подбирать крохи со стола и выменивать товары по грабительским ценам. А альтернативы, как таковой, не существовало и вовсе. Ближайший сосед – Лига божественных наций хоть и не была сборищем радикальных фанатиков, в отличие от Святой Империи, чьи паладины не признавали никой другой веры или расовой принадлежности, но предлагала зверолюдам влиться в свои ряды лишь в качестве подневольных рабов, что по вполне понятным причинам никого не устраивало.

К счастью, на горизонте лучился светоч надежды. Младшему сыну Ханнитера исполнялось в этом году шестнадцать лет. По законам леса его уже можно было считать зрелым и отправлять на войну или, в данном случае, на турнир.

Габбатон пошёл по пути отца. Он тренировался и оттачивал своё мастерство с самого первого дня, как только смог подняться на ноги, от чего уже сейчас подавал большие надежды. Это было важно, ведь главным условием торговцем стало возрастное ограничение. Юноши и девушки до семнадцати лет. Почему так, никто наверняка не знал, а сами они лукаво отвечали, что в каждом ребёнке заключены будущее и цвет его нации, именно потому только дети и могут её представлять. И никому не было дела, что большинство из участников выносили с арены холодными трупами.

Прямо сейчас Ханнитер стоял на небольшом помосте и наблюдал за тем, как идут тренировки претендентов. Хоть его сын и считался одним из самых достойных, но бои были командными, так что требовалось набрать два состава по три существа. В первую, элитную тройку, на которую и были возложены все надежды входил сам Габбатон – мощный воин ближнего боя закованный в тяжёлую латную броню, хитрый и юркий горностай по кличке Мидуэй в крепком и подвижном кожаном обмундировании, с перевязью метательных ножей на груди и парой коротких топориков в каждой лапе, а так же полосатый тенрек – Пифа.

Последняя была единственной самкой и обладала уникальным стрелковым навыком, а именно – могла преподнести противникам неприятный сюрприз, выпустив из тела сноп длинных и острых, как наконечник стрелы колючек. Они же прекрасно защищали всё её тело, не давая противникам обойти сзади.

– Тебе стоит больше времени уделять защите – обратился Ханнитер к собственному сыну.

– Зачем? – возмутился тот – ни одно человеческое оружие не сможет проткнуть мою толстую шкуру прикрытую стальным панцирем.

Отец тяжело вздохнул, поднял с пола мягкое белёсое пёрышко пролетавшей мимо совы и спустился к месту тренировки.

– Нападай на меня – приказал он.

Спустя несколько минут возни, зрачки Габбатона распухли и стали красными, как помидор. Парень со всей силы старался сдерживать слёзы.

– А теперь подумай, что было бы, окажись в моих руках настоящее оружие. Махал бы ты сейчас лапами в кромешной темноте, пока издали твою неразумную тушу нанизывают на копья, как мясо на вертел – нравоучительно произнёс ветеран десятков сражений.

– Прости – заскулил младший медоед.

– Так-то лучше. НИКОГДА НЕ СТОИТ НЕДООЦЕНИВАТЬ ЛЮДЕЙ И ИХ ВЛАДЕНИЕ ОРУЖИЕМ – громко произнёс Ханнитер, чтобы его услышали все собравшиеся поглазеть на тренировочный спарринг зеваки – ЗАПОМНИТЕ! НА ПОЛЕ БОЯ НЕДОСТАТОЧНО БЫТЬ КРЕПКИМ И СИЛЬНЫМ. НУЖНО ТАК ЖЕ БЫТЬ ХИТРЫМ, ИЗВОРОТЛИВЫМ И САМОЕ ГЛАВНОЕ – ОЧЕНЬ УДАЧЛИВЫМ! НА ЭТОМ ВСЁ. РАСХОДИТЕСЬ ПО СВОИМ ДЕЛАМ!

– И всё же я не могу представить себе человека, который мог бы справиться с тобой в одиночку, отец.

– Поверь мне, Габи, среди людей бывают чудовища, рядом с которыми я покажусь тебе безобидным, ласковым и пушистым любителем мёда. Очень надеюсь, ты никогда не встретишь их на своём пути. А теперь иди – продолжай тренировки…

Ханнитер ласково потрепал сына по голове и направился в чащу старейшин.

***

Лига Божественных наций. Пантеон богов.

В горах, под открытым небом, в окружении антрацитовых колон заседала без одного дюжина главных богов-правителей Объединённой Лиги Наций. Все они разительно отличались друг от друга. По внешнему виду, возрасту и повадкам. У левого края стола, изготовленного из отшлифованных кристаллов серого кварца, на огромной куче книжек, напоминающих трон, восседал старик в обвисшей белой тоге. Его затянутые мутной беленой голубые глаза бегали из стороны в сторону по обветшалому манускрипту, парящему прямо в воздухе. Справа от него вальяжно откинулась на спинку обшитого бархатом кресла тонущая в драгоценностях высокая женщина с подобранными в пучок волосами. То и дело она выставляла перед собой одну из рук, растопыривала пальцы и с алчным наслаждением облизывала губы, словно пыталась распробовать блеск от золотых колец. Напротив, развалившись на туше огромного кабана, громко чавкал безобразный толстяк средних лет. С его сального подбородка срывались крупные капли жира, а тело практически достигло формы идеального шара, который кто-то, по какому-то нелепому недоразумению решил поставить на крохотные ножки и нарядить в кожаный жилет.

Взад-вперёд носилась пара неугомонных детишек.

Справа, облокотившись на края подставленной к столу колесницы, бряцал доспехами атлетичный, жилистый воин, полируя до блеска свой металлический шлем. На его могучих плечах лежала голова белокурой длинноногой красавицы, что разглядывала свежее, не тронутое морщинами лицо в отражении совершенно непредназначенного для этого аксессуара. Ближе к центру, подпирая затылок ладонями, на сваленных в подобие гнезда подушках в беззаботной дремё распластался молодой юноша, облаченный в свободные одежды с изображением полумесяца. Что-то разглядывал сквозь увеличительное стекло стоящий в стороне плотно сбитый мужчина невысокого роста в кожаном рабочем фартуке, пропитанном едким запахом трав и масел.

– Да где носит эту старую пепельницу? – вдруг не выдержал и сорвался с места раздетый до пояса, босоногий сорванец с алыми, как закатное солнце волосами, что крутился туда-сюда на самом простецком деревянном стуле. За его спиной вспыхнула гигантская двуручная сабля, чья перемотанная тряпьём рукоять реяла над макушкой буяна, словно развивающееся на ветру армейское знамя, а кончик острия едва ли не черкал искусно выложенную гранитную плитку.

– Умерь свой пыл, Нибула. Я уверен, у госпожи Филеагнолы есть веская причина для опозданий – не громко, но уверенно произнёс воин, что орудовал сухой тряпкой так, словно стремился протереть дыры в без того идеально начищенных латах – тебе бы стоило поучиться дисциплине.

– К дрянным и лживым богам твою дисциплину, Кимуда – выругался красноволосый – самое главное в битве – это ярость!

– А не в порыве ли ярости ты прошлый раз схлопотал оглушающий удар шестопёром Абрахама? Если бы мои воины тогда опоздали хоть на мгновение и не вытащили тебя из под горячей руки этого человека, в пантеоне бы появилось одно вакантное место.

– Это… это… это… не считается это! – весь запал Нибулы словно ветром сдуло и он недовольно надул щёки – Епископы святых писаний – чудовища, а танцующий Абрахам, в прямом противостоянии – худший из них!

– Довольно скверное оправдание, как для бога. Пускай ещё очень юного и глупого, но всё же…

– Кто глупый?! Кто глупый?! – снова полыхнул бог ярости и дуэльных схваток – давай сойдёмся! Прямо здесь и сейчас. Я покажу тебе!!!

– Ну-ну. Хватит вредничать, Нибула. Иди-ка лучше ко мне, я тебя приласкаю.

Сзади, к разгоряченному юноше подошла дородная широкоплечая женщина в просторном платье цвета небесной синевы и мёртвой хваткой заключила его в объятия.

– Отпусти-и-и-и-и… – раздался пораженческий жалобный визг, от которого вздрогнул даже бывалый военачальник Кимуда – бог военного ремесла и тактики.

Если бы ему довелось выбирать между смертельным поединком один на один с кем-нибудь из святых писаний или генералами зверолюдов и проявлением заботы Хисанты – богини плодородия, без раздумий и колебаний он пошёл бы на поле боя. Благо, эта прекрасная женщина питала слабость лишь к детям, так что все её проявления любви и нежности были направлены непосредственно на них. Но быть может – это лишь до поры до времени. Искушать судьбу ему не хотелось.

Мысленно пожелав Нибуле всех благ и подумав о том, что испытания закаляют характер мужчины, Кимуда вернулся к своему прежнему делу – полировке доспехов.

Спустя ещё какое-то количество времени на пороге пантеона богов появилась несколько потрёпанная и измученная девушка. Было видно, что ей тяжело стоять на ногах, однако, она всячески старается не подавать виду, держа спину ровной, а подбородок деловито-приподнятым.

– Прошу прощения за опоздание. Тропа богов далась мне не просто – произнесла она.

– Мывбхг… тебпхг… нехбвф…

Нибула до сих пор пытался выбраться из цепкой хватки Хисанты, но пока что удача повернулась к нему спиной.

– Думаю, наш юный друг хочет сказать, что мы ждали не вас. Точнее, не совсем вас, регент Шианкота – проявила инициативу богиня богатства Голдора. От неё повеяло неприветливым холодом.

– И всё же я здесь. И именно по моему поручению вас всех сегодня созвали – как ни в чем не бывало, продолжила девушка.

– Да что ты о себе возомнила, смертная? – вспылила богиня красоты Миреора.

Воздух вокруг тот час потяжелел. Ноги регента подкосились, и она невольно рухнула на колени, вжимаясь головой в пол.

– Пр… прошу… прощения, дос… достопочтенные боги – сквозь сцепленные зубы процедила девушка, отчаянно сопротивляясь неожиданно свалившейся на плечи горе.

– Уже лучше – лёгким мановением руки Миреора вернула всё на круги своя – а теперь говори. Что людям нужно от нас? И рекомендую быть очень убедительной, иначе, Филеагноле придётся искать себе нового послушного щеночка.

– Слушаюсь и повинуюсь. Всё дело как раз в госпоже. Она заперлась в своих покоях и постоянно повторяет одно и то же: «Он вернулся. Похититель вернулся». Кажется, что-то сильно напугало её. Я… мы… её слуги, ничего не можем с этим поделать. Не можем даже подойти, аура бога подавляет и отталкивает нас. Пожалуйста, вы должны выяснить, что происходит и помочь вернуть ей доброе здравие! Она необходима народу!

– Повтори эту чушь ещё раз и твои внутренности развесят в качестве украшений на створках моего храма или подадут вместе с блюдами, на мою честь и усладу! Боги ничего не бояться! – на этот раз приступу гнева поддался бог праздности и сытого дня.

– Умерь свой пыл, Абарая. Нам здесь и одного буйного за глаза хватает – глубоко зевнул и недовольно уставился слипшимися глазами на Нибулу до сих пор дремавший бог ночи и сладкого сна Орун – Уверен, регент прекрасно понимает, во что ей могут обойтись подобные заявления, особенно если они беспочвенны. В конце концов, хоть и всего лишь человек, но она фактически в одиночку управляет всей лигой наций. И смею заметить, вполне неплохо справляется со своими обязанностями, ведь лично мне делать ничего не приходится – сказал он и снова мгновенно заснул, лишь только его голова коснулась прохладной поверхности подушек.

– Мальчик прав – оторвался от манускрипта седой старик – Я – Морев – бог знаний и поиска истин подтверждаю это. Регент Шианкота прекрасно справляется со своими мирскими делами, предоставляя нам возможность заниматься нашими – божественными.

Мирские? Божественные? Да вы – кучка слабоумных разбалованных детей по нелепому недоразумению наделённых великой силой. Лентяи, моты, дармоеды, бездари… у Шианкоты в запасе было ещё много красочных слов, которыми она в щедрости своей готова была осыпать всех находящихся здесь, однако подобное своеволие – дорога в один конец. Девушка понимала это и оттого лишь в немом бессилии сжимала кулаки, вгоняя острые ногти себе под кожу, дабы хоть как-то отвлечься от бурлящей внутри ненависти.

Её единственная, добрая и учтивая госпожа, Филеагнола – богиня жизни, сейчас находиться в таком состоянии, а они ничего не делают и просто спорят о ерунде?

Низвергнуть, убить, уничтожить тела и развеять прах – это всё, что они заслуживают. Но, к сожалению, люди слепы. Люди по-прежнему верят, по-прежнему посылают мольбы тем, кому на них совершенно плевать. Если бы только они видели, если бы знали…

Но этого никогда не случится.

Земля богов находилась на вершине горы Пиррон – одной из двух гор близнецов, расположившихся по обе стороны от городов Лиги Божественных Наций. До сих пор доподлинно неизвестно, как и откуда они появились. Если верить исследователям – это некая древняя магия. Однако же подобные объяснения присущи всякому загадочному явлению и никак не проливают свет на реальное положение вещей, а поиск истины – занятие, порою, неблагородное, затратное или вовсе опасное для жизни.

Не трудно представить катящуюся вниз по склону голову любопытного человека, что без приглашения посмел ступить в божественную юдоль.

Похожая ситуация образовалась и вокруг второй горы – Гиррон. На её вершине находится вход в древнюю кузницу, где на протяжении нескольких последних тысяч лет без устали орудует молотом непризнанный бог раскалённого горна и тигеля – Тумааль. Днями напролёт он стучит по наковальне, подготавливая для армии наполненные магией клинки. Всякий, кто брал подобное оружие в руки – назад всегда возвращался с победой.

По крайней мере, так поговаривали в народе. На самом же деле, мастера никто и никогда не видел вживую, а ареал его обитания – овеян одними лишь слухами и огорожен от любопытных взглядов почётным караулом, что несёт свою службу у подножья горы.

И это была ещё одна веская причина для ненависти регента Шианкоты, потому, что даже её туда не пустили вне зависимости от тягот сложившихся обстоятельств. Девушка всю себя отдавала этой стране. Этим людям и своей обожаемой госпоже – Филеагноле, с благословения которой в фундамент огромной процветающей нации был заложен первый каменный блок. Именно она объединила между собой некогда разрозненные народы и подарила им надежду на светлое завтра, создала прочные узы товарищества и взаимопомощи. Все остальные боги появились позднее – взросли из помыслов и нужд людей, как плоды на яблоневых деревьях и лишь затем, чтобы щедрой россыпью покатиться по плодородной земле. Упиться властью и вседозволенностью, позабыть о той, кому были обязаны всем и начать гнить изнутри.

Филеагнола была единственной, кто не покинула своих людей и проживала в одном из столичных храмов.

Из года в год, век за веком, вот уже на протяжении десяти тысяч лет она разделяла печали и радости своих верноподданных. Встречала их на заре жизни и провожала в последний путь. В отличие от остальных…

Тех, кто прямо сейчас, в час нужды и резкой необходимости не сорвался с нагретого места и не протянул руку помощи. Напротив, они просто сидят и спокойно обсуждают у кого какие дела и обязанности.

Шианкота сжала свои кулаки ещё сильнее, орошая гранитные плиты под ногами каплями собственной крови.

– Кстати говоря, регент, раз уж вы всё равно почтили нас своим присутствием – Миреора обратилась к стоящей напротив девушке со скучающим пренебрежением в голосе – скажите, мы готовы к турниру торговцев? Говорят, в этом году у них замечательный выбор шалей, новая коллекция драгоценностей и прекрасные масла с душистым восточным ароматом. Я бы очень хотела заполучить всё это. Уверена, у остальных тоже есть собственный интерес…

В глазах высших богов загорелось алчное пламя.

– Но ведь… госпожа Филеагнола… как быть с ней?

– Да, да… разумеется. Мы помним, зачем вы пришли. Конечно, нас озаботило подобное поведение богини жизни, и мы обязательно пошлём кого-нибудь из младших богов справиться о её здоровье и самочувствии. Но давайте вернёмся к турниру…

Однажды. Наступит день. Я найду способ уничтожить вас всех, подумала Шианкота, но сказать вслух смогла лишь следующее:

– Как вам будет угодно.

Глава 7 Призыв

Рёттентрап. Окрестности.

Посреди скромной крысиной обители, где-то на опушке запретного леса красовалась вычерченная мелом на полу пентаграмма, в центре которой стояла и любопытно хлопала глазами юная девушка. Позади неё, внутри покрытого сажей камина, в котелке бурлила непонятная красная смесь из перетёртых лепестков Ликориса. Там же, в дальнем глухом углу застыли парой недоумённых истуканов два белоснежных создания. И лишь старый волшебник продолжал ходить взад-вперёд, что-то ворча себе под нос и изредка бранясь, задевая темечком свисающую с потолка чугунную утварь. Дом был явно не предназначен для человека его габаритов.

– И-и-и-и… кажется готово! – произнёс он, поддевая щипцами с углей раскалённую посудину – немного остынет и можно пить.

– А что это? – поинтересовалась Микадо.

– Катализатор. С его помощью ты сможешь выдернуть Акима из залов блаженного сна. Это место, куда отправляются души по каким-то причинам не способные попасть в мир мёртвых и ожидающие своего часа. Как правило, им нужно время, чтобы набраться сил и полностью восстановить свою оболочку, но ты ведь не хочешь ждать, верно?

Грёз улыбнулся самой доброжелательной улыбкой, на которую только был способен, от чего притаившиеся и не издававшие до этого ни единого звука Хи и старейшина Ца нервно пискнули в унисон.

– Нет! – уверенно заявила девушка – ожидание – скучно и томительно!

– Вот и хорошо – ответил старик, зачерпывая чашкой ещё тёплый напиток – половину выпей, вторую – пролей на рисунок и произнеси заклинание.

– Какое?

– Не имеет значения. Я ведь говорил, что магия идёт изнутри, от твоих чувств.

– Тогда зачем произносить?

– Слова усиливают воображение. Помогают магии найти отклик в твоей душе. Без них даже я не смогу выдать хоть что-нибудь стоящее. Разве что, пару каких-нибудь фокусов.

– Понятно! Сейчас попробую.

Микадо отпила пару глотков, оросила остатками пол, сделала серьёзное лицо, насупила брови, напряглась и…

ПРИЗЫВ АКИМА

Ничего.

Затем ещё раз.

ПРИЗЫВ АКИМА

И ещё…

ПРИЗЫВ АКИМА

И ещё… и ещё… и ещё…

ПРИЗЫВ АКИМА

ПРИЗЫВ АКИМА

ПРИЗЫВ АКИМА

Но результата так и не последовало. Совершенно ничего не изменилось. Девушка, старик, две крысы, исцарапанный мелом пол и голубое сияние луны за окном.

– У меня не получается! – пылающее энтузиазмом выражение лица Микадо сменилось на раздосадованное и скорбное. Всего несколько неудачных попыток и девушка готова была расплакаться.

– Попробуй вспомнить то чувство, когда Аким тянулся к тебе в Межмеране. Его образ, речь и повадки – решил вмешаться Грёз, пока ситуация не вышла из-под контроля.

Плачущий ребёнок или стихийное бедствие? Если спросить, в эпицентре какого события он предпочёл бы оказаться, ответ был бы весьма однозначным и не заставил себя долго ждать.

Микадо закрыла глаза и сконцентрировалась. Воцарилась нервная тишина.

ПРОБУЖДЕНИЕ ДРЕВЕСНО-ЗОЛОТОГО ДРАКОНА

На этот раз вышло как надо. Или, по крайней мере, все находящиеся внутри покосившейся хижины так подумали.

Из-за спины девушки показались и начали увеличиваться в размерах две сияющие полупрозрачные голубые фигуры. Их лица ничего не выражали и были гладкими, словно отшлифованный морем камень, а внутри, по всему телу, горели яркие звёзды. Отступив на пару шагов, незнакомцы сделали странный жест, похожий на то, как рыбаки закидывают сети в бездонную пучину, предвкушая солидный улов макрели.

Пентаграмма отозвалась и начала напитываться соками разлитого на полу Ликориса. Со всех сторон потянулись длинные красные жгутики, переплетаясь между собой в два толстых каната. Призванные существа подхватили их концы и потянули.

В какой-то момент, движение веревки замедлилось и стало казаться, что призванным сущностям не хватает сил. Однако, как только это произошло, они тут же начали раздаваться ввысь и вширь. Всё больше и больше, пока не упёрлись спинами в потолок ветхого крысиного дома. И тот затрещал.

– Бежим! – первым сообразил опытный в подобных делах старик. Он схватил за руку застывшую от восторга Микадо, выдернул её из круга и вслед за крысами выскочил из рушащегося помещения.

Вопреки ожиданиями, потрёпанный временем старейшина Ца опирающийся на деревянную трость и его хромоногий внук взяли весьма бодрый темп, ничуть не уступая молодой и здоровой девушке в самом расцвете сил. И лишь Грёз вынуждено глотал поднятую ими дорожную пыль, медленно петляя где-то позади.

Раздался пугающий рокот. Вслед за завалившейся хижиной пошёл трещинами и посыпался каменная гряда. На месте того самого холма, с которого несколькими часами ранее путники наслаждались лучами закатного солнца, закрывая собою небеса поднялись две необъятные, полупризрачные фигуры, а в их сетях неистово ревел и трепыхался гигантский рогатый дракон. По всему было видно, что он далёк от лучшей своей формы.

Сотни глаз истекали кровью, формируя под собой быстро увеличивающееся озеро, тело изувечено страшными ранами, в некоторых местах золотые чешуйки оторваны вместе с крупными кусками мяса, напрочь отсутствуют передние лапы, надломлен правый рог.

Аким умирал. В очередной раз.

От увиденного Микадо горько заплакала, растирая по лицу пыль и грязь крохотными кулачками.

– Не вышло… старик, у меня ничего не получилось!!! – девушка окончательно утратила силы, опустила руки и начала откровенно реветь, подняв голову к небу, словно призывая луну в свидетели своего несчастья.

– Если собираешься стать волшебником – тебе стоит больше доверять себе и собственным силам – недовольно произнёс старый наставник. По его мнению, случилось самое худшее. И с магией это было никак не связано.

– Но ведь… но ведь… он оттуда точно не выбрался! – девушка ткнула пальцем в сторону облака оседающей пыли. Звёздные создания развеялись по ветру, растаяла сеть из Ликориса, рассыпался на мелкие деревянные щепки и золотой песок огромный дракон. Лишь лужа ярко алой крови продолжала медленно растекаться во все стороны света.

Шлёп. Шлёп. Шлёп…

Вдруг раздавалось где-то на грани слышимости.

– Аким душу тебе свою заложил – Грёз безуспешно пытался что-то объяснить своей подопечной.

– И что с того?

Продолжала она орошать землю солёными слезами и шмыгать носом.

Шлёп. Шлёп. Шлёп…

Звучало всё ближе и ближе.

– И то, что…

ПЛЮХ

Спутников обдало брызгами крови.

– Первый принц Межмерана – Аким, приветствует вас – как и при первой встрече поздоровался пузырь особо крупных размеров. И всё так же расплылся в широкой чернильной улыбке. Разве что, теперь, в центре у него парило то самое древесно-золотое сердце, что он получил, вкусив каплю крови Микадо – впрочем, впору считать, что мой титул утратил свою актуальность, надо бы…

– Аким, ты жив!

От страшной, душераздирающей трагедии молодой девушки не осталось и следа. Она мигом вскочила на ноги и бросилась с объятьями к скачущему не месте прозрачному воплощению души дракона.

– Ох! – вырвался хлопок сжатого воздуха – рад нашей новой встрече, госпожа Микадо.

– Этот ребенок слишком впечатлителен – подытожил сам для себя итоги воссоединения старый волшебник, а затем добавил – надо бы убрать весь этот беспорядок. Не хочу ночевать на улице.

ПЕСКИ ВРЕМЕНИ

Грёз взмахнул руками и подул тёплый ласковый ветерок. Ещё один взмах и на месте магической катастрофы, устроенной Микадо, начал формироваться смерч. После третьего взмаха отовсюду стали слетаться танцующие белоснежные песчинки, засасывая и скрывая в проявлении бушующей воздушной стихии всё на несколько сотен метров вокруг. А затем резкий хлопок в ладоши, песок осыпается и как будто бы ничего не произошло. И холм, и покосившаяся хижина снова стоят на своих местах.

– Господин, вы не прекращаете удивлять. Вы знаете, и умеете обращаться с магией времени. На подобное были способны лишь самые великие и могущественные из моих предков – к старику неслышно подкрался Аким. На его спине удобно умостилась и заснула, раскинув руки в стороны умаявшаяся от переживаний, волшебства и новых впечатлений Микадо.

– Мои познания и возможности в магии почти безграничны – ответил старик, медленно заворачивая в сторону крысиной обители.

– Тогда вам наверняка известно, что насильно вырванная из залов блаженного сна душа – это далеко не самое приятное обстоятельство. Я испытал агонию!

– Девочка не захотела ждать – безразлично пожал плечами волшебник.

– Но вы же могли её образумить, объяснить! – продолжал настаивать Аким. Видимо, подобный способ побудки прельщал его не особо сильно.

– Кажется, мой дорогой друг, ты не совсем понимаешь, в какой компании оказался – уголки морщинистого рта разошлись в стороны, в очередной раз демонстрируя пугающую до дрожи в коленках улыбку – Так что давай с самого начала. Меня зовут Грёз. Очень приятно познакомиться.

Как только пузырь услышал это имя, он резко застыл на месте. Там, в Межмеране, было не до расшаркиваний, обстоятельства напирали сорвавшейся с гор снежной лавиной, так что имена, титулы, регалии… всё это отошло на второй план. Единственной приоритетной целью казался побег. Плюс ко всему, длительное пребывание в подобном месте накладывало неизгладимые шрамы. Он выживал на грани, едва ли, не лишившись оставшихся крупиц рассудка. Но теперь, после перерождения, память рода великих золотых драконов вернулась, а вместе с ней и далёкие образы страшной битвы, когда весь мир восстал против одного единственного человека – похитителя магии. Того самого, что стоял сейчас прямо перед ним.

К сожалению, причины конфликта были нарочно сокрыты, а результаты оставались загадкой, ибо никто из предков его не пережил. Однозначно известно было лишь одно! Эмпатия – это последнее чего стоит ожидать от этого старика.

– Всё неожиданно плохо – произнёс Аким спустя минуту молчания.

– Зависит от точки зрения – нравоучительно подметил волшебник – если смотреть с моей стороны – то всё, как обычно. А теперь поспешим. На улице становиться прохладно, а я – немощный и больной старик. Так и простуду подхватить недолго.

– При всём уважении, господин Грёз, но вы – могучее, возможно даже бессмертное чудовище!

Похоже, Аким довольно быстро принял свою нелёгкую участь, взвесил все «за» и «против», понял, что с тонущего корабля деваться всё равно некуда и решил как можно скорее влиться в сомнительную, во всех отношениях, компанию по уже проверенной ранее схеме – начав выстраивать мосты путём диалога.

– Даже если и так. Это не значит, что мне нравится мёрзнуть!

На этой ноте полуночное приключение подошло к концу.

Единственные, кто до сих пор оставался под впечатлением – были старейшина Ца и его внук – Хи.

Крысы притаились ниже травы, тише воды и старались не отсвечивать. Они и раньше видели магию, но ещё ни разу она не была… такой!

– Мой мальчик, мне ведь не померещилось?

Сидящая рядом крыса суматошно закивала головой из стороны в сторону.

– Плохо. Я надеялся, что на старости лет сошёл с ума. А теперь и не знаю, что думать. Они должны были заблудиться в лесу и стать подношением для его хозяина. Очередные самонадеянные путники, пропавшие без вести. Никто ничего не видел, никто ничего не слышал. Но, видимо, не на этот раз…

Старейшина Ца поднялся с промозглой земли, подал лапу своему хромоногому внуку, и они вдвоём неспешно поковыляли навстречу обветшалой лачуги, из окон которой уже горел свет.

– Да поможет нам старый Икхов…

***

– Эй…эй, эй-эй-эй… Гюгенс… Гю-ю-ю-югенс…Гююю… да просыпайся же ты, бестолочь! – Клод отвесил мощную оплеуху тяжелой стальной перчаткой прямо по темечку своего закоренелого друга. Благо, на стражу принято заступать в полном латном облачении, иначе, без травмы головы не обошлось бы совершенно наверняка.

– Ну чего-о-о-о там? Уже пора меняться? – сонным голосом пробормотал облокотившийся всем телом на свою алебарду стражник.

– Ответь мне. Это очень важно! Мы сегодня пили?

– Совсем из ума выжил? Ты только ради этого меня разбудил?

– Отвечай! – едва ли не провизжал Клод. Его лоб был покрыт крупной холодной испариной.

– Да чего ты… О-о-о-оххх…

Гюгенс наконец-то смог продрать слипшиеся глаза и увидел, как неподалёку от деревни крыс, над верхушками деревьев возвышаются две полупризрачные голубые фигуры, таща за собой в кроваво красных сетях неведомое, переливающееся золотом существо. А затем они услышали, как трещит и раскалывается земля, вслед за чем по округе разнёсся пугающий громогласный рёв.

Спустя каких-то десять минут в замке Йангета Болотны начался натуральный бардак. Всех слуг подняли на уши и заставили перетаскивать из подвала на стены заполненные до краёв чаны с маслом, повсеместно чадили факелы, прогоняя из самых дальних и неприметных закоулков заступивший в свои законные права полумрак, из стороны в сторону, лязгая доспехами сновали ускоренные криками командира Шоу стражники. Звенели тяжелые цепи, поднимая над заполненным водой рвом деревянный мост.

Ещё через пол часа из всех бойниц и башен аккуратно выглядывали и озирались по сторонам лучники и арбалетчики. На протяжении всей стены нашли своё пристанище воины с длинными острогами, предназначенными для сбрасывания лестниц. Всё остальное воинство оголило оружие и заняло боевые порядки на плацу, в ожидании дальнейших приказов.

Подготовка к штурму завершена.

Но прошёл час.

Ещё час.

И ещё…

Облаченный в длинную волшебную мантию пепельного цвета, с золотым посохом в руках, инкрустированным массивным мерцающим куском янтаря, Йангет Болотны мерил шагами свои покои и пытался унять плещущуюся внутри ярость. У него всё уже было готово к тому, чтобы выслать карательный отряд в деревню крыс. Нужно было только дождаться утра… этого самого утра. И тогда – подлые, неблагодарные отродья ощутили бы на своих шкурах проникающее касание холодного железа, что привнесёт в их никчемные жизни вечный покой и умиротворение. А те, кому посчастливиться выжить, больше никогда бы не помышляли ни о каких злоключениях.

В дверь постучали.

– Мой господи, как вы и приказывали, я привела Отто – раздался угодливый голос служанки, что постоянно крутилась вокруг, пытаясь как можно чаще попадаться на глаза и быть в центре всех важных событий.

– Давайте живее!

Агнес переступила порог опочивальни придерживая за руку бледного, как мел молодого оракула.

– Ну, ну… не стоит так переживать. Ты же знаешь, пока наш господин рядом – можно ничего не бояться. Его сила почти безгранична!

Откровенная лесть была сказана парню шёпотом, почти на ухо, однако и этого было вполне достаточно для того, чтобы Йангет Болоты отчётливо всё расслышал.

Выполнив своё поручение, служанка не стала выходить из комнаты. Лишь аккуратно прикрыла двери и отошла на пару шагов, прислонясь спиной к стене и внимательно слушая каждое слово.

– Отто, мой мальчик! – елейным голосом заговорил хозяин замка, припадая на одно колено. Так, чтобы поравняться лицами, выстроить зрительный контакт и казаться максимально дружелюбным – скажи мне, у тебя больше не было никаких страшных видений?

– Н-н-н-нет, господин Болотны…

Отто дрожал и его ноги подкашивались. Прошло уже несколько дней с тех пор, как он увидел призыв аватара чумного бога. Для любого провидца настолько яркое видение может значить только одно – большую опасность! Чаще всего – смерть. Ведь судьба подобна старому древу, чьи ветки раскинулись во все стороны, закрывая собою небосвод. Большинство людей безмятежно отдыхают в их тени, опираясь спинами на массивный ствол и не видит ничего дальше собственного носа. Однако, пророки, оракулы, клирики и им подобные – не все, а присущее каждому правилу исключение. Эти представители рода человеческого смогли забраться намного выше и открыть для себя горизонт новых возможностей.

Сквозь толстый лиственный покров иногда проглядываются отдельные картинки, образы, слышаться принесённые ветром звуки и тому подобное.

А если случается так, что ветка ломается и провидец летит головой вниз, грозясь сломать себе позвоночник, то по вполне понятным причинам, стремительно приближающаяся земля абсолютно всегда видна чётко и очень разборчиво. Во всяком случае, преобладающее большинство придерживается именно такой версии.

Не мудрено, что Отто так перепугался и речь его была бессвязной и невразумительной.

В итоге, Йангет Болотны так ничего нового для себя не узнал, а потому решил ещё раз посоветоваться со своей доверенной правой рукой – командующим гарнизоном, безымянным Шоу.

Прошло уже немало времени с момента, как была объявлена тревога, но до сих пор ничего так и не произошло. Никаких подозрительный телодвижений в округе замечено не было, так что командир Шоу спустился в свои любимые сырые подземные казематы, где и предпочитал проводить большую часть свободного времени.

Здесь, в качестве личной комнаты отдыха, ему отвели довольно просторную пыточную камеру, закрывающуюся от внешнего мира сразу на несколько замков. Что находиться внутри её стен знали всего несколько обитателей замка. Остальным же, под страхом смерти было запрещено к ней приближаться, ведь далеко не каждый способен понять и по достоинству оценить досужие предпочтения этого человека.

Раздался стук в дверь.

– Это я, Шоу – раздраженно прозвучал голос хозяина замка.

Агнес на всех парах неслась в сторону винного погреба, перепрыгивая ступеньки на своём пути через одну и сбавляя ход лишь тогда, когда на пути возникали другие слуги или стражники. Её лицо было растянуто в широкой самодовольной улыбке. Момент триумфа приближался на вороном коне, а желанная цель оказалась на расстоянии вытянутой руки.

Красивый мужчина, роскошные покои, богатства, собственные слуги, званые вечера – всё то, что снилось ей на протяжении последних нескольких лет. Главное – оставаться полезной и продолжать собирать информацию до самого конца.

Господин Йангет Болотны приказал принести вино в казематы и оставить бутылку у двери командира Шоу, оповестив о своём присутствии стуком в дверь. А после – тут же удалиться. Да, господин! Конечно, господин! Господин, вам ведь осталось совсем недолго!

Ещё совсем чуть-чуть и больше не нужно будет терпеть приказы этой мерзкой жабы, подумала прислонившаяся ухом к массивной деревянной двери девушка с вином в руках. Спасибо за очередную предоставленную возможность!

– Сир, поверьте, вам совершенно не о чем беспокоиться. За долгие годы службы, я успел изучить этих тварей вдоль и поперёк – было слышно, как командир Шоу несколько раз довольно причмокнул губами, словно облизывая покрытые жиром пальцы во время пиршества – никогда у них не было никаких богов. И уж тем более – магии, чтобы кого-нибудь там призвать. Малыш Отто просто ошибся. Вы ведь сами прекрасно знаете, насколько он впечатлительный и ранимый, а ещё эти настойки из цветов Ликориса… в общем, парню нужно просто немного отдохнуть и прийти в себя.

– Раз ты такой всезнающий, Шоу, может быть объяснишь мне, что это было за представление?

– Мне кажется это цветы, сир? – командир выдал первое, что пришло ему в голову.

– Цветы?! – лорд тут же подхватил удобную для себя мысль – что с ними?

– Так они же волшебные. Помните, как Голдбери говорил, что в этом году у нас самый большой за всё последнее время урожай. Его как раз пора собирать. Думаю, это просто отголоски накопившейся в полях дикой магии.

– Да? Да… может быть, наверное. Скорее всего ты прав… может тогда и карательную операцию отменим? Вдруг, Отто действительно ошибся.

– Нет! – встрепенулся Шоу – делать этого категорически нельзя. Отто мог ошибиться с масштабами, но эти коварные твари совершенно наверняка что-то замышляют. Нам ни в коем случае нельзя спускать им этого с рук… с лап!

– И говоришь ты это сейчас не из личного интереса?

– Как вы можете, сир… я ведь служу вам верой и правдой уже столько лет. Мой интерес тут вторичен.

Командир стражи деланно оскорбился.

– Хорошо, допустим, я тебе верю – с явной насмешкой выдохнул Йангет Болотны и, кажется, начал приходить в себя – Когда должен будет прибыть твой отряд?

– Утром мои ребята будут у ворот замка. И мы сразу же выступаем. Я давно уже всё подготовил.

– Кто б сомневался…

Настроение наместника медленно поползло вверх. И он вдруг вспомнил, что послал свою служанку за выпивкой.

– Да где носит эту проклятую…

И тут же в дверь постучали.

– О! Помяни пропащего. Надеюсь, ты составишь мне компанию, Шоу?

– Разумеется, господин, как я могу отказать! – искренне обрадовался предложению командир стражи.

Оставив в неприглядных сырых подземельях бутылку вина, Агнес поспешила вернуться в свою комнату и достать висящий на груди медальон. Её истинного господина и покровителя совершенно наверняка должны заинтересовать последние новости!

Как только она о нём подумала, артефакт мигнул и из него журчащим ручейком полился приятный мелодичный голос, что наполнял душу теплом, ласкал слух и поддерживал на протяжении всего этого долгого времени.

– Я вас внимательно слушаю, моя дорогая!

***

Не смотря на самое популярное для пьяных посиделок вечернее время, в деревенской таверне было необычайно пусто. Даже завсегда-то приветливый и радушный хозяин старался не показываться на глаза. Притаившись за барной стойкой, он активно притворялся, что занимается какими-то необычайно важными делами.

Оно и не мудрено. С нападения бандитов прошло всего ничего времени. Память о кровавом побоище была свежа. Настолько, что во дворе до сих пор витал аромат гнилого мяса, собирающий вокруг себя полчища мух.

Как и прежде, в полюбившемся тёмном углу сидели двое.

– Есть идеи? Мысли? Предположения? – спросил воин, закованный в пурпурный латный доспех.

– Я так понимаю, версию командующего Шоу мы не станем даже рассматривать, мой дорогой Граф? – ответил ему авантажный мужчина в чёрном.

– Ты не хуже меня знаешь, что она нелепа до глубины души.

– Может быть да, а может, и нет…

Большим и указательным пальцами правой руки Лир аккуратно поднял над головой бокал с вином и принялся вращать его из стороны в сторону, что-то внимательно там рассматривая в тусклом свете пылающих факелов. Губы немного вытянулись, брови приподнялись кверху, а лицо приняло озадаченный вид.

Его собеседник медленно закипал от злости.

Впрочем, ровно за мгновение до того, как до крайней черты терпения Графа оставался один маленький детский шажок, повисшая в воздухе мысль вновь была окольцована и, как ни в чём не бывало, возвращена на словесный поток.

– Шоу совершенно точно ошибся на счёт полей Ликориса. Более того, я целиком и полностью уверен, что мальчик видел именно то, что видел. Однако, всё же в одном он был прав…

И снова потянулось томное, медленное молчание.

– Если ты сейчас же не прекратишь, я засуну бутылку с этими помоями тебе прямо в горло. По самое донышко – предостерегающе рыкнул Граф.

Лир сделал последний глубокий глоток и поставил бокал на стол.

– Человеку вашего положения не пристало столь остро реагировать, вы подаёте дурной пример. Нужно быть сдержаннее!

– Хочешь, я покажу тебе, что такое по-настоящему острая реакция?

Латник потянулся за своим перемотанным тканью посохом.

– Предложение крайне заманчивое, но, пожалуй, на этот раз я воздержусь.

– Очень жаль.

– Так вот… – Лир сделал вид, что не заметил, как под луковым шлемом компаньона блеснули жаждущие его крови пурпурные глаза – Командующий оказался прав в том, что крысам подобное действительно не под силу. А это значит, что на горизонте событий замаячил новый, никому не известный игрок, чьи намерения остаются загадкой.

– Что за человек способен сотворить подобное?

– Человек ли? Возможно, заплутавший бог. Хотя уверенности в том, что даже боги способны на нечто подобное у меня нет никакой. Так же, стоит отметить, что доподлинно неизвестно получилось ли вообще у них задуманное или же это был просто красивый волшебный пшик. Слишком много вопросов.

На этот раз замолчал Граф. Подумать действительно было о чём. До сего дня казалось чем-то невероятным, чтобы крысы призвали аватар собственного божества. По большому счёту, невероятной была одна только мысль о наличии у них этого самого божества, но мир магии… не без странностей. Так было всегда. И раз уж существуют человеческие боги, то почему бы не появиться хотя бы одному среди зверолюдов.

Тысячи лет гонений, рабские условия труда, изоляция…

Отрицательные чувства имеют свойство накапливаться. Избитые, слабые и обездоленные за неимением лучших вариантов начинают взывать к высшим силам, в надежде, что божественное благословение снизойдёт и явит себя. Обычно, именно так оно и происходит. Появляется какой-то смельчак, вступает в неравную схватку из подполья, на него вешают клеймо «освободителя», «праведника» или кого-нибудь подобного и в сердцах людей зарождается вера в лучшее завтра. А где есть вера, там будет и бог или его начальное проявление – аватар. А далее уже дело за малым – спровоцировать конфликт и начать войну за свободу и независимость. По крайней мере, именно на это делалась ставка!

Однако, если на поле боя действительно появилась третья сила, то все планы рушатся, а расклады кардинально меняются, ведь никто с уверенностью не сможет сказать – враг это или союзник.

Но даже если предположить, что союзник – то чей? Крыс? Абсурдно. Их бросили даже сородичи – зверолюды, потому как те слабы и неспособны сражаться. Тогда враг Йангета Болотны? Но обладая подобным могуществом, зачем ему какие-то крысы?

Шестерёнки в голове графа вращались со скрежетом. Слишком много чего неизвестно и слишком мало времени, ведь если верить околдованной Лиром служанке, то нападение на ближайшую деревню состоится уже на рассвете – идеальная возможность, чтобы выступить на защиту и зарекомендовать себя. Но действительно надо ли?

Граф тяжело вздохнул.

– Я не знаю, что делать.

– Сделайте ставку, ваша светлость!

А вот Лиру, казалось, было всё нипочём. Напротив, его сложившаяся ситуация даже забавляла.

– И проиграть всё?

– Или выиграть. Ваш отец говорил, что удача всегда улыбается смелым.

– Мой отец…

Только поэтому Граф и ввязался во всю эту авантюру с захватом земель Йангета Болотны. За пять лет ему нужно было подчинить вольные баронства и доказать собранию лордов, что он по праву силы и мудрости является наследником великого дома, а иначе…

Граф резко дёрнул головой прогоняя дурные мысли.

– Сколько времени у меня осталось? – спросил он у своего собеседника.

– Чуть менее года отведённого срока.

– Мало. Катастрофически мало… – Граф вновь ненадолго задумался о чём-то своём, но затем продолжил – Ладно. Собирай свои вещи. Мы отправляемся.

– Извольте поинтересоваться, куда, ваша милость?

– Попытаемся сорвать куш.

Глава 8 Хозяин Леса

– Госпожа, вы чувствуете эти прекрасные запахи?

Посреди пузыря, меж двух чернильных клякс, заменяющих глаза, образовалась пара небольших щербинок с втягивающими воздух отверстиями. Аким то и дело увеличивался и уменьшался в размерах, имитируя работу лёгких.

Рядом с ним бодро вышагивала не менее довольная всем происходящим Микадо. Девушку даже не смущал тот факт, что время от времени, её длинные волосы застревали в колючих кустарниках или спутывались с низко склонившимися ветвями деревьев.

Единственным, кто не разделял энтузиазма от царившего вокруг праздника жизни – был понурый старик, которого предательски разбудили с первыми лучами рассвета и заставили тащиться сквозь чащу. Да, он сам предложил посетить хозяина леса, однако с учетом предшествующих полуночных событий, предполагалось, что поход будет организован хотя бы после полудня, когда все, как следует, отдохнут.

Но что-то пошло не по плану.

После ритуала Микадо первой провалилась в объятия беспробудного сна и первая же их покинула.

За окнами только начинало светлеть, но живот девушки отказывался ждать, когда проснуться все остальные и давил на жалость протяжным урчанием, привлекая к себе внимание и требуя пищи. Поэтому, ничком пробираясь меж своих распластавшихся и мирно сопящих товарищей, она добралась до кухни и принялась за приготовление завтрака. Взяла одиноко стоящую в углу табуретку, подставила её под жердочку, на которой висела домашняя утварь, взобралась, привстала на носочки, вытянула худые, хрупкие пальцы на всю длину, и едва ли смогла скользнуть кончиками по гладкой поверхности кастрюли. Чуть-чуть не хватает роста, подумала она и подпрыгнула.

Начало нового дня предзнаменовал страшных грохот, истошный визг перепуганных полулюдей и отборная брань старика-волшебника, на которого обрушилось всё имеющееся в хижине изобилие посуды на пару с его подопечной, ведь именно, в виду дефицита свободного места, улёгся на лавочке за обеденным столом.

После подобного, ни о каком дальнейшем сне не могло быть и речи. Пришлось смириться, есть и выдвигаться в дорогу.

Спустя пару часов, крайне сомнительная компания медленно продвигалась вглубь леса под предводительством хромоногой белой крысы. Хи мысленно стонал и поминал незлым тихим словом своего дедушку, который сослался на какие-то неотложные дела и спешно отправился обратно в деревню.

Впрочем, даже если бы он и остался, какая, собственно, разница? Бушующему в море водовороту наплевать, сколько внутри него барахтается песчинок – одна или две. И Хи, и старейшина Ца собственными глазами видели могущество магии, от которого скручивались в узел внутренние органы и начинали трястись поджилки. Видели и прекрасно всё понимали – стоит этим незнакомцам обратить свой взор в их сторону, как они тут же осыплются прахом. Невысказанными оставалась всего пара вопросов…

Откуда взялись эти люди и что, на самом деле, им нужно?

Впрочем, как следует всё обдумать у проводника никак не получалось, поскольку каждые пятнадцать минут, девушка по имени Микадо и её призванный вчерашней ночью сподвижник с воплями уносились куда-то в кусты, заставляя идущего позади старика медленно, но верно терять терпение.

Выяснять, что именно произойдёт, когда чаша окажется переполнена, у Хи не было совершенно никакого желания, поэтому он тяжело вздыхал и, припадая на левую ногу, ковылял следом за ними, стараясь как можно более выразительно взбивать воздух лапами, намекая, что нужно вернуться на протоптанную тропинку.

Но в этот раз, кажется, судьба от него отвернулась…

– Смотри, смотри! Аким! Какие красивые бабочки! Давай проследим за ними и поймаем.

– Я сразу за вами, юная госпожа!

Крыса хотела было что-то отрывисто промычать в попытках остановить беглецов, как они тут же нырнули в ближайшую чащобу и скрылись из виду. В этот самый момент позади прозвучал пробирающий до костей могильный голос.

– Скажите мне, юноша, как долго нам ещё идти? А то мне уже начинает надоедать…

Хи остановился и замер. Никогда ещё ранее в жизни ему так сильно не хотелось обрести способность разговаривать. По спине пробежал ручеёк холодного пота, а собственная мягкая шерсть стала как будто какой-то колючей и до ужаса неуютной.

– А, ну да. Прошу простить мне мои годы… старейшина Ца ведь что-то упоминал про ваш голос. А ещё, кажется, он говорил, будто бы хозяин леса не принимает гостей. И что это для нас значит?

Ответа ожидаемо не последовало. Впрочем, кажется, старика подобное ничуть не смутило, ведь он продолжил говорить, как ни в чем не бывало.

– Правильно. Значит, придётся напроситься. Но для начала… Микадо! Магия!

Последние два слова были выкрикнуты в ту сторону, куда несколькими минутами ранее удалилась парочка самопровозглашенных разведчиков всего нового и непознанного.

Из ближайших кустов вынырнула взъерошенная голова.

– Всегда готова! – уверенно заявила девушка.

Сразу за ней показался наполненный порхающими изумрудными бабочками пузырь.

– Я помогу – изъявил он своё желание, в ответ на что, старик растянулся в широкой заговорщицкой улыбке.

– Прекрасно. Рад, что не пришлось долго тебя уговаривать.

– А?! – Аким осознал, что грядут неприятности и поспешил уйти на попятную – Знаете, кажется, я передумал!

– Да не переживай. Что плохого может случится?

– Господин Грёз, история нашего с вами знакомства подразумевает, что всё, что угодно!

– В самом деле? Ты настолько сильно не доверяешь мне? – бровь старика удивлённо взлетела в воздух.

– Да! И считаю, что имею на это полное право.

– Хм… и в самом деле.

На мгновение показалось, будто бы Аким его убедил, однако затем он продолжил.

– Сделаем вид, что таковая цена свободы.

– Но я уже расплатился душой!

– Это так. Вот только твоя проблема в том, что лично для меня она совсем ничего не стоит.

Грёз, в очередной раз, выдал самую свою доброжелательную улыбку, тем самым заколачивая крышку гроба в едва зарождающемся споре.

Пузырь, в свою очередь, предпринял последнюю отчаянную попытку и умоляюще посмотрел на Микадо, но девушка уже была поглощена процессом.

Глаза горят, ноги слегка согнуты в коленях и расставлены на ширину плеч, а руки протянуты перед собой и очерчивают в воздухе какие-то замысловатые пасы, отдалённо напоминающие те, что вчерашней ночью продемонстрировал Грёз.

Надежда канула в лету. Широкая чернильная улыбка выгнулась обратной дугой, а глаза преобразились в два рябящих овала, из которых, по гладкой поверхности вниз скатывались бусины чёрных слёз.

– Паяц – хмыкнул волшебник и обратился к своей ученице – Доставай шляпу, Микадо.

– А? Кого? – девушка не сразу сообразила, что от неё требуется.

– Уже забыла? Бездонная шляпа – символ твоего истока и его продолжение. Посмотри на запястье.

– О-о-о…А-а-а… точно! А как её оттуда достать?

Юная волшебница принялась неистово тереть руку, словно жажда проделать в ней отверстие, на что старик лишь устало покивал головой и в очередной раз повторил то, что уже было сказано ранее не одну сотню раз.

– Магия всегда начинается с воображения. Воображение – это плод любви, чувств и мыслей. Так что просто представь. Почему мне каждый раз приходиться тебе это об…

ВОЛШЕБНАЯ ШЛЯПА

Не желая выслушивать очередную длинную тираду, Микадо среагировала на упреждение. Головной убор тут же соткался из воздуха и мягко умостился на макушке.

– Есть! Что дальше?

– Дальше – отдай её Акиму.

– Зачем?

– Меньше слов – больше действий, юная леди. Сейчас ты сама всё увидишь.

– Ла-а-а-а-адно – девушка водрузила аксессуар поверх стушевавшегося пузыря.

– Отлично, а теперь представь, как внутри формируется грозовое небо. Чёрные тучи, молнии и холодный ливень, затем произнеси заклинание.

– Нет – Микадо недовольно топнула ногой и где-то позади раздался облегчённый вздох.

– Что? Почему? – впал в недоумение старик.

– Не хочу дождь. Он серый и унылый!

– Да какая разница?

– О-ГРОМ-НА-Я – по слогам произнесла девушка – Мы только выбрались из мрачного Межмерана! И я хочу, чтобы всегда теперь было красиво!

Грёз был не из тех, кто готов просто взять и уступить. Для этого человека не существовало границ и непроходимых препятствий. Он вполне справедливо считал, что, применив достаточное количество магических сил, можно сравнять с землёй гору. Вот только не смотря на прошедшие тысячи лет, память о последствиях подобных решений никуда не ушла и до сих пор извивающимся червячком буравила стенки сознания. Стало быть, больше нельзя переть напролом. Пора искать компромисс и договариваться. К тому же, Микадо – не враг, а всего лишь ребенок. Неразумный и взбалмошный. И от этого только сложнее.

Со стоящего рядом дерева сорвался и прямо перед глазами волшебника пролетел пожелтевший кленовый листок, прерывая поток тяжелых размышлений и указывая на правильный путь. Сморщенные уста растянулись в улыбке.

– Ладно! Раз так – будет тебе красивое! Скажи, ты хочешь увидеть снег?

– Снег? – тут же заинтересовалась девушка – что это?

– Помнишь, я показывал тебе маленьких белых бабочек, чьи крылья покрыты сверкающими на солнце узорами!

– Да! Давай снег, Грёз. Я хочу снег!

– Вот и отлично. Тогда сделай всё, как я сказал тебе ранее.

– Но это же будет дождь – Микадо недоверчиво покосилась на волшебника.

– Если сразу после этого ты представишь, как внутри Акима становиться очень-очень холодно, вода в облаках замёрзнет и появятся красивые ледяные бабочки – снежинки.

– Правда-правда?

– Ну разумеется. Разве я тебя когда-то обманывал?

Волшебница на мгновенье задумалась, натянула брови на переносицу и вперила взгляд в пустоту, словно перематывая калейдоскоп прошедших лет.

– Нет, я такого не помню – в итоге заключила она.

– Тогда начинай!

– Постойте, постойте, постойте! – вмешался Аким, чей лик вытянулся в тревожную гримасу – Предлагаю оставить эксперименты на более благоприятное время. Давайте вернёмся к грозовым облакам, дождю и молниям. Не нужно меня замораживать.

– Нет – снова взбрыкнула Микадо – я хочу снег!

И снова пузырь вздохнул. Только на этот раз – обреченно.

Девушка подошла к нему сбоку, обхватила руками, упёрлась лбом в мягкие стенки и произнесла:

ГРОЗОВЫЕ ОБЛАКА

И в тот же самый миг, прямо из шляпы, вереницей потянулись черные катышки, объединяясь между собой в единый грозовой фронт, нависший прямо над золото-древесным чешуйчатым сердцем Акима. И чем больше он становился, тем отчетливее мелькали жилы золотистых молниевых сполохов, в любой момент готовых разразиться яркой канонадой. Сорвались первые мелкие капли дождя, мало-помалу заполняя дно пузыря.

– Отлично – констатировал Грёз – а теперь нужно снизить температуру. Подуй на него.

Микадо повиновалась и сжала губы трубочкой, после чего принялась быстро и часто дышать, словно в её руки попала кружка с горячим напитком, тем самым вызывая у старика новую порцию горестного отчаяния и осознание тяжести свалившихся на плечи тягот судьбы.

– О, великие предки – произнёс он – Магией, Микадо! Заклинанием!

– А-а-а..! – опомнилась девушка.

ДЫХАНИЕ ХОЛОДА

На этот раз из её уст вырвался пробирающий до костей, холодный воющий ветер, немного покружился, одаривая всех присутствующих неприятным чувством озноба, и проник под основание шляпы, растворяясь в облаках, внутри пузыря. Дождь тут же прошёл, молнии утихли, цвет сменился с угрожающе черного, на невзрачно серый.

– И что? И где мои бабочки?

– Терпение. Формирование стихии – это совсем не быстрый процесс.

– Я не хочу ждать!

– Тогда становись сильнее и всё, что связано с магией будет даваться тебе гораздо проще.

– Такой же сильной, как ты?

– Возможно.

– Нет, я не хочу.

– Почему?

– Потому, что ты уже старик! А становиться стариком – это тоже слишком долго!

Грёз хотел что-то возразить, но вдруг понял, что никаких аргументов у него нет. Когда он родился? Сколько тысячелетий уже прошло, сменилось богов и пало империй? Это, действительно, долго…

Пока он размышлял, от чего-то вдруг стало необычайно тихо. Никто не мельтешил перед глазами и не суетился. Видимо, всё получилось.

Завороженная девушка, во все глаза таращилась на замысловатые ледяные узоры, возникшие на стенках пузыря, а внутри падал снег, укрывая древесно-золотое сердце мягким пушистым покрывалом.

– Нравится?

– Нет – дрожащим голосом произнёс Аким.

– Да – восторженно ответила Микадо.

– Ну и хорошо – улыбнулся старик – А теперь убирай шляпу и быстро отходи.

– Зачем?

– Будем играть со снегом!

– А так правда можно?! – ещё больше воспылала энтузиазмом молодая волшебница.

– Ну разумеется. Нужно только его достать.

– А я уже – я – мигом!

Шляпа исчезла так же быстро, как появилась. Облака внутри пузыря начали резко увеличиваться в размерах, раздуваясь вверх и в стороны. Аким становился всё больше и больше… заставляя спутников пятиться.

– Хм… – лицо старого волшебника приобрело тревожный оттенок – кажется, мы снова немного перестарались… –

Грёз ухватил свою ученицу за рукав затасканного невзрачного платья и сорвался в галоп. Он хотел было окрикнуть крысу, чтобы та убиралась как можно дальше, но внезапно обнаружил, что Хи его уже опередил и топчет лапами землю далеко впереди.

Какой сообразительный, подумал Грёз. Или чувствует что-то?

Но нет. Всё оказалось гораздо проще, ведь единственное, что Хи отчётливо ощущал – это витающий в воздухе запах неприятностей. И в тот самый момент, когда пузырь раздуло до размеров амбара, он понял, что самое время сматывать удочки. И побежал так быстро, как только мог. Впрочем, и этого превентивного решения оказалось отнюдь недостаточно, поскольку в следующие же несколько мгновений за спиной раздался громкий хлопок.

Землю вырвали из-под ног. Верх и низ сплелись в шальной свистопляске, от чего у бедной крысы закружилась голова, к горлу подступил ком, а затем и вовсе наступило блаженное забытье.

Это была лавина. Самая настоящая, снежная, какие сходят только с высоких гор.

Изначальный замысел провалился чуть больше, чем полностью.

Задумка старого волшебника заключалась в том, чтобы напустить в пузырь зачарованные магией облака, а затем разом их высвободить, создавая видимость мощного волшебного выброса, способного привлечь внимание хозяина леса, чтобы он сам утащил их к себе. По предварительным прикидкам, в снегу должна была оказаться небольшая поляна, да пара деревьев вокруг.

Вот только из-за длительного пребывания в Межмеране, ощущения реального мира, кажется, несколько притупились и теперь потоки магии чувствовались иначе. Не как раньше. И если ситуацию с призывом можно было списать на тонкости перехода от одного мира к другому, то сейчас приходится признать очевидное – нужно заново учиться совладать с силой, иначе быть беде. Причём, как показывает практика, не только ему одному.

Именно об этом успел подумать Грёз, пока его мотало из стороны в сторону, словно старую тряпичную куклу, отданную на растерзание игривой дворовой собачонке.

К счастью, снег был достаточно мягким, так что за благополучие собственных костей и внутренних органов можно было особо не переживать. Пара ушибов, синяки – это предельный максимум ожиданий. Основная проблема заключалась в том, что неконтролируемая лавина могла разнести спутников во все стороны света. И если крысой и пузырём старик готов был пожертвовать с лёгкой руки, то потеря Микадо не сулила ничего хорошего. Как для него самого, так и для мира в целом.

Впрочем, представить самое худшее Грёз не успел. Что-то крепко ухватило его за щиколотку, вырвав из бушующих холодных объятий, и на немыслимой скорости поволокло вглубь чащи. Или, по крайней мере, так ему показалось, поскольку пейзаж резко изменился.

Невысокие, изнеженные солнечными лучами деревья уступили место исполинским дубам, что затмевали раскидистыми ветвями небо, окутывая тягостным полумраком лесные поляны. Земля пропиталась сыростью, в воздухе витал лёгкий запах гнильцы и повсеместно растелились длинные покрывала зелёного мха.

Всё это великолепие старик успел рассмотреть, покуда его тащило, бережно приподняв над землёй за ногу, пара толстых кореньев. А ещё несколько минут спустя, взору открылась небольшая, усеянная необъятным нагромождением человеческих тел, поляна.

– Старый Икхов никого не убивает и не ест – сам себе, насмешливо, повторил волшебник услышанную ранее от старейшины Ца фразу – Как не глянь – образец благодетели.

Его спутники очутились рядом. Аким заметно сдулся, Хи дрожал, словно искупался в ледяной проруби, а Микадо просто лежала рядом, в беспамятстве, на мягком лиственном настиле.

– Похититель. Магии.

Из иссохших губ казавшихся мёртвыми тел, вдруг, едва различимо, унисоном вырывался хриплый шёпот.

– Странно. Я думал, что лес помнит всё – ответил старик.

– Лес. Помнит – среди тел началась лёгкая толчея – Помнит друга. Помнит врага. Помнит… магию. Помнит перемены. Конец старого. Начало нового времени.

– Объяснись.

– Ушла. Магия. За другом. Врагом. Похитителем. Ушли боги. Расы. Люди. Остались.

Чем дольше продолжалась беседа, тем больше происходило вокруг перемен.

Зашелестели безмолвные деревья, проклюнулись из земли любопытные шапочки грибов, казавшаяся бесформенной груда человеческих ошмётков медленно расползалась по поляне, образовывая спиральный круг.

Люди… а точнее то, что от них осталось, перекидывали или отталкивали свои конечности уцелевшими частями тела, а иногда и подтаскивали зубами. Из их вспоротых животов вытекали наружу органы, усеивая всё вокруг витиеватой икебаной, словно некий безумный садовник вырастил лабиринт для отчаянно влюблённых парочек, поклявшихся растворится друг в друге до самого последнего вздоха.

Жуткая картина пробрала Хи до глубины души. Он узнал нескольких путников, что не без его помощи заблудились в лесу и теперь оказались здесь. Да, люди относились к крысам далеко не самым лучшим образом, но даже они не заслуживали подобной участи, что показалась ему куда как хуже смерти.

Ему, но не стоящему рядом старику, что лишь брезгливо морщил нос от неприятного запаха.

Когда каждый занял отведённое для него место, к центру ритуального круга потянулись тоненькие длинные волоски. Они тянулись прямиком из земли и переплетались между собой, превращаясь в гриб гигантских размеров.

С увесистой белой шляпки, словно переспевшие виноградины, срывались крупные кроваво красные бусины. Они падали и жадно впитывались в промозглую землю. Зияли пустотой впалые глазницы расположенные чуть выше средины широкой ножки, что была перетянута длинными рядами острых зубов, больше напоминающих извивающуюся на дереве сороконожку.

– Сээнэ Маарум Ола Вак приветствуют тебя, великий волшебник из далёкого прошлого. Мы благодарны за пробуждение – голоса сотни изнеможённых полутрупов утихли, их место занял слегка приглушённый, мягкий, словно ласковое прикосновение тёплого ветерка, раздающийся изнутри головы елейный шёпоток.

– Наконец-то знакомой имя. Но лучшей благодарностью для меня станут ответы.

– Приемлемо.

Увидев положительную реакцию хозяина леса, Грёз немного приободрился, так как всё начиналось гораздо лучше, чем могло бы, ведь подобные существа бывают крайне несговорчивы. Это у человека всего одна голова, которой он думает и принимает решения, а здесь… подобное многообразие невозможно даже представить. Потому всякие переговоры подобны броску костей. Чёт или нечет. Получится договориться, или придётся отступать с боем, оставляя после себя выжженное пепелище. Впрочем, мимолётная радость недолго теплилась в груди старика. Огромный гриб снова заговорил:

– Однако мы попросим об ответной услуге.

Услуги… услуги – это всегда плохо. А в зависимости от того, кто просит, может быть ещё и ужасно, а также совершенно катастрофически. Более того, от некоторых услуг нельзя отказаться. Старик знал это по опыту прожитых лет. С другой стороны… мир изменился слишком сильно, слишком много непонятно и плутать наобум, подобно новорождённому слепому котёнку – смерти подобно. Так что стоит, как минимум, выслушать и лишь затем принимать решение.

– И что же от меня требуется? – Грёз аккуратно закинул крючок.

– Волшебник возьмёт наше дитя. Дитя леса. Оно…

– Отказываюсь!

В конечном итоге, слепые котята раскрывают свои глаза и плавно, никуда не спеша, начинают изучать всё вокруг – знакомятся с миром самостоятельно.

Старик очень быстро сменил свою точку зрения.

Один ребенок – уже гораздо больше того, что способен выдержать его разум и тонкие струны души. Двое… это даже не катастрофа, а самый натуральный крах всего сущего.

Грёз хотел было развернуться и уйти, прихватив с собой Микадо, однако…

– Однажды волшебник уже был один – донеслось ему в спину – и он проиграл.

– Тогда у меня не было крови от крови первого императора – старик указал пальцем на мирно сопящую девушку – а ещё золотой дракон!

Аким сделал два коротких прыжка назад, стараясь слиться с ближайшим деревом.

– Против целого мира?

– И крыса!

Хи не понял, почему, вдруг, старик решил причислить его к своей свите, однако, на данный момент это было и не важно, ведь отказывать хозяину леса – чистой воды безумие, особенно с учётом увиденного на поляне. Так что он интуитивно повторил за пузырём и начал медленно пятиться.

– Верно. Крыса – потомок чумы. Но магии лишена. Волшебник знает об этом. Не знает причин. Соглашайся и мы дадим желанный ответ.

Старый лес. Мудрый лес. По листочку, по травинке, по зёрнышку, по семечку… он собирает все слухи и сплетни. Всегда знает всё лучше всех. Имеет нужные аргументы, доводы, факты. А ещё хорошо горит. Впрочем, видимо, не в этот раз. Грёз обречённо поник.

– Хорошо.

– Слово…

Тц.

И здесь подловили.

НЕРУШИМОЕ СЛОВО

Маленькая иллюзорная птичка выпорхнула из уст старика и улетела ввысь.

– Я – Грёз – вольный волшебник, покоритель бескрайних небес, бездонных океанов и нескольких десятков башен из первого мира. Обладатель единого в своём роде имени, повелитель магии, друг и враг леса, коснувшийся песков времени, истребитель драконов, скульптор костей, рунных дел мастер и прочее-прочее-прочее… клятвенно обещаю заботится о потомке Сээнэ Маарум Ола Вак, пока пути наши и взгляды не разойдутся.

В небе полыхнула вспышка, и сноп голубых искр дождём осыпался на землю. Слово было услышано.

– Это многое значит для нас. Мы благодарны!

Испещрённая острыми клыками пасть едва различимо растянулась в вымученной улыбке, после чего гриб начал рассказ:

– Прошла первая тысяча лет, как волшебник был повержен и заключён. Каждый из живых и нетленных ощутил, как ослабевают потоки магии. Магии становилось всё меньше, и меньше, и меньше, пока не остались лишь жалкие крохи, заключенные в могущественных древних артефактах, но этого было мало. Тогда началась война. На уничтожение. Все, против всех. Каждый, против каждого. Кто-то исчез навсегда, кто-то смог уйти и раствориться в родных стихиях. Кто-то, как мы… – старый гриб на секунду замялся и опустил свой взор вниз, на замершие человеческие тела – нашли временное решение. Однако всему приходит конец. Анабиоз. Забвение. В мире больше нет магии, волшебник.

И снова, в очередной раз, что-то не сходиться, подумал Грёз и спросил.

– А как же люди?

– Люди – задумчиво протянул Сээнэ Маарум Ола Вак – Исключение. Потомки первого императора сохранили часть сил. Они были рождены с магией, но и это лишь тень.

– А как же боги? Одна из крыс поведала мне, что сейчас эра светлых богов.

– Одно лишь название. Самое могущественное существо – это ты.

– Однако? – старик не верил в столь удачное стечение обстоятельств.

– Волшебник знает ответ. Так было и раньше. Волшебник всегда был сильнее всех, но всё равно проиграл. Тогда никто не знал о последствиях. Никто не знал, что магия последует за тобой, похититель. Теперь об этом известно.

– Как хорошо, что все, кому я не нравился бесследно растворились в потоках времени – лицо старика растянулось в самодовольной, злорадной ухмылке.

– И да, и нет. Волшебник ушёл – ушла магия. Волшебник вернулся – магия вслед за ним. Не забывай. Мы почувствовали это. Пробудились. Почувствовали и другие. Зов болот и шёпот костей уже доносятся сюда. Неизвестно, сколько их будет ещё. Время есть. Сээнэ Маарум Ола Вак сказали, первая тысяча лет – это начало нового цикла. Прошло ещё десять. Мы думает, имя волшебника растворилось во времени, как кленовый лист в лесу. Никто не вспомнит его.

– Я ничего не понимаю. Что мне грозит? Откуда опасность?

– Кто. Волшебник. Сам. Всегда. Волшебник и есть опасность. Перевернул мир однажды – сделает это снова.

– Стабильность – моё любимое положение дел – голос Грёза сочился ядом – но раз всё так плохо, зачем отдавать мне дитя леса?

– Лес не может без магии. То, что волшебник видит – подобие существования. Оголодавший труп, вытягивающий силы из детей первого императора – полусгнившие тела под ножкой гриба едва заметно зашевелились – Мы говорим потому, что почувствовали и собрали крупицу магии этого ребёнка – Сээнэ Маарум Ола Вак перевёл свой усталый взгляд не безмятежно лежащую в куче мягких листьев Микадо – этого не хватит надолго. Мы отдаём последние капли души. Мы вкладываем силы в новую жизнь. Рядом с тобой дитя леса будет расти и развиваться. Пока не окрепнет. Пока не вернётся магия. Пока почва не станет вновь благодатной.

СЕМЯ ЖИЗНИ

– Стой! У меня ещё остались вопросы! – едва успел вскрикнул старый волшебник, но было уже слишком поздно.

Ослепительно-яркий зелёный свет озарил поляну, вытягивая остатки жизни с распластавшихся навзничь человеческих тел. Они истлели до основания, не осталось даже костей. Лишь горстка безобразного черного пепла, на вершине которой с довольным оскалом восседала миниатюрная копия теперь уже бывшего хозяина леса.

– Я пропустила что-то важное?

Нежданно-негаданно пришла в себя Микадо.

Девушка вертела головой из стороны в сторону, по очереди сонливо потирая глаза и пытаясь вникнуть в происходящее.

– Имя его будет Икхов, так назвало нас новое племя старых друзей – принесло ветром удаляющееся эхо голосов – Ещё. В благодарность… за службу… подарок…

– Ничего важного – проворчал старик и направился к объекту новой порции неприятностей.

– Эки маки биза чики дум-дум!

По всему лесу раздался радостный звонкий возглас, заставляя волшебника схватиться за голову и тысячу раз пожалеть о принятом решении.

Глава 9 Резня

До рассвета оставался ещё один час, но у замка Йангета Болотны уже образовалось небольшое столпотворение. Несколько сотен всадников, облаченных в черные балахоны, восседали верхом на быстроногих гнедых лошадях и чего-то ждали. Кто-то проверял снаряжение, кто-то пытался рассмотреть собственное изображение в лезвии клинка, а некоторые достали из-за пояса кожаный бурдюк и приложились к нему губами, зычно причмокивая и смакуя горячительные напитки.

Наконец-то звякнула массивная стальная цепь, пробуждая ото сна всю округу и медленно опуская надо рвом деревянный мост. По обратную сторону показалась закованная в латы рослая фигура человека. Он шёл навстречу всадникам, слегка раскачиваясь из стороны в сторону, будто пьяный.

Впрочем, командир стражи Шоу был трезв и, более того, пребывал в благоприятном состоянии духа, а шатало его потому, что он радостно пританцовывал и напевал сам себе под нос песенку, от которой, идущего позади конюха пробивало неприятным холодным ознобом…

– Живодёр, живодёр, живодёр Шоу! – командир на мгновение остановился, слегка завалился на правый бок, одну руку упёр в пояс, а вторую вскинул кверху, выпячивая указательный палец, словно пытаясь проткнуть небеса. К его великому сожалению, последние остались безмолвны, лишь несколько взбалмошных птиц сорвались со своих насестов и улетели куда-то вглубь леса.

Ничуть не смутившись подобному повороту событий, Шоу продолжил идти, раз за разом, повторяя свои нелепые потуги. Наверное, он надеялся, что результат может измениться, что из-под затянутых предрассветным багрянцем облаков вынырнет луч солнца золотого и укажет прямиком на него, как на главную звезду грядущего мероприятия. По крайней мере, так казалось со стороны.

– Живодёр Шоу! Живодёр Шоу! Живодёр, живодёр, живодёр Шоу! Ты беги-беги малыш, забегай в густой камыш, затаись в болоте, изойди икотой, расцарапай руки, ощути все муки, но-о-о-о-о… – нет тебе спасенья, станешь ты мишенью. За тобой он идёт. И тебя он убьёт. Живодёр Шоу! Живодёр Шоу! Живодёр, живодёр, живодёр Шоу!

Когда до конца моста осталась считанных двадцать шагов, со стороны всадников начало раздаваться радостное улюлюканье и подбадривающие хлопки в ладоши. Все, как один, приветствовали командира, от чего он ещё больше расплылся в улыбке.

– Вы готовы?! – раздался громкий окрик.

– Да-а-а-а-а-а… – дрогнули в ответ лужёные глотки.

Шоу взобрался на своего коня, раздал приказы, и весь карательный отряд рысцой выдвинулся в сторону запретного леса.

Вокруг были люди крайне сомнительной наружности, собранные со всех окрестностей вольных баронств. Те, кому в повседневной жизни не хватало насилия. Те, чья необузданная жажда хлеба и кровавых зрелищ затуманивала рассудок. Бывшие наёмники, беглые заключенные, скучающие без казней палачи и даже пара молодых аристократических отпрысков, желающих заполучить в собственную коллекцию новые трофеи.

Для пущей эффективности отряд решил разбиться по тридцать-сорок человек и охватить сразу несколько деревень. Убивать и брать в плен разрешалось лишь небольшое количество самых слабых детей и, в основном, стариков. То есть, всех тех, кто не способен работать.

Впрочем, сам для себя Шоу сделал небольшую поблажку и решил уволочь в тёмные сырые казематы как минимум парочку молодых крыс. Он вполне справедливо считал, что мучить стариков не так интересно. Ведь они уже на смертном одре, а от того не слишком сильно цепляются за последние крохи собственных жизней. Ему хотелось растянуть крайне редко выпадающее удовольствие на более долгий срок.

Первые ветхие лачуги показались спустя каких-то тридцать минут.

Не слезая с коней, вооруженные до зубов мутные личности заехали прямо в центр деревни, вызвав, тем самым, среди крыс живой ажиотаж. Ничто не предвещало беды, а потому любопытные жители посыпались из домов, словно пшеничные зёрна из продырявленного мешка.

– Ты староста? – обратился Шоу к белоснежной сгорбленной крысе

– Да, милорд – ответил недавно возвратившийся Ца.

– До господина наших земель, Йангета Болотны, дошли слухи, что ваше подлое племя готовит восстание.

– Помилуйте! – загривком Ца почувствовал дуновение могильного ветра – мы бы ни за что не посмели. Наше племя – лишь смиренные слуги, верой и правдой работающие на благо этих земель. Поверьте, мы исключительно верны и безмерно благодарны за эту возможность и никогда бы…

Договорить старейшина не успел. Рассекая воздух, свистнула сталь клинка и две его равные половинки сползли и шлёпнулись на промозглую землю, открывая на всеобщее обозрение кровавое месиво из кишок. Это стало сигналом для остальных членов отряда, и пока пребывающие в ступоре представители народа крысолюдов ещё не пришли в себя и не разбежались в панике кто куда, несколько лошадей подались вперёд, срубая с плеч покрытые сединой головы…

В то же самое время, в густой роще неподалёку, в засаде, сидели двое. Луковый рыцарь и его верный, облаченный во всё чёрное, спутник по имени Лир.

– Кажется, началось. Выдвигаемся!

– К чему такая спешка, мой дорогой Граф?

– Что ты имеешь в виду? Это же и был план – спасти крыс, заручиться поддержкой, свергнуть болотную жабу. Или ты забыл посвятить меня в какие-то важные подробности? – внутри лукового шлема злобно блеснула пара пурпурных огоньков.

– Нет, вы абсолютно правы.

– Тогда в чём дело?

– Важно учитывать тонкости!

– Ли-и-и-ир – к пронзающему насквозь взгляду добавился ещё и угрожающий гортанный рык, который, впрочем, был проигнорирован собеседником, как нечто совершенно несущественное и само собою разумеющееся.

– Например, если мы вмешаемся прямо сейчас и спасём слишком много – начал неспешно разглагольствовать Лир – крысы, конечно же, останутся нам благодарны, но не настолько, чтобы начать собственное восстание. Боль от утраты не будет слишком велика. Скорее всего, они струсят и попытаются сбежать. С другой стороны, если задержаться больше положенного, подавляющее превосходство и безнаказанность противника оставят на душах местных жителей глубокие борозды и их головы никогда не поднимутся. Тогда мы снова ничего не добьемся. Поэ-э-э-э-этому, мой милый Граф, в подобного рода вопросах нужно выдержать определённый градус отчаяния и лишь когда точка кипения будет достигнута – ворваться в стан врага со светлыми лучами надежды.

– Порой я забываю, до чего ты циничный ублюдок.

– Сердечно благодарю. Я не достоин подобной лести.

Над лесом звучали отчаянные крики, агония и мольбы о помощи. То и дело мимо проносилось перепуганное зверьё, суетливо трепетали крыльями птицы, казалось, что от ужаса содрогается даже листва.

Граф сидел на поваленном дереве и нетерпеливо подёргивал правой ногой. Лир, в свою очередь, взял в руки прутик и принялся рисовать на земле потешные карикатуры. Его спокойствию и непринуждённости позавидовали бы лежащие в своих могилах мертвецы. Впрочем, продлилось это не долго. То ли ему надоело, то ли нужный момент настал, но он встал на ноги, вытянулся, словно кошка после долгого сна и сказал:

– Пора.

– Ну, наконец-то

Граф спохватился, быстрым взмахом руки подцепил оружие и с преисполненным решимостью сердцем сорвался по направлению к звукам загонной охоты.

– Несдержанность и спешка – удел простолюдинов – назидательно молвил в пустоту Лир и двинулся следом, грациозно выверяя каждый свой шаг.

Повсюду царила разруха. Горели деревянные дома, текли реки крови. Разорванные на части трупы украшали покосившиеся заборы, а прямо посреди площади, несколько собравшихся в кучу людей устроили изуверское соревнование. Они выволокли на улицу три крысиных семейства, вспороли старикам брюха и заставили их ползти наперегонки. Тот, кто протянет дольше всех остальных – спасёт оставшихся отпрысков. Во всяком случае, так им сказали.

Войдя в безумный кураж, люди напрочь позабыли о поставленной перед ними задаче. Даже командир Шоу смотрел на происходящее с широко растянутой улыбкой на губах и совершенно не спешил пресекать своеволие.

Вдруг, в воздухе сверкнул ослепительный росчерк. Наземь упали три головы. И три кровавых гейзера мощной струёй ударили в небеса, орошая красными каплями всех присутствующих.

– Кто посмел?! – яростно взревел командир Шоу.

Из-за угла ближайшей избушки медленно показался Граф. В руках у него был уже знакомый ванадинитовый посох, чьи острые лепестки неспешно кружились в незамысловатом танце, готовые в любой момент сорваться в полёт и начать свою жатву.

– К чему называть имя тому, кто скоро умрёт? – спросил он.

– Так вот, кто на самом деле стоит за восстанием…

– Не имею к этому ни малейшего отношения – Граф поспешил оградиться от обвинений, вдруг план не сработает и придётся искать иные варианты – просто я не люблю отбросы.

– Ха-ха-ха-ха… – раздался громкий смех – отбросы? Да ты хоть знаешь, с кем говоришь?

– Командир замковой стражи Йангета Болоты, безымянный Шоу, я полагаю? Отребье, подонок, душегуб и воспалённый гнойник на запущенной ране? Всё верно? Или в последнее время вы обзавелись ещё какими-то невзрачными титулами? Можете мне поведать.

Граф старался затянуть разговор, ожидая, когда на помощь подоспеет Лир, ведь сражаться предстояло с значительно превосходящими силами противника и это были не те обездоленные разбойники, что недавно ворвались в таверну. На всех надет добротный отполированный доспех, в руках первоклассное острое оружие, щиты. Кое-где уже мелькают волшебные сполохи. Битва обещает быть непростой.

Впрочем, сам Лир, по присущему ему обыкновению, никуда не спешил. То остановиться, чтобы насладиться приятным дуновением ветерка, то склониться над поляной, разглядывая растущий цветок, то глубоко зевнёт, то почешется. В общем, к первому акту кровавого спектакля он, совершенно наверняка, решил не успеть, из-за чего был неоднократно мысленно проклят.

– Сме-е-елый, мне нравится. Играть с такими – одно удовольствие – Шоу проигнорировал все оскорбления. Провокация не удалась – Я поставлю тебя перед зеркалом, отрежу веки и заставлю смотреть, как медленно спиливаются твои зубы. По одному в день. Затем переломаю каждую косточку и начну отрезать пальцы, сантиметр за сантиметр, вплоть до самых плеч. А на ноги надену раскалённые добела стальные сандалии, чтобы ты танцевал. В конце, когда у тебя не останется сил умолять о смерти – подвешу твоё голое туловище на болотах, дабы мелкие насекомые откладывали в него свои мерзкие личинки.

Пока командующий распинался о страшных карах, его люди не теряли зря времени и окружили лукового рыцаря широким кольцом.

Положение было незавидным. В отличие от прошлого раза, Граф не мог задействовать свою сильнейшую атаку, поскольку глупый крысиный выводок застыл от страха на месте, всего в паре шагов от границы поражения Жатвы. Возникла мимолётная мысль как-нибудь их предупредить, но тут же была отброшена. Ведь то, что услышат крысы, так же дойдёт до ушей противника, а лишать себя преимущества в подобной ситуации – глупо.

Можно, конечно, поступить и более радикально – смолов в кровавое месиво вообще всех, но тогда едва ли удастся договориться с остатками деревенских. В таком случае, весь план – нелепая трата времени.

Очередное безмолвное проклятие предательски ударило Лира в спину, ведь это именно он – тот, кто всегда должен быть рядом и разрабатывать стратегию.

– В атаку!

Прозвучал приказ Шоу и битва началась.

Первым делом в ход пошли заклинания волшебников.

РАССЕКАЮЩИЙ ВЕТЕР, ДУГА ПЛАМЕНИ, СКОВЫВАЮЩИЕ КОРНИ, УДАР КАМНЯ, БЫЧЬЯ СИЛА, ГРАЦИЯ КОШКИ, БЫСТРЫЙ ШАГ…

Разношерстный отряд командира замковой стражи действовал на удивление слаженно. Часть волшебников отвлекла Графа дальнобойными заклинания, кто-то усиливал себя или помогал усилиться стоящим рядом союзникам.

ИГОЛЬЧАТЫЙ ДОСПЕХ

Граф не стал мешкать и мигом отреагировал на вражеские поползновения. Как и прежде, его руку пронзило скопление острых шипов, от которых длинной кровавой вязью потянулись стежки, связывая между собой опадающие из навершия посоха, продолговатые стальные лепестки. Они слегка оттопырились плотными, почти вертикальными иглами, укрывая латника с головы до ног похожей на цветочный бутон защитой. Заклинания врезались в неё, словно в каменную стену, разлетаясь по округе яркими волшебными всполохами. Впрочем, нападающих это ничуть не смутило, их задачей было создать давление, давая союзникам возможность выйти на расстояние для удара.

Ближе и быстрее всех оказался рослый мужчина с огромным уродливым шрамом поперек всего лица. Он коварно скалился остатками жёлтых зубов, занося над головой Графа массивный двуручный клевец, которым только недавно размозжил голову случайно попавшемуся под руку крысолюду.

План дальнейших действий вырисовался сам собой. Не можешь убить всех и сразу – убивай каждого по отдельности.

АЗАМИ. ЦВЕТЕНИЕ

Ощущение небывалой лёгкости взмаха и нападающий в ужасе опускает взгляд вниз, где посреди истоптанной лапами улицы лежит пара его обрубленных по самые локти рук, сжимающих мёртвой хваткой монструозное стальное оружие. Едва он успел осознать и переварить произошедшее, как из открытой раны хлынуло мощным кровавым потоком, обдавая доспех лукового рыцаря с ног до головы.

– А-А-А…!!! – по деревне пронёсся преисполненный боли вопль.

Воспользовавшись созданным хаосом, закованный в шарообразные доспехи воин схватил свою жертву за ворот стёганой куртки и с силой оттолкнул в сторону замешкавшейся троицы молодых людей, сильно выделяющихся качественным, аккуратно подогнанным к телу обмундированием.

Изнеженные дети аристократов, не иначе – подумал Граф и оказался полностью прав.

Не имея реального боевого опыта, желторотые отпрыски местных лордов допустили несопоставимую с жизнью ошибку – они опустили оружие и попытались поймать своего истекающего кровью товарища.

В воздухе мелькнул ещё один молниеносный росчерк. В этот раз на землю посыпались головы.

– ПОДНЯТЬ ЩИТЫ. ТРИ ШАГА НАЗАД – раздался приводящий в чувство окрик командира Шоу – ДВЕ ЛИНИИ. ПЕРЕВООРУЖИТЬСЯ! КОПЬЯ И АРБАЛЕТЫ – В БОЙ.

Будучи опытным наёмником, командующий замковым гарнизоном смог быстро оценить ситуацию. Он понял, что в руках незнакомца один из редких артефактов давно минувших времён. Универсальное оружие, прекрасно подходящее, как для нападения, так и для обороны. Имея подобное, можно выйти победителем почти из любого боя. Впрочем, только если сражаться один на один.

Разумеется, подобной роскоши Графу никто предоставлять не собирался.

Щёлкнула тетива. Засвистели болты.

Рисунок боя резко переменился.

Тычок. Тычок. Выстрел. Заклинание. Выстрел. Тычок. Заклинание. Выстрел. Выстрел. Тычок…

Лукового рыцаря теснили со всех сторон. Он огрызался. По деревне мерзким скрежетом разливались отголоски соприкасающейся стали, а небо заполонили яркие вспышки искр. Это была битва на истощение, в которой первым свои позиции сдал Граф.

– ЛИР! МНЕ НЕ ПОМЕШАЛА БЫ ПОМОЩЬ… - крикнул он по направлению к лесу.

– Я ТУТ НЕМНОГО ЗАНЯТ… – донеслось из-за ближайших деревьев.

– ТЫ – МЕРЗКАЯ СКУКОЖЕННАЯ БОРОДАВКА НА ПРЕЛОЙ МОШОНКЕ СКОТОПАСА, ЧЕМ ТЫ МОЖЕШЬ БЫТЬ ЗАНЯТ В ПОДОБНЫЙ МОМЕНТ?!!

– Мои штаны зацепились за куст – донеслось едва слышное и крайне нелепое оправдание. – КЛЯНУСЬ, ЕСЛИ ТЫ НЕ ПОЯВИШЬСЯ ПРЯМО ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС, ТО ШТАНЫ ТЕБЕ БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ ПОНАДОБЯТСЯ. ТЫ ВСЮ ОСТАВШУЮСЯ ЖИЗНЬ БУДЕШЬ ПЕРЕДВИГАТЬСЯ, ЦЕПЛЯЯСЬ ЗУБАМИ ЗА ЗЕМЛЮ. Я ОТРУБЛЮ ТЕБЕ НОГИ ПО САМУЮ ГОЛО…!!!

Договорить Граф на успел. Напротив его глазницы, протиснувшись сквозь щель забрала, застыл кем-то очень метко выпущенный арбалетный болт, который аккуратно сжимал пальцами расплывшийся в добродушной улыбке Лир.

– Здесь и сейчас ваша милость, как и приказывали.

Появление новой действующей персоны оказалось настолько стремительным, что никто из свиты командующего Шоу, вовлеченной в горячку боя, не успел ни подумать, ни предположить, как и откуда та могла взяться. Ведомые слепой жаждой крови, они просто продолжили наступать…

– Сдохни, тварь!

Прозвучал сиплый голос, вслед за которым в горло незваного гостя направилось острие копья. Впрочем, пронзило оно в пустоту. Лир снова куда-то исчез. А когда появился, на землю рухнуло очередное обмякшее мёртвое тело.

– Встревать в чужой разговор – это не слишком вежливо. Вас что, не учили манерам?

Став свидетелями столь скорой расправы, наёмники мигом вернули себе концентрацию, трезвость ума и ясность мысль и, по беззвучному согласованию, сделали несколько шагов назад, вполне справедливо опасаясь новой неизвестной угрозы. Повисла гнетущая тишина, нарушало которую лишь сбивчивое, усталое дыхание Графа, сопровождаемое вырывающимися из-под забрала клубами пара, отчего его и без того зловещий внешний вид стал выглядеть ещё более угрожающим.

– Всех убить – монотонно произнёс он и новоприбывший человек в черных одеждах сорвался со своего места.

– В КОЛЬЦО – закричал командир Шоу – МАГИ – РЫХЛУЮ ЗЕМЛЮ, РАЗДЕЛЕНИЕ БОЛИ. НУЖНО ЕГО ЗАМЕДЛИТЬ!!! ОТСТУПАЕМ.

Закружился очередной виток кровавой канители. То тут, то там кто-то вскрикивал, по округе разносился скрежет сминаемого метала, на землю падали обезглавленные трупы. Тем не менее, стоило отдать отряду должное. Они не дрогнули и не бросились наутёк, так что спустя какое-то время на Лире, всё же, стала сказываться усталость. Его движения заметно замедлились и стали едва различимы. Теперь их можно было пытаться остановить, чем вышедший на два шага вперёд Шоу занялся лично, прикрывая отступления своих людей. Впрочем, о победе в этом противостоянии речи не шло, так что командир лишь выигрывал время, аккуратно пятясь вместе со всеми остальными.

Почти все пришедшие вместе с ним были серьезно ранены. Кто-то лишился руки, у кого-то зияла глубокая черная впадина вместо глаза, некоторые и вовсе были живыми трупами, продолжающими волочиться на последнем издыхании. Но никто не выронил из уцелевших конечностей своё оружие. Подобное было возможным лишь благодаря магии. Заклинание делило боль от полученных ран среди всех находящихся рядом, как союзников, так и врагов. Оно считалось довольно бесполезным в сражении между армиями, но отлично себя показывало в охоте на того, кто был заведомо сильнее и мог убить человека всего с одного удара.

Хитро, подумал Лир. Мне ничего не стоит разорвать их на части, но ощущения от этого будут не из самых приятных. К тому же, я ведь всё равно собирался дать им уйти, а тут и повод правдоподобный.

Он остановил своё преследование и попытался изобразить на лице гримасу одолевающего упадка сил. Собранные со всех окрестных баронств головорезы во главе с командиром стражи увидели это – тут же ускорились и, оказавшись на окраине деревни крысолюдов, где были оставлены лошади, спешно вдарили тем по бокам и сорвались в галоп, стремясь оказаться как можно дальше от этого места.

– Ну и зачем ты дал им уйти? Или это очередной хитроумный план? – к Лиру подошёл успевший перевести дыхание Граф.

– Я в восторге. Кажется, вы знаете меня, как облупленного. Мы с вами словно семейная пара, прожившая бок о бок уйму лет.

– Мне трудно себе даже представить ту степень отчаяния, в которой должен находиться человек, чтобы пойти с тобой под венец. Поверь мне, Лир, ты умрёшь в одиночестве. И очень надеюсь, что от моей руки.

– Вы, как всегда, беспощадны.

– Тебе это только кажется. То ли ещё ждёт впереди…

– Мысли об общем будущем согревают моё сердце, дорогой Граф.

Из-под тяжелого шлема раздался знакомый тяжелый вздох, вернувший Лиру счастливую, доброжелательную улыбку.

– Так какие дальнейшие действия?

– Будем сидеть и ждать.

– И всё?

– И всё.

– И это весь план?

– И это весь план.

ОПАДАЙТЕ ИГЛЫ А…

– Я уже говорил, что вы слишком несдержанны, мой дорогой Граф?

Лир в мгновение ока ретировался на добрых сорок шагов, так как лучше всех прочих знал силу и область действия страшного заклинания своего спутника.

– Подойди и скажи мне это в лицо.

– Боюсь, прямо сейчас вы не слишком расположены к конструктивной критике.

– Боишься? Это ты правильно!

На перепалку своих спасителей во все глаза уставились перепуганные крысы. Они не знали, что теперь делать и потому просто вывалились всем скопом на залитую кровью и телами сородичей деревенскую площадь. Кто-то шмыгал носом, кто-то залил слезами все глаза, прижимая к груди бездыханное тело родственника, кто-то просто ждал хоть чего-нибудь, безвольно опустив лапы.

Вокруг царили скорбь, печаль и отчаяние.

Вдруг, из-за угла дома, стоящего по другую сторону деревни, вынырнула пятёрка странных путников. Ветхий старик в обшарпанных одеждах, раскинувшаяся в форме морской звезды молодая девушка, чьё облачение выглядело ничуть не лучше. Огромный, перемазанный чернилами пузырь, который нёс её на себе, прихрамывающая снежно белая крыса, влачащая за собой огромный тюк, заваленный пожухлыми листьями. И невысокого роста гриб, покрытый вздутыми, кроваво-красными пузырящимися наростами.

– А это ещё кто? – задался Граф вполне резонным вопросом.

– Похоже, именно те, кто нам нужен.

Лир вновь оказался рядом и сделал два шага вперёд, закрывая своего спутника собственным телом. Впервые в жизни Графу показалось, что он говорит серьезно и настороженно, без присущих ему, столь раздражающих, надменных и легкомысленных ноток.

– Отлично. Твои предложения?

– Предлагаю бежать со всех ног и как можно дальше.

– А?!

Глава 10 Встреча

– А вот теперь знакомый пейзаж.

Грёз глядел на изувеченные до неузнаваемости тела, аккуратно огибая повсеместно растекающиеся лужицы крови и предаваясь воспоминаниям. За свою долгую жизнь он успел повидать вещи куда как более ужасающие, а в некоторых даже принимал непосредственное участие. Аким и Икхов следовали за ним по пятам.

Пузырь смиренно принял на себя роль вьючного животного, от чего всё своё внимание сконцентрировал на безопасности груза – на раскинувшейся во все стороны света, подобно морской звезде, юной волшебнице.

На протяжении обратного пути Микадо тщетно пыталась привить разговорные навыки новоявленному компаньону, однако изрядно переоценила свои силы. И стоило ей лишь взобраться на облюбованную пружинистую поверхность для разработки новой, более совершенной методики обучения, как она тут же уснула.

Сам же нерадивый ученик бодро вышагивал рядом. Остервенело вращал головой, изучал непознанный мир и час от часу выкрикивал в окружающее пространство совершенно несуразные реплики. Что было у него на уме – оставалось загадкой.

Впрочем, блаженная беззаботность коснулась не всех…

Стоило Хи ступить на центральную деревенскую площадь и воочию узреть безумную фантасмагорию разыгравшихся страстей, как, не взирая хромоту, он помчался вперёд, расталкивая растерянных и подавленных сородичей.

Приблизившись к изгвазданным в собственной крови и истоптанным сапогами наёмников останкам старейшины Ца, белоснежный крысолюд припал на колени и принялся сгрёбать их в охапку. На вытянутой морде проступили крупные капли слёз.

Прозрачные бусины набухали и крепли, как всходы ржи по осени. Орошая промозглую землю переспелыми зёрнами, они превращались в вестника скорби, что вот-вот сорвётся с цепи.

На крысу было больно смотреть, ведь старейшина Ца был для него всем и растил с самого раннего детства. Вместо отца, матери, добродушных дядюшек и тётушек, вместо старших братьев, сестёр… вместо целого мира. А теперь от него остался лишь обезображенный труп.

Кто? Как? Почему? За что?

Эти вопросы гудели в его голове, подобно растревоженному пчелиному улью, а калейдоскоп сменяющий друг друга негативных эмоций породил внутри новое, доселе неведомое чувство глубокой, неприкрытой, бурлящей ненависти, что мало-помалу заполняла котёл здравомыслия и вот-вот готова была выплеснуться наружу.

***

Стоящие поодаль Лир с Графом очень внимательно наблюдали за новоприбывшими гостями и хмурились. Оба они ожидали увидеть перед собой нечто совершенно иное. Вот только, если луковый рыцарь был разочарован, то его спутник небывало собран и крайне обеспокоен.

– И что же ты имел в виду, предлагая бежать от этой жалкой кучки оборванцев?

– Шалот, всеми богами тебя заклинаю – следи за своим языком. Похоже, мы по глупости ввязались в центр крайне неприятных и совершенно непредсказуемых событий.

Уже который раз за день Лир нёс какую-то непонятную чепуху, что для него, в принципе, было свойственно. Вот только в прошлом, всего его высказывания сопровождались глупыми заискиваниями и раздражающими смешками. К тому же, он никогда не позволял себе пренебрежительного отношения, что натолкнуло Графа на определённые мысли.

– Ты что-то увидел? Эта крыса какая-то особенная? – Граф окинул оценивающим взором припавшего на колени крысолюда.

– Вовсе нет. Меня пугают те, кто идёт вслед за ним. Девочка, гриб и пузырь.

Это было главной особенностью Лира. С самого раннего детства его глаза различали потоки магии. Он с уверенностью мог сказать, каковы силы стоящего перед ним человека и именно потому, очень часто, чувствуя превосходство, позволял себе некую толику аристократического бахвальства и налёт скабрёзности.

– Ребенок выглядит самым обычным. А те двое… честно говоря, никогда прежде мне не доводилось видеть нечто подобное. Могу лишь сказать, что смотрятся они скорее потешно, нежели угрожающие. Уверен, что глаза тебя не подводят? В конце концов, ты потратил немало сил в бою с выродками командующего Шоу.

– Шалот, я надеюсь на это всеми фибрами своей насквозь прогнившей души.

– Ого – закованный в стальной панцирь человек искренне удивился – Неужто ты, только что, обличил истинную природу своего внутреннего мира? Эта встреча уже того стоила!

– Мой милый Граф – на холёное лицо смутьяна вернулась присущая ему самодовольная ухмылка. Лир мгновенно пришёл в себя и, не желая оставаться в долгу, произнёс – пожалуйста, не думайте, что мне неведомы собственные недостатки. Я ими исключительно наслаждаюсь и крайне горжусь.

– Если бы от этого не страдали другие – было бы намного… намного лучше.

– Не нужно лишних слов! Уверен, вам это так же доставляет небывалое удовольствие.

– Как натёртая сапогом на марше мозоль.

– Прекрасно понимаю! Казалось бы – такая мелочь, но думать о ней без содрогания и трепета в сердце решительно невозможно. Ах, ваша витиеватая лесть не знает гран...

– Довольно! – Шалот на корню обрубил молодые побеги пустословия, которые сам же и высадил минутой ранее – Вижу, самообладание вернулось к тебе – поэтому начинай предлагать варианты. Что нам следует предпринять?

– Увы, но я всё так же слоняюсь к отступлению – уверенно заявил Лир – поверьте мне, сколь бы нелепо эта троица не выглядела, внутри – они самые настоящие монстры.

– Тогда нам точно понадобится их помощь.

– Боюсь, вы не до конца понимаете…

– Да что ты заладил? Что я не понимаю? – голос Графа полыхнул пламенем праведного гнева – нас тоже считают монстрами. Мы тоже чужие на этих землях и если ты ещё не забыл, времени очень мало. Поэтому, либо здесь и сейчас предлагай уместную альтернативу – либо делай свою работу! В конце концов, это был именно твой план.

– Моя работа – обеспечивать вашу безопасность – недовольно, почти беззвучно, проворчал себе под нос Лир, впрочем, внешне, он умудрился сохранить уверенность и умело бравировал волны накатывающего беспокойства.

– Что ж, воля ваша. Будем действовать, как обычно. Я – говорю, Вы… - Лир окинул рыцаря скептическим взглядом, попутно, брезгливо поддевая пальцами свисающий с торчащей зеленой макушки кусочек чужеродной плоти – пожалуйста, постарайтесь ничего не испортить.

– Да ты…да я тебя… – начал было возмущаться Шалот из-за очередной очевидной провокации, но получил лишь ещё одну порцию сверху.

– Поговорим о ваших чувствах потом.

На этой ноте, подневольный исполнитель поправил и без того идеально ровный ворот камзола, небрежным жестом смахнул с плеча несуществующие пылинки и шагнул навстречу судьбе.

Крайне рискованная и совершенно неоправданная авантюра, подумал Лир. А затем сам себе улыбнулся. Иначе ведь и быть не могло. Великие свершения сопряжены с великими рисками.

***

В конечном итоге, Хи не сдержался. Из его глаз хлынуло, как из рога изобилия.

Над деревней пронёсся надсадный, преисполненный глубокой горечи вой. Юный крысолюд истошно рвал глотку, проникая в сердца и разумы собственных соплеменников. И к удивлению всех присутствующих, кроме, разве что, старика-волшебника – они начали ему откликаться.

Крысы всем скопом перестали шататься из стороны в сторону, как неприкаянные и подняли головы кверху. В их глаза вернулась осмысленность и где-то на периферии, у самого основания внутреннего стержня, замаячили разгорающиеся зачатки решимости, которой не водилось за одомашненным, в сущности, племенем уже очень и очень давно.

Выжившие начали собираться в толпу. Кто ещё лежал на земле, медленно стал подниматься на ноги. Кто был ранен – облокотился на рядом стоящего.

Как итог, все до единого жители деревни оказались плечом к плечу и ощетинились плотным кольцом, после чего так же принялись выть.

Объединенные голоса слились в единый могучий поток, тембр и посыл которого задавал один единственный представитель.

Всколыхнулись ветви деревьев. Сорвались в полёт перепуганные птицы, и даже сама земля под ногами, как будто бы, слегка вздрогнула в унисон.

Впрочем, самое странное было не иначе, как далее…

С окраин, где расположились схожие небольшие деревушки, присоединялись всё новые и новые голоса. Несколько мгновений спустя, добрая половина владений Йангета Болотны, капля за каплей, превратилась в неукротимый водопад злобы, отчаяния и самой, что ни на есть искренней ненависти! Его грохот был слышен на многие сотни лиг вокруг.

В том числе, его отголосок достиг и крепости самого виновника…

***

– Что это? Что происходил? – со скоростью выпущенной из лука стрелы, лорд Йангет Болотны выпорхнул из-за длинного обеденного стола, роняя на пол кубки, тарелки и ложки. По его засаленному лицу стекали капли браги и жира, от чего выглядел он, словно встревоженный во время трапезы лесной боров – Агнес! Агне-е-е-ес! Срочно приведи Отто в мои покои! Мне нужна информация! И позови сюда этих бездельников!

– Которых, ваша милость? – зубы самой близкой к наместнику служанки сжимались и скрежетали. Кто бы только знал, каких невероятных усилий ей стоило сдерживать прорывающийся наружу злорадный оскал. Совсем немного оставалось до того, как её жизнь кардинально изменится. Нужно лишь самую малость – сыграть свою роль до конца!

– Мою личную стражу, пожри тебя моровые черви!

– Разумеется, ваша светлость. Прошу прощения.

Служанка тут же выпорхнула из обеденного зала и от сочащихся отовсюду флюидов счастья, едва не вприпрыжку, помчалась исполнять, пожалуй, последнее поручение…

***

В то же самое время, где-то в другом конце обширной замковой территории, взад-вперёд, подстёгиваемый паникой, по комнате нервно метался мистер Финеас Голдбери. С головы до ног покрытый испариной, этот тучный человек спешно упаковывал вещи.

В первую очередь, он обустроил в своём громоздком саквояже самое, по его мнению, ценное – то, без чего и жизнь не мила и солнце не светит – отчёты и графики. Следом, в заранее заготовленный, как раз на подобный «экстренный» случай, дорожный тюк, дрожащими от волнения руками были утрамбованы несколько вычищенных до блеска, столь любимых им костюмов. И, казалось бы, на этом можно остановиться, закончить. Однако, врождённая педантичность, внимание к мелочам и слегка вороватая натура диктовали собственные устои.

В многочисленных внутренних карманах совершенно неприметного плаща начали исчезать бесхозные писчие принадлежности. Перья, чернильницы, аккуратные квадратики белых конвертов, торговые печати, красные палочки сургуча и тому подобные мелочи. На какой-то короткий миг, мистер Финеас Голдбери даже было задумался, а не занимается ли он воровством? Но быстро отмёл от себя эти пагубные мысли, здраво рассудив, что мертвецы не марают бумагу и весточек с того света не шлют. Соответственно, незачем добру пропадать.

Не стеснялся он так же высказывать и своё мнение, проклиная лорда Йангета Болотны, командира замковой стражи Шоу, пророка Отто и вообще всех, кого только мог вспомнить.

– Давайте погубим парочку крысолюдов, предлагали они… каковы разумные жертвы, мистер Финес, спрашивали меня. Ну что такого плохого может случиться?… А что я? А я говорил! Но кто-нибудь меня слушал? Нет, сэр. Вы, мистер Финеас Голдбери – жалкий счетовод. Червь бумажный. Цифроглот. Что вы можете знать?! По всему, получается – многое. Потому, что причины восстаний везде одинаковы. Ох, горе, мне, горе. В который раз возвращаюсь туда, откуда всё начиналось. Кто же я снова такой? Глубоководная рыба посреди раскалённых песков пустыни. Или не рыба? – импозантный мужчина на секунду задумался – И более не в песках? Впрочем, какая, в сущности, разница? Я всё так же задыхаюсь в отчаянии. Ох, горе, мне… горе!

В какой-то момент, метания по комнате резко остановились.

Мистер Голдбери натянул брови на переносицу и с серьезным, задумчивым видом почесал пальцами подбородок. В его сбивчивую речь вернулась твёрдость и рассудительность.

– Всё это, конечно же, дурно пахнет. И совершенно понятно одно – пора выбираться. Где-то здесь у меня были планы замка со всеми отмеченными тайными лазами. Хм… пожалуй, сейчас я даже рад, что это глупцы совершенно не интересуются документами. Осталось лишь подгадать нужный момент…

***

Ну и что это было? Мысленно спросил себя Лир, искоса поглядывая на столпившихся крысолюдов и шаг за шагом приближаясь к сидящему на холодной земле Хи. Не иначе, как очень крупные неприятности. И вот он я – от чего-то спешу к ним на встречу. Юный и прекрасный герой. Эх, ну… и ладно. Чего только не сделаешь ради большой и светлой любви.

Массовые завывания продлились недолго. И когда облаченный в черное человек подошёл к поникшему Хи, от того исходило лишь гробовое молчание.

– Примите мои искренние соболезнования. Кажется, это был кто-то очень важный для вас – над ухом крысолюда раздался незнакомый голос – Мы с моим господином услышали крики и примчались, как только смогли. Но, к сожалению, опоздали. Всех спасти не смогли. Вам, быть может, известно, почему люди лорда Болотны напали?

– Болотны? – краем сознания Хи зацепился за знакомое имя – Я не…

– Скверно. Всё это выглядит очень скверно. Привычно, закономерно, но совершенно непритягательно.

Неожиданно для себя самого Лир вздрогнул всем телом. Позади него, вдруг, как будто из воздуха, соткался тот самый старик в обносках, что сопровождал беспокоящую его троицу странных путников. С первого взгляда он не придал тому никакого значения, но теперь, оказавшись на расстоянии вытянутой руки, выявилась некая странность. Аномалия. А именно – полное отсутствие магии, что казалось, по сути своей, невозможным. Ведь даже лежащие под ногами камни пропитаны ею. Всего лишь одной незначительной каплей, но тем не менее… а здесь – ничего, как будто сам мир не видит или отвергает его.

– Вы… – на мгновение замешкался посланник Графа.

– Прошу, не обращайте внимания. Я – всего лишь обогретый и сытый старик, что никогда не забывает об оказанных ему услугах. Старейшина Ца был любезен. Предоставил мне и моей спутнице кров и еду. Поэтому, я чувствую себя несколько обязанным. Ему и его семье.

– Это значит, что ты поможешь, старый волшебник?

Поведение Хи очень резко и кардинально переменилось. Крыса перестала дрожать, поднялась с колен и выпрямилась, насколько позволяла зверина осанка. Казалось, что он даже немного прибавил в росте. Повеяло потусторонним присутствием. Будто бы нечто древнее и могущественное нашло своё пристанище в щуплом теле. Некий возродившийся из забытья инстинкт загнанного в угол комнаты хищника. Нет, другим существом он не стал. Его разум по-прежнему терзал страх, но в закромах души плескалась первозданная, чистая ярость, что взывала к праведной мести, воздаянию и помеси прочих подобных чувств.

В схожем замешательстве находился и Лир. Ситуация была непонятной и складывалась явно не в его пользу.

Появившийся старик спутал все карты, и теперь необходимо очень быстро сообразить, как присоединится к уже, практически, свершившемуся восстанию, не говоря уж о том, чтобы возглавить его.

Казалось бы, вполне неплохой план трещал по всем швам. Переговоры, если это можно так назвать, прошли на коленке, без каких-либо длительных споров, уговоров и, несомненно, весомых доводов, а ещё – без его участия, что означало…

Что это означало, мастер тонких манипуляций чувствами и эмоциями окружающих существ точно определить не смог. Когда фигуры на доске действуют согласно собственной воле остаётся всего два варианта – молча стоять и смотреть или занять свободное место и стать в общий строй.

В первом случае, вне зависимости от того, как будут разворачиваться дальнейшие события, стороннего соглядатая это никак не коснётся. Во втором – можно выступить в авангарде и в числе самых первых получить законные лавры. Или бесславно погибнуть.

К сожалению, у Лира не было ни единой тени сомнения относительно того, какой именно путь выберет для себя дорогой Граф. Поэтому, сопоставив все за и против, в голове у него возник новый, несколько скорректированный план действий. Суть коего заключалась в том, чтобы повысить собственную значимость в глазах новых, теоретически возможных, союзников. Ведь если уж выступать непосредственным участником шахматной партии – то лучше сидеть на коне, чем быть разменной, жертвенной пешкой.

– Если позволите, я и мой господин с радостью поддержим ваше мероприятие – аккуратно и очень учтиво, склоняясь в лёгком поклоне, Лир обратился к Хи и старику-волшебнику – Так уж вышло, что мы обладаем сведениями об обороне замка Йангета Болоты. Количество войск, укрепления на стенах, запасы провизии. Я же правильно понимаю, вы собираетесь поднять восстание?

– Восстание? – удивлённо переспросил Грёз.

– Вос-с-с-сстание! – вцепился Хи в первое же услышанное предложение. Крыса не слишком понимала, что именно происходит вокруг, а потому все решения принимала согласно некому внутреннему голосу – зову сердца – Мы окропим эту землю кровью. За каждую каплю крови, что была пролита нами.

– Вот как. Понятно. Приятно знать, что в конечном итоге я оказался прав – улыбнулся волшебник.

– И в чём же вы были правы? – тут же полюбопытствовал у него едва подоспевший пузырь, что всем своим сердцем не желал оставаться за порогом событий, очевидно, сулящих новою порцию неприятностей.

– Крысе никогда не стать человеком, а человеку не вытравить крыс – старик многозначительно поднял палец вверх.

– Это… очень мудрые слова – Аким по-прежнему содрогался от одной мысли о волшебных экспериментах Грёза и его юного дарования, а потому, во что бы то ни стало, старался закрепить собственные позиции в незримом табеле о рангах. Пусть даже и такими банальными методами, как лесть. О чём шла речь, он так и не понял, но решил благоразумно отступить немного назад и лишь затем чуть тише добавил – Наверное…

Впрочем, в неведенье и потёмках чужого разума Аким блуждал не один.

Верный компаньон лукового рыцаря так же терзался в догадках. Впрочем, делал всё возможное, чтобы не подавать виду.

Лир совершенно искренне пытался не мучить себя вопросами, почему ни у кого не возникло и тени сомнения относительно предоставленной им информации. Как и откуда, вдруг, у пары незнакомцев, появились столь ценные сведения? В чём состоит их выгода? И не ловушка ли это часом?

Вся эта история изначально была шита белыми нитками, но к превеликому сожалению, выбирать попросту не из чего. А раз так… поверили – ну и ладно.

Теперь же, остался единственный выход – преподнести всего себя в руки изменчивой госпожи удачи и понадеяться на чудо. Дальше – как сложиться.

На этом первый и самый трудный этап переговоров был завершён. Дело осталось за малым – составить план и приступить к его выполнению. Обсудить решили всё вечером, собравшись в доме бывшего старейшины Ца.

Крысы, как раз, приведут себя в порядок – подлатают раненых, уберут улицы от выпотрошенных внутренностей и растёкшейся во все стороны крови, а так же похоронят павших. Старик и компания поедят и отдохнут после долгого возвращения из лесу, а Лир с Графом… в общем эту пару компаньонов ожидал очень долгий допрос с пристрастиями… конкретнее, лишь одного из её участников.

– Надеюсь, у тебя хорошие новости?

– Зависит от точки зрения. Какое значение вы вкладываете в слово «хороший», мой дорогой Граф?

– Ли-и-и-и-ир… – начал было распаляться закованный в латы рыцарь, что чувствовал себя не слишком уютно под невысокими деревянными сводами скромной крысиной обители, выделенной им местным населением для личных нужд.

– Поберегите голос. У деревенских жителей нынче траур, если вы не заметили. Лишние беспокойства им ни к чему.

– Не ты ли сказал мне, что эти жертвы необходимы.

– А теперь сомневаюсь в этом.

– Совесть проснулась?

– Вам так нравится верить, что она у меня есть?

– Я надеюсь на лучшее.

– Вы будете разочарованы.

– Сильнее, чем сейчас?

– Бесконечность – не предел, мой дорогой Граф.

– К сожалению для меня – обреченно вздохнул Шалот, а затем продолжил задавать вопросы – Крысы согласились поднять восстание?

– Да. И именно это беспокоит меня больше всего.

– Почему? Мы же достигли своих целей.

– Мы пока ещё ничего не достигли – лицо Лира приняло задумчивый вид – Есть все основания полагать, что в разыгравшейся шахматной партии, мы – кубики домино.

– Ненавижу твои игровые сравнения. Что это значит?

– Это значит, любовь моя, что мы из совсем другого набора и оказались здесь совершенно случайно. Выставят ли нас на доску – это первый большой вопрос. Второй – даже если и выставят – как нами будут играть? И третий, самый важный – чья же это всё-таки партия?

– Ты хочешь сказать, что они возьмут штурмом замок этой болотной жабы без нас? Это же невозможно! Мы потратили столько времени… нам нужны эти земли! – Граф начал нервно выхаживать из стороны в сторону, меря шагами крохотную комнатушку.

– Нам нужно то, что находится здесь – поправил Лир своего компаньона – И смею предполагать, за предоставленные сведения об обороне, мы можем, как минимум, рассчитывать на сделку с выгодными условиями.

– Не проще было бы прирезать всех чужаков и взять всё в свои руки? Кто они вообще такие? – вспылил Граф.

– Это худший сценарий. Боюсь, мы понятия не имеем, с какими силами нас связала судьба. Вы слышали этот вой?

– Его слышали все. Могу поспорить на что угодно, что обитатели замка – в том же числе.

– Именно. Однако, не смотря на это, ни один из гостей не показался мне удивлённым или напуганным. Как будто происходящее для них – в порядке вещей, либо же, они полностью уверены, что справятся с абсолютно любой угрозой. А ещё этот старик…

– Что с ним?

– Понятия не имею. Но определённо что-то не так. Я бы сказал, что среди прочих, он – самый странный!

Шалот тяжело и обреченно вздохнул.

– Как же мне надоели все эти загадки и ситуации, из которых нет выхода, ты себе даже представить не можешь.

– От чего же? Могу – Лир широко улыбнулся – в конце концов, не зря же я столько времени нахожусь подле вас, мой дорогой Граф.

– И это раздражает меня больше всего…

Глава 11 Безликий Арбитр

В столице Лиги Божественных Наций было оживлённо. Не смотря на поздний час и нависающие над городом сумерки, улицы полнились многочисленными прохожими.

Разгулявшийся люд сновал от таверны к таверне.

Центральная площадь укуталась сенью ярких волшебных фонарей, навстречу которым, подобно мотылькам, слетались очаровательные молодые девушки лёгкого нрава. Их лукавые улыбки и платья с глубоким вырезом в области груди завлекали в паучьи сети страждущих одиноких путников, что бесцельно блуждали в поисках острых ощущений дребезжа в кармане монетами разного номинала.

На западе располагалась академия магии, откуда длинною вереницею тянулись щуплые молодые люди в разноцветных рясах с вышитыми на спинах гербами собственных родов, что демонстрировало окружающим их породу и статус. Вместе с ними, плотною гурьбой щеголяли куда как менее знатные отпрыски, отмеченные эмблемой самого учебного учреждения, что, впрочем, выглядела ничуть не хуже. Цвет одеяния всегда соответствовал факультету, поэтому никто никогда не путался.

В противовес им, восточную часть столицы оккупировали подтянутые и прекрасно укомплектованные физически выходцы школы военного ремесла. Облаченные в однотипную черную форму, они пришпоривали знаки собственной принадлежности к груди или вороту. В сравнении с волшебниками выглядело это не столь вычурно и кричаще, но зато подчёркивало хвалёную дисциплину и статусность армейских формирований.

В квартале мастеровых, протянутом узким луковым кольцом вокруг всего города запирались на засов двери лавок. Слегка запотевшие стёкла кузниц завораживали прохожих остатками тлеющего в очаге горнила пламени. С характерным бряцаньем, дребезжанием и скрежетом ювелиры навешивали на свои двери зачарованные артефакторами замки ручной работы весом по меньшей мере в целый пуд. Исподтишка наблюдали за ними скрывающиеся в подворотнях люди крайне сомнительной наружности, всю свою жизнь пребывающие в поисках лёгкой наживы.

В северной части города благоухала ладаном и маслами вторая по величине и значимости площадь всех святых, облюбованная жрецами и возвращающимися с работы прихожанами, жаждущими поблагодарить богов за очередной сытый, спокойный день. Или, напротив, пожаловаться на неудачи, попросить воздаяния, наставить на истинный путь, а иной раз и засвидетельствовать важную сделку. Ведь договор, заключенный под сводами божественного храма – священен. По крайней мере, это то, во что многие верили.

Юг же заполонили престижные увеселительные заведения с присущей им публикой.

Словно львицы, неспешною гордой походкой прогуливались облаченные в помпезные платья матроны. Подле них, строевым шагом несли свой почётный караул завидные кавалеры с часто узнаваемыми фамилиями. Самые сливки общества. Титулованные дворяне, сановники, сколотившие состояние купцы, и, конечно же, раздобревшие во все стороны божественные помазанники, стоящие в собственной храмовой иерархии у самых истоков той силы, что повелевает всем в этом городе. В довесок, за каждой подобной парой незримою тенью семенили едва различимые в толпе мальчишки-паспарту, что по первой же прихоти благородных господ становились в длинные очереди за какой-нибудь очередной, пользующейся популярностью безделушкой привезенной прямиком из золотых городов. Будь то изысканная сладость, новый аромат духов или одежда.

И лишь в одном крайне невзрачном месте, раскинувшемся на небольшом клочке территории у самых стен, столица замерла, будто кладбище.

Трущобы звероподобных и прочих непризнанных обществом отщепенцев. Вырванная из времени затхлая клоака с покосившимися хибарами. С существами, чей загнанный хищный взгляд не сулит ничего хорошего. С больными и нищими.

Подобная область присуща каждому крупному городу. Обычные люди привыкли её игнорировать или вовсе не замечать, однако, если у кого, вдруг, возникнет острая надобность в делах сомнительного характера, то здесь ему будут рады. Главное, чтобы было чем расплатиться.

Вот и сейчас, по одной из подобных непримечательных серых улиц уверенно плыла облаченная в дорожный коричневый балахон фигура женщины средних лет. Шаг за шагом она ступала по разбитой мостовой, как будто бы ничего не страшась.

Разумеется, подобная наглость не могла укрыться от местного контингента. Ей преградили дорогу.

– Заблудилась, красавица? Хочешь, мы составим тебе компанию, обогреем и поможем отыскать верный жизненный путь? Наполненный удовольствием и простой женской радостью!

В тиши подворотни раздались ехидные смешки, вслед за которыми вынырнуло несколько одутловатых, охмелевших и до одури безобразных разбойничьих рож.

Рваные сальные волосы, потрескавшиеся губы, пеньки проступающих черных зубов и едва прикрывающее наготу грязное тряпьё выдавало типичных обитателей трущоб. В любой другой ситуации встреча была бы хуже и не придумаешь, однако…

– С удовольствием. Подскажете, где живёт Многоликий Арбитр Ареф? – женщина излучала удивительное спокойствие и уверенность, чего точно нельзя было сказать о преградивших ей дорогу смутьянах. Стоило им услышать конечный пункт назначения незнакомки, как лица мигом окрасились в цвета идеально выстиранного, обласканного морозной свежестью, белоснежного покрывала. Глаза устремились в пол, а голос наполнился дрожью и пропитался едва различимыми нотками почтительности.

– Приблизительно через две сотни шагов, на перекрёстке, увидите трактир «Пир падальщика», от него повернёте направо и дойдёте до конца улицы. Там стоит одинокий дом. Его двери всегда открыты. Туда вам и нужно.

– Благодарю.

В тусклом свете расставленных у дороги чадящих масляных фонарей мелькнула и тут же растворилась серебряная монета. Вслед за ней, словно призраки на рассвете, исчезли и нарушители спокойствия.

Подул прохладный вечерний ветер. Женщина поёжилась, передёрнула плечами и побрела дальше. С этого самого момента трущобы начали ощущаться совершенно иначе…

Притворное запустение сменилось гулким жужжанием копошащихся насекомых. Отовсюду стали доноситься едва различимые перешептывания:

– Ареф… Она идёт к Арефу…

– К Арбитру…. жертва Арбитра…

– Боги… ещё один неспящий…

Впрочем, стоило путнице обернуться, как голоса смолкали, их обладатели прятались в кто куда и на какое-то время наступала прежняя блаженная тишина.

Чем дальше женщина проходила по указанному пути, тем меньше оставалось за спиной незримых соглядатаев. В конечном итоге, в сопровождающих у неё были лишь собственные мысли, да гнетущая темнота, с которой местные дешевые фонари уже не справлялись.

Вопреки ожиданиями, указанное трёхэтажное здание выглядело весьма опрятно и довольно ухожено.

От самого его порога тянулась витиеватая дорожка из гладкой прибрежной гальки, под окнами цвели и пахли несвойственные для этого времени года голубая глициния, распушившая свои кроны подобно ниспадающим с горы ручьям водопада, желтая, как яркое солнце мимоза и чувственные, нежно-фиолетовые ветки сирени.

Обласканный нежным голубым сиянием внезапно показавшейся на небосводе луны пейзаж никак не сочетался с покрытыми гнилью, нечистотами и зловонием улицами трущоб. Женщина на мгновение впала в ступор – зажмурилась и попыталась прогнать наваждение. Однако и дом, и благоухающий сад остались на своём месте. Тогда ей стало очевидно – она пришла. Ведь это был не иначе, как очередной выверт тех сил, над которыми властны лишь боги.

Входная дверь отворилась.

Из дома показалась чарующая фигура молодой девушки в прелестном вечернем платье ярко красного цвета, что самым вызывающим образом демонстрировало то, насколько природа к ней благосклонна. Густые золотистые локоны гроздьями свисали по самую поясницу, а высокий рост и тонкая осиновая талия вполне могли бы убить какого-нибудь нерадивого, проходящего мимо мужчину, что от нахлынувшего вожделения подавиться собственными слюнями. Лёгким мановением хрупкой фарфоровой руки, она поманила гостью проследовать внутрь, однако та, не смотря на поздний час, проделанный путь и подступающую усталость, не спешила сдвинуться с места. Ведь была во встречающей одна крайне выделяющаяся особенность. Выделяющаяся так же сильно, как и всё это место на фоне трущоб.

Её лицо как будто бы срезали ножом мясника.

Налитые кровью шарообразные глазные яблоки со зрачками цвета чистейшего голубого неба следили неотрывно и пристально, впиваясь в каждый миллиметр тела, словно тонкие деревянные палочки, которыми на светских раутах пригвождают разнообразные крохотные закуски, подаваемые вместе с аперитивом. Тонкие волокна мышц оголены и натянуты, словно тетива, а идеальные белоснежные зубы выстроились двумя ровными рядами аккурат под цветочную изгородь.

– Мне казалось, регент целой страны должен быть немного... смелее?

Вдруг, позади раздался приятный, мягкий голос. Женщина обернулас.

– Вы знаете, кто я?

– Я знаю всех, кто приходит ко мне за помощью.

– Арбитр Ареф?

– К вашим услугам, госпожа Шианкота.

В городе ходило множество слухов о многоликом посреднике. Одни описывали его страшным чудовищем, другие уповали на его красоту. Кому-то он являлся в облике старца, а кто-то видел пред собою ребенка. Это мог быть мужчина или женщина. Человек хорошо одетый или бродяга в обносках. Неизменными оставались лишь обстоятельства встречи. Нужно было добраться до конкретного места в трущобах, а дальше он находил вас сам.

Вот и сейчас, прямо перед регентом Шианкотой, как будто из-под земли возник моложавый юноша. Он задорно раскачивался взад-вперёд, переминаясь с носка на пятку, словно маятник.

Его аккуратная стрижка-ёжик, выполненная под армейский мотив, совершенно невыгодно подчёркивала растопыренные в разные стороны, как листья папоротника, уши. Крохотные бусины глаз лучились озорством, а щедрая россыпь веснушек, покрывающая всё лицо и вовсе отдавала неким деревенским колоритом. Встретишь подобного персонажа на улице и первым делом подумаешь, что он только-только приехал в столицу из какой-нибудь далёкой глубинки.

– И так. Чем я могу быть полезен?

– Это ты с ней сделал?!

Увиденная картина настолько поразила регента, что она позабыла об истинной цели своего визита.

– Я ли это с ней сделал… – мальчишка нахмурился, прижал указательный палец к подбородку, будто бы активно на чем-то раздумывая, а затем продолжил, как ни в чём не бывало – Знаете, как говорят…нарушая условия сделки человек теряет своё лицо.

И в самом деле. Один из многочисленных слухов о многоликом арбитре гласил: «Всякий, кто пытался юлить и уклоняться от буквы заключенного договора, по утру обнаруживался заживо освежеванным. С человека, лоскут за лоскутиком, от уха до уха тонким и очень аккуратным слоем срезали маску, покуда не оставалась одна лишь преисполненная боли окровавленная гримаса, обличающая истинный вид должника. Лишившись всякого доверия, подобная личность была обречена отойти в вечное услужение Арефа, ведь никто более не желал иметь с ней никаких дел».

– Значит, всё-таки ты?

– Обожаю подобного рода вопросы – незатейливое лицо Арефа растянулось в широкой улыбке – если вы, на спор, желая заполучить тысячу златых монет, сунете руку в пасть разъяренного хищного зверя, и он обглодает вам её до костей – чья это будет вина? Его или ваша? Люди постоянно совершают всякие глупости, абсолютно не предавая значимости возможным последствиям. Я – не более, чем взыскующая длань, наделённая функцией экзекутора. И так, регент, ответьте сами на свой вопрос. Кто изувечил эту несчастную?

Шианкоте было неприятно признавать правоту своего собеседника, однако, она была вынуждена согласиться с его неоспоримыми доводами, ведь, вдруг, осознала, что и сама готова пойти на очень и очень многое ради достижения цели, что привела её в это место. В частности – потерять лицо.

– Такова цена твоей услуги?

Ареф громко и заливисто рассмеялся, что на одинокой улице, да в безмолвной ночи прозвучало особо зловеще. Затем протёр уголки глаз, на которых проступили едва различимые в свете тусклых масляных ламп слезинки и как ни в чём не бывало продолжил очень монотонную и неспешную светскую беседу.

– Право слово, регент. Не стоит делать из меня безжалостное чудовище. Я никогда не требую больше, чем человек может себе позволить, но и не меньше, чем может отдать.

– Это значит, что ты отнимаешь у него всё – ничуть не церемонясь, припечатала, словно могильной плитой, формальная правительница всей Лиги Божественных Наций.

– Лишь в том случае, если именно я и даю ему всё. Услуга за услугу. Таковы правила.

– Не лги мне, Ареф. Если я что и знаю о богах, так это то, что вы никогда не подчиняетесь правилам.

– Регент, вы говорите о тех, кому вынуждены подчиняться. Неразумных и малых детях, что днями напролёт метают шлифованные камешки вдоль озёрной глади. Совсем не чета нам – старым богам, вроде меня и многоуважаемой госпожи Филеагнолы. Вы ведь именно по этой причине пришли сюда?

Насмешливое юное лицо приняло самый серьезный вид, на какой только было способно.

– Ты что-нибудь знаешь?

– За отдельную плату мне ведомы многие вещи, госпожа Шианкота. Впрочем, на ваши вопросы я готов ответить... скажем, если вы согласитесь составить мне компанию. Очень уж нравятся мне подобные погожие осенние вечера, особенно, когда я могу наслаждаться ими в вместе с обладательницей столь манящего и очаровательного лица.

Тыльной стороной руки Ареф едва ощутимо прикоснулся к щеке регента, заставив ту вздрогнуть и отойти на один шаг назад. Самого арбитра это ничуть не смутило. Он лишь довольно улыбнулся.

– Если вы не согласны – можете подождать меня дома, где мы всё обсудим по моему возвращению. Будьте уверены, к вам отнесутся со всем должным гостеприимством.

Арбитр был сама учтивость. Пылал радушием и совершенно искренним энтузиазмом. Настолько, что даже его щёки покрылись подкупающим, приятным алым румянцем. Вот только пробирающий до костей могильный холод прочно въевшийся в кожу от одного лишь мимолётного касания не спешил никуда уходить. Миллиметр за миллиметром он иглой раскалённой до бела иглой выцарапывал в разуме слово «опасность». И это была лишь одна сторона медали…

С другой, на пороге особняка до сих пор стояло выпотрошенное наизнанку неведомое нечто, всяческие пытающееся скрыться за личиной живого человека. И если уж выбирать между злом видимым и незримым, вариант оставался всего один!

К тому же, регент была более, чем уверена, что Ареф ничего ей не сделает, ведь по каким-то неведомым причинам, он, как и её дражайшая госпожа, предпочитал жить среди людей. Овеянный тревожными слухами и мрачными домыслами, однако никем не гонимый и по-своему почитаемый в узких кругах. В общем, у арбитра было то, что в народе называется репутацией. Поэтому, взвесив все «за» и «против», Шианкота подала свою руку.

– Я в твоём распоряжении, Ареф. Но только на этот вечер.

– Вы не пожалеете.

Подхватив под локоть свою собеседницу, арбитр сделал до миллиметра выверенный приглашающий жест ладонью, слегка поклонился и задал направление движения.

Всего несколько шагов спустя и первый же поворот за угол заставили регента задуматься о том, что она знает о собственном городе.

Вопреки ожиданиям и здравому смыслу, окружающее пространство резко преобразилось. Трущобы остались где-то далеко позади. Под ногами, вместо вязкой, зловонной жижи из нечистот, звонко перестукивала выложенная каменной кладкой мостовая одного из самых зажиточных кварталов столицы. Ярко освещённые улицы полнились одетыми по последнему писку моды людьми, а из-за плотности застройки и наличия высоких зданий вокруг, хлещущий холодный ветер более не терзал самые потаённые закрома души и в моменте даже мог показаться эдаким ласковым озорным попутчиком.

Шианкота не поверила собственным глазам и резко обернулась. Взор её упёрся в глухой тупик.

– Ареф, как… мы же только что оттуда при…шли…

Запнувшись на полуслове, женщина, вдруг, обнаружила, что под руку её держит совсем не тот человек, что минутой ранее. Теперь это была совершенно иная личность крайне притягательной наружности и сильно моложе её самой.

Длинные алые космы свисали чуть ниже колен, лицо свежее, взгляд целеустремлённый и кристально чистый, словно горное озеро. Аккуратный тоненький нос на зависть любому скульптору. И губы, как будто вымоченные в сахаре.

– Вы бы предпочли огибать весь город пешком?

– Нет, но… подожди. Как ты это сделал? Мы там, потом тут. И ты теперь… девушка?

Арбитр был подозрителен. Подозрителен настолько, насколько это вообще возможно.

Регулярно общаясь по долгу службы с верховными богами из пантеона, Шианкота с уверенностью могла сказать, что, не смотря на всю позаимствованную у собственных верующих силу, никто из них был не способен мгновенно перемещаться из одной точки пространства в другую. От части, именно по этой причине, тропа до вершины горы Перрон была истоптана многочисленными следами удостоенных чести аколитов, регулярно снующих туда-сюда с дарами или яствами. Сами же обитатели так называемой священной обители были слишком ленивы, чтобы на регулярной основе утруждать себя подъемом и спуском всего лишь ради каких-то там простых смертных.

А уж какие в народе ходили небылицы о их внешнем виде – и вовсе страшно подумать. Даром, что в каждом храме стояли точные копии статуй, сделанные на заказ у самых именитых мастеров. Когда подобная мелочь могла остановить богатый полёт фантазии излишне набожного народа? Поэтому, услышав о «многоликом» арбитре, Шианкота уверенно предположила, что это не более, чем очередная страшилка, работающая на благо божественной репутации. Тем более, что собственных мест поклонения Ареф не имел, так как к пантеону причислен не был.

Пытаясь сложить в голове цельную картину, Шианкота начала задумываться, как и откуда она вообще узнала о существовании арбитра, о том, где его можно найти и о его репутации? И главное, почему, вдруг, решила, что он сможет и согласиться помочь?

С каждой секундой новых вопросов всё прибавлялось, а ответы, если таковые имелись, уж больно походили на превосходную постановку спектакля, в котором незримый кукловод мастерский дёргает за ниточки, вызывая восторженное ликование толпы обезличенных зрителей…

– Я всего лишь соответствую месту и времени – разливающийся мелодичной трелью голос Арефа прервал сложную вереницу медленно переплетающихся между собой мыслей стоящей напротив женщины. Затем, как ни в чём не бывало, он… или теперь уже она, пожала плечами и добавила –Кстати, вам бы тоже не мешало сменить гардероб. Прощу прощения, но старый походной плащ в самом центре квартала знати – это моветон. Особенно, учитывая ваш статус.

И в самом деле, не было в городе людей, что не знали бы в лицо собственного регента.

Единственным спасением служил натянутый по самую переносицу плотный холщовый капюшон, приходящийся очень кстати во время путешествия по трущобам и, напротив, привлекающий слишком много внимания в более благородной среде. Стоило кому-то прознать, что высшее должностное лицо напялило подобного рода тряпьё, как во все стороны тут же расползутся крайне неприятные слухи, отягощающие и без того непростую работу.

К счастью, арбитр поспешил урегулировать данную неприятную оказию, главным виновником которой, в сущности, сам же и являлся.

В воздухе раздался щелчок пальцев.

ОДЕЯНИЯ МИМИКА

Резким потоком ветра с головы Шианкоты сорвало импровизированный головной убор. Швы на одежде разошлись, а сама ткань перекроилась в нечто кардинально новое. Женщина только и успела, что дважды моргнуть, как уже стояла в изысканном длинном пальто цвета насыщенного сливового вина.

– Ну вот. Совсем другое дело – довольно хмыкнул Ареф – теперь вы готовы.

Сам он был облачен в широкие брюки-тубусы, белоснежную мужскую рубаху с подкатанными рукавами и жилетку, выгодно подчеркивающую каждый изгиб крайне соблазнительной, ладной фигуры. На хрупких плечах, подобно покрывалу, у многоликого арбитра покоилась простирающаяся до самых голеней свободная накидка из тонкого материала, что трепетно содрогалась в такт дуновениям ветра.

– Наряды прямиком из Золотых Городов? Даже Голдора, со всей своей преданной свитой торговцев не всегда может достать подобную роскошь, не говоря уж о тайнах её изготовления. Как тебе удалось?

– Вы удивитесь, но разных людей и богов связывают совершенно не похожие друг на друга узы. Истинная благодарность и преданность – это не то, что возможно купить за золото. Торговцы и в самом деле ценят Голдору, но ещё больше они ценят собственный достаток. Прибыль – вот главная причина их раболепия, которая никогда не позволит принести в дар больше, чем, в конечном итоге, можно будет взамен получить. Стоит вере в золотой прииск иссякнуть, как все связанные с торговлей храмы будут разорены, а в пантеоне появится свободное место. Что же касается меня, обладание подобного рода секретом – всего лишь лёгкие откупные.

– Хочешь сказать, сделка с тобой, может предложить несравненно больше, нежели покровительство богини торговли?

– Нет, госпожа Шианкота. Боюсь, что вы неправильно поняли – по устам Арефа скользнула холодная заговорщицкая улыбка – Я не готов предлагать людям «больше». В моей власти предложить им «всё»!

Тяжелый, преисполненный отчаянья вздох регента каменным плугом прошёлся по просторной столичной улице, рассекая доносящиеся отовсюду праздные возгласы степенно прогуливающихся аристократов и их пресмыкающихся слуг.

– Некоторые вещи не под силу даже тебе, Ареф – произнесла мечтающая свергнуть весь пантеон богов Шианкота.

– Увы, но в этом вы правы – арбитр на мгновение задумался о чём-то своём – Всегда есть неприятные исключения. И именно потому, каждому из нас так важно иметь друзей. Общими усилиями и люди, и боги способны достичь куда как более выдающихся свершений.

– Не нужно пустых слов, арбитр. Боги презирают даже друг друга, не говоря уж о том, чтобы на равных разговаривать с человеком или считать того своим другом.

– А как же ваша госпожа – богиня жизни Филеаогнола?

– Как ты только что сказал? Есть исключения.

– Приятно знать, что вы меня не только слушаете, но ещё и не пропускаете мимо ушей то, что я говорю – лицо арбитра украсила благодатная улыбка сильных мира сего – Теперь я окончательно убедился, что сделал правильных выбор.

О каком выборе шла речь, Шианкоте было решительно непонятно, ведь это именно она искала встречи с многоликим арбитром.

Казалось, что тучи над головой сгущаются.

Тонкая, приводящая в движение нить кукольника удавкой обвивалась вокруг шеи сдавливая дыхание при каждом новом Па. Всё указывало на то, что вот-вот из тени должен выйти таинственный герой, что в праведном гневе броситься на острие вражеского клинка и спасёт несчастную жертву коварных божественных инсинуаций.

Впрочем, регент Шианкота привыкла полагаться исключительно на себя и справедливо считала, что лишь безвольная певчая канарейка, заточенная в золотой клетке госпожи судьбы может опустить лапы и смиренно восседать на жердочке в ожидании чуда. Сама же она – птица куда как более высокого полёта, закрывающая своими крыльями блеск восходящего над Лигой Божественных Наций солнца. Властитель неба! Гордый орёл! Не много не мало, а целый исполняющий обязанности регент, чья власть практически безгранична. Поэтому, если Ареф хочет считать, что это его собственный выбор – пускай. Она с радостью протянет руку навстречу и поведёт в этом замысловатом танце, опоясанном бессмысленными кулуарными фразами.

– Ты так и не сказал, куда мы идём, Ареф? – спросила женщина у своей сопровождающей.

– И верно – та подхватила её под руку и выволокла на людную мостовую – нынче замечательный праздник. У герцога Батиста Валефора де Гоэтии родился наследник – мы идём выразить ему своё почтение и пожелать новорождённому всех благ.

– Не припомню, чтобы у Батиста была жена. Почему бог и регент целой страны должны оказывать почесть незаконнорождённому?

– Можете считать это моей личной прихотью. К тому же, на прогулку вы уже согласились. Так какая, собственно, разница, куда нам идти?

– Моя роль в укладе этой страны слишком значима – с гордостью заявила Шианкота – подобный визит вежливости расплодит слухи о фаворитизме. Высшая знать и без того обивает мои пороги напрашиваясь на встречу с богами и мне очень бы не хотелось добавлять себе лишней работы без веской на то необходимости.

– Необходимость имеется – сказав это, многоликий арбитр переменился в лице, став задумчивым и серьезным – что вы знаете о магии, госпожа Шианкота?

– Странный вопрос – регент не поняла перехода к новой теме, но решила списать подобное поведение на очередную выбивающуюся из общепринятой реальности черту загадочного бога, обитающего в трущобах – То же, что и все. Есть десять ступеней силы: Отмеченный, аколит, младший и старший ученики, младший и старший маги, магистры, архимагистры, повелители магии и отдельная, стоящая выше всех прочих каста, о которой ходят только легенды – неназываемые, что бы это не значило. Самый высокий потенциал развития считается у стихийной магии. За последние несколько тысяч лет, на этом и нескольких соседних континентах, всего шесть человек достигли девятой ступени и были занесены в анналы истории, как повелители. По силам они превосходили даже вас, богов и все до единого были обласканы той или иной стихией. Так же есть магия созидания, зачарования, благословления, укрепления, проклятий…

– Достаточно – Ареф прервал собеседницу на полуслове – Меньше ожидаемого, но больше доступного многим. Наверное, для человека, магией обделённого, это вполне неплохой результат. Однако, с вашими ресурсами, можно было бы ожидать большего.

– У меня хватает дел и без изучения пыльных манускриптов давно минувших эпох.

– Историю необходимо знать, чтобы не повторять её ошибок. Одной из таковых послужило состоянием вашей госпожи.

– Что тебе известно?

– Всему своё время, регент. Мы пришли.

Разговор привёл спутников к небольшому дому, расположенному в одном из витиеватых переулков обители богатеев и знатных особ. По местным меркам, довольно скромному, однако обжитому и по-своему уютному. Подобные особняки присущи торговцам и чиновникам средней руки, но уж точно не целому герцогу. Поэтому, в разум регента Шианкоты закралось вполне закономерное сомнение, которым она тут же и поделилась.

– Ты уверен? Я вполне неплохо знакома с Валефором и могу сказать, что это точно не его уровень. Он скверный, заносчивый человек с весьма дурным нравом, с ног до головы обвешенный золотом и драгоценными камнями. Он взирает на других свысока и при любой удобной возможности кичиться собственным состоянием. В этом доме не поместиться даже десятая часть его слуг.

– О! Я не сомневаюсь в том, что господин Валефор – прекрасный актёр, идеально исполняющий свою роль, но будьте уверены, здесь и сейчас будет рождён его сын. Поэтому, прошу вас… - Ареф открыл входную дверь и сделал приглашающий жест рукой.

В третий раз за вечер, Шианкота поймала себя на мысли, что с арбитром точно что-то не так. Что он знает гораздо больше, чем говорит, что руки его тянуться куда-то за горизонт обозримых событий и прочно удерживают в тисках всю Лигу Божественных Наций. Впрочем, как и до этого, мысль куда-то предательски упорхнула, взмахнув крыльями, словно встревоженная внезапно налетевшим потоком ветра бабочка, оставив после себя лишь невнятное марево живописных воспоминаний.

В прихожей приглушенно мерцали свечи. Расставленные через каждые несколько метров высокие бронзовые канделябры напоминали неспящую в ночи стражу вытянутых по струнке оловянных солдатиков. Под ногами, ласковой пушистой кошкой стелились шелковистые, мягкие ковры, в ворсе которых утопали ноги, обращая обитателей дома в крадущиеся тени. На угольно черных стенах висели пустые позолоченные рамы от картин, беспросветною мглою взирая на царящий вокруг оккультный пейзаж.

Новоприбывших никто не встречал, что Арефа это ничуть не смутило. В доме он чувствовал себя, как полноправный хозяин. Снял и аккуратно повесил на стоящую рядом вешалку свой плащ, затем стянул с ног перетянутые мягкой животной кожей туфли и довольно мурлыча погрузил растопыренные босые пальцы в ковёр. Его приятное молодое лицо выражало едва ли не экзальтированное довольство, а когда из дальнего конца коридора раздались женские крики и отборная брань нерадивого пьяного сапожника, которому груженая припасами телега наехала на ногу, он и вовсе расплылся в улыбке.

– О, чудные звуки деторождения! Не желаете поприсутствовать, госпожа регент?

По ошарашенному лицу Шианкоты ответ был ясен без слов. Настаивать арбитр не стал.

– Тогда, может быть, чаю? Кажется… кухня была где-то рядом.

И вновь, не дав опомниться, регента целой Лиги Божественных Наций подхватили под руку, как какого-то нашкодившего юного хулигана и стремглав потащили в неведомом направлении сменяющих друг друга мрачных коридоров. Опомнилась она уже сидя за массивным деревянным столом в весьма просторном помещении, заставленном разнообразной утварью.

Пахло мясной похлёбкой, луком и пряными травами. Ареф расположился напротив и внимательно изучал содержимое исходящей паром деревянной кружки.

– Знаете почему среди аристократии принято делать из рождения своих потомков огромное празднество? – спросил он.

– Так простому народу и всем неблагополучным соседям дают понять, что готовится следующее поколение правящей династии и первым не стоит переживать о внезапной вражеской экспансии, а вторым – к ней готовиться.

– Это, конечно же, тоже. Но вы никогда не задумывались, почему именно среди благородных людей рождается большинство сильных магов? Даже если предыдущее поколение родителей не обладало магией вовсе?

– Лучшие учителя, дорогие эликсиры и древние родовые тайны развития – безразлично пожала плечами Шианкота, говоря и без того очевидные каждому вещи.

– И снова прекрасное попадание точно в цель – Ареф театрально зааплодировал в ладоши – Но не только. К примеру, что вы знаете о памяти мира?

– Распространённая красивая сказка о том, что земля помнит все поступки и помыслы человека, что воздаёт ему за труды и стократно карает за огрехи. Популярна среди пахарей, ремесленников, животноводов и прочих подобных им – Шианкота отвечала на вопросы, как измученный пытками узник – бесстрастно, безэмоционально. Говорила ровно то, что он неё хотели услышать.

– Истинно так. А ведь они даже не представляют до чего оказались близки к одной из самых сокровенных тайн собственного бытия – Ареф задумчиво провёл пальцем по ободку кружки и продолжил – Правда, имеет место быть один небольшой нюанс. Наш с вами мир, в том или ином смысле – это живой организм. Его память исчисляется десятками тысяч лет и тянется с первого дня своего сотворения. Земля, моря, небеса – его тело, души живых существ – разум, а магия – объединяющая всё это воедино форма взаимосвязи. Внутренний голос, если угодно – в ожидании, когда до собеседницы дойдёт весь смысл сказанного, арбитр сделал глубокую паузу. Налил горячий напиток в блюдце, откинулся на спинку не самого удобного деревянного стула и начал неспешно его остужать.

– То есть, ты хочешь сказать – вдруг осознала Шианкота – что длинные поколения дворянства – ничто иное, как не дающая покоя, навязчивая мысль?

– Браво! – воскликнуло божество из трущоб.

– Звучит, как какая-то небылица. Но даже если всё действительно так, я до сих пор не понимаю, зачем ты мне об этом рассказываешь? Как это связано с состоянием моей госпожи?

– А это самое интересное! Мы, старые боги, можем слышать голос этого мира и лучше всех прочих чувствовать его магию. Если раньше это был едва различимый шёпот, то сейчас – восторженный крик. Истории знает всего одну такую личность.

– Кто это?

– Тот самый человек, которого в градации ваших рангов кличут «Неназываемым». Сейчас вы узнаете почему…

На этой неоконченной ноте дверь кухни отворилась и вошёл герцог Валефор собственной персоной.

Выглядел он... устало. Взъерошенные клочки седых волос блистающим ореолом торчали вокруг плешивого темечка, густые черные брови плотным махровым покрывалом натянулись на переносицу, выдающихся размеров горбатый нос и растрескавшиеся словно на лютом февральском морозе плотные губы жадно хватали воздух. Лицо было покрыто крупными каплями пота. Единственное, что казалось регенту привычным в его образе – это властный, приковывающий к месту взгляд карих глаз с глубоким шоколадным оттенком, куда как более присущий пикирующему на свою жертву с неба хищному соколу.

Впрочем, массивными габаритами герцог больше напоминал гориллу. Особенно – длинными жилистыми руками, слегка посаженной осанкой и до нелепицы короткими ножками.

– Достопочтимое божество, мы гото… - слова Валефора застряли в глотке на половине пути. Взор его резко переметнулся на сидящую с другого края стола регента Шианкоту – Госпожа? – немало удивился он.

– Всё в порядке. Я сам её пригласил – арбитр поднялся с насиженного места и взмахом руки предложил всем присутствующим следовать за ним.

– Но… вы уверены? – на мгновение замялся герцог

– Нет – Ареф отрицательно покачал головой – увы, но с недавнего времени, никто и ни в чём уверен больше не может быть.

– Тогда, я, наверное, даже рад, что на этом моя миссия выполнена – человек по имени Батист дэ Гоэтия облегченно выдохнул и вымучил из себя улыбку.

– Мне жаль. Вы справлялись лучше кого бы то ни было. Если бы я мог…

– Не стоит, достопочтимый Ареф. Договор дороже денег. К тому же, пусть и не прямо сейчас, но моё дело будет кому продолжить. Когда-то я и мечтать об этом не мог.

Идущая позади Шианкота не понимала о чём разговаривали эти двое, однако, одно ей было очевидным наверняка – развязка событий очень долгого и крайне утомительного вечера – прямо по курсу. И если ему следовать, то очень скоро, она получит то, за чем вообще ввязалась в авантюру с поисками Многоликого Арбитра. И может быть даже больше.

Единственным открытым вопросом оставалась цена, которую Ареф до сих пор не озвучил.

– Имя. Ценой за вашу помощь – будет имя младенцу – вдруг заговорил он, словно прочитав мысли.

– Почему это должна сделать я? – удивилась Шианкота – почему не его мать? Или, сам герцог Валефор, в конце концов?

– Увы, женщина скончалась при родах. А судьба господина Батиста… заимствована, если можно так выразиться. Поэтому, давая имя потомку, он обременит того своим долгом. А это, поверьте мне, но то наследство, которое хотелось бы передать.

– Ладно – легко согласилась регент – в конце концов, это всего лишь имя.

– Не стоит так пренебрежительно относиться к именам, они – часть облика человека и то, каким его воспринимает окружающий мир.

– Я думала, это касается только аристократов.

– В той или иной степени – это касается всех. Сейчас вы поймёте.

Трое человек зашли в небольшую, скромно обставленную комнатушку, прямо посреди которой стояла деревянная кроватка-качалка. В ней лежал новорождённый младенец. Ещё румяный и тёпленький. Вокруг было много крови, особенно, на заляпанных ею бесчисленных простынях, что удивительным образом подтверждало слова арбитра, который всё это время находился в непосредственной близости и не отлучался ни на мгновенье. Роды были тяжелыми.

– Попробуйте назвать его Грёз – сказал Ареф.

В ответ Шианкота безразлично пожала плечами.

– Г… Г… Г… – попыталась выдавить из себя она, но лишь глотала слова. А следом невесть откуда нахлынули образы.

Посреди пустыни, со всех сторон окруженный россыпью насквозь пропитавшихся кровью багровых барханов и бесчисленного множества возлежащих под ними мертвецов, в тлеющих лучах закатного солнца, суетливо топтался одинокий старик. Он очерчивал вокруг себя в воздухе незнакомые магические узоры и что-то бормотал прямо под нос. Волшебная сила его была такова, что искажала пространство, заставляя то изгибаться ломанными линиями. Вены его вздувались от напряжения и мироточили жидким голубым пламенем, что истаивало прямо в воздухе, едва срываясь в свободный полёт. Сияющие яркими звёздами глаза заволокла густая, как кисель, пелена.

Шианкота от увиденного побоища ужаснулась и побелела. Живот скрутило узлом, а к горлу подступил тошнотворный ком.

Впрочем, видение над ней сжалилось и начало удаляться от места событий со скоростью объевшегося рыбой пеликана, невзначай уволакивая за собою далёкие горизонты, вдоль линии коих вытянулась несметная армия людей и разнообразных чудовищ. Плотным сужающимся кольцом она сужалась вокруг одного единственного старика, чьё лицо даже не выглядело хотя бы испуганным.

– Есть всего несколько имён, которые мир никогда не позволит отдать кому-то другом и это – одно из них – приятный голос арбитра выдернул Шианкоту из омута мрачных воспоминаний так же внезапно, как она в него погрузилась.

– Ареф, только не говори мне…

– Вы всё правильно поняли. Он вернулся. И именно это является причиной беспокойства госпожи Филеагнолы.

– Но тогда мы должны – глаза регента быстро забегали из стороны в сторону в поисках решения внезапно возникшей опасности.

Арбитр предосудительно покачал головой.

– В этом и заключается главная ошибка. Нет никакого смысла молотить палками воду в надежде, что удастся победить океан. Ведь если однажды начнётся буря – все, кто окажется рядом – будут смыты одной огромной волной. И напротив, уцелеют лишь те, кто остался стоять в стороне. Ваша задача, как регента от богов и народа на удивление проста и понятна – следить за тем, чтобы никто никуда не лез, ни во что не вмешивался и просто наблюдал за событиями. Очень скоро знакомый нам мир начнёт кардинально меняться и когда настанет время выбирать сторону – лучше не ошибиться.

– Что ты имеешь ввиду?

– Ровно то, что сказал – лицо Арефа приняло задумчивый вид – не знаю, где Грёз был заточен на протяжении всех этих тысяч лет, как и откуда он выбрался, но чувствую, что за ним, по пятам следует что-то ещё. И чем нам всем это сулит – решительно непонятно. А потому заклинаю вас – никаких громких слов и, тем более, действий. Будет совсем хорошо, если вся Лига Божественных Наций начнёт тише дышать.

– Я… да, я поняла, арбитр! Приложу все усилия.

Шианкота слегка поклонилась и поспешила выйти из комнаты. Однако, не успел ступить и шага, тут же была остановлена Арефом.

– Имя, госпожа Шианкота. Вы всё ещё должны как-то назвать младенца.

– А? – от осознания масштабов зарождающихся вокруг событий все мысли женщины смешались бесформенными манными комочками – Мархосиас.

– Достойное. Под стать тому, кто однажды займёт место своего отца.

– Если на этом всё…

– Не всё – Ареф снова прервал попытку стремительного побега – как я ранее говорил, боги живут по правилам. Этим вечером вы составили мне замечательную компанию – губы многоликого арбитра едва заметно растянулись в улыбке – ответная услуга за мной. Однако уже слишком поздно для посещений храма богини жизни. Так что зайду за вами завтрашним утром. Договорились?

Грива алых косм зловеще блистала в тусклом танце затухающих в ночи свеч. Безмолвными наблюдателями вились тени, и даже сам герцог Бастиста Валефор дэ Гоэтиа как будто бы застыл мраморным изваянием, не желая порочить священный миг заключения сделки, в который регент Шианкота осознала для себя одну очень важную вещь. За этот вечер можно было бы получить большее. Однако, к сожалению, момент был упущен. Осознание пришло слишком поздно. На этот раз она проиграла.

– Да, достопочтенное божество Ареф. Мы с вами договорились.

Как вернулась домой и легла спать регент уже не помнила.

Глава 12 Переговоры

В одной из дремучих чащоб Запретного Леса проходило собрание анклава старейшин. Отдельная каста избранных зверолюдов, что были наделены способностью слышать хозяина этих мест. Тихий, шепчущий голос на самой удалённой грани сознания испокон веков помогал выявлять лазутчиков и загодя указывал расположение вражеских засад, в том числе, и небольших отрядов охотников на рабов. Возможно, только благодаря этому Федерация до сих пор уверенно держалась на плаву и противостояла своим соседям.

Относились к старейшинам по-разному. Кто-то считал их коснувшимися чертогов магии оракулами. Кто-то посланниками от приглядывающего за лесом божества, кто-то приписывал им непревзойдённый тактический гений. Не редкой на этой почве возникали жаркие споры, заканчивающиеся потасовкой среди самых рьяных приверженцев той или иной точки зрения. Впрочем, имело место быть мнение, в которым жители Федерации проявляли абсолютное единодушие. Слово старейшины – закон и непреложная истина, к которой должен прислушиваться даже текущий правитель.

– Ты не понимаешь, Ханнитер. Голос леса не стих, а исчез. Боюсь, что с его хозяином могло что-то случиться.

На сокрытой в полумраке поляне велась очень оживлённая дискуссия, время от времени переходящая в лёгкие истерические припадки, озаглавленные сильно повышенным тоном.

Главу Федерации – огромного, исполосованного шрамами медоеда срочно вызвали для обсуждения насущного и очень животрепещущего вопроса.

Обычно, его присутствие в подобного рода мероприятиях носило номинальный характер. Он должен был стоять, слушать и наматывать на свои усы всё то, что ему говорят, дабы потом возвратиться к соплеменникам и раздать необходимые указания. Ведь сам по себе Ханнитер никакого голоса не слышал и мог лишь уповать, что тот действительно существует. До сих пор схема прекрасно себя показывала.

– Мы можем проверить, что с ним случилось? – спросил вожак зверолюдов.

– Это не так просто, как тебе кажется – ответила ему самая долгоживущая из всех присутствующих старейшин – пепельно-серая сова по имени Хибоу – Нет троп, что ведут к хозяину леса. В его рощу попадают по личному приглашению. Я одна была там. Лишь раз. Между вторым и плахой –предпочту склонить свою голову у ног палача – сиплый голос птицы отдавал давящим могильным эхом, а золотые орбиты глаз беспощадно скользили по присутствующим, как по грубому необтёсанному бруску под рубанком столяра – Многие здесь ошибочно считают его покровителем и божеством, но они себе даже не представ…

– Ваше мнение известно кругу старейшин, Хибоу. И мы его уже обсуждали – вклинился невысокий, поросший сединами раздобревший барсук – Сейчас на повестке более важная тема. Нужно понимать, что делать дальше и как распределить население… его обязанности.

Власть… подумал Ханнитер – сводящий с ума нектар, что даруется в руки всякому избраннику от народа, будь он человеком, богом или разумным зверем. Вкуси однажды и больше не сможешь остановиться. Его загадочный внешний вид – это интрига, манящий аромат – заговор, а сладкий вкус – бесконечная борьба за право обладания. До сих пор этот плод принадлежал хозяину леса, чей шёпот направлял и указывал, подобно пастуху во главе стада овец. Но если пастух вдруг исчез, то отара… нет, к сожалению, даже не разбредётся, слишком уж много в ней хищников. Появятся те, кто захочет взять всё в свои руки и начнёт мутить воду. В этом мы от людей совершенно не отличаемся.

В любое другое время Ханнитер наплевал бы на подобного рода инсинуации – пускай бы себе старики порвали друг-другу глотки, но только не в преддверии турнира торговцев, результаты которого были важны, как никогда прежде.

Если верить докладам разведчиков – в стане Святой Империи зреет внутренний разлад на почве конфронтации императорской семьи с местными святошами. В настоящем, их правитель стал слишком стар и вот-вот должен будет объявить о передаче короны одному из четырёх наследников. Кому – до сих пор доподлинно неизвестно.

Церковь кружит над дворцом, как стая стервятников над издыхающей от зноя тушей рогатой скотины. Всё присматривается и выжидает. Не исключено, что имеет среди избранных волею судьбы собственного умасленного ставленника. Скорее всего – не первого и не второго принца, в чьих позициях нет никаких сомнений. Возможно, третий или даже четвёртый сын, как одни из наименее привлекательных, но от того не лишённых амбиций претендентов.

Ситуация эта опасна тем, что до официального оглашения сохраняется интрига, а значит есть возможность повлиять на колеблющегося монарха. Возникает вопрос: как склонить чашу весов в свою сторону?

Самый простой и надёжный способ – проявить себя на войне. Ведь кому ещё передавать нацию, как не покрытому лучами славы победителю, молва о подвигах которого прогремит и укрепится в самых отдалённых уголках империи. В очередь за таким человеком выстроиться не только аристократия и армия, но и простой люд. И даже церковь вынуждена будет вновь склонить свлю голову и лишь робко поглядывать исподтишка, дабы не пасть в немилость.

Значит, в самом скором времени стоит ожидать провокаций.

С одной стороны, фанатики могут объявить об очередном походе праведного воздаяния против иноверцев из Лиги Божественных Наций, с другой – податься в леса, к Федерации.

В первом случае, Ханнитеру придётся вклиниться меж двух армий и устроить свалку всех против всех. Тогда сильнейшие маги обоих государств будут отвлечены друг на друга и зверолюдов заденет лишь по касательной, что будто бы хорошо. Вот только сражение в чистом поле, где нет спасительной кроны деревьев, укрывающих от хлёстких ветряных лезвий и шаров огня обойдётся большой кровью.

К сожалению, ожидать, что люди просто перебьют друг друга – наивно и глупо. Их силы слишком равны. Поэтому, уполовинив поголовье самых безумных и упоенных битвой смутьянов, но не достигнув видимых результатов, стороны разойдутся по сторонам, вполне разумно не желая остаться совсем без защиты. Для богов или императора подобный исход едва ли станет триумфом. Хорошо, если накажут не слишком сильно, но ведь может и голова покатиться. И именно по причине того, что никто из воевод не желает себе скорбной участи, непременно должен пострадать кто-то ещё. С немого согласия двух враждующих воевод будет объявлена общечеловеческая угроза. И вот на границах Запретного Леса открывается сразу два новых фронта. С Лигой Божественных Наций, что арканами хватает и утаскивает всех без разбору зверолюдов в рабство и Святой Империей, сжигающей всё на своём пути, в так называемым «очищающем пламени».

Увы, но даже с шёпотом хозяина леса разорваться Ханнитер не смог бы никак. И тогда потери будут не просто большими, а катастрофическими.

Отсидеться не выйдет.

Во втором случае так же имелись свои плюсы и минусы.

Если Святая Империя пойдёт войной сначала на Федерацию, то вождю и его воинам придётся схлестнуться в неравной дуэли – сила против магии. И сколь бы соплеменники не кичились прочностью собственных шкур и остротой когтей, подобное противостояние носит характер изысканного массового самоубийства.

Впрочем, обратная сторона медали заключается в привычной местности и той непреложной истине, что как только Имперцы зайдут в леса – Лига выведет войска на их приграничные города, вынуждая святош вернуться назад. И все останутся довольны. Боги получат какую-то часть награбленного, славные сыны императора триумфально явятся на защиту своих верноподданных, а Федерация Зверолюдов не захлебнётся в крови.

Что из имеющегося большее благо, а точнее – меньшее зло, Ханнитер не знал. Да и не то, чтобы ему предоставили выбор. Будет, как будет. Очевидно только одно – для сохранения как можно большего количество жизней собственных соплеменников – нужны добротные латы. Однако, с нынешними ценами на сталь – это непозволительная роскошь, но вот если вырвать первенство в приближающемся турнире…

– Пока нет хозяина леса, клан Бурого Жёлудя готов взять на себя обязанности по принятию всех важных решений – заявил приземистый боров с торчащими в разные стороны сточенными клыками.

– Удел землероек копаться в грязи – возразил ему согнутый в три погибели подслеповатый лис – бразды правления надлежит вручить кому-то со светлым, острым умом и прекрасным чутьём на опасности.

– Лишь крепкий сердцем и духом достоин – вразрез всем проревел осунувшийся, раскосый медведь.

– Я так устал от всего этого… – тихонько проворчал медоед, сетуя на гнетущие его мысли и очередной виток набирающей обороты словесной вакханалии. И был услышан.

– Возможно, вождь, у вас имеются собственные идеи и предложения? – спросила Хибоу.

– Нет, нету – ответил он. И неожиданно для себя самого, вдруг, продолжил… – По правде говоря, плевать я хотел на хозяина леса. Он мне не нравится. И вы все мне тоже не нравитесь. Все эти склоки, нападки, выяснения отношений. Кто прав, а кто виноват. Кто лучше, умнее, достойнее… И главой Федерации я быть никогда не хотел. Наверное, вы только потому меня им и назначили – присутствующие затихли и уставились немигающим взглядом на неожиданного оратора – Но, знаете, что? Так даже лучше. Теперь я буду полагаться лишь на тех, кому действительно могу доверять – на своих родичей. В самую первую очередь, я отдам приказ соорудить новые блок посты и разошлю разведчиков во все стороны света. Во-вторых – увеличу количество тренировок среди всех, кто может сражаться. Раз уж мы больше не можем рассчитывать на информацию о том, где, кто и когда нападёт – лучше быть готовым ко всему. В-третьих – Ханнитер в задумчивости почесал волосатой лапой затылок – в-третьих я ещё не придумал, но как только придумаю – дам вам знать. Или не дам. Если эта нелепая анархия и борьба за власть не прекратятся. Мне людей во врагах хватает, не хочу я думать ещё и про удар в спину.

– Ты забываешься, вождь. Мы… – воскликнул старейшина Алс – огромный лось с длинной седой бородой, вынужденный опираться на посох из-за веса собственных раскидистых рогов.

– Вы – сборище вялых стариков, от которых прямо сейчас нет никакого толку. Вернётся хозяин леса – тогда и поговорим. А пока – я здесь главный!

На этой ноте огромный медоед развернулся и подался прочь из злополучной рощи. Вдогонку ему летели проклятия и крайне нелестные отзывы. Однако он был уверен, что старейшины не посмеют ничего сделать. Иначе, информация о хозяине леса будет обнародована и тогда от их авторитета не останется и следа. Никто в Федерации не станет слушать кучку выживших из ума пережитков прошлого.

По-хорошему, так и следовало бы поступить, но что если покровитель вернётся? Нельзя каждый раз просто брать и менять шило на мыло. В народе возникнут волнения, мнения разделяться, единство будет утрачено. В преддверии боевых действий этого никак нельзя допускать.

– Люди моего возраста очень злопамятны, юноша.

Справа от Ханнитера возникла Хибоу.

– Это предупреждение? Или угроза?

– Повод для размышления на досуге – улыбнулась она.

– Благодарю, но мне и без того есть о чём сейчас думать – отрезал здоровяк, явно желая отделаться от внезапного сопровождения. И даже ускорил шаг. Что, впрочем, квёлую на вид спутницу ничуть не смутило. Напротив, она держалась рядом с ним очень уверенно, заставляя поставить под вопрос собственный возраст.

– Не стоит отвергать руку помощи, протянутую навстречу.

– При всём уважении, старейшина – Ханнитер резко остановился. Его голос полнился иронией и ярко выраженным сарказмом – но руки, которые ко мне тянуться, обычно, пытаются меня убить.

– Не злитесь, юноша. Это не более, чем фигура речи, давным-давно перенятая у людей – ничуть не смутилась пепельно-серая птица.

– Засунуть бы им их фигуру так глубоко…

Вождь Федерации Зверолюдов не на шутку распалился. Его внутренний хищник вышел из глубокой дрёмы размеренной повседневной жизни, поднял голову и начал озираться по сторонам в поисках возможных врагов. В таком состоянии Ханнитер очень плохо себя контролировал и полагался, в основном, на инстинкты. А инстинкты, как известно – не лучший инструмент для вдумчивой дискуссии с кем бы то ни было. Ибо можно сказать такое, за что потом будет стыдно на протяжении очень долгого времени.

Впрочем, умудрённая опытом сова была готова к подобного рода повороту событий, а потому точно знала, как следует охладить пыл вождя:

– И даже святому писанию – Абрахаму Лютику?

Ханнитер на минуту замешкался.

– Это… совсем другое! Он не человек.

– Разве? – Хибоу заливисто заклокотала, что у представителей её вида значило смех.

– Я уверен. Собственными глазами видел, как этот сумасшедший с улыбкой бросается на богов. Его не берёт ни магия, ни мечи, ни стрелы.

– А мне говорили, что вы с ним сражались на равных.

– Вот именно. Я! Медоед, чья шкура прочнее стали, а когти способны валить вековые дубы сражался с полуголым человеком на равных. И ни разу не победил. Понимаете, Хибоу? Лишь сдерживал, да уклонялся от шальных булав, что порхают как бабочки. Для него смертный бой, что ребёнку – забавы.

– В последнем вы ошибаетесь. Если Абрахам дрался стоя на своих двоих – это многое значит. Он признал вашу силу, вождь, и был предельно серьезен.

– Какая честь! Безумец признал меня!

– Епископ своенравен, но вполне разумен. С ним можно договориться.

– Мне начинает казаться, будто бы вы – хорошие друзья – Ханнитер покосился на сову, как на врага народа.

– Мы… общаемся – аккуратно ответила та.

– О чём, позвольте спросить?

Состоявшаяся беседа вдруг стала чрезвычайно интересной для вождя Федарции Зверолюдов. Если один из старейшин перешёл на сторону людей – всё может закончится плохо. Стоить им лишь пронюхать, что всевидящее око леса куда-то пропало, как прилегающие территории заполонят лазутчики и охотники на рабов. Тогда не хватит никаких блокпостов и ловушек. С тем же успехом можно тушить разгоревшийся в сухой в чаще пожар черпая воду из колодца когтистыми лапами.

– Бросьте своё беспокойство, юноша. Моя преданность Федерации не меньше вашей. Я пытаюсь помочь. Вы никогда не задумывался, почему Абрахам не убивает и не захватывает пленных?

– Задумывался. И уже даже ответил на этот вопрос – он сумасшедший! – Ханнитер был непреклонен – Всё, что интересует его – это драка!

– А вот теперь вы полностью правы. Епископ груб и задирист. Его не прельщают титулы, приходящая с ними власть, почёт, уважение или золото. Ему не нужны награды или трофеи за особые боевые заслуги. Сила – вот истинный интерес этого человека. Абрахам Лютик считает, что убийство – это бессмысленная потеря одного из ценнейших внутренних ресурсов каждого живого создания. Его потенциала! Оставляя своих врагов невредимыми, он искренне надеется однажды встретиться с ними снова. И снова сойтись в бою. Это качество делает его ценным, договороспособным союзником. Пускай даже и с собственным, искаженным представлением о таких общепринятых понятиях, как этика и мораль – последнюю фразу сова произнесла с едва различимым разочарованным вздохом – Ханнитер, я пытаюсь сказать, что не всем нравятся бесконечные войны. Есть люди и звери, которые пытаются достичь понимания. Мы называем себя Советом.

Выслушав старейшину Хибоу, вождь зверолюдов сильно напрягся.

Как гром среди ясного неба, на понятной и привычной для него мировой арене возник новый игрок. По всему выходило, что серая птица не только спелась с людьми, но ещё и участвует в каком-то межрасовом заговоре, что казалось небывалой дикостью с какой стороны не глянь.

– Мы? Совет?

Новый расклад доверия не внушал. Интриги и заговоры никогда не были сильно стороной обитателей леса. И потому, как главный их представитель, медоед задумался о том, чтобы разорвать старейшину на лоскутики прямо здесь и сейчас, не сходя с места, на котором стоял. Благо, предательство – повод достаточно веский.

Но не тут-то было. Сиюминутный кровожадный порыв сорвался и испарился, как распухшая предрассветная капля росы угодившая в тлеющие остатки ночного костра. Ему на смену пришёл леденящий душу озноб, прошедшийся по холке хищника глубокой бороздой. Врождённое шестое чувство взвыло о приближающейся опасности.

– Кто здесь? – зарычал Ханнитер заозиравшись по сторонам.

– Давай только без резких движений, вождь.

Из густых зарослей орешника шатающейся походкой вывалилась фигура щуплого незнакомца, с головы до ног укутанного в покрытый заплатками нищенский балахон.

– Всё-таки решил показаться, Киф? – обратилась к нему старейшина Хибоу.

– Я подумал, что ситуация выходит из-под контроля.

– Всё в порядке. Просто молодой вождь не смог совладать с эмоциями. Слишком много информации, как для одного дня.

– КОГО ТЫ ПРИВЕЛА В ЧАЩУ, СЕРАЯ ПТИЦА? – медоед взревел. Пасть его распахнулась и ощетинилась длинными рядами желтоватых зубов. Блеснули острые когти, взъерошилась шерсть. Завсегда-то усталые и потухшие глаза налились дикой, животной яростью. Всего мгновение понадобилось вождю Федерации, чтобы перейти в режим боевой готовности, однако этого оказалось совсем недостаточно.

Из-под скрывающего лицо незнакомца капюшона вылетел розовый росчерк молнии. В воздухе раздался едва различимый хлопок, и огромная разъярённая туша забавно завалилась назад. Прямиком на пятую точку соприкосновения с внешним миром.

Повисшее в воздухе напряжение как рукой сняло. Готовый рвать всех на своём пути Ханнитер смиренно созерцал окружающие пейзажи. В разуме его обосновалась полная безмятежность. Глядь – по небу неспешно ползут пузатые облака, глядь – деревья шумят листвой, глядь – заливаются какофонией насекомые.

Покой. Тишь. Благодать.

– Чем ты его приложил, Киф?

– Мой особый яд. Сделал его по формуле алхимического рецепта Лиги Божественных Наций. Заставляет человека успокоиться и расслабиться. Идеальное состояние для допросов.

– Мы не допрашивать его пришли, а договариваться. Договариваться, квакша ты неразумная. Чувствуешь разницу? Ох, говорила я, что дружба с Лютиком не доведёт тебя до добра – Хибоу разразилась нравоучительной тирадой.

– Спокойствие, старейшина! Только спокойствие… Ханнитер – медоед. Он гадюк уминает на завтрак, обед и ужин. У него природное сопротивление. Пара минут и будет, как новенький!

И в самом деле. Немного погодя, вождь Федерации Зверолюдов уже стоял на своих двоих и активно сотрясал головой из стороны в сторону, пытаясь избавиться от остатков наваждения, вместе с которым уходила и ярость.

– Давайте сначала, Ханнитер – сова предприняла ещё одну попытку наладить разговор – Это – Киф из рода древесных лягушек. По совместительству – глава внешней разведки Федерации Зверолюдов.

Незнакомец сделал шаг вперёд и снял с себя капюшон. На вождя уставилась приплюснутая, вытянутая по сторонам морда салатового цвета и пара огромных, выпученных, ярко оранжевых глаз с внушительными зрачками. Без своей маскировки выглядел он комично.

– Внешняя разведка? – неподдельно удивился вождь – откуда она у нас?

– У вас – Хибоу сделала акцент – её нет. Это личная инициатива.

– Старейшин? – скривился медоед, которому не понравилось, что где-то шныряют неподконтрольные и, более того, неизвестные ему группы зверолюдов.

– Только моя. Как вы верно подметили на собрании, старейшины больше заботятся о собственной выгоде, что в свете последних событий только ухудшает общее положение.

– Справимся и без хозяина леса.

– Юноша, всё гораздо… гораздо хуже! Исчезновение этого чудовища – лишь торчащая из воды верхушка айсберга. Вы этого не знаете, как и другие старейшины, но правда в том, что оно питалось магией. Магией приходящих в леса людей. Тех, с кем мы сражались, кого мы ранили и убили. Оно утаскивало тела к себе. Мёртвых потрошило, высасывая до последней капли остатки сил, а ещё живых пронзало корнями, превращая в медленно иссыхающие колодцы. И поверьте мне, эта участь – куда как хуже смерти – Хибоу вновь представила перед собой однажды увиденную картину и вздрогнула – Хозяин леса указывал нам на лазутчиков не от сострадания и душевной доброты. Ему нужны были тела и души несчастных. Если бы зверолюди владели магией, он бы сожрал и нас.

– По мне, так ваш рассказ ничего не меняет – Ханнитер безразлично пожал плечами.

– Подумайте ещё раз, вождь. Люди приходят в леса и исчезают бесследно. Кого им в этом винить? На кого думать? Кого считать своим врагом? Хозяина леса? Для них это красивая выдумка. Страшилка, рассказываемая детям на сон грядущий. Нас считают врагами не из-за внешних или религиозных различий, а потому, что думают, будто бы мы питаемся людской плотью.

– Вздор! Ни один житель федерации не нарушит табу – вновь закипел глава зверолюдов – Каждый знает – плоть разумного – врага или друга – находится под запретом.

– Пойди объясни это тем, чьи родичи сгинули здесь без следа – ехидно встрял в разговор Киф – они тебе, конечно, поверят на слово и сразу же всё простят.

– Увы, но лягушонок прав. Среди соседей репутация наша так себе. Лишь золотые торговцы готовы встать караваном неподалёку от леса, но их цены… вы и сами прекрасно знаете.

Ханнитер замолчал и задумался. Серьезно и надолго. То, что говорила старейшина Хибоу – имело определённый смысл. Люди постоянно сражались между собой, но в перерывах между войнами и коварными поползновениями друг на друга – вполне неплохо ладили. Вели торговлю, обменивались пленниками, делились информацией о других странах, что намекало на их разумность. Однако, ни о каком подобном снисхождении по отношению к Федерации в мирные времена не могло быть и речи. Захваченным пленным устраивали показательные казни на главных площадях самых крупных городов, либо до конца дней заковывали в рабские кандалы, без единого проблеска надежды вновь обрести свободу. По этой самой причине и его сородичи никогда и никого не стремились взять в плен. Зачем, если за человеком не явятся, не предложат выкуп? Одно лишь вечное заключение да перевод припасов.

– Допустим – резюмировал Ханнитер ход своих мыслей – что вы предлагаете, старейшина? Отправить к людям послов и рассказать правду?

– О, великая икра… мать всех начал! И как только вы удосужились выбрать в вожди такого болвана… – лягушонок смачно шлёпнул себя по морде перепончатой лапой.

– Заткнись, Киф! – не сдержалась старейшина Хибоу, чем немало удивила вождя, привыкшего видеть её на собраниях серьезной и собранной. От подобной внезапности, он даже пропустил оскорбление в свой адрес мимо ушей, в ответ лишь подняв на повестку предложение, которое, от чего-то, популярности не взыскало.

– С радостью уступлю своё место.

– Нет. НЕТ. И ещё раз – НЕТ!

У лягушки внезапно прорезался дар актёрского мастерства.

Киф схватился за подол своего плаща, вздёрнул его и прикрывая морду занял пафосную позу. Одну из тех, что принято демонстрировать в театре на пике кульминационного момента. Ту самую позу, которые так прельщают детей во время игры в героев. Ту, что любое взрослое существо вгоняет в крайнюю степень стыда, при которой хочется схватиться за голову и провалиться на месте.

Затем прозвучала речь.

– Я – тень этого леса! Я его мрак! Я – сокрытый в шуме листвы ласковый ветер, приносящий желанную прохладу в жаркие знойные дни своим друзьям и рассекающий врагов бушующий ураган на равнинных просторах. Не удержать меня бременем власти, не сковать кандалами любви, не купить за золото и не запугать злыми проклятиями! Я есть сама не отвратность судьбы. Я её стихия!

– Лучше него разведчика действительно нет – попыталась оправдать поведение подопечного старейшина Хибоу, вздыхая очень грустно и тяжело.

– У всех нас свои недостатки – понимающе кивнул Ханнитер и продолжил – так чем плохая моя идея?

– Слишком много крови было пролито между людьми и нами. Да и от закоренелого мнения не избавиться в одночасье. Чтобы переговоры просто состоялись, нужно иметь очень веский аргумент за спиной.

– И он у вас есть, я так полагаю? Иначе, весь этот разговор не имел бы вообще никакого смысла.

Ситуация понемногу начала проясняться.

– Всё верно, вождь. Киф, расскажи, что тебе удалось узнать.

– Возвращаясь со своей миссии в Святой империи, я посетил Липасон, где среди четы местных торговцев гулял любопытный слушок. Поговаривали, что к востоку от нас, в Вольных Баронствах, собираются немыслимые полчища крыс. Тысячами тянуться они со всех сторон в деревню, под названием Рёттентрап, объединяясь в огромное войско. И что Йангет Болотны – первый среди равных лордов тех земель, так же повадился собирать под крылом собственного замках добрых соседей, очевидно, в ожидании штурма.

– Хм… – задумался Ханнитер – я давно предлагал крысам встать частью Федерации, но они всегда отвечали отказом, приводя в качестве аргумента нежелание участвовать в войнах. Мол, Вольные Баронства достаточно далеко от церковных фанатиков и работорговцев из Лиги, а местные лорды вполне лояльны в своём отношении, как для людей. А теперь восстание? Интересно, что же там такого произошло? И может ли быть пропажа хозяина леса как-то связана с этим? Для совпадения как-то слишком.

– Беру свои слова обратно, вождь. Возможно, вы не такой уж болван – съехидничал Киф расшаркиваясь в вычурном книксене – мы со старейшиной пришли к тем же выводам.

– Ладно. Ситуация более или менее понятна – проигнорировал его выходку Ханнитер – но что вы хотите конкретно от меня?

– О! Здесь всё довольно просто – клюв старейшины Хибоу растянулся в улыбке – Мы должны прийти им на помощь.

– Подождите-ка – выражение морды медоеда осунулось в скептический оскал – Я правильно понимаю? Вы хотите, чтобы в преддверии новой войны со Святой Империей и Лигой Божественных наций, наше войско ринулось на выручку крысолюдов? Более того – штурмовать крепость? Это потеря времени, сил, ресурсов и самое главное – множества жизней.

– Достаточно будет вас и нескольких офицеров, способных командовать агрессивной толпой. Все остальные пусть остаются здесь и продолжают свои тренировки – тут же осадила его пепельная птица – Не скрою, было бы замечательно задействовать всю армию, но боюсь, что у нас не хватит на это времени.

– Что вы имеете ввиду, старейшина?

– Ровно то, что сказала. Штурм состоится на днях.

– Вот так просто? Без плана? Без подготовки? Это же чистой воды самоубийство.

– Не стоит быть столь категоричным. Мне кажется, кто-то им помогает. И этот кто-то, вполне уверен в себе.

– Одной верой в себя замок не взять.

– А если добавить к ней пятьдесят тысяч боеспособных крыс?

– СКОЛЬКО???!! – от услышанной цифры челюсть вождя зверолюдов чуть не упала на пол. Это войско было огромным. Оно ничуть не уступало войскам Лиги, Империи и Федерации. И даже если собраны там лишь обозлённые землепашцы – игнорировать их нельзя. Ведь при должной мотивации и регулярных тренировках, из них могут взрасти отличные воины.

Ханнитер вновь погрузился в раздумья.

Всё складывалось слишком хорошо. Слишком удобно. Превратность судьбы? Не похоже. Но и представить себе кукловода, чьи нити протянуты так далеко – немыслимо! Впрочем, даже если расшевелить извилины и сделать усилие, то какова его цель и выгода?

На дело рук внезапно объявившегося «Совета» тоже не сильно похоже, ведь по всему выходит, что и они являются втянутой во всё это, заинтересованной стороной, о которой ещё предстоит подумать в отдельном ключе. Ведь никогда не было такого, чтобы существа с абсолютно разными взглядами на жизнь и непомерными амбициями вдруг взяли и объединились под знаменем благородного начала. Им что-то нужно. Всем что-то нужно. Это непреложная истина! И даже можно поверить, что это самое «что-то» – увеличение военной мощи Зверолюдей. Вопрос в другом. Для чего? Не будет ли втянута Федерация в кровопролитную смуту и человеческие междоусобицы?

От потока внезапно нахлынувшей информации у вождя Федерации разболелась голова. Вопрос. И ещё вопрос. И ещё вопрос. И ещё вопрос. И каждый в несколько раз сложнее предыдущего. Как будто бы жизнь превратилась в одну сплошную нескончаемую викторину, главный приз за участие которого – выживание всего вида.

Не слишком ли много ответственности, как для того, кто никогда и ничего в своей жизни не хотел бы решать?

Ханнитер резко замотал головой из стороны в сторону, пытаясь вытрясти из себя подступающее чувство тревоги, а затем, как гром среди ясного неба, произнёс.

– Я всё понял. Я пошёл.

– Куда?

– Куда?

В ответ ему раздались два удивлённых возгласа.

– Делать то, что умею лучше всего. Убивать. Сначала тех, с кем сражаются крысолюды, если вы не соврали мне. Если соврали – вернусь и буду убивать вас. Затем – тех, кто стоит за вами. И я буду убивать, пока всё вокруг снова не станет понятно и просто. Надеюсь, план вас устраивает. А даже если и нет – выражение морды Ханнитера приобрело кровожадный оскал – придётся смириться.

Выложив всё, как на духу, вождь Федерации Зверолюдов подался созывать срочный совет полководцев, оставив сову и лягушку стоять с разинутыми ртами.

Лишь несколько мгновений спустя они пришли в себя и начала обсуждать случившееся.

– Можно ли считать переговоры успешными, старейшина?

– Ну-у-у-у… мы добились поставленных целей.

– Почему-то я не уверен в этом. Как минимум, вопрос с болотами остаётся открытым.

– Киф, прошу тебя… давай решать проблемы по мере их поступления.

– А ещё вы ничего не сказали ему про Ликорис.

– ... и по одной за раз.

Глава 13 Кукольный Дом

– Черная. Теперь белая. Теперь черная слева. Ещё раз на право. Белая слева, черная справа…

Увидев происходящее, не знающий всей внутренней подоплёки императорского дворца человек мог бы подумать, что местный правитель, в силу своего возраста, стал скорбен умом и пал жертвою необъятных амбиций собственного подрастающего поколения. Иначе, как ещё объяснить то, что он скачет по расчерченным квадратами гранитным плиткам, в комнате своей дочери, как горный козёл по скалам? Причём делает это самозабвенно и крайне сосредоточенно.

А ещё, посторонний человек наверняка бы удивился, что вместе с обряженным в полный комплект монарших регалий властителем Святой Империи, во всей этой сумасбродной постановке принимают участие ожившие декорации какого-то очень смелого, новаторского спектакля, сошедшего прямиком со страниц детской книги.

Повсеместно сражаются между собой фигурки маленьких деревянных рыцарей, полыхает под потолком разноцветными искрами плюшевый дракон, бурлит пёстрыми клочками бумаги опершийся о стенку одинокий пузатый котелок, а прямо напротив него, с другой стороны зала, приглашающе выгибаются в бесконечной череде реверансов тряпичные куклы, разодетые в старинные зонтообразные платья. С рюшами и оборками на воротничках. И их закованные в белоснежные панталоны кавалеры, машущие своими ручками так, будто бы вот-вот сорвутся в бескрайние небеса. Ближе к центру угрожающе ржет взбеленившаяся рыжая лошадка, раскачиваясь взад-вперёд на спаянных между собой деревянных ножках. Прямо под ней распластался и беспомощно молотит лапками воздух, лежащий на спине черепаший всадник, тщетно пытаясь дотянуться до своей карандашной пики. У раскрытого настежь окна парит на плотной зефирной подушке каменный замок, из окна которого выглядывает крохотная головка самой настоящей принцессы. А чуть ниже, у подоконника, растекается полностью довольный жизнью мармеладный слизняк, чьи внутренности переливаются всеми цветами радуги в ниспадающих потоках солнечных лучей. И ещё много, много, много прочих крайне любопытных персонажей…

– Папочка! Папочка! У тебя так здорово получается! Ещё! Давай ещё! Черная, белая, черная… направо, налево, черная… - мелодичной трелью разливался счастливый девичий голосок.

– Лем, давай быстрее! – басовито рычит в ответ обливающийся потом пожилой мужчина.

– Осталось совсем чуть-чуть и я смогу рассказать тебе всё, что ты хочешь! Только не злись!

Стальной скрежет зубов сорвался с потрескавшихся губ императора вместе с натужным выдохом и юркою птицею взмыл в потолок.

Анри ва Арнава Вораз Лимьер Третий клял свою дочь на чем свет стоит, но продолжал в точности следовать её указаниям. А всё потому, что девочке было даровано высшее магическое благословление.

Как-то раз, ещё в самом раннем детстве, играя в куклы, она смогла предугадать далеко идущее впереди будущее. Тогда, ещё юная принцесса задорно хохотала и носилась из стороны в сторону прямиком посреди тронного зала, расставляя свои игрушки в одном лишь ей ведомом порядке. Для отпрыска знатной фамилии, а особенного самого высшего порядка, подобное поведение было блажью, ведь каждому прекрасно известно, что манеры детей и то, как они себя демонстрируют – это косвенный облик старшего поколения. Отображение силы их влияния, авторитета и власти. И если уж император не способен повлиять на собственных детей, то как ему можно доверить целое государство?

Впрочем, исключения всегда были, есть и обязательно будут. В конкретном случае, не для кого не являлось секретом, что пятый по счёту ребенок, да ещё и девочка, никогда не станет претендентом на трон и, в конечном итоге, будет использована в качестве разменной монеты. Ради выгодных торговых условий с соседними континентами или укрепления отношений с кем-нибудь из их глав. Именно потому, за Леммой следили спустя рукава, и она могла делать практически всё, что хотела.

– Сэр Бергамот говорит, золотая черепаха скоро поднимет голову. Обидишь её, и она тебя съест!

Казалось бы, небрежно брошенная фраза неразумного ребёнка, что живёт в своём собственном – вымышленном, волшебном королевстве. Однако, по прошествии четырёх месяцев, именно она явилась в воспоминаниях императора, когда он осмысливал горькое поражения в очередном пограничном столкновении с Лигой Божественных Наций.

Причиной тому была новая технология ковки металлов, что наделяла привычное оружие невероятными волшебными свойствами. Помогала лучше и точнее манипулировать магией.

По какой-то нелепой случайности или же злому року судьбы, но во владениях извечного соперника объявился гениальный кузнец, что в одиночку сумел перевернуть с ног на голову всё оружейное дело.

И пускай Святая Империя заблаговременно получила о нём донесения от внедренных в стан врага лазутчиков, все они были на уровне слухов и обычной городской молвы. Никакой конкретики или реальных доказательств. Ценнейшая информация, как это частенько случается, затерялась в бесконечной бюрократической волоките.

Итогом стал крах.

Равные по численности войска разбиты на голову и вынуждены зализывать раны за высокими стенами столицы, наслаждаясь видами того, как прямо напротив, неприятель мастерит гигантские требушеты, осадные башни, тараны и создаёт магических големов.

Тогда же, на самом краю отвесной пропасти, как нельзя кстати объявился недавно ставший первосвященником Аратаро Август.

За определенные уступки со стороны короны этот человек готов был предложить свою помощь.

Анри ва Аврнава Вораз Третий с лёгкостью согласился, ведь не ожидал от церковников ничего, кроме небольшой, но столь необходимой его армии передышки, которая позволит пополнить поредевшие ряды, восстановить снабжение, починить сломанное оружие и – самое главное – дождаться подкрепления из дальних застав.

А когда война подойдёт к концу, о некоторых своих обещаниях можно случайно забыть. Император ведь далеко не молод, всякое может случиться.

Так сам он рассуждал.

Вплоть до момента, пока не горизонте не показались тысячи умелых боевых магов, провозгласивших себя священным орденом паладинов.

Рослые, могучие рыцари, закованные в черные, как вороново крыло, сплошные латы встали под знамёна остатков регулярного войска и за каких-то пару недель отбросили вражеские формирования обратно к границе, а затем и вовсе перешли в контрнаступление.

Сила их заключалась в единстве. Брат шел за братом, воздавая опаляющим правосудием всякому, над кем реяло знамя лживых богов. Паладины были неистовы и исключительно фанатичны. Они не владели стихийной или боевой магией. Не могли создавать потоков огня, колдовать изморозь под подошвы противников или швыряться каменными валунами. Единственное, чему их обучали на протяжении жизни – это магический щит, сияющий мягким золотым светом. Заклинание простое и ничтожное само по себе, ведь выдерживает не более двух-трёх направленных атак, однако, оказалось, если растянуть его перед войском огромным полотнищем и постоянно подпитывать – получается несокрушимая крепость, что подминает под себя всё живое.

Цель её лишь одна – доставить элитных тяжелых пехотинцев на расстояние столкновения. В том числе – и тогда ещё никому неизвестных чудовищ Святого Писания.

От подобного неожиданного могущества Анри ва Арнава Вораз Лимьер мог лишь открывать свой рот в немом недоумении, словно выброшенная на берег реки трепыхающаяся в агонии рыба и хлопать широко распахнутыми глазами. Его волновало всего два вопроса. Где пряталось это войско и почему он о нём ни слухом, ни духом? И когда они были озвучены Араторо Августу – тот в ответ лишь лукаво улыбнулся, отвечая что-то вроде: «У истинной веры очень много врагов, но, к счастью, и не мало тех, кто готов встать на её защиту».

Под «истинной верой» подразумевался некий создатель, сотворивший всё, до чего может дотянуться человеческий взор. Удобная легенда, придуманная кем-то из предков нынешнего императора, явно нежелающего делиться собственной властью. Дескать, истинный бог всеобъемлющ, всесилен и вездесущ. Его великая миссия – следить, чтобы небо не упало на землю, океаны не захлестнули сушу и не обрушились горы. Все остальные так называемые «высшие сущности» – самозванцы и прохиндеи, обманом заставляющие людей идти по ложному следу и наживающиеся за их счёт.

Прелесть этой религии была в том, что все подношения мнимому богу изымались из храмов в пользу казны империи. За исключением, разве что, малой части, пригодной для поддержания чистоты и порядка в самих местах богослужения и тренировки в них же отрядов сопровождения «божественных податей», ведь разбойники на дорогах никуда не деваются.

В итоге церковь обрела полную независимость и перестала быть хоть сколько-нибудь интересна сменяющей друг друга наследной династии. Исправно платят, ничего не требуют, ни на что не жалуются – и хорошо.

Подобное попустительство привело к закономерному результату, который оказался так же внезапен, как падающие с неба снежные хлопья в самый разгар жаркого июльского лета.

В народе победоносную армию Араторо Августа прозвали золотыми черепахами, благодаря построению кольцом и неспешному, слаженному, словно единый живой организм, шествию по полю боя. Над самим же ним, в глазах императора, повис ореол матёрого хищника, что долгое время скрывал своё присутствие в зарослях.

Водить за нос такого человека было чревато несовместимыми с жизнью последствиями, ведь одно дело уклоняться от собственных обещаний пред низко склонившим свою голову оборванцем в пошарпанной церковной хламиде и совсем другое – юлить босыми ступнями на усыпанной раскалёнными углями тропе, изворачиваясь ужом от летящих со всех сторон ядовитых стрел, да под бодрое улюлюканье раззадоренного народа, что поддерживает идущего подле, по тропе из мощённого кирпича, благородного рыцаря.

Даже если и победишь в этой гонке, может статься, в награду получишь лишь топор палача.

Именно в этот самый момент Анри ва Арнава Вораз Лимьер вспомнил пророческие слова дочери.

Тут же были отброшены все переживания и довольная улыбка улиткой расползлась по морщинистому лицу. Император потёр руки и подумал, что, возможно, в поражении было приобретено гораздо большее, чем потеряно в чистом поле, под стенами столицы и на дипломатической арене с первосвященником…

Пророки вовсе не были редкостью, однако, считалось, что их возможности никогда не выходят за рамки собственного благополучия. Именно по этой причине, власть имущие держали оных индивидов поближе к себе. Ведь при покушении, в первую очередь под ударом находится свита, а значит идущий по правую руку человек со взглядом в ближайшее будущее, обязательно это увидит и предупредит.

Лемма на этом фоне выглядела самым настоящим самородком, равных которому не сыскать на всём белом свете.

Позднее, Лига Божественных Наций пыталась повторить тактику живой крепости, но так и не смогла добиться успеха.

Собрать огромное войско и приказать ему колдовать щит – недостаточно. Нужно достичь определённого уровня резонанса.

Вот только одна часть армии поклоняется взвешенному и рассудительному небесному полководцу Кимуде, вторая – уповает на ярость Нибулы, третья стоит под стягами золотых флагов Голдоры с презрением взирая на всех, чьи доспехи не сверкают так же ярко на солнце, четвертая полна чванливого высокомерия, ведь их покровителем числиться сам Морев – бог знаний и поиска истин, а пятая и вовсе предпочитает действовать особняком, прикрываясь клятвами богине жизни Филеагнолы, чьим догмам противоречит смерть. Её верные приверженцы лишь прикрывают соратников вспомогательными заклинаниями при отступлении и лечат раненых. И это только вершина айсберга.

Найти взаимопонимание среди сборища настолько непохожих друг на друга людей, всё равно, что смешивать на холсте краски в однородную массу, надеясь вывести радугу.

Хаос и разлад в войсках Лиги – явление настолько же обыденное и привычное, как бородавки на лице доверчивого деревенского паренька после поцелуя с болотной лягушкой, которая по преданию чуть более старшего, подрастающего поколения, должна была бы превратиться в прекрасную принцессу. Куда более удивительно, что кому-то вообще пришло в голову взять и попытаться поставить всех под единое знамя.

Впрочем, кому хаос – враг, а кому – самый лучший товарищ.

Когда звенья одной вооруженной цепи не понимают, что происходит на противоположном конце, не догадывается об этом и враг. Значит – он не готов и заведомо проиграл.

Благодаря подобной извращенной логике был установлен паритет в том непростом сражении. Золотую черепаху попросту начали расшатывать сразу со всех сторон.

Пока стоящие в авангарде воины Кимуды пятились назад под прикрытием лучников, чьи стрелы безуспешно разбивались о золотой щит, с левого фланга на войско паладинов обрушились безрассудные дуэлянты Нибулы, а справа своими зачарованными пиками ударила мощная кавалерия Голдоры. Так же к общей свалке подключились и маги, которым наконец-то удалось пробить брешь в «панцире». Оказалось, вся его мощь сконцентрировалась на острие атаки. То есть – в авангарде. Впрочем, возможно, паладины бы справились. И успели перегруппироваться, если бы в тыл им не ударила ещё одна армия – зверолюдов, превращая новые, хитроумные стратегии и тактические заготовки в старую добрую свалку всех, против всех.

Войска Араторо Августа вынуждены были отступить, предварительно отбив принадлежащие Святой Империи земли, заполучив тем самым любовь и признание народа в довесок к тому, что успел пообещать император.

По крайней мере, так благородно и просто сложившаяся ситуация выглядела со стороны. Для простофиль и зевак, чей взор устремлён под ноги, в грядущее завтра. А кто имел привычку наслаждаться видами звёздного неба – заметил, как на небосвод Святой Империи неустанно карабкается новое, яркое, золотое светило.

Какие оно сулит перемены?

Ответ на этот вопрос искать надлежало в будущем. Среди тех, кому оно ведомо…

– Черная, белая, черная, белая, черная… Готово!

Получив долгожданный сигнал, Анри ва Арнава Вораз Лимьер завалился навзничь. Грудь старого императора вздымалась, как паруса в ветреную погоду, со лба стекали крупные капли пота, руки дрожали, а ноги продолжали отплясывать в ритме сводящего с ума шального танца. Сверху над ним нависла пара любопытных глаз дочери.

Изъеденные ржавчиной орбиты с золотыми прожилками и разноцветными зрачками, своей формой повторяющее фазы луны, изучающе следили за трепыхающимся в агонии телом. В этот момент они были разных цветов. Левый – насыщенного зелёного, как молодые побеги сочной травы, а правый – нежно розового, словно кожа отпаренного в молоке младенца.

Взгляд устремлённый в настоящее и будущее. Именно так Анри ва Арнава Вораз Лимьер привык думать о своём чаде. Благословление это или проклятие – было для него не столь важно. Главное – польза.

Впрочем, польза Лем оказалась палкой о двух концах. Ведь она служила всего лишь проводником, а точнее – глашатаем чужой воли.

Обыкновенные на первый взгляд плюшевые игрушки и куклы появлялись в императорском дворце, словно из воздуха. По началу, никто не обращал на это внимания, ведь каждый божий день сотни людей снуют туда и обратно по самым различным государственным делам. Естественно, приходят они не с пустыми руками и всячески стараются наладить связи. В том числе, с будущими приемниками престола.

Никогда ведь не знаешь, кого приютит под боком маленький принц или принцесса, кто на долгие годы станет их фаворитом и защитником от кошмарных сновидений, с кем они будут говорить и советоваться, переживая тяготы и невзгоды взросления.

Сначала, это будет затасканный до дыр серый кролик, набитый мягкой ватой, с яркой оранжевой морковкой в крошечных лапах, а потом, годы спустя, его заменит угодливый синьор, что когда-то давным-давно подарил, уже не просто «игрушку», а целый ворох счастливых воспоминаний и настоящего, надёжного друга.

Конечно, каждый понимал, вероятность подобного стечения обстоятельств – ничтожно мала, но для людей, что в полумраке дворцовых кулуаров готовы охотиться за едва различимыми шепотками прислуги, пересказывающей друг-другу самые глупые и несуразные сплетни, чаще всего взятые с потолка, и этого было вполне достаточно.

Переломным событием стало обычное детское чаепитие.

Однажды, Анри ва Арнава Вораз Лимьер Третий зашёл в покои своей дочери и увидел, как за её маленьким столиком трапезничает обряженный в дорогой заморский фрак игрушечный алигатор, а несколько маленьких бабочек с хрустальными, переливающимися на солнце крыльями, с натугой волочили заполненный до краёв изысканный фарфоровый чайник, разливая по чашкам душистый чай.

Император впал в ступор. Насколько ему было известно, даже лучшие и наиболее дорогие волшебные игрушки были способы повторять лишь самые простые движения или говорить заранее заложенными в них мастером, повторяющимися, фразами, но уж точно не жить своей жизнью. Когда он спросил у своей дочери, что происходит – та лишь пожала плечами, как ни в чём не бывало, и ответила:

– Сэр Бергамот пришёл ко мне в гости.

Знакомое имя полоснуло разум владыки святой империи секущим вихрем и необузданным смерчем подхватило тонкую нить мыслительного процесса. Некоторое время спустя, его величество спросил:

– Скажи мне, милая, быть может, сэр Бергамот хочет мне что-то сказать?!

Лицо девочки засияло.

– Да, папочка! – сказала она, после чего замерла и навострила уши, вслушиваясь в пустое пространство своей комнаты – но ты должен будешь с ним станцевать!

– Зачем? – ошалел от подобное новости император.

– Такова цена-а-а-а… - заговорщицки протянула юна принцесса.

Время шло, танцы усложнялись, а пророчества становились всё сложнее и охватывали куда как большее количество взаимосвязанных людей. В итоге, процесс стал напоминать ритуал, суть коего заключалась в правильной расстановке по раскрашенному под шахматную доску бальному залу, где каждая клетка отвечала за ту или иную линию судьбы. И всякий, кто хотел покорить извилистые тропы бесконечной череды вероятностей будущего, вынужден был стаптывать свои ноги до кровавых мозолей.

Один вопрос. Один танец. Одна вероятность судьбы. Нужно больше информации? Тогда лучше надеть удобную обувь и запастись терпением.

К тому же, значимость вовлеченных в кулуары судьбы людей, напрямую влияла на продолжительность водимого куклами хоровода. Многочисленные исследования показали, что предсказывать поведение незатейливого ремесленника, чей досуг – череда скучной, повторяющейся день ото дня рутины – дело нехитрое. Несколько повторяющихся на протяжении четверти часа простых движений и читай его, как открытую книгу. Другое дело, погрязшие в интригах и склоках представители аристократии, у которых с годами на каждую непредвиденную ситуацию вырабатываться от пяти и более разнообразных вариантов решения. И чем выше в светской иерархии находился тот или иной её представитель – тем пуще закручивался вокруг него змеиный клубок.

Именно по этой причине Анри ва Арнава Вораз Лимьер выглядел настолько измученным и опустошённым. Интересуясь будущим собственных наследников, он заранее был готов к худшему, и тем не менее, никак не мог ожидать, что кружить придётся шесть часов кряду. Без единого права на малейшую передышку. Иначе – начинай всё сначала.

Конечно же, выход был!

Пригласить человека со стороны. Кого-то гораздо моложе и выносливее себя, однако секреты масштаба целой империи разъедают душу и взывают к алчности. Не каждый сможет устоять от соблазна и придержать язык за зубами, пусть даже осознавая, что цена молчания – собственная жизнь. А ежели сразу избавляться от претендентов – поползут слухи. Люди не слепы, не глухи и не совсем безмозглы. Рано или поздно кто-то наверняка сопоставит массовые пропажи с тем, что в последний раз, до боли знакомые силуэты мелькали в пределах дворца.

Казалось бы, всего лишь сорвавшийся со случайного языка глупый домысел, но некоторым недоброжелателям и этого будет достаточно. Несогласные, обиженные или излишне амбициозные сторонники смены действующей власти тут же поднимут головы, водрузят на спины тюки из сухого сена и пойдут раздувать едва различимые в горстке серого пепелища алеющие угли.

А раз уж дыма без огня не бывает, то полюбоваться происходящим несомненно явится и первосвященник, чьё любопытство выходит за все возможные рамки приличия. Он и нос свой сунет и вопрос задаст и надавит на кого нужно. Будто и не ленивая золотая черепаха, захапавшая и без того больше, чем ей полагается, а самая настоящая гончая, учуявшая запах добычи…

– Папочка! Куклы говорят, что рассветный луч четвёртого дня ярче всех светит золотой черепахе. Деревянные солдатики не сразят сидящих на горе старых филинов, но их путь освещает яркое солнце! И не нужно ходить в старый и ветхий лес – там царит мрак. Скрывающиеся за густою чащею злые и страшные чудища задумали нехорошее. А ещё в двери парящего замка вскоре постучится судья, сжимающий в руках три неисписанных книги. Заглавные буквы манят его, но отвращает исчерканная каракулями вторая страница. Никуда она не годиться, ведь юный герой той повести презираем. Тряпичные марионетки не станут приглашать такого на танец. Не встанет он рядом и с рыцарями. Особенно – с третьим кавалеристом, что сидит на своём вороном коне и карандашиком рисует дорожку к бескрайнему небу…

Размышления и безмолвные сетования на тяготы собственного правления и сложившуюся в стране ситуацию прервал голос дочери старого императора. Ещё одним существенным недостатком пророчеств Лем были витиеватые формулировки.

Со дня первого предсказания прошло чуть более двадцати лет, но девочка, как и прежде, излагала свои мысли в формате крайне нелепой тарабарщины, разобраться в которой – задача не из простых.

Складывалось впечатление, будто её разум остался в зачаточном состоянии, либо до самого своего основания был пропитан детскими сказками.

Впрочем, Анри ва Арнава Вораз Третий уже привык и даже приноровился. Пусть предсказания и были путанными, но абсолютно всегда касались тех, о ком спрашивали.

Немного переведя дыхание, он наконец-то принял более или менее устойчивое положение – скрестил под собой ноги, упёрся ладонями в пол и слегка откинулся назад, словно облокачиваясь на невидимую спинку кресла.

– Всё очень плохо – подытожил император, спустя несколько томных минут молчания – Четвертый сын предал свою страну. Второй никуда не годиться, но это я и так знал. Первый – под очень большим вопросом. Делать ставку на то, что первосвященник не сможет подмять его под себя – сомнительно. Итого, вариант у меня остаётся только один…

Утвердительно кивнув сам себе головой, как бы соглашаясь с озвученными выводами, Анри ва Арнава Вораз Лимьер поднялся с прохладных мраморных плит танцевального зала и направился в сторону выхода. Дверь глухо затворилась за ним, оставляя девочку в окружении её кукольной свиты.

– Вы позволите? – внезапно донеслось из дальнего, обтянутого подобием циркового шатра и сокрытого в полумраке, угла.

– Говори, Лунья.

На яркий солнечный свет вышел помятый и обветшалый деревянный болванчик. Левая его нога была чуть короче правой, из-за чего несчастный передвигался, как циркуль по чертежам, вихляя всем своим телом из стороны в сторону. Поверх гладкой, отполированной до блеска деревянной головы красовался прямоугольный цилиндр черного цвета, отдалённо напоминающий шляпу. Лица не было. По крайней мере, рельефных его частей.

Всё, чем могла похвастаться кукла – два вертикально вытянутых кружка разных размеров в качестве глаз, продолговатая черточка – вместо носа и неаккуратная корявая дужка, какой самые маленькие дети обычно изображают рот.

Одет он был в неприглядный, местами дырявый угольно черный костюм, полностью повторяющий угловатые очертания тела и в сравнении с прочими куклами выглядел крайне непритязательно, словно дешевая поделка на скорую руку.

– Великий Мастер. По вашему приказу мы следили за передвижениями первого принца. Сегодня, под его патронажем во дворец должны пожаловать святой епископ Макот с учениками. Якобы для того, чтобы закрепить дружеские отношения между императорской семьёй и святой церковью.

– Прекрасная работа, мажордом. Как раз вовремя. Отец только что получил пророчество и должен будет сделать нужные выводы.

Если бы только что ушедший император вдруг обнаружил, что что-то забыл и нежданно вернулся, то его удивлению не было бы предела. Вместо беззаботной и ветреной девушки, по залу медленным, строевым шагом, держа тонкие, бархатные руки за спиной, выхаживал совсем другой человек. Точнее говоря, наружность принцессы никак не изменилась. То же хрупкое телосложение, бледная кожа и роскошное шёлковое платье обшитое длинной вереницей рюш, кружев и оборок простирающееся до самого пола. Но вот само её естество – внутренняя аура, отдавала леденящим душу ознобом. Проклюнулся наружу тщательно скрываемый за искусной маской лик бывалого заговорщика, беспринципного душегуба и расчётливого стратега.

– Вы уверены, что епископа стоит задействовать?

– Инструменты нужно использовать, Лунья! Иначе, они заржавеют. Макот станет прекрасным дополнением к моей коллекции марионеток, нужно лишь придумать, как вырвать его из цепких лап Араторо Августа, а затем направить против него самого. И знаешь… кажется, у меня только что созрела замечательное идея, как этого можно достичь – принцесса поднесла указательный палец к губам и расплылась в довольной улыбке – Правда, придётся немного замарать руки…

Глава 14 Столкновение

Со дня нападения на Рёттентрап прошла пара недель. Время, которого оказалось вполне достаточно, чтобы невзрачная, обветшалая деревушка на окраине леса преобразовалась в настоящий военный лагерь, окруженный частоколом, башнями для дозорных и расставленными по периметру вооруженными патрулями. И пускай последние походили на слоняющихся по округе обездоленных оборванцев, в заглядывающих под каждый камень хищных взглядах отчётливо читались убийственное намерение, и фанатичная готовность отдать свою жизнь за общее дело. Не зря говорят, что загнанный в угол зверь – самый опасный, ведь терять ему больше нечего.

К сожалению для себя самих, крысы не были прирождёнными воинами, до сих пор никогда не практиковались с оружием в руках и от дисциплины были так же далеки, как нависающая в ночи над земной твердью голубая луна. Единственным преимуществом в грядущем сражении являлась их численность...

На зов внука бывшего старейшины Ца откликнулись все!

Мужчины, женщины и даже дети тянулись колоннами с самых отдалённых уголков вольных баронств. Каждого вела некая неведомая, прорывающаяся изнутри, первородная сила.

Возможно, только благодаря ей удалось избежать присущего для подобной неорганизованной толпы хаоса и беспорядков. Однако, эфемерные инструменты сдерживания – не то, что способно насытить желудки, дать крышу над головой, выстроить вертикаль власти, распределить обязанности и, в конце-то концов, довести восстание до ума и достичь всех его целей.

Для этого нужны надёжные, харизматичные и уверенные в себе лидеры. Направляющие, вдохновляющие и поддерживающие. Кто-то достаточно умный, способный и ответственный. Кто-то, одним своим видом внушающий веру в светлое будущее. Кто-то волевой и абсолютно непоколебимый даже пред ликом смерти.

Из всего разнообразия чужаков, обладателем необходимых качеств оказался лишь один человек. Безымянный рыцарь с титулом Графа, скрывающий за пугающим шлемом собственное лицо, что внезапно явился в час отчаяния и нужды.

Хотя… вероятно, правильнее будет сказать, он вообще единственный, кто внушал хоть сколько-нибудь доверия.

Как не посмотри, а восседающая на огромном говорящем пузыре Микадо – юна и ветрена. Грёз – стар и замкнут в себе. От Икхова вообще все предпочитали держаться подальше, так как, во-первых, ранее никто подобных ему не встречал, во-вторых, объяснялся гриб на собственном неведомом языке и, в-третьих, его и без того, повсюду, было с излишеством. Настолько, что казалось налитые кроваво-красными фурункулами шапочки с любопытством взирали из каждой щели. Подобно своре раззадоренных проезжающей мимо телегой собак, он носился по лагерю из стороны в сторону и старался влезть в абсолютно каждое приглянувшееся дело. От приготовления пищи и обустройства баррикад, до ежедневных тренировок и обсуждения планов грядущего штурма.

С главным же виновником царящего вокруг хаоса – крысолюдом по имени Хи – всё оказалось намного сложнее. Душа его пребывала в смятении и раздрае, а роящиеся в голове мысли разваливались, как выстроенные на побережье песочные замки, омытые приходящей морской волной.

Выглядел он мрачнее грозовой тучи, постоянно зыркал из-под полы и скалил желтые зубы, демонстрируя вполне очевидное желание впиться кому-нибудь в глотку. При этом же постоянно трясся, словно попавший в лихую вьюгу, продрогший до самых костей путник едва переступивший порог перекрёстной таверны. То ли от страха, то ли от ненависти, то ли от предвкушения.

На роль лидера он никак не годился, зато прекрасно выступал в качестве связующего звена между рыцарем в тяжелых латных доспехах, его верным подручным в чёрном, старым волшебником, юркой и задорной девушкой, вездесущим грибом и собственным народом.

Первые двое как раз что-то обсуждали стоя по разные стороны от громоздкого деревянного стола для пиршеств, спешно переоборудованного под нужды новоявленного восстания.

– Лир, тебе не кажется, что ситуация вышла из-под контроля?

По всей длине грубо сколоченных между собой деревянных досок распласталась вычерченная углём карта прилегающих к крепости Йангета Болотны территорий, в дополнение к которой были прикреплены вытесанные из коры пергаменты с перечнем имеющихся ресурсов и провианта. Пайков, боевой амуниции. В частности, пара десятков кожаных стёганок, отобранных у поверженных наёмников, несколько тысяч крестьянских вил, столько же топоров, кухонных ножей и прочей подобной малопригодной для сражения утвари, а также очень приблизительное число участников всего этого крайне сомнительного мероприятия, поскольку новые действующие лица пребывали в лагерь ежеминутно.

– Контроль – это иллюзия и самовнушение, мой дорогой Граф. Нужно подстраиваться под обстоятельства – менторским тоном заявил тот, к кому обращались – К разгулявшейся в наделе стае волков нужно идти с топором, а к своевольным рыцарям – с наполненной до краёв чашей вина и поклоном, в надежде полюбовно договориться.

– Ни топор, ни вино не заставят жабу высунуть голову из трясины – отрицательно покачал головой рыцарь.

– Для этого и нужна армия с рогатинами. Если тыкать достаточно долго, упорно и сразу со всех сторон, рано или поздно кто-то наверняка угодит в толстое брюхо – продолжал стоять на своём склонившийся над картой собеседник.

– Значит, это и есть твоя гениальная идея? Лобовая атака на стены крепости, окруженные рвом, башнями с лучниками, кипящим маслом и магией? Надеешься, вражеские силы закончатся быстрее наших собственных? – из уст Графа, словно едкие капли смолы со свежего факела, срывался скепсис. От макушки до самых пят этот человек пропитался тревогой. Непривычное чувство ответственности впивалось до кровавых борозд и сдавливало, будто лямки кожаных подвязок, питоном вьющиеся вокруг измученных, хрупких тел отправленных на каменоломни рабов, что из последних сил волочат за собой вытесанные из горной породы гигантские блоки.

– Готов к конструктивной критике и предложениям. Если у вас есть идеи получше – с радостью их выслушаю. Смею заметить, мой профиль – дипломатия, шпионаж, разведка и тайные проникновения, а не искусство войны. И в планировании массовых сражений я столь же полезен и необходим, как вилка во время обеда в загоне для свиней.

– Знаю. Ты прав. Но от этого ни разу не легче – по резко поникшей голове Графа, тяжелому выдоху и томному взгляду пурпурных глаз, проступающему сквозь щели в забрале, можно было сказать, что рыцарь находится на грани отчаяния – Чем мы, в таком случае, отличаемся от проклятого лорда этих земель, если в точности, как и он, готовы пожертвовать жизнями слабых?

– Наши цели более… - Лир на секунду задумался – благородны. Мы сражаемся за свободу, а не устраиваем охоту за головами исключительно развлечения для.

– Ложь. Ты и сам знаешь, мы здесь совсем не за этим.

– Пожалуй. Однако, вы не можете отрицать, что вокруг образовалось слишком много неизвестных обстоятельств, неучтенных факторов и… мутных личностей – глаза лощёного франта украдкой скользнули по зевающему старику в обносках и его ученице – чтобы гнушаться достоинства и благородства – продолжил он – Текущая ситуация требует притворяться белыми и пушистыми. А обо всём остальном договариваться после и только после того, как присутствующие себя обличат и покажут на что способны.

– Всем по возможности и каждому по заслугам, да?

– По заслугам? Кача кава буру ги радана фиц ма лилу? – неожиданно раздалось прямо из-под стола.

Два пристальных взгляда уставились на покрытую россыпью алых капель грибную шляпку.

– А ещё вот он мне не нравится… или она? Или оно? – стоило на горизонте возникнуть местному локальному бедствию, как Граф мигом отринул пучину собственных тягостных раздумий и переключился на более насущный вопрос – что это вообще за дрянь такая? И чего от неё ожидать?

– Ну, здесь-то как раз всё просто – улыбнулся Лир, протягивая руку к Икхову и ласково поглаживая того, как какого-то самого обыкновенного домашнего питомца – от неизвестного и неизведанного всегда ожидайте только проблем.

– Твои действия говорят об обратном – подметил рыцарь несостыковку – ты ведешь себя слишком беспечно.

– Уровень магических сил этого существа выходит за всякие мыслимые пределы. Его поступки пропитаны эссенцией первозданного хаоса и влекут за собой один сплошной беспорядок. Точно, как у познающего окружающий мир, преисполненного любопытством ребёнка, падкого на доброту, внимание и ласку. Вот и я делаю ровно то, что должно всякому хорошему воспитателю – взываю к чувствам благодарности и привязанности. На тот случай, если мы, вдруг, окажемся по разные стороны баррикад. Мои «действия» - передразнил Лир своего собеседника – значительно уменьшают шанс того, что оно захочет нас покалечить, сожрать или ещё чего похуже. И вот ещё что, мой дорогой Граф. Впредь, настоятельно рекомендую подбирать слова. Насколько вы можете видеть, оно обучается. И быстро.

– Надеюсь, когда оно назовёт тебя «Папочка», я буду уже далеко отсюда. А пока это существо путается под ногами и сильно мешает.

– Увы, но это не совсем так…

– Разве?

– Во второй половине ночи я выхожу на патруль ближайших окрестностей. Проверяю наших часовых и места, в которых сам бы укрылся для наблюдения за лагерем или устроил засаду. Но за все прошедшее дни так ни разу никого не поймал. Ни одного вражеского лазутчика. Напрашивается два вывода. Либо люди Йангета Болотны лучше меня, что уже звучит как фантастика, либо кто-то устраняет их ещё до моего прибытия.

– И ты думаешь…

– Почти уверен. В паре подобных мест мною обнаружена свежевскопанная земля, из которой обильно прорастали грибы. Уменьшенная версия нашего крайне загадочного приятеля, разве что, без клыкастой пасти и сопутствующей ей жуткой улыбки.

Две пары глаз снова пристально уставились на заигрывающего с силами земного притяжения Икхова. Гриб взобрался на деревянный стол, растопырил в разные стороны свои крохотные белёсые отростки, больше всего напоминающие приплюснутый зефир и, вытянувшись по струнке смирно, пытался балансировать на самом краешке, словно ярмарочный акробат или изрядно надравшийся на городском празднике забулдыга.

Из-под покрытой яркими каплями шляпки доносилось нечленораздельное бульканье, улюлюканье, всхлипы и странные шипящие звуки.

– Пиру-пиру чум-чум… пиру-пиру пшш-кшш… пиру-пир?

Казавшиеся пустыми провалы глазниц вдруг встрепенулись и расширились. Внутри вспыхнули и пустились в пляс несколько оранжевых огоньков. По мягкому грибному телу прошлась едва различимая дрожь и оно затрещало, как слизанный разгоревшимся лесным пожарищем валежник. Хищная пасть распахнулась в разветвившимся во все стороны узоре молнии и раскатом грома над лагерем раздался истошный вопль:

– ПО ЗАСЛУГ-А-А-А-АМ!!!

Вслед за этим, Икхов резко встрепенулся, вскочил на непонятно откуда вылезший толстый корень и, оседлав его, словно скаковую лошадь, умчался в сторону ближайшей, примыкающей к деревне лесной опушке, вспахивая под собой внушительных размеров овраг.

В воздухе повисло недоуменное молчание. Лир, Граф и ещё сотня пар глаз крысолюдов, бросивших от неожиданности все свои дела, провожали быстро удаляющийся силуэт. В это самое мгновение они были едины, как никогда. Не чувством долга, ответственности или общей идеей, а всего лишь одним вопросом: «Что происходит?». Ответ, на который, впрочем, получить можно было уже в самое ближайшее время. Ведь именно с той стороны, куда устремился до невозможности странный выверт природы, прозвучала ещё одна разъяренная какофония. Принадлежавшая явно не человеку.

– Полагаю, сейчас мы получим некоторые ответы…

***

– Вождь, я загривком чувствую. В этом месте что-то не так. Будто кто-то наблюдает за нами.

Впереди отряда, насчитывающего полторы дюжины разумных зверей, облаченных в тяжелые латные, средние кожаные и лёгкие пластинчатые доспехи, шла юная, поджарая косуля. Среди покрытых шрамами ветеранов боевых действий, таких как Ханнитер и приближенные к нему воеводы, выглядела она, как распустившаяся розовая кувшинка, окруженная отталкивающими грязь листьями. Большими, свирепыми и с полной пастью острейших зубов.

– Дозорные? Мы уже должны были подойти достаточно близко.

– Нет… точно нет. Тут что-то другое. Неестественное.

– Магия – раздраженно сплюнул медоед – всем повышенная боевая готовность! Мы зашли на территорию врага.

Как только приказ был озвучен, представители нового очага набиравшего обороты конфликта, перехватили оружие покрепче и растеклись во все стороны, словно круги на воде.

Внешнее кольцо взял на себя костяк из тяжеловесов. Воины, способные выдержать внезапный удар – вождь Ханнитер собственной персоной, гигантский лось Элкан, боров Ригли и массивный бурый медведь по имени Храп.

Второй эшелон защиты достался шестерым бойцам чуть менее обремененным весом обмундирования, но всё так же прекрасно способным постоять за себя на ближней дистанции. Молодые, но успевшие зарекомендовать себя рыси – брат и сестра – Филиан и Камыш, необычайно проворный, как для своего вида барсук Гидеон, белый волк Хёрин, тигрица Киноварь и хитрый лис Казимир. Их задачей было перехватывать и связывать боем отдельные прорвавшиеся единицы противника или быстро перебегать для поддержки авангарда.

В самом центре формации остались разведчики. Юркие и непримечательные. Способные в самый разгар сражения быстро обойти нападающих с флангов и нанести внезапный удар. Соболь по имени Финт, заяц Лара, мангуст Сорок Четвёртый, он же – Чоч, вездесущая белка Мириам, две куницы – Бетта и Зигли, косуля Лакруа и долгопят с очень не характерной для себя кличкой – Тунец.

Приоритетной целью последних являлась охота на волшебников. Чем быстрее они найдены и обезврежены – тем проще сражаться всем остальным. В конце концов, физически, зверолюды были гораздо сильнее обычного человека и неплохо справлялись даже с значительно преобладающим числом противников.

Двигался отряд неспешно и аккуратно, вычленяя взглядом каждый миллиметр окружающего пространства. Останавливался через каждую сотню метров, вслушивался в гуляющее среди листвы дуновение ветра, проверял на предмет опасности слишком густые заросли кустарников и даже, время от времени припадал ушами к земле в попытках распознать вибрацию посторонних шагов.

… и всё же им не повезло.

Ханнитер только и успел заметить, как где-то на периферии глазного яблока, среди внушительных крон многолетних деревьев росчерком мелькнула черная тень, вслед за которой раздался металлический лязг и отборная солдатская брань – лучший из всех возможных сигналов тревоги. Напали на Элкана – лося под три метра в холке, чьи разветвлённые кряжистые рога способны вырвать с корнями дерево или опрокинуть на полном скаку бронированную лошадь вместе с восседающим на ней ездоком.

В армии федерации он числился одним из самых выдающихся её участников, участвующим практически во всех боестолкновения за пределами леса и почитаемый не меньше самого вождя. Всегда на острие атаки, всегда готов принять на грудь предназначавшееся другому заклинание, стрелу или удар копья – сильный, надежный и проверенный временем друг.

Как раз по этой причине, стоило его голосу сорваться в сдавленный, вязнущий в полумраке хрип, Ханнитер тотчас понял: дело – дрянь! И тут же сорвался в галоп.

Приблизившись на расстояние прыжка, сердце вождя предательски ёкнуло, а увиденное заставило поубавить свой пыл и начать судорожно оглядываться по сторонам в поисках возможных врагов.

Впрочем, тщетно.

Из ближайших кустов так никто и не выпрыгнул. Зато подоспели остальные члены отряда и точно так же нерасторопно застыли грубо выщербленными деревянными истуканами.

Посреди небольшой, поросшей странными грибами поляны, из-под взрыхленных, повсеместно разбросанных клочков земли, торчали рога. Да не просто торчали, а пьяно шатались из-стороны в сторону, как покосившийся от времени соломенный сарай терзаемый смерчем. Очевидно, их обладатель был по-прежнему жив и активно сопротивлялся погребению заживо. Вот только представить, какая сила способна пленить и удерживать подобное чудище, никто из присутствующих себе не мог, а потому не спешил, сломя голову, бросаться на помощь.

Первым, как и подобает вождю, в себя пришёл Ханнитер. Десятки сражений не прошли для него даром и научили соображать быстро даже в самых отчаянных ситуациях.

– Ни шагу дальше! Разведчикам разбежаться по двое и организовать прикрытие, Чоч и Мира – связующие. Доклад через них каждые две минуты. Остальные – тащите верёвки! – утробно прорычал медоед.

Краткий миг замешательства, суеты и возникшая в окружающем пространстве полость для тактического манёвра затягивается. Каждый снова знает, какова его роль в происходящем и что следует предпринять. Девятеро зверолюдов выстраивается в шеренгу, ещё восемь разбегается по сторонам света.

С нависающей над местом происшествия толстой дубовой ветви спускается вниз пять арканов, цепляющих завязнувшие в почве рога.

– Взялись! И разом! Взялись! И разом! Взялись! И разом… – как можно тише старается командовать Ханнитер, по-прежнему лелея в сердце надежду оставаться незамеченным, хотя и отчётливо понимая, что при нынешних обстоятельствах едва ли это вообще возможно.

Нехотя, мало по малу, словно земляной червь, угодивший в клюв хищной птицы, начало проклёвываться содрогающееся в агонии тело, щепетильно окутанное в многослойный, пульсирующий кокон белого цвета.

– Эта дрянь похожа на корни грибов – смекнул кто-то стоящий позади вождя, возглавляющего цепочку.

– Элкан не может дышать – донеслась ещё одна светлая мысль.

– …не поддаётся.

Мысли, идеи и предложения сыпались, как из рога изобилия. Проблема оставалась за малым – их реализация. Поднять над землёй тушу лося весом под тонну, без учета оружия и доспехов – это испытание само по себе, пускай даже для самых могучих воинов федерации, а уж когда нечто активно сопротивляется вашим потугам – подавно.

А когда на белый свет проклюнулась верхняя половина туловища, и вовсе стало понятно, что выбранный метод не приносит желаемых результатов.

Вслед за непроницаемой белёсой обёрткой, подобно трепетным рукам спеленавшей младенца матери, отовсюду, из-под земли, тянулись длинные пакли.

– Каз, Хёрин, оружие в руки и секите эту мерзость! Главное, не приближайтесь слишком близко. Все остальные – продолжаем тянуть! – поступил новый приказ.

От колонны тут же отделились волк с лисом, что на прочих сказалось далеко не лучшим образом.

Из-за резко возросшей нагрузки клыки зверолюдов впились в дёсны намертво сцепленных меж собой челюстей. И без того оскаленные яростной гримасой морды Ханнитера и товарищей заполнило вязким, густым веществом с отчётливым металлическим привкусом. С шерсти срывались крупные капли пота, напитывая воздух мускусным ароматом с вкраплениями запаха угодивший под проливной дождь дворовой псины. Передние конечности предательски дрожали, отдавая верёвкам последние силы, а задние увязли в покрытом осенними, красно-желтыми красками, лиственном перегное по самую щиколотку. Да и сам Элкан оказывал всё меньше и меньше сопротивления неизвестной ловушке.

– Вождь! Ловушка… сопротивляется? – прошипел Хёрин, сам не веря в свои слова – Пытается утащить мой двуручник.

– Оно живое – вторил ему Казимир.

Ситуация начала проясняться.

В мире существовало множество магических тварей. Некоторые обитали особняком в озёрах, лесах, горах и пещерах, иных призывали на службу люди, в качестве проводника или сосуда для собственных волшебных сил. И все они были разными.

Птицы и звери, стихийные элементали и духи, големы и наделённые автономным сознанием древние артефакты, которые ходили, бегали, летали и ползали по земле. И сколь разнообразным было засилье отрыжек волшебства, ровно столько способов справится с ними знал Ханнитер. Самое главное своевременно определить тип того, с кем столкнулся.

Есть в наличии чёткие формы – стреляй, руби и коли. Слишком твёрдое тело? Используй оружие дробящего толка. Нет тела, а только форма – ищи ядро, на котором всё держится или пользуйся универсальными методами, вроде огня или разъедающей кислоты, что прекрасно справляются с большинством сомнительных субстанций.

То, что пыталось утащить в землю Элкана, было похоже на переплетённое между собой веретено растительного происхождения. Или корни грибов, как кто-то уже сказал, а значит, по всем правилам, обязано было гореть или разлагаться.

– Бросайте горшки с маслом – прорычал медоед сквозь сжатые зубы.

– Но воевода… Элкан же… – раздалось чьё-то неуверенное замечание.

– Сам знаю! Поэтому не залейте верёвки и продолжайте тащить.

Спустя мгновение, поляна покрылась осколками битой черепицы и переливающимся радугой на солнце полупрозрачным веществом, от одного лишь запаха которого все до единого зверолюды поморщились. Кресало высекло из кремня искру и первые игривые язычки пламени прильнули к масляной луже.

Полыхнуло.

Торчащие отовсюду из-под земли отростки неизвестного существа изогнулись дугой в агонии и начали таять прямо на глазах, словно принесённые в обогретую избу снежные зайчики. Над деревьями взмыли клубы черного дыма, унося с собой в небеса все надежды Ханнитера на тайное проникновение. Впрочем, ожидать, что наскоро организованная миссия пойдёт по намеченному сценарию – было наивно и глупо. К неприятностям закалённые тяготами судьбы лесные жители готовились загодя, разве что, они не знали, с какой стороны те их настигнут. Оказалось – с самой неожиданной. Никто себе даже представить не мог, что противостоять придётся не кому-то конкретному, а самим силам природы.

Родная вотчина обезумела. Деревья, на протяжении веков казавшиеся безмолвными и безразличными ко всему наблюдателями, затрясло в лихорадочном приступе. Зашлась дрожью рыхлая почва. Проступила покрытая гниющими, черными нарывами сеть из переплетённых кореньев, заметно осложняя манёвренность. Исполинские остовы начали крениться навстречу друг к другу, угрожающе нависнув над головами зверолюдов и перекрывая пути к отступлению. Где-то сверху зашелестела перевязанная в толстое зелёное покрывало листва. Резко стемнело.

Со всех сторон, медленно, но неустанно потянулись облезлые ветви, порываясь выколоть глаз или располосовать шкуру точным хлёстким ударом. Просматриваемая насквозь поляна стала похожа на склеп с единственным узким проходом, откуда всё громче и громче доносилось режущее перепонки, неразборчивое писклявое бормотание.

Ему в аккомпанемент, болезненно стенали бросившиеся в рассыпную разведчики, всеми силами спешащие вернуться обратно к своим.

– Вождь, что-то приближается – прокричала Бетта.

– Оно огромное – вторил ей Зигли.

Обстановка, откровенно, не радовала. Хорошо было лишь то, что Элкана всё же вытащили.

От очередного рывка, не встретив никакого сопротивления со стороны оплавленных щупалец, тяжелая туша лося выпорхнула из ловушки, как пробка из бутылки игристого вина и завалилась прямиком на Казимира с Хёрином.

Едва на распрощавшийся с жизнью товарищ выглядел бледнее простыни, ошалело вращал залитыми кровью глазами и жадно перелопачивал ноздрями проходящие мимо потоки воздуха, словно угодившая в реку курица.

Остальные – не лучше. Силы на исходе, дыхание спёртое, тяжелое. Лапы трясутся от усталости. Даже привычное оружие предало. Как будто резко прибавило в весе, растеряло баланс и расхлябанной обузой болталось на самых кончиках пальцев.

– По заслуга-а-а-ам – донеслось с той стороны зияющей чернотой просеки.

– Собраться! – взревел Ханнитер, приводя соратников в чувство – Храп и Ригли ко мне. В стену.

Живительная словесная оплеуха привела в чувство. Медведь с боровом мигом подобрались, подхватили оставленные в дорожной поклаже ростовые щиты и встали плечом к плечу рядом с вождём, образуя подобие цельнометаллического монолита.

– По заслуга-а-а-а-ам… – снова взрезало по ушам.

– Фил, Кама – левый фланг. Гида и Кин – прикрываете справа.

Воины в средней броне так же поспешили занять отведённые им места, превращая сложившуюся формацию в полузакрытую коробку.

– ПО ЗАСЛУГА-А-А-АМ… – на этот раз противно визжало само пространство, предвосхищая неотвратимость скорого столкновения.

– Чоч, Финт и Лара – на вас забота о пострадавших. Быстрее верните их в строй! Лакруа – ты наши глаза. Высматривай того, кто стоит за всем этим. Бетта и Зиггли – по её наводке. Мира с Тунцом прикрываете тыл. Будем прорываться!

В пустующем центре, поверх своего собственного щита расположился гигантский лось и ещё не успевшие оклематься от свалившегося на них потрясения лис с волком. Всем троим под нос сунули вязанку дурно пахнущих трав способных поднять мертвеца с того света и щедро врезали по щекам. Отношение, возможно, не самое трепетное, зато под стать ситуации.

Брызнули щепки. Засвистели пролетающие мимо покорёженные бруски. Большие и маленькие. О выставленную на амбразуру толстую сталь щитов дробью забарабанили грудки земли, разорванные ошмётки кореньев, посеченная кора и грязь.

На стремительно разворачивающийся горизонт событий наконец-то взошла звезда. Перепачканная, покрытая кровоточащими пустулами, вдоль и поперёк испещрённая безразмерной пастью насчитывающей сотни острейших зубов, стирающихся в скрежете друг об друга, освирепевшая, словно почуявшая добычу охотничья псина и безумно вращающая угольно черными блюдцами глаз, в поисках осквернителей собственного покоя.

Икхов больше не был похож на странного, чудаковатого персонажа детских фантазий, сейчас он больше напоминал того, кто является ночью в самых страшных кошмарах. Того, кто преследует своих жертв роняя слюну, безумно хохочет и самым ласковым голосом зазывает «поиграть». Его увесистая шляпа разрослась до размеров размаха крыльев крупной птицы и под собственной тяжестью качалась из стороны в сторону, как маятник, грозясь утащить за собой и всё остальное тело, из которого, непонятно откуда, булькнула всего одна, уже хорошо знакомая каждому из присутствующих, фраза:

– По заслугам. Кому?!