Михаэль

Предисловие

Монотонность шума льющейся воды была нарушена стуком каблучков по паркету. Это могло добавить ритмичности созвучию и родить мелодию, если бы неравномерная поступь не выдавала неуверенности идущего. Когда шаги достигли прохода в гостиную, хозяину открылась личина неожиданного гостя — миловидная девушка с копной каштановых волос и с карими глазами застыла в дверном проеме. Она держалась под суровым и тяжелым взглядом мужских глаз, что в приглушенном свете комнаты мерцали рубинами.

— Его уже не вернуть, как и многое другое. Так зачем ты явилась?

Недовольство. Господин был очень раздосадован ее визитом. В тоже время он был прав — ничего уже не вернуть, и она это понимала.

— Он не справился, — молодой мягкий голос со звонкими нотками не дрогнул.

Господину было плевать на чувства других. И она не станет их показывать.

— Мы сами отвечаем за тех, кого выбрали.

Безучастный. Как она и считала, его не волновали эти известия. Но есть то, на что даже Господин должен отреагировать.

— Он готовит ритуал, — спокойствие граничащее с вызовом.

Зря. Рубиновый взгляд в одно мгновение поглотил ее тело и душу. В ней зародилось желание бежать прочь. Даже в прошлые встречи с Господином она не испытывала подобного давления. Но бежать было некуда. Не ей и не сейчас.

— Я совсем ничего не знала! — с надрывом вымолвила девушка, впервые проявив эмоцию. Но ей оказалась обида.

Две секунды, вполне долгие под таким давлением, прошли и гнет атмосферы ослаб. Вряд ли в этом была заслуга выраженных ею чувств, быстрее хозяин успокоился по собственным выводам.

— Что же. Видимо время пришло. Я положу конец этой истории, — выверенное решение чувствовалось в твердом голосе. Но уже в следующий миг хищная улыбка исказила мужское лицо. — Это будет интересная игра.

Гостья внутренне содрогнулась. Она понимала куда шла. Понимала к кому шла. Но вновь ее поспешность не позволила оценить весь масштаб последствий этого решения. Комок ужаса скручивался внутри с непонятным чувством предвкушения. Возможно предвкушения краха. А может...

Прервавшийся шум воды словно рубильник переключил девичьи мысли.

«Там кто-то есть. Так вода набиралась не ему...» — быстрый вывод. На это у нее уже было достаточно опыта.

— Развлекаешься? — такой короткий вопрос был полностью пропитан исходившим из нее сарказмом.

— А тебе есть до этого дело? — пустой.

На лице Господина та же маска, что и при ее появлении здесь. Он уже потерял интерес. И ее провокация не прошла. Дернув подбородком, девушка направилась прочь.

— Я свяжусь с тобой, — донеслось до ее ушей возле двери.

Остановившись возле подъезда, карие глаза обратились к знакомым окнам, в которых продолжал гореть слабый свет.

— Все-таки монстр.

Плевок неприязни подарил каплю уверенности. Ей будет чуточку легче и менее совестно теперь осознавать чему она стала причастной.

Глава 1

Пар поднимался над увесистой кружкой, одиноко стоящей посреди обеденного стола. Это был первый за три дня вечер, проведенный не в офисах кишащих клерками и клиентами, а в собственной квартире. Михаэль готовился насладиться в тишине и уюте родных стен любимым растворимым напитком с громким названием «Кофе». Разместив на столе тарелки с бутербродами, он уже собирался сесть трапезничать, но был отвлечен звуками входной двери. На пару секунд он прислушался к своим чувствам.

– Проходи, я на кухне, – обратился он достаточно громко к невидимому гостю, чтобы было слышно в прихожей.

К моменту как он расположился за столом, на кухню прошла элегантная белокурая девушка, которой по внешнему виду сложно было дать больше двадцати лет. Очень молодо выглядело ее симпатичное лицо с легким шармом итальянской крови. Скромная фигура и средний рост только подкрепляли эту иллюзию молодости. Простое черное платье, такие же туфли и клатч без украшений выступали в противовес вечной черте юности, добавляя строгости своей хозяйки.

– Наследный граф, основатель и бессменный глава клана вампиров ужинает бутербродами, – звонкий голос, содержащий в себе темпераментные нотки, звучал сдержанно и размерено. – Отдает сюрреализмом, отец.

Это замечание вызвало усмешку мужчины. Ни благородное происхождение, ни общественный статус не могли заставить его отказаться от любви к простоте и минимализму. Единственное время, когда ему приходилось мириться с требованиями общества по статусу – деловые встречи, на которых подавали сваренный кофе. Но эта терпкость вкуса, эта взвесь молотых и обжаренных зерен, заполняющих рот, вызывали дискомфорт. Что же относительно чая — равнодушие. За всю жизнь было выпито столько, что перестал отличаться от воды. И это не смотря на весь ассортимент вкусов и способов приготовления.

– Для вампиров еда лишь набор вкусов, не несущий практической пользы, а значит, принимаема лишь для удовольствия. По мне, живущий с удовольствием и с возможностью его себе позволить — истинный счастливчик. И я очень хочу им быть, – маленькая философская тирада, сопровождалась легким тоном и сдержанной жестикуляцией. В конце он сконцентрировал взгляд серо-голубых глаз на девушке. – Присоединишься?

Гостья несколько секунд не отводила взгляда, раздумывая над ответом. Затем с подозрением посмотрела на тарелки.

– Без томатов? – это был самый строгий вопрос из возможных.

– Без томатов, – искренне заверил собеседник.

«Набросилась на бутерброды» будет сильным преувеличением для серьезной леди, но девочка, вырвавшаяся из-под ее вуали, сделала именно это.

– Знаешь, Кира, итальянка, которая не ест помидоры – вот истинный сюрреализм, – наблюдая, как дочь поглощает одно блюдо за другим, с улыбкой, заметил он.

– Нет ничего абсолютного, отец. Тем более, национальный стереотип ко всем его представителям, – между укусами парировала девушка. – К тому же, по чьей вине я их не переношу? – Она позволила себе колкий взгляд на собеседника.

Михаэль пропустил укор в свой адрес, предпочтя сделать вид, будто рассматривает царапину на полу. Это могло послужить хорошим стимулом для обсуждения отцовских навыков воспитания, но Валькирия решила упустить эту возможность.

– Будто я могла позволить себе отказаться от приготовленной тобой лично еды, – тихий голос едва можно было расслышать даже в метре от нее. Она быстро вернулась к потреблению нарезанной закуски, опустив глаза.

Графу не удалось сдержать улыбки. Он уже и не помнил, когда его падчерица проявляла свои чувства перед ним, что вызвало в нем умиление этим мимолетным явлением. А так же родило легкое искушение.

– Корила меня, но и сама не отказалась от плебейской пищи ради удовольствия, – озорная улыбка так и засияла на его лице.

Туше в сторону забывшейся леди возымело свой эффект – она на несколько секунд растерялась, не зная отвечать или отбросить еду. Последнее посчиталось лишним, и гостья собралась ответить, но ее уже опередил останавливающий жест мужской руки.

– Какие новости привез мне заместитель главы? – по суровому лицу, серьезным глазам невозможно сказать, что несколько мгновений назад их обладатель подшучивал.

Последние три года, такие встречи стали для них нормой. Валькирия привозила не только известия о клане и жизни обитателей резиденции, но иногда выступала и курьером, доставляя подарки и сувениры для него. Она и сама не могла сказать, устраивает ли ее подобная должность, зато радовал увесистый повод для встречи. Можно заподозрить у нее комплекс Электры на фоне попыток проводить как можно больше времени с родителем, но на деле же в ней билось безмерное чувство уважения и желание понять мужчину, однажды ставшего ей отцом.

– Молодая кровь, – под конец своего отчета, озвучила она еще одну проблему.

– Молодая кровь всегда горяча и наводит много лишнего шума. Да и когда ты видела молодежь, что благоразумнее отцов, – иронично и поспешно заметил Михаэль, собирая опустевшие тарелки.

– Я не об этом, отец, – резкий тон, призывал прислушаться. – Последний год количество молодой крови резко выросло. И я говорю не только о вампирах. Среди оборотней тоже большой прирост, – чувствовалось, что ее беспокойство основывалось на непонимание. – Это само по себе несёт проблемы, так я еще не знаю, с чем связана такая тенденция. К тому же мы не всемогущи и не можем успеть во все места. Еще и эти технологии, усложняющие работы по сохранности тайны нашего существования.

Мужчина внимательно считывал чувства и эмоции собеседницы, не спеша с ответом.

Резкий рост подконтрольного населения прямо понижает уровень этого контроля. Это веский довод для беспокойства. Технологии, что с каждым годом позволяли информации распространяться все быстрее и быстрее, а возможность фото и видеофиксации событий была под рукой, точнее в руке каждого прохожего, являясь еще более веским доводом. Но в ее словах он уследил и другой мотив к тревоге. Словно, в противовес своим словам, она знала причину роста, но отказывалась ее связывать с этим явлением.

Учитывая уровень дочери работы с информацией, он решил, что пока довериться ей.

– Вероятнее всего причиной роста послужила мода, – наконец-то изрёк Михаэль, вместе с тем перекладывая посуду в раковину.

– Мода? – Его высказывание не слабо удивило итальянку. – Как мода может быть причастна к росту?

– Мода рождает повышенный интерес, – для него эта связь была очевидна, но озадаченность на лице дочери прямо требовала пояснений. – Вспомни, какими нас представляют массы сейчас.

– Жуткие кровососущие твари, боящиеся света солнца и убивающие каждого из-за вечной жажды! – ответ отличницы по домашней работе звучал бы менее твердо.

Такая искренняя уверенность девушки невольно заставила улыбнуться мужчину.

– Если бы мы говорили об этом лет тридцать назад – несомненно, так, – в предвкушении, он оперся бедрами о стол и сложил руки на груди. – Скажи, ты же интересуешься современной культурой?

– Конечно! Чтобы ты знал, я только на прошлых выходных была на премьере. И да, фильм о вампирах.

Он был в восхищении, правда и озадачен, не припоминая о каком новом фильме может идти речь.

– И что же это за фильм?

– Серьёзно, отец? Ты наезжаешь на меня, а сам не замечаешь плакатов по всему городу? От заката до рассвета! И там всё в лучших традициях, как ты завещал – жуткие рожи и пали прахом с рассветом! – вечно серьезная для подчиненных, сейчас засветилась пылким темпераментом всезнающего подростка.

Графу с трудом удавалось держать лицо и не поддаться подступившему приступу смеха. Помог опыт. Он знал, что уже после первого столетия вампирам сложно оставаться на одном уровне культурно-социального развития с людьми, тем более с теми, чей возраст соответствует внешнему возрасту самого вампира. И он сам не исключение. Но его спасало увлечение людьми – постоянные знакомства, деловые и нет, вольность проводить перерыв или вечер вместе с коллегами. Он не сторонился людей, а потому продолжал впитывать их увлечения, новости и желания. До такой степени, что забывал о проблеме вампиров в соответствии времени.

– Кира, не хочу тебя расстраивать, но этот фильм сняли тридцать лет назад. – Вовремя опомнившись, вместо смеха, он проявил сострадание. – Сейчас его просто оцифровали и обработали новыми технологиями. Фильм стал классикой в своем роде, но такой поступок был продиктован и модой на вампиров. Ну и желанием на этом заработать. Куда уж без этого.

– То есть мода на вампиров? Хочешь сказать, они популяризировали то, чего боятся?

– Таковы люди. Откуда, по-твоему, все страшилки? Про нас, про ведьм, про всякую нечисть. Люди веками пугали себя в тихие вечера у огня. Но ты ещё кое-чего не поняла. Уже десять лет как наш образ романтизировали. Теперь вампиры, хоть и остались кровососущими, стали желанными красавчиками с обложек модных журналов.

Белокурая итальянка пыталась переварить полученную информацию. Мириться с таким раскладом было сложно, ведь большая часть ее жизни состояла из поддержания «небылиц и страшилок» о вампирах. Одно расстройство от подобной информации, что она опустила голову на руки на столе.

– Раньше было проще, – с тяжелым вздохом посетовала она. Затем вернула взгляд на собеседника. – Допустим. Только как это связано с ростом молодой крови?

– Вполне банально. Одни начинают из-за этого верить, что их поймут и примут, от чего разбалтывают, другие – даже если у тебя сволочной характер, в образе вампира тебе обеспечена идеальная кожа и укладка. Пойми, фраза «эту тварь надо брать на рассвете и кол не забыть в сердце вбить» превратилась в «я бы такому дала пососать своей кровушки» или «с такой, если в постели, и помереть не жалко».

Валькирия была на грани того, чтобы залиться смущением, не находя в памяти ни одного случая, когда её отец позволял бы себе подобную «вульгарщину». Однако в этот момент она осознала, что это лишь отражение ушедшей эпохи. В новой волне расстроенных чувств, она снова опустила лицо на руки. Уж наедине с Михаэлем она могла себе позволить такую маленькую слабость.

– Прости. Я свалил на тебя все обязанности и из-за меня тебе приходиться заниматься проблемами клана, а не наслаждаться жизнью, отслеживая и поглощая новые веяния эпох.

Дочь могла поклясться, что это были самые искренние слова, что она слышала за последнее десятилетие от него.

– Я родилась в клане и никогда не видела в нем бремени, потому что чувствовала с ним родство большее, чем с кем-либо ещё. Но сейчас... – она затихла на полуслове, будто одернула себя. Быстрый поток мыслей заставил продолжить. – Когда ты вернулся, я стала ценить его ещё больше.

Нашлась, в попытке скрыть своё беспокойство. На этом сказался опыт заместителя главы, в работе которого приходилось слишком часто скрывать и маскировать свои чувства.

– Мы неплохо так засиделись. У нас не так много времени осталось, – обратив внимание на часы, заметил хозяин квартиры. Возможно, это отвлекло его от странности в последних словах собеседницы. Либо он попытался уйти от назревающей темы с его возвращением.

Она невольно тоже посмотрела на часы. До отлёта, было достаточно, чтобы обсудить еще одну тему.

– Знаешь, – неуверенно начала Валькирия. – Есть еще кое-что, что вызывает опасения.

– Какие опасения? – проявил он заинтересованность.

– С увеличением роста молодой крови начали ползти шепотки о конце старой эпохи. О смене старой власти...

Она была серьёзной и осторожной. Будто предполагала, что озвученные слова могут воплотиться в жизнь. Словно в противовес этому на мужском лице заиграла улыбка.

– Может оно и к лучшему? Смена власти. Сложишь полномочия и насладишься жизнью, – легкий тон, рождающий шутку.

– Отец!.. – попыталась призвать к его серьезности девушка, но звук разбитого стекла прервал надвигающуюся тираду.

Секунды хватило, чтобы два вампира учуяли запах гари из коридора.

Резко подскочив, гостья бросилась в проход.

– Надо срочно тушить! – выкрикнула она на ходу.

– Оставь! – остановил ее Михаэль уже возле дверного проема в гостиную, схватив за руку.

В коридоре уже мерцал свет пламени.

– Но!..

– Это бензин. Без огнетушителя бесполезно, – твердый и властный голос, не терпящий возражений. – Поймай поджигателя. Быстрее! – подтолкнул мужчина её к выходу.

Сам же он заглянул в гостиную и оценил обстановку. Окно было целым, значит, зажигательная бутылка залетела в спальню, но горящая жидкость разлетелась даже в смежную комнату, и пламя успело охватить любимое кресло. Граф ринулся к столику, обходя участок пожара, где прихватил сумку с ноутбуком и документами. Беглый взгляд по комнате вызвал чувство сожаления о том, сколько дорогих памяти вещей будут уничтожены. Он может приложить усилия и спасти большинство, но... Раз кресло уже уничтожено, значит должно быть стерто и остальное. Значит – такова плата.

Прихватив в прихожей свое пальто и сумку с вещами, существующую там на случай срочной командировки, он выскочил на улицу, где столкнулся с обеспокоенной дочерью, уже направляющуюся обратно к подъезду.

– Нашла?

– Нет. Никаких следов, – с досадой отчиталась она.

Издалека послышались звуки пожарной сирены, вместе с этим из дома стали спешно выбегать жильцы.

– Идём, – схватив за руку Валькирию, отец повел ее прочь.

В конце квартала они сбавили шаг и полностью остановились, обернувшись посмотреть на горящие окна квартиры, в которой они мило болтали несколько минут назад.

– Не такие уж и беспочвенные эти слухи о смене власти. Довольно революционные.

Спокойное замечание. В нем можно было заметить и похвалу.

– Думаешь, это связано?

Она перевела на него обеспокоенный взгляд. Но он продолжал наблюдать за огнём.

– Сама знаешь – лучший способ занять трон – убить короля.

Она представила это. Что снова потеряет его, но теперь насовсем, и ужас на секунду объял ее.

– И что теперь?

Слова вышли сухими, от того, что застревали в горле.

– Думаю, помощники разберутся с последствиями, – холодное спокойствие.

Наконец Михаэль перевел свой взгляд на дочь, и она увидела в нем решительность. И вместе с ее уходящим страхом, на его лице растянулась хитрая улыбка, стирающая все ее заботы.

– А мы с тобой возвращаемся в Рим, заместитель.

– Так точно, глава, – радостно отрапортовала она.

Глава 2

Граф Михаэль фон Дрейк, уроженец Туманного Альбиона, родился перед приходом XVII века. Основатель и бессменный глава клана вампиров – единственной официальной организации вампиров. И хоть она такой считается, для людей же остается тайной, как и факт существования масонов и иллюминатов по сей день – одни воспринимают это сказкой, другие знают. На этих знаниях и строятся договоренности взаимодействия двух миров, которое, пусть не заложил, но укрепил предводитель этой структуры – неординарная личность во многих аспектах этого термина. Для одних небожитель и благословение, другим – демон и проклятие. Его могли сравнить с Гераклом, совершающим подвиги, но в равной степени сравнивали и с Иудой Искариотом, предавшим своих братьев. Карающая длань для самонадеянных глупцов. Пророк милосердия для готовых встать на праведный путь. Плечо поддержки для страждущих. Встреча с ним не оставляла равнодушным никого – это факт. Даже само знание о нем и его деяниях отпечатывалось в душе. И лишь аскеты и отшельники, не ведавшие историй мира, могли похвастаться холодным спокойствием от упоминания этой личности.

А затем он исчез. Как исчезает ветер после бури, оставляя только штиль. Ох, какое грубое сравнение. Ведь его уход не только не оставил штиль, но и породил новые волны, отголосок которых еще триста лет бился о корабли и лодки жизни, потопляя самонадеянные и укрепляя стремящихся и не сломленных. Эта легенда. Легенда, что ушла в историю.

За три века его отсутствия жизнь общества – что людей, что Детей Ночи – изменилась. Преобразилась, как преображаются леса с приходом цивилизации, обращаясь сначала в поля, затем деревни, а после – в мегаполисы. И возвращение Графа – этого существа, что вызывал некогда ужас и раболепие – породило не сильно больше шуму, чем выход альбома поп-дивы, молчавшей десяток лет – лишь на языках, не в делах, оставшись всего-навсего очередной новостью для сплетен. Чего не скажешь о другом событии, связанном с ним – свадьбе. Простое действо, ритуал, обряд и обязательство, сопровождавшее почти всю историю человечества и практически не встречающуюся среди Детей Ночи, официально провели между двумя вампирами. Вот это уже повлияло на быт, породив свои книги учета браков и семей среди трех народов. И пусть тремя годами позже последовал развод, он уже не смог остановить развитие нового веяния эпохи.

На фоне этого, повторный уход Михаэля в тень остался и вовсе незамеченным, как не замечают смену министров местного уровня – охают лишь знакомые и коллеги.

Теперь мы пришли к настоящему. Кто-то устраивает поджог квартиры такой личности, вынудив очередной раз вернуться в некогда свою виллу, а после официальную резиденцию клана. И его отношение к этому не слишком радушное. Из-за квартиры? Он бы ответил вопросом: стоит ли переживать об утрате, которая все равно произойдёт? Детям Ночи, склонных к векам жизни, сложно проживать на одном месте более десяти-пятнадцати лет – начинают уставать от комментария, что они совсем не меняются, не стареют, словно старая статуя в парке, за которой следят и не дают возможность изменить свой облик хотя бы мхом. Да и сама квартира в конечном итоге не утрачена – легкий ремонт и можно жить дальше. А сгоревшие вещи – да, это утрата. Дорогие они или нет — не важно. Значима их наполненность воспоминаниями. Хотя многие вещи способны и сами со временем обратиться в прах. В квартиру он все же сможет вернуться спустя пятьдесят или более лет, когда смениться ни одно поколение жильцов. Для тех же, кто дождётся его возвращения, он будет просто сыном, что вступил в наследство.

Тогда что является причиной его не радушия? Это ведь шанс вернуться, вновь стать легендой. Начать снова вершить дела, строя и разрушая. Легендой. И именно что "был". Три века не прошли бесследно. Он изменился, как меняются ландшафт и эпохи – незримо, но верно. И уже нет желания править, менять, карать и спасать. Решение о возвращение обусловлено лишь желанием разобраться в беспокойствах единственной дочери. Правдивее сказать падчерицы, но детали эти сейчас не к чему.

Итак, события складываются, что опасения родственницы и потеря жилья могут быть связаны, как бывают связанны близнецы незримой нитью судьбы. Пока не будут раскрыты все аспекты этой связи, Графу будет сложно вернуться к своей тихой жизни бизнесмена, полной лишь забитыми клерками офисов и заваленными бумагами столов.

Италия. Рим.

Вилла приобретена Михаэлем еще в середине XVII века. Именно эта покупка, а точнее проблемы, открывшиеся с ней, зародили идею создания организации вампиров. Само же здание за историю своего существования не раз разрушалось, восстанавливалось и перестраивалось. Но каждый раз старались сохранить исторический вид фасада. От парадных ворот открывался вид двухэтажного здания, выполненного в ещё зарождавшемся на момент строительства стиле барокко с колоннадой и скульптурами. Расширяя вглубь территории, сначала достроили по крылу, позже пристроили корпус позади, чем закончили обрамление внутреннего двора. Согласно стереотипной итальянской постройке, под землей располагался просторный подвал, идеально подходящий под хранение вин. В данном случае, в нем было организованно немало отдельных комнат с разнообразным назначением.

Михаэль и Валькирия прошли в тронный зал. По факту это самая большая комната виллы, находящаяся в задней части главного корпуса. Своим появлением она обязана обрушению потолка вследствие пожара еще в 1663 году. Тогда здание впервые было реконструировано, и, согласно идее одного из приближенных, несколько помещений объединили в одно с высоким потолком для проведения церемоний и собраний. Также был установлен пьедестал и трон. Граф испытывал недовольство подобным решением, но эпоха требовала, чтобы глава восседал над своими подданными. А в настоящее время это уже дань традиции.

Пара вампиров намеревалась сократить путь до кабинета, поскольку отсюда можно быстрее попасть в любое крыло виллы. Однако, пустующая в это время резиденция, подкинула неожиданность.

– Кристиан! – с эхом разнесся женский голос, чья хозяйка бросилась на шею Графа с объятиями.

– Успокойся, Ани, – взаимные объятия, но тон наиграно ворчлив. – И запомни уже, что мое имя Михаэль.

– Да-да, знаю. Просто привычка, – отмахнулась, словно от мухи, давняя подруга.

– Здравствуй, Михаэль, – вступил следом ее спутник и муж, обойдясь рукопожатием.

– Скромность тебе не к лицу, Вайт, – приняв рукопожатие, с усмешкой отозвался Граф и захватил в объятия приятеля.

Неожиданностью стала встреча с четой Вервульф. Фамилия вполне говорящая, ведь Варлайт – спортивный, высокий, светловолосый и с яркими глазами мужчина, на лице которого часто мелькала простодушная улыбка. Ему было около двухсот пятидесяти лет. Потомок одного из первых родов оборотней. Его супруга, Анита – женщина со сбитым телом, яркими янтарно-каштановыми волосами и лучшей совокупностью шотландских и английских черт лица. Ей было чуть за двести семьдесят, и являлась представителем другого народа — вампиров. Ну и как можно заметить, родовитостью она могла похвастать лишь в красоте лица, являясь в отличие от мужа обращенной. Пара двух хищников разных семейств исключительна в двух аспектах: продолжительностью своих отношений и наличием ребенка. Первое может быть спорным моментом – кто за таким следит? Но второй... Многие пытались найти в истории народов инциденты кровосмешения, но натыкались лишь на легенды, правдивость которых легко опровергнуть и невозможно доказать. Их союзу, кроме их чувств, стоит отдать должное и самому Графу, кто помог им встретиться. Но только встретиться. Со своими сложностями, но это событие и зародило дружбу данной пары с Михаэлем, носящим в то время имя Кристиан.

Встреча состоялась, но резиденция не была уведомлена о возвращении главы, и для него она значила одно.

– У вас ведь какое-то дело к Валькирии? – тон его был дружественным и извиняющимся - возможно мешает срочным вопросам.

– Да какие наши дела, когда великий Граф вернулся! Это точно нужно отпраздновать, – веселье и легкость, с которым Анита воскликнула, без сомнений сочились искренностью и воодушевляли.

– Нет во мне величия, чтобы устраивать целый праздник. Обычный беглец. Думаю, многие в клане со мной согласятся.

В скромных словах Михаэля читалось его нежелание устраивать шум вокруг себя.

– Будет тебе. В конце концов, многие твои подвиги ушедших эпох до сих пор в почете и на устах. Как раз многие будут рады отпраздновать такое событие. Но что случилось?

– Верно! Что на этот раз заставило тебя вернуться?

Семейная чета знали Кристиана, от того и продолжали видеть в главе клана друга. А друзей поддерживают и взбадривают. Эта их черта была самой любимой им. Но то как они умели это делать послужило причиной предоставить им неофициальную должность по организации празднеств в резиденции.

– Малость, друзья. Малость. Всего лишь поджег моей квартиры в Москве, – настолько легко поведал вампир, словно говорил о сорванном цветке, а не о покушении на свою жизнь.

За долю секунды Анита преобразилась из веселой болтушки в безжалостную фурию прямо на глазах.

– Надеюсь, ты вырвал наглецу сердце! – праведный гнев бушевал в ее глазах.

Им довелось увидеть истинную личину этой женщины – настоящая гремучая смесь, которой хватит и искры, чтобы воспламениться.

– Мы не звери, Анита, – вымерено и вкрадчиво продиктовал Граф.

Со стороны сложно было заметить, что это являлось прямым давлением. Но в успокоении огненной подруги послужили и сами слова, пристыдив ее. Михаэль расслабился так же быстро, как вспыхнула подруга.

– Нет. Наглец, как ты выразилась, сбежал сразу и без следов, – ответ был адресован больше Аните, а затем взгляд перешел на ее мужа. – Я поражаюсь, Вайт, как ты уживаешься с таким темпераментом.

– Уже привык, наверное, – пожал плечами оборотень с открытым простодушием на лице, словно сцены ранее и не было вовсе. После короткой паузы, в его взгляде проступила серьезность. – Ты же в курсе слухов? Могут они быть связанны?

– Слухи-слухи-слухи. И беспокойства вокруг слухов. Это удивительно, учитывая, что всегда находились те, кто хотел и пытался захватить власть.

– Многое меняется, Михаэль.

– Не забывай, у нас маленький ребенок, и нас беспокоит его будущее – как и всякого родителя.

Дополнив за мужем, Анита неосознанно встала к нему ближе. Простое действие, но главе сказало о многом. И главным было, что их слова слишком поверхностно отражали их чувства. Особенно, касающиеся стабильности будущего.

– Как он поживает, кстати? – мягко осведомился старый вампир.

– Хорошо. Беззаботен, как и любой мальчик его возраста, – моментально нашлась подруга.

"Врет", – короткая мысль громом прошлась в сознании Михаэля. Но вранье было слишком уж очевидным, быстрее напрямую отражая переживания этим вопросом, и нежелание им обременять. Он предпочел сделать вид, что не заметил очевидной лжи.

– Это замечательно. Надеюсь его увидеть в скором времени, – проявление вежливости, а не искреннего желания. Хоть оно и было, но сейчас приоритеты направлены в иную сторону. – Вернемся к нашим... слухам. У оборотней такая же ситуация с ними, Вайт? Пройдем? – жестом пригласил мужчина пройти к трону, словно отмечая переход на официальную беседу, а не дружеский обмен сплетнями.

Молчаливо согласившись, семейная пара и доселе молчавшая Валькирия последовали за главой, что выбрал неспешный шаг, словно прогуливался по парку.

– Могу сказать, что официально они не признают предмет слухов, как чью-то деятельность. Быстрее они видят в них революционные настроения молодёжи, не желающих мириться с устаревшими правилами. Однако, король в гневе, – маленькая акцентирующая пауза, призванная дать возможность представить все маленькие шалости разъяренного оборотня. – Просил передать Валькирии, что по возможности готов оказать личную помощь в этом вопросе. – В сторону заместителя был совершен учтивый кивок. – Свита воздержалась от неофициальных заявлений. По моей оценке, некоторых из них эта ситуация волнует в достаточной степени, чтобы это стало заметно.

– Старики или молодежь?

– В равной степени, – обдумав некоторое время, все же ответил оборотень. – Вопрос их беспокойств извечный – кого поднимут во власти, а кого свергнут. Просто в настоящее время он обострился.

Столь короткая беседа привела их к постаменту. Михаэль остановился, так и не ступив на него, в отличие от падчерицы, занявший место возле трона.

– Я все понял. Еще какие-то вопросы или новости, о которых стоит волноваться?

– Нет.

Твердый ответ светловолосого мужчины, но который произнесли с неуместной задержкой.

"А здесь недомолвки", – вновь сознание подбросило тревогу. Смерив взглядом пару, Граф мягко улыбнулся.

– Рад, что вы со мной, – радушие, исходившее из него, сочилось искренностью.

– Конечно, – быстрее нашлась Анита.

И хоть она встречно улыбнулась, выражение получилось вымученным. У ее мужа вышло оживленнее, но он и обошёлся только кивком головы.

– Замечательно. Я попрошу вас собрать больше информации. Стоит отделить зерна от плевел, чтобы понять, к чему нам готовиться. Ступайте. Позже мы сможем насладиться дружественной беседой.

Вервульфы скромно откланялись.

Валькирия вышла чуть вперед, приблизившись к отцу.

– Они же...

– Нет, – ответил он, не дав озвучить всю мысль ей, и продолжая смотреть на закрывшиеся за друзьями дверьми. – В настоящее время, их беспокоит больше вопрос сына. Но в будущем... – Театральная пауза сопровождалась его разворотом к дочери. – Все может измениться, – и вновь вкрадчивость в словах, быстро сменилась на простодушие на лице. – Но кто бы знал, на что способны родители ради собственного чада.

Быстрый переход настроения, словно дождь среди ясного неба, сбил заместителя с толку. Он единственный способен на такое в любое время, создавая иллюзию, будто настроение не требует причин, времени и места.

– Что будем делать мы?

"Бессмысленно пытаться понять его сейчас", – досадная своей правильностью мысль. Но в ней уже разгоралось и предвкушение перед неизвестностью, которая точно воплотиться во что-то увлекательное и интересное. – "Раз он здесь".

– Для начала стоит полностью ознакомиться с имеющейся на данный момент информацией. Все отчеты в кабинете? – Обратил вопросительный взгляд, на который получил от девушки утвердительный кивок. – Хорошо. Тряси наблюдателей пока. Поджег моей квартиры мог быть подстроен с целью выманить меня сюда, а не убить. Если это так, нам стоит готовиться к неожиданным подаркам. Пусть отслеживают любые странности наших главных... Нет. Пусть следят за молодой кровью. Особенно за большими группами.

– Но почему молодой кровью? У них не...

– Старикам давно обломали клыки, – оборвал ее глава. – Наученные, им остается только скрипеть деснами от злости и бессилия. Максимум они могут с кем поделиться своим опытом неудачи.

Предварительные меры. Слишком рано делать серьезные выводы и предпринимать какие-то действия. К тому же...

– Но может быть, они просто недостаточно изучили мой образ жизни и всего лишь промахнулись. А теперь, когда я уехал, они признают поражение и станут ждать, когда я вновь уйду в тень. Возможно, им не нужен избыточный шум от моей смерти.

И если указания и объяснения о молодой крови звучали уверено, то предположение другого хода событий выглядело мыслями вслух. Что заставило усомниться и Валькирию.

– Тогда чего мы придерживаемся?

Проявить осторожность не мешало, так она посчитала.

– Ничего. Собирай информацию, как я и сказал. Не показывай беспокойств более, чем от простого покушения лично на меня.

– Но ты мой...

– Всем, Валькирия, – властный и не терпящий возражений.

– Будет исполнено, отец, – легче смиренно принять, чем спорить.

Грациозный книксен положил конец диалогу, девушка скрылась за дверьми.

Михаэль обернулся, чтобы направиться в кабинет, но его взгляд зацепился за трон.

– Бесполезная иллюзия, желаемая слепыми глупцами, – импульсивная фраза, вырвалась с презренными нотами.

Не задерживаясь, он, наконец, направился в кабинет.

Оскорбление брошенного в сторону кресла, не относилось напрямую к изделию, что очевидно, а направлялось на символ – власть. Создавая клан больше трех веков назад, он думал о порядке и безопасности для сородичей, о способах распределения территорий, о возможностях оказывать поддержку и правосудие, пусть не о равенстве, но точно о достойном существовании, как одиноких собратьев, так и гнезд. И конечно, он хотел научить своих братьев взаимодействию с людьми. Наивный. Каким же наивным он тогда был. Уже само понятие главы клана породило жажду власти, жажду этой должности, а заодно и охоту за его головой. Каждый раз проливалась кровь глупцов, и каждый раз появлялись новые, стремящиеся к золотой клетке, и складывающие головы в своей охоте. Иначе нельзя. Вампиры, оборотни и даже ведьмы знали – убей глупца, чтобы спасти многих – таков закон. В своем рождении это поговорка, в которой глупец – кто от обиды или иных чувств подвергает опасности всех. Маленькая слабость, рождающая войну всех с каждым. Не глупость ли?

– Ты снова хмуришься, брат.

Глава 3

Кабинет Михаэля располагался чуть ли не в единственной комнате без окон, а если не учитывать кладовки и подвальные помещения, то и вовсе в уникальной. И да, это действительно бывший чулан, который Граф решил переквалифицировать и обжить уже после своей женитьбы. Нрав и темперамент молодой графини тоже сыграл роль в обустройстве кабинета, вылившись в установку добротной дубовой двери с хорошей звукоизоляцией. Молодожен посчитал, что их личные перепалки не стоит выносить для ушей других обитателей виллы, а случались они достаточно часто, что для жизни вампира, что для обихода любой среднестатистической семьи. Что же касается интерьера, то предпочтения мужчины оказались классическими: темная деревянная мебель, включающая большой письменный стол, кофейный столик и богатое количество книжных полок, кожаный диван, уже на современный лад имеющий возможность трансформироваться в скромную кровать и достаточно простое, но качественное кресло для рабочего места. Да, это было больше укромным уголком с возможностью отдыха, нежели местом официальных и деловых встреч. И всё же, именно здесь решалось огромное количество важнейших задач, не требующих сторонних глаз. И как вишенка, о которой не стоит забывать, украшения расположенные в кабинете – статуэтки, картины – были не заслуженными произведениями искусств, а заслужившими внимания самого Михаэля произведениями неизвестных авторов, замеченные в прогулках молодоженов по улицам Рима.

И в этой обители его уже поджидала главная тайна виллы.

– Твой талант к скрытности поражает даже твоего брата, Мария, – предварительно закрыв дверь, обратился с улыбкой Михаэль к созданию, восседавшему в кресле.

Удивляться было не к месту, ведь он знал, что она выйдет к нему – сейчас или позже.

– Как...

– Почему ты снова оставил нас? – она не дала вставить ему слова. – Почему вновь покинул меня?

Очень молодой голос, содержал в себе очень не молодую боль и требовал скорого ответа. Мужчина же не торопился. Он внимательно смотрел на сестру, что поддалась вперёд на кресле со своим вопросом.

Если бы на нее смотрели мы, то увидели бы девочку, которая находилась на последнем шаге к становлению девушкой. Миниатюрная фигура в простеньком платьице, под которым еле заметно проступала небольшая грудь, напоминающая лишь бутон, а не расцветший цветок. Тонкие руки, подходящие для сбора цветов, а не тяжелого домашнего труда, и такие же тонкие ноги, выглядывающие под столом и не достающие до пола в лакированных туфельках. Темно-каштановые локоны до плеч обрамляли лицо, которое сложно назвать красивым, но делая скидку пятнадцатилетней девочке, назовем его симпатичным.

А если бы мы стали вглядываться в это лицо, то многие из нас отшатнулись бы в ужасе. Фарфоровая кукла. Вроде она должна восхищать своей красотой, но осознание, что эта кукла сию минуту двигалась сама, что говорила голосом полным эмоций, заставляет нашу кровь стынуть в жилах. В её же карих глазах мы рассмотрели бы не девочку, и даже не девушку, а старушку видящую нас насквозь. Таков вампир, что сидел перед Михаэлем, его названная сестра.

Я говорю вампир, потому что уже в следующий миг ее постигли метаморфозы. Не получая ответа, эмоции в ней брали вверх, явив на свет и нашему взору рубиновый блеск в газах и хищные когти, что словно зубья пилы вонзились в дерево столешницы.

– Из-за неё? – страдание в голосе заменила ненависть. – Это ведь из-за неё ты вновь ушёл?

Боль. Эта ненависть полна боли утраты и обиды. Проявление же этого заключалось в другом.

– Ты больше трех веков корила себя, теперь решила переключиться на неё? Или всё же на меня? – ровный и спокойный тон сложно назвать уместным перед такой бурей, но для её брата это привычное явление.

Марию ударили. Не физически конечно. Не ясно лишь слова это сделали или его спокойствие. Но она одернула лицо как от пощечины. А затем, медленно девичья буря затихла, и хрупкое тело плавно опустилось к спинке кресла.

– Чем она лучше, чтобы так печься о ней, – пустое. Просто отголосок ушедшей грозы, долетевший шелестом листьев, а не громом.

Михаэль невольно покачал опущенной головой. Эта сцены вызвала досаду в его сердце.

– Вы обе мои потомки, и я не могу однозначно назвать лучшую из вас, – он оставался так же спокоен, но в его голосе появились нравоучительные нотки. – Однако, ей лучше удаётся контролировать себя. – Мария слабо вздрогнула от этой фразы. – Но даже это не делает ее лучше тебя. А вот, что она может откинуть прошлое – уже достойно хотя бы уважения.

Пока лились его слова, он смог пройти вглубь кабинета и присесть на диван. Жестом, он поманил к себе сестру.

Маленький нашкодивший ребёнок – именно с таким видом она шла к нему. Когда же приблизилась, он легко похлопал себя по колену, и девочка послушно на них взобралась, прижавшись к груди брата.

– Я соскучилась за эти три года, больше чем за прошлые три века, – прошелестел тихий детский голос.

– Я знаю. Прости, – это говорил уже не брат, а отец, вернувшийся из дальнего плавания, наконец имеющий возможность нежно поглаживать непослушные кудри дочери.

– Поделишься, что происходило здесь в моё отсутствие?

Мария предпочла бы подольше посидеть так в молчании, но не могла проигнорировать его вопрос.

И пока мы не перешли к ее рассказу, стоит открыть ещё одну деталь о ней и о вилле. Всё здание, словно сказочный замок имело двойные стены с проходом меж ними. И об этой особенности знали трое: Мария, чья жизнь проходит в них, Михаэль, что заложил такой секрет в здание, и Грегор, личность ещё неизвестная нам, но от этого не менее важная в клане, что незаметно для остальных поддерживал существование проходов на протяжении всего времени – не стоит забывать, что здание не раз перестраивалось. Талант сестры к скрытности оказался выше любых похвал, что девочка стала жить в задворках, наблюдая жизнь виллы со стороны, стала его личным призраком, таящимся ото всех. Так решила она сама – уйти от мира, который не мог принять её, и с которым не могла смириться она. Заодно, это стало подспорьем её брату в суровые времена прошлого, когда друзей приходилось остерегаться больше, чем заклятых врагов. Пусть те дни ушли, но полезные привычки остались.

Рассказ Марии это не отчёт о жизни клана в течении этих трёх лет. Часовое повествование состояло из главных сплетен жизни самой резиденции. И основных тем, а точнее основных лиц можно выразить три: Вервульфы, Марина и Валькирия.

Семья друзей уже как два года борется с вопросом травли их сына. Булинг среди детей вещь не редкая и часто решается переездом или дополнительными занятиями по воспитанию. Не будет преувеличением назвать это явление устоявшимся в человеческом обществе. А вот издевательства среди подрастающего поколения Детей Ночи является исключительным моментом в нашей ситуации. Здесь переезд даже не может рассматриваться, так как не исключит причину такого отношения к жертве, да и мест воспитания детей вампиров или оборотней на всей Земле наберётся не более десятка. А дополнительные занятия смягчат – но это не факт – психологическую нагрузку, но так же не способны решить главную причину, носящую физиологическую особенность. Дети оборотней практически до семилетнего возраста не отличаются от человеческих, за исключением лучшей физической формы: они также сначала вскармливаются грудным молоком, а затем переходят на обычный рацион человека в соответствии с возрастом. Дети же вампиров иначе: первые два года жизни их основное питание – кровь матери, затем где-то до семи лет едой служит кровь животных. А вот человеческая пища для них выступает не более чем "вкусняшка" – вещь не несущая пользы организму, но в прочем ему не вредящая, зато полная разнообразных вкусов. И лишь на восьмому году жизни, что одним, что другим начинает требоваться кровь людей, потому что проявляется трансформация. Описание трактата о существах в ночи пятнадцатого века составленного неизвестным монахом гласит: трансформация – временное физическое изменение тела в более пригодную для охоты форму. Непропорциональное увеличение тела, деформация конечностей и лицевых элементов, кратное повышение физических характеристик – вот общий список изменений, присущий трансформации и оборотней и вампиров, но в разной степени проявления. Одни становятся классическими носферату, словно гипер-реалистичное воплощение героя одноименного фильма, другие – ликанами – существами с волчьей мордой и способностью к прямохождению. И всё это становится доступно к восьми-девяти годам жизни.

Раскрыв физиологические особенности, которые так же упомянула в своем повествовании Мария, стоит перейти к воспитательным. Исторически дети этих двух народов до пятнадцатилетнего возраста воспитывались родителями вдали от людских глаз. Как и у любого живого существа, юный возраст связан с богатыми и яркими эмоциями, вызывающие бурные порывы. И одним из таких порывов, главным даже, является неконтролируемая трансформация – явление очень "красочное" от того и не подходящее взору людей. Именно поэтому первая цель воспитания научить контролировать свои чувства, не выходя в форму зверя. С семнадцатого века стало заметно явление массового рождения детей в один период – бэби-бум, как прозовут его к концу двадцатого века. Эти наблюдения и текущая политика привели к решению организовать школы для таких групп с целью коллективного воспитания. Уже тут, можно сказать, кроется первая причина бед юного Вервульфа – условия, в которых он оказался. Но продолжим. Учитывая мирную политику меж двух народов, с тысяча девятьсот девятнадцатого года школы для вампиров и оборотней объединили, рождая в коллективах, как конфронтации, так и соревновательный дух. Но в противовес добавим другое явление в коллективах: если начинает плакать один ребёнок, за ним может подхватить и другой. Ощущение себя в группе, приводит к безусловному желанию следовать за этой группой. Этот принцип и применяли в школах Детей Ночи. Кипящие эмоции среди ребятни приводили к проявлению трансформации у одного, которая провоцировала и других. В итоге к восьми годам, один за другим трансформировался весь коллектив. Кроме одного. Потомок вампира и оборотня не обращался в зверя до последнего и еще сезон, который лишь подтвердил его неспособность к этому. И "не зверь" чертовски заметно в толпе ликанов и носферату. К отличию в родителях добавилось отличие в способностях, отличие от вампиров, отличие от оборотней. Каре отличий, для многих достаточно и одного чтобы над этим: шутить, насмехаться, упрекать и издеваться. И вот она эта вторая причина, которую не исправит ни переезд, ни дополнительные занятия.

Известие об этом Вервульфам пришло два год назад, и они пришли к Валькирии просить помощи и совета. Но что могла, пусть и трехвековая, женщина, не имеющая собственных детей и знаний о физиологической природе их сына. Тем более, которая поспособствовала в появлении условий для этих издевательств, утвердив создание самих школ, а затем и объединение. Стоит дополнить относительно природы юного Вервульфа: взращивался он как вампир, поскольку мать сама, будучи вампиром, не могла вырабатывать молоко. Уже задним числом они подумывали, что это могло повлиять, но до этого времени ребёнок развивался, как и любой другой, что хоть немного смягчало их груз ответственности в том, что они могли ошибиться. А груз был большой, и отсутствие хоть какой-то помощи от заместителя его ни как не уменьшил.

Подробный во многом рассказ Марии – стоит поблагодарить не сведущего в этом вопросе Михаэля, что позволил и нам познакомиться с природой Детей Ночи – продолжался, и мы плавно перешли к его другой теме.

С просьбой Вервульфов к Валькирии произошло и другое событие. Чуть ли не сразу после. Молодая графиня, решившая после развода не покидать Рим, по причине того, что нашла здесь официальную работу – спасибо ещё человеческим документам, что это позволяли – имела встречу с четой. Именно на ней, фактически у стен виллы, она и узнала об их недуге. Юная кровь столь взыграла от несправедливости, что Марина ворвалась в резиденцию, где устроила форменный скандал. Это долгая перепалка между ней и Валькирией в конец вымотала последнюю. А дело заключалось в том, что первая упорно не хотела признавать бессилие заместителя главы клана вампиров в этом вопросе. Закончилось все без крови – девушку забрал молодой вампир, неизвестно каким чудом прознавший о происходящем инциденте. Конечно, позже Марина еще не раз наведывалась в гости, но эту тему больше не поднимала. А вот того юношу в стенах виллы с ней более не видели. Хотя из речей Аниты следовало, что был это ни кто иной, как новый суженный и "их отношения выглядят более гармонично, чем те были с Михаэлем".

На этом бывшая супруга Графа более не упоминалась.

Третья и последняя часть рассказа повествовала исключительно о Валькирии. Хоть Мария и таилась от нее, но признавала своей племянницей, от чего сильно сочувствовала и сопереживала ей. Не будет преувеличением отметить, что две трети своих тайных наблюдений были именно за Валькирией. От того в дальнейших словах, кроме фактов, проскальзывали и личные чувства Марии.

Падчерица графа болезненно переносила его уход, и поначалу не раз была замечена за поиском повода для встречи с отцом. Но позже это изменилось. Через полгода после скандала с Мариной, стали активно распространяться слухи о смене власти, и главная задача заместителя переключилась на их гашение. Что немаловажно, она старалась их скрыть от Михаэля. Взыграла гордость, ведь это идеальный способ похвастать перед ним, что она остановила готовящийся переворот, а он даже ни сном, ни духом. Но развития событий не происходило – слухи росли и крепли, а движения в сторону переворота не на сантиметр. К такому необычному ходу вещей все чаще стали приходить новости о молодой крови – обращенных в вампиров, а следом и притоке оборотней. Для уточнения стоит отметить, что обратить в вампира можно практически любого человека, а вот стать оборотнем сможет далеко не каждый. И от этого в душу Валькирии закрадывалось всё больше и больше беспокойств, ведь не удавалось связать ни слухи с чем-то, ни прирост Детей Ночи с какой-либо причиной. Напрашивался лишь один очевидный вывод – связать их друг с другом. Но становилось страшно.

– Получилось бы, что кто-то собирает армию неопытных вампиров и оборотней, чтобы свергнуть старую власть. Революция. Но такой масштаб было бы невозможно скрыть от людей. Валькирия не могла представить того, кто согласен уничтожить мир лишь бы убрать стариков с их законами. Наивность ли это ее или вера в благоразумие других я понять не смогла.

– Что ты сама думаешь про эти слухи и приток молодой крови? – Михаэль прибывал в задумчивости.

– Сейчас или до твоего прихода?

– Есть ли разница? – не слабо удивило это уточнение, будто его возвращение как-то глобально влияло на ситуацию.

– Есть. До твоего возвращения, я бы с уверенностью сказала, что слухи не больше, чем усталость наших сородичей от статичности. За три века было дописано два закона и три обновлены – этого слишком мало для чувства движения вперёд. Для ощущения развития. Они же появились сразу везде. Чуть ли не все поголовно одномоментно заговорили о новой эпохе. А молодая кровь только и может, что подначивать такое. Сам понимаешь.

Всё в ее словах выглядело логично. Образ жизни людей достаточно сильно и быстро менялся, чуть ли каждые полвека появлялся новый стиль или жанр, а в последнее время и того чаще. Политические же вопросы переворачивали жизнь государств за какие-то месяца. И видя это, может действительно показаться странным спокойствие и консерватизм мира Детей Ночи.

– Сам же приток молодой крови не что иное, как следствие моды и увлечение современности. Неясно, в какой момент мы упустили эту тенденцию, но популяризация нашего собрата прошла слишком стремительно и легко. Словно люди только и ждали, чтобы согласиться с тем, что мы не только монстры и звери. Но это все же наш провал.

– Хорошо, – согласился с суждениями сестры. – Но что меняет мое возвращение?

Если всё это время она продолжала сидеть на его коленях, то теперь слезла, устроившись рядом на диване, чтобы наблюдать брата.

– Приход безумия. Теперь бы я так назвала эти слухи и приток. – Мария проявила категоричную серьезность в своих словах, непоколебимо глядя в глаза мужчины. – Если покушение на тебя связано со всем этим, то появился кто-то или что-то желающее уничтожить известный нам мир. Что готовиться всё очень давно. Сначала популяризация, затем толчок к сплетням, а потом и рекрутинг свежих сил, как для нового толчка сплетням и как подготовка армии. Твои заслуги, твоё детище – символ старой эпохи, а сам ты живой памятник, не желающих исчезнуть окончательно. И всё это оно собирается истребить.

– Но это, если все связать, – бровью даже не повел, как поддержал теорию.

– Ага, если всё связано, – с детской наивностью подтвердила Мария, опустив напускное напряжение.

Пару секунд они просто смотрели друг на друга. Не испытывающе или с вызовом, а быстрее с интересом, кто не выдержит первым.

Смех раздался одновременно с обеих сторон. И смеялись они как дети, которых чуть не поймали за шалостями, но они сбежали и теперь могут вдоволь насладиться пережитыми ощущениями и испытываемой легкостью после напряжённого побега. Веселье их продолжалось не мало.

– Думаешь, в такое кто-нибудь поверит? – успокаиваясь, поинтересовался Михаэль с довольной улыбкой.

– Конечно, нет, – отмахнулась как от глупой шутки девочка. – Это слишком очевидно, как и слишком безумно, чтобы быть правдой.

– Именно так, – невольно кивнул в подтверждение. – А что думает Грегор?

– Ничего, – пожала маленькими плечиками. – Ждет указаний Валькирии и не лезет со своими советами.

Последнее замечание погасили последние капли веселья и заставили Графа задуматься на пару мгновений. Хоть он и знал, что Грегор не любит лезть в управление, но вот его советы часто были к месту и весьма полезны. Поэтому молчание того, выглядело не естественно, что и вызвало задумчивость.

– Возможно, сказывается возраст, – комментарий вслух, не больше. – Мне все же стоит ознакомиться с документами, так что можешь вернуться к своим делам.

Мария с детской живостью кивнула и поднялась с дивана. Сделав же пару шагов к тайному лазу, она замерла.

– Знаешь, – раздался ее голос тише привычного. – Думаю, ты можешь меня позвать. Если что-то случится...

Обернувшись, сестра посмотрела на Михаэля, и в ее глазах он увидел сожаления, но так же и намек на решительность с ними смириться.

"Как же ей, оказывается, не хочется проигрывать", – эта яркая мысль с усмешкой не могла быть озвучена.

– Конечно, сестра, – с заботой принял предложение.

На том их встреча и закончилась, а Михаэлю предстояло изучить еще кучу старых добрых исписанных бумаг.

Глава 4

Отчёты, отчёты, показания и отчёты. Управление чем-то в первую очередь подразумевает быть в курсе всего что относится к делу, и лишь точность и актуальность информации более всего помогает в принятии правильных решений. От того девяносто процентов времени любого руководителя занимает изучение этой информации: скучной, однообразной и монотонной. Кому такое может понравиться?

Именно в таком ключе рассуждал Михаэль, читая лист за листом и думая о стремящихся к власти. Словно стопки стройматериалов бумага перекладывалась после ознакомления с ее содержанием в здание знаний. Отличалось же это от его бизнеса только отсутствием художественной составляющей - как директору ювелирной компании, ему приходилось с большой периодичностью утверждать, а то и вовсе выбирать дизайн новых украшений. Работа с художниками далеко не тоже самое, что вычитка пустых чисел финансового отчёта - она захватывает и часто бурлит эмоциями.

Уже час двигались исключительно его руки и глаза, что пусть не физическая, но ментальная усталость заскулила на окраине сознания. И когда в дверь постучались и прошли, он был искренне рад поднять голову ознакомиться с гостем.

На вошедшем человеке была униформа, что-то среднее между нарядом горничной и костюмом повара: от первого взяли чепчик, короткие рукава и класс платья, от второго достался простой и даже деловой покрой, лишая костюм каких либо украшений в виде кружев или рюшочек, что даже фартук состоял из прямоугольника обработанной ткани с поясом, длина коего в целом доходила до колен.

- Прошу прощения, глава, - остановившись в двух шагах от двери, присела в книксене женщина.

- Анабель, кажется, - обратился мужчина с уточняющей интонацией.

- Так и есть, - по выступившему румянцу становилось ясно, как ей польстило, что ее имя знают.

- Что-то случилось?

- Госпожа Валькирия просила позаботиться о Вашем питании, - в голосе проскочила дрожь, которая на лице не проявила своей природы.

Учитывая это, а так же пустые руки, становится ясно, что питанием выступает она сама. И как уже можно было догадаться, обслуживающий персонал резиденции клана вампиров действительно состоял практически из одних людей. Некоторые из них и вовсе являлись представителями династий, служащих не одно поколение. Одним из таких является главный дворецкий Роберт. Знакомство с ним мы произведем позже. Сейчас же упомянем одну из важнейших обязанностей - контролировать здоровье обслуги и регулировать выбор из согласных стать деликатесом. Заметьте - из согласных. Люди, работающие здесь, знают кто их наниматели (конечно, знают не с порога), но это ни в коей мере не значит, что все они предвосхищают возможность лишиться пинты крови когда-либо или вообще. Верно. Кто-то уже двадцать лет исполняет свои обязанности и ни разу не был укушен. Но так же верно наличие работников готовых поделиться своей телесной жидкостью с завидным постоянством добродетельного донора. Не жертвы, не раба, а донора - за чьим здоровьем и физическим состоянием следят лучше, чем за ВИП-пациентом в столичной больнице: питание, витамины, физиотерапии... Всё это - внушительные суммы денег, и ради того, чтобы иметь разовую возможность получить живую пинту крови не покидая стен виллы. Рабов так содержать не станут. Донорская пакетированная? Есть, но ситуация как и с растворимым кофе - не по статусу владыкам вампиров питаться химией и субпродуктами.

Раз существуют согласные и не согласные, а первые делятся на здоровых и восстанавливающихся, то есть и этикет и правила выбора донора. Главное - донора выбирает главный дворецкий, располагающий всей необходимой информацией. Кормление обязано происходить уединенно. Донор не поддается гипнозу, чтобы имел полное осознание своего решения и мог остановить процесс - в этом случае вампир обязан подчиниться - а вампир контролировать его физическое и моральное состояние. Добавим, что "пинта", упомянутая дважды, - это максимально допустимый объем, который можно поглотить у донора, но подведя его к опасному порогу. Проверят. И накажут. Серьезно накажут. Даже Графу или его заместителю может не поздоровиться от нарушения данного правила. С какой-то стороны им достанется даже больше, чем кому-либо еще. На деле последнее правило нарушать не имеет смысла, ведь необходимый объем для вампира составляет двести-двести пятьдесят грамм крови, что есть чуть больше трети пинты. И нет. Вампиры продолжают убивать людей, хоть и принят закон о запрете на убийство, кроме случаев защиты себя и общества.

Но вернемся к этикету. Мы поясним лишь один пункт, уже имевший место, потому как нет более скучного и нудного занятия, чем изучение любого этикета. Вопрос о еде от прислуги с пустыми или свободными руками - прямое обозначения себя донором, готовым к кормлению. Наличие же любой вещи, любого предмета, будь то даже перышко сразу же обретает прямой смысл, говорящий о человеческой пищи. Что не говори о вампирах или других народах, но все любят "вкусняшки".

Михаэль не назвал бы себя нуждающимся в крови сейчас. Скорее даже признался бы в желании отведать простой еды, а еще лучше пропустить кружечку растворимого кофе. Но признавать приходилось, что охотился в последний раз дней пять назад. В своем возрасте, правда, он мог позволить выходить на охоту раз в неделю, только доводить себя до подобного аскетизма не имело смысла. Учитывая же поджог квартиры, такое даже опасно. И всё же.

Мужские пальцы пару секунд отстукивали дробь по столешнице, пока их обладатель думал над сложившейся ситуацией.

- Может быть, у Вас есть предложить другое обслуживание?

Заискивающий - так можно описать его вопрос. Всё же от угощения можно отказаться.

Но этот вопрос смутил женщину. А может не вопрос, а отказ. И как же сложно устоять от возможности услужить столь... высокоранговому господину, что даже смущение не смогло сдержать азартный блеск в глазах Анабель.

- Ох, - взволнованный вздох сорвался с женских губ в понимании. - У меня действительно есть другое обслуживание. Очень расслабляющее.

- Как замечательно, - залучилась широкая улыбка предвкушения. - И для него мне потребуется разложить диван?

- Диван? - озорной взгляд метнулся по комнате, и заискрился, когда мебель была найдена и быстро оценена. - Это будет кстати. После перекуса самое то - полежать, так еще и расслабиться. - Не просто слова, а передача живого наслаждения от представления или воспоминания томной неги на мягкой кровати.

- Расслабиться под массажем на диване, звучит действительно прекрасно. Но разве перед ним стоит есть? - мечтательность ожиданий, плавно перешла в сомнение.

- Так Вы поняли, что я не заигрываю? - от неожиданности растерялась Анабель. - Неужели я такая плохая актриса, что так легко раскусить? Или мне не хватило шарма? - в расстроенных чувствах быстро стала перебирать какую совершила ошибку в своей игре. Резкая догадка, заставила обратить полный подозрения взгляд на Михаэля. - Или Вы прочитали?

- Конечно нет. В какой-то момент я даже подумал, что Вы действительно не про массаж, хоть своим вопросом я сразу его и подразумевал. Простите. Грегор хвастал Вашими талантами в этом, но я так и не находил возможности их опробовать, от того и решил ухватить ее сейчас, - и хоть на лице и играла улыбка, но отражала только раскаяние.

- Какой же Вы все-таки хитрец, Михаэль! - Его честность сыграла свое, найдя себе прощение. Практически. - И Вам лучше знать - не вампиру жаловаться на пищеварение.

Мужские пожимки - всё, на что его хватило.

- С Вас диван, а с меня угощение и массаж. И не спорьте - Вам это нужно.

И он действительно не стал. С женщинами, как он давно понял, вообще ни к чему спорить.

Кожаная мебель раскладывалась в одно движение, и тем более не вызывала в этом сложностей у вампира.

В противовес киношности, он не заключил несчастную в роковых объятиях, припав клыками к нежной шее. Да и ужаса на женском личике не больше, чем в ожидании укола булавкой в кабинете по забору крови в соседней поликлинике. Всё происходило в угоду светским традициям.

Анабель присела на край разложенного дивана, а мужчина расположился напротив, опустившись на колено. Его протянутая рука и опущенная голова создавали иллюзию словно он приглашал на танец под лунной, прося о великом одолжении. И могла ли она отказать в этом под искренним взглядом серо-голубых глаз, что ни на миг не отрывались от ее, и так полны благодарности. Нежная рука, богатая следами домашнего труда, тяжелого труда, а от того еще более прекрасная, легко опустилась в мужскую ладонь. Секундная задержка. Затем. Решительный кивок дозволения. Вампир немного притянул к себе предоставленную женскую руку, осторожно придерживая и обратив ладонью в верх. Мужская фигура совершает незримое глазу движение и вот: он так же перед ней, он так же на колене, но ее взору открыт его бок и даже часть спины. Запястье и губы приближаются навстречу друг другу до момента прикосновения. Лишь краткое касание - поцелуй признательности. Дрожь. Легкое осязание, но бурная волна, проносящаяся по всему телу и уходящая до кончиков пальцев, будящая все чувства. Укус. Быстрый. Резкий. И боль. Острая и звонкая. Но боль тихнет, так же быстро, как начинает ощущаться жар на скрытой губами коже. Жар ее крови. И вот уже другой жар бьет в груди сердцем, вспыхнувшим волнением. Переживания закипают. Время! Как много прошло? Она не видит сколько выпито. Она не чувствует сколько уже ушло. Она пошла на риск. На опасный риск. Сколь много мыслей проноситься в голове, будто минула вечность. Но вот он - десятый удар сердца. Она считала? Но уже десятый или только? Сколько же в секундах? Пять, но может и четыре - подсказывает ускоренный разум, выуживая из памяти медицинские знания. Сто двадцать - сто сорок ударов в минуту - столь быстро может биться взволнованное сердце, от выброшенного адреналина. Но почему она думает об этом сейчас? Сейчас, когда вампир припал к ее руке. И держит. Властно, чтобы не упустить. Осторожно, чтобы не навредить. Осторожно - от этого теплее на душе. Это рождает уверенность. Такая странная забота. Стоило ли играть? Можно ли предложить больше? Может... Но мысли обрываются, как оторвались губы от ее кожи.

Быстро слизнув проступившую кровь, Михаэль перехватывает женское запястье, зажимая пальцами открытые ранки. Пластырь ни к чему - уже через несколько секунд без выбегающего потока, под действием вампирской слюны они затянуться достаточно. Почему? Кто бы знал. Среди их брата ученых по медицине пока не сыскалось. Как и согласного на препарирование себя. Мы отвлеклись на секунду, а Михаэль уже поднялся и помогает опуститься своей благодетели на спину. Плавно. Без резких движений. Головокружение первое, что настигает при резкой потери крови. Каверзный адреналин лишь отсрочит этот момент, создавая иллюзию безопасности. Быстрый взгляд на рубцы - убедиться. Теперь можно отойти и привести себя в порядок. Капля на подбородке не к лицу воспитанному вампиру.

- Отдохните пару минут, Анабель, - повернувшись к ней, обратился мужчина. - Нас ни кто не торопит.

- Какой же Вы заботливый.

Женщина уже ощущала как плывет комната за закрытыми веками. По телу разливалась усталость и казалось, что в кабинете незаметно включили кондиционер.

- Многие другого мнения, - мягкий и спокойный. - Или Вы не слышали тех шепотков о моей разводе?

- Это неправда! - Возмущение. Порыв от испытываемого расположения к нему. - Мы... - она попыталась сесть, и мир ускорил свое вращение.

Михаэль скоро подхватывает женщину, что чуть не падает с дивана в своей поспешности. Ему очевидно, что она не ляжет вновь - гордость не позволит, от того помогает сесть и закрепиться в позе.

- Мы все очень переживали за Вас! - Искренность. Довольно странная словно мольба. - Ни кто не думал плохо о Вас или Вашей супруге, но... - мысли неслись, подгоняемые эмоциями. - Может грубо. Казалось она не на своем месте. Нет! Не мы так думали, а выглядело словно она сама так считает. Но Вы!.. Вы влились в жизнь виллы, что мы уже не были уверены, а не всю ли жизнь Вы провели рядом с нами.

Слова, что вызывают улыбку. Не усмешку, но с долей иронии и умиления.

- Менталитет, воспитание, принципы. Не каждый может привыкнуть к резким переменам. Не каждый захочет жить под гнетом ответственности и внимания.

Михаэль отошел к столу, где стал наполнять бокал водой.

- Вы не злитесь на неё?

- Конечно нет. Не её вина, что человек не всегда способен пойти против своей природы.

Подняв бокал, он развернулся и пошел к дивану.

- Но ведь её природа изменилась, - маленькое уточнение, что скрывало в себе интерес, искушение и страх.

- И это добавило противоречий, с которыми только предстояло смириться, - остановился перед ней, но слова, произнесенные словно в прошлое, отразили больше чувств, чем он того хотел.

- Вам одиноко? Может?.. - неуверенность прервала слова в попытке осознать, что же она желала сейчас сказать.

- Не стоит, - мягко, но однозначно остановил ее мысли мужской голос.

В женские руки осторожно вложили бокал. Когда же жидкость была выпита, вампир, опустившийся на колено, забрал сосуд и незатейливо поставил на пол. Мужские руки осторожно обхватили ее.

- Анабель, пообещайте, что сделаете мне массаж, когда восстановите силы, - словно любовник просящий о новой встречи.

- Все непременно! - даже в ослабшем состоянии ее щеки вспыхнули румянцем польщения.

- Славно, - мягкая улыбка осветилась радостью. Затем он поднялся. - Роберт.

Две секунды, за которые Михаэль успел отступить, и дверь открылась, пропуская в кабинет мужчину, чья голова изрядно поседела. Главного дворецкого резиденции клана вампиров можно описать одним выражением - настоящая английская стать.

- Помоги Анабель, - обратился глава, затем перевел взгляд на женщину. - Благодарю за компанию и надеюсь Ваши силы быстро вернуться. И преумножаться.

Роберт уже приблизился к своей подчиненной и помог встать, галантно придерживая под руку.

- Спасибо за Ваше внимание, Граф.

Книксен с почтением произведен словно не было и намека на слабость и головокружение. Затем пара прислуги удалилась из кабинета.

И вот он вновь в уединении со своими заботами, но теперь полный сил. Физических, но не ментальных. Хотя и с последним ему не мало помогла. Информация о их мыслях и мнениях стала приятной неожиданностью. Как мало до этого он уделял им внимания. Молодая супруга, вернувшиеся в клане и уже привычные в бизнесе обязанности не давали даже задуматься о столь незаметных, сколь и незаменимых на вилле людях. Нужно учитывать. Нужно подмечать.

Разложенный диван соблазнял, и Михаэль не противился. Уж пару часов сна мог себе позволить. Отдых упорядочит мысли лучше, чем суматошные думы. Вампир прилег, отдавшись неге, и плавно погрузился в сон.

Сновидения капризны и непредсказуемы. Они ураган в безветрие. Покой в отчаяние. Грезы о будущем и мечты о прошлом. Но иногда они окно в предстоящее.

Михаэлю виделось толи минувшее, толи возможное настоящее или еще неопределенное грядущее.

Марина вновь его супруга. Уже не столь категоричная, не столь порывистая, но еще более живая, еще более чувственная. Главное даже не это. Ребенок. Они ждут ребенка. Разлуки кажутся долгими, встречи - долгожданными, ожидания - нестерпимыми. Но он знает, что теперь то всё будет хорошо.

Вот он наконец-то возвращается к ней. Не на виллу. И не в квартиру. Он ищет маленький дом на тихой улице. Его там ждут. Его встречает молодой парень еще за квартал. Сколько же радости он испытывает от этой встречи, жаль что не видно лица в тени на контрасте с освещенной улицей. Невольно шаг ускоряется. Бросается с объятиями к молчаливой фигуре. И не понимает. Грудь сжимается от острой боли. Тело наливается свинцом. И ноги уже не могут удержать его. Парень отступает. Михаэль падает. Медленно. Неловко, словно кукле подрезали веревки. Белые цветы, что упали у лица, вырвавшись из ослабевшей руки, окрашиваются в алый от растекающейся из под него лужи. Веки опускаются. До темнеющего сознания доносится лишь короткая фраза, но полная боли и сожаления: "Прости, отец".

Он поднялся на ноги еще до того как открыл глаза. Руки заметались по телу в поисках раны. Но ничего нет. Сон. Это всего лишь сон. Очень неожиданный. И слишком насыщенный. Оглядевшись дабы убедиться в реальности, мужчина садится на край дивана. И начинает смеяться. Громко, раскатисто и неудержимо. А по щеке сбежала алая капля.

Глава 5

День близился к полудню. Михаэль, пришедший в себя после сна и успевший закончить с бумагами, решил прогуляться в парке за виллой. Задумчивость не покидала его с пробуждения, и это маленькое мероприятие призвано с ней справиться. Достигнув дальнего корпуса, до его слуха стал доноситься шум дискуссии, который по мере приближения к внутренней гостиной усиливался. Искушение пересилило и подтолкнуло зайти.

- В который раз повторяю, слухи не связаны с поджогом его квартиры, - уверенный мужской голос передавал усталость этой беседой. - Кто-то мог отважиться пойти на такое на фоне этих слухов, на случай, если кто-то решил устроить переворот, и если этот кто-то ищет решительных сорвиголову в свою команду. Заметь, одни "если" и "кто-то". Это всё домыслы, потому что уже больше года слухов не было и намека на какие-то подготовки переворота. - Говоривший наконец заметил пополнение в комнате. - Михаэль, твою дочь невозможно вразумить.

- А когда-то я говорил такое о твоих потомках, - Граф охотно приблизился и заключил Грегора в объятия. - Рад снова тебя видеть, старый друг.

Названный другом проявил взаимность в приветствии.

- Как и я тебя, - отступил. - Мои потомки были неопытными юнцами, но Валькирия унаследовала твой непробиваемый характер в своем стремлении подражать тебе, а не быть главой.

Он в своем праве на такие слова, а от того упомянутой девушке осталось только насупиться из-за подобного укора.

Грегор являлся неоднозначной фигурой в клане. С одной стороны - сооснователь, что давало не малую долю власти и влияния. При большом желании, его бы вполне хватило разделить клан на две ветки и главенствовать над одной из них. С другой стороны - его ни когда не интересовала власть. Что на заре основания организации, что во время исчезновения главы, он предпочел выступать только советником, и в последнем случае направил все свое влияние на поддержку назначения Валькирии. Стоит отметить что этим он переубедил две третьи несогласных с подобным изначально. Всё же на тот момент заместитель являлась очень молодым вампиром чуть старше пятидесяти лет, но это не помешало ей подавить своих противников силой и опытом перенятым у отца.

Что же касается внешности, то весомым критерием выступили природа и стечение обстоятельств. Грегор не рожден вампиром, а обращен в него в довольно позднем возрасте, и к настоящему моменту выглядит чуть старше сорока пяти лет. Хотя его темная шевелюра не содержит и одного волоска седины. Высокий рост для родного региона оказался в пределах среднего в мерках мирового уровня. За хорошее и крепкое телосложение стоило благодарить тяжкий труд при жизни еще человеком. Завершало же образ приятное лицо, и мы получаем мужчину, по которому издано не мало томных вздохов прекрасной половины живших или живущих.

- Приму за комплимент, - рассмеялся глава. Но следом проявил чуть серьезности и дополнил: - от обоих. Заодно приму и твою роль в ее убеждении.

- Это будет очень кстати для моих старых косточек.

- Порадуем их позже бокалом хорошего вина у камина, как в былые ночи.

- Замечательная идея, Михаэль. Тогда покину вас, чтобы подготовиться.

Получив одобрительный кивок с проявлением должного уровня почтения, Грегор стремительно покинул гостиную, оставив лишь вопрос, на сколько же Валькирия успела ему докучить.

Усмехнувшись представшей картине, Михаэль присел в кресло и жестом предложил дочери занять диван на против. Не сразу и проявив настороженность, она приняла приглашение, после молчаливо выразив готовность к разговору.

- Знаешь. Этим мне и нравиться Грегор - он умеет предвидеть, когда ситуация выйдет из под контроля.

- Я бы назвала это опытом, полученным еще в суровые времена беззакония.

- Может быть.

Они не торопились. Мужчина что-то знал. девушка о чем-то догадывалась. Оба понимали, что дальнейший разговор может выйти для них очень не приятным. Кто-то готовился сдерживаться, кто-то - обороняться.

- Почему ты утаила, что Марина устраивала скандал на вилле?

Ее подозрения оправдались - в этих стенах от ее отца не могло ничего или практически ничего утаиться. Она помнила об этом, но его возвращение произошло слишком рано, чтобы этот пожар успел погаснуть полностью, на что она изначально и надеялась. И теперь оставшиеся угли разжигают новое топливо. Но она попробует отгородить его.

- Это не касалось тебя, и я думала, что тебе будет неприятно узнать об этом. Я боялась, что любое упоминание ее будет болью для тебя.

- Только это не было вашей личной ссорой, не так ли?

Слишком резкий удар с его стороны. Его не обмануть - знает не сам факт, а подробности. Ей не выкрутиться.

- Разговор ведь касался сына Вервульфов. Это уже дело клана. Помниться мы договаривались, что ты будешь привозить всю информацию о нем, а не праздно навещать отца.

- Ты сам покинул клан, - вспыхнула Валькирия, резко поднявшись. Он смог задеть за живое, за то, что поддерживало ее последние несколько лет. - А теперь говоришь, что тебе было дело до его проблем. Да тебя волнует только она!

Сказала и пожалела. Не до конца даже осознав, она отскочила за миг до его движения.

- Дело не в ней и не в клане, избалованная ты девчонка! - пророкотал с ударом по ручке кресла, что рассыпалась брызгами щепок. В этот момент это был не Михаэль, и именно этот момент явления чужого заставил отпрыгнувшую девушку ощетиниться в защите, пусть тот и на сантиметр не сдвинулся из кресла. Две секунды потребовалось ему на совладание с порывом. - Дело в доверии, Валькирия. Моего к тебе. Вервульфов к клану. А теперь и моего к ним. Как я по твоему могу довериться тем, кого по факту однажды предал?

Серьезный, вкрадчивый и обеспокоенный. Она увидела, что его взволновала не бывшая супруга, а поведение дочери, решившей по прихоти сокрыть важную информацию. Увидела, но не значит, что осознала.

- Ты не предавал их, - еще скованная пережитым чувством опасности, но достаточно взявшая себя в руки. - Их ни кто не предавал. Ни я, ни клан. Что мы могли сделать, отец, когда ничего не понимали, когда ничего не знали что такое их сын? Ни одного подтверждения, ни одного даже упоминания. Приравнять к человеку? Но он с рождения пьет кровь. Он не человек. И я не знала, да до сих пор не знаю, чем им помочь!

Боль, обида, бессилие задавили чувство тревоги, что на лице вновь заиграли эмоции и вместе с ними по щекам заструились алые слезы - признак врождённого вампиризма.

- У него ведь такие же слезы! Так почему он не трансформируется?! - в пример словам она смахнула тыльной стороной ладони собственные и протянула ее в демонстрацию мужчине.

- Сядь на место и приведи себя в порядок, - не приказ - наставление.

Хотелось бы назвать его бессердечным и черствым, но чтобы это изменило. Это ее отец, пусть отчим, она знает его с рождения и ей больше любого знакома эта его черта - сохранять холодное спокойствие, пока другие поддаются эмоциям. Он будет переживать об этом, но не покажет ничего и никому. Вот почему она удивилась его искренности в Москве, в его квартире. По мере раздумий она собрала все силы, чтобы успокоиться и последовать его словам.

- Теперь я вижу. За свою жизнь ты не поняла одной вещи - глава не должен сам решать все проблемы каждого члена. Его основная задача оказать поддержку каждому члену, даже если это не решит проблему. Потому что свои проблемы любой (!) должен решать сам. Иначе ни чего не поймет, ни чему не научиться.

- Но ты... - хотела возразить, но остановилась под жестом Михаэля.

- Я понимаю, что ты хочешь сказать. Только ты путаешь мои личные прихоти влезать в чужие жизни, используя личные возможности, и обязанности главы. Грегор прав в своих словах о твоём стремлении подражать мне - ты забываешь, что я не являюсь непосредственным воплощением главы, а мой заместитель не должен быть непосредственным воплощением меня. Хотя я понимаю, что именно мое воспитание не позволяет тебе внимать его словам.

- Но что тогда теперь? Два года я игнорировала их проблему. И эти два года...

Валькирия сама остановилась, осознав, что ее слова, которые начала говорить слишком поспешные и грубые.

- Да ничего собственно, - его наблюдения говорили, что дочь окончательно успокоилась и снова способна мыслить трезво. От того расслабился в кресле, закинув ногу на ногу. - Просто теперь я знаю, что послужило причиной их поведения при встрече, а всё остальное наладиться, если приложить к этому усилия. - Радушная улыбка, стирающая все заботы не долго поиграла на лице, плавно вернув серьезность. - Еще кое-что относительно того скандала.

Уже было расслабившаяся дочь вновь ощутила напряжение в ногах.

- Ты же осознавала, что перед тобой находился мой потомок? Она не?.. - в первые за беседу потерялся как сформулировать свой вопрос.

- Конечно осознавала, - нашлась она, чтобы скрыть как удивилась его заминки. - Правда, хоть это и можно назвать скандалом, но по сравнению с вашими, она была очень сдержанной и воспитанной, - позволила себе иронично улыбнуться. - Либо она полностью подавила твою кровь, либо... её не так сильно тревожила ситуация с Вервульфами, как она пыталась показать, - задумчивость возникла в процессе, заставив вспоминать как проходил инцидент двухлетней давности. В голове закрутилась навязчивая мысль о присутствии неестественности в нем.

Графа эти слова тоже заставили озадачиться и покопаться в памяти. Только относительно немного другой темы.

- Кстати, не знаешь к чему может сниться смерть от руки собственного чада?

- Что? - не сразу дошёл смысл услышанного.

На женском лице, отражающего к настоящему задумчивость, при этом добавилось удивление, которое смешением создало немного глупое выражение, и, чуть задержавшись, плавно разгладилось в понимании вопроса. Но... Вместо ответа ее разразил смех. Звонко и заливисто.

- Прости, отец, - пытаясь унять приступ веселья, отозвалась она. - Я ни когда не привыкну к твоей скорости смены темы, - всё так же между смешками прокомментировала. Но вскоре успокоилась. - С толкованием снов тебе следует обратиться к интернету или ведьмам, - вторя своим словам, показала сначала указательный палец, а следом и средний, сложив знак "V". - Давай лучше выпьем чаю, - увидев гримасу неприязни на лице отца, дополнила: - или кофе.

***

Запись с диктофона

Разговаривают двое: молодая женщина с мелодичным звонким голосом и мужчина с гулким тембором.

Она: Мне не нравится эта идея. Это может вызвать слишком много жертв.

Он: Ты прекрасно понимаешь, что без жертв не обойтись.

Она: *Полностью хладнокровно* А что, если его убьют?

Он: Этого монстра? Шутишь?

Слышен мужской смех, который быстро прекращается.

Он: Хотя... Это возможно, если россказни о нём сильно преувеличены. *Пауза* Без разницы. Найдём другого. Это займёт больше времени, но по факту ни на что не влияет. Может станет даже проще. Зато с его смертью тебе станет лучше, разве нет?

Несколько секунд тишины.

Она: *Уверено, но затем голос пропитывается ядом* Да, ты прав. Но хочется... Чтобы это был он. Чтобы познал страдание перед смертью и понял, что мне пришлось пережить.

Слышно довольное мужское хмыкание.

Он: Всё же ты кровожаднее, чем кажешься. *Смешки* И как он этого не заметил?

Она: Ты сам сказал: он монстр. По сравнению с ним, мы все лишь ягнята.

Довольный мужской смех.

Она: *Озадаченно с лёгким намеком на беспокойство* Но... Если он поймёт, что это я?

Он: *Самоуверенно* В жизни не поймёт! Я так и вижу его шокированное лицо, когда ты выйдешь и плюнешь в него. У тебя же было столько шансов его убить и ты ими не воспользовалась, и он уверен, что ты просто не способна на такое. Не беспокойся.

Она: *С сомнением* Наверное так и есть. *Секундная пауза, а затем уверенно* К черту! Идём согласно плану. И чем банальнее получится, тем дольше до него будет доходить.

Он: *Растягивая с наслаждением* Умница.

Конец записи.

***

Тот же день. Несколькими часами позже.

После легкого стука дверь в гостиную приоткрылась, пропуская внутрь светловолосую голову.

- Не помешаем? - обратился Вайт в своей обычной манере.

Михаэль и Валькирия обернулись, не скрывая легкого удивления на лицах.

- Конечно. Проходите, - быстро нашелся глава в своей вежливости.

Оборотень распахнул створку сильнее, проходя сам и пропуская супругу вперёд, чтобы прикрыть за собой.

- Не ожидал вас так скоро. Располагайтесь, - жестом указал на диван.

Его дочь сидевшая там, поднялась со своей чашкой и пересела на свободное и целое кресло. Пострадавшее продолжал занимать ее отец, хоть не раз уже его покидал, так и не дав пока распоряжений о его замене или удалении из комнаты. Изменениями с их разговора о доверии выступали только добавившийся полный чайный сервиз на шесть персон на столе и произведенная уборка щепок. Чашка девушки принадлежала сервизу и содержала чай, а вот перед ее собеседником стояла не комплектная и жидкость в ней была в разы темнее.

Про Варлайта сейчас говорить нечего, а вот на Аните стоит заострить внимание. Подавленный вид отражался не только на лице, но и в осанке. Всегда бравые и расправленные плечи поникли, а в походке ощущалась вялость. Очень не обычное для собравшихся ее состояние.

Пока чета располагалась, Валькирия наполнила две чашки чаем и поставила перед ними.

- Есть какие-то новости? - легкая заинтересованность на лице Графа, скрыла обеспокоенность их скорым приходом. Всё же и суток не прошло.

- Ничего такого, мы просто виделись с Королем и пришли передать его слова.

Не менее удивительная информация заставила вампира собраться в мыслях и позе.

- Внимательно слушаю.

- Король оборотней официально заявляет, что ни он, ни другой представитель подконтрольных ему оборотней не имеет отношения к нападению на главу клана вампиров. В случае, если раскроется обратное, виновных осудят и казнят за нарушение мирного договора меж двух народов в присутствии пострадавшей стороны. Он так же передает соболезнования о Вашей утрате материальных ценностей и вынужденном переезде.

Варлайт продекламировал слова своего правителя со всеми нормами официальной речи.

- Я услышал твоего Короля и прошу передать мою благодарность его словам.

Оборотень поклонился, не поднимаясь с дивана, после чего на лицо вернулось простодушие, как знак завершения официальной части, а так же его рука легла на руки Аниты, сложенные на коленях.

- И все же. Такая спешка была ни к чему, - благодушно заметил глава, отпив кофе. - Или Король настолько остро оценил ситуацию?

- Уверяю, он отнесся с должным вниманием, но не выказывал спешки в своем распоряжении. Нам просто повезло застать его в Риме. Речь, кажется, шла о финансовых вопросах, поэтому польстить своим визитом к его сожалению не может.

- К моему тоже. Получается вы еще и запозднились, не так ли? - подметил, обратив внимание собеседника взглядом на часы.

- Если только немного, - чуть скованно отозвался Вайт.

Хватка рук семейной пары напряглась, что зацепило взор вампира. Молча поднявшись из кресла, он подошел к остекленным дверям выходящим в парк. С одной стороны Михаэль осознавал причины столь странного поведения друзей - травля сына веское обстоятельство для нервозности и беспокойств. Так же он имел желание помочь им в меру уже своих сил и опыта. С другой - его жизнь чуть не повисла на волоске, и нельзя откидывать возможность заговора и готовящегося переворота. И ко всему прочему, более всего, одолевал вопрос: может ли первое стать причиной для второго. Слухи пошли практически вместе с новостью о неспособности их сына к трансформации. Прошлую встречу они так же умолчали о их беде. Посчитали неблагоразумным лезть со своими проблемами к существу чья жизнь и так под угрозой? Может. А может решили, что это осведомленность уже ничего не изменит и не остановит снежный ком революции, запущенный ими.

Уверен он был в одном: часть него очень не любит гадать на кофейной гуще. Не лучшая часть.

- Если вас что-то беспокоит, стоит поделиться этим с хорошим другом.

Очень серьезное предложение, тон которого лишен свойственной ему мягкости речи.

Валькирия, как дочь, сразу почувствовала изменения в отце, а мурашки по коже стали верным подтверждением. Друзья же не знали его настолько и восприняли тон, как отражение задумчивости, или...

- Ничего такого, Михаэль, - отозвался оборотень, восприняв окрепший хват супруги, как призыв замять тему. - У тебя сейчас хватает сложностей, чтобы мы нагружали еще и своими семейными неурядицами.

Хороший ответ. Правильные слова. Жаль, что они произнесены не вчера. Так посчитала не лучшая, но более человечная сторона вампира, что стоял в лучах вечернего солнца. Его тело не двинулось и на микрон в полном соответствии статуе. Но к нему добавилось и другое - давление, оказываемое на опору бетонным изделием, сейчас ощущалось в воздухе собравшимися, но не только в воздухе, но и на них самих, словно они сами стали постаментами для каменных скульптур. И они осознавали источник этого.

- Что вас беспокоит?

Каждое слово добавляло веса, свалившемуся на них грузу, и звучали от того четко, что улавливались не только ушами, но и отдавались прямо в сознании.

Подавление - мистическая способность в природе, позволяющая продемонстрировать силу для устрашения оппонента без применения внешних факторов. Среди животных не редко предопределяет исход поединка даже не начиная его. Термин "мистическая" указан лишь от того, что существование данной способности не может быть доказано. Но только у животных и людей, поскольку носит ментальный характер. А вот у Детей Ночи это такая же физическая сила, как гравитация или электричество - не видимая, но ощутимая. Как и против любой силы, ей тоже можно сопротивляться либо противопоставляя свою, либо за счет опыта тренировок. Однако, не стоит забывать, что первое, что второе по сути является так же и подавлением собственного инстинкта самосохранения, из-за которого ранее днём Валькирия отскочила в сторону. Но не сейчас. И на то две причины: первая - понимание, что способность главы направлена не на нее конкретно; вторая - банальное опоздание с реакцией на это.

Их неспособность дать скорый ответ не выходила за рамки нормы испытываемого давления. Более того, чтобы ответить необходимо пересилить его и выступить равным, или... Переждать действия, признавая превосходство, конечно, если для последнего останется шанс.

- Еще в первую встречу я поняла, что передо мной тот, от кого ничего не скрыть, - с горькой усмешкой прозвучал голос Аниты.

Её словам, да и способности говорить в частности, удивилась только заместитель.

Вместе с тем атмосфера разрядилась со сковывающей до дискомфортной, показывая что Он готов слушать.

- Ты в курсе о нашем сыне. Но сегодня... - уверенное начало, и тут же ее голос сорвался под внутренними эмоциями. Ей больше приходилось пересиливать себя, чем давление Графа. - Сегодня дошло до драки. Мы узнали еще на встречи с Королем, поэтому сразу поехали в школу, чтобы выяснить все на месте. Если раньше его задевали только словами, то теперь он пострадал телом, Кристиан. Наш мальчик пострадал от когтей своих собратьев, - каждое слово отражало тяжесть переживаний матери о своем ребенке. - Мы забрали его... В город. Нет причин его там и дальше держать. Два года слишком долго, чтобы и дальше надеяться, что он сможет трансформироваться. Это... - новая волна эмоций лишила слов. Секунд десять она молчала, разрываемая изнутри. Молчали и остальные. - Мы хотели обычной жизни для него. Обычной! Но его отличия... отличия ото всех... А что испытывает он? Это так больно не знать как помочь родному сыну. Как взбодрить...

Предел достигнут. Эмоции разбили плотину, и женщина, жена, мать отдалась вырвавшемуся потоку слез, успев лишь схватить платок, чтобы закрыть лицо.

Ей не мешали. Супруг, что рядом, и что боролся с собственными демонами, старающийся оказать молчаливую поддержку. Валькирия, что не смела помешать, не являющаяся прямой подругой, уже признавшая свое бессилие, и еще не успевшая понять что такое поддержка. Вампир, что ждал. Просто ждал.

Прошло не менее пяти минут прежде чем всхлипы Аниты затихли. Кружевная салфетка полностью промокла от материнских слез отчаяния.

- Прости, Михаэль. Кажется я перенервничала и снова назвала тебя старым именем, - горькая усмешка в извинениях будто совершена непростительная шалость.

- Родители хотят, чтобы дети воплотили их идеалы. Дети хотят похвалы и лезут из кожи, чтобы угодить родителям, - произнесено в сторону окна, и только теперь глава двинулся, посмотрев на подругу. - Но каждый видит всё по своему, от того что не обычен и отличен. Да и что плохого быть необычным? У вашего сына могут быть свои взгляды на этот вопрос и свои интересы в жизни. Не думали, что его с вашими могут расходиться? К тому же, у него есть шанс расти вместе с людьми. Уникальная возможность, не доступная ни одному другому чистокровному.

Рассуждения, не более. Но уже их хватило, чтобы заставить шестерни мыслей, а может и самой жизни начать крутиться. И в этот момент он развеял свое подавление.

- Поговорите с ним, - наконец мужчина развернулся полностью. - Можно попробовать устроить его в обычную школу, в человеческую. Да, ему будет не легко там, но это покажет его характер и отличия от собратьев. Если его задирали только из-за неспособности к трансформации, тогда в простой школе у него не должно возникнуть сложностей такого рода. Или вы думаете, что образ жизни людей не достоин даже внимания и будете всю жизнь прятать его от мира?

- Михаэль, ты... - на глазах Аниты снова навернулись слезы. - Конечно, нет. Это такой шанс. Я даже не знаю, как...

- Не стоит, - резко и твердо, но быстро смягчив: - пока. Это всего лишь один из вариантов что можно сделать, а не гарантия счастливой жизни.

Эти слова озадачили подругу, потому что он предоставил шанс, а теперь говорит на него не надеяться.

- И что тогда нам делать? - задался Вайт, озадаченный не менее супруги.

- Как и сказал. Поговорите с сыном. Предложите такой вариант событий. Вам стоит определить чего он хочет и готов ли сталкиваться с миром дальше. И только после этого можно делать какие-то выводы и что-то предпринимать.

Потрясение испытываемое ими не поддается описанию. Сложное, необычное и в тоже время очевидное предложение их друга было громом среди ясного неба. Потому что это лежало все время перед глазами, но никто не обращал внимания.

- Мы... - переглянувшись с женой начал оборотень, и тоже был прерван.

- Как и сказал, не стоит. Я не могу обещать, что это решит вашу проблему или решить ее за вас. Ваш сын уникален. Не только для вас, но и для мира. В этом его слабость, но в этом и сила. Я могу лишь обещать постараться разобраться в его природе и найти компромисс для достойного существования. Но пока не стройте пустых надежд, а просто делайте все возможное, чтобы он чувствовал себя... Хм... Комфортно.

Граф замялся между чистой вежливостью и суровой правдой, остановившись на нейтральном термине. В конце концов, комфорт тоже у всех разный.

- И всё же, спасибо, - воспользовавшийся заминкой, Варлайт поднялся и поклонился, а его супруга последовала примеру. - Хотя бы за внимание, когда тебя самого одолевают проблемы.

- Хах. Угроза моей жизни не проблема, а часть должности, - позволил себе широко улыбнуться. - Идите уже к сыну. Проведите с ним пару дней, чтобы привык и обустроился. А потом возвращайтесь к обязанностям. И без благодарностей. Работы много - зерна от плевел сами не очистятся, особенно относительно оборотней. В этом вопросе мне без вас никуда.

Вервульфы воодушевлены. По крайней мере на их лица вернулись краски. Откланялись, сдержавшись от лишний слов. Смутило ли их давление Графа ранее? Может. Только об этом уже забыто. Краем сознания они понимали его причины прибегания к таким методам, но мысли о сыне были громче прочего.

Под пристальным взором Валькирии, Михаэль вернулся в кресло, где допил уже остывший кофе.

Девушку снедали вопросы.

- Ты...

- Ничего не сделал, кроме как озвучил очевидные вещи, - даже не удосужив дочь взгляда, ответил оборвав вопрос.

- Но это возымело эффект, - не унималась. Не хотела униматься.

Уставший взгляд вампира обратился к ней.

- Всё необходимые тебе ответы уже есть в твоей голове, - замечание вызвавшее искреннее удивление на женском лице. - Тысяча шестьсот девяносто первый год, Кира, твое первое поручение по переговорам с северными оборотнями.

Ей потребовалось три секунды, чтобы достать воспоминания из дальних уголков памяти. А затем, пожираемая стыдом, она быстро согнулась, уткнувшись лицом в руки на коленях. Сдержав смешок, Михаэль позволил себе весело улыбнуться.

- Выбить дурь и подтолкнуть к очевидным действиям, потому что топчутся на месте из-за ненужных мыслей, ничего не предпринимая, - через минуту молчания, оторвав руки от лица, заговорила заместитель.

- Так же, как я поступил тогда с тобой, - прокомментировал мужчина.

- И я снова попала в эту ситуацию, - сокрушенно вздохнула.

- Вас сбила с толку его природа, - заметил наставительно. - Зациклились, что он отличается, хотя сама проблема типовая.

- Только тебя это не сбило с толку, - подняла пристальный и насупленный взгляд.

- У наших народов это редкая практика, - не поведя бровью, - а вот у людей травля вещь постоянная. Сам под нее попадал. Проще говоря - я смог посмотреть на ситуацию с другой стороны. И, если их сын действительно пойдет в обычную школу, у него этот вопрос может возникнуть не единожды.

- Тогда почему предложил им? - обеспокоенность.

- Меньше риск лишиться жизни, - повседневно. - Хотя не нулевой, если вспомнить о самоубийствах из-за издевательств.

- Отец! - шокировано воскликнула, подскочив из кресла. - Ты дол...

- Это уже другой вопрос, - твердо пресек. - Кто по твоему их сын?

Валькирия опешила. Про него еще слишком мало можно сказать, кроме...

- Сын вампира и оборотня? - не уверено.

- Именно, Кира. Гибрид! - засветились глаза рубиновым светом. - А это значит, что он может полностью объединить два народа. Но способен ли на такое щенок, лишающий себя жизни из-за травли в школе от каких-то людишек?

Потрясение было слишком велико. Она даже не заметила в какой момент отец отдал главенство другому.

- Настолько далеко? Как давно? - растеряно вопрошала девушка.

Но ее слова привели в чувства Графа, и блеск в глазах снова угас.

- Достаточно. У меня было достаточно времени, чтобы об этом подумать.

Валькирия рухнула в кресло, так и не найдя что еще сказать. А его не интересовало продолжение этого разговора о пустом. Пока пустом.

Поднятый колокольчик воззвал прислугу. Несколько секунд задержки, и дверь открылась, принеся удивление вампиру.

- Анабель? Как так? Разве Вы не должны отдыхать, восстанавливая силы? - непритворное удивление и беспокойство, ведь он сам ощущал ее слабость после кормления. И в таком не мог ошибиться.

Женщина низко присела и склонила голову.

- О, Граф, примите мои глубочайшие извинения за вчерашнее, - тон ее соответствовал словам. - Рядом с Вами я так разнервничалась, что все силы покинули мое тело более, чем я рассчитывала. Мне право стыдно перед Вами.

- Будет Вам, Анабель. Но всё же Вам стоит восстанавливать силы, согласно регламенту, - ни капли упрека, а чистая забота.

- Позвольте хотя бы сейчас услужить и гарантирую, что сдержу свое обещание в крайние сроки, - так и не поднимая головы, взмолилась прислуга.

- Хорошо. Обновите наши напитки и возвращайтесь к отдыху, - оценив внешнее состояние и моральный дух, согласился глава.

Лучезарная улыбка на поднятом лице ослепила его своей благодарностью.

- Будет исполнено.

Она выпрямилась и подошла к их столику. Собрав утварь на поднос, Анабель, радующаяся, что не потеряла благосклонность, вышла из комнаты. Но не успела дверь щелкнуть замком, как из коридора послышался крик полный смелости, пересиливающей тревогу.

- Нападение!

Глава 6

Два вампира подорвались со своих мест на крик призыва. На середине пути их настиг звук разбивающегося фарфора, сопровождаемый лязгом металла подноса. Это стало первым ударом колокола сожаления в сознании Михаэля. Двери распахнулись на встречу спешащим прямо на подходе, пропуская сквозь себя тело, что словно лишили веса. Черно-белая униформа, заполнившая почти весь обзор, не оставила надежд и возвестила второй удар колокола. Расправленные женские руки, тянущиеся к надежде, лицо, осветленное выполненным долгом, скрывающее мольбу о спасении не только своей души впечатались в сетчатку, в сознание заставляя мужчину распахнуть объятия и принять в них верную прислугу, влюбившуюся женщину, сожалеющую душу. Осторожно, крепко и нежно он ловит Анабель, поворачивается, гася инерцию полета, придерживает за талию и под голову, желая уберечь от тряски расслабленное, невесомое тело, чувствуя его жар. И жар начинает разливаться по его груди липкий вязкий, а в нос бьёт тяжёлый, терпкий и железистый запах, вздымающий и пробуждающий все инстинкты хищника. Кровь. Глубоко рассечённая грудь и удар нанесенный ей ранее картиной вырисовываются в сознании яркой вспышкой и становятся третьим звоном сожаления. Мир уже замер. Стираются стены, мебель и даже на краю зрения стирается дочь. Свет меркнет. Михаэль опускается с женщиной в руках. На рану можно не смотреть - он знает, что это последние мгновения. Видит как в ее глазах темнеет сознание. На задворках души вспыхивает бунт против судьбы, против неотвратимости природы. Рука с талии срывается, устремляя запястье к собственным клыкам. Он ещё может забрать её в свой мир, спасти не жизнь, но душу. Но ослабевшая женская рука цепкой хваткой останавливает. Пышные волосы, что удерживались всегда чепчиком, а сейчас свободны от него, вздрогнули от неодобрительного покачивания. Бунт гаснет. Слишком поздно. Она знает. Она смирилась.

- Простите, что не сделала массаж, - слишком слабый и слишком тихий голос передал искреннюю и единственную досаду, последней мысли. - Прощайте, мой Граф.

Горькая улыбка слабеет, как и хват руки, которую он поймал и медленно опустил со всем телом, чья жизнь закончилась в столь раннем возрасте, от чего сожаления громче прочего.

Но переживать нет времени. В дверном проёме показались ликаны: восемь особей. Сцена, рожденная их безжалостностью, последствия чего сами не наблюдали, заняла менее пяти секунд. Эта маленькая задержка, что позволила проститься с прислугой, вызвана осторожностью от поднятой тревоги, лишала эффекта неожиданности. И в тоже время. Первая пролитая кровь ударила выбросом адреналина и взбодрила инстинкты. Они на взводе. Рычат, фырчат и шипят, скобля когтями лап до чего дотянуться. Шерсть вздыбленная и пышная, словно трава на лугу перекатывается волнами от движения и напряжения мышц. Грозный вид, раскаленные нервы. Взыграла самонадеянность от испытываемой силы после первого убийства и подталкивает к действиям авангард, как только взору открывается открытая спина Михаэля, склонившегося над телом его первой жертвы. Азарт бьет в голову и лапы несут вперёд. Мало кто понял что произошло дальше, а увидел и вовсе ни кто. Вот ликан у своей цели и уже занес лапу для удара, который не оставит шансов сохранить здоровье; вот вампир, не видящий источник опасности, как беззащитная овечка перед волком, притаившемся в высокой траве; а вот еще светловолосая девушка, что видит всё и может предупредить, а главное готова к бою, но отчего-то молчаливо безучастна к нападению на своего соратника. Но проходит даже не миг, а только его часть и будто переключили кадр в диафильме: ликаны видят спину их врага, что должен лежать от раны, нанесенной смертоносными когтями их авангарда, но это тело не тронуто и стоит гордо и прямо. Они видят как их собрат летит через комнату: ноги устремлены к потолку, руки раскинуты, а хребет стремиться ко встречи со стеной, как и лицо морды. Голова! Она неестественно повернута на полоборота. Мимолетная странность быстро сменяется осознанием, что торопыгу не только швырнули как плюшевого волка, но и успели при этом свернуть ему шею. Потресение скоростью, опытом и силой противника породило очередную задержку, давая вампиру время развернуться и встретить их лицом к лицу. И это простое действие лишь продлило задержку, ведь не должна статуя двигаться сама, а был перед ними не человек и не вампир, коих они уже встречали, а именно статуя - монументальная и подавляющая вековой энергией. И она двигалась - они видели это. Их предупреждали, готовили и краем разума они понимали, но отказывались принять противоестественность живого неживого. Бунт от противоречия всё же толкнул их следовать первоначальной цели: атаковать.

Ликаны двинулись парами - пусть простор гостиной позволял ворваться всем, но собственные размашистые удары не позволяли сражаться плечом к плечу. Двое скользнули в сторону и пошли на сближение с Валькирией так, чтобы разделить с Графом, к которому устремилась другая пара, чем поделили комнату на два ринга. Началась круговерть - взмахи, пинки, укусы и прыжки - ни кто не задерживался на месте и на миг. Вампиры держали оборону: уворачивались, уводили удары лап и отскакивали от щелкающих челюстей, выжидая и изучая противников. Четкие и быстрые шаги, повороты и наклоны, лишенные или практически лишенные избыточных движений хозяинов территории смотрелись грациозно относительно поспешных и мешающих собратьям нападков незваных гостей. Разница в опыте проявилась так же быстро как фотография полароида, и она оказалась колоссальной. Но поиграться с плюшевыми волками не выйдет - ликаны превосходили числом и неумолимы в силе, так что даже мелкая оплошность противника позволит им в миг разорвать более опытного бойца. Но навыки не редко превосходят чистую силу. Точный выпад Валькирии, когда она достаточно оценила своих соперников, позволил временно выбить одного из схватки. Своевременный прыжок и смертоносные когти разрывают пустоту. Паузе не место. Схватив за подставленную в доступность шерсть, подтягивает себя и седлает шею. Захват морды и резкий рывок - хруст и обмякшее тело теряет опору, падая словно подрубленное дерево. Девушка прыгает еще до падения к новой цели, но старому противнику. Но он уже пришел в себя и подлавливает момент, ударив на отмаш. Сблокировала, но сила удара отбрасывает, разворачивает. А следом уже кричат инстинкты. Приседает. Кожу головы сводит болью вырваного клока волос. Волос - не головы. Противясь боли и инстинктам, перекатывается назад еще в движении. Вот его спина. Пинок в сустав под колено - выбить из равновесия. Прыжок и еще один удар уже в шею. Очередной хруст позвонков известил об успехе. Маленький триумф спорного приема взыграл в душе, что стало оплошностью. Кожу головы снова обжигает боль. Незамеченный противник рванул за волосы, вынуждая отступить назад. Нужно было бить. Шаг назад сопровождается резким разворотом. Взгляды встретились. Ликан удивлён поворотом. Но замах уже произведён. Шаг. И стойка соблюдена. Собранная инерция направлена в удар. Звук разрываемой плоти сопроводила дрожь морды. В глазах зверя палитра чувств: сомнение, досада, презрение. Крайняя мысль зажигает последнее пламя в зрачках, и когтистые лапы хватают погруженную в грудь руку выше предплечья. Жестко и крепко, словно стальные струбцины, принося боль их жертве. Валькирия пытается вырваться, но понимает что ее утягивает к полу потяжелевшее тело врага. Это посмертный капкан. Опасность. Другие враги. Вскидывает взгляд. Перед взором одинокий ликан. Пятится назад. Разворачивается и устремляется в коридор. Черт уйдёт! Взгляд бросается в поиски отца. Вот... Сердце сводит трепетом. Ужаса и восхищения. Пол у ног вампира устелен телами. Сам он залит кровью, что не видно ни бледной кожи, ни исходного цвета одежды. Одной рукой держит голову поверженного противника, а второй наносит методичные удары по шеи в попытках перерубить. Сколько же лет она не видела подобного. Последней жертвой такой жестокости был бастард какого-то маркиза, что, став вампиром, хотел захватить власть еще в тысяча шестьсот восемьдесят третьем, и чьи действия привели к резне целой деревни ничем не повинных крестьян.

«- Беглец», - спохватывается разум заместителя, и в груди рождается крик, но не успевает.

- Мария, убей! - раздался властный голос Михаэля, что ни на миг не остановился.

«- Марина?» - сбитая, озадачилась, что ослышалась.

Взгляд метнулся к убегающей фигуре. Он уже выскакивает в коридор. Еще шаг и скроется за стеной. Но падает. Рухнул под тенью прилетевшей на загривок, как стрела, девочки. И уже никуда не бежит, а точно из центра макушки торчит рукоять стилета.

Мария грациозна выпрямилась и сошла с распростертого тела, чем ознаменовала как отсутствие других врагов, так и конец схватки. Вроде простой жест, но посыл уловила и Валькирия, что теперь спокойно приложила усилия к освобождению из посмертной хватки.

Михаэль взмахнул рукой и в другой наконец свободно повисла голова ликана. В этом действии не имелось смысла, ведь враг давно умер еще под первым ударом, вскрывшем артерии и гортань. Осознав это, он откинул голову к телу ее владельца. Просто забылся в пылу битвы - так обосновал свой поступок вампир.

- А разве не стоило схватить одного живым для допроса? - наигранный детско-невинный голосок не вязался с мерными пинками по ноге мертвого тела.

Ответом стал опустошенный взгляд серо-голубых глаз.

- Ты сам сказал убить, - разведя руками, уже своим голосом добавила сестра. - Это же был приказ?

Тяжелый мужской вздох. Её издевка обоснована. Он знал, что она не отпустит врага, потому что чувствовал ее присутствие уже давно, но самолично приказал именно убить. Слишком забылся.

Валькирия приблизилась к отцу, желая осведомиться о девочке, которую не знала и которая выглядела старше ее самой, не смотря на более юную внешность. И вновь ей помешали.

- Сюда движется группа оборотней, - раздался из коридора голос Грегора, а следом в неторопливой манере показался он сам. - Я опоздал, не так ли?

Советник не сильно удивился представшей картине, после столкновения с телом еще на подходе к комнате. Можно сказать, что в нем даже всплыло чувство ностальгии по забытым временам, вызвав досаду упущением участия в таких событиях.

- Как давно ты это узнал? - решил уточнить Граф, подразумевая возможность существования другой группы.

Но взгляд сооснователя зацепился за единственное человеческое тело на полу, которое лишь большим везением находилось только в собственной крови. Бодрость покинула его: плечи опустились, голова чуть склонилась, да и в целом стало казаться, будто он весь уменьшился в размере.

- Как давно, Грегор? - еще раз, более настойчиво привлек внимание Михаэль.

Старый друг наконец взглянул на него, но взглядом полным мыслей, сожалений, ругательств, а так же и уничижениями себя.

- Полчаса назад. Тремя кварталами севернее, - выжимая все силы, ответил советник.

Все же он не посмел высказать свои мысли об утрате. Война не имеет места для разборчивости и сострадания. Скорбеть они станут позже. К тому же он видел, что и глава украдкой кидал взгляды на утраченную прислугу, а в его глазах пылало не меньше горестных мыслей.

- Значит группа одна, - раздался голос Марии со стороны.

- Мир, видать, и правда катиться к чертям, - только и смог выдавить из себя Грегор, узрев девушку, что оставалась доселе не замеченной.

Он знал о ее существовании, но лично не наблюдал добрых две сотни лет, когда она окончательно сроднилась со стенами виллы, что даже его чутье утратило ее присутствие. И если бы не весточки, уже решил об уходе.

- Скатиться, дружище. Если не поймем, как нам себя вести дальше.

Комментарий Графа запустил еще больший поток мыслей в головах собравшихся, придержав желание высказаться. Наблюдая раскинувшуюся картину, стараясь обосновать, связать и упорядочить имеющуюся информацию, все сопоставляли собственный опыт, в стремлении прийти к каким-то выводам. В конце концов, они не новообращенные.

От десяти до пятнадцати минут требуется мертвому телу ликана, чтобы принять человеческую форму посмертно. Свершение этого известного явления в комнате принесло изменение в молчаливом собрании. Если углубиться в причины тишины, многие из присутствующих только и ждали его.

- Так это же совсем юнцы, - воскликнула Валькирия, и в голосе смешались протест, разочарование и удивление.

- По шерсти же видно было, что юнцы. Чему ты удивляешься? - Михаэль отмахнулся, погруженный в размышления о других особенностях.

- Чему? Да никому из них и двадцати нет! Кто в здравом уме отправит молодняк на убой? Детей практически! Или скажешь, что они рассчитывали убить нас таким количеством и составом?

Заместитель кипела и полнилась возмущением и призрением к дерзости, самонадеянности и безрассудности невидимого врага.

- Будь здесь только я или ты, исход мог быть и другим, - очень сухое замечание лишь подчеркнуло его незаинтересованность этим поверхностным вопросом, что могло заставить дочь задуматься, что беспокоит ее отца больше этого. Только пылающие женские эмоции закрыли ее глаза.

- Будь здесь даже одна я, появились бы сложности остаться целой, но явно не шанс распрощаться с жизнью! - взыграла гордость. - А про тебя... Или жизнь с людьми настолько затупила твои клыки, что кучка неопытных ликан стали смертельной опасностью?

Бойцовская гордость, выкованная участием на протяжении десятилетий в схватках, занимала не последнее место в ее характере, что даже подавила разумную осторожность из-за отсутствия должной практики в течении полувека и поставила ни раз в сегодняшней драке в рискованное положение, стоило ей понять малый опыт оппонентов.

- Успокойся, деточка, - привлек внимание Грегор. - Вместо бросания вызова отцу, лучше посмотри, как он обеспокоен не менее твоего, хоть опять старается не подать виду, - с долей иронии подметил он. - Михаэль, мог бы поделиться наблюдениями, а не изображать угрюмую статую великого мыслителя. Или забыл, что твои мысли разве только боги прочитать могут?

Замечание вызвало укорительный взгляд главы, но сооснователь не повел и бровью, сохраняя на лице скупую улыбку, будто в его словах не имелось и капли издевки. Первому захотелось высказать другу о поведении не к месту, но сдался на волю совета.

- Что вы здесь видите? - обратился он ко всем, окинув помещение взглядом.

- Трупы, - скупо отозвалась Валькирия, в коей не до конца улеглось пламя эмоций.

- Что с ними не так?

- Все юны, не достигли двадцати лет, если не считать нашей горничной, - вступила в беседу Мария, вновь привлекая к себе внимание племянницы, что несколько забыла о ней.

- Что еще?

Возникла пауза. С телами не происходило больше никаких изменений, чтобы можно было сказать что-то еще о них.

- Ладно. Другой вопрос. Как они оказались здесь?

- Да каждый из детей ночи знает, где наша резиденция находиться, - еще более сбитая с толку, нехотя ответила дочь.

Мария кивнула в поддержку ответа, когда брат бросил на нее взгляд. Грегор просто повел плечами, в ответ на тот же жест. По его глазам видно, что он с ёрничал, желая не бросать девушек одних в плохом свете слабой дедукции. Михаэля такой поворот событий заставил тяжело вздохнуть. К хорошему быстро привыкаешь. К спокойствию медленнее, но с большими последствиями. С этим сложно что-то поделать, когда уже столетие процветают мирные времена, а, если и приходиться сражаться, то на чужой территории. Да, один эпизод не вернет все навыки в мгновение ока. И он это понимал, сам однажды испытавши такой опыт, от того и сохранил спокойствие.

- Нас застали в гостиной дальнего корпуса, а раз не сработала сигнализация периметра, значит зашли они через главный вход. Шум в здании не устроили, что говорит об одной вещи - знали куда идти и выбрали кратчайший путь к нашему самому вероятному месту нахождения, только вот знакомых среди них ни я ни вы не увидели. Итог: мы имеем предателя среди близких, кто достаточно хорошо знает нас и план виллы.

Очевидные и уместные замечания возымели эффект - девушки осознали свое упущение деталей. Советник же предался задумчивости. Он уловил отсутствие реакции друга на такой промах родственниц в основах анализа военных действий, а потому принялся размышлять наперед, сопоставляя озвученные выводы с уже имеющейся информацией.

- Абсурдно, - пусть эмоциональный, но взвешенный ответ падчерицы после секундной задержки. - Круг настолько близких мал, и среди них... - Сначала нами движет вера, и лишь позже приходят сомнения. Именно под ними она оборвала фразу на середине. Стоило задуматься над этим сильнее. И не только ей.

- Все равно не это главное, - оборвал общую задумчивость глава, понимая тяжесть и коварность охвативших их мыслей. - Более важно другое. Перед нами восемь трупов молодняка, а их навыки и контроль над инстинктами прямо указывают, что они обращены.

- Их могли обратить в разное время и держать подальше от глаз, - уловил ход выводов Грегор. - За пять лет вполне возможно собрать такую группу.

- Не было пяти лет. Сам знаешь. Обратить в оборотня шанс один к ста, а уж до шестнадцати практически нереально. Поэтому обращенных меньше десятой части всех ликах. Здесь же целая группа, шанс на появления которой уходит за разумные пределы.

- Понимаю, но даже за три года - шанс все равно существует. Хотя и сам не припоминаю резкого увеличение числа исчезнувших.

- Существует. Но! Даже после такой короткой схватки, я с уверенностью скажу, что они не отбегали в формах ликан и недели общего времени. Ими двигал зверь, а не навыки. И это при том, что их тела испещрены шрамами от мордобоев. Не поверю, что такие ребята послушно отсиживались, а не пускали ветер в шерсть. Возможно их чему-то учили, но ничего не привили. Поэтому я не поверю, что их обратили раньше чем полгода назад. Теперь осознаешь, чем это отдает?

В глазах Михаэля сверкал странный блеск, хоть лицо и выражало презрение, исходившее из судьбы нападавших стать пушечным мясом, собственной жестокости в битве и дьявольского плана, что привел к такому.

- Если такое возможно, весь мир перевернется с ног на голову, - с тяжестью на сердце отозвался старый друг. Ему очень не хотелось верить в подобное.

- Отец, неужели кто-то нашел способ определить стопроцентный шанс на обращение в оборотня? - с дрожью в голосе, уточнила заместитель.

- Нет, Валькирия, - опустошено вступила Мария. - Кто-то нашел способ обратить любого человека в оборотня.

- Это невероятно, - только и смогла в потрясении высказать Валькирия. В голове закрутилось развитие этой идеи, но все быстро уткнулось в скепсис и отсутствие развития. - Допустим, такое возможно. Только, что это даст самим оборотням? Я не замечала за ними желания увеличить свою численность. Для нас тем более опасность от этого только в том случае, если начнется открытая война. Но тогда придется сражаться уже не с нами, а с людьми, потому что станет невозможным скрыть следы их существования и нас как детей ночи в целом. На такое просто ни кто не пойдет. Это безумие.

- А пускать молодняк на пушечное мясо не безумие?

- Значит, их цель уничтожить всё, а не захват власти?

Всё что они знали, теперь выглядело иначе. Встал вопрос приоритета. Не имея знаний о противнике, его целях и средствах, которыми он располагает, им оставалось только гадать. Однако, имеющиеся данные не давали придумать или рассчитать сколь-нибудь разумные варианты. Безумец ли он, что не видит последствий и затрат, что не понимает ценности жизни и порядка? Или же гений, что выставляет факты в совершенно другом свете, преследуя иные цели?

- Закончим на этом. Не собираюсь гадать на кофейной гуще. Валькирия, займись уборкой. Грегор, на тебе информация о трупах. Все что свяжет их между собой и мотивами к свершившемуся. Мария... Проследи за Вервульфами. Они не знают тебя в лицо, так что проблем не возникнет, но вымеряй дистанцию - их чутье заслуживает уважения. Нет, Валькирия, я им доверяю, но у нас уже есть один невероятный вывод. Другому - уже не удивлюсь. Я же хочу самолично отправиться собирать информацию в городе. Есть пару мест, в которых можно услышать интересное и в которых мне стоит побывать лично.

Странное решение ошарашило всех, но противиться или возмутиться никто не успел - вслед за этими словами Михаэль покинул гостиную, еще говоря приблизившись к выходу. Можно даже сказать, что буквально сбежал от возможных препирательств на пустом месте.

- Он действительно сам собрался искать информацию в городе? - задалась дочь, обернувшись к оставшемуся мужчине. - Его же в Риме каждая собака знает.

- Ты слишком преувеличиваешь его известность, - с долей иронии усмехнулся Грегор.

- Брат рассчитывает, что ни кто не поверит, что это он, - включилась в разговор Мария. - Возможно предпримет даже маскировку.

- Хм. А ведь он такое уже проворачивал, - задумавшись на миг, подтвердил советник.

Но светловолосая девушка не обратила внимание на это, привлеченная на деле другим фактом.

- Ты сказала "брат"?

Мария сконфузилась, не зная как ответить не кровной племяннице. Ее жизнь затворницей, привычка скрываться от прошлого и окружающих не могли исчезнуть в миг и бесследно лишь из-за желания, от того не находилась с ответом, разрываемая сомнением высказать ли всю правду, но и равным увести ли беседу от себя. Заместитель главы испытывала не меньший сумбур в голове. Отчим рассказывал о наличии сестры, но эти истории не стыковались словно были о разных девушках, хотя в его словах звучало всегда так, что у него лишь одна сестра. Поэтому прибегнуть к этим рассказам, чтобы хоть как-то разговорить предполагаемую тетю, она не могла.

Тишина затянулась более чем на минуту, и первым не выдержал Грегор.

- Валькирия, раз это не сделал как следует твой отец, позволь представить тебе его названную сестру Марию, которая так же является его первым потомком. До определенного момента, Мария являлась правой рукой графа и основной силой в становлении клана.

Эта информация принесла куда больше реакции, чем могли ожидать мужчина и кудрявая девочка. Падчерица главы буквально на глазах засветилась восторгом.

- Так Вы Кудрявая Бестия - один из главных героев историй времен основания! - задыхаясь от трепета воскликнула она. - Эта такая честь. Вы мой кумир! - взволнованная, она заметалась, не понимая что и как ей следует сделать, но уже через пару секунд подскочила к Марии и склонилась к ее ногам. - Позвольте выразить свое почтение.

Герой детства - именно им являлась сестра Михаэля для маленькой девочки, росшей на рассказах о эпохе великого рождения клана вампиров. Она собирала их в городе от сторонних собратьев, потому как ни Грегор, ни отец не распространялись о том времени и участниках с таким воображением, прикрасами и эмоциями, которые можно было услышать от сородичей, чью жизнь улучшило, а то и вовсе спасло появлении организации. Но истории о Кудрявой Бестии являлись отдельным сборником, любимым и ярким, давая пример отваги и мудрости девочки-вампира, к которому захотелось стремиться и самой Валькирии. И не маловажную часть этих рассказов играла таинственность этого персонажа, что в каждой истории, исполнив свой долг, уходил в рассвет, исчезая в лучах восходящего солнца, и о котором упорно отказывались говорить отец и советник.

Такая бурная реакция еще больше заставила растеряться Марию. Потерянная, она взглядом взмолилась о спасении у Грегора, что дивился развернувшейся картине не менее ее. Но удивление на его лице все же помогло, сестра графа собрала внутренние силы.

- Поднимись, пожалуйста, - взяв племянницу за плечи, попросила она. - Я не достойна такого почтения.

- Это не так, - вскинула голову блондинка. - Вы...

- Кхм! - громко привлек внимание советник. - Валькирия, Михаэль оставил нам указания, и Марии стоит поторопиться, если хочет нагнать Вервульфов. Познакомиться ближе вы сможете позже. А пока я помогу тебе с уборкой.

- Пожалуй, - нехотя согласилась девушка, поднявшись и отступив.

- Мария, просто пригляди за ними. Хотя... Ты и сама понимаешь.

Грегора такая скорая разлука огорчила не меньше.

- Конечно, - коротко отозвалась собеседница, кивнув. После, совершив книксен: - Грегор, Валькирия.

Выверенный жест, и девушка бросилась бегом в погоню.

Оставшимся же предстояло не мало. Фотографирование тел с акцентом на лица и особые приметы, а дальше перенос для сожжения. Конечно, для всего этого пригласили подчиненных. В далекие времена тела детей ночи сжигали на улице, устраивая некий обряд, но в современности пришлось отказаться от подобных методов, в пользу отдельных помещений с мощными печками и системами дымоочистки. Даже с таким подходом, день для этих двоих закончился не скоро и малоприятным.

Глава 7

Михаэль покинул автомобиль в старой части города. Конечно тело и лицо остались неизменны после долгих и упорных омовений, но, как и предполагали Мария и Грегор, маскировку он принял. Не в угоду своему вкусу вампир облачился в современный, даже новомодный покрой повседневного наряда, лишив свой облик классического шарма, так часто воспеваемого, как неотъемлемая часть аристократической стати. Не зря же говорят - книгу встречают по обложке, а потому для многих по тратуару шел уже не старый Граф, а свежеобращенный современник как две капли воды похожий на Великого Главу. Этим можно бахвастать, от этого можно отмахиваться, или вовсе оскорбиться, ведь как бы не был крут глава вампиров, его век уже прошел, и в тренде совершенно иные личности.

Старый и прекрасный Рим. Некогда великая столица, а ныне одна из главных туристических точек, что вызывает восторг у любителей истории. Но она сохранила не только здания и традиции. На деле старейшие улочки так же бережно хранили заведения, сокрытые от людских глаз. Некогда оживленные кабаки, в которых рекой текли деньги, выпивка и новости всего света, чей контингент сплошь не чист на руку, постепенно становились пристанищем для Детей Ночи.

Михаэль рассчитывал найти нити, а может и клубки информации о личностях, начавших активные действия против него. Должны же они были проводить агитации и собрания в поисках недовольных властью. Наивные и тщетные потуги. Ругал Валькирию и Марию, что позабыли навыки войны, но сам оказался не лучше. Два дня безвылазно потраченные на места, где "уж точно можно найти информацию", вынесли вердикт - его навыки, хоть и не забыты, ужасно устарели. Новая эпоха и технологии скрыли дела детей ночи не только от людей, но и любопытных собратьев. Ни кто уже не ходит по злачным местам в поисках головорезов. Вся романтика встреч, пьяных драк и выгодных дел за дубовым столом, сменилась безжизненными сообщениями в интернете. И можно сказать о потраченном в пустую времени, но это стало отличным уроком. К тому же, даже это сказало многое о его врагах: следуют новым тактиками и стратегиям, от чего менее предсказуемы, не закостенелые. Он уже знал о их неопытности, только теперь это еще сильнее выглядело изощрённым коварством, а не ошибкой. И это будило азарт. Сложностью, интересом к неизведанному, к новому опыту. Предвкушение щекочет. Он слишком застоялся в своей мирной жизни. Хищник требует действий. Но приходиться ждать. А воспоминания о вкушённой крови и битве терзают на задворках сознания, повышая раздражение от досады в пустых поисках. Негодование будет жажду, жажда толкает выпустить пар. Он буквально ищет "неприятности", слоняясь по кварталам города, заглядывая в самые темные углы. Только эпоха жестока. Давно уже на улицах не бросаются с ножом, чтобы добыть себе корку хлеба.

Оплошность или нет, Михаэль незаметно для себя покинул старые кварталы, выйдя к жилому району средней руки, где дома блестят свежими стеклопакетами, новенькими дверьми и чистой кровлей из композитных материалов. Пейзаж современного города настойчиво натолкнул на мысль о тщетности дальнейших действий в расследовании, вызвав глубокое желание вернуться на виллу и поддаться медитативному бездействию с книгой в руках, а не этому "бегу" с пылью в волосах. Зачатки не сомнений, но уже пробившихся замыслов развеяло налетевшим дуновением при выходе на перекресток. Ветер принес знакомые и свежие в памяти ароматы: цветочный парфюм с привкусом металла и резкий одеколон морского бриза, хорошо скрывающий слабый запах псины. Для друга упущение не знать место жительства товарищей, но для Графа, предпочитающего принимать гостей, нежели быть им, это не являлось недостатком, хоть сколь умоляющим его достоинства. Да и то лишь две приглушенные ноты из целой навеянной симфонии вряд ли указывали на жилище. Вероятнее лишь на того, кто побывал там недавно.

Искушение победило. Азарт хищника взыграл, призывая укрыть своё присутствие, приглушить шаги и наслаждаться охотой на пути к зияющему просвету дырявого забора пустыря среди плотной застройки домов. Последний угол на пути послужит ему высокой травой.

Светлые глаза с открытым взглядом от отца и острый нос матери - такое явное наследство разбивало в прах любую возможность ошибки. Наследник Вервульфов предстал перед глазами вампира окруженный оживленной толпой сверстников. Пустырь же оказался площадкой толи недостроенного толи некогда готового под снос трехэтажного здания, сияющего пустотой оконных проемов и ощетинившегося лесами. Подобные места наверное всегда будут нравится мальчишкам для веселья, о чем не дадут соврать эти юные улыбки. Осталось понять качество этой радости, и уже Михаэлю не до улыбки. С губ ребятни слетают насмешки: над одеждой, над речью, над странным цветом глаз, над остротой ушей. Для них юный Вервульф оказался не красавцем, только и уродом не спешили клеймить. Они просто придирались. А дальше за странный говор, за умные слова, за отстраненное поведение. Их речь полна оборотов и метафор, а так же слов не всегда понятных старому вампиру.

Но что же адресат всех слов? Спокоен. Чуть сжат и тверд. Ни капли обиды и страха в глазах перед пятеркой мальчишек. Негоже ребенку Ночи бояться обычных детей.

Такое поведение лишь разжигает перейти от слов к делу. И вот пошли толчки, сопровождаемые приговорками. Где один там и второй, и так рождается круг поруки, загоняя жертву словно мячик в детской забаве под названием горячая картошка. Вервульф же безучастен, будто и не против такой роли. Кажется им чеканят, что безвольной куклой. Только всё это фарс. Михаэль отчетливо видит двойную игру. Жертва на деле такой же охотник - сам выбирает в чьи руки отскочит в следующий раз, проявляя всё больше театральности в своем "безвольном полёте". Долго бы могла длиться подобная игра, только распыляемая ребятня набирала обороты, как и шар запущенный с горки, достигнув предельной скорости и приплетая все новые и новые придирки, уже мало чем сдерживаемые. Что именно переломило настрой Граф не уловил. Сын друзей делает резкий шаг в сторону, уходит за спину "обидчика" и выталкивает последнего в круг. Наигранная маска жертвы легко сменилась холодным отстранением. Несколько секунд задержки от неожиданности, а затем новый еще более ярый порыв криков, насмешек и ругательств в сторону проявившего сопротивление, ломающего такую "классную игру". Ответ слишком безучастен. Удар. Не тот поставленный у боксера хук в челюсть, а дешевая пародия на кинематографичность. Но даже с него Вервульф отлетает, падая лицом к земле. С паузой толпа срывает в ликование своего лидера. И это будит ярость в Михаэле, заставляя покинуть засаду и направиться к толпе.

- Эй! Отвечай(те), что здесь происходит!

Группа слышит выкрик и видят приближавшегося мужчину. Особенности итальянского языка не позволяют понять к кому обращены его слова, а детская непоседливость взывает бежать, не отвечая, и пятерка забияк срывается в галоп, сыпля ругательствами, до которых только успел дотянуться их разум.

- Спасибо, что прогнали этих хулиганов, - вежливо обратился мальчик, успев подняться на ноги на опустевшей площадке.

Благодетель одной рукой хватает его за грудки и отрывает от земли, притянув к себе.

- Что Вы?.. - задыхается от неожиданности Вервульф.

Пару секунд Михаэль вглядывается в лицо юнца, а затем, не отпуская из хватки, направляется к пустующему зданию. Небольшая ограда самого строения не смогла выступить преградой для вампира - целый сегмент был выбит одним ударом ноги и придавлен к земле. А ребёнок понял, что попал в лапы собрата матери, что стремиться к уединённому месту для допроса. Все же его природа уже ни раз сбивала с толку Детей Ночи, вызывая бурный интерес к себе. Только нынешний оппонент не прошел в стены помещения, а ринулся вверх по лесам.

- Подождите!

Забеспокоился гибрид, но что ничуть не замедлило подъем.

- Что Вам нужно?! - с ещё большим волнением прозвучал детский голос.

Ответа не было. Вампир молчаливо стремился вверх, проявляя ловкость большую чем обезьяны, потому как продолжал удерживать мальчика одной рукой. Да и весь путь на уровень четвертого этажа занял не более десяти секунд, что вызвало тряску, при которой сложно спросить что-то ещё.

Вервульф не понимал для чего его затащили на крышу, где сложно укрыться от посторонних глаз, но четко осознал что сам точно не сможет укрыться от алых глаз напротив.

- Послушайте! Я сын послов! Остановитесь! - потребовал он, но голос пропитался волнением от незнания и непонимания происходящего.

Затем пришло осознание - его ноги свисают над пропастью. Зачем?! В груди ускоренно застучало. Четвертый этаж - не смертельно ни для вампира, ни для оборотня. Но он... Опасно ли это для него? Для многих опасно. Может и не смертельно даже, но последствия будут. Особенно без трансформации. Но все же знают, что он не может. Хотят покалечить? Или даже убить? Враги родителей? Или просто пугают ради информации? Только какой? Или пугают, чтобы не сопротивлялся и взять заложником. Зачем?! Для чего? Кому выгодно? Ох нет. Не это важно. Кто поможет? Как спастись? Вот что сейчас важно! Кто?

-Кто?!.. - вырвался вопрос из отчаянного сознания.

- Не печаль Ани и Вайта, малец.

Сухой. Безжизненный. Но такой... Участливый?..

Рука, до этого казавшейся самой ипостасей хватки, разжалась, и на миг мальчик ощутил невесомость. Краткое мгновение, но достаточное чтобы принести ответ.

- Вы!..

Он успел. Потому что ему было важно успеть. Теперь то он может спокойно лететь вниз. И он спокоен. Даже умиротворен. Хотя нет. На задворке родилась мысль - зачем такому существу скидывать его с крыши. Граф должен знать ситуацию - родители говорили, что идея с переводом в обычную школу принадлежала ему. Не печалить? Чем? Разве он делал что-то, чтобы расстроить родителей? Над ним издевались, но он не жаловался. Это учителя рассказали обо всем. Они обеспокоились, верно. Только мальчик считает, что издевательства необходимы. Всем. Обидчикам - спустить пар. Ему - закалить характер и тело. Да издевательства есть везде. Даже среди преподавателей - он видел. Черту же ни кто не переступал. А если?.. Нет. Это не выход. Только добавит проблем и уже не от сверстников. Тогда зачем Он это сделал? Или... Знает?! Как много? Прочитал? Догадался? Беспокойство. Внутри закипели чувства - досада и злость. Не нравилось, что его действия раскусили, или того хуже не так поняли. Он ведь не глупый. Он хочет знать. Хочет понимать! И главное. Жить нормально!

До земли осталось меньше пары метров, когда небольшое тело извернулось, преобразилось и приземлилось уже на четыре лапы.

- Аррр! - раздался нечеловеческое рычание из морды ликана, обернувшись к крыше.

Пусто. Значит сзади!

Замах правой лапой устремился по широкой дуге быстрее, чем смог бы уследить человеческий глаз. Угадал. Коготь задел ткань куртки, оставив порез. Когда же их глаза встретились взглядами, "волчонок" угрожающе зарычал вновь, остерегая и показывая что готов броситься в бой словно дикий зверь.

- Брось это. - Михаэль стоял перед ним с монументальным спокойствием.

Ликан рычал, переминаясь на лапах, словно ища идеального момента для броска.

- Я вижу что ты в сознание, а не под властью зверя, - все так же не проявляя и грамма беспокойства продолжил мужчина, чем только сбивал с толку. - Иначе бы сразу бросился. Боя не будет. Сбрось покров и поговорим. Я подожду.

Вторя своим словам, он отошел на шаг и повернулся боком.

Странное поведение оппонента, словно ничего и не было, подтолкнуло Вервульфа к мысли, что произошедшее либо чётко спланировано и он сыграл точно по сценарию, либо результат случившегося превзошёл ожидания зачинщика. В какой-то момент он буквально ощутил себя актёром перед режиссером после отснятого дубля нового блокбастера. Именно настолько пережитое ощущалось неестественным. Но даже сейчас, смотря на вроде расслабленного вампира, его не отпускало явное понимание, что сбежать не выйдет, а уж тем более дать отпор. Придётся подчиниться.

- Хотя подожди немного, - одернул Граф его мысли, чем вынудил замереть на месте в еще большем беспокойстве. Но тот лишь обошел гибрида, внимательно осматривая. - Теперь можешь трансформироваться.

Обратная трансформация всегда более продолжительная и менее приятная в ощущениях. Что-то сжать сложнее, чем растянуть.

- Как я и предполагал, твоя форма отличается от ликан - подняла плюсы и уменьшила влияние минусов. В двенадцать лет с четвертого этажа и даже ни одного растяжения - большое достижение.

- С чего Вы?..

- По замаху, - перебив, ответил мужчина. - Он чистый, что значит тебя не одернула ни какая травма. Похвально. Но для начала... Представься.

- Джозеф, сэр, Джозеф Вервульф, - сдержанно отозвался паренёк, смятенный происходящим.

- Хорошо. Меня же зовут Михаэль фон Дрейк. И я друг твоих родителей.

- Только чтобы сказали Ваши друзья, если бы я пострадал от падения, не трансформировавшийся?

— Колко, но... Запомни, Джеф, со мной не бывает "если". И я не позволю пострадать другу.

— Другу? — опешил.

— Сын моих друзей — мой друг. Или ты против?

— Нет. Не против... - замялся Джозеф. - А можно вопрос?

- Это уже вопрос, - усмехнулся вампир. - Задавай, но готовься и ты ответить.

- Как Вы поняли? Ну... Что я могу трансформироваться?

- По глазам.

- Типа, в них не было страха?

- Они как у твоего отца. Типа, - чуть больше уточнил Михаэль, поддразнивая речь юнца. Заметив же на лице отсутствие понимания, дополнил: - Первая трансформация необратимо меняет радужку глаза, а у тебя она в точности как у Вайта, что значит - ты уже принимал покров зверя.

- Подождите, - запротестовал мальчик. - Но почему другие этого не увидели? Меня же много кто осматривал. Почему она не может быть такой с рождения?

- Хоть Дети Ночи и объединились в крупные организации, метафизические вопросы нас мало волнуют, а потому это не установленный факт - всего лишь личное наблюдение.

- Врете же? - не поверил.

- Нет. Но и это не совсем правда. Я наблюдал за вашей потасовкой. И отчетливо видел, что ты забавлялся с ними, выставляя себя жертвой.

- Ну очевидно, что я сильнее смертных даже не имея возможности трансформироваться. Не бить же теперь всех забияк.

- Хм. Может стоило?.. Хотя ты значительно сильнее, что тебе приходиться учиться ограничивать силу, дабы не навредить будущим одноклассникам. Не так ли?

И вновь он осознал, что любые его секреты и замыслы словно открытая книга перед Графом. Джеф слышал о подобном от родителей, но и близко не представлял насколько всеобъемлюще это окажется.

- Как я и сказал, особенность изменения радужки с первой трансформацией, мое личное наблюдение. Но им я подтвердил догадку рожденную на основе твоих движений.

- Но почему только Вы знаете про эту особенность? То есть я хочу спросить, как Вы ее установили?

- Начнем с очевидного - я видел очень много людей и Детей Ночи. У меня самого было несколько потомков, за которыми я постоянно наблюдал до и после обращения, волей характера подмечая все происходящие с ними изменения. Вот и выяснил, что обращения приносят не мало изменений, но только первая трансформация бесповоротно меняет особым образом радужку. Так же единожды я смог подтвердить эту особенность на чистокровном. С оборотнями не был уверен. Относительно тебя тоже. А еще у меня была твоя детская фотография, где радужки отличаются от текущих.

Последний факт заставил мальчишку усмехнуться.

- Вы более удивительный, чем рассказывали в школе и родители.

- Не более тебя уж точно, - подмигнул мужчина. - Кстати, сохрани это знание при себе. Когда-нибудь пригодиться.

- Но...

- Просто запомни - некоторые знания не являются секретом, но и кричать во всеуслышание о них ни к чему. Это же не новость в желтой прессе.

- Постараюсь, - честно ответил юный собеседник, как-то излишне серьезно приняв эти слова. - Теперь моя очередь отвечать?

- А ты следуешь договоренностям, верно?

- Я и так задал много вопросов.

- Они касались одной темы. Но, не важно. Мой вопрос ты и сам знаешь. Отвечай, как посчитаешь себя готовым.

- Почему скрывал все, да?

Высокая фигура лишь кивнула.

- Прозвучит гордо, но... Потому что мог. В отличие от других и от того, что преподавали, зверь не зовет меня и не закрывает разум. Просто... В какой-то момент понял, что могу. Мне пришлось тайком убедиться, а после уже тайком трансформироваться, чтобы тренировать увиденное на занятиях.

- Только что подтолкнуло тебя скрыть трансформацию?

- Страх. Я ребенок - мне свойственно бояться.

- Мне тоже свойственно.

- Я испугался, что ликан, неподдающийся зверю, устроит больше паники, чем гибрид, который не может.

- Ты мог ему подражать до нужного момента.

- Начинал смеяться, как только пытался. Казалось таким глупым.

- Здесь бы действительно шуму поднялось не мало. Смеющийся ликан. По незнанию реально жутко выглядит. Но со мной же ты не засмеялся.

- Это само собой получилось. Я так испугался и разозлился, что сам не понимал что делаю. Стоит ли мне отступить под страхом или напасть под разжигающим гневом.

- Хорошо. С этим разобрались. Только стоило ли продолжать, если видел, что тайна тоже порождала проблемы. Одно беспокойство родителей чего уже стоит.

- Может и видел, но не понимал. Не понимаю. Мне ведь только двенадцать. Как мне понять их переживания? Я ведь говорил им, что со мной все нормально. Для меня это было тренировкой, уроком даже. Ну пострадал разок. И то царапина. Ничего же серьезного!

- Смышленый же ты, раз есть осознание, что чего-то не понимаешь.

- Видимо не особо, раз не понимаю.

Михаэль беззлобно рассмеялся.

- Возможно последний вопрос. Чем тебя задели те ребята, что ты дал отпор?

- Да не задели. Просто... Наверное надоедает одно и тоже. Грязная кровь. Будто я могу повлиять на такое.

- Дети в высказываниях не стесняются. И куда жестче взрослых.

- От взрослых тоже высказываний хватает. Только не в лицо. Вы тоже считаете, что у меня грязная кровь? - спросил, но даже не дал шанса ответить. - почему все цепляются к моему происхождению? Неужели так важно какая у тебя кровь, чем ты сам? Родители говорят, что были несказанно рады моему рождению. До восьми лет все хвалили их - завели ребенка, родили еще одного вампира... Меня ведь вскармливали кровью, как вампиреныша. Но стоило скрыть возможность трансформации, и мир словно рухнул. Теперь только и слышно: странный, неспособный, грязнокровный, выродок или вовсе мутант. А... - хотел продолжить Джеф, но осознал сколь уже наговорил. На губах всплыла горькая усмешка. - Кажется, Вы правы, что меня задели их слова. Ни кому еще не говорил об этом.

- Высказаться важно, Джозеф. Сдерживание эмоций приводит к внутреннему напряжению, а потом и разрушению. Смейся, кричи, плач! Ты в своем праве высказывать что думаешь и выражать что чувствуешь. Может это не лишит страданий или переживаний, но облегчит их.

- А мне действительно стало легче. - Пусть и вымученно, но смог улыбнуться мальчик. - Спасибо.

- Не стоит благодарностей. Вместо них, я выскажу свое мнение. Твоя кровь чище многих. Уже потому, что ты родился. Ведь это говорит о самом существовании такой возможности. Как я уже говорил, твоя форма зверя возносит и сочетает плюсы обоих видов, при этом значительно нивелируя минусы. Что может значит, что когда-то вампиры и оборотни могли быть одним народом. Только представь подобное. И я уже молчу, о твоей способности есть ложкой в образе ликана.

- А что обычные не могут? - зацепила слух паренька неожиданная особенность.

- Не думаю, что хотя бы одному ликану приходила мысль есть ложкой, - усмехнулся Михаэль. - Речь же не об этом. Какая у тебя кровь, важнее не больше, чем какая на тебе рубашка. Только это такой же ярлык - по нему тебя встречают. Представь мероприятие, на котором все в белых рубашках, и приходишь ты - в розовой. Очевидно, что к тебе в этой ситуации будет пристальное внимание. Но выводы о тебе, по окончанию мероприятия, будут включать в себя не только рубашку, но также поведение, манеры, слова, и даже выбор пищи или напитков. Да, все будут помнить рубашку, но она лишь триггер, по которому тебя запомнили. А вот, что о тебе запомнили, исключительно в твоих руках. Такое внимание к тебе спадёт, только если начнется массовое заселение мира гибридами. И лет через сто все забудут, что это что-то удивительное или странное. Однако! Однако, к тебе останется внимание как к первому гибриду в истории. Учись жить с этим вниманием, и использовать его в свою пользу, а не в пользу глупых сплетен.

- У Вас было так же?

- Не совсем. Сначала просто известный род, затем безумец, что решил объединить всех, и только потом Граф, что правит вампирами. Внимание ко мне было частью моей должности и отсутствия интернета. Теперь до меня мало кому есть дело - новые сериалы интереснее.

- Вы недооцениваете свою значимость. Вы - Великий Граф. Вы История. А все любят истории про крутых героев. Я бы с удовольствием посмотрел на Великого Носферату, что повергал своих врагов когтями и клыками.

- А ты ещё и льстец. В другой раз, Джеф. Здесь всё же не лучшее место для этого. Да и мы с тобой не слабо задержались, разве нет?

- Ничего себе время летит! - воскликнул, посмотрев время на смартфоне. - Мне действительно надо бежать, чтобы матушка еще больше не волновалась.

- Ани страшна в гневе, так что поторопись, - не смог сдержаться от ухмылки.

- Ага. До сви... - осекся Джозеф. - Вы же расскажете родителям?

- Ты ведь запомнил мои слова о некоторых знаниях?

- Не секрет, но и не новость?

- Джозеф, это ваше семейные дела. Когда-нибудь тебе придётся им рассказать. Чем дольше тянешь, тем сложнее тебе будет. Ну, а на остальных плевать, пока они не пытаются сбросить тебя с крыши для удовлетворения собственных амбиций.

- Я запомню, Граф. Спасибо, - поклонился мальчуган.

- Просто Михаэль. Мы же друзья, - подмигнул мужчина, вызвав чуть больше радости на юном лице. - Потребуется помощь - не стесняйся обратиться к другу.

- Хорошо. До встречи, Михаэль.

Вервульф кивнул и рысцой понесся по кварталу. Эта встреча, хоть и раскрыла его главный секрет, дала значительно больше возможностей. Стремясь к дому, он впервые за последние четыре года, почувствовал твердую землю под ногами. Завел нового друга. Да еще какого! Настоящий Граф! Личность, что даже у современных детей, включая его бывших одноклассников, вызывает трепет и восторг. Смелость, отвага и сила - что еще нужно мальчишкам для примера. Стать, звание, состояние и собственный бизнес в ювелирном деле - вот он, пример идеального мужа для девочек. Но каким он оказался на деле?

Невольно мальчуган сбавил шаг, погружаясь Воспоминания пережитых событий, оценивая свои чувства, отношение к действиям вампира, оцениваем Михаэля, сравнивая со знаниями из школы и от родителей. Даже в разговоре с ним, Он уже отметил Как бедная описывают главу вампиров. При встрече стремительный решительный не забор не пугливый ребёнок и на них не задерживали его действий. Расчётливый наблюдательный и чрезмерно уверенный ни капли сомнений В действиях чтобы скинуть ребёнка в пропасть. Тем более ребёнка друзей. А если бы ошибся? Ну да. С ним "если" не бывает. Потому и чрезмерно уверенный, но не сказать, что необоснованно. Бесстрашный и опытный. Пусть когти юнца, но встал, точно рассчитав дистанцию. Возможно даже, что и порез куртки входил в расчёт. Казалось, что чувства мальчика, самолично сброшенного с крыши, и вовсе не волнуют, но в беседе внимателен и чуток. Наставляет, но не наседает, словно не урок, а совет вскользь. Фамильярен, но учтив. Даже с мальцом разговаривал как с равным. Невероятная личность! Одна сила во взгляде чего стоит, когда чувствуешь себя под ним не более таракана в банке.

Мурашки побежали по юношеской спине.

- Мне явно повезло завести с ним дружбу, а не вражду, - натянуто улыбнулся Джозеф, представив обратный исход, а следом опомнился и прибавил темпу на пути к дому.

Что же сам Михаэль? Он остался не просто удовлетворён встречей с сыном друзей, а испытывал настоящий восторг. Давно ведь хотел его повидать - еще с вести о рождении. Всё ни как не получалось. В последние же годы даже поводов прибавилось. Но... Специально идти считал не к месту, особенно в свете текущих событий. Зато случайная встреча оказалась куда полезнее - и вычислил наличие способностей, и подтвердил и, банально, смог познакомиться. Даже в моральном развитии, хоть Дети Ночи и так опережают смертных, этот ребёнок преуспел лучше предполагаемого. Видимо само мироздание благоволило его появлению, а Графу лишь повезло стать свидетелем этого чуда. Задворки памяти о детстве заскрипели ревностью к таким способностям, но четырехвековой опыт осадил - этому чаду лишь предстоит столкнуться со множеством трудностей и невзгод. Для него еще не определили границы, а значит и спрашивать станут не по силам. Таков уж этот эгоистичный мир.

Глава 8

В размышлениях вампир брёл по городу, стараясь выйти в более оживлённые места. Торопиться на виллу не имела смысла - информации относительно заговора не прибавилось. Остаётся ждать изменений ситуации и просто заниматься повседневными делами. Прогулки в них как раз и входили.

После не слишком продолжительных скитаний, он вышел на небольшую площадь с фонтаном, а судя по снующим по ней людям - одна из туристических точек города. Оценив виды, Михаэль соглашается с мыслью, что это достаточно неплохое место для небольшого отдыха. К тому же отсюда добираться до виллы логичнее будет на машине, которую надо ещё и подождать. Разместившись на одной из лавочек, мужчина, уже вызвавший автомобиль, мирно любовался красотами города в лучах заходящего солнца, чудно окрасивших площадь бликами, отсветами и тенями. Туристы активно фотографировали и фотографировались сами, а по мощённым тротуарам сновали любопытные птицы-попрошайки. Заканчивающийся день словно проводил черту под заключительными словами очередной главы жизни. Здесь не было ни суеты, ни заговорщиков, ни переживающих о чаде родителей. Минута тишины ещё ярче осветила тщетность его двухдневных поисков, подсказывая бросить все силы на текущий заботы и радости, а не в борьбу с иллюзорными угрозами, скачущими под чужими хлыстами.

- Миша? - вырвал из неги прикрытых глаз слишком знакомый голос.

Не стоит их открывать. Он не увидит ничего хорошего для себя. Только вот и продолжать держать закрытыми не спасёт от уже свершившихся событий. Веки разомкнулись явя уставший взгляд серо-голубых глаз.

- Здравствуй, Марина, - сдержанно поприветствовал мужчина. - Как твои дела?

Показное спокойствие и светское приличие.

- Что ты забыл в Риме? Разве ты не вернулся в Москву?

Сложно сказать надменность или неприязнь сквозили в её словах больше.

- Навещаю дочь. А пока выдалась возможность, вот - гуляю, - это нельзя назвать враньём, лишь интерпретацией его причин. Да и правду говорить ей было ни к чему, учитывая: - Смотрю, ты не одна?

Теперь девушка осознала свою возможность и чуть дёрнула головой, задрав носик и отступив на шаг в сторону.

- Позволь представить своего парня, Максимус.

Со стороны выглядело, словно она презентовала новый автомобиль, напичканный по самым современным стандартам и являющийся главным достижением, нежели своего кавалера. Комично, театрально, но не более.

Парень, а был это достаточно молодого вида вампир, мог поучаствовать в фотосессиях для глянцевых журналов. Средне-высокого роста (на голову выше Марины), крепко-атлетичен фигурой и с открытым, даже красивым лицом. Чёрные как смоль, короткие волосы аккуратно уложены. Ясные карие глаза излучали изучающе пристальный взгляд в сторону собеседника своей пассии. Но нашлось - по мнению Михаэля - несколько недостатков в его внешнем виде: чётко просматривались рубцы шрамов на коже, что говорили о смертном времени жизни; одежда не выглядела дешёвой, но подобрано без сочетания, что ставило под сомнение наличие у него вкуса, и последнее - полное отсутствие осанки. Он не горбился, не сутулился, но и не держал спину. Такое возможно наверное за счёт хорошо развитой мускулатуры, любовью к спорту, что не позволяет скрючиться под силой тяготения, хотя точно можно сказать стоит с "нераскрытой" грудью. В целом создавалось впечатление, что юноша зазря губит подаренную природой перспективу.

- А это Михаэль фон Дрейк - глава клана, а так же мой бывший муж, - последнее высказывание далось ей с трудом, будто проглотила дольку лимона.

"Такую возможность упускать нельзя"- именно такая фраза засветилась на лице Максимуса, и плавно сменилось выражением восторга.

- Это правда ты?.. То есть Вы? Я большой поклонник Вашей истории! Чего только стоит Битва у Залива - одна из любимейших. "Если нас и ждет вечный сон, то не раньше чем уложим спать этих глупцов!" - это действительно Ваши слова перед битвой или же их писаки для прикрас добавили? - вот так легко серьезный юноша превратился в ликующего юнца от встречи с кумиром, и бросился рьяно пожимать ему руку.

- Конечно я произносил речь, - немного растеряно отозвался Михаэль, явно не готовый к подобному напору. Только и опыт не стоит скидывать со счетов. - Если говорить о версии общедоступной истории, то в ней слова изменили в сторону красоты слога и бравого задора. Зато версия Вальмонта де Луа, лично присутствующего при ней, дословно повторяет мои реплики. Право не скажу, что сам их помню спустя столько времени, да и не вижу в них место для восторга.

- Ну как же нет места? Ведь эти слова взбодрили войско и придали сил выстоять в заведомо невыгодной битве! В успешном исходе - воодушевление идет сразу за тактикой. Разве Вы не согласны?

- Не скажу, что ты вовсе не прав, но предпочитаю более практичный подход.

Максимус согласно закивал, впитывая мнение напрямую из уст кумира. В следующий миг затих, несколько раз оглянулся на спутницу и склонился к собеседнику.

- А Вы правда бывший муж Марины? Это же Вы её обратили?

Конечно его попытка, чтобы не услышала девушка была тщетной - всё же слух вампира более чуток, но она только недовольна фыркнула.

- Да, на оба вопроса. Это уже прошлые дела, - глава клана не знал как отреагирует оппонент, и ответил с неохотой и кратко, опасаясь выразить свое отношение и вызвать им сцен.

- Круто! Я признаться не верил ей, думал, что немного привирает, ну или просто тёзка. Вы же знаете, как девушки любят приукрашивать. А тут! Выходит я кровный внук Легенды. Потомок самого Графа.

- Выходит что так, - улыбнулся "дедушка".

Марина смогла усмотреть, как много актёрского мастерства ему пришлось приложить, чему улыбнулась от всей души.

Спасительным плотом для старого вампира выступила вызванная ранее машина, выехавшая к площади, и которую посчастливилось быстро заметить.

- Что же. Я был рад познакомиться, но за мной уже приехали, - вежливо подвел беседу к окончанию.

- Как жаль, что так скоро, - неприкрыто расстроился Максимус. - У меня еще так много вопросов осталось к Вам.

Михаэль понимал, что может пожалеть, но раскланявшись чисто символично, выразил приглашение:

- Я не буду против, если вы вместе заглянете в резиденцию на чашечку чая. Тогда и сможете задать свои вопросы, - уже на ходу дополнил он, а после махнул рукой в прощальном жесте.

И всё же не смог отказать себе в слабости кинуть прощальный взгляд на бывшую жену. Что она говорила своему кавалеру, уже нельзя было услышать, но визуально походило на отчитывание ребенка матерью, что слишком дружелюбно пообщался с подозрительным незнакомцем. Хотя Максимус виноватым явно не выглядел.

Автомобиль тихо засопел новомодным технологичным гибридным аппаратом, увозя своего пассажира от маленькой площади, пережитых отношений и бодрого фаната. А Михаэль поймал себя на мысли: "Как странно, вкуса у него вроде как нет, а мной восторгается", которая вызвала широкую усмешку на лице.

Парой часов позже.

Девушка вышла на свет фонаря, выставив напоказ свеже надетый костюм.

- Ну что, посмотрел на нас вместе? - Простая фраза содержала немалый объем желчи.

Господин не спешил, стоя спиной к собеседнице и любуюсь водной гладью под звездным небом. Около десяти секунд он заставил её подождать ответа.

- Кажется, я не давал указаний о нападении. - Штиль. Его не волновал этот вопрос. Простая формальность.

Она ждала этих слов, от того и смогла спокойно отреагировать, как и рассчитывала перед встречей. В конце концов, он вновь не повёлся на её провокационную манеру.

- Больше месяца прошло с последней встречи. Пришлось импровизировать. Не забывай, что не только мы замешаны в этом.

Собеседник оценил её подготовку к разговору. Активность проявленных действий кардинально ничего не меняла. Пока что. Зато добавила движения, которого ему самому уже давно не хватало. Но признавать он этого не станет.

- А как же жертвы? Убита смертная, а в Москве пострадали две квартиры помимо цели.

Девушке пришлось приложить усилия, чтобы не вздрогнуть от упоминания им этих фактов.

- Ты же сам учил, что жертвы неизбежны. Да вы все только об этом и твердите, - вышло более эмоционально, чем она хотела. Глубокий вдох. - Поздно уже о них думать. Без них всё равно ничего не остановить.

Взгляд скользнул на Господина.

"Выродок!" - в мыслях вскрикнула, осознав испытываемое им удовольствие, выражаемое ухмылкой, с которым рассматривал ее. - "И когда только успел обернуться?"

- Хорошо, - быстро сошла улыбка с его губ. - Можете делать, что хотите, но только в рамках плана. Последний компонент скоро будет найден. На этом всё.

Но мужчина не успел даже развернуться.

- Подожди! Разве это не наша задача?! - запротестовала девушка. Более - запаниковала. Она не могла перепутать, что поиск последнего ингредиента их задача.

Он всё же остановился, испытывающе глядя на собеседницу и ожидая дальнейших слов. Оказалось напрасно - пауза под ее сомнениями затягивалась.

- Ты кому-то хочешь сделать больно? Своему врагу? Себе? - с каждым словом на лице все яснее проявлялась улыбка, а после и вовсе преобразилась в садистский оскал, предвкушающий забаву. - Или мне?

Слова возымели больший эффект, чем планировалось. Женское тело охватила мелкая дрожь. Злость и бессилие забурлили внутри. Она слишком отчетливо осознала, что он подразумевал и пришлось сдерживать желание закричать, а то и вовсе броситься на него.

Несколько секунд ее терзаний хватило, чтобы удовлетворить его демонов.

- Расслабься, просто шутка. Но подумай, как ты собиралась приготовить всё, чтобы ни кто не узнал? Мутации? Не слишком ли много науки в этом теологическом вопросе. Оставь. Следуйте плану. Ошибки он и сам сделает.

Господин ушел. Не прощаясь. Впрочем, как и всегда делает.

Не в угоду его словам, расслабиться девушка не могла. Внутри всё кипело и просилось наружу. Против воли в голове крутился их разговор, все больше разжигая огонь в сердце. И он вырвался. Мусорную урну отбросило под ударом туфли на добрые десять метров. Только вот грохот и вид разлетающихся отходов моментально охладили женский пыл.

- К черту этого ублюдка, - вырвались ругательства. - Будто его слова что-то изменят. Такой же отброс, как этот мусор.

Топнув уже в холодной злобе, она пошла прочь. Но, не пройдя пяти шагов, остановилась и вернулась навести за собой порядок.

- Ну почему я не могу стать жёстче даже в таком вопросе?.. - тихо сетовала со слезами на щеках, сидя на корточках и собирая разбросанный сор. - Зачем только спрашивается переодевалась...

Всего лишь девушка, оказавшаяся среди зверей.

Глава 9

Три дня, затраченные Марией на наблюдение за Вервульфами, оказались пустыми для расследования, но могли выступить утешением для ее брата - друзья оставались друзьями, просто испытывающими семейные трудности. Может показаться, что такого времени для доказательной базы недостаточно, но перевесом выступил факт, что им вообще ни до чего нет дела, кроме проблемы сына. Всё их время связано по рукам и ногам этим вопросом. Даже то, которое они тратили на обязанности послов.

"Как оказывается родители забывают обо всём на свете, когда действительно любят собственных чад," - задумалась сирота, некогда оставленная матерью на холодных улицах Лондона.

Конечно, брат, что нашёл её и спас, одаривал девочку теплом и заботой. Только их встреча прошла уже слишком поздно, а он оказался слишком молодым, чтобы она смогла воспринимать его как родителя. Даже родственником его считать сложно. Всё же её вспыхнувшая любовь оказалась чуточку больше, чем к брату. При этом, она достаточно давно, чётко и в полной мере осознала свою роль - сестра. И сколько бы лет не прошло, ей всегда будет хотеться изменить это. Видимо, таков её грех, с которым придётся прожить всю вечность сполна.

В настоящее время, прежде чем раздавить заговорщикам гнусные шеи, она скажет им "спасибо" - они позволили вновь лицезреть и общаться с ним, а не бесконечно разделять молчание с застенками виллы. Даже больше - впервые поговорить с племянницей. Но. Это никак не уменьшает их преступлений против него - пощаде не бывать.

- Очень кстати, что ты здесь, Мария, - войдя и заметив сестру, обрадовался Михаэль.

Выводы, сделанные накануне, натолкнули его на мысль о небольшом отдыхе, и с самого утра он отправился в город за покупками. Нет, непосредственные подчиненные главенства клана продолжают свои работы по расследованию заговора, а также поиску причастных, только из разряда острого вопроса, теперь в режиме текущих дел. Правда, на территории резиденции выставлена охрана с основной задачей по предупреждению нападений, а не задерживанию злоумышленников. Некоторым обитателям виллы это напомнило старые времена, давно ушедшие в лету. Кого-то ностальгия порадовала, а кого-то расстроила.

Граф больше имел привычку заходить в кабинет по возвращению, нежели действительно рассчитывал встретить здесь сестру. Она же в свою очередь знала об этом и поджидала его, желая сразу отчитаться о результатах.

- Ликуй - твои друзья девяносто девять процентов не имеют отношения к нападениям. Один процент на то, что они великие актёры с долгоиграющими перспективами и оставили меня с носом.

- Что и следовало ожидать, - согласно кивнул мужчина. - Скажи, ты обменивалась информацией с Валькирией или Грегором?

- Нет. Сразу в кабинет пришла.

- Давно?

- Как час, наверное. А что-то случилось? - обеспокоенно уточнила сестра, но внезапно осознала свою оплошность. Обмен информацией является самым важным в любом мероприятие. - Извини. Я хотела скорее отчитаться тебе, что и не подумала поговорить с ними.

Затворническая жизнь повлияла на Марию более, чем мужчина считал. В былые времена о подобной ошибке не было бы и речи, особенно, учитывая её возможную стоимость. Как хорошо, что они прошли. Сейчас, он не мог позволить ни себе ни ей обесценить все усилия, приложенные в преодолении её затворничества.

- В настоящий момент ничего страшного не произошло, - философски заметил, в задумчивости над сложившейся ситуацией.

В порыве, Михаэль захотел протереть глаза, от чего осознал, что всё это время простоял с пакетами в руках.

"Уж точно не мне ее корить за забвенность в своей увлеченности", - упрекнул себя мысленно, укладывая покупки на диван, после чего принялся их раскладывать.

Притихшая Мария своим опытом понимала, насколько эта промашка могла оказаться критичной в иной ситуации. Вернуться к старому распорядку после трехвекового уединения и отсутствие хоть какой-то дисциплины казалось несложным в своей задумке, а на деле - нашлось немало потрясений, что отвлекали и переключали основные цели. За этим надо следить, хотя бы первое время - выводы сделаны.

- Теперь я понимаю, что забыл купить, - прокомментировал брат, осматривая разложенные стопки вещей.

- И что ты накупил? - взыграл интерес, вызванный его замечанием. - Мне тоже что-то взял?

Да, женский интерес заиграл в сердце вампира сильнее, чем урок дисциплины. Но она уже не маленькая девочка, и зарубка в памяти о расстановке приоритетов сделана. Просто сейчас...

"Ну он же сам за покупками ездил. Значит, нам ничего не угрожает, и можно полюбопытствовать", - невинные детские выводы.

- Взял по паре платье для тебя и Валькирии. Какое не понравится можно вернуть, если его, конечно, не испортить, - взяв два целлофановых свертка, ответил Михаэль и передал их сестре.

- Это мне? - растерялась она, в шоке смотря на врученное.

- За размер я уверен, но не знал, как ты отнесёшься к современному покрою.

В его словах чувствовалось сомнение, вызванное желанием угодить. Возможно, это даже было взяткой, вместо извинений, что так долго не уделял ей должного внимания. Но, конечно он в этом не сознается.

Стоит отметить и природу его замечания о современном покрое. Мария носила платья-сарафаны, которые лучились своей новизной, но были пошиты на очень старый лад. Заслуга данного явления принадлежала семейству портных, что уже восемь поколений шьют новые платья по наследственной технологии специально для этого вампира. Портные одни из немногих её социальных контактов, что она поддерживала всё время отстранения от мира, поскольку в лучших традициях светского общества считала, что наряд девушки всегда должен быть восхитителен. Ну и потому, что очень их любила.

Но в настоящий момент сестра главы клана не верила своим глазам, да и в происходящее в целом. Ей не важен был покрой, цвет или фасон. Не важен размер или возможность вернуть. Она просто не верила, что брат купил ей платье. Ведь последний купленный им наряд для неё датировался началом девятнадцатого века. Подарки были и после, и недавно. Были даже элементы одежды: заколки, ленточки, банты. Носки, в конце концов. Но платьев... нет. Этого не может быть. Как она считала. Из головы вылетело всё.

- Я могу примерить? - тихо, с трепетом, боясь спугнуть, обратилась она к Михаэлю.

- Конечно можешь, Мария, - мягко улыбнулся он. - Для этого я их и дал.

И хоть она получила разрешение, продолжила неподвижно стоять, раздираемая сомнением и нетерпением. Последнее победило. Девушка бережно опустилась свертки на кофейный столик и принялась скидывать свой сарафан. Стыдиться брата было ни к чему по огромному перечню причин, включающие воспитательный, жизненный, личностный и природный аспекты, что даже не стоит всего перечисления. К тому же мужчина, ещё до переодевания отошёл к рабочему столу для проверки документов на обновление.

- Ты кажется упомянул, что забыл что-то купить? - Волнение чуть отступило, пока сестра боролась с непослушной тканью в поисках отверстий рукавов, что позволило вспомнить его замечание.

- Верно. Я понял, что тебе стоит купить телефон, чтобы иметь возможность сразу передавать важную информацию, - отвлёкся от прочтения бумаг.

- Ты хотел сказать смартфон? - поправила, пытаясь понять как должны лежать ленты, что обильно украшают платье. - Вообще-то у меня он есть. Только месяц назад взяла последнюю модель флагмана. Семь дюймов экран с квадэйчди разрешением, десять ядер на процессор и шесть гигабайт оперативной памяти. Представляешь, шесть! Четыре камеры для макро и широкоформатной съёмки. А ещё поддержка всех диапазонов частот современной связи. И я не говорю уже о бесконтактных технологиях для оплаты и зарядки, сканера отпечатка пальца и... - не на шутку разошлась Мария, но заметила пристальный взгляд на себе. - Что? Я не могу уложить эти ленты.

Он молчал. Был ли он впечатлён? Более ожидаемого. Михаэль приблизился и стал развязывать ткань, которая была близка, чтобы носить имя Гардия.

- Так, оказывается, ты "гик"? - приложил максимальное количество непринужденности в столь простой вопрос.

- Раз начал обзываться, то правильнее "техно-гик", - ей хватило гордости даже задрать носик. - Или ты думал, я на чердаке в кукол играю?

- Хочешь сказать, в резиденции есть интернет?

- В резиденции есть даже сервер.

- Валькирия в курсе?

- Она его организовала и нашла трёх маньяков, что готовы сутками напролет отслеживать новости в сети. Хотя ты не представляешь, как было трудно надоумить её на это через Грегора, когда он и сам противился аки бес кресту. Зато теперь его не оторвёшь от Санты-Барбары по воскресеньям. Хочешь сказать, ты прожил здесь пять лет и не был в курсе наличия технического прогресса в своём доме?

Последний вопрос оказался неприкрытый атакой по самолюбию не просто родственника, а хозяина дома, что сдал свой промах в этой теме еще на середине слов сестры.

- Он же говорил, что не общался с тобой всё это время, - попытка сменить тему, дабы сильнее не закопаться.

- Он упоминал весточки от меня. В них и были инструкции, что мне необходимо, а также мои наблюдения о ситуации в резиденции. Но последние редко и только в экстренных ситуациях, вроде той, когда у нас завелся вор, или раз даже убийца, охотящийся на Валькирию. Думала самой без шума убрать, но передумала, и теперь у нас есть история бесстрашия заместителя главы, что на живца поймала убийцу.

- Помню, она рассказывала её. А вот про интернет - нет.

Его ущемили. И гордость, и чувство собственного достоинства. Михаэль считал, что у клана, по крайней мере у резиденции клана, такие же проблемы с технологиями, что и у него. Ему с трудом давались навыки обращения с техникой, обновляющейся и меняющейся с каждым сезоном, а бизнес требовал "быть в тренде" . Ему казалось, что на вилле даже простого телефона нет, а тут такое. В то же время, стало ясно почему, при появлении молодой графини, она не просила провести интернет и "вай-фай" - он уже был. Как только мог такое упустить и не заметить. Главное, сестра не сильно моложе его и с технологиями, как выяснилось, на ты, так почему у него такие проблемы.

- Почему ни она, ни ты не сказали про интернет?

- Да одного взгляда на твою технику было достаточно, чтобы понять - не твое и не интересует, - честно отозвалась Мария.

- У меня был свежий телефон, - запротестовал брат.

- Свежий и современный немного разные понятия, - более мягко пояснила она, поняв насколько эта тема оказалась для него шокирующей и болезненной. Настала её очередь менять тему. - Ты закончил? Я могу посмотреть?

- А... - хотел продолжить возмущение, но сдался. Уметь признавать поражение тоже важно. - Да, всё готово.

Для Марии это оказалось двойным потрясением: подарок брата и первый современный покрой. Отойдя к зеркалу, она не поверила своим глазам. На неё смотрела не девочка и не девушка, а настоящая леди, ведь Михаэль успел и волосы уложить в подобие прически для целостности образа. Миниатюрная, компактная, с очень скромными формами, но леди. Элегантная, с шармом и мотивами кокетства. Открытые руки, глубокий вырез, высокий подол и местами просветы меж лент. Она не фанатела перед зеркалом и своим отражением, но сейчас в ней горело желание любоваться этой леди и дальше и чаще. В отражении чувствовался соблазн, женственность, и это ещё не подобрано бельё, а уже такой эффект.

- Что скажешь? - обратилась к мужчине, боясь отвести взгляд.

- Что на ближайшем балу у тебя не будет отбоя от кавалеров, - честно прокомментировал Михаэль, довольный собственным выбором и оказанным им эффектом.

- Лучше бы его не было от тебя, - в забвении под нахлынувшими чувствами выпалила сестра.

И то ли собеседник не расслышал, так как быстро вернулся к бумагам, то ли целенаправленно оставил её слова без внимания, от чего в кабинете повисла молчаливая пауза.

"Дура. Зачем вслух-то сказала", - упрекнула себя болтушка. - "Хотя этого следовало ожидать. Он ведь никогда не скажет ничего против, потому что любит баловать. И точно никогда не пойдёт навстречу. А пойдёт... сама же не поверю."

Маленькая мысленная тирада остудила женскую голову, а заодно напомнила о его словах.

- Ты сказал на ближайшем балу?

- М? - сама беззаботность, словно его отвлекли столь простым и незначительным.

- Нет, брат, сейчас не пройдёт. Ты хочешь устроить бал? Сейчас? Когда на нас даже напали?

- Этот фарс сложно назвать нападением, Мария.

- Согласна, но...

- Сестра, - перебил он. - Я был в городе. Там штиль. Абсолютный. Городу нет дела до заговора против меня. Все известные Валькирии шепотки не более промывания костей, а не отражение мнений или настроений общественгости. И это значит, что заговорщикам нет дела до моего трона - охота идёт лично за мной.

- Даже если так. Созвать пол света в такой ситуации. Это... безрассудно? Убийцы ведь тоже смогут явиться.

- Именно! - засветились рубины в глазах. - Если они явятся и явят себя миру, я буду готов их схватить и уничтожить.

- Ты...

Она не смогла продолжить. Ничего не уходит бесследно. Ностальгия, мечты и страхи прошлого осветили воспоминания утренним солнцем. Перед ней вновь стоял Граф. Живой, азартный и готовый крушить своих врагов. Не желающий довольствоваться полумерами, не желающий отсиживаться в безопасности крепостных стен, а жаждущий движения, схватки и крови, взлетающей фонтаном от яростных ударов когтей и клыков. Как же давно это было, что она полностью забыла ощущение битвы и предвкушение её, но, стоило посмотреть на Него сейчас, и внутренности обдало жаром. Она готова идти за Ним за край света, в пучину мрака и отдать свою жизнь во благо Его целей.

- Г...

- Увидела, Мария?

- Лишь малую часть былого...

- Большего теперь не дано,- со вздохом отогнал всыхнувший азарт. Подойдя к девушки, обратился твердо и доверительно. - Я полностью верю тебе, и всегда рассчитывал на твою поддержку. Так же и сейчас. Даже если будет казаться, что я ослаб разумом и потерял связь с миром, я продолжу верить в тебя, Мария. Верь и ты в меня, чтобы не случилось дальше.

- Всенепременно, мой... - невольно опустилась на колено, словно старый рыцарь перед королем, собирающимся в последнюю битву. Только его взгляд не дал докончить. Взгляд того, кто точно не собирается проигрывать. А потому закончила бодрее, поднявшись и поправив платье. В конце концов, она не солдат, она его соратница. - Да, мой брат.

Уже сутки Валькирия не находила себе места и сейчас, поскольку находилась в своем кабинете без свидетелей, мельтешила из угла в угол, рьяно раздумывая над решениями отца. Ее не устраивало ни уменьшение количества подчиненных, задействованных в расследовании нападений, ни снятие важности с этого расследования в целом и заговоров в частности. Она бы ещё согласилась с выставлением охраны на территории резиденции, но не отпускала мысль, что это символ слабости. Как зазвучат речи общественности в текущей ситуации? "Великий Граф боится и занял оборонительную позицию", - вот как. С одной стороны, осталось не так много вампиров, знающих реальную силу правления клана, а тем более Его силу. С другой стороны, если народ усомнится в Его силе...

"Если вампиры, все вампиры выступят за смену власти, тогда..." - отчаянно думал заместитель и, от своих же дум, прокусила в напряжении палец.

- Уже не помню, когда заходил в твой кабинет, - раздался бодрый голос Михаэля вслед за щелчком двери.

Падчерица вздрогнула сильнее, чем ожидала сама.

- Что-то случилось? - быстро обернулась, прячя травмированную руку, словно ребёнок, которого застали врасплох с запрещённой безделицей.

Он на секунду остановился и бросил серьёзный взгляд, оценивая хозяйку помещения. Но то лишь секунда. Вернув улыбку на лицо, гость прошел к столу и занял крайний стул, хотя, в случае местного интерьера, он больше походил на кресло, расположив принесённый пакет у его ножки.

- Ничего, чтобы переживать, - мягко начал Михаэль. - Присядь.

Валькирия испытывающе уставилась на него.

"Отсутствовал два дня. Хорошо хоть на звонки отвечал. Вернулся в приподнятом настроении, хоть и сказал, что не обнаружил никаких следов. Дал эти ненужные указания. А теперь и вовсе полон странного радушия. Что с ним происходит? Или же он всё-таки что-то узнал?" - не отпускали её терзания. Однако в настоящий момент, оьветить ей было нечем, от того пришлось молча последовать его словам.

- Признаться, передо мной стал сложный выбор, - со смущением, словно о чём-то постыдном стал делиться мужчина, чем ещё сильнее напряг падчерицу, которая вся обратилась вслух, чтобы не спугнуть этот позыв откровенности. К тому же, он сделал паузу, что только усилила эффект. - Марина как-то отзывалась, что ты хороша в этом...

"О чём речь? В чём я хороша? К тому же, он вновь вспомнил её... Разве я занималась с ней чем-то важным?" - Женские мысли неслись быстрее слов собеседника.

- Я хоть и сам решил этим заняться, но понял, что нуждаюсь в помощи.

- Внимательно тебя слушаю, отец?

- Какую выбрать тематику бала: цветущая осень или яркая готика?

- Что? - опешила заместитель.

- Я решил провести бал через две недели, но не могу определиться с темой. Приглашение уже пора рассылать, а в них принято указывать тему, чтобы не было эксцессов с нарядами. Так что: осень или готик?

Натянутые струны нервов лопнули.

- Понятно. Ты рехнулся, - твёрдо констатировала Валькирия.

- Почему? Думаешь, зимние тематики уже актуальнее? - искренне удивился собеседник.

- Почему? Почему?! Очнись! Какой балл?! Тебя убить хотят! А что ты? Бросил поиски убийц и запретил их нам! Ты выставил охрану, а сам собираешься впустить толпу незнакомцев в свой дом! И после этого ты не рехнулся?

Она почувствовала себя униженной, обделённой, словно ей подсунули подделку. Не узнавала отца, не таким помнила его, не такому учил. И всё же, это был он, от чего сердце сжималось острыми шипами. Болью свело горло.

- И что дальше? Что ты предлагаешь? - услышала серьёзный голос Михаэля.

- Давай поднимем всех. Объявим награду за информацию о заговорщиках. Схватим оппозицию и вытрясем имена причастных, - быстро нашлась девушка, беря себя в руки.

- Охота на ведьм? Хорошо, - с кивком спокойно согласился он, чем взбодрил её. - Теперь скажи, что станешь делать, когда это ничего не даст, кроме еще большей путаницы и ложных следов?

- Почему не даст? Это действенные методы и всякое эффективнее бездействия и балов, - запротестовала, насмехаясь над его действиями.

- А сколько невинной крови они прольют? Это методы времён, когда кланом правил я. Устаревшие и неуместные. Не веришь? Тогда скажи чего ты ими добилась до сего дня в этом деле, кроме того, что загоняла наших подчиненных?

- Я...

- Имя? Планы? Цель? - надавил глава.

- Трон! - в порыве бросила она, осознавая, что угодила в собственный капкан.

- Трон? - рассмеялся мужчина. - Зачем им кресло памятника, что ничем не правит?

- Не правда! Ты глава клана!

- Не смеши. Мы оба знаем, что это всего лишь формальность. С моего возвращения я, как и Грегор, выступаю лишь советником, а всеми делами занимаешься ты.

- Да, но...

- Ты безотказно соглашаешься с моими решениями лишь из-за уважения. Оставь. Я даже не был в курсе наличия здесь интернета в комплекте со службой отслеживания новостей в сети. Великий Граф ушел три века назад. Я просто Михаэль фон Дрейк - всего лишь один из старейших Детей Ночи. Памятник былой эпохи.

- Отец... - теперь она поняла его чувства, о которых уже догадывалась, но не смогла найти слов поддержки.

- Валькирия, дочь моя. Отбрось мысли о заговоре. У нас связаны руки. Я абсолютно уверен, что охотятся лично за мной, а не за властью. Поэтому брось это и сосредоточься на клане. Поверь, когда появится возможность, твой старик сам разберется со своими врагами. Или ты не веришь, что я до сих пор на такое способен?

Вот она коварная и гениальная ловушка - разве сможет она сказать "нет". Но согласившись признает поражение, признает, что эпоха уже давно сменилась, и все это время они охотились за призраком. Есть ли другой путь?

- Верно, отец, - с болью, с грустью, но с улыбкой ответила падчерица.

- Вот и хорошо, - встречно улыбнулся собеседник. - А теперь, уваж старика и выберите тематику.

- Цветущая осень, конечно, - без задержки отозвалась заместитель.

- Замечательно, - обрадовался и поднялся из кресла, подхватив пакет.-Тогда выбори из этих двух платьев, а я пойду готовить приглашение.

Михаэль передал свой презент и быстро покинул кабинет, лучасть довольно улыбкой. Девушка покачала головой вызванной радости таким простым решением и взглянула на платья. Сначала на одно, вполне простое, с лёгким принтом кленовой листвы с желто-зеленным отливом; затем на второе - пышное, богато украшенное тканью на мотив цветочной клумбы и в более насыщанных цветах. А потом уронила его.

"Они же оба под осень", - озадачилась она.

В памяти мелькнула фигура уходящего с пустыми руками отца. И она поняла. Когда решила, что в их партии он поставил шаг, заставив искать пути отступления, чтобы изменить исход - на деле был мат. Хитрая иллюзия равной игры, когда партия проигранна, даже не начавшись. Он знал ее выбор еще до прихода в кабинет и просто разыграл фарс, заставив отказаться от расследования и согласиться с балом.

- Старый брехун! - женский возглас, что услышали на обоих этажах корпуса.

Глава 10

Что такое две недели для организации мероприятия. Малость. В то же время, правильно распределив задачи и цели, можно добиться хороших результатов. Не только для самого мероприятия, но и в других вопросах.

Изучение истории нападавших привело к неожиданным известиям - вся восьмёрка некогда рассматривалась на роль обращенных в оборотни, и каждому вынесли вердикт о стопроцентной несовместимости. Вроде маленький аспект в чьей-то жизни, но огромный шаг в расследовании. Это стало доказательством одной из теорий. Первая. Кто-то очень загодя отбирал кандидатов и изменил записи в тестах. Вторая. Найден способ обращения в оборотня даже не подходящих кандидатов. Конечно, глава клана не стал исключать возможность совмещения этих теорий. Но главным и объединяющим их, многое говорящее о враге, стала кропотливость приложенных усилий что в первом, что во втором случае. Его противники готовы выжидать, изучать и подготавливать нужные им ресурсы, не обращая внимания на сроки или затраты. Такая целеустремлённость достойна похвалы.

В то же время, после отчаянного и малоподготовленного нападения, всё затихло. Действия, что первоначально выглядели сумасбродными и импульсивными, теперь таковыми не казались. Зарождалась мысль, что все события направлены на отвлечение и подготовку сцены для основного плана. А может, и желание выставить всё глупой ошибкой, ныне одумавшихся и осознавших силу оппонента.

Своими догадками и выводами Михаэль не стал делиться с дочерью, на чьи плечи возложил немало обязанностей по подготовке торжества, и чья гордость управленца, несмотря на обиду, не позволила отказаться. Все вопросы расследования обсуждались только с Грегором. Старый друг подходил к этому не только, как долгу перед главой, но и как к развлечению среди скучных, давно бюрократических дней. В некоторой степени, его по-детски забавляли такие тайные от Валькирии делишки. Что же относительно его мнения о запланированном балу - с готовностью выразил желание взять на себя роль церемониймейстера. Однако, ни должность, ни звание и влияние в клане не позволили этому осуществиться. Как и главе клана, советнику предстояло встречать гостей вместе с заместителем, а после всему трио верхушки клана полагалось изображать монумент власти и хозяев торжества, как выставочным экспонатам в музее. Всё же их традиции старше тех, в которых стало дозволяться праздно наслаждаться общением с гостями и потреблению угощений, но, в угоду прогресса, некоторые вольности им будут позволены.

Тронный зал пёстро украсили яркие гобелены с осенними пейзажами, люстры и торшеры задекорировали искусственными цветами и лиственными ветвями, чем придали освещению тонов и сказочной атмосферы. Плотные ряды столов вдоль стен богато заставили явствами всего мира, а наличие на них разнообразных украшений, в виде статуй или букетов, создавали отдельные картины. Сбоку от тронов, расположился небольшой, но полноценный оркестр во главе с дирижером, чьи заслуги некогда оценил небезызвестные светила музыки своей эпохи, тайным образом оказавшийся на концерте для Детей Ночи.

Персонал готов. Хозяева на месте. Балл начинается.

Дубовые двери открылись, пуская первых гостей, которые торжественно направились выразить почтение главенству вампиров. У престола, помимо основных лиц, расположился церемониймейстер, чью роль занял главный подчинённый Валькирии, объявляющий прибывших, и кому ни раз за вечер принесут свежий список. Хоть вампиры и считались под руководством одной организации, но среди посетивших нашлось немало представителей других стран, вследствие чего и устоев, а включая наличие оборотней, ведьм и колдунов, получилась очень разномастная компания. Понимание такого разнообразия нравов и традиций еще при составлении списка гостей, определили приветственный этикет в рамках международного, обойдясь бесконтактными реверансами.

Стоит отметить что и Михаэль, и Грегор, и Валькирия собирались провести всю приветственную часть стоя, дабы выказать уважение гостям, а также избежать ущемления чего-либо достоинства. И, несмотря на такую подготовленность и официозность, уже к третьей паре гостей Граф спустился с пьедестала и совершил панибратские объятия, а дальше больше. Он более не вступил на возвышенность с престолом, и, чуть ли не через гостя, его приветствия всё дальше уходили от официально-деловых. Падчерица хотела осадить такое нарушение норм поведения - им же установленных и согласованных - полностью не соответствующих заранее обговоренным, но одумалась по замечанию Грегора, которого явно забавляла сложившаяся ситуация. Уж советник знал, что отец не поставил её в известность относительно личностей приглашённых, среди которых треть можно назвать друзьями главы клана, встреченных за всю его жизнь.

"Азия, Африка, Южная и Центральная Америки, оборотни и колдуны... и все они друзья отца?! Да половина же из них выдающиеся личности среди Детей!" - переживала потрясение заместитель.

И было чему удивляться. Таких разных и чужих друг другу объединяло не только знакомство с графом, но и еще два фактора: ни у кого из них нет тесных отношений с кланом, а также все они признанные деятели различных сфер - главы закрытых или отчуждённых деревень, гении искусств, движители образование и наук, даже политические революционеры. То что их созвал всего лишь один вампир выглядело невероятным не только для Валькирии, но и многих других, осознающих в чьём обществе сегодня оказались. Таково описание лишь третьей части гостей, и будет грубостью не рассказать по остальным. Уже они не часть серой массовки, а члены одного общества: представители различных групп, ответственные лица за территории или сферы деятельности, отдельно стоит отметить присутствие журналистов, освещающих события исключительно для Детей Ночи, а также рядовые представители трёх народов. Последние, к сожалению самого Михаэля, являлись жителями Рима, иначе бы им пришлось арендовать стадион для проведения данного бала - так много обычных вампиров, оборотней и колдунов хотел пригласить глава, но остался в благоразумных пределах. Никогда прежде не собирались вместе три народа в подобном составе в одном помещении. О чём говорить, если среди приглашенных оказалось даже бывшая супруга графа, пришедшее в компанию своего кавалера. Бывшие супруги обошлись светским приветствием.

"Не подумала бы, что когда-либо увижу подобное вообще. Даже заклятые до сих пор враги сейчас дружелюбно выпивают вино, обмениваясь шутками. Что вообще здесь происходит? Какую магию он применил, чтобы это устроить?" - накатывал шок на падчерицу с каждым новым гостем и каждой новой ситуацией в зале.

Но список приглашённых был ограниченный, и настал момент, когда к хозяевам бала приблизилась последняя пара.

- Фантара и Хелен Кэлбор, - порядочно исполнил обязанности церемониймейстера Дориан, быстро сверившись с бумагой.

Две девушки. Ведьмы. Обладательницы привлекательных цыганских черт и фигур, дарованных покровительницей Венерой.

"Какой замечательный получился десерт", - мелькнуло в сознании Михаэля, с удовольствием оценив представших.

Старшая - Фантара - высокая, с ярко выраженной внешностью и богатым макияжем, способная без труда лишь видом пробуждать аппетит в мужчинах. Держится статно, с акцентом в элегантность. Но есть и недостаток: суровый взгляд чуть прищуренных глаз - непереносимость линз и не любовь к очкам, играют не лучшую сторону в её привлекательности.

Младшая - Хелен - заметно ниже сестры, что сбавляет температуру впечатление от фигуры. Лёгкий намёк на макияж не выделял лица, но и не портил его миловидных черт. Уверенная, женственная, только с какими-то мальчишескими нотками. Не скажешь, что она притягивает, зато с уверенностью можно отметить как располагает к себе только одним видом.

Хоть с первого взгляда понимается их близкое родство, наряды сёстры выбирали в некоторых аспектах абсолютно противоположные: пышное, в тёплых тонах осенней листвы платье старшей резко контрастировало с практически облегающим с высоким вырезом платьем младшей, выполненное в холодных тонах садовых цветов.

- Это большая честь для нас, быть приглашёнными на Ваше торжество,-с благоговением отозвалась Фантара, присев в приветствие.

- Это честь для хозяев, принимать у себя таких прекрасных мадмуазелей,-склонился Михаэль, не скрывая в словах радушия.

У каждой, пусть и в разной степени, отразилось на лице благодушное смущение по словам, которые, оценив реакцию, он дополнил.

- Не допуская упущения, позвольте пригласить, Вас, на первый танец.

Предстал момент фокуса, на который способен только вампир.

Что Фантара, что Хелен были уверены, что предложение Графа адресовано именно ей, ведь он смотрит именно на неё. Но это не тот случай, когда спорят в зрительном зале кому подмигнул выступающий. Потому что на расстоянии чуть больше метра, невозможно ошибиться в направлении взгляда оппонента.

Младшая замялась. Лёгкий наклон головы, не прячущий взгляд, мягкая улыбка мужчины заворожили. Михаэль усугубил положение, протянув руку, но не поворачиваясь к кому-либо. Были представители сильной половины, что вызывали тепло в девичьем сердце, только его обладательница никогда не думала в подобном настроении о вампире.

Губы разомкнулись.

- Конечно, я с радостью приму Ваше предложение, Граф, - сдерживая трепет, вложила свою руку в мужскую Фантара.

С этим развеялся и фокус - Хелен увидела, что всё внимание Михаэля, и взгляд и поворот тела, направлены на её сестру, а уже в следующую секунду он повёл её к центру зала. Когда пара заняла исходную позицию, Дориан торжественно объявил первый танец.

Вальс. Музыка заполнила помещение, а двое закружились классическими, давно известными движениями, приковывая взгляды собравшихся, давая им время подготовиться для вступления в танец.

Это была классическая пара следовавшая течению музыки. Высокие мужчина и женщина, статные, элегантные, патриархальные. Граф открыто доминировал, и ведьма следовала его власти, что угождали её желаниям, не подавляя, а направляя. Защитник и Леди, робко выглядывающий из-за его плеча. Они вместе идут по пути, что ведёт обоих. Лаконично и грациозно, отчётливо показывая весь четырёхвековой опыт вампира.

У пьедестала молодая ведьма наблюдала танцующих с беспокойством. Её не отпускал вопрос, что же всё-таки произошло, и почему на ее месте сейчас старшая сестра.

- Не переживай, он ее не съест, - по-своему растолковала гнетущие чувства девушки Валькирия.

- Я не так наивна, чтобы о подобном беспокоиться, - бойко отозвалась Хелен, но сразу в сознании всплыл взгляд серо-голубых глаз, от того продолжила более сдержанно. - Просто была уверена, что предложение адресовано мне.

- Так вот в чём дело?-высказался темперамент, разум взял секундную задержку. - Видимо, он не был уверен в вашем возрасте. По этикету, в данном случае полагается пригласить сначала старшую сестру, а он засомневался и разыграл вас, отдав вопрос на откуп, - не пустое предположение, а опыт, ведь некогда, её отец уже допускал подобную промашку, чем вызвал маленький скандал. Стоит отдать должное его находчивости и риторике, позволившим быстро не только загасить, но и выставить ситуацию в более выгодном свете для пострадавшей стороны.

-Разыграл? - зацепилась гостья за неприглядное слово.

- Кхм, - прочистила горло заместитель, осознав собственную слабость в подборе выражений и проклиная выходку отца, за которую стыдно от чего-то ей. - Ты же была уверена, что его взгляд, а значит и слова направлены на тебя? Однако, то же самое можно сказать и про твою сестру. Вы... Кхм... стали участницами маленького представления о возможностях вампиров. Я бы сказала, что в теории на такое способен любой, но на деле ни от кого другого подобное больше не видела. Считай, что повезло! Так, прошу прощения, мне срочно нужно обсудить один вопрос с моим советником. Прошу, наслаждайся вечером.

Сбежала - ни как иначе. Возникший вопрос выбивался из области её знаний и привычек, не давая умению красноречия раскрыться полно и правильно. Отступление показалось верной тактикой. Хотя, можно поспорить, что стало бы менее болезненным для чувства достоинства: продолжение этого разговора или подшучивания Грегора, уловившего даже больше, чем было озвучено.

Пока же проходила эта маленькая беседа, основная часть зала заполнилась танцующими, отдающих дань традициям, музыки и даже самому хозяину, устроившему этот бал. Это также снизило напряженность атмосферы, ведь для танца неважно к какому народу, стране или политическому взгляду ты принадлежишь - главное уметь следовать течению звуков, рождающих прекрасные композиции, и отдавать своё тело и душу музе движения.

Когда же оркестр затих, помещение наполнилось аплодисментами. Все поздравляли друг друга. И уже появилась тема для начала знакомств и общения, пока можно перевести дух у столов с фруктами.

Михаэль, по окончанию танца, поклонился своей партнёрше, а затем и всем гостям. А после проводил Фантару к сестре.

- Примите мою благодарность и похвалу - Вы очень хорошо танцуете, Фантара, - уже лишь головой поклонился мужчина, заимев возможность высказаться.

- Ну что вы, Граф, - засмущалась девушка. - Это исключительно заслуга вашего опыта. Не помню, чтобы хоть раз было столь легко следовать партнёру.

Как-либо ответить вампир не успел.

- Не обнадёживайся, сестрёнка. Возможно, Великий Граф, и здесь применил какой-нибудь фокус, - с долей сарказма вступила в разговор младшая Кэлбор.

Старшая одарила её суровым взглядом, быстро уловив ноты бунтарства. Страшно представить, во что может вылиться такое поведение, если глава вампиров раскусит в нем оскорбление.

- Фокусы, да? - заметив взгляд дочери, что слышала это высказывание, Михаэль догадался о природе его появления. - Танец - это набор известных движений, вытекающих друг из друга. В нём нет места для фокусов. Только следование музыке, - тактично постарался восстановить свою честь.

- Вас послушать, Граф, так любые незнакомцы, зная движения, могут исполнить любой танец, - усомнилась юная собеседница.

Но Фантара услышала не только сомнения сестры и быстро одёрнула ту за рукав. Право слабо, чтобы это оказалось менее заметно со стороны. Не только услышал и Михаэль.

- Вполне, да, - подтвердил свои слова с намеком на усмешку. - Для хорошо знающих танец, не будет непосильной проблемой незнакомый партнер. Если, уважаемая Хелен, танцует, мы можем это проверить.

Теперь настала очередь падчерицы переживать за поведение отца, потому что с первого взгляда его светская улыбка, полнилась на деле открытым вызовом. И вновь Грегор выступил преградой, не позволив вмешиваться. Будем честны - он просто наслаждался разворачивающейся ситуацией.

"Буду считать, что сама виновата, раз ущипнула его гордость. Ей остаётся только отступить," - зазвучал разум.

- Граф, Вы же понимаете, что вальс не может считаться гарантированным доказательством Ваших слов по своей природе, - нашла ведьма путь к отступлению.

Она хотела танцевать. И даже была согласна на вальс, но десятью минутами раньше. Сейчас же в ней сидела заноза, отвергающая само понятие вальса, который всегда пленил её. Что ж. Пусть так. Сможет пропустить этот, отдавшись простому любованию. Ведь вечер только начинался, а значит...

- Предложите другой, - как само собой разумеющееся, озвучил мужчина.

Среагировали все, кто слышал. Удивление и неверие. Сегодня бал. Главная традиция бала - вальс. Потому что все танцуют вальс. Да и видов вальса огромное множество, как и музыкальных композиций под него - однообразие не наскучит. А этот вампир - хозяин этого вечера - говорит выбрать другой. Как это?

Участники понимали, что Михаэль воздвиг стену на пути к бегству юной девушки. Старшая Кэлбор активно думала опытом, как минимизировать последствия возможного нарушения традиций, а более вероятно - оскорбление одного из правящих.

Понимала своё положение и юная ведьма. Понимала и не знала как спастись из этой баррикады, устроенной вампиром. В попытках найти слова или довод, она надеялась, что он обернет всё шуткой.

"Ну вот что у меня за нрав такой? В какой-то момент я чертовски захотела с ним танцевать, но не теперь! Не вальс! Только не после сестры!" - В панике неслись мысли в замешательстве от неожиданной обиды, которую не смогла сдержать.

- Хелен, выберите другой, - раздался баритон, вырывая из собственных мыслей. И теперь не менее настойчивый, но более мягкий. - Уверяю, какой бы танец Вы не выбрали, я смогу доказать свои слова.

И то ли его высказывания, то ли интонация успокоили девушку, что она смогла посмотреть ему в глаза.

Нет. Он ни капли не изменился. Всё такая же насмешливая улыбка и неприкрытый вызов во взгляде. Только. Теперь она увидела в нем и азарт, потому что этот вызов не ей, а ситуации. Она видит, что он буквально жаждет нарушить устои и традиции, и не просто сделать это, а сделать вместе с ней. А может показалось?

- Танго... - тихо ответила ведьма, потупив взгляд в пол.

" Пусть так. Пусть просто высмеет и покончим с этим. Кажется, я начала видеть чего не может быть. Какое у меня..."

- Хо! Хороший выбор! - воскликнул вампир. - Действительно сложный танец для незнакомых партнёров. Что же, тогда танцуем!

- Но, Граф!-вмешалась в Фантара.-Но разве традиции?!..

Старшая Кэлбор попала в замешательство. Всё пахло скандалом, и ей это очень не нравилось. Она не являлась консервисткой, но строгое воспитание и желание быть правильной говорили четко следовать традициям и не нарушать устои.

- А что с ними не так, уважаемая Фантара? Традиции диктуют мне, как главе клана, чтить сказанные слова. Я могу признать неправоту, если таковое будет доказано, но не могу отказываться от собственных слов. Не так ли, Грегор?

- Все именно так, Граф, - чинно поддержал советник, словно ждавший этого момента.

- Да будет так, - кивнул Михаэль и снял сюртук, отдав его подоспевшему Роберту. После обернулся к младшей ведьме и протянул руку. - Прошу.

И в этот раз девушка не стала медлить. С нескрываемой гордостью и должной театральностью она вложила свою руку в мужскую. Устроить подобный щелчок по носу такой правильной сестре вряд ли выдастся еще раз. Авантюра, чистой воды, но в ней пылал азарт и уверенность - это должно стать событием. Нет! Это будет событием.

- Дамы и господа, - обратился глава к собравшимся, и стены эхом подхватили его слова. - Я попросил каждого из вас сегодня собраться, и вы пришли. Мне сложно передать собственную радость от этого, но хочу выразить искреннюю благодарность каждому из вас. Спасибо. - Мужчина глубоко поклонился. - Однако, я вынужден снова просить вас. Мы все очень твёрдо оберегаем наши традиции, но перед каждым здесь присутствующим вставала ситуация, когда традициями приходилось пренебречь. Долг, гордость и честь три столпа личности, что встают иногда наперекор устоям и ритуалам. И сегодня такой день. Прошу вас выступить судьями моим словам. Я имел знакомство сегодня с этой прекрасной девушкой и дал слово подарить здесь и сейчас любой танец. Могу ли я, как глава клана, как мужчина отказаться от своих слов в угоду традиции? Конечно, нет. Поэтому прошу вас закрыть глаза на моё своеволие и насладиться, нет - быть свидетелями исполнения мной данного слова.

Конечно, его слова вызвали шепотки в зале, но они также вызвали разделение мнений: четверть выразила сомнения, другая четверть тихую сдержанность и целая половина, что ощутила предвкушение дальнейших событий, когда пара только двинулась от пьедестала. Конец же его обращения вызвал сдержанные, но одобрительные аплодисменты.

Кажется, что в сложившейся ситуации сложнее всех юной ведьме, стоящей под взглядами всех собравшихся. Только это не так. Многие понимали, что она лишь жертва выходки действительно своевольного вампира, от того не давили на неё своими ожиданиями и суждениями. Нет, были и представители, кому не нравилось сложившаяся ситуация и лично её участие в действиях главы клана, и все они её собратья. Но уже внутренние струны девушки не обращали на них внимания. Ведь сейчас в ней пылал азарт. Её чуть ли не силком принудили сюда явиться, на бал. И раз пришла, с чего бы не насладиться танцем. Пускай, это не будет красивый, но такой скучный вальс. Пускай, непредсказуемое танго, и в разрез всём устоям. Она даже закроет глаза на желание высмеять Графа за его маленький фокус. Она просто хочет вырваться из своей жизни и забыться в музыке и движениях, хотя бы на несколько минут. Просто, ей всегда нравились танцы.

- Оркестр, Асторро Пьяцорро, Либертанго, пожалуйста, - когда стихли аплодисменты, обратился Михаэль к музыкантам.

Первый же аккорд выбил все мысли из голов пары в центре зала.

Эта встреча. Первая встреча, наполненная волнением, смятением и осторожностью. Она несёт знакомство с его чертами, с её впечатлениями. Они внимательны и неторопливы. Соблюдают дистанцию, но неуклонно сближаются. Она чувствует его силу и уверенность. Он касается её непокорности. Не хочет проигрывать, но вызывает лишь мягкие улыбки. Горделивый гнев и схватка за достоинство. Он не отступает. Может следовать за ней. Будто насмехается и это её ущемляет. Захваченная чувствами оступается, допускает ошибку. Боится его насмешки. Но он не смеётся. Помогает, подталкивает и не дает сдаться. Жестче, чем казалось сначала - скала. Но оберегает от ветра. Можно не бежать и не рвать. Можно даже прильнуть. Он принимает. Казалось скала, но теперь облако, что укутывает словно пуховое одеяло. Чувствуется вес, но он не давит. Оно готово её унести, и она поддаётся. Порыву ветра, взмаху крыла, уносясь по спирали в небо. Здесь, на вершине мира она вновь готова показать себя. Бойкую и смелую. А он же снова нагоняет, не отставая и на шаг. Но теперь она знает - будет неуклонно рядом и поддержит. Так пусть ловит! Бросается в объятия и тонет в них. Такой хороший приют. Жаль что не конечная.

- Не думала, что старый вампир увлекается новомодными стилями, - ещё в танце, но чувствуя его окончания, поделилась впечатлениями.

- Удивительнее, откуда в разговоре тел такой богатый опыт у девственницы.

Широкая улыбка и комментарий, точно попавший в скандальную тему, заставили вспыхнуть чувства девушки. Широкая отмашка и хлопок пощёчины попали в последний аккорд, вынудив мужчину развернуться и замереть.

"Как он узнал?!" - завопили мысли, но быстрый взгляд по сторонам подкинул и другую. - "Что я сейчас сделала?.."

Углубиться в думы не позволил партнёр, что быстро повернулся и встал рядом, как только на зал опустилась полная тишина.

- Поклон, - четко и повелительно.

И только когда они поклонились, помещение взорвалось аплодисментами.

- Но я... - Не поднимая головы, попыталась высказаться Хелен.

- Всего лишь вернула долг за мой фокус, - подхватил Михаэль. - Остальные же - пусть считают это частью представления.

Гости ликовали. Скомканный и неуверенный танец в начале, плавно перерос в настоящее представление, полное чувств и событий.

- Не отрицай и не подтверждай, когда будут спрашивать, был ли заготовлен этот танец, - осторожно предупредил мужчина. - Проще, не давай однозначного ответа.

Ведьма обернулась к нему, но не смогла понять, что именно отражалось на лице вампира. Он заметил взгляд и ответил весёлой улыбкой:

- Нам пора возвращаться.

С неожиданными для себя чувством, будто на этом закончилась целая жизнь, девушка последовала за партнёром. В пункте назначения их дожидалась её сестра, на лице который плескалась такое количество эмоций, что говорить о них однозначно не приходилось. Возможно скандал, которого опасалась старшая Кэлбор, будет устроен ей самой.

До того, как ведьма лишь подумала открыть рот, зазвучали торжественные фанфары, вслед за которыми раздался голос Дориана с нотками вибрато.

Глава 11

- Его Величество, Король-Вожак Людовик шестнадцатый! Со свитой. В сопровождении семьи послов Вервульф.

Лишь Хелен, благодаря значительной разнице в росте, смогла лицезреть на опущенном лице Графа "щенячий восторг", который так и не двинулся с места показа спиной происходило суета. Гости не выстраивали коридор до двери, но этикет приписывал им отступить не менее пяти шагов от представляемого лица, раз оно уже находилась среди них. Когда же шум шагов утих, Михаэль выпрямился.

- Стой на шаг позади меня и просто повтори поклон. Пока к тебе не обратятся, ни слова и никаких лишних движений. Поняла? - обратился он тихо к юной ведьме, что больше десяти секунд яростно сжимала его руку.

У оборотней и ведьм ещё более скверные отношения, чем у каждого с вампирами. И хоть между ними нет открытой войны, оба народа категорически предпочитают не пересекаться друг с другом. А теперь младшей Кэлбор предстоит оказаться перед лицом их короля, поэтому неудивительно, как сильно её охватило беспокойство. Увиденная же ранее картина смогла чуть успокоить или, правильнее, отвлечь, но желание быстро сбежать не хотело покидать девичье сердце, и всё равно она нашла силы кивнуть мужчине.

- Я рядом, - донёсся до её ушей ещё более тихий голос, пока его обладатель вместе с ней оборачивался к королю.

Но, кинув спасательный взгляд, она увидела спокойное и собранное лицо вампира. Сразу за этим, как и говорил, он выступил на шаг вперед.

Король вожак двинулся к хозяину торжества, его свита словно фата невесты чётко следовали за ним. Гости же замерли в ожидании, затаив дыхание. Процессия остановилась на расстоянии трех метров.

- Добро пожаловать, Ваше Величество, - с выразительно глубоким поклоном приветствовал Михаэль.

Ведьме за его спиной пришлось не слабо напрячься, чтобы присесть с выражением уважения того же уровня. Было забавно, но она не могла припомнить ни единого раза, когда оказывала подобные почести кому-то из своего народа.

- Рад быть вашим гостем, Великий Граф, - склонил голову верховный оборотень.

Только после секундной паузы оба выпрямились, а следом поднялась Хелен. Она ещё несколько мгновений наблюдала, как двое правящих их мира испытывающе смотрели друг на друга в полном молчании.

- Здесь или всё же выйдем? - раздался голос главы клана, полный готовности к действиям.

- Боишься, что нас кто-то остановит? - встречный вопрос Короля, показал не меньшую решимость.

- Даже я подумал бы несколько раз стоит ли связываться с тобой.

Напряжённая казалась атмосфера закипела ещё сильней.

- Это оскорбительно! На драку нарываешься?

Казалось от нахлынувшего возмущения оборотня раздуло. При этом, выдерживаемая тишина в зале зазвенела в предвкушении.

Практически всем собравшимся никогда не приходилось наблюдать, каковы их настоящие отношения друг с другом, поскольку Людовик взошел на престол после ухода Графа. От того большинство приготовилось лицезреть схватку одних из сильнейших представителей своих народов.

Они бросились друг на друга, в мгновение ока сократив дистанцию. Встреча их тел даже породила скромную, но всеми ощутимую ударную волну, будто ударили по струне бас-гитары, подключённой к концертной колонке на средней мощности.

Только это не стало началом боя.

- Не представляешь, как я рад видеть тебя живым, - загудел в плечо друга Луи, энергично похлопывая того по спине.

- А я просто рад встрече с тобой, - сжимая в крепких объятиях, выразил свои чувства Граф.

Затем мужчины расцепились.

Такого исхода, а возможно и способа дружеского приветствия, не ожидал никто, кроме самых близких, и среди толпы пронеслась волна различных реакций: от вздохов разочарования до тихого свиста потрясения.

Поскольку ситуация разрешилась лучшим образом, вне зависимости от предпочтений некоторых присутствующих, хозяин мероприятия пригласил высокую персону к престолу. Он не забыл ни представить королю юную Кэлбор, ни проводить её обратно, учитывая что бросить девушку посреди зала было бы верхом неприличия. Там их встретили и приветствовали по всем правилам Фантара, Валькирия и Грегор.

На деле, сцена с напряженными приветствиями нужна была, чтобы дать возможность прислуге переоборудовать места на почетном пьедестале, поскольку кресло для его величества заготовили заранее. Как и заготовлено кресло для верховной жрицы ведьм, что так же приглашена и выразила свой отказ.

- Не против, если я сначала должным образом отпущу своих собеседниц, а ты пока можешь поудобнее разместиться, - обратился Михаэль к высокопочтенному товарищу.

- Конечно. Манеры важнее всего, - заулыбался собеседник, отступая к своему месту. - Грегор и Валькия составят мне компанию не хуже тебя.

- Дамы, позвольте оставить вас ещё на минуту вашего времени, - обратился вампир к сестрам Кэлбор.

- Конечно, Граф, никаких проблем, - воспитано отозвалась старшая, настолько сбитая с толку последними событиями, что забыла о собственных возмущениях танцем и действиями сестры.

- Спасибо, - расплылся в благодарной улыбке мужчина, а после отступил, поднявшись на пьедестал. - Дамы и господа, - повысив голос до эхо в помещении, обратился он к залу. - Прошу прощения за неожиданную паузу в нашем торжестве, вызванную посещением нас уважаемым Королём-Вожаком. Давайте одарим его приветственными аплодисментами за оказанную нам честь. - Михаэль захлопал, и следом ему вторил зал. Когда овации утихли, он продолжил. - Теперь же продолжим наш праздник, и чтобы немного прийти в себя и полно насладиться вечером, объявляю танец! Кавалеры приглашают дам. Вальс... оркестр музыку!

И вновь по помещению завихрились звуки инструментов искусства. Постепенно, парой за парой, его заполнили и танцующие. Остальные же, либо стали наслаждаться заигравшей картиной танца, либо продолжили, а кто и начал новые беседы.

- А Вы ещё более удивительный, чем описывают легенды, - обратилась Фантара к главе, как только он вступил к ним.

- Если считать его приземлённость чем-то особенным, то Вы непременно правы, говоря что он удивительнее сказок о нём,- не дав возможности ответить, вмешалась в разговор подошедшая бывшая супруга.

- Марина, - одёрнул спутницу Максимус. - Такое можно расценить как оскорбление.

- Не беспокойтесь, Максимус. Уж я-то в курсе, насколько острым может быть язык этой женщины, - с ироничной усмешкой отозвался Михаэль. - Девушки, позвольте представить вам мою бывшую супругу - Марина, и моего кровного внука - Максимус - знаток и ценитель истории.

Названный юноша засветился радостью от почетного представления из уст собственного кумира. Согласно приличиям, оба поклонились.

- А это Фантара и Хелен Кэлбор - почтенные жительницы Рима и избранницы Шабаша для участия в сегодняшнем торжестве.

Ведьмы не оплошали в учтивости.

- Граф, я бы хотел получить несколько ответов на острые исторические вопросы, - не растерялся юный вампир, но быстро осознал свою поспешность. - Конечно, если у вас найдется минутка для этого.

- Сегодня, к сожалению, никак. Как видите, к нам пожаловал гость, с коим мне предстоит обсудить немало политических вопросов, раз выдалась такая возможность.

Отказ откровенно расстроил Максимуса. Только по одному текущему виду становилось понятно, что он абсолютно не умеет скрывать эмоции, факт чего внутренне позабавил не только главу вампиров.

- Дружище, Вы можете заглянуть в гости в любое другое время на чашечку кофе, как я и сказал при прошлой встрече.

Вроде маленькое упоминание, но сколь много чувств восторга и новой радости, вперемешку с надеждой, оно вызвало на открытом лице собеседника.

- Только, я рекомендовал бы, предварительно согласовать визит.

- О, всенепременно, - подхватил Максимус наставление.

- Что же касается вас, мадмуазели Кэлбор. Как видите дельной беседы в таких обстоятельствах не сложится. Поэтому, приглашаю Вас на чаепитие в следующую среду. В пять вечера вас устроит?

-Конечно, Граф, - растерянно согласилась Фантара.

С одной стороны, стояли устои - хоть все они Дети Ночи, к вампирам в Шабаше относились предвзято. Сюда добавлялся и запрет на кровосмешение. Потому соглашаться на приглашение не имело смысла, а если правильно - здравой необходимости. Но с другой стороны. События сегодняшнего вечера показали, что вампиры не сильно отличаются: умеют общаться, веселиться и наслаждаться, чтят традиций и устои, при этом не закостенелы в них, как принято считать, а достаточно гибкие, чтобы завести не только дружбу с заклятыми на протяжении веков врагами, но и брачный союз. Да, старшая Кэлбор знала про семью Вервульф, только слышать не то же самое, что увидеть своими глазами. И в конечном итоги, она смогла увидеть в Михаэле не просто вампира или главу вампиров, но настоящего мужчину: обходительного, галантного и уверенного в себе. Если уж честно признаваться, то его танец с её сестрой только острее показал, насколько она увидела в нём мужчину. Конечно, о браке речи идти не может, но что останавливает от интрижки, учитывая ни одну прочитанную статью о завидности Графа, как жениха. Один финансовый вопрос имеет немалый вес. От того отказываться от приглашения - пустая трата возможностей. Пусть и блеклой, но всё же возможности. Первичный трепет от встречи с правящим наложился на притяжение его внешностью, смешался с предвзятостью, скрученной с запретом, и разбавился личными впечатлениями от очного созерцания - полученный коктейль и дал те чувства растерянности в ее ответе, которые ей самой только предстоит распробовать.

- Тогда прошу, наслаждайтесь вечером, - кротко поклонился Михаэль.

- А я тебя предупреждала, что сейчас не лучшее время, - донеслись слова Марины, уводящей под руку задумчиво оглядывающегося кавалера.

- Доброго вечера, Граф, - раскланялись ведьмы и направились в противоположную паре сторону.

И только теперь, глава отступил к пьедесталу.

- Знатное же ты представление выдал с этим танго, - подхватил момент король вожак, чтобы начать разговор.

- Просто маленькая импровизация, - улыбнулся вампир.

- Ха! Ещё скажи, пощёчина тоже импровизация. Твои фокусы могут сработать с близкими, но не с друзьями, с которыми ты их оттачивал. Накаляешь атмосферу? - шутливая манера оборотня через фразу искрила серьёзностью.

- Лучше скажи мне как ты пришёл в зал, не подняв шуму, - увернулся Михаэль.

- Да придушил одну кровососущую шею. Не смертельно, конечно, - быстро оправдался Луи, подняв руки в безоружном жесте. - Значит не передумал? - вкрадчиво уточнил он, сбросив шутливость.

- То-то Дориан неуверенно тебя представил, - пропустил мимо ушей вопрос, вглядываясь в танцующих гостей.

- Эх... Мне эта идея ещё в письме не понравилась. Да кто вообще с приглашением письмо присылает? - возмутился собеседник.

- Это гостям писем не прикладывают, а участникам обязательно передают и инструкции со сценарием, - беззаботно парировал вампир.

- Увеселительным сценарием! Послушай, это уже давно ничего не значит. Это не безграничная и единоличная власть, а обычная бумажная и исполнительная рутина. Да никто не согласится променять свободу и безграничные возможности на эти кандалы. Поэтому к чему всё это? - сначала серьёзная манера быстро вытекла в мольбу, что стало очевидно, как мысли на эту тему мучают короля.

- Про кандалы известно тебе, мне, Валькирии, хоть она их таковыми не считает. Но все остальные видят иначе. Привилегии, положение и, что не говори, власть в этом тоже имеется. Законы уже практически невозможно изменить, но вот как и кого карать за их нарушение, как интерпретировать их - это пожалуй власть.

- Хочешь сказать, я в своём видении мира так сильно удалился от народа? - проявил скепсис.

Михаэль лишь пожал плечами, хотя его полная иронии усмешка сказала больше слов.

- А... Делай как знаешь, - сдался француз. - Мне и новостей об искусственных оборотнях хватило с лихвой...

- Это мы обсудим позже, - резко включился оппонент, проявив категоричность.

- Хм, - опустились брови. - Хорошо, - серьёзно согласился он, но следом быстро проявилась беззаботность. - Хотя какое хорошо, если выбора ты всё равно никогда не даешь.

- Не преувеличивай, - почувствовал уязвлённость граф. - Однажды я давал тебе выбор...

Маленькая нота памяти открыла дверь воспоминаний, вводя двух правящих в мирную беседу о событиях давно минувших дней. Только вот события уже текущего вечера ещё не окончились. Оттого к беседе плавно подключился Грегор, выступая сначала простым слушателем, а после, не сдержавшись, комментатором. Одна композиция уже сменила предшествующую, замедлив темп и поглощая зал атмосферными звучаниями рождающими иллюзию поляны в ночном лесу под сильным листопадом. Пары вальсирующих, сменяют друг дружку кружились по мрамору, что по увядающей траве среди мерещившихся то тут то там парящих листках цветов закатного неба. Уже давно спало напряжение среди гостей, и от разнообразности, и от почётности присутствующих, не так гнетуще вспоминалась встреча графа и короля. Под музыкой раскрылись души, вытаскивая на поверхность шутливость и обыденность. Многие осознали, что чины и титулы, принадлежность к народу и территории не освобождают от насущных бытовых проблем, и оказалось, что все друг другу ближе, чем считали ранее. И каждый краешком сознания понял, что именно вон тот вампир, мужчина, сидящий на троне, помог это познать и ощутить, а вместе с тем в сердцах разгорался огонёк благодарности. Под его теплом и затухающими звуками оркестра, все лица обратились к ставшему и готовящемуся, а во взглядах читался немой вопрос: "К какому же миру ты нас поведёшь?"

- Я ухожу.

Тишина в зале закричала. Не голосами, но взглядами. В них вопили эмоции: удивление, потрясение, разочарование, уныние, обречение, восторг и радость. Стены буквально затряслись под гнётом закипевших безмолвных чувства. Пусть единицы, но некоторых настолько потрясло высказывания Михаэля, что их ноги подкосились и они рухнули на колени и ягодицы прямо там где стояли.

Три секунды потребовалось Валькирии, чтобы осознать услышанное и подскочить с собственного места. Отец опередил ее порыв и жестом призвал сесть обратно, а после вернул взор на гостей.

- Я оказался резок. Простите. Конечно, речь не о моей скорой кончине. Это пора еще не пришла, как некоторым бы хотелось. Однако, иная пора уже наступила. И потому я всех вас пригласил. И потому это торжество. Для многих не секрет, что моей родиной является Англия. А там сложилась традиция наследования короны лишь после смерти предыдущего владельца. Король умер. Да здравствует король! Только на моём челу её никогда не было, а значит и следовать ей мне нет нужды. Я нашёл соратников - здесь, на этой Земле - и мы решили создать семью. Мы приглашали. Мы защищали. Мы строили и создавали. Но мы также захватывали, принуждали и убивали. Мы пользовались всеми возможностями, что у нас были, и реализовывали все идеалы, к которым стремились. Эхо наших действий до сих пор бьётся отголосками в ваших ушах и умах. И именно это пора уже давно прошла, уйдя в историю и легенды. Три столетия я не восседал на этом троне, странствуя по миру под десятками личин. И в этом странствии я имел удовольствие познакомиться с большинством из вас, но не имел возможности влиять на клан. А он выстоял. Потому что глава клана не я один. Просто так сложилось, что должен быть лидер, лицо компании, как скажут сейчас, и мне доверили эту роль, как доверяет капитан штурвал матросу. Но моё плавание на этом корабле давно окончилось. А потому, с опозданием в три века, я официально передаю этот почетный титул главы клана вампиров моему заместителю Валькирии! Выйди ко мне, пожалуйста.

Она не могла ни ослушаться, ни ударить в грязь лицом. Полная стати и гордости, женская фигура грациозно выпрямилась, поднявшись из кресла. Ровно и уверенно приблизилась к Михаэлю.

- Три века этот вампир не только замещал отсутствующего главу, а полноценно управлял кланом, основываясь на собственном видении и принимая собственные решения, чем доказал и заслужил этот титул. Поэтому, прими с гордостью и достоинством звание главы клана вампиров, Валькирия Дрейк.

- Это честь для меня, - склонилась падчерица. Задержавшись пару секунд в поклоне, выпрямилась.

Гости прибывали в растерянности, как и сама новоиспеченный глава. Такое происходило впервые, и никто не знал как реагировать и вести себя. Всем казалось что чего-то не хватает, словно занавес ещё не опустился и представление не окончено.

- Как и говорил ранее, короны у меня никогда не было, от того и передать её я не в силах. И всё же, считаю необходимым передать как символ должности хоть что-то, потому... - Михаэль вознёс руку и коротко махнул кистью. Вслед его знаку к ним вышли две девушки из прислуги, и на руках каждая держала по подушке. - Как символ твоего правления, хочу чтобы ты приняла это перо, - подняв письменную принадлежность на общее обозрение, декламировал мужчина. - Как знак мудрого правления, что будет записано в истории. Есть в свете поговорка: что написано пером, не вырубить топором. Хочу верить что эпоха кровопролитий ушла, и настала эпоха слова, в котором всё можно решить разумом.

Перо принято, а зал заполнился аплодисментами. Всё произошло негласно, подсознательно, уличив момент.

Как овации чуть утихли, Граф снова пришёл в движение.

- Однако, роль главы не только писать историю и жизнь своих подчинённых, но и их защита.

Со второй подушки он поднял стилет из чистого серебра и лишенного витиеватых украшений.

- Прими этот стилет, никак оружие, а как инструмент защиты. Пусть он станет символом готовности дать отпор любому, что посягнет на мир в клане и его друзей.

К Перу на ладони Валькирии лёг короткий клинок, а тишина зала вновь нарушена аплодисментами. И под этот шум уже бывший глава проводил бывшего заместителя на престол.

После чёткого замечания, что смена главенствующего лица не отменяет роль организатора торжества, Михаэль объявил следующий танец. Поскольку его назначение в клане в дальнейшем не оговаривалась, ему пришлось расположиться чуть за почётными креслами, дабы иметь возможность продолжить разговор с Луи - всё же это его гость.

Именно так была закончена почти четырехвековая история Великого Главы клана вампиров. Но, конечно, это не конец истории вампира, что был носителем такого почетного титула, записанного в Легенды Детей Ночи.

Глава 12

- Добрый вечер Михаэль, - раздался молодой ещё детский голос, заставив обернуться не только Графа. От этого хозяину высказывания пришлось дополнить с поклоном: - глава. Ваше Величество.

Валькирия вежливо приветствовала в ответ, хоть и удивилась незнакомой фигуре мальчика.

- Привет, Джеф. А я всё ждал, когда ты подойдёшь.

- Как вы учили, не хотел привлекать внимание невоспитанной непосредственностью.

Многие подивились словам юного Вервульфа, и только бывший глава добродушно рассмеялся.

- В твоём возрасте непосредственность ещё не воспринимается невоспитанностью. Молодец.

- Так вы уже знакомы? - Уточнил король-оборотней, обозначив свою неосведомлённость. Его вопросу вторил и взгляд старого вампира на молодого собеседника.

- Я как-то упустил возможность рассказать родителям о нашем знакомстве.

- Тогда неудивительно, что я оказался не в курсе.

- Не думаю, что это была столь важная информация. Теперь позволь лично представить тебя моей дочери, а ныне главе клана вампиров - Валькирия Дрейка. Валькирия, как ты догадалась, перед тобой сын Аниты и Вайта - Джозеф Вервульф.

- Это честь для меня, - поклонился мальчик.

- Как и для меня, - отозвалась девушка, скромно преклонив голову. - Хочу также выразить извинения, что оставалась безучастна к твоей судьбе.

- Что Вы, не стоит. Как я уже говорил Графу, ситуация не была столь печальной, как это казалось родителям, - почувствовав себя не в своей тарелке, смутился Джеф.

- Кстати о них. Почему они до сих пор не подошли к нам?

- О. Им сейчас приходится приглядывать за свитой его величества, - дополнил с озорной улыбкой.

Юное дарование не слабо забавляла ситуация, в которой послы выступали воспитателями для взрослых, если не сказать старых, оборотней. Судя же по возникшим улыбкам на лицах остальных собеседников - их тоже. Кроме самого короля, сделавшего вид, что пропустил данную новость.

- Луи не желаешь объясниться? Мир не вчера был заключён. Так почему твою свиту приходится контролировать на нашем празднике?

- Уверяю дело не вампирах, - быстро подобрался оборотень. - Эх... ведьмы, Мишель. Всё дело в ведьмах. И хоть мы никогда не воевали с ними... Аргх! Из старых голов чертовски сложно выбивать предрассудки.

- Раз тронули эту тему, и среди нас молодой почти оборотень, просвети откуда появились эти предрассудки.

- Только ради Джозефа. Чувствует моя седая грива, ты лучше меня всё знаешь, - сдался Людовик. - Во многом вина людей, любящих придумывать страшилки для детей. В одной истории ведьму обидели жители некой деревни, и она прокляла их оборачиваться волками, не знающими покоя. Из неё родилось продолжение, в котором, если оборотень съест ведьму, вновь станет человеком. В другой версии, оборотень станет в разы сильнее и не будет знать усталость. Или вот. В регионах, где популярна была алхимия, зародилась молва, что части оборотней отличные усилители зелий, а внутренности так чудодейственные артефакты. Причём, в тех же регионах, появилась и ответная молва - якобы омовение ведьмовской кровью делало шерсть прочнее легендарной дамасской стали.

- И что, всё это придумали люди? - Усомнился мальчик.

- Да кто теперь разберёт, дружок. Ну распространялись слухи именно людьми. Любящими истории, баллады и песни. Кто от скуки и дабы приукрасить свои подвиги, а кто - детей пугать и отвадить от опасных мест. Беда не в этом, а в том, что есть доля правды, из-за которой и верят во все остальные.

- Что же из этого правда? - С опаской поглядывая в зал, настороженно поинтересовался Джеф.

Король рассмеялся такой реакции.

- Когти, клыки и шерсть годятся вместо волчьих. А вот внутренности нет. Потому и предрассудкам не место. Да будет тебе известно, что некоторые, особо непредвзятые, даже приторговывают с ведьмами. Если слышал о подпольных...

- Луи, - быстро осадил друга Граф. - Как-то твои учения слишком далеко пошли.

- Кхм, - потупился оборотень, осознав кому и о чём собирался рассказать. - Увлёкся. Извините.

Парнишка позабавился упрёком в сторону короля, а после задумался об услышанном. И хоть его заинтересовал вопрос, что было недосказано, но больше волновало полностью не упомянутое.

- Ваше Величество, разве нет предрассудка, что именно ведьмы разделили вампиров и оборотней на два народа? - не удержалась детская любознательность.

- Знаешь, Джозеф, обращайся ко мне с этого момента просто - Луи. Подлиз высокопарных мне в свите хватает, а вот такой прямолинейный юноша в друзьях пригодится, - панибратски, но уважительно обратился Людовик, приняв слова мальчика таким же упрёком, но уже в сторону неполной осведомлённости в вопросе. На этом фоне испытал почтение к его характеру. И пусть суждение ошибочно, но от того не менее полезное кому-то. - Упомянутое тобой уже сложно назвать предрассудком. Это ближе к истории появления Детей Ночи. А с этой темой, добро пожаловать к нашему любителю историй Мишелю.

Юный Вервульф перевёл взгляд на вампира, но тот пребывал в некотором раздумье, и немного опоздал с реакций, в коей был отстранён.

- Любой вопрос о появлении Детей Ночи относится к метафизике. А также, Джозеф, затрагивает тем самым вопрос, кто мы есть на самом деле.

Неопытный и неискушенный, но смог всецело осознать подтекст Графа прямо обращённый к нему. Это вынудило задуматься, перевернув вроде дружескую беседу в мгновения тишины и созерцания музыки. Ребёнку не хватает знаний и опыта. И он осознаёт это. Возможно также не хватает простой решимости. Только где её взять, когда не представляешь к чему приведут действия. Идти к цели проще, чем идти в неизвестность. Но и стоять на месте нельзя. Сейчас он плывет по течению, самолично связанные паутиной лжи, всё теми же предрассудками. И может быть, он спокойно бы продолжал своё плавание, но слова Михаэля при их знакомстве принесли знания, что бездействия - зацикливание на отличительной рубашке - пустят на самотек действительно важное и принесут хаос, который вряд ли хоть что-то сделает лучше. Взять контроль в свои руки, а не надеяться на слепую удачу. Ему нужны ясность и отвага. И немного помощи. А значит - стоит приложить усилия и повлиять на ситуацию. Для этого...

- Граф... Эм, нет. Михаэль, я понял, что сам не справлюсь. Вы поможете мне?

- Твоя отвага уже достойна похвалы, - загадочно взирая с высоты собственного роста, отозвался мужчина. - Я не смогу сказать им за тебя. Зато могу помочь решиться. Однако, - сделал паузу, привлекая всё внимание. - Для начала тебе придётся решить, принимать ли эту помощь. Потому что, если ты вдруг передумаешь или усомнишься, может пострадать кто-то из твоих близких. И это не шутки. Ты не обязан соглашаться на такую помощь.

Их разговор привлёк внимание только Людовика, но, намёк уловленной информации, не позволил ему вмешаться.

Джозеф не знал с ответом. Все его предыдущие раздумья одномоментно показались детским лепетом перед сложившейся ситуацией. Что же сам виновник ситуации - а по-другому его не назвать - выжидал, устремив взгляд на гостей. Его кажущаяся отстранённость была ничем большим, как укрывательством собственной задумчивости над, казалось бы, банальным явлением, но от этого не менее его увлекавшим. Заметные незаметные. Даже звучит скучно. Не для Графа. Кто окажется самым заметным персонажем на, допустим, вечеринке? Пьяный баламут, ни на секунду не сбавляющий громкость голоса. Полуголая девица, извивающаяся гипнотизирующий коброй. Или. Стайка подружек с настолько натуральным макияжем, как их смешки или "настоящая женская дружба". А будет ли заметен молчаливый парень, забившийся в угол? Отличница, что так перебрала на радостях от получения диплома, что теперь спит, сидя на кофейном столике, облокотившись на торшер? Да и что нужно делать, чтобы оставаться незаметным? А вот единичные личности, тихо стоящие среди гостей, не спускающий с тебя взгляда, незаметны или наоборот? И так ли глупо пытаться не привлекать внимание своим бездействием, при этом, не скрывая своей заинтересованности?

Что же до молчания главенства клана и присутствующего Людовика всё это время - просто нежелание мешать думам юного поколения, склонного легко отвлекаться.

- Я согласен, Михаэль, - прервал своё молчание молодой Вервульф, спустя пару музыкальных композиций.

И, вроде бы, проявление решительности ребёнка должна воодушевлять взрослых, но на пьедестале возникло лёгкое напряжение. Только бывший глава позволил себе мягко улыбнуться в ответ.

- Хорошо, Джеф. тогда нам стоит немного пошушукаться наедине.

Мужчина отвёл собеседника в сторону, где опустился на колено. После чего принялся тихо и вкрадчиво объяснять план дальнейших действий.

Серьёзность мальчика можно понять в данной ситуации, а вот напряжение оставшееся среди высокопоставленных лиц требует пояснений. Они чётко осознавали, что происходящее дальше будет далеко от общепринятого понятия помощи.

- С мрамора же хорошо кровь отмывается? - как бы невзначай, задался король оборотней.

- Когда-то казни проходили прямо здесь. Так что с этим не должно возникнуть проблемы, - с полной серьёзностью откликнулась Валькирия. - Меня лишь смущает, сколько гостей пострадает.

Расслабление всех оказался Грегор, что смог даже усмехнуться на последнее замечание.

- Успокойтесь. Он хочет помочь мальчику, а не устроить новый порядок. Всё будет приемлемо.

Советник хорошо, если не сказать отлично, был знаком с методами Графа. Но еще больше других верил и в его благоразумность.

- Но напомню, что не стоит вмешиваться без его указаний.

Верил. Только и фанатиком не являлся.

И Согласно театральным нормам, хлопок раздался, как только затихла музыка, а скромное тело ребёнка с кувырком распласталось перед пьедесталом.

- Знай своё место, глупец! - с громом возмущением пророкотал Михаэль, стремительно приближаясь к лежащему гибриду.

События, что привлекло всеобщее внимание, заставив позабыть обо всём и обернуться к трону. А значит и чету Вервульфов в том числе. Вот у кого из головы вылетели и обязанности, и приверженности.

- Что... - подорвалась с места первой Анита, но была оборвана на полуслове.

- Я тебя быстро воспитаю, нахал, - одним голосом подавился звуки Граф, и следом обрушил удар ботинком на юношеский бок , отправив тело в стремительное скольжение.

Гостям, которых застали врасплох прямо по окончанию танца, срочно пришлось расступаться. Они не столь безразличны были к судьбе мальчика, сколь ими овладел страх столкновения с взбешенным вампиром из легенд, сверкающего рубинами глаз и преследовавшего свою жертву.

Расторопней же всех оказались родители: Варлайт поймал сына, остановив его скольжение, а Анита же выскочила наперерез Михаэлю, прикрыв собой членов семьи.

- Ты рехнулся, Дрейк,- то ли вопрошала, то ли обвиняла мать жертвы, готовая вступить в схватку с обидчиком. Ни выпущенные когти, ни клыки не оставляли в этом сомнении.

- Вашему щенку требуется урок воспитания, кто есть кто в этом мире, - не на каплю не сбавился накал гнева вампира от встреченного сопротивления, хотя и вынудило остановиться.

- Я этого не допущу. Он всего лишь ребёнок! Можно обсу...

- Похоже он требуется и вам, - жёстко прервал мужчина, дав понять, что не отступит.

Гости продолжали расступаться от эпицентра разгорающихся страстей, но не находилось желающих покинуть зал вовсе. Некоторые же, казалось, и вовсе стремились приблизиться к зоне конфликта. Но это никак не волновало бывшего главу, цель которого была перед его глазами.

Бой мог начаться в любой миг.

Понимала ли Анита полностью, с кем собирается сойтись в схватке? Она наслышана легенд о Графе, но знала Кристиана - вампира-странника, с которым завела дружбу и которой помог сойтись с нынешним супругом. Лишь сильно позже выяснилось, что он и есть Граф фонд Дрейк из легенд. Да, приходилось видеть его несколько раз в драке, но те соперники и ей в подмётки не годились. Так что. Оставаясь честной перед собой, она не представляла насколько страшным и сильным может быть вампир перед ней. Только, так же не представляла мысли об отступлении.

"Надеюсь, Вайт успеет утащить Джефа, если всё пойдёт совсем плохо", - ни капли сомнений в принятии боя, чего не скажешь об уверенности в победе.

И пусть ей удалось сопротивляться ему ментально в прошлый раз, сейчас всё было иначе - нет того давления, зато стучащей в затылок опасности сполна. Невольно тело Аниты реагировало стремясь к облику носферату. Но, не видя встречной трансформации, сдерживается, и изменения остались частичными, максимизировав подвижность и зону атаки.

Накал достиг кульминации, и вот первые движения навстречу друг другу.

Словно только и ожидая начала, из публики с разных углов выскочили три тени. И все трое ринулись на гневного злодея. Пара соперников в центре не могла не заметить новых участников. Женщине до встречи с оппонентом три шага. Один совершён, и она успела испытать радость неожиданной подмоги, ведь враг перед ней. Второй шаг. Сомнение, рождённое искрой, молнией проносится по всем нервам. Улыбка на лице "врага". Ей там не место. Нога стремится к третьему шагу.

"Брать живьём!" - чёткий приказ в голове не потерпит отказа.

Вот нога опускается в последнем шаге, а цель Аниты уже сильно левее. Михаэль проносится справа, и она чувствует как его волосы скользят по её плечу. Новый противник успел близко подойти, чтобы рассмотреть его. Девушка. Что ж. Она должна понимать, во что ввязывалась. Супруга Вервульф воспользовалась растерянностью соперницы от изменений на поле боя и провела пару чётких ударов: одно в солнечное сплетение и следом в челюсть. Захват запястья. Нырок под руку. Каблук под колено. И вот оппонент обездвижен и прибывает лицом в пол.

Подняв взгляд Анита понимает, что и Вайт, и Граф успешно захватили оставшиеся тени. Только. На границе обзора замечает движение. К ней несётся парень - судя, по пылающим эмоциям на лице, возлюбленный захваченной девушки. Не зря говорят, что женщины решительнее. Видимо, их изначально было четверо, но парень замешкался, а теперь стремится вызволить любимую, забыв о первоначальной цели. А вот вампирша не может оставить своего заложника - удерживает болевую точку, чтобы не трансформировалась, и оглушить уже не успевает. Ни один из мужчин не сможет помочь. Главы слишком далеко - удара не избежать. Остаётся сгруппироваться, чтобы голову не оторвало.

Но удара не последовало. Ещё за метр до женщины на спину "спасителя" приземлилось тело, сбив с ног и прижав к полу. Небольшой носферату с размаху обрушил удар двух лап по голове придавленного. Не увидев желаемого результата, он во всю глотку зарычал прямо на ухо своей жертвы. Не вынеся нагрузки от звукового давления, парень потерял сознание. Словно убеждаясь в успехе, зверёк встряхнул безвольную куклу в руках, а после, довольно фыркнув, выпрямился.

Ахнули многие.

Анита, что уже дважды готова была проститься с жизнью, не смогла справиться с эмоциями, нахлынувшими от увиденного - слёзы покатились по женским щекам. Голова опустела от неверия в происходящее. Не была готова. Или даже боялась поверить. Тот, кого она только что пыталась спасти всеми силами, теперь оказался её защитником. Ребёнок, что казался хрупче хрусталя, стоял над телом поверженного противника. Это её сын. Он смог. Он трансформировался. Новая волна чувств, что не поддаётся контролю. Женщина - мать - бросается к своему чаду. Хватает в пылкие родительские объятия. И рыдает. Громко. Истошно. И счастливо. Как может делать только мать, чей ребёнок чудодейственно исцелился. И даже ощущение супружеской руки на спине никак не сбавляет пыла эмоций. Весь мир может подождать.

И лишь, когда чувства стали успокаиваться, Анита вспомнила о нападении, схваченной девушки, и что они находятся в главном зале резиденции среди огромной толпы гостей. Растерянный взгляд по сторонам показал отсутствие нападающих, и даже того, что должен бессознательно лежать возле них. На лицах что сына, что мужа ещё не высохли алые дорожки слёз - их эмоции тоже далеки от спокойных.

Рядом стоял Михаэль.

- Кристиан, - тихо обратилась вампирша, надломленным голосом.

- После, - мягко осадил Граф, незаметно махнув рукой словно всё в порядке.

Да, его лицо не выражало ни того гнева, с которого всё начиналось, ни даже раздражения, что соратница забыла о захваченной цели и поддалась эмоциям. Это и вовсе было лицо друга, что разделял переживания матери. Хотя уже в следующий миг...

- Дамы и господа, как вы уже догадались, всё произошедшее лишь представление, призванное показать как отчаянно мы готовы сражаться за наших детей, и как не менее отважно они готовы защищать родителей. Даже, если между ними существуют недопонимание и недосказанности. Давайте же поаплодируем нашим участникам за проявленное актёрское мастерство и дадим им немного времени отдохнуть, чтобы позже вновь присоединиться к нашему торжеству.

Вампир первым захлопал, громко и торжественно, не оставляя и тени сомнения в произошедшем, как в хорошо спланированном спектакле. И зал вторил ему. А также подыграл ему Грегор, что с восхищённой улыбкой приманил семью Вервульф и проводил их из помещения через двери вглубь корпуса.

- Теперь же, - вновь обратился мужчина ко всем гостям, когда дверные створки затворились. - Хочу выразить огромную благодарность вам, проявившим храбрость в столь суматошной ситуации. От меня также не скрылась отвага, некоторых из вас, что сами были готовы броситься на спасение ребёнка. Не будь с вами сдерживающих факторов и мне лихо досталось бы, - озорно добавил и бодро рассмеялся, что подхватили и присутствующие, кто-то оценив шутку, а кто-то уловив иронию. Ему было не так важно кто и почему именно поддержал его смехом. Главное достигнуто - он перевернул произошедшее в нужное русло. А значит, настала очередь второй части. Граф медленно двинулся вдоль гостей. - Многим могло показаться, что такое представление имеет мало отношения к нашему празднику, но я хочу их в этом разубедить. Всё это торжество было задумано мной, как символ нашего движения в будущее, как разуверие, что Дети Ночи консервативны и стоят на месте, отрицая само понятие развития. Но мы и так это знаем, ведь мы движемся каждый к своей цели, реализуем амбиции - читаю я на ваших лицах. И это так. Совершенное мной призвано это напомнить и показать другим. Что законы и традиции фундамент, а не тюрьма. Фундамент для современного, крепкого здания. Передача мною титула сегодня - метка для опоры. А вот рождение гибрида, что показал сегодня силу своего характера - это рождение того, кто поставит эту опору. У кого хватит воли устремиться к вершине, воздвигая крепкие стены и перекрытия в храме, что будет некогда оберегать и объединять нас, Детей Ночи. И рождению лишь самой возможности этого мы обязаны любви. Самой настоящей любви, что отрицает границы и предрассудки. Любви, для которой не стала преградой даже принадлежность к разным народам. Любви, что подарила нам безграничные возможности будущего, отринув главное заблуждение, что мы разные и не можем быть вместе. Показала, что Дети Ночи не просто объединяющий термин, а название единой народности. Так объявим же этот вечер праздником любви, что отразит наше стремление к единству и развитию!

Михаэль точно к окончанию речи стоял в центре зала и вознёс руки в торжестве, в подтверждении знаменательности этих событий.

Знал ли он на самом деле, как глубоко его слова проникали в сердца собравшихся и какие рьяные отголоски чувств встречали в них. Толпа не просто ликовала его речи. Словно их души пытались наполнить страстью аплодисменты, разбавляемые восторженными выкриками, пока виновник возвращался к пьедесталу. Казалось, что зажжённое воодушевление уже не погаснет так просто, но с тем появляется риск опалить окружение. Любому пламени требуется контроль, дабы несло оно тепло и уют, а не оставляло за собой пепел сожалений. Тоже можно сказать о толпе - а наши заведенные и восторженные гости слишком близко подобрались к этому понятию. Кто знает, какие благие намерения прокладывают новые тропы в их распаленных сознаниях.

Свет в зале не приглушили, а задавили, словно гравитацией черной дыры за горизонтом событий. Мир замер. Звуки исчезли. И единственное, что осталось перед взором каждого - одинокая монументальная фигура вампира, будто подсвеченная извне. Он оборачивается. Его облик одновременно притягивал и отталкивал, но не отпускал взгляд.

- Все должно идти своим чередом.

Нет, это не был голос. Сама суть слов прозвучала в сознании каждого.

И так же резко все обернулось вспять.

- Давайте не позволим охватившему восторгу затмить наш разум. Наши усилия не пропадут даром, если подойдем к ним с холодной головой. А пока продолжим же праздновать, ведь ночь только началась.

Властный и обволакивающий голос вернул трезвость мысли собравшимся. Мягкая улыбка в конце и вовсе сгладила углы от оказанного давления на них.

- Ах, да. - Вновь зазвенела сталь в словах. - Не буду говорить банальность, что пожелавший навредить Джозефу Вервульфу, будет немедленно уничтожен. Хм. Но сказал, - доброжелательные эмоции на лице никак не вязались с категоричностью в голосе. Михаэль застыл всего на секунду, а после обернулся к музыкантам, и в его манере вновь проявился обычный организатор: - Оркестр, давайте дадим гостям насладиться закусками. Пусть и запоздало, но увертюру к коронации Дария, пожалуйста.

Многие покачали головой, отгоняя наваждение, как только заиграла музыка. Им действительно потребуется время, но не для наслаждения деликатесами, а чтобы переварить пережитое. Встреча с силой такого масштаба не оставляет равнодушным, и даже самые стойкие из присутствующих ощущали, как внутри них бурлит вихрь эмоций. Но и другие события вечера не исчезли без следа, оставив за собой шлейф интриг и ожиданий.

С другой стороны, в воздухе витало множество тем для разговоров, способных завязать не одно знакомство и не один союз. Гости обменивались взглядами, полными надежды и любопытства, и в этом танце слов и жестов, скрывалась настоящая магия вечера.

Глава 13

Согласно словам графа, ночь действительно только началась.

Опережая вопрос, почему она не закончилась после столь резких и достаточно неординарных событий, важно припомнить, что треть гостей лично знакома с этим властным и необузданным вампиром, что способен затмить солнце, лишь бы вы смогли полно оценить рассказываемую им страшилку. А большинство остальных до внутренностей пропитаны легендами его великих и ужасных свершений. Но все, практически все подсознательно знали, если ты захотел убежать от великого главы, значит, уже поздно. Это было каким-то кармическим знанием, на вопрос о причинах которого Никто не сможет дать внятного ответа. Как у водителей в России, что бояться остановки сотрудниками дорожно-постовой службы, даже если никогда в жизни не нарушали правил. Потому легче отринуть мысли, что произошедшее выходит за рамки. Потому легче принять всё частью большого и таинственного представления, что будет вспоминаться сном или наваждением. От того приглашённые спокойно отдались музыке, закускам и беседам.

Настала главная пора мероприятия, когда официальная часть закончилась. Теперь не время для лёгких ознакомительных разговоров о банальных бытовых вещах. На сцену выходит искусство слова, что оплетёт подробностями, предположениями и домыслами прошедшие события, помогая в подготовке союзов и противостояний. Амбиции присущи многим и сейчас тот момент, что поможет их реализовать, а то и разрушить чужие. Даже продолжающиеся танцы не только не становятся преградой в плетении интриг, а становится символическим подписанием договоров.

И все речи опираются на три основные темы, что словно звезды, поддерживащие вращение планет.

Для любителей власти и выгоды играет мотив смены главы. Никого не смущает отсутствие реальных изменений в управлении кланом. Им достаточно официального оглашения, чтобы продвинуть свои взгляды, укрепить позиции или даже сместить оппонента из чужой фракции, ведь официальные титулы - это не пустой звук, а настоящая сила в умелых руках. Для кого-то наступила возможность взыскать долги за проигранный спор. И это лишь малая часть движения водной глади общества Детей Ночи, рождённого брошенным в неё камнем смены лидера вампиров.

Вторым столпом, что можно считать и более символичным, стал вопрос завидности Михаэля как отличной партии и в дальнейшем. Титул и здесь играл не последнюю роль, что нашлось немало дам расстроившихся необходимостью вычеркнуть одного кандидата из своих списков предполагаемых мужей. В целом любовная тема разговоров и вздохов касалась не только Графа, плавно всплывая в разных уголках зала. Даже общее количество безответных воздыхателей Валькирии не изменилось - просто сменились некоторые лица.

Продолжая тему любви, плавно рождается третья - ведьмы. Потому как это единственный народ, держащийся максимально особняком. Их общество наполнено строгой ритуалистикой и гораздо более жёсткими традициями по сравнению с собратьями, по крайней мере, в той части ведьм, что относится к Шабашу. Их присутствие никак не могло остаться незамеченным, учитывая знания всех - лишь одна ведьма пребывает в дружеских отношениях с фон Дрейком. Конечно, она присутствует здесь и могла обогатить речи собравшихся, но её приветствие с графом оказалось столь формальным, что и слово в сторону не сказать. Однако, обсуждение ведьм не прекращало сходить с губ не только из-за их невероятного количества на мероприятии. Оно было более личное и относилось к двум конкретным персонам. Сколько же предположений готово родиться от недостатка информации. Танцы сестёр Келбор так заинтересовали некоторых, что они извились в попытках завести беседу с девушками, кои и так не знали отдыха в разговорах. Что ж, этот интерес родил ситуации, которые многим оказались хорошим уроком.

Одну тему всё же активно избегали. Только её острота нет нет, да проскочит в чьих-то шепотках. Тихо тихо. Главное было обозначить своё отношение или поддержку. Не стоит отрицать её в важности в ещё предстоящих интригах. Ведь сам юный предмет речей вернулся с родителями в зал не позднее, чем через пару композиций по завершению речи Михаэля. В отличие от упомянутых выше сестёр, к ним не проявляли столь бурного внимания - заниматься подобным в окружении свиты короля вождя было сомнительным решением.

Гости разошлись к трем часам ночи.

Официально в пригласительных временем окончания торжества указан час ночи. От того с единичным боем курантов зал постепенно начал опустевать. Но не так быстро, на что нашлось несколько причин. И самое очевидная из них - количество гостей и машин, что могут расположиться на территории резиденции. Исключением стали представители Шабаша. Официальную группу ещё с полуночи ожидал трансфер, чтобы доставить их в Ведьмовской дом - штаб-квартиру и университетский городок в одном флаконе с располагающимися там же общежитиями. Семья Келбор, не в угоду скорости, но в дань наличия свободы, только предстоит ожидать своё такси, учитывая транспортную очередь к подъезду, стоимость которого неприятно ударит по кошельку. Уменьшение количества присутствующих позволило девушкам вздохнуть свободнее: некоторые беседы не только перестали утомлять, но даже дарили положительные эмоции. Здесь стоит поблагодарить высокопоставленные лица, укравшие часть внимания, как спали оковы официоза, позволив тем самым выйти в массы для праздных бесед. Поздравления с титулом Валькирии, попытки прощупать почву для налаживания связи с Людовиком, и банальные обмены дружескими колкостями с Графом разбавили печальную ноту окончания праздника. Во всём множестве гостей находились и те, что предпочли избежать публичного разговора с высокими персонами, учитывая уже ту их часть, что и вовсе останется на постой в резиденции и сможет урвать свой кусочек внимания в более личной обстановке. Некоторые же просто не решились, разрываемые внутренними сомнениями от внешнего давления.

- Думаешь, нам повезло быть приглашёнными на чаепитие? - остановилась Фантара у главного входа резиденции, внезапно погружённая в неожиданные мысли. - Он же англичанин? Для них, кажется, чаепитие очень важно...

Необычность связана с молчанием девушки на протяжении последних получаса. Она так утомилась, что могла лишь улыбаться, а в её голове всё смешалось, и пришедшая мысль словно яркая молния озарила пасмурное сознание.

Младшая сестра устало вздохнула. Ещё секунду назад, полнилась радостью молчания родственницы и восторгом от новых знакомств, необычных блюд, танцев и музыки, а теперь это всё ушло. Резко накатила грусть от возвращения к повседневности, подтянув нотки раздражительности.

- Не думаю, что это так, - ответила она, понимая, что не может позволить себе молчать. - Клану триста пятьдесят лет, и основан он здесь, в Риме. А когда англичанам ударила в голову традиция чаепития?

- Не знаю, - озадачилась Фантара, но сразу сдалась, осознав свою неспособность чётко мыслить. - Неважно, и ладно. Это же не отменяет приглашение графа. Ты только представь, какой это шанс!

- Шанс чего? Неприятностей от Шабаша? Очнись, он вампир. Ты же сама не в восторге от них, еще и меня предупреждала быть осторожней на балу. Не перебрала ли ты с пуншем? - стала тщательно всматриваться в сестру на наличие признаков опьянения той.

- Моя бедненькая младшая сестричка, - театрально печально начала старшая Кэлбор. - А для чего, по твоему, люди придумали контрацептивы? Я же не говорю о замужестве. Сама посмотри: теперь, когда он отошел от управления кланом, интрижка выглядит более перспективной. Он не глава, а значит, шабашу не будет дело вплоть до беременности. Плюс, меньше проблем вампиров в личных разговорах. И это я не говорю о его финансовых возможностях.

Такси уже попало в поле их зрения, но машине стоило преодолеть весь двор.

- Моя бедная старшая сестра, - передразнила Хелен. - А тебе не приходило в голову, что он может быть хуже, чем в слухах, и пригласил на чаепитие в роли "чая"?

Её манера была полна ехидства, вызванного раздражением, которое она сама не понимала. Знала лишь, что его вызывают слова сестры.

- Ну к чему это, Элен? Ты сама же с ним разговаривала и должна была понять, что он, хоть и вампир, ничем не отличается от обычного мужчины.

- На вашем месте я бы послушала сестру. Этот вампир - самый жестокий и надменный, какого только можно встретить.

Ни одна из Кэлбор не заметила, как и когда к ним подошла шатенка, с коей они уже имели знакомство в этот вечер.

- Марина, если не ошибаюсь, - быстро нашлась Фантара. - Кажется, Ваше мнение сильно предвзято и приукрашивает действительность. Иначе бы сегодня не собралось столько Детей Ночи, из которых многие, как мы заметили, его друзья.

Бывшая супруга графа рассмеялась. Малознакомым девушкам её смех показался странным и неуместным, но они отнеслись к нему как к проявлению высокомерия - ведьминым глазам в подобном освещении не заметить нервной дрожи вампирессы.

- Его друзьям приходится хуже врагов, - взяла себя в руки. - Врагов он убивает сразу, а друзей мучает веками. Таким молодым девушкам, тем более, стоит держаться от него подальше. Этот дьявол разожжет ваши наивные чувства, заполнит томлением сердца, а потом нахально сожрет душу, оставив пустую оболочку.

- Пока это случится, можно успеть многое взыскать взамен, - с усмешкой прищурилась старшая сестра.

- Ох, милая, про взыскание ты вспомнишь только если справишься с его страстью, - ответила Марина.

- Не зависит ли это, уважаемые? Об упущенном времени...

- Хватит! - резко вмешалась Хелен, которую все сильнее раздражала эта беседа. - Вас совершенно не касаются наши дела с Графом. Примем ли мы его приглашение и как будут развиваться отношения с ним - это сугубо наше дело. Поэтому будьте добры, оставьте нас.

Марина отшатнулась от столь неожиданного выпада со стороны притихшей ведьмы.

- Но раз вы своевольно высказали своё мнение, то послушайте и моё. Граф - волевой и харизматичный мужчина, и, возможно, он даже готов признавать свои ошибки. А вас, Марина, за подобные слова можно причислить к заговору против Графа, о котором сейчас столько речей. Не вам нас предостерегать на его счёт.

Словесная пощечина достигла своей цели. Но машина с шашечками уже подъехала к порогу.

"Непорочная, для тебя сближение с ним в разы опаснее в такое время", - четкие слова раздались в голове молодой ведьмы, заставив её остановиться. Обернувшись, она заметила лишь дымку с парой красных точек, что быстро растворились. Девушка не поняла, что увидела, и чьи слова услышала.

- Всё в порядке? - забеспокоилась Фантара, заметив поведение сестры.

- Да, - встряхнув головой, ответила Хелен. - Идём.

Вот так странно закончился день у двух ведьм, ставших одним из главных событий вечера.

В стенах резиденции, помимо самих хозяев, осталось не так много гостей: Король-Вожак со свитой, семья Вервульф в полном составе, несколько друзей Графа из других стран, которые покинут виллу с восходом солнца, а также Ведьма. Конечно, обслуживающий персонал также входит в состав хозяев. Эти сутки выдались напряжёнными для них, но закончатся они лишь с отбытием последнего постояльца, вернув будничную нагрузку. Персонал занял свои посты, готовясь реагировать на любой вызов, чтобы не посрамить ни своё призвание, ни честь начальства. Стоит отдать должное: все жильцы заселены в комнаты, и пока не поступило ни одной жалобы. И теперь настала настоящая ночь в этих стенах, хотя не для прислуги, само собой, и не для Графа.

Далёкие глубины подвала хранят и ожидают его дел. Разве мог он забыть о четырёх нахалах, посмевших вмешаться в его представление? Ответ - нет. И пусть он сам спровоцировал их, это не отменяет их первоначальных причин. Теперь он сможет узнать от них всё. Буквально всё. В меньшем нет смысла. А поможет ему в этом любовь. Любовь, что открывает возможности.

Михаэль не назовёт их глупцами за то, что пошли против него, но вот что они не смогли скрыть свою любовь - точно назовёт. Они предоставили ему отличный инструмент для раскрытия своих тайн - чувства. Ох, насколько же ускорится процесс! Нет, он не получит от этого удовольствия - чужие страдания не приносят радости. Только сострадание не даст результатов и ответов, в которых он так нуждается в настоящее время.

Итак, осталось выбрать из двух - решительной девушки и безумно влюблённого юноши. Остальные подождут своей участи - с ними предстоит совсем другая игра. Предстоящее зрелище подготовит их лучше.

Стоит проявить мужскую солидарность, чтобы узнать о взаимности чувств: может ли столь решительная любить так же сильно, как романтичный и скромный юноша?

Вампиры и оборотни, не получая критического урона - травма сердца, мозга или оторванные конечности, имеют слишком малый шанс умереть. Но вот боль будет сравнима с человеческой. Самая большая сказка для людей - Дети Ночи не чувствуют боли.

Крики и их же эхо поглотили этаж, когда рука парня была разорвана когтями, словно консервная банка под ножом.

Девушка не равнодушна - взаимным чувствам быть. Об этом говорили потоки слёз из закрытых глаз, которые старалась отвести от зрелища. Они не были готовы к подобному: их воодушевили на революцию, словно детей; подготовили к битвам, но не к боли и поражению.

На бледнеющих лицах двоих других это было отчётливо видно. Вся спесь и гордость освободителей - или кем они себя считали - исчезли. Но ответы не спешили с их уст, что сыпали лишь бессвязной идеологией, далекой от реальных фактов и планов.

Раны на руке только закрылись, но уже вторая пускала водопад бордовых потоков крови из трёх устьев. Вопли перекрывали все звуки. Пару минут ожидания, а дальше - новая порция вопросов. Такая же бесполезная, как и первая.

Результаты, даже текущие, сильно далеки от ожидаемых. Он прибегнет к другим методам, чтобы получить ответы. Но появился вопрос, который придётся решить до рассвета: можно ли оставлять фанатиков, не ведающих своей веры, и есть ли хоть что-то опаснее таких? Что ж, времени достаточно. Другие методы требуют другого подхода, что даст место для размышлений.

Предрассветный час уже освятил небо, проглядывающее через окна, когда изнеможённый Михаэль вышел на первый этаж резиденции. Его походка была столь неуверенной, что она подхватила его под руку, а он даже не заметил её присутствия.

- Как всегда, самоотвержен в своих стараниях, - сильный голос полнился печалью.

- Зачем ты здесь? - искренне и с недоумением.

- Видимо, именно на этот случай, чтобы довести тебя до кровати, - ответила слишком буднично.

- Нет. В кабинет.

Она не станет спорить. С этим вампиром споры только отнимут время. Да и он не так обессилен - просто шатается, что не оставляет её равнодушной.

Пока она отвлеклась на дверь, Граф сам дошёл и сел на диван.

- Учитывая наш... всё, я не ожидал твоего появления сегодня, - он озадачен и не пытается это скрыть.

Его реакция бодрит её.

- Будто я могла пропустить подобное, - усмехнулась она. - Ты так любишь цепляться за всё, а тут решил отпустить. Оторвите мне руки - я должна это видеть! Или ты так против, хоть и сам прислал приглашение?

- Нет. Я рад, что ты пришла. Но Ведьма опять запестрит в словах народа.

- А-а... Пусть болтают, - махнула рукой женщина. - Я так давно не спускалась со своей горы, что думала, будто о моём существовании вообще уже забыли.

- Теперь вспомнят. Связав со мной. И ты знаешь, в каком ключе.

- Не после твоих танцев, - рассмеялась ведьма. - Да и такие россказни не понравились бы лишь Морриган - вот уж кто держал бы меня подальше от своих мужчин.

- К сожалению, я плохо помню бабушку.

- Глупец! Это твой отец её плохо помнил, а ты в глаза ни разу не видел. Чёртова Màiri Fuilteach (Мари фуилтах) с её погаными гонениями.

Вот тут проявилась шотландская кровь. Женщина, что своим видом воплощала стереотип "ведьма": пышная рыжая шевелюра, струящая по плечам, ниспадала до груди; не молодая, но с прекрасным гладким лицом, выражающим силу характера; фигура позволяла хоть сейчас выйти на подиум для показа самого смелого нижнего белья. Именно так видят женщину при упоминании "ведьма", подразумевая сексуальную страсть и неумолимый характер, способный вить веревки из слабых мужчин. Памятник яркой внешности, не дающий шанса отвести взгляд, и тягучей ауры, огораживающий таинственностью и силой.

- Не будем о былом, Элеонор, - мягко осадил Граф.

О да, она остыла так же быстро, как и вспыхнула.

- Хорошо. Не хочешь о былом... Давай о настоящем, - пожала плечами, словно не гневалась мгновение назад. - Как там схваченные букашки?

Такая улыбка могла принадлежать лишь представительнице прекрасного, которая отлично знает его слабости.

- Вот поэтому бабушка может спать спокойно, - потёр глаза Михаэль. - Их смерть была быстрой.

Битва взглядов. Они слишком хорошо знали друг друга, из-за чего любая ложь и фальшь мгновенно рассыпались в прах.

- Если обрывание жизни после перемалывания души и раздавливания разума можно назвать быстрой смертью... Всё равно не поверю. Я даже здесь ощущала это. Не удивляйся, если сегодня все будут жаловаться на кошмары - ты обеспечил их сполна.

- Ты сама...

- Ты перестарался.

Она пригвоздила его фактом. Спорить здесь не о чем. Её не волновала жестокость вампира или судьба убитых, но вот методы - очень волновали.

- Хорошо. Переволновался из-за твоего появления.

- Нетерпение, верно?

Ещё один факт. Это начинало раздражать. Он был сильнее, бесспорно. Но без сдачи не останется. Хотя важнее - уважение. Пока не появится прямая угроза, оно не позволит даже ему пойти против Ведьмы.

- Буду сдержаннее впредь, - именно этих слов ждала собеседница, на лице которой тут же расцвела довольная улыбка. А вот мужчина явно лишился ещё части сил.

Получив желаемое, её фигура расслабилась, и она фривольно присела на край стола.

- Так, тебе удалось выяснить что-нибудь интересное? - напускное легкомыслие в тоне старалось скрыть взыгравшее любопытство.

Михаэль хорошо знал ее уровень любознательности.

- Договор, Элеонор. Мы не вмешиваемся в дела друг друга, а потому я, конечно, тебе не расскажу.

Ответом стало недовольное цоканье женским язычком.

- Не расскажешь? - последняя попытка уговорить.

- Ну... - театрально задумался вампир, а следом хлопнул по колену, словно вспомнил очень важную вещь. - Могу обменять на информацию об исчезающих Детях Ночи в туманном Альбионе.

И снова война взглядов.

Конечно, он знал, куда пропадают представители трёх народов, но не знал истинной причины такого явления. Ведьма периодически становилась жертвой чьей-то охоты и банально устраняла угрозу - здесь секрета нет, по крайней мере для него. А вот что объявляет эту охоту, не раз заставляло его теряться в догадках. Она не скажет. Даже его попытки выяснить это извне не принесли результатов. Несколько раз ему удавалось уцепиться за нить, но уже в следующий миг причастный или подозреваемый прощались с жизнью самым разнообразным, а иногда невообразимым способом. Правда, договор уже был заключён, и не сказать, что Михаэль прикладывал все силы. Но дело было не в простом интересе. Ему казалось, что, узнав причину охоты, он сможет окончательно освободить свою благодетель и наставника от этой угрозы. Она же имела иное мнение.

- Нет, значит нет, - пожав плечиками, произнесла она, смирившись.

Из-за спины ведьма достала большой сосуд и поставила склянку на кофейный столик перед мужчиной.

- Тогда будь добр.

Вампир нахмурился. Не керамическому изделию, конечно, а проигрышу женской любознательности ведьмовскому секрету. Внутри же он испытал облегчение - ситуация оставалась стабильной, и переживать было не о чем.

Правый рукав рубашки был максимально задран - фрак остался в подвале. Мужчина поднялся и встал перед столиком. Коготь указательного пальца левой руки прошёлся по открытой плоти от запястья до локтя, словно канцелярский нож, без труда рассекающий скотч на коробке. Бордовая река хлынула по коже буйным потоком, как вода, прорвавшая плотину, и, направляемая пальцами, стала наполнять сосуд.

Они не разговаривали.

Чтобы наполнить сосуд, вампиру трижды приходилось ранить руку. Когда последняя капля прошла горлышко, Элеонор приблизилась и, таким же магическим фокусом, закрыла сосуд пробкой, на которой вспыхнули и быстро погасли письмена печати. Пас рукой, и запечатанная ёмкость растворилась в дымке.

- Теперь моя очередь, - посмотрела она на светящиеся рубинами глаза с улыбкой, полной благодарности и заботы.

Фон Дрейк подплыл, а не подошёл.

- Будь наглее в этот раз.

Слова были полны не сексуальности, а холодной страсти. У всех свои предпочтения.

Когтистая рука сорвала увесистое ожерелье. Пауза длилась не больше секунды. И вот две руки схватили ткань и распахнули ворот платья, безжалостно отрывая пуговицы и оголяя плечи так сильно, что показалась грудь. А в ведьмовском сердце закипает не страх, а смущение. Мужская рука мягко охватывает шею, большой палец гладит подбородок, а вторая рука заставляет соприкоснуться два тела, молниеносным и крепким охватом. И также молниеносно клыки проникают в женскую плоть шеи.

- Как же давно это было...

Не сдерживаемый комментарий от сдерживаемых чувств. Женские руки обнимают мужчину - их прикосновение мягкое и тёплое.

Глава 14

В полдень правящие лица собрались в гостиной. Из необлеченных властью присутствовали только семья Вервульф и Михаэль. В воздухе витало легкое напряжение, от которого Джозеф испытывал дискомфорт. В расслабленном состоянии пребывали двое: Граф, успевший проспать несколько часов и восстановить силы, и Грегор, настроение которого обусловлено жизненной позицией.

- Отец, - мрачно и растерянно обратилась Валькирия. - Это очень важный вопрос. Кто ты теперь для клана или он для тебя?

Несмотря на светлый цвет волос, эта девушка хорошо дружила с размышлениями, но в этот раз они не отпускали её с самого объявления предыдущего главы об уходе и не позволили сомкнуть глаза этой ночью.

- Очевидно же, что я основатель и не планирую отрекаться от клана и бросать вас.

- Но твоё положение? Статус в клане?

Видно, что её так затерзал этот вопрос, что лишил возможности ясно думать и выражаться. Раньше она знала, что глава вернётся, и она отступит. Пока он рядом, она всегда сможет отступить и положиться на него. Теперь же отступать некуда, и все будут полагаться на неё в острых ситуациях. Она ощутила ответственность, которую не желала признавать, даже в незнании судьбы отца.

- Ах, да.

Осознание настигло фон Дрейка, Кристиана, Вальтера и ещё множество имён, под которыми он скрывался среди людей и вёл свой бизнес. Как простые и привычные вещи могут вызывать панику непонимания в других умах! С разницей опыта не поспоришь.

- Прости, Валькирия. У людей уход в отставку - постоянная практика.

- Я это знаю, но мы не люди. К тому же они полностью уходят на... пенсию, кажется. Я хочу понять, насколько это применимо к нам.

- Хм.

Действительно, подобная практика среди Детей Ночи встречалась лишь у ведьм с их выборной сменой председателя. Оборотни долго жили стаями, где смена вожака означала смерть предыдущего по той или иной причине - единый король тоже первый, и высок риск продолжения стайной традиции. Граф же передал трон добровольно.

Себе он мог признаться, что рассчитывал на полное отчуждение. Но теперь ощутил уязвимость - не важно, какого рода. Точно можно сказать о наличии родительской заботы, проявившейся к дочери, испытывающей новый для себя страх.

- Хорошо. Для общего понимания и спокойствия, отныне провозгласим меня старейшиной клана с ролью, как у Грегора - советника.

«Элеонор точно зацепится за это, как за отступление», - аромат её крови ещё слишком ярко сиял в сознании, чтобы не поддёрнуть мысли о его хозяйке.

- Такой мой статус устроит?

- Спасибо, отец, - сидя, низко поклонилась глава.

- О, теперь у меня появился коллега, - Грегора не просто порадовала новость, а буквально дала воодушевление предстоящими подшучиваниями над Михаэлем по этому поводу.

- Теперь звать тебя Старейшина? - с усмешкой обратился Людовик.

- Луи, ты никогда не звал меня главой, чтобы для тебя что-то поменялось, - шутливо упрекнул Граф.

Развернувшаяся сценка вызвала смех самого юного участника. Уже этому улыбнулись остальные.

- Я начал думать, что тебя придётся щекотать, чтобы ты расслабился.

Комментарий фон Дрейка отображал его доброжелательность к мальчику.

- Извините. Мне непривычно находиться среди такого количества взрослых.

- Не успеешь привыкнуть, как сам окажешься этим взрослым. Ну, давайте разбавим нашу компанию старческих лиц, - с улыбкой предложил мужчина, после чего обратил взгляд на дверь.

Без лишних ритуалов в комнату прошла Мария.

Кроме носителей фамилии Дрейк и Грегора, все отметили в памяти, что видели сию особу на прошедшем празднестве. Сестра Графа действительно присутствовала, но, договорившись с братом, присоединилась негласно публике. Вот кого стоило назвать заметной незаметной: с огромным количеством гостей прошли её беседы, а нас не привлекла и словом.

- Познакомьтесь, это Мария, мой первый потомок и названная сестра. Её силы внесли очень большой вклад в основании клана, - с гордостью представил Михаэль.

- Добрый день. Рада знакомству, - присела в реверансе юновыглядевшая дева.

Пару минут ушло на приличие и обмен любезностями. Большую часть времени пытались успокоить Людовика в его взбунтовавшемся интересе. Можно сказать, что в кругу этих лиц атмосфера походила на семейно-дружескую.

- С этим покончили, - обозначил Граф переход к более важным вопросам. - Для начала, Джозеф, прими мою благодарность и похвалу. Благодарность за то, что доверился и принял мою помощь. Похвалу за то, что отважился спасти свою маму, ценой собственной тайны. Такой решительностью можно гордиться.

-Не стоит, Граф. Это ваша заслуга, - нервно от смущения затараторил Джеф.

- Никак нет. Ты сам отважился и предпринял действия. Создать для этого условия, подхватив удачный момент охоты на меня, не такая уж и заслуга.

- Значит, те нападавшие не...

Его сильно поразила новость. Когда его предостерегали, краем сознания он посчитал, что это лишь уловка, призванная подтолкнуть в принятии решения. Теперь он узнал о серьёзности происходящего и опешил. Всё же в двенадцать лет в бой с риском для жизни... Его резко посетило и другое озарение, что заставило бросить беспокойный взгляд на маму.

- Спасибо, Джозеф, что спас мою жизнь, - родительски благодарно и мягко обратилась Анита.

- Спасибо, сын, - вторил Вайт.

Буря чувств разразилась в молодом сердце, вызвав слёзы - ему захотелось броситься в их объятия, но, краем глаза заметив остальных присутствующих, он смутился и проявил характер - быстро стёр влагу с лица и улыбнулся родителям.

- Спасибо, что воспитали таким смелым.

- Действительно смелым, - вмешался Луи. - Когда заметил четвёртого, я сам испугался за Аниту. А тут бах - и он раздавлен нашим героем.

- Будет вам, Людовик, - подключилась Валькирия.

И вот беседа из серьёзно-драматической вновь уносится в семейно-дружескую, теряя титулы, этикет и возраст. Каждый делился своими впечатлениями о развернувшихся событиях вчерашнего вечера, выражая благодарность и восхищение характером и действиями подрастающего поколения. А как иначе? Внешний вид собравшихся говорил о возрасте не более среднего человеческого, когда на деле превышал не одну сотню лет, а потому смело можно указать, что в гостиной собралась толпа бабушек и дедушек, в руки которым угодил "хороший мальчик". Каждый не раз в своей жизни задумывался о потомстве и не могли упустить шанс "репетиции" - только Луи и Грегор успели завести детей, ещё будучи людьми. Не было в этом плохого - Джозеф и вовсе воодушевился таким вниманием, позабыв о суровых аспектах, и практически на час превратился в обычного внучка, смущающегося от места к месту подлетающими хвалебными комплиментами.

- Ну всё, всё, - притормозил беседу Михаэль. - Вы сейчас его захвалите, что родится Легенда о храбром Джозефе, ещё до его свершений.

И новая порция смешков.

- Сестра моя, не будешь ли против показать Джефу виллу и заодно поделиться с ним опытом?

- Конечно нет, брат, - воодушевилась Мария. - Как смотришь на прогулку, Джеф? Уверена, смогу показать тебе вещи, которые однозначно тебя заинтересуют.

- С радостью приму твою компанию, - оживлённо поддержал мальчик, подскакивая с места в готовности бежать.

Кто бы что ни говорил, а внешность играет огромную роль в восприятии действительности. Юный Вервульф наглядно это продемонстрировал, приняв старого вампира за молодую девушку, чему не помешала прямая информация о её возрасте, соизмеримом существованию клана.

Мария поднялась следом и направилась к выходу, подгоняемая молодым нетерпением.

«Он смог справиться с чувством опасности, а значит, ему ни к чему знать о кортике в твоём рукаве», - прозвучавшие в голове слова брата заставили её на секунду прикрыть глаза.

Ему плевать на настроение, атмосферу или события - всегда обозначит важное для него. Но сейчас это оказалось полезным: она осознала уровень образовавшейся симпатии и могла на этом фоне «успокоить и приободрить» Джозефа, что было бы излишним. Всё же в некоторых навыках она потеряла хватку.

- Только не ищите нас, - с весёлой улыбкой предупредила Мария, остановившись у двери.

Получив подтверждающий кивок Графа, пара молодо выглядящей вампирши и молодого гибрида скрылась за дверью.

Так же легко исчезли улыбки оставшихся в комнате.

Даже играясь титулами, не отнять превышающего уважения к старейшим. Поэтому молчание продолжалось в ожидании слов Михаэля, который застыл, словно статуя, его взгляд был пуст и далёк, как будто он искал ответы в бездне своих мыслей.

Минута тишины настраивала мысли, успокаивая эмоции, взыгравшие от озорных бесед.

- Что для вас самое страшное во враге? - произнёс Михаэль. Его голос звучал безэмоционально, но в нём таилась глубина, способная сбить с толку и заставить задуматься.

В головах возникало множество ответов: скорость, сила, ум, опыт, коварство, юность духа, харизма. Только на язык ничего не спешило. Мешало осознание, что все эти достоинства противника - банальный перевес личных качеств. Ведь каждый подумал лишь о части перечня, закрывающей их недостатки. Бывший глава же спрашивал о любом враге для любого, вне контекста персональных характеристик. Очевидное превращалось в неуместный пшик, и в комнате повисло напряжение.

- Отсутствие информации о нём? - задумчиво предположила Валькирия.

- В точку! Нет страшнее врага, против которого не можешь придумать тактику, а как её придумаешь, ничего не зная о нём.

- Тебе не удалось ничего выведать из них? - поразилась Анита.

- Удалось, но слишком мало. На этом тактику не построить. Однако теперь есть шанс выведать больше, - в словах вампира звучала угроза, как будто он предчувствовал надвигающуюся бурю.

- Чёрт, Мишель! Не люблю я эти вокруг да около. Здесь все свои. - Полнился голос вожака оборотней раздражением.

- И это мне говорит дважды король? - вызывающе усмехнулся оппонент.

- Я потому и король, что шёл прямо, наперекор, и тебе это более всех известно. - В сдерживании желания начать спор уверенность колебалась, как пламя свечи на ветру.

- Хорошо, - с улыбкой, в сдающемся жесте поднял руки Граф. - Начну с известного. Через неделю у них планируется общий сбор, на котором есть шанс встретить организаторов всего. Только нам это не даёт ровным счётом ничего.

- С чего такой вывод? - как никогда серьёзно вмешался Грегор.

- Потому что они не знают его в лицо. Даже больше: они не знают, как были обращены. А собрание могут отменить из-за того, что мы схватили их живыми, что значит - получили обо всём информацию.

- Подожди-подожди, - затараторила Валькирия, её голос задрожал от волнения. - Как это не знают ничего о своём обращении? Такое же невозможно!

- Все помнят лишь некого друга, чьё описание разнится, говоря о разных лицах, а потом он их пригласил и тоже в разные места. Очнулись, а они уже вампиры в окружении других вампиров и оборотней. В голове же только одна мысль: "Да здравствует новый мир".

- Им полностью промыли мозги, - буквально выплюнул догадку король-вожак.

- Ты прав, Луи. В стане врагов, а может, и сам организатор - ведьма или колдун. - Лицо вампира исказила мрачная ухмылка.

- Это... - хотел вступить Варлайт.

- Да это безумие! - прервала оборотня падчерица Графа. - С чего какому-то колдуну хотеть твоей смерти?

- Извини нашего главу, Вайт, - серьезно-почтительно обратился Михаэль.

- Ничего страшного. Мне хотелось сказать то же самое, - усмехнулся блондин.

- Прошу прощения, - понуро извинилась и сама глава.

- Вы отвлеклись. Я правильно понимаю, что бросать все силы на захват по имеющейся информации бессмысленно? - вернул к теме советник.

- Именно так, дружище, - согласно кивнул Граф. - Ситуация сложилась интересная: цель конкретно я, и привлекать силы клана с имеющейся информацией просто не к чему. Сказал бы даже, что в настоящее время лучше всё пустить на самотек и сконцентрироваться на действительно важных вещах. Или, например, подлатать дыры.

- Предлагаешь бросить тебя?

- А почему нет? Я три века провёл, сражаясь один. Хорошо, не совсем один, доказательством чего выступили собравшиеся вчера.

- Ты играешь с нами, - недовольно пробурчал Людовик.

- Потому что вы слишком серьёзны. По мне, и для тебя, и для клана сейчас главная задача - воспитание этого молодняка: необходимо создать условия, которые сбалансируют молодую кровь, приведя к безусловному соблюдению порядка. Даже анархия без порядка - лишь хаос, что не приведёт к мечте о свободе, а закует в цепи плена и страха.

Он умел сбить столку. И, в очередной раз, это доказал. Всё озвученное имеет место, и от этого только сложнее возразить, хоть это и наглая попытка увести разговор от главной темы.

- Что предпримешь ты? - вот на кого не сработал трюк. Каким бы лёгким ни считали Грегора, он не забывал о сути вещей.

- Мои планы на поверхности, дружище, - озорно улыбнулся Михаэль. - Не стану лишний раз дёргаться. Проверю появившуюся информацию, а уже потом обдумаю следующий шаг. Есть вероятность, что подготовят ловушку - ох, как я этого жду. Любое их действие должно стать нам на руку. Главное, чтобы не залегли на дно. Хотя такой подлости я от них не жду.

Полная уверенность и тотальное отсутствие сомнений. Этого старый советник и ждал. Поднявшись из кресла, он уверенно обратился к Валькирии.

- Глава, нам стоит обсудить некоторые вопросы политики клана в настоящее время. Пройдёмте в Ваш кабинет.

Девушка не ожидала официальной серьёзности и опешила на несколько секунд. Ещё вчера днём она гонялась за другом отца, чтобы решить какой-то «важный» вопрос. Теперь всё иначе. Это било по прошлой гордости заместителя.

Глубокий вдох.

- Конечно, - поднялась с дивана блондинка. - Я внимательно Вас выслушаю, советник.

Пара управителей клана направилась на выход.

- Удачной охоты, - раздался голос Грегора из щели закрывающейся двери.

- Баланс молодой крови, говоришь, - задумчиво произнёс король, глядя на солнечный день за окном. В следующий миг он резко поднялся. - Вайт, собери свиту - мы возвращаемся в Париж. Анита, свяжись с местным герцогом - пусть встретит меня в аэропорту.

- Хорошо, Ваше Величество, - отозвались Вервульфы. - Михаэль...

- Мария отведёт Джозефа домой, - понимающе ответил вампир.

- Спасибо, - искренне поблагодарила Анита и ушла вслед за мужем.

В гостиной остались двое. Людовик сомневался и не торопился покидать комнату.

- Твои игры когда-нибудь доведут нас до революции, - проворчал оборотень.

- Какие игры, Луи. Жертва сейчас я, - подивился Михаэль.

- Хах. Будто я поверю вампиру, который посадил оборотня на трон оборотней, - ехидно подметил Людовик и направился к двери, у которой остановился. - Мишель, сколько у нас времени?

Граф не удостоил его взглядом, только улыбка спала с его лица.

- Неделя, Луи. На подготовку. И пять дней на реализацию, - безжизненно ответил он.

- Мало, - с досадой произнёс король. - Хотя бы месяц?

Четырёхвековая статуя не ответила.

- Так тому и быть, - решительно сдался оборотень и покинул гостиную.

Может показаться, что Граф задумал что-то грандиозное и дал указания советнику и королю. Однако всё немного иначе. Пусть не прямым текстом, он обозначил острые вопросы в жизни обоих народов: большой прирост Детей Ночи, которые не проходят должного обучения законам. И уже только королю оборотней даны сроки. Даты не взяты из воздуха, но и точными их не назвать: через неделю пройдёт сбор заговорщиков против Михаэля. Уже доказано, что они причастны к неконтролируемому появлению оборотней и вампиров. Его вмешательство в сборы может иметь несколько последствий.

Первое. Враг решит, что о сборах известно, и отменит их, заляжет на дно и начнёт перестраивать планы. Для Михаэля это самый неудобный и печальный вариант.

Второе. Враг решит, что о сборах известно, и подготовит засаду. Это рискованное развитие событий, но оно оставляет шанс получить новые сведения о врагах, скорость реакции на которые может решить исход всего конфликта.

Третье и четвёртое. Враг не задумается об утечке информации, и на сборах удастся получить исчерпывающие сведения. Эти варианты различаются наличием или отсутствием самого организатора на них. Но реагировать придётся также быстро: нужно будет загасить действия остальных членов заговора.

Всё очень просто, но хватает нюансов, от которых всё может измениться молниеносно. Именно это поняли друзья Михаэля и решили начать действовать незамедлительно.

Почему же сам Граф не отправился решать какие-то вопросы? Его цель на ближайшую неделю - создать видимость полного равнодушия к этому заговору, особенно к знанию о сборах, чтобы повысить шанс их проведения с присутствием организатора. Поставить врага в заблуждение, если коротко. Поэтому, буквально полчаса спустя, он отправился в театр на дневное представление.

Глава 15

Ни Термы Каракаллы, ни театр Арджентина, ни Сикстинский театр и тем более ни Олимпийский театр. Объектом посещения являлось не какое-то известное место, а маленькая театральная труппа, дающая представления под открытым небом в скверах и на площадях. Эта труппа настолько мала, что о ней невозможно найти информацию в интернете или на городских афишах — место очередного спектакля известно лишь "своим".

Решение Михаэля посетить столь скромное мероприятие не является тайной. Можно смело назвать эту группу "театром вампиров", играющим огромную роль в жизни собратьев. Уже не раз отмечалось, что этот народ плохо успевает за временем, и поэтому цель существования театра — показывать актуальные веяния эпохи. Чтобы распространить их труд по всему миру, каждое выступление записывалось и освещалось журналистами, которые не против в дополнение отметить посетивших спектакль гостей — вот основная цель Графа. То лишь начало.

Михаэль фон Дрейк посетил не одно значимое место за последующую неделю.

Первым в списке оказался «Особняк тени». Помпезные украшения здания, как фасада, так и интерьера, выглядели претенциозно в сравнение с резиденцией. Здесь собирались трёхсотлетние и двухсотлетние вампиры, приверженцы не только старых правил, но и старой моды. Костяк фракции, поддерживающий Грегора, и главные сторонники политики единого клана для всех вампиров. Эти старики восторгались появлению Графа в своих стенах, не хуже детей, встретивших Санта-Клауса. Однако вскоре превратились в подлиз и подхалимов, когда всплыла информация о новом статусе почётного гостя. Не прибывая в восторге от некоторых их взглядов, старейшина клана усладил свои вкусы, устроив вечер воспоминаний былых эпох и баталий, плавно переведя тему к прелестям наступившего спокойствия и комфорта. После же заставил рассказывать собравшихся об их приобретённых слабостях к современным удобствам. Юмор постепенно растворил напускную серьёзность и возвышенность этой сухой компании.

Под слёзы и овации Михаэлю удалось покинуть особняк лишь с первыми лучами солнца.

Вечером его встречал клуб «Ночь безумия». Вот оно, ярчайшее заведение вампиров в Риме, выступало полной противоположностью «Особняку тени»: неоновое освещение, броские постеры, кричащие краски стен и интерьера. За исключением пары двухсотлетних владельцев и, заодно, смотрителей, возраст присутствующих не превышал сотни лет. Дерзкая электронная музыка, море напитков и сумасшедшее движение оставляли неизгладимые впечатления на любом посетителе. Сюда приходили, чтобы оторваться и забыться от скучных будней монотонной жизни, или же проводили неэтичные сделки, скрываясь под шумом и драйвом толпы. На бывшего главу не обратили даже мимолетного внимания. Узнали его лишь хозяева, деликатно пригласив на приватную беседу. Если комнату, приподнятую над общим уровнем пола и отделённую от зала прозрачными шторами, можно назвать приватной. Почестей не предвиделось, просто дань уважения, сразу же преподнесённая бокалом вина, который произвёл сам владелец заведения — приятный бонус и жест во многих значениях. Разговор же не стоит внимания — вежливый обмен даже не любезностями, а классическими репликами, словно в погодной беседе.

Дальше произошло именно то, зачем существует клуб: напитки и танцы, случайные дуэты, танцевальные битвы, снова напитки, неожиданные тосты, новые знакомства и море драйва. Возраст ни капли не сдерживал темперамент этого вампира, позволяя не только быть на одной волне с молодёжью, но и поднимать волну веселья и движения самому.

Солнце, взойдя в зенит, только спрятало все тени, а Граф не без грусти покинул танцпол.

Можно бы устроить передышку, но план не позволительно менять. Поэтому, на закате, в багровых лучах, мужчина вступил на порог строения с очень неприметным фасадом, за которым скрывался изысканный ресторан, воплощающий не просто стиль, а сам дух Кристобаля Баленсиаги. Непередаваемая готическая эстетика, пропитанная современными модными элементами, темные тона в роскошных текстурах бархата и кожи создавали атмосферу утончённой мистики и загадочности. Место сбора впитавших образ вампиров, как иконы аристократических манер и элегантности, неизбежно подцепив, а то и развив, чувство пафоса и надменности. Этакий Слизерин в мире вампиров Рима. Как и в том же факультете, амбиции пропитывали ауру заведения и взгляды присутствующих. Здесь не оставалось ни малейшего шанса быть неузнанным истинно аристократическому лицу.

Лишь двери успели закрыться за спиной, а перед вошедшем образовалась пара силуэтов, приветствующих и выказывающих тонну почтения. Широкие улыбки на губах, без тени таковых в глазах. Ожидаемое отсутствие искренности, скрываемое быстрыми лестными словами, заставило гостя прикрывать глаза и вздохнуть.

Блеснул металл. Быстрый выпад двух рук, удерживающих острые клинки. Захват запястий при шаге назад. Утягивая нападавших, уводит руки в стороны, заставляя развернуться. Залом. Кинжалы погружаются в плоть шей своих владельцев. Хирургическая точность движений приносит мгновенную кончину, оборачивая охотников жертвами. Словно доказательством позора служат пальцы глупцов на собственном орудии. Пара секунд — и безвольные тела выскальзывают из разжатых объятий смерти. Впрочем, упасть не позволил персонал, который молниеносно появился и оперативно утащил неуместные для ресторана объекты. Администратор услужливо просит пальто.

— Неожиданные атаки производят в спину, — распрощавшись с верхним элементом одежды, наставительно подвел итог Михаэль, обращаясь к каждому из присутствующих, что мог замыслить повторить столь необдуманный поступок.

Единичные овации разделили внимание зала. Аплодисменты звучали со второго этажа и принадлежали не хозяину заведения, но персоне, не менее значимой, учтиво именуемой Доном. Именно от него поступило приглашение Графу разделить один стол.

Такой же властолюбивый и амбициозный. Антиподом официальной власти не назовешь; их дороги параллельны: цель одна — порядок и развитие, а вот методы различны. Исходя из этого, они способны разделять трапезу и не опасаться ножа в руке собеседника. Делиться успехами жизни или разочарованиями в окружении, а также поздравлять или сочувствовать друг другу. Разговор открыт и искренен. Глаза чистые, слова прямые. Чтобы беседа не закончилась быстро, они приглашают к разговору других: интересуются, нравоучают, советуют, поддерживают, словно наставники, заключившие пари на своих учеников. Оба понимают, что чужие методы и опыт полезны и наглядны, когда один мир заглядывает в другой. Осознают и дистанцию, которую не стоит сокращать. От того, старейшина клана вернулся на виллу до наступления рассвета.

Следуя неотвратимому порядку, очередным вечером под светом фонаря Михаэль переступает порог «Альтернативы» — единственного настоящего «американского» бара не только в Риме, но и во всей Европе. Высокие деревянные стулья у барной стойки, скрещенные на манер мечей биты на стене и стенд с бейсбольными мячами, расписанными именитыми игроками всех эпох, кантри, старые фотографии и пин-ап постеры — и, конечно же, несколько бильярдных столов. И вновь ни шанса остаться неузнанным. Как иначе, если самый большой плакат — это твой портрет, исписанный не одним ругательным лозунгом? Такое может показаться странным, но панки и анархисты должны знать своего врага в лицо. Ещё удивительнее факт: никто не набросился на представителя власти с теми же битами. Напротив, зал наполнился радостью: вот он шанс высказаться в лицо. Да и что еще могли сделать эти свободолюбивые лентяи, боящиеся любого действа связанного со стараниями? Именно поэтому словесные конструкции полились нескончаемым потоком, то будто из источников многообразия уличного сленга, то словно ниспадая с уст докторов филологических наук. Главный объект речей не отставал, благодаря четырем векам опыта словесных баталий и необъятному списку прочитанной литературы. Параллельно, весь шум и жестикуляции разбавляли пиво и хот-доги. Море пива всех цветов и оттенков, и горы хот-догов с обязательными горчицей, майонезом и кетчупом. Развлечения на всю ночь. И хоть приходилось напрягать речевой аппарат и память, Граф мог поклясться, что никогда не отдыхал столь хорошо. Пяток выигранных партий бильярда, из двух десятков проведенных, служили тому доказательством.

Весь солнечный день старый вампир проспал как младенец.

Осталось последнее. Данное место не пускало всех подряд и даже являлось, в некотором роде, святилищем. Фон Дрейку удавалось посетить его в прошлом благодаря роли в обществе, а проще — титулу главы клана. Теперь он отказался от титула, его не приглашали и, вдобавок, не разменял полувековой жизни. Уверенность, что его не выставят с позором за дверь, отсутствовала. Есть только своевольное желание.

— Хотелось бы мне сказать: гляньте, какого молокососа к нам занесло! Только помнится, что некогда он строил нас, словно сопливых добровольцев, — встретила его реплика, стоило появиться в поле зрения хозяев.

— Это не принижало моего уважения к чужому опыту, — преклонив голову, почтенно отозвался посетитель.

— Только что-то твоё уважение не помогает тебе посещать нас чаще, — иронично раздалось из кресла в другой части комнаты.

Михаэль смутился.

— Вы не приглашали, а самому ещё нет пятисот. Сейчас...

— Только гляньте! — прервал ещё один голос. — Самый своевольный вампир в истории блюдёт правила. Несите бочку нашего сокровища — этот день явно предвестник апокалипсиса, так что нечего его жалеть.

Высказавшийся быстрым шагом выскользнул из зала.

— Не переживай, мы рады твоему визиту, — подошёл Антонио и по-дружески положил руку на плечо. Именно он автор приветственной реплики в сторону гостя. — Но и в словах Джованни есть зерно смысла. Триста пятьдесят лет назад тебя ничто не остановило вторгнуться в нашу обитель. Что изменилось теперь?

— Единство правил. Тогда о нём и речи не стояло, а я нуждался в ваших знаниях. Ныне вы наш храм. Да и негоже мне, их утвердившему, самому же нарушать.

— Твоё чувство юмора привлекло нас в соратники.

Михаэля озадачил комментарий, потому что сейчас он не шутил. Его брови сдвинулись к переносице, пока старался осознать, к чему относились слова.

Тем временем сидевший в кресле покинул его и перешел в соседнюю комнату, с попыткой удержаться от расплывающейся улыбки на лице.

— Ха-ха. Не обижайся. Мир разнообразен — в этом его прелесть. Ну, ты здесь, а значит правила всё же нарушил. И с чем же это связанно?

— Пресса, как и ранее, не имеет хода сюда? — осторожно поинтересовался Граф.

— Конечно же! Пусть договор с колдунами привнёс огромную пользу и вклад в развитие жизни Детей Ночи, есть вещи, которые передавать обязательно только из уст в уста и с глазу на глаз. Иначе мир обратится прахом. В привычном для нас понимании, конечно. Итак?

— Нужда пустить пыль в глаза. Они, конечно, не задумаются о нарушении мной правил, но сам факт посещения вас возымеет немалый эффект.

— Вопросами что тебя привело и что готовится нечто колоссальное?

— Хотя бы.

— Раз так, прошу к столу. Джованни всё равно уже не остановить.

Пока проходила эта маленькая беседа, в соседней комнате собрались за одним столом все жители местной обители — вампиры, что разделили больше пяти веков жизни. Кому-то и вовсе перевалило за восемьсот лет, и его по праву можно считать старейшим среди всех кровососов мира, несмотря на внешность пятнадцатилетнего юнца. Но не только возраст объединял и определял их. Даже более важным условием были знания и любовь к ним. Некогда этих книжных червей поставил к оружию сегодняшний вторженец, чтобы отбить и укрепить Рим как оплот клана. А после воспел их как старейшин, а убежище наименовал храмом и неприкасаемым местом. Сам Граф не питал любви к накоплению знаний ради накопления, но осознавал их важность — вот что двигало его действиями тогда. Сейчас же он просто навещает старых друзей, чтобы посидеть в компании под шумом умных, а иногда и занудных бесед и споров о вещах далёких и близких, о полезном и философском. Возможно, даже отречься от ощущения современного мира и технологий под тёплым, но блеклым светом свечей.

— Михаэль, — догнал бывшего главу у выхода Антонио. — Мы в курсе, что ты официально отошёл от власти. Не думаешь присоединиться к нам, доживать свои века?

— Я слишком молод для вас и суетлив.

— Ха, — вновь рассмеялся собеседник. — Обожаю твою иронию. Что при нашей первой встрече, что сегодня, стоя рядом с тобой, я ощущаю себя подростком, которого впервые привели в библиотеку. Тысячи, если не миллионы прочитанных мною книг, не стоят и рядом с тем богатством опыта, перенятого тобой не из букв и слов, а от самой жизни. Считаешь этого недостаточно, чтобы стоять наравне с нудными буквоедами, которые способны только прочитать наизусть тактику Александра Македонского от Диодора, когда ты готов в подробностях и красках передать метод её применения на северных пустошах против орды оборотней?

— Успокойся, дружище. Акцент был на суетлив, — с доброй улыбкой осадил пыл. — Мне лестны твои слова и тепло вашей обители. Но, как ты заметил сам, я жажду воплощать буквы чужой мудрости в действия, которые пополнят мой опыт. Поэтому пойду.

— Стой, — схватил за локоть. — Обещай! Ныне будешь чаще навещать нас.

— Хорошо...

— Это не всё. Обещай поведать всю историю своей жизни, чтобы записать её нам... Нет! Неважно кем! История твоей жизни должна остаться в мире. Обещай, что поведаешь её или вовсе напишешь сам!

И вновь самый старый любитель книг с лицом подростка и таким же юношеским огнем в глазах поставил его в тупик.

— Обещай. Того просит… нет… требует твой соратник, что некогда вверил свою жизнь в твои руки, как вознаграждение!

— Обещаю. Но ты драматизируешь. С утра Шекспира читал?

— Раскусил. Спасибо. Удачи тебе.

Покидая храм знаний, Михаэля терзало чувство жжения. Он не сможет нарушить данного слова, а это — плюс одна задача. Однако, приметив в отдалении, притаившегося зеваку, испытал удовлетворение: ведь это был один из журналистов Детей Ночи — план практически выполнен, и осталось только подождать.

Что вампиры, что оборотни и ведьмы, за счёт своей близости к людям, такие же любители сплетен и новостей. И многие их современники даже не представляют, каких усилий стоило клану вампиров заключить договор с ведьмами, в сути своей, создающий целую журналистскую организацию для Детей Ночи всего мира. В её задачи входили не только сбор новостей и внедрение в крупные газетные издательства "своего человека", но и разработка заклинания, которое накладывалось не только на печатные станки, но и само накладывало заклинание незримости на печатное для людских глаз. Последнее существовало с незапамятных времён, что информация о его создателе потерялась в веках. Зато с автором идеи "своей журналистики" мы уже столкнулись: именно Антонио уследил её зарождение среди людей и настоял перед Михаэлем и Грегором на важности такого шага для развития вампиров и мира в целом. И эта маленькая особенность послужила причиной посещения Графом храма знаний, потому что для плана достаточно было и предыдущих мест, но дань уважения он счёл обязательной, даже в разрез своим правилам.

Глава 16

В среду, согласно предварительной договорённости, с началом седьмого часа на порог резиденции ступила пара ведьм. Едва они приблизились, массивную дверь распахнул главный дворецкий и, учтиво поприветствовав, пригласил следовать за собой.

Сёстрам Келбор открылось столь богатое убранство интерьеров, что они нарочито замедлили шаг, чтобы внимательнее его рассмотреть. Наблюдательность Роберта мгновенно уловила настроение гостей, и он сбавил темп ещё больше. Пусть резиденция и не поражала размерами, дорога до гостиной заняла не меньше получаса. В какой-то момент девушки почувствовали себя скорее в музее, нежели в жилом помещении. Впрочем, такое обилие и богатство экспонатов объяснялось изначальным назначением здания — частной аристократической усадьбой.

Озадачил ли Графа столь долгий путь к нему?

Нет. Его опыта и воображения хватило с избытком, а способность связаться с их провожатыми прояснила причину задержки. Поэтому он встречал девушек с радушием, сразу пригласив к столу и поинтересовавшись о непереносимости каких-либо продуктов. Ведь чаепитие предполагает разнообразие напитков, закусок и десертов, а его течение омрачит необходимость вызывать медиков. Михаэль сразу создал непринуждённую атмосферу, избавив гостей от возможных извинений. Конечно, эти ориентиры и предотвращённые задержки привнесли некоторую неожиданность, но в целом добавили куража и остроты непредсказуемости.

— Нам чрезвычайно льстит ваше приглашение, Михаэль, — начала Фантара, когда последняя фарфоровая чашка заняла своё место на столе, а горничная бесшумно отступила к стене. — Признаться, оно явилось для нас полнейшей неожиданностью. Даже официальные представители Шабаша редко удостаиваются чести посетить резиденцию вампиров, что уж говорить о подобной милости для рядовых членов — причём не просто визита, а полноценного чаепития с самим главой.

— О, не стоит преувеличений, — с лёгким смешком парировал мужчина, его пальцы изящно обхватили ручку чашки. — Во-первых, бывшим главой. А во-вторых, назвал бы это скромным чаепитием у столь же скромного хозяина на непритязательной территории, которая лишь при определённых обстоятельствах исполняет роль резиденции клана.

— Скромный? — губы Хелен искривила ироничная улыбка. — Вы, должно быть, шутите. Ваша репутация и то великолепие, что мы успели рассмотреть в галерее по пути, решительно опровергают ваши слова.

Приподнятая бровь вампира выразила немое восхищение прямотой собеседницы. Тень улыбки скользнула в уголках его губ.

— Приму это как комплимент моему скромному собранию. Возможно, вы правы, и мне действительно стоило бы пригласить оценщика — пересмотреть собственное восприятие. Что касается репутации... она редко отражает реальность. Виллу посещает множество Детей Ночи, но исключительно по официальным делам. Из гостей же я принимаю лишь своих друзей — Вервульфов. Теперь понимаю: слова Фантары об исключительности вашего визита куда справедливее, чем представлялось мне сначала.

— И вы хотите сказать, что совсем не пользуетесь своим положением? — в голосе Хелен зазвенел открытый вызов. — Готова поклясться, вы уже не одно женское сердце разбили вдребезги.

Граф впервые за вечер едва не поперхнулся чаем. Вековая выдержка позволила сохранить маску невозмутимости, хотя глаза его вспыхнули затаённым весельем — столь неожиданный поворот беседы явно пришёлся ему по душе.

«Что с ней творится?» — пронеслось в голове у старшей сестры, наблюдающей за ней с нарастающей тревогой. — «Помнится, она сама его защищала перед бывшей супругой, а теперь словно одержима желанием свести с ним счёты... С таким подходом все наши планы рухнут». Она украдкой дёрнула сестру за рукав, бросая умоляющий взгляд. В ответ получила лишь красноречивое сжатие губ: «Не мешай. Я всё контролирую».

— Ну что вы, Хелен, какие разбитые сердца, — его губы растянулись в нарочито-невинной улыбке, от которой в уголках глаз легли лучики морщинок. — О каком положении вообще речь? Моя-то внешность далека от идеала, чтобы строить из себя искусителя. Да и, признаться, моё собственное сердце не так давно разбили. Познав подобную горечь, я едва ли стану намеренно причинять её другим. Или вы о том расхожем предрассудке, что любой состоятельный мужчина априори считается завидным женихом? Но это же попросту нелепо.

Сёстры поддались смешку, но, чем дольше вглядывались в лицо собеседника, тем сильнее нарастало недоумение. Улыбка застыла на его губах, однако в словах не сквозило ни тени шутливости — словно сама природа иронии и сарказма исчезла из этого мира. От такой странности становилось по-настоящему жутко. Всего пять секунд понадобилось, чтобы ледяная волна его серьёзности и уверенности докатилась до них, заставив Фантару невольно вздрогнуть.

— Простите, Граф, — даже не осознав, извинилась ведьма. — Только… В наше время всё чаще измеряют толщину кошелька, нежели внешность или характер. Даже известность и положение в обществе влияют на выбор девушки сильнее, чем приятный и надёжный нрав. «Пусть даже бьёт, главное...»

— Блеснуть новой вещичкой перед подругой или публикой, верно? — подхватил Михаэль, когда она замешкалась в подборе слов.

— Именно так, — с внезапной живостью поддержала младшая. — Оттого ещё меньше верится, что к вам не выстраивается очередь из желающих утешить ваше сердце. И что вы, конечно же, этим не пользуетесь.

— Понимаю, — собеседник кивнул с лёгкой тенью улыбки. — Конечно, я могу аргументировать это своей старомодностью. На деле же во все времена хватало дам с подобными взглядами. Всё же сытый и одетый куда приятнее, чем утешать дрожь и спазмы желудка мыслями о наличии великой и светлой любви. Да и всегда можно найти возможность завести любовника, чтобы тешить сердце. Но стоит отметить, что готовых рисковать жизнью ради возможности хвастаться новой модной сумочкой, бессильных чувств к объекту, несущему такую опасность, уже в разы меньше. И, говоря «в разы», я подразумеваю, что их число стремится к нулю.

— Так уж и к нулю? — скептически уточнила Хелен.

— Практически, да. Я смог жениться лишь потому, что скрывался, и моя избранница не имела представления об уровне угрозы, наполняющей мою жизнь. Познав жестокость нашего мира, она предпочла устраниться от её эпицентра, то есть от меня.

— Хотите сказать, то представление схватки с Вервульфами и последующим вмешательством безызвестными не было постановочным? — Фантара не скрывала изумления.

— Хм, — на губах мужчины заплясала хитрая улыбка. — Я бы не сказал, что все участники этого представления были осведомлены о его деталях. Всё же против меня организовали заговор. И с этим приходится считаться.

— Какой ужас, — искренне поразилась собеседница.

— И не говорите, — с печалью пожал плечами Михаэль. — Потому-то моя репутация скорее опровергает статус завидного жениха, несмотря на финансовое положение, чем помогает найти спутницу жизни. — Он продолжал, пока не заметил обеспокоенности на лице старшей Келбор. — Извините, не хотел вас напугать.

— Вот есть чему пугаться в ваших словах, — тоже заметив беспокойство сестры, решила подтрунить над ней младшая. — Никто же не поверит, что подобная информация будет так легко раскрыта сторонним девушкам за чаепитием.

Граф внимательно изучил её взглядом. Он не признается, но её обвинения во лжи его кольнули.

— С одной стороны, вам действительно нечего бояться в настоящее время. С другой же, в этих стенах уже произошло два внезапных нападения. Где гарантия, что не случится третьего? Например, сейчас. — Многоточие повисло в воздухе. — Тем более, где гарантия, что я смогу защитить вас? Себя — вполне. И вот, в разгар боя противники поймут, что не справляются, и решат взять в заложники вас — за неимением альтернатив. Горничная как человек погибнет ещё в первые секунды поднявшейся суматохе, не так ли, Бьянка? — обратился он к присутствующей прислуге и, получив согласный кивок, вернул взгляд к сёстрам. — Взяв вас в заложники, они встанут перед выбором: подавить меня, давя на жалость к вашим жизням, или отступить, прикрываясь вами. А уж если они поймут, что среди вас есть девственная ведьма... Мне будет спокойнее самому вас убить, лишь бы не отдать в их лапы.

Он внимательно следил за их состоянием, за тем, как они воспринимают подробности возможных событий. Хотя его внимание концентрировалось на младшей, что не скрылось от старшей. Впрочем, именно это маленькое замечание позволило Фантаре спокойнее перенести потрясение от услышанного.

— А в таком ключе уже есть чему пугаться?

Хелен полностью погрузилась в рассказ и его голос — до одного единственного факта, заставившего пропустить последние слова мимо ушей.

— До какого чёрта вам сдалась моя девственность? — возмущение заставило её резко подняться, опрокидывая стул. — Сначала ты угадал на балу, потом твоя бывшая полезла в голову, и вот опять! Хватит! Я сама решу, что и когда!

Пылко развернувшись, девушка направилась к выходу. Фантара собралась извиниться и остановить сестру, но не успела.

— Кровь девственницы — сильнейший катализатор магических ритуалов, — вампир парировал главное возмущение, словно не замечая взрыва эмоций.

Юную ведьму эти слова заставили замереть на месте.

— Кровь девственной ведьмы расширяет список ритуалов до категории запрещённых. Вам это, конечно, известно. Как и то, насколько важно для ведьмы лишение девственности. Но мне интересно, знаете ли вы, что самый необычный ритуал с этим ингредиентом создал вампир?

— Чу... — всплеск эмоций мгновенно угас под наплывом внезапно вспыхнувших в памяти знаний.

— «Огненный призыв» Раналда? — старшая Кэлбор произнесла это шёпотом, полным изумления.

— Удивлён, что вам знакомо это название. Мне казалось, имя моего отца давно вычеркнули из истории. Особенно в Шабаше...

— Этот клубок ядовитых змей предпочитает помнить имена своих врагов, — бросила Хелен.

— Хелен!

— Считать мертвеца врагом... Как это похоже на Шабаш.

— Михаэль, вы уже дважды касались интимной темы в мой адрес. Позвольте ответить тем же. Вы носите титул графа, однако ни вашей фамилии, ни вашего имени, ни имени отца нет в списках дворянства Англии. Не кривите ли вы душой?

Удар пришёлся точно в цель.

— Вы поймали меня. Не на лжи, разумеется. Вот только доказательства представить не в силах — в силу их нынешнего местонахождения. История и документы создавались в первую очередь для людей. Детей ночи не назовёшь тайными правителями мира, разве что их представители нередко входили в круг приближённых правителей. Мы знаем, что даже сейчас среди политиков немало наших собратьев. Под вымышленными именами. Во времена моего отца происходило то же. Лишь узкий круг посвящённых ведал, что некий маркиз, вкладывающий средства в образование, предпочитает буквально пить кровь своих подданных. Бремя времени не позволяло афишировать иные особенности жизни дворян, оттого существовали тайные книги учёта всех кровных родственников — включая моего отца и меня — с пометками подлинных имён. Однако мой титул по сути своей — утешительный и не предполагает ни земель во владении, ни прав наследования, что иным может показаться и вовсе незначительным. Вам удалось пристыдить меня.

Девушка гордо вскинула голову, но тут же взяла себя в руки.

— Прошу прощения, однако мне необходимо некоторое время, чтобы покинуть вас.

— Само собой, — мужчина поднялся из-за стола и учтиво склонил голову.

Едва дверь за девушкой закрылась, он опустился в кресло и обратил улыбку к старшей Келбор.

Поначалу Фантара обрадовалась уединению и уже готовилась задать свой ритм беседе, уводя её в нужное русло, несмотря на явный интерес хозяина к сестре. Минута, другая — тишина затягивалась.

Граф действительно отдаёт предпочтение не ей. Вплоть… Она не интересовалась причиной пощечины — на балу всё так завертелось, что просто забылось. Теперь же причина очевидна - пронзённая интимная тема.

Обида. Зависть. Нет, нечто большее.

Хелена ушла в уборную. Пусть и хотела сбежать - он остановил её. Колкость и сглаживание. Буйный норов ребёнка. Она должна уйти, но и вернуться должна сама. Он подвергается нападкам, но лишь больше выходит на публику.

Ворох женских мыслей из клубка раскручивался, аккуратно укладывая эмоции в стройную нить.

— Для чего на самом деле вы пригласили нас, Граф? — холодно, с нотками враждебности, прозвучал её вопрос.

Уголки губ дрогнули в лёгкой, почти призрачной улыбке.

— О чём вы, Фантара? Это всего лишь чаепитие.

Она не поддалась на мягкость, её взгляд стал только острее.

— Вы сами сказали, что за вами охотятся. Но вместо того чтобы прятаться и держать оборону, вы бросаетесь в светскую жизнь. Не поверю, что вы столь глупы. — Она сделала паузу, давая словам просочиться в тишину. — Для чего создаёте видимость, что это вас не касается? И какая в этом роль у меня?

— Вы юны... но ваш ум зрел. На меня охотятся? Верно. Также верно, что охота веселей, когда жертва в панике бежит. И я хочу лишить их этого веселья.

— Не думаю, что это весь ваш замысел, — отрезала Фантара, не моргнув глазом. — Для столь простой цели во мне нет необходимости.

— История несправедлива к вашим сёстрам. Вечные гонения, шепотки за спиной, боязливые взгляды и костры. Но ваши… ваши продолжают гордо выходить в свет, будоража… умы и сердца. Особенно, вставая подле королей.

Мысль озарила её, как вспышка молнии.

— Ясно. Хотите отвести глаза не только врагам, но и… «подданным». И даже других государств. — Она сузила глаза. — Но почему именно я? В Шабаше достаточно ведьм.

— Лояльных к людям? Да, — он кивнул. — Но лояльных… мне? Только вы с сестрой проявили ее на прошедшем балу. Провидение, не иначе, привело вас последними в тот вечер и позволило убедиться в вашей непредвзятости.

— Вы преувеличиваете, — парировала она, но в её голосе впервые проскользнула неуверенность. — Уверена, найдутся немало сестёр, не просто лояльных вам, но и симпатизирующих.

— Я с ними не знаком, Фантара, — мягко, но неумолимо возразил он. — В моём положении порой приходится действовать стремительно, едва представится окно возможностей. Да и, как показала практика, тому самому, истинному ведьмовскому духу своеволия и вольнодумия соответствуете лишь вы, дочь рода Келбор.

Его утончённая похвала мигом выбила из-под ног почву, развеяв последние сомнения.

— Значит, любовница?

— Очень избалованная любовница, — выделил уточнение.

— Только на публике? Или... — она замялась, подбирая слова для личного аспекта.

— Я не лукавил насчёт разбитого сердца. Та рана… она глубже, чем кажется со стороны. Уж искусство скрывать боль я постиг за свою «короткую» жизнь.

— Ясно, — быстро, почти сбивчиво выдохнула она, среагировав на ироничную усмешку. В ее голосе сложно уловить нотку разочарования.

— Но эта же жизнь показала, как мала наша власть над собственными сердцами, — продолжил он, и его слова повисли в воздухе, сладкие и дурманящие, как старинное вино. — Да и когда это сердце мешало страсти? Той что игривая и необязывающая, — Его тон был бархатным, убаюкивающим, но в глубине темных зрачков плясали опасные искорки. — И не навредит ли ее сдерживание правдоподобности другой, разыгрываемой перед всеми?

Фантара ощутила, как возмущение подступает к горлу. Это наглое предложение — прикрытое изящными фразами! — звучало одновременно оскорбительно и заманчиво. Мысль о том, что искренняя страсть может усилить их общую игру, на мгновение показалась отвратительно логичной. В глазах предательски вспыхнул огонь, смешивая гнев со смущённым интересом.

— Говорят, вампиры холодны, — выдохнула она, и в голосе, помимо насмешки, проскользнула неуверенность, выдавшая внутреннюю борьбу.

— В вопросах горячей крови страсть вампира может затмить и ведьмовскую.

Странное дело. Он сидел через стол напротив, но она могла поклясться праотцам, что его тихий голос прозвучал над самым ухом и разжег огонь, что жаром разошелся по телу. Её пальцы непроизвольно сжали складки платья, шелк зашуршал в натянувшейся тишине. По спине пробежала мелкая дрожь — не от страха, а от предвкушения, от осознания опасной игры, в которую она невольно вступила. В горле пересохло, и она сглотнула, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания, но взгляд её был прикован к его губам, которые искривились в едва заметной, но исполненной торжествующей власти улыбке. В воздухе повисло невысказанное напряжение, густое и сладкое, как патока.