Миф первый: Астральный охотник

Глава 1 Я родился

– Ох, м-мать… –просипел я, когда из груди вновь вышибло дух.

Быстро, насколько смог, перевернулся на пузо, чувствуя, как ускоряюсь в своём скольжении по ледяной поверхности. Беспорядочно зашарил руками по удивительно гладкому льду, задралась нелепо-жёлтая футболка поло… Не успел – началось свободное падение. Мой испуганный вой был слышен всей округе.

Наверное, мне очень повезло. Смерть от падения с такой высоты – почти мгновенна… Бр-р, стоило задуматься об альтернативе и страшно стало. Хотя сомнительный конечно оптимизм, в такой-то ситуации.

– «Ну почему…»

Хрясть. Больно.

– «Это…»

Хрусть. Очень больно.

– «Происходит…»

Хера-се. Головой вниз не больно…

– «Со мной?!»

Цикл однообразных стенаний неожиданно прервался: это мне удалось зацепиться за что-то на горном пике. Небольшая такая выбоина во льду, быть может даже рукотворная… Кажется в позапрошлой жизни мне здорово так ошибло локоть. Рука до сих пор сбоит.

Впрочем, это лирика, а сейчас надо бы подтянутся, протащившись брюхом по льду и устроиться поудобнее, поместив в ту самую выбоину носки кроссовок, и подышать на закоченевшие пальцы. Выполнил я эти операции очень осторожно и тем не менее всё-таки чуть не сверзься вновь – помогли небольшие выступы зацепиться за которые в движении было бы невозможно, да и так они были довольно скользкими союзниками. Но вот я нашёл равновесие и теплые облачка пара окутали мои ладони. Эффективность у этого занятия учитывая окружающую снежную пургу и порывистый ветер была просто поражающей.

– Я конечно не альпинист до последнего колена и… – я перевёл дух. Разговоры с собой всегда помогали мне успокоиться. – в целом не интересовался горообразованием вне географии классе в седьмом-восьмом... Не помню уж когда. Но, по-моему, так быть не должно... С какого интеграла от i и до e в степени пи гора сужается к середине? Да и верхушка, тоже мне – верхушка, покатая со всех сторон будто зонтик и прихваченная льдом. Льдом, Карл! Снег то не на каждой горе есть, а здесь ледяная кора! – я помолчал, собирая мысли в кучку, и наконец подвёл итог – Физика тихо стоит в сторонке, докуривает пакет невзрачных похожих на пятерню листочков…

Но это всё снова лирика. Стоять здесь конечно довольно удобно, поставил бы пять звезд месту на картах, но делать что-то нужно. Как вариант – спускаться…

Я был готов зло отругать себя за плебейские тряпичные кроссовки, потому что лёд я долбил даже скорее не ими, а своими окоченевшими пальцами. Вынесу вердикт после пары попыток: болезненно и бесперспективно. Отбив всё отмерзшее, я полез расстёгивать ремень одной рукой. Действие вообще довольно интимное, так что при определённой смелости и кривизне сознания я мог бы заняться чем-то одновременно пошлым и эпичным.

Бляха долго не соглашалась на противоестественное отсоединение себя от ремня, и в конце концов не согласилась, пришлось стягивать ремень и работать с ним целиком. Долбить лёд было тяжело. Висеть было тяжело. Не думать – и то тяжело. Подтягиваясь на руках и отдыхая в положении стоя-лежа грел руки дыханием и вспоминал прошлую жизнь, больше конечно семью. Вроде взрослый, двадцать два года, а из родичей у меня мама да сестра. 22 апреля и 3 февраля, не забывать дарить цветы и открытки – наизусть заученная мантра из-за плохой памяти. Впрочем, что решено, то решено, пускай решал совсем не я.

В груди поселилась тяжесть, я закашлялся – недобрый знак.

Иногда люди могут совершить немыслимые вещи. Когда на кону выживание и всё что нужно это не останавливаться. Лечь поскулить, вдоволь отоспаться и не высовывать носа из зоны комфорта это всё потом. Для начала добраться до цели. Вот так исступлённо, из последних сил я выбил ещё одну ямку, перехватился и понял, что это – всё, ниже льда нет. Выискивая ногами трещинки и уступы я, спустившись немного ниже, перешёл в положение вис и… Я уже говорил, что гора сужается к середине?

Нога не нащупала опоры. Ну в целом этим всё сказано – опоры там и не было. Спустившись ещё немного вниз я увидел тот путь, который может кто-нибудь и прошёл бы. Атлету, наверное, было бы такое по силам… И тут, признаюсь, мне поплохело. Далее нужно было спускаться по сужающейся горной породе. Вдоволь наругавшись и закашлявшись в конце тирады, я понял, что долго так провисеть не смогу и решил подтянутся на немеющих руках и плечах.

Пальцы соскользнули. В этот раз я не кричал…

С вершины горы открывался живописный вид. Оказывается, скалы, расходящиеся двумя веерами, вовсе не окружали гору, с самой вершины была видна вовсе иная быль. Куда-то делась и буря, и тучи, при том не помню была ли это прошлая жизнь или уже эта. Специально выбитая лунка приняла мой зад и мутный взор ещё раз оглядел просторы действительно нового мира.

– У других прикольно было, – сказал я в порядке общей болтовни самого с собой – А у меня, что-то совсем не прикольно…

Изрёкши эту неумалимую (меньше некуда) по своему значению мудрость я вздохнул. Руки не то что опускались – они повисли плетьми. Пустота. Что теперь делать? Жалеть себя это, пожалуй, даже хуже бездействия… Но кто не грешен? Холод тронул руки несмотря на теплые лучи двух солнц, внутри всё сжалось в комок, пружину. Я прикрыл глаза и откинулся на спину. Из мыслей было только одно: «я устал.». И правда устал – очень горько сознавать после недолгих надежд, что находишься всё ещё в заднице. Пусть уже и в другой. Я лежал и смотрел на небо. Пронзительно синее, таящее что-то жуткое в глубине... На глазах стало мокро я чуть изогнулся и покатился вниз. Просто так. Ещё раз.

Позиция наблюдателя за миром в век информационных технологий стала сродни планке, но здесь было не оторвать глаз.

Местность выпала холмистая, но, пожалуй, причислить её нельзя было ни к степи, ни к лесу. Граница меж ними извивалась змеёй и проходила по горизонту. Чудные деревья и изгиб реки являлись деталями одной общей картины. Плевать мне на пейзажи в общем. Хотя, о реке… Я расхохотался, фальшиво и истерично, пытаясь объяснить мнимому собеседнику мимолетно навестившую меня идею:

– А что если… Действительно… Взять и вниз, ну туда, – взрыв смеха, – Вот номер…

Успокоившись и избавившись от улыбки, я подтянул к себе ноги, встал на карачки, замер. "Я действительно это сделаю?"? что-то оплывшее, бездельное внутри смешалось со страхом. Мне хотелось вновь лечь и смотреть на небо. На всё ещё чистое небо, смотреть пока не так холодно, пока не совсем опустел желудок. Просто лежать и смотреть...

Я встряхнулся и наконец поднялся, произнося: «Иногда напротив долгого и упорного труда встаёт сильный риск». Моё состояние легко можно было сравнить с недосыпом. Крайним утомлением мозга. Что-ж я привык жить с этим и вполне могу побороть это... И я сделал первый шаг в пропасть.

Гравитация подгоняла меня, и на заплетающихся ногах я кое-как прицельно сверзься с высоты порядка километра на глазок в реку. Вода будет мягкой как заледеневший бетон. Даже в кроне дерева шансов выжить было бы больше, но эта мысль хоть и запыхалась, но явно припозднилась. Беспорядочно размахивая конечностями с рухнувшим вниз сердцем, я сжимал зубы, ожидая удара и ругая себя за поспешность. Гуру блин, с Тибета, ага.

– «Идиот, идиот, идиот… Тебе не выжить» – Успел только подумать я за пару секунд до…

Темнота. Отсутствие нового падения. Кажется, спустя добрые часов пять экстремального спорта сейчас можно и отдохнуть…

***

Всё началось с теней. В полном отсутствии они оформились и вытянулись в плоскости, стали оттенками из ничего и... Вспышка. Гомон движущихся толп людей. И я, недоумевающий, застывший ровно посередине меж двумя фронтами.

— Чё встал... — буркнул какой- то мужичок, ощутимо задев меня плечом.

По инерции я отступил и чуть не налетел на красный бампер. Злой водитель поздоровался клаксоном и мне наконец удалось немного оглушённому рысцой добраться до тротуара.

Будто в воду опущенный я брёл куда-то вместе с потоком людей по полузнакомым улицам. Взгляд выхватывал губы, сжатые в напряжённую полоску, но гул голосов не стихал и казалось шёл отовсюду. Я слышал отдельные слова, обрывки фраз, а голова под эту симфонию города полнилась тем, что могло бы ответить на большую часть вопросов меня же бодрствующего. Вот так. Жизнь по разные стороны реальности, такое чувство будто зависишь от более молодой версии себя, а разница между вами — лет эдак пятнадцать.

Думаю, мы могли бы брести так бесконечно, но люди постепенно расходились. Они сворачивали в переулки и заходили в дома. Верно. У живущих здесь есть свои обязанности и цели... В итоге – нас осталось двое.

– Как я и говорила – ты не отпускаешь это место.

Её серые шевелюра и пальто прямо-таки подталкивали взгляд. Смотреть на неё было физически тяжело и некомфортно. Наверное, поэтому я даже сейчас, на расстоянии метра не могу разобрать её лицо. Молчание. Город продолжал со степенной суетой двигаться, неуловимо меняться. И только мы, кажется, стояли в этом муравейнике. Мне не хотелось отвечать, тем более она была права.

— Родные, друзья. Ты тревожишься о них, и их добрая память помогает тянуться сюда. Душа твоя замершая на междумирье очень уязвима, натянута звенящей струной.

— И что же делать? — как раньше подумал я раздражённо, и она как раньше меня услышала.

— Я могу помочь тебе...

Улыбнувшись уголками губ отчётливо подумал: "Но какова цена?". Зачем ходить вокруг да около?

— Услуга.

— И что ты сделаешь?

— Ты слишком дотошен, — пришла ко мне её мысль, с оттенком усталости.

А за ней пришло и знание как это случится. Неплохо… Пожалуй, даже хорошо, но сколь же мало тогда нужно чтобы сымитировать жизнедеятельность человека если она готова тратить на это крохи своих и так невеликих сил.

— Это немного забавно. Я согласен.

А теперь слегка улыбнуться будто бы по хребту не пробежали мурашки от осознания последнего посыла. Она скорректирует мои чувства. Покопается в моей памяти, устроит всё так, что я между делом просто не буду вспоминать о прошлом вне того ада, что мне пришлось пережить в последние дни. Трудно определенно сказать к чему это приведёт и на что повлияет, но я сейчас прямо-таки чувствую её хищную улыбку.

Я ушёл. Мы не прощались – как обычно. Угнездив руки в карманах, а голову под капюшоном я вошёл в первый попавшийся дворик, и старая с облупившейся краской скамья явно была рада меня видеть. Жаль телефона нет... Любимая кофта и треники есть, а такая малость отсутствует.

Теперь осталось дождаться. Конечно я знал, что ещё некоторое время буду видеть эти сны, но внутри росло непонятное волнение будто я снова проснусь в поту и обнаружу, что спал от силы тридцать минут. А следующей ночью всё повторится и будет повторятся пока я не издохну от изнеможения. Я буду существовать а не жить, пытаться выполнять какую то работу, пытаться впихивать в себя какую то еду и умирать. Увядать сознанием.

В этот раз мне не удалось заметить его. Смерть пришла тихо и забрала с собой память о нашей встрече. Только теперь до меня не так легко дотянутся и время, проведённое здесь обратится в часы, а не минуты сновидений. Две недели ада наконец за спиной.

***

В сознание я не пришёл, а скорее лениво ввалился. Успел даже перевернутся на спину и сладко потянутся прежде чем открыл глаза и резко вспомнил всё.

Повертев головой, я понял, что ничего не понял. Судя по последним воспоминаниям, я должен либо задыхаться в воде, либо что больше похоже на правду куковать на горном пике. Но нет. Был я жив здоров, где-то ближе к земле (дышалось тут не в пример легче) и лежал в хижине.

Послышался скрип половых досок и в дверном проёме прямо у стены и чуть правее оконца показалась патлатая фигура. Рослый мужчина был обильно укутан в буро-зелёную ткань в несколько слоёв в общем то добротно сшитой одежды. Из черт лица неукрытых вьющимися черными волосами я заметил сверкающие глубоко посаженные глаза с добрыми морщинками по углам и мощный широкий нос. Морщинки то были добрые, но незнакомец был предельно мрачен.

– Чай, – подойдя и протянув мне глиняный сосуд безапелляционно заявил он.

Я безропотно взял кружку с желтоватым варевом хоть и не спешил пить незнакомый напиток.

– И откуда ты только взялся, – пробурчал незнакомец себе в усы, но я услышал и как-то не в попад ответил:

– Я не местный…

– По тряпкам вижу, ­­­– отмахнулся мой спаситель. – Сколько раз ты уже умер? – уточнил он деловито.

– Восемь, – в моём голосе не было уверенности, обсчитаться в жизнях… Это-ж кем быть то надо?

В лице собеседника немного поубавилось неприветливости, и он сипло выдохнул:

– Плохо. Осталось всего две.

Глава 2 Разговоры

Ветер гулял по берегам шустрой речки игриво задевая ветви старых древ. Трепались высокие заросли ближе к воде и куцое, по колено, разнотравье у леса Ту-Ла. Всё было спокойно. Разведчик, приложив палец к виску, взял в ладонь грузный амулет. По астралу лёгкой рябью разошёлся сигнал. Скоро пришёл ответ: и правда спокойно.

Раздражённо отбросив артефакт на грудь Рэдгард ещё раз мельком обозрел округу и его густые чёрные брови под стать бороде поползли вниз. В голове бывшего охотника в сотый раз столкнулись благоразумие и нетерпение. В смутное время лучше не оспаривать приказы сверху, но сейчас вовсе не из страха: островитяне до последнего каления мирные люди, скорее из-за того, что, если не будет спорить он, не будут и другие. Но чёрт! Как же трудно сидеть в тылу! А ведь где-то там решается судьба острова... А, впрочем, что бы там изменила их дюжина?

Еле слышно вздохнув Рэдгард посильнее запахнулся в плащ и осторожно лёг. Видимость почти такая же, зато теперь его заметить в разы сложнее. Правда, было бы кому замечать.

Разведчику вспомнилась бытность охотником. Выждать зверя на водопое, проследовать за ним и убить. Всё ремесло в паре слов, и главное в нём – не брать лишнего. Да… Это было спокойное время, и местные охотника очень любили. Полгода, всего шесть месяцев назад всё переменилось. Взгляд разведчика затуманился воспоминаниями.

Люди с большой земли приплыли давно. И целью приплывших была всего лишь торговля. Их познания в зодчестве и других сферах быстро подкупили мирный народ острова, и торговля что называется пошла. Два года было всё хорошо, магические устройства наполняли быт жителей семи городов, а на большую землю справно ехала ткань, жемчуг и кое-какие руды из Осигилиата. Очень редкие руды раз их были готовы везти морем...

Спустя время чужаки повысили требования, переводчики которых они отобрали среди местных стали огрызаться и все дошло до того что их дипломатическую миссию не вышел почтить вниманием младший принц, с большой земли. Рэдгард был там как один из лучших охотников и своими ушами слышал оскорбления осунувшегося старикана, бывшего островитянина. Рэдгард не горд, у него и за душой было лишь то чего хватает на обыкновенную жизнь, но охотник знал, что Гормунд, правитель Осиглиата терпеть не станет.

Уходили они, тогда ощетинившись оружием, а чужаки с тех пор не получили ничего, и печатка на глазу старика, долго кричавшего в след, заверила сей договор. Но чужаки не уплыли. Магические предметы на всём острове вмиг сломались, по реке вверх поползла болезнь, а сметы все продолжали приходить, будто бы им, жителям острова, выставили ультиматум.

И совету градоправителей пришлось принимать тяжёлое решение…

Рэдгард вздрогнул. Ругать себя за невнимательность было поздно. Разведчик осторожно повернул голову: шелестит листва, чуть качаются кроны деревьев, живности нет. А затем он сместил взгляд на оперение стрелы вонзившейся возле левого уха. Ушла в землю на четверть. Стрелу послала сильная рука. Рэдгард спокойно, можно сказать неспешно поднялся на колени, выпрямился, выдернул стрелу и осмотрел.

Что можно сказать? Засада не раскрыта, чужаки до сих пор не предпринимают активных действий, а вот ему похоже нужно торопиться. Сорванный со стрелы и развернутый клочок бумаги засветился ровным голубым светом и буквы на незнакомом ни одному смертному языке срываясь с серой, с чёрными пятнами бумаги будто бы проникали внутрь глаз бывшего охотника.

–Чёртовы боги, – пробормотал Рэдгард Копаясь во вшитой в штаны поясной суме в поисках огнива и свитка, седьмого из десяти имевшихся.

Он достал такой же серый лист, подпалил его угол и сбросив амулет, держа свиток на вытянутой руке исчез. Возникнув за много миль от засады.

***

В лице собеседника немного поубавилось неприветливости, и он сипло выдохнул:

– Плохо. Осталось всего две.

Я сглотнул вставший в горле ком. Из меня будто вмиг вынули всю бесшабашность и эйфорию. В голову тихонечко и зловеще постучалось осознание всей жути ситуации, где, получив второй шанс, я ударился в типично-имбецильное поведение. И это с полной уверенностью на подстеленные рояли и расставленные по кустам соломки.

Как, черт возьми, мне только удалось избежать этой логической цепочки, на самой поверхности благоразумия? Даже не так – предположения, что моё небольшое бессмертие вполне измеримо и конечно?

Голова в целом туго соображала, шаблон от прошлого мира порвался и она, такое чувство, не знала о чём теперь размышлять. Финансовая грамотность и попытки найти новые источники дохода, вечная гонка со внешним миром, когда сам ты сидишь в уже многолетне-тухлой луже… И где теперь мои потуги в музыке? В мыслях сквозит пустота…

С другой стороны, у меня было время подготовится, и принял решение именно я, принял ещё там, за чертой всего тайного.

И чё я собсна тогда?

Пора бы уже встряхнутся и наконец задать самый важный вопрос:

– Зачем ты мне помогаешь?

Незнакомец огладил встопорщенную бороду и сверкнул глубоко посаженными глазами в морщинках. Зря я, наверное, так резко…

– Есть только одни по-настоящему сильные обитатели этого мира – боги. Одна такая поручила мне спасти её прихвостня. Я очень надеюсь, что не пожалею об этом, чужак.

Помолчали.

– Пей чай, и выходи наружу. Свежий воздух разгоняет мысли.

Я не успел ничего возразить, и незнакомец шустро скрылся в дверном проёме. Гад.

Желтый, горьковато-пахнущий, напиток сначала обжёг язык, а потом я почувствовал Это. Обжигающее варево прокатилось по горлу и упало в растерянно заурчавший желудок. Я закашлялся и кое-как вытер слёзы, выступившие от неожиданности. По всей гортани бушевало пламя.

– Су… Ка-кха-кха…

Не будучи специалистом судить не возьмусь, но вроде это не слегка обжигающий связки алкоголь. Больше похоже на то, что в глиняной кружке концентрат имбиря замешали с красным перцем чили. Бодрит конечно, но дырка в желудке того не стоит…

Отставив чашку, я почувствовал то почему, наверное, многие и едят острую пищу. Ирациональнейшее из чувств, поддавшись которому я снова взял чашку и отхлебнул. Ох!

– Мм, медок… – сипло выдохнул я.

Чаёк был выпит до конца.

Дверной проём на стыке двух стен вёл в ещё одну комнату, похожую на едальную. Ну а дверь из этой комнаты вела наконец наружу. Я вышел… И застыл, открывая и закрывая рот. Даже дышать стало немного тяжело будто я снова на горном пике. Мир расцвёл передо мной. Это было очень мощно. Огромная цепь гор, расходящаяся от низенькой, нелепо округлой и теряющаяся в дымке. А лес, подобно океану, подступил со всех сторон… Вся громада была предо мной, обнажённая и пробирающая. И краса местного пейзажа будто наконец догнала мои извилины, а потом ещё раз догнала...

Мне подумалось: «Будучи последним ничтожеством, если бы я ежедневно просыпался здесь, то смог бы сделать что-нибудь великое. Или даже Это может стать обыденностью? Не верю.»

– Поди сюда.

Этот оказавшийся довольно низкорослым чудак подозвал меня, и я, находясь в немного отрешённом состоянии подошёл. Мне поклонились и представились:

– Рэдгард.

Я болванчиком повторил за местным: «Константин».

– Пускай времени у меня совсем нет, кое- что нужно объяснить тебе прямо сейчас. Садись.

Я и сел. Мы расположились на поляне окружённой лесом. Удивительно ухоженной поляне, по границе которой обрывались деревья и кустарники. Низенькая, газонная травка…

Солнца, вышедшие в зенит, подпекали, незнакомец уселся напротив и мне удалось получше его разглядеть. Одежда потрепанная, волосы грязные, либо он не любит гигиену, либо временно вынужден ею пренебречь. С виду не дурак, а значит… А хрен его знает, что это значит.

– Давай начнём с главного – боги. Они, очень древнее типы… Отстранившись людских дрязг, сейчас либо бездействуют, либо ведут борьбу между собой. Их слуги могут обладать особыми силами и вставать вровень с талантливейшими воинами и колдунами... Ты – прихвостень, ещё и не самого сильной богини.

Ага, богиня ноунейм. Клёво.

– Пока ты не вреден и не полезен покровительнице, но обладаешь частью её мощи и поверь рано или поздно она возьмёт с тебя плату за это…

Рэдгард многозначительно помолчал и начал уже быстрее, будто до этого говорил о не очень ему близких вещах или собирался с мыслями:

– Сейчас мы находимся на острове. Семь городов среди местных и один лагерь с большой земли. Ты пришёл сюда не в очень спокойное время, наша торговля обернулась противостоянием, и оно набирает обороты с каждым днём…

– Война?

– Не знаю. Не должно быть – мы не стоим тех сил что придётся на нас потратить. Надеюсь, что вскоре они просто уплывут, но мы отошли от темы. Семь городов, у каждого свой глава. Здесь легко живётся… – его глаза блеснули, будто он вспомнил что-то. – Но монстры бывают и у нас. Будь осторожен и не отходи от избы.

Он умолк. Я ждал, пока он с закрытыми глазами изображал одухотворённого тибетского монаха. Это всё? Нет я имею в виду это действительно всё, что он хочет и может мне рассказать?! Я рисковал взорваться от переполняющих голову вопросов, от тупых: а эльфы тут есть? Толкиенские или заносчивые? И до очень тупых: а как колдовать? Просидели мы долго, я даже, прикрыв глаза ещё подремал. Никогда не замечал за собой такой сонливости. Когда очнулся полдень плавно переходил в вечер и Редгарда на поляне не было.

Я вздохнул. В целом пора бы узнавать больше чем мне позволяют, думаю это несколько повысит шансы на выживание. Да и в доме ведь помимо этого вопроса получится выяснить на каком уровне существует здешний, возможно магический быт.

Глубоко вздохнув, я, ощущая ломоту в конечностях стал подниматься. Медленно и осторожно я направился к хижине, заодно подметив, что конструкция довольно классическая, а бревна совсем молодые. Пара шагов и вот передо мной внутренне убранство… И полное отсутствие присутствия. Глаз зацепился за белый листок на столешнице, прибитой к стене. Я подковылял поближе.

– «Уехал на два дня. Тренируйся. Не умирай»

Три раза прочёл. Он действительно смылся в туман и оставил меня в одиночестве! Одного в незнакомом мире… Внутри нарастал холодок, я со злостью ударил по столешнице. Меня взял страх, сердце взвинтило темп. И от чего такая буря? Я попытался взять себя в руки.

– «И правда: к чему это волнение? Взрослый вроде человек, могу сам обеспечить себя на два дня», – но руки то трясутся… – «В крайнем случае двое суток можно будет протянуть в доме без движения. Бр-р, но это на крайний случай конечно…»

Заурчал живот. А вот и первая забота. Есть ли тут перекусить?

Как оказалось – нет. Ничего, что можно было бы съесть. Я находился в смешанных чувствах тщательно обшарив избу из двух комнат, окна да двери. Все ящики пустовали, но тем не менее стояли на своих местах будто бы должные содержать в себе что-то кроме воздуха. Итогом моих поисков стало:

– Нож кустарный кухонный 1шт.

– Моток пеньки, 1 шт. (тонкая зараза)

– Желтоватый лист со странными закорючками и рамкой 6 шт.

– Стрёмный подсвечник а-ля кукла вуду из керамики 1 шт.

Живот заревел свою песню и я, не найдя ничего полезного в своих находках, выбрался наружу, прихватив нож с собой. Нет-нет совсем не для охоты, скорее на случай нападения. Угу. Какого-нибудь клыкастого кролика или агрессивного бобра… Сдаётся мне, против иных зверушек это орудие бесполезно: лезвие – короткое, узкое ещё и его крепление подозрительно шатается.

Я вернулся в дом, преисполненный разочарованием и мрачными мыслями. На обход видимой округи ушло пол часа, но ни грибов знакомых и не знакомых, ни ягод, которые не так страшно класть в рот не было. А живот, чуть посасывающий под ложечкой не давал думать ни о чём кроме пропитания, впрочем, так и сяк это важная проблема и не стоит здесь лишний раз полагаться на незнакомца, который может пропасть и на неделю.

Я присел в чистом углу и начал пытаться выдумать хоть что-то. Флору отбрасываем сразу, рисковать жизнью пробуя сомнительные фрукты так себе затея… Хотя, учтя реалии места куда попал я идею не отбросил и лишь отложил. Ну а если остается лишь фауна (которая по уму тоже вполне может быть ядовитой).

Читал я что-то в детстве о капканах… Плохо читал, но выхода нет, ловлю рыб на шишки оставлю на крайний случай…

Наверное, если бы не картинка в той книжке я бы и не вспомнил весь механизм полностью, но сейчас именно она стояла перед глазами как будто я видел вчера этот отпечатанный на глянце черно-белый рисунок с мелкими деталями… Из ближайших деревьев я добыл жерди (зелёные гиганты были удивительно пышными и ветвистыми. О стволе, будто состоящему из переплетённых артерий, молчу), а затем отправился творить своё темное дело.

Две жерди были воткнуты в грунт, третья зафиксирована между ними пенькой в нахлест. А дальше начиналось волшебство: небольшая, но крепкая ветвь была привязана к молодому, хорошо гнущемуся деревцу. Хорошенько оттянув привязанную жердь, я просунул ее в импровизированный прямоугольник из палок и земли, перпендикулярно к последней, чтобы ветка не вылетела из этого прямоугольника я подставил ещё одну жердь под закреплённой пенькой деревяшкой. Что-ж, один из вариантов природной пружины осёдлан и всего-то теперь надо бросить хвороста на последнюю спусковую палку и укрыть это всё добро листвой. Доделав самозатягивающуюся петлю, я постучал ладонями друг о друга и довольно оглядел свою кустарщину.

М-да…

Таская за собой пеньку и нож, я добывал палки на месте и сразу мастерил своё адское ловилово. Так получилось установить ещё пять капканов двигаясь по окружности от хижины, однако, на пути к шестому меня встретил мертвый… Енот? Хотя из очень дальних родственников к этой шестилапке скорее будет саблезубый бобёр. Втянув носом воздух, я не почуял смрада старой мертвечины, быть может животное издохло недавно… Я брезгливо повертел труп и с удивлением заметил отсутствие крови. От старости что ли скопытился? На вид не сморщенный изюм, странные дела.

Ухватив животинку за широкий и довольно увесистый хвост, я потащил труп к хижине. Минут двадцать я тащился с этой тушкой по лесу и, таки порядочно надругавшись над телом, наконец пришёл. На месте я вынул из кармана кустарный ножичек и принялся за дело. Лицо взяла судорога, но что поделаешь – надо.

Шкура оказалась на удивление плотной и толстой, я резал её с трудом помогая лезвию большим пальцем. И тут до меня перепачканного свернувшейся кровью дошёл запах гнили. Я отшатнулся и, отползая, едва успел сглотнуть подступившую к горлу желчь.

Это нельзя есть.

Ещё более морщась и продолжая бороться с рвотными позывами в этот раз я оттащил тушу подальше от хижины и вернулся к ней. Труп ушёл, а следы то вот остались. Пожалуй, запиши меня кто-то в подозреваемые по делу убийства саблезубого бобра отвертеться было бы сложно...

Одежда наполнилась багровыми пятнами руки всецело были красными и от них тянуло неприятным запашком. Хм, а хорошей ли маскировкой будет этот запах в лесу? Хищников пока что я не встречал, однако это не значит, что они в этом лесу не водятся. Впрочем, если полезность нового амплуа сложно доказуема будем от него избавляться. В доме конечно нет воды, но может те исписанные бумажки были не столь важны раз их оставили мне?

Хрупкая желтоватая бумага легко комкалась и хреново впитывала влагу. кое как почистив теперь розоватые руки будто с мороза я дёрнулся, будто током шибануло, а скомканный лист мягко вспыхнул.

- Вот оно что Иваныч, - выдавил из себя я удивленно.

Развернув бумажку я с удивлением прочёл вполне понятные мне символы русского языка.

"Кровь реципиента не совпадает с астральным образом, часть информации недоступна.

Ползун саблезубый ур.8

Слуга леса: Низший

Характеристики - неизвестно.

Астральные отклонения - неизвестно.

способности - скрыто. "

Вот он, нонсенс сродни стае обезьян, напечатавшей войну и мир случайно клацая по клавиатуре. Руны на обратной стороне листков по-прежнему были непонятны, но вот же русские слова и буквы, родные запятые и двоеточия. Значит есть ещё выход из ямы моей лингвистической неполноценности?

А ещё интересно – что там с моими характеристиками?

Глава 3 Местная фауна

Я осмотрел свои порядком испачканные ладони, тупое лезвие сомнительной чистоты. Боюсь, что в таких условиях мои текущие характеристики можно будет долбить на могильной плите как итог жизни – заражение крови в полевых условиях, определенно, не лечится.

– «Заражение крови…» – повторил я про себя. В висках застучало, мир вокруг пропал. – «Альбумин, капельница и кислородная маска…» – это был не мой голос, женский спокойный. Откуда-то издалека… Удар сердца. Шум возни и приходящие совсем издалека видения. Удар сердца. Шёпот...

Череп изнутри закололо и мозгу резко стало в нём тесно. Заскреблось на грани осознанности какое-то воспоминание. Скомканный лист прошлого, разрываясь, лоскутом бежал перед глазами.

–А-а!

Я упал.

Пульсирующая в такт сердцу головная боль чуть не выбила дух из тела. Очень быстро закончился воздух. Голову будто препарировали раскалёнными иглами. Беззвучно хрипя я чувстовал, что вскоре умру, а если нет то сойду с ума, меня буквально рвало на части. И в миг всё оборвалось. Я жив. Удалось осторожно вдохнуть. Внутри разлились апатия и безразличие, а снаружи круги перед глазами. Какой чудный закат… И облака, с желтоватой каёмочкой. Интересно, куда они плывут?

–Уф…

По лицу расплылась дебильная улыбка. На первый план вышла внезапно залезшая в срочные потребности жажда. И действительно, кроме того чудовищно-острого напитка в горле им капли не бывало. За работой даже и не замечал пустыни во рту…

Я смутно припомнил положение реки относительно эпохального безобразия из камня. Гора была не то чтобы сильно далеко, да и река не тракт, может поближе течь благодаря изгибам. Я вздохнул и поплёлся. Ещё во время установки капканов заприметил удивительную чистоту леса, оказалось, что это вовсе не особенность прилегающих к хижине пары сотен метров земли. Всё вокруг было отчего-то ухоженным. Даже неуютно без родного буреломного колорита.

Лёгкость, откуда-то взявшаяся между сердцем и желудком, была очень настойчивой и скоро я уже трусил, а затем и бежал меж деревьями.

Добрался до реки быстро, что неудивительно: почти всё время изображал легкоатлета, едва запоминая по дороге ориентиры. Постепенно эйфорию вытеснила отдышка и меня на конец отпустило. К реке я вышел тяжело дыша.

Ну и дичь. Кому расскажешь… Впрочем, у меня в таком ключе все последние события.

Каменистая береговая линия отрезала всё растительное ещё на подходе к воде. Ни лишая, ни мха только почва с редкой травкой да огромные валуны, нагромождения которых складывались в причудливые артефакты рельефа. Река, да какая это река – речушка, в ширь метров всего пятьдесят. Вода тёмная, искрящаяся на солнцах. И сюда я собирался экстремально нырять…

Спустившись по тёплым валунам, я тщательно вымыл руки. Одной воды было мало и пришлось подключить к делу песок осевший на дне – ситуация стала чуть лучше, но вряд ли кардинально изменилась. Теперь нужен запас воды…

Абсолютный покой установился внутри. Систему нейронных соединений просто парализовало от осознания того пути, который им нужно пройти от пункта «идиотизм» до пункта «мыслительный процесс». Никаких сосудов под рукой то нет…

Ну и в целом решение то одно.

Думаю, чище всего вода на поверхности, ближе к центру. Надеюсь если я и прогадал, то не сильно. Проскакав по тёплым валунам, я оказался на дальнем от берега и опустился к воде. Черпая её ладонью быстро напился, утёр губы ладонью и стряхнул с неё влагу. Довольно выдохнул воздух и выпрямившись поднялся с колен. Блаженство. Захотелось даже потянутся в теплых лучах заходящих солнц.

Внутри всё замерло. Я знал, что рядом опасность. Не видел её, не чуял, но тревога внутри голосила, что Титаник тонет. Я медленно развернулся. Удар. В мышцы отдало сталью, и нога моя чуть подрагивая сделала маленький шажок назад. Удар. Ещё один шаг. Две оранжевых пары глаз смотрели не отрываясь. Удар. Хищник молчал: верно, охотник рычит на врага, но не на добычу. Страх заполз под шкуру. Удар.

– «Бежать, бежать, бежать!» – вопил мозг

– «Не смей поворачиваться спиной» – набатом отстукивало сердце.

Удар. Ещё шажок. Идти вперёд было самоубийством. Да я и не собирался. В глазах навсегда отпечатался образ двуглавой химеры – страшной помеси волка и змеи. Само противоречие возможности такой жизни отпечаталось в торчащих костях и свисающем гнилом мясе. Если и есть у слова проклятый значение в отношении животного, то это тот самый случай. Удар…

Он голоден и нетерпелив. Но также, слаб и поэтому медлит. Удар. С челюсти капнула вязкая зеленоватая слюна. Тварь прыгнет в любую секунду, и наверняка бросится за мной воду… Удар. С другой стороны, центр тяжести уже смещён, смысла что-то менять и мешкаться попросту нет. Миг и я наконец закончил разворот, хребтом ощущая бросок зверя. Под воду.

Потроха по ощущениям испытали затяжное падение без парашюта пока я, прикладывая все свои куцые навыки пловца, уходил ко дну и разгонялся, двигаясь по течению. Холодно. Жжение в лёгких. Наверх. Ещё. Глоток воздуха и снова плыть, плыть изо всех сил, не чувствуя боли в рассечённой спине, не зная где враг.

Нужно убраться как можно дальше… И учесть, что холодок бродящий по телу и нарастающий внутри – недобрый вестник. Если я обмерзну и тело сведёт судорогой, то вода из спасительной очень быстро станет могильной.

Всплыть.

Обернувшись я с огромным облегчением заметил, что собачонка едва барахтается в отдалении. Верхний слой воды совсем не чета руслу, отнесло меня именно холодным течением, но нырнуть туда ещё раз я не решился. И плыл. Загребал воду брасом, по собачьи, стилем «лягушка», как угодно лишь бы немеющие мышцы выдавали скорость. Так полностью сосредоточенный на контроле за всеми конечностями и дыхании я плыл пока не понял, что – хватит. Как-то в миг осознал – дальше плыть не стоит и начал подгребать к берегу.

Кажется, я ранен – вряд ли жжение в спине результат взаимодействия с рекой, и не рассмотреть... Лучше пока не думать о том какая пакость могла быть в когтях зверя... Кстати о химере, вероятно она тоже выберется на берег и скорее-всего направится вдоль реки, выискивая мои следы. Я карабкался по прибрежным валунам и размышлял: «А что же дальше?»

Впрочем, направление то одно – в лес. И как можно скорее.

Одежда, сочащаяся влагой, потяжелела и стала грубой на ощупь. Подул лёгкий пригорный «ветерок» качнув меня и выдув-таки последние крохи тепла. Скорее в лес.

Уже среди деревьев я отжал как смог одежду, натянул её и в подкрадывающихся сумерках заспешил к хижине… По тому направлению где она вероятно должна быть. Пробегая меж редких кустов и древесных исполинов я напряжённо почти что сканировал округу пристальным взглядом. А продвижению вперёд всё больше мешали корни наползающие друг на друга растекающиеся по грунту на много метров в стороны от стволов. И лёгкие зелёные жилки из травы и кустов отнюдь не упрощали задачу.

Особый шик моим похождениям придавало нервное бормотание:

– Добраться бы уже хоть куда-нибудь… Незнакомые места, да и лес весь неприметный, так можно и совсем заплутать… Стоит ли нестись?

В целом мысли шли по кругу повторяясь, наползая друг на друга и хоть решение я уже придумал привести опорно-двигательную в дело обходя механизм «да и так нормально» вышло не сразу. Зачем идти по лесу, надеясь на чудо если нужно всего лишь смотреть на вещи шире… Открыть глаза и прозреть, понять гениальность окружающего мира…

Я влез на дерево.

Это было не очень трудно – карабкаться по жилам. Расступилась густая листва и сначала я удивился и только потом огляделся. Прямо по курсу выросла ветхая громада из камня. Сторожевая полу-обвалившаяся башенка… Посреди лесного массива-то. И зелень справа, зелень слева… Целое зелено голубое море вокруг. Сначала это сбило с толку и спину одолел тревожный холодок, но скоро мне удалось справиться с первым испугом. Вон же косая черта реки, и, если брать от неё в сторону едва видно темный провал в полотне из листьев. Если даже это не искомая поляна, то примерно в той стороне она должна располагаться. Ну и башня по курсу… Я встряхнул головой надеясь если не выбросить, то хотя бы откинуть вредные мысли. Откуда эта ассоциация с заброшенным данжоном – мечтой клептомана?

По мере продвижения количество корней росло и вот я уже стараюсь не угодить ногой в какую-нибудь впадинку и внезапно встречаюсь плечом с чём-то удивительно твёрдым. Поднимаясь с земли и потирая пострадавший сустав, я присмотрелся и разглядел более темные линии вроде бы ровной поверхности. Нет, это не дерево, даже сейчас в подступающей темноте жгуты на стволах отлично различимы, а это судя по всему – башня. Та самая.

Я поднялся и против воли потянулся рукой к строению. Пальцы огладили мокрый мох и камень... Стоило его коснуться тело пронзило – сквозь фалангу пальца внутрь начал затекать жидкий азот. Отдернув руку, я поражённо уставился на камень, обычный гребанный валун в растворе вмиг заставивший меня потерять возвращавшиеся вроде бы ко мне силы.

– Стрёмная хрень. Очень-очень стрёмная и подозрительная хренотень. Идём дальше и не отсвечиваем.

Выдав это шёпотом я быстрой рысцой потрусил в нужном направлении. В подступающем тумане и мраке я ещё пару раз забирался на деревья и бежал. В какой-то момент мне стало слишком страшно чтобы думать. Кто-ж знал, что меня, жителя городской толчеи, настолько напугает одиночество и темнота. Был и один плюс обострённые чувства позволяли быстро реагировать на рельеф и не терять скорость при падениях. Так я выбежал на ту самую поляну залетел в дом тяжело дыша и закрывшись упал на постель. Сил не было. А страх быстро одолела усталость так я и уснул, выбросив из сознания голубое сияние, замеченное пока я лазал по деревьям. Она шло из обвалившейся башни, будто из разверзшейся пасти чудовища…

Спать…

– Слышал? Говорят, кто-то перемахнул через восточную стену. Стража по городу рыщет.

– Чушь – часовые со скуки бесятся...

Эти шепотки прорезали купол тишины и мир ворвался в моё ничего. Уловить из разговора что-нибудь ещё стало невозможно, весёлый гомон залил всё пространство. В мерцающем свете я стоял как вкопанный. Удивительно ярко. И свет белый, совсем не от пламени, она бы красило все в желтоватые тона, да и тускл огонь – были бы тут потёмки.

Я осмотрел присутствующих, мельком глянул на бар и хозяина и вздохнул. Что только не снится честным людям. Сесть что ли куда? Гул приглушённых голосов и звон посуды за столами будто бы под руки отвели меня к пустому столу в углу и усадили. Через мгновение подскочил долговязый парень с деревянным подносом в подмышке, я не успел даже рот раскрыть в неловкой улыбке:

– Две кружки светлого и гренки, – раздалось сбоку.

Я обернулся. За столом сидел мой давний знакомец. Каждую ночь с ним видимся с недавних пор. Мой приятель по снам был довольно обаятельным, волосы – холодный блонд, но стрижка короткая и холодные глаза, неприятные, в отличии от улыбки.

Каждый раз я видел его будто впервые, но затем воспоминания, поддёрнутые мыльной плёнкой, будто заново открывались мне. Молчание затянулось. Я вообще не припомню чтобы он говорил…

– Так значит скоро мне просыпаться?

Сон с незнакомцем всегда бы последним, уголки губ сами приподнялись вверх.

– Догадался-таки? – блондин развалился на стуле, его скромная улыбка сменилась на оскал. – Я по правде принял тебя полного идиота.

Кончик его языка прочертил жуткую дорожку от уголка глаза по щеке вниз к губам. Я закаменел. Добродушно-меланхоличный настрой будто сквозняком сдуло. Порыв завести разговор сыграл со мной шутку. Злую ли?

– Что-ж, стоит ли тогда миндальничать с трупом? – находясь в расхлябанной позе излишне громко спросил этот жуткий парень.

Не отдавая себе отчет в совершаемом действии я, изгибаясь на пределе возможностей отскочил из положения сидя по итогу просто грохнувшись на пол. Я приподнялся на локтях, ощущая холодный пот, выступивший на спине, а мой знакомец по-прежнему сидел за столом и мило улыбался. Он поднял бокал пива и пригубил. Сморщился.

– Чего ты так дёргаешься? У нас с тобой ещё уйма времени…

За что люблю сны: в них характер человека дополняется малой толикой неадекватности и бесконечной смелости. Я отделался не оформившимся чувством тревоги и недовольства. Даже когда нащупал под столешницей глубокую царапину, прямо напротив моего брюха. Проскочила мысль о нетронутом пиве.

– Признавайся, как догадался? Где, где я мог ошибиться. Впрочем, ничего, болевой шок и ты проснёшься ничего не вспомнив. Даже жаль… Мне определённо нравилось отрывать твоё глупое лицо от черепа.

Он хищно облизался. Меня не покидала мысль, что он переигрывает, трясёт передо мной фактами как тряпками. Ему важно отвлечь меня от чего-то? Что я не должен сделать? И сейчас ли… А может у меня нарциссизм, вот я здесь и теперь решил будто являюсь пупом мира…

Я смотрел на его кривляния и меня понемногу брала жуть. Никогда не любил психопатов. Резкий взмах изменённой лапой и наш стол улетел в сторону. Я вскочил и потихоньку пятился – поднялся шум. Шаг ща шагом мы приближались к стене, нет я не выжидал удачного момента чтобы напасть и победить мне просто было безумно жутко. Что-то подавляло меня, давило. Возможно это была аура оборотня с белой шкурой, его горящие глаза…

И так каждый раз? Эта уродливая образина меня убивает? Трактир кончился. Тварь вывалила на грудь чёрный язык, пока я судорожно ощупывал стену. Бежать некуда. Он же улыбается, скалится тварь! Я зажмурился, прижавшись к стене и отвернувшись.

Пожалуй, в сложившейся ситуации радует одно – это жуткий сон. Осознание этого чуть укрепило мой дух, и я смог открыть глаза и посмотреть на него. Волк сменился фиолетовой массой, бурлящей и надвигающейся. Только глаза остались прежними. В меня полетел сгусток этой мерзости, и я даже подумать уклонится не успел как между нами возникла третья участница битвы. Кто бы что не говорил, а я теперь уверен, что девушкам оружие и щит очень к лицу

Ладно это нервное. Невысокая, но довольно широкая фигура темное блестящее платье (и это в трактире то?) в купе с распущенными волосами чуть ниже плеч. Удивительно вместе с этим смотрелись короткий клинок и узкий едва выступающий за предплечье щит. Оружие! Я бросил взгляд по сторонам, но уходя все забрали свой скарб с собой.

А потом я столкнулся с локомотивом. И врезался в стену, кажется уже в другую. После такого не встают. Угасающим сознанием я ощущал вибрации продолжавшейся битвы. Это длилось недолго, в конце концов я просто умер во сне.

***

Из отчёта принца королю Антуа Де Гарси:

Приветствую тебя, дорогой отец. Знаю, мы задерживаемся с очередной поставкой, однако, я собираюсь основательно решить разногласия с островитянами чтобы во время, более тяжелое, это не стало ударом по нам.

На переговорах и в ходе операций мы почти добились подписания нового соглашения, хотя мне и не ясны причины их внезапного противодействия нам, думаю вскоре всё вернётся как было.

Предугадывая твои вопросы. Ни пополнения, ни денег нам не нужно, как ты знаешь, я предпочитаю мирные решения конфликтов.

Скучаю.

Обветшавшие серые пальцы погладили просоленный пергамент, и король поднял тревожный взор на витражную, узорчатую стену, прищурился, будто пронизывая сотни миль океана. Похоже было, что рука принца даже не касалась этой бумаги.