Мидуэй, 1942: Без права на победу

Предисловие

ТРУДНОЕ ЛЕТО

Начало лета 1942 года выдалось тяжёлым для всех участников антигитлеровской коалиции. На советско-германском фронте под Ленинградом продолжались малоуспешные попытки прорыва из окружения печально известной 2-й ударной армии. Под Харьковом силы Вермахта к концу мая завершили разгром частей трёх советских армий, попавших в окружение в Барвенковском выступе. Наконец, в Крыму немецкие войска, только что ликвидировавшие угрозу со стороны Крымского фронта на Керченском полуострове, начали массированную артиллерийскую и авиационную подготовку к третьему и последнему штурму Севастополя, что начнётся 7 июня. А в целом на южном крыле советско-германского фронта немцами велось сосредоточение группировки для проведения операции «Блау» – летнего генерального наступления к Волге и, главное, к кавказской нефти.

На Средиземном море отчаянное положение с боеприпасами и продовольствием сложилось на блокированном итальянским флотом и немецкой авиацией острове Мальта. Чтобы предотвратить падение этого важного форпоста, в первых числах июня британцы готовили прорыв к нему спасительных конвоев со снабжением, а для их прикрытия предприняли рискованные операции по доставке на остров истребительной авиации ночными бросками старенького авианосца из Гибралтара. В Северной Африке, в Ливии в самом разгаре было сражение у Эль-Газалы, по результатам которого силы немецко-итальянской танковой армии «Африка» захватят важный порт Тобрук, а затем выдавят разгромленные войска британцев и их союзников далеко на восток, в Египет, вплоть до Эль-Аламейна.

Pz.Kpfw. III танковой армии «Африка» в Ливии.

В эти же дни в Архангельск прорвался очередной арктический конвой PQ-16, потерявший в результате атак немецких подводных лодок и авиации вроде бы не так много судов, но при этом больше четверти перевозимых грузов, включая сотни танков и самолётов, а также тысячи автомобилей. У восточного побережья Северной Америки, в Мексиканском заливе и Карибском море в начале июня 1942 года успешно продолжалась операция «Паукеншлаг». Которую немцы также называли «вторым счастливым временем» для своих подлодок, громивших практически незащищённое судоходство теперь уже и в этом районе – только за первую неделю июня они потопили там три десятка различных судов, включая крупные танкеры.

В Бирме (нынешняя Мьянма) в первых числах июня закончилось «великое отступление» – последние британские части после арьергардных боёв и тяжелейшего марша через джунгли и гористую местность окончательно ушли в Индию. А прибывшие им на помощь и понёсшие большие потери китайские войска отошли на север, на территорию юго-западного Китая. С падением последних рубежей в Бирме японцы окончательно перерезали «Бирманскую дорогу» – последнюю сухопутную артерию снабжения Китая. Единственным путём помощи китайским вооружённым силам теперь стал совершенно несравнимый по объёмам поставок «воздушный мост» над Гималаями.

В самóм же Китае в самом разгаре была масштабная и имевшая все признаки карательной операция «Сэнкан», начатая в ответ на американский «авиарейд Дулиттла» на Токио и другие японские города в апреле 1942 года. Операция имела целью захват аэродромов, которые могли быть использованы американцами для атак на Японские острова, плюс взятие под контроль важной железной дороги. В ходе её Императорская армия широко применяла «тактику выжженной земли» с массовым уничтожением населения, включая задействование печально известного «отряда 731», специализировавшегося на биологической войне. В первых числах июня японская армия штурмом взяла важный город Цюйчжоу, где, в том числе, находился один из таких аэродромов.

Японское наступление в Бирме.

ДАЛЁКОЕ МОРСКОЕ СРАЖЕНИЕ

У Императорского флота Японии на начало июня 1942 года тоже была назначена масштабная наступательная операция. На первый взгляд её цели были крайне скромными – всего лишь захват крохотного атолла Мидуэй, двух окружённых кольцом рифов островков почти в центре северной части Тихого океана (той, что «выше» экватора), на северо-западной оконечности Гавайского архипелага. Но при этом в операции была задействована бóльшая часть всех океанских сил ВМС Японии – Объединённого флота.

Расчёт авторов операции строился на том, что американцы не смогут просто так сдать свою передовую авиабазу, расположенную настолько близко от главной базы Тихоокеанского флота США в Пёрл-Харборе, и у японцев появится шанс одним ударом добить остатки этого флота, что выдвинутся на спасение Мидуэя – вместо того, чтобы гонятся за ними по всему Тихому океану. И если не выбить таким образом США из войны, повторив «эффект Цусимы», то ещё сильней ослабить их военно-морские силы в регионе, плюс создать плацдарм для последующего захвата уже самого Пёрл-Харбора.

Американское командование благодаря разведке своевременно узнало об этом замысле. И оказалось в сложном положении, потому как знание вражеских планов — это, конечно, хорошо, но огромное превосходство противника в силах от этого никуда не исчезает. А сдавать Мидуэй без боя действительно было нельзя – как из стратегических, так и из политических соображений. За прошедшие с начала войны на Тихом океане полгода Вооружённые силы США и так потерпели уже слишком много поражений и территориальных потерь. Но и бросать в бой все оставшиеся корабли – причём зная о расставленной японцами ловушке – тоже не выход.

Финал сражения при Мидуэе — горящий тяжёлый крейсер «Микума».

В результате командование Тихоокеанским флотом США выбрало компромиссный вариант – максимально усилить наземную оборону Мидуэя, но отправить к нему лишь подлодки и быстроходные авианосные соединения. С задачей хоть немного поддержать с моря фактически обречённый гарнизон авиабазы, а заодно нанести хоть какой-то ущерб противнику. Но при этом иметь возможность оторваться и уйти от его основных сил, когда всё станет совсем плохо. Словом, просто не дать японцам и на этот раз выиграть фактически «в одни ворота», как это было ранее.

Однако всё пошло совсем не так, как планировалось. Причём для обеих сторон. В ходе сражения, основная фаза которого пришлась на 4 июня 1942 года, два американских авианосных соединения, перед которыми ставилась задача максимум «пощипать» значительно превосходящие силы противника, добились его полного разгрома. Они не только неожиданно удержали Мидуэй и заставили японцев отступить, но и отправили на дно ядро «воздушного меча» Императорского флота – четыре эскадренных авианосца его 1-го Воздушного флота – ценой потери одного своего.

Исход сражения был настолько неожиданным, а его влияние на последующие события на Тихоокеанском театре военных действий столь серьёзным, что обе стороны немедленно задались вопросом: «А как оно так получилось?» И, что характерно, продолжают искать на него ответ уже более восьмидесяти лет. Причём полного, однозначного понимания нет до сих пор.

Эта книга для тех, кого тоже интересует ответ на этот вопрос.

Глава 1. Два заблуждения

Как показывает опыт общения на данную тему, адекватному пониманию широкой публикой многих событий начального периода Второй Мировой на Тихом океане, что мы далее будем обсуждать, очень мешают два распространённых заблуждения. Причём лежат они даже не столько в военно-исторической плоскости, сколько в области исторических географии, демографии и экономики. Первое из них можно сформулировать всего в трёх словах:

ЯПОНИЯ – МАЛЕНЬКАЯ СТРАНА

В представлении очень многих, Япония 1940-х годов – это, как красочно описано в эпиграфе к этой вступительной части, не более, чем недавно вылезшее из феодализма крохотное государство с экономикой масштаба, максимум, небольшой западноевропейской страны, «на уровне Бельгии или Голландии». Которое, тем не менее, с какого-то перепугу решило влезть в совершенно безнадёжную, самоубийственную войну с крупнейшими индустриальными гигантами планеты, и в первую очередь – с Америкой. Плюс всё это неплохо ложится на расхожие байки про «путь самурая – это смерть» и прочие представления о «загадочной японской душе».

Политическая карта мира перед Второй мировой, 1937 год.

Чем вызвано данное заблуждение – в общем-то понятно. Во-первых, Япония – островное государство, что уже несерьёзно выглядит, к тому же вытянутое длинной «кишкой» с севера на юг. Во-вторых, по соседству с ней находятся такие огромные страны, как Россия и Китай, а через Тихий океан – ещё и Канада с США. На этом фоне Япония действительно «не впечатляет». Вот только не будем забывать, что несколько последних веков большей частью нашей планетой владели тоже не особо впечатляющие размерами и населением европейские державы. Тут достаточно сравнить метрополии таких гигантов, как Испания, Португалия, Великобритания, те же Бельгия с Голландией – с их колониальными владениями.

И вот на их фоне Япония выглядит уже совсем по-другому. Думаю, ни для кого не станет открытием, что даже современная Япония не только экономически, но и по территории и населению заметно больше нынешнего признанного европейского лидера – Германии. Но нас всё же больше интересуют соотношения на 1940-е годы, а там ситуация была немного другой. Для начала, совсем другой была Японская империя. Которая тогда не ограничивалась, как сейчас, четырьмя «коренными» Японскими островами и всякой мелочью поблизости.

Вспомним, что сначала по результатам Японо-китайской войны 1894-1895 годов Япония захватила не самый маленький в мире остров Тайвань. Спустя десять лет случилась Русско-японская война 1904-1905 годов, после которой Страна восходящего солнца приросла половинкой ещё одного не самого маленького острова Сахалин, а также получила контроль над Корей, которую официально включила в свой состав немного позже, в 1910 году. А по результатам Первой мировой добавила ещё и часть бывших владений Германии как в континентальном Китае, так и на Тихом океане.

Предвоенная Японская империя в японской детской книжке 1936 года.

В результате, на начало «второй фазы войны за Великую восточную Азию» территория собственно Японской империи составляла 675,1 тыс. кв. км. То есть почти вдвое больше нынешней и с населением 105,2 млн. человек по переписи 1940 года. Здесь мы не учитываем созданное японцами в 1934 году и подконтрольное им государство Маньчжоу-Го – 1554 тыс. кв. км и 41 млн. населения по той же переписи, а также захваченные в 1937-1941 годах территории северо-восточного Китая и Французского Индокитая. Где только последний – нынешние Вьетнам, Лаос и Камбоджа – это ещё 750 тыс. кв. км площади и 22,6 млн. населения, тоже на 1940 год.

Теперь самое время с чем-нибудь ту Японскую империю сравнить. Наверное, не стóит брать нынешнюю крупнейшую западноевропейскую страну, Францию, чья метрополия сейчас – это 551,5 тыс. кв. км. Возьмём лучше Третий Рейх на тот же 1940 год, когда в его состав уже были официально включены Австрия, Эльзас, Лотарингия, Люксембург, а также часть Польши, Чехословакии и Латвии. В сумме 680,7 тыс. кв. км и 90 млн. населения. Это тоже без учёта их «колоний» в виде «протектората Богемия и Моравия» и польского «генерал-губернаторства» – ещё 142,8 тыс. кв. км и 19,5 млн. – а также оккупированных Бельгии, Голландии, Дании, Норвегии и северной Франции.

В общем, цифры не просто сравнимые, а очень близкие. Но вот никого почему-то не смущает, что нацистская Германия образца даже лета 1939 года – тогда это было «всего лишь» 466,9 тыс. кв. км территории и 66,4 млн. населения – не побоялась ввязаться в войну сразу с тремя крупнейшими европейскими державами, не считая мелких, и лишь чуть-чуть не добилась полного успеха. А вот в случае намного превосходящей её тогда Японии – это почему-то «даже не авантюра, а безумие».

Территориальные приращения Третьего рейха в 1938-1941 годах.

Однако Япония воевала не с Германией, а в первую очередь с Соединёнными Штатами. Огромной страной площадью 9519 тыс. кв. км, но с населением 131,9 млн. на тот же 1940 год. То есть, конечно, людей там жило заметно больше, чем в Японской империи, но не в разы, а менее, чем на треть. Так что стандартный образ «поединка Давида с Голиафом» в этом месте начинает немножко тускнеть – подавляющего демографического превосходства у США не было. Мировыми лидерами в этом отношении тогда вообще-то были Британское содружество и Китайская республика, но это им как-то не сильно помогало.

Однако, как нам немедленно пояснят адепты экономического детерминизма, на войне всё решает экономика. Так что обратимся к работе под редакцией Марка Харрисона «Экономики Второй Мировой войны» 1998 года, откуда взята следующая таблица со сравнением экономик основных участников данной войны по такому привычному сейчас интегрированному показателю, как ВВП (внутренний валовый продукт).

В самой работе это предваряется предупреждением, что, поскольку такого рода статистики по принятым сейчас методикам тогда не велось, то эти цифры следует понимать исключительно как оценочные, вычисленные по другим показателям, взятым из исследований по конкретным странам. Для пущей наглядности все они были пересчитаны из валют этих стран в более понятные миллиарды долларов США образца 1990 года.

Первое, что бросается в глаза, ни о какой «экономике уровня голландской» в случае Японии 1940-х речи, конечно, не идёт. Она уже тогда твёрдо находилась в пятёрке ведущих стран планеты, и её условный ВВП в 1941 году был вполне сравним с этим показателем у Франции в её тоже последнем предвоенном 1939 году. Но серьёзно уступал предвоенным показателям СССР или Германии, и в пять раз – США.

Это очень много, однако же, воюет не сферический ВВП в вакууме, а конкретное «боевое железо». То есть для начала крайне важно, какая часть того ВВП приходится на тяжёлую промышленность, машиностроение и прочее, что позволяет это железо производить. И тут Япония тоже «внезапно» была среди мировых лидеров, среди тех очень немногих стран, что могли производить всю линейку вооружений – от винтовок до линкоров – самостоятельно. А ещё многое зависит от того, сколько процентов ВВП страна тратит на собственно военные нужды. Поэтому ещё одна любопытная таблица из той же работы: доля военных расходов в ВВП воевавших стран.

И здесь вовсе не нужно быть математическим гением, чтобы прикинуть – если твой ВВП в пять раз меньше, чем у противника, но на военные нужды ты тратишь в процентном отношении в 10-20 раз больше, то и в абсолютных цифрах по военным расходам ты его тоже обгоняешь. Именно подобный способ и позволял бедным – объективно бедным, по ВВП на душу населения – странам типа предвоенных СССР или Японии в предельно сжатые по историческим меркам сроки создавать вооружённые силы, как минимум не уступающие таковым у гораздо более богатых и намного раньше индустриализировавшихся коллег по опасному бизнесу вроде США, Великобритании, Франции и той же Германии. У которых, кстати, в межвоенный период хватало своих внутренних экономических проблем – пресловутая «Великая депрессия» одними США вовсе не ограничивалась.

А если вспомнить, что курс на «пушки вместо масла» в Японии был взят гораздо раньше, чем в той же Германии – не говоря уж о США и Великобритании – то уже не так и удивляет, что Страна восходящего солнца смогла ещё к началу 1920-х годов сначала создать, а затем и поддерживать третьи на планете военно-морские силы, которым она по понятным причинам уделяла особое внимание. А также за счёт чего в конкретном декабре 1941 года и на конкретном Тихоокеанском театре военных действий они превосходили ВМС всех её потенциальных противников вместе взятых.

Не очень верное сравнение количества боевых кораблей основных классов ведущих военно-морских держав планеты. Из той же японской детской книжки 1936 года.

Что бы там не думали поклонники версии о том, что «японцы с другой планеты», правили тогдашней Японской империей пусть и склонные к авантюризму, но вместе с тем абсолютно рациональные люди, а вовсе не «стремящиеся к смерти самураи». Они прекрасно понимали, что их преимущество на Тихом океане временно. И если война затянется, то противопоставить переведённой на военные рельсы гигантское махине Соединённых Штатов им будет нечего. Однако это был их единственный шанс – под шумок большой европейской войны заполучить-таки вожделенную колониальную империю с жизненно необходимыми ресурсами и рынками сбыта.

Тем более, что подобные авантюры им пару раз уже удавались. При этом не будем забывать, что лишь набирающая силу Японская империя начала XX века также по всем показателям уступала тогда своим противникам – сначала Империи Цин, а затем и Российской империи. Причём разрыв там был значительно сильней, чем между Японией и США в начале 1940-х.

* * *

Насколько хорошо японцы использовали этот пусть небольшой, но вместе с тем вполне реальный шанс – другой вопрос. И именно это мы попробуем разобрать в данной книге. Но вот кем они точно не были, так это страдающими суицидальными наклонностями беззащитными мальчиками для битья, как это некоторым представляется. И лучшее доказательство этому – почти четыре года времени, серьёзное напряжение всех сил и помощь союзников, что потребовались великим и могучим США для победы над «маленькой Японией». И это плавно подводит нас ко второму не менее распространённому заблуждению:

У ДЯДИ СЭМА ВСЕГО МНОГО!

Мы привыкли к тому, что США – это либо единственная сверхдержава на планете, либо, как минимум, одна из двух сверхдержав. У «дяди Сэма» всегда всего много, и воюет он исключительно при наличии подавляющего количественного и качественного превосходства, «тупо заваливая железом». Однако не стóит забывать, что так было далеко не всегда. А кроме того, экономическая мощь не всегда автоматически означает мощь военную – см. таблицы выше. И предельно наглядно это продемонстрировало участие Америки ещё в Первой мировой.

Первые танки армии США, купленные у французов «Рено» FT.

Уже к началу XX века США стали крупнейшей экономикой планеты, а к 1913 году их промышленный потенциал превышал британский и германский вместе взятые. Однако, когда в 1917 году американцы решили принять участие в «европейской войне», то быстро выяснилось, что это немножко не тот масштаб, к которому они привыкли – отправить крупный экспедиционный корпус в Европу они, конечно, могут, но вот вооружить его – здесь и сейчас – просто нечем. Сапожник оказался без сапог – могучая американская промышленность уже третий год вовсю выполняла военные заказы стран Антанты, а не собственных Вооружённых сил.

В результате вооружение для своего двухмиллионного контингента им пришлось закупать в Англии и Франции. Практически всю артиллерию – от миномётов и лёгких траншейных пушек до тяжёлых гаубиц. Тогда они, кстати, и подцепили нехарактерные для себя «французские» метрические калибры в 75 и 155-мм. Своих танков не было от слова совсем – пришлось покупать французские «Рено» FT и британские «ромбы». С военной авиацией на родине оной тоже оказалось не очень, так что американские лётчики в Европе воевали на произведённых союзниками «Спадах», «Ньюпорах» и прочих «Де Хэвиллендах».

А ещё на родине Джона Браунинга, Хайрема Максима и Айзека Льюиса не нашлось своих пулемётов, так что американская пехота воевала в Европе с французскими «Шоша» и «Гочкиссами». И вишенкой на торте – американцы не смогли обеспечить свой экспедиционный корпус даже штатными винтовками. Проще оказалось нарастить производство не родных «Спрингфилдов» M1903, а выпускавшихся для Британии винтовок «Энфилд» М1917, переделанных под американский патрон. Конечно же, в США сделали выводы и развернули бурную деятельность, но её результаты проявились лишь к самому концу Первой мировой, а по большей части – уже после её окончания.

Американский сержант осваивает французское «ружьё-пулемёт» Шошá Mle 1915 CSRG.

Великий Джон Мозес Браунинг разработал линейку пулемётов – от ручного до крупнокалиберного – с которыми Штаты провоюют следующую войну. Американские военные закупили лицензии на опробованное ими в бою вооружение – в первую очередь артиллерию и танки – и начали их производство у себя. Получившая заказы американская авиационная промышленность тоже сделала серьёзный рывок и вскоре смогла обеспечить как армию, так и флот боевыми самолётами уже отечественной разработки и в нужных количествах. С кораблестроением и так было неплохо. Словом «жизнь налаживалась», но между тем «эпоха процветания», как называли в Америке 1920-е годы, незаметно закончилась, и сменилась Великой депрессией.

Нельзя сказать, что этот масштабный и многолетний экономический кризис совершенно свернул производство вооружений в США. В конце концов одним из способов оживления экономики стало государственное финансирование промышленности, в том числе и «оборонки». С другой стороны, жёсткая экономия на всём при разработке и, что немаловажно, испытаниях многих образцов американской военной техники в 1930-е годы не могла не аукнуться в будущем. Одним из ярких примеров этого стала ситуация, например, с торпедами. Ну а кроме того, Великая депрессия, вопреки распространённым представлениям, вовсе не была побеждена с принятием «Нового курса» президента Франклина Д. Рузвельта – в 1937-1938 годах последовала её «вторая волна».

И одним из способов борьбы с ней – плюс очередное обострение политической напряжённости, а затем и начало новой войны в Европе – стали масштабные программы по перевооружению. В отношении ВМС это был сначала закон Винсона-Трэммелла 1938 года, санкционировавший увеличение тоннажа флота на 20%. В 1940 году, сразу после разгрома Франции последовала программа «флота двух океанов», увеличивавшая его ещё на 70%. Для армейской авиации это вылилось в «программу 10 000 самолётов» 1938 года и связанное с ней наращивание производственных возможностей ведущих авиастроительных компаний.

В рамках этих новых программ начали строить и ставшие главным «оружием победы» на Тихом океане авианосцы типа «Эссекс». Однако ввод в строй головного корабля серии (здесь он сразу после спуска на воду) изначально планировался лишь на весну 1944 года.

Была также запущена «программа учебных заказов», когда гражданские предприятия получали заказы на небольшие партии военной продукции с тем, чтобы просто отработать её массовое производство в случае чего. И многое, многое другое. Словом, огромный маховик американской индустрии начал потихоньку раскручиваться в сторону военного производства, но на это требовалось время. Которого, как обычно, не хватило.

И одним из наглядных примеров опять стала ситуация со стрелковым оружием. США стали одной из двух – наряду с СССР – стран мира, что планировали полностью вооружить пехоту, по крайней мере «первой линии», самозарядным оружием. Ещё в 1936 году они после долгих доводок приняли на вооружение очень удачную самозарядную винтовку Гаранда M1, а в 1937 году начали её серийное производство. Разворачивалось оно неторопливо, но тем не менее за четыре предвоенных года их произвели около 468 тысяч единиц.

Но вот на начало войны в том месте, что практически гарантированно попадало под первый удар японцев – на Филиппинах и небольших островных базах – «Гарандов» не оказалось. За 1942 год этих винтовок произвели ещё почти 800 тысяч, но в этот период на Тихом океане «на земле» воевали почти исключительно морпехи, традиционно снабжавшиеся «по остаточному принципу»… Словом, весь первый и самый тяжёлый год войны армия и морская пехота США провоевали там ровно с тем же стрелковым оружием, с которым они когда-то закончили Первую мировую. Причём это касалось далеко не только винтовок.

Стрелковое оружие армии и морской пехоты США начального периода Второй мировой: магазинная винтовка «Спрингфилд» М1903, ручные пулемёты Браунинга М1918А2 и Льюиса М1917. Цифры в индексах – год принятия на вооружение.

Не менее показательной стала ситуация с главной, как вскоре выяснилось, ударной силой войны на море, а именно с морской авиацией. Здесь мы пока не будем обсуждать, насколько американские палубные самолёты уступали своим японскими «коллегам» по характеристикам, а поговорим лишь об их количестве. С 1939 года и до вступления США в войну компания «Брюстер» произвела 509 морских истребителей F2A «Баффало» различных модификаций. Из них родные ВМС закупили 162, а остальные ушли на экспорт. С главной «рабочей лошадкой» истребительной авиации флота начального периода войны, «Грумман» F4F «Уайлдкэт» было немного получше – за тот же период нашли денег на закупку 259 машин, в то время как на экспорт отправили всего 230.

Итого ВМС США за три года получили 421 единицу своих первых истребителей-монопланов. На все свои авианосцы, береговые эскадрильи морской пехоты и учебные подразделения. Но за это время часть из них была утрачена «естественным путём» – в лётных происшествиях или просто выработали ресурс, что-то было потеряно в первые же дни войны. Так что практически сразу возник дефицит истребителей. К 15 января 1942 года, безжалостно «раздев» части на материке, американское командование смогло довести численность морских истребителей всего Тихоокеанского флота (включая авиацию морской пехоты) аж до 124 «Уайлдкэтов» и «Баффало». При том, что только на тех шести японских авианосцах, что навестили Пёрл-Харбор 7 декабря 1941 года, в сумме имелось 126 знаменитых «Зеро», и это, как мы догадываемся, были далеко не все истребители Императорского флота.

А на вооружении у союзников F4F «Уайлдкэт» появились даже раньше, чем у ВМС США. Экспортная версия «Мартлет» Mk. II на палубе британского авианосца «Формидэбл».

Ещё любопытней оказалось с носителями самого грозного оружия морской авиации – торпед. ВМС США ещё в 1935 году первыми в мире приняли на вооружение цельнометаллический палубный торпедоносец-моноплан – «Дуглас» TBD «Девастейтор», производство которого началось в 1937 году. Однако заказали всего 130 машин, практически в обрез для укомплектования торпедоносных эскадрилий семи как имевшиеся, так и планировавшихся авианосцев. К началу войны в строю оставалось лишь 98 единиц. Так что вплоть до осени 1942 года, когда в достаточном количестве появилась следующая модель, ни один американский авианосец не выходил в боевой поход с полной эскадрильей торпедоносцев из 18 машин, обычно их было от 12 до 15. Опять же для сравнения – на тех же шести японских авианосцах, наносивших удар по Пёрл-Харбору, находилось 162 торпедоносца «Накадзима» B5N2.

Таких примеров нехватки всего вся в этот период можно привести ещё очень много. Вплоть до заместителя командира авиагруппы, что в июне 1942 года детально расписывал в рапорте, сколько штучек – аж по 25 на ствол – дефицитных 12,7-мм патронов с зажигательными пулями он смог выделить на каждый из своих истребителей. Или вспомнить подлодки, что выходили в боевые походы тоже с неполным комплектом, но уже торпед, которые вдобавок взрывались хорошо если через раз…

* * *

Словом, в декабре 1941 года Соединённые Штаты оказались в очень непривычной и непонятной для нас, нынешних, ситуации. Внезапно выяснилось, что им противостоит сила, по многим аспектам превосходящая их качественно, и что стало ещё большей неожиданностью – ещё и количественно. И до того момента, когда могучая американская промышленность наконец раскачается и сможет обеспечить то пресловутое «тупое заваливание железом», надо было ещё как-то дотянуть. А пока воевать тем немногим, что есть здесь и сейчас.

Глава 2. Причины и следствия

Ранним утром 7 декабря 1941 г. по времени западного полушария (или 8 декабря по времени восточного) вооружённые силы Дай Ниппон Тэйкоку – Великой Японской империи – без формального объявления войны начали военные действия против Соединённых Штатов Америки, Британского Содружества наций и Королевства Нидерландов. На следующий день США, страны Британского Содружества и Нидерланды объявили войну Японии. Ещё через день правительство Китая объявило войну Германии и Италии, и только затем – ещё и Японии¹. 11 декабря Германская империя и Королевство Италия объявили войну США². Два масштабных военных конфликта, уже несколько лет полыхавших в противоположных концах Евразии, объединились, наконец, в один, охвативший уже бóльшую часть планеты. Война стала по-настоящему Мировой.

Последовательность событий, приведших Японскую империю к этой войне, описаны во множестве работ и до сих пор вызывают многочисленные споры историков и политологов. Поэтому оставим политические и дипломатические вопросы (а также их оценки) соответствующим специалистам и рассмотрим лишь конкретные военные цели, что ставило перед своими вооружёнными силами политическое руководство Японии, принимая решение о предстоящей войне.

Цель 1: Завершение войны с Китаем

Как это уже часто случалось в истории, основной целью новой войны было, прежде всего, обеспечение победоносного завершения уже ведущейся. Развязав летом 1937 г. войну с Китаем, японцы уже к концу года фактически разгромили китайскую Национально-революционную армию, потерявшую в этих боях практически все танки, авиацию и флот. Были захвачены наиболее экономически развитые северо-восточные провинции Китая, включая такие важные центры как Пекин, Шанхай и тогдашняя столица Китайской республики – Нанкин.

Тем не менее, поставить убедительную точку в «китайском инциденте», как скромно именовали этот конфликт в Японии, не удалось – уцелевшие китайские части отступили вглубь страны и продолжили сопротивление. Хотя общее преимущество, без сомнения, принадлежало японцам, вскоре стало очевидным, что китайские вооружённые силы смогут вести боевые действия ещё очень долго. Но, лишённые основной промышленной базы, они серьёзно зависели от снабжения извне.

Военную помощь Китаю, как материальную, так и военными специалистами, оказывали СССР, США, Великобритания, Франция – словом, страны, имевшие собственные интересы в Восточной Азии, а поэтому совершенно незаинтересованные в усилении японских позиций в этом регионе. Но поскольку все крупные китайские морские порты были захвачены японцами в первую очередь, то поставки можно было осуществлять лишь по сухопутным маршрутам: по «Синьцзянскому тракту» через советско-китайскую границу в Казахстане, через французский северный Индокитай (нынешний Вьетнам), а также через принадлежавшую тогда Великобритании Бирму (нынешняя Мьянма).

Пробка на «Бирманской дороге»

С началом Второй Мировой в Европе, Советский Союз начал сворачивать программу военной помощи Китаю – обстановка на западных границах уже не позволяла распылять силы. В 1940 г. настала очередь Франции – после её капитуляции правительство маршала Петена сначала было вынуждено подписать соглашение о прекращение транзита стратегических грузов по Китайско-вьетнамской железной дороге, а к концу года ещё и согласиться на введение японских войск в северный Индокитай.

Таким образом, к началу 1941 г. последним каналом внешнего снабжения китайских вооружённых сил оставалась «Бирманская дорога». Японские армейские стратеги надеялись, что, перерезав и её, они смогут завершить, наконец, свою затянувшуюся китайскую авантюру. В другой военно-политической обстановке они, скорей всего, не решились бы на такой шаг, но в тот момент Великобритания, занятая войной в Европе, Северной Африке и Атлантическом океане, не имела возможности серьёзно усилить ни свой Восточный флот, ни войска, защищавшие Малайю и Бирму.

Цель 2: Захват ресурсов

Ещё одним следствием японо-китайской войны стали экономические санкции, наложенные на Японию Соединёнными Штатами и их союзниками. Действовавшие с 1940 г. ограничения запрещали поставки из США в Японию самолётов, авиационных двигателей и запчастей, металлообрабатывающих станков, высокооктанового авиационного бензина, а также стального и железного лома.

26 июля 1941 г., в ответ на японскую оккупацию уже и южного Индокитая, санкции были максимально ужесточены. Были заморожены все японские вклады в банках США, Нидерландов и Великобритании, что фактически означало эмбарго на поставки в Японию любых стратегических материалов, включая сырую нефть и нефтепродукты.

Для страны, импортировавшей бóльшую часть потребляемой нефти, это было очень серьёзным ударом. Японская империя была поставлена перед жёстким выбором: либо подчиниться требованиям США и их союзников и вывести войска из Индокитая – «потерять лицо» (а заодно и расстаться с надеждами на успешное завершение войны с Китаем), либо попытаться захватить необходимые ей ресурсы – и прежде всего нефть – силой. Причём решение нужно было принимать максимально оперативно, иначе через считанные месяцы накопленные запасы нефти и нефтепродуктов были бы исчерпаны, и главная сила Японии – её Императорский флот – превратился бы в застывшие у причалов горы крайне дорогостоящего металлолома.

Район нефтедобычи на о. Калимантан, Голландская Ост-Индия.

Выбор упрощало ещё и то, что эти ресурсы находились совсем рядом, в Голландской Ост-Индии (нынешняя Индонезия), где имелись нефтяные месторождения, а также такие важные стратегические материалы как медь, олово, бокситы, натуральный каучук и многое другое. Тем более, что все эти богатства представлялись японцам практически «бесхозными». Голландская метрополия была оккупирована союзной Японии Германией (королева Нидерландов и правительство в изгнании находились в Лондоне), и поэтому тоже не имела возможности усилить войска и флот, защищавшие заморские колонии.

Цель 3: Создание оборонительного периметра

Новые владения Японии требовалось не только захватить, но и удержать, защитить их от возможных контратак бывших хозяев с любого направления. В качестве «предполья» этой обороны японцы планировали использовать цепочку из морских и авиационных баз, расположенных на островах, окружавших Дай-тоа Кёэкэн – «Великую восточноазиатскую сферу взаимного процветания» – как в Японии скромно именовали свою будущую колониальную империю.

Восточный участок этого оборонительного периметра начинался на севере Курильской гряды и должен был проходить далее на юго-восток, до Маршалловых островов. Юго-западный участок должен был состоять из архипелага Бисмарка, северной части Соломоновых островов и острова Новая Гвинея, затем, через остров Тимор, соединяться с западными островами Голландской Ост-Индии – Явой и Суматрой, и далее, через Андаманские острова, заканчиваться у берегов Бирмы.

Но если Курилы и Маршалловы острова уже принадлежали Японии, то все остальные элементы будущего оборонительного периметра были колониями или подмандатными территориями Великобритании, Австралии и Нидерландов, так что их тоже следовало сначала захватить.

Цель 4: Нейтрализация угрозы со стороны США

Как нетрудно заметить, ни одна из основных целей японского вторжения не затрагивала владений Соединённых Штатов в этом регионе, равно как и не существовало каких-либо международных договоров, обязывающих США выступить на стороне Великобритании или Нидерландов в случае агрессии против них. То есть у американского правительства не имелось никаких формальных поводов для вмешательства в этот конфликт. Тем не менее, большинство японских стратегов было абсолютно уверено в том, что Соединённые Штаты не останутся на этот раз в стороне, в отличие от их хоть и очень своеобразного, но нейтралитета в европейских событиях.

Эсминцы Азиатского флота США, Манильский залив, Филиппины.

Трудно сказать, на чём основывалась их уверенность. Президент США Франклин Д. Рузвельт и его администрация прекрасно осознавали, что дело в Восточной Азии неуклонно идёт к войне, и – серьёзно недооценивая японские силы – действительно хотели вступить в этот намечающийся конфликт. Прежде всего для того, чтобы получить повод вступить затем в более важную для них войну, европейскую.

Однако оппозиция этому курсу – как в американском обществе, так и Конгрессе – была столь сильна, что по приказам с самого верха даже готовились провокации³ на тот случай, если японцы решат всё же не нападать на американские владения, а ограничатся лишь британскими и голландскими колониями. Но далеко не факт, что даже в случае «успешного» осуществления этих провокаций, их оказалось бы достаточно для того, чтобы убедить страну в необходимости войны.

Словом, неизбежность прямого и немедленного участия США в новом конфликте в Восточной Азии была далеко не очевидна, особенно, с учётом сложившегося к тому моменту соотношения военно-морских сил на Тихом океане. С началом Второй Мировой войны в Европе, Соединённые Штаты были вынуждены задействовать значительную часть своих военно-морских сил в Атлантике. В результате Императорский флот, давно и прочно занимавший третью позицию среди крупнейших флотов мира, стал доминирующей силой на ТВД, сравнявшись по численности, а по некоторым позициям даже превосходя тихоокеанские военно-морские силы своих вероятных противников вместе взятые.

С другой стороны, японцы вполне обоснованно руководствовались проверенным правилом, согласно которому при планировании следует исходить не из гипотетических намерений противника, а из его реальных возможностей. А эти возможности у Соединённых Штатов были – опираясь на принадлежавшие им тогда Филиппины, американские авиация и флот могли сорвать проведение операций по захвату Малайи, Бирмы и Голландской Ост-Индии. Оставить без внимания подобную потенциальную угрозу своему левому флангу японцы не решились.

Так или иначе, в список первоочередных целей были добавлены Филиппины и два удалённых американских форпоста в Тихом океане: остров Гуам и крохотный атолл Уэйк, плюс принадлежавшие США острова Гилберта. Также обсуждалась возможность оккупации западной части Алеутского архипелага, но затем от этой идеи было решено пока отказаться.

ВЫБОР СТРАТЕГИИ

В августе 1941 г. японские военные представили своему политическому руководству четыре варианта начала войны. Один из них, под номером три и с условным названием «Против часовой стрелки», предполагал начать военные действия лишь против британцев в Малайе и Бирме, затем заняться Голландской Ост-Индией, оставив американские Филиппины напоследок. Зарезервировать для них силы, но атаковать лишь в том случае, если американцы сами сделают первый шаг.

Действуя таким образом, Япония имела все шансы захватить британские и голландские колонии в регионе, избежав – как минимум на начальном этапе – прямого конфликта с США. Причём сделать это ещё быстрей и эффектней, чем случилось в реальности – за счёт дополнительных сил, «сэкономленных» на американском направлении. Что могло бы остудить шапкозакидательские настроения в Вашингтоне и заставить американских политиков относиться к возможной войне с Японией с гораздо большей осторожностью. Этот вариант поддерживал начальник Генерального штаба ВМС Японии адмирал Осами Нагано.

Его главным оппонентом в Императорском флоте был главнокомандующий Объединённым флотом⁴, адмирал Исороку Ямамото, которого часто изображают чуть ли не пацифистом. Ямамото действительно был противником как «Тройственного пакта» с Германией и Италией, так и новой войны – прежде всего из-за того, что считал неизбежным вступление в неё США. Но после того как политическое решение о войне было принято руководством страны, он стал одним из активнейших проводников идеи о необходимости превентивной нейтрализации американских вооружённых сил на Тихом океане в качестве первого и главного условия успешной реализации японских планов.

ЯМАМОТО, Исороку (山本五十六), 04.04.1884 – 18.04.1943

Родился 4 апреля 1884 г. в г. Нагаока (преф. Ниигата, о. Хонсю). В 1904 г. закончил Военно-морское училище. В 1914−1916 гг. обучался в Военно-морском колледже, в 1919−1921 гг. – стажировался в Гарвардском университете. Участник русско-японской войны 1904−1905 гг., в ходе сражении при Цусиме получил ранение. В 1924 г. назначен заместителем командира авиагруппы Касумигаура. В 1926−1928 гг. служил военно-морским атташе в США. В начале 1928 г. принял командование своим первым кораблём, лёгким крейсером «Исудзу». В 1928−1929 гг. командир авианосца «Акаги». В 1930 г. входил в состав японской делегации на Лондонской морской конференции. В 1931−1933 гг. служил начальником технического отдела Управления морской авиации. В 1933−1934 гг. командир 1-й дивизии авианосцев, командир авианосца «Акаги». В 1935−1936 гг. начальник Управления морской авиации. В 1936−1939 гг. заместитель военно-морского министра. С 1939 г. главнокомандующий Объединённым флотом. 18 апреля 1943 г. погиб в самолёте, сбитом во время инспекционной поездки по удалённым базам флота. Посмертно удостоен высшего звания маршал-адмирал.

Аргументы «ястребов», которых поддерживал Ямамото, имели под собой основания. Они считали, что пусть и не сразу, но США обязательно найдут способ вступить в эту войну, причём сделают это в выгодный для них момент. Поэтому лучше ударить первыми, пока соотношение сил на Тихом океане позволяет рассчитывать на успех. А временнóе «окно» для этого было очень коротким – максимум полтора года до того, как уже запущенная в США программа «флота двух океанов» начнёт радикально менять это соотношение сил.

В результате победила именно эта точка зрения, и японское руководство выбрало вариант номер четыре – военные действия против Великобритании, Голландии и США одновременно. Хотя, конечно же, не стóит переоценивать роль в этом Ямамото – решение принималось на более высоком уровне.

УЛЬТИМАТУМ АДМИРАЛА ЯМАМОТО

Генштаб Императорского флота, поставленный перед необходимостью вести боевые действия в том числе и против США, первоначально планировал делать это в соответствии с предвоенными наработками. Атаковать американские владения в регионе, а затем перехватить главные силы американского Тихоокеанского флота, выдвигающиеся в сторону Восточной Азии и вынужденные прорываться через цепочку японских военно-морских баз на Каролинских и Маршалловых островах. Однако у адмирала Ямамото и в этот раз имелась альтернативная точка зрения.

Ещё с января 1941 г. штаб Объединённого флота, с подачи своего главнокомандующего, сначала изучал возможность, а с весны того же года уже детально разрабатывал операцию по нейтрализации главных сил Тихоокеанского флота ВМС США внезапным ударом прямо в его главной базе Пёрл-Харбор на Гавайских островах. Напомню, что американские экономические санкции, ставшие главной причиной войны, были введены лишь 26 июля 1941 г.

Принято считать, что эта идея возникла у японцев под впечатлением от рейда британской палубной авиации на итальянскую военно-морскую базу Таранто 11 ноября 1940 г. Однако в реальности Ямамото впервые озвучил данную идею как минимум за полгода до этого. Как участник русско-японской войны, адмирал прекрасно помнил, что она началась с достаточно успешной внезапной торпедной атаки японских миноносцев по русским кораблям в Порт-Артуре. Так что мысль о повторении подобного уже на другом технологическом уровне была для него вполне очевидной и без подсказок «белых людей».

Командование Объединённого флота, ноябрь 1941 г. В первом ряду командующие входящими в него флотами, в центре – адмирал Ямамото.

Операцию планировалось осуществить силами палубной авиации Дай-ити Коку кантай – Первого Воздушного флота – включавшего в себя все имевшиеся у Императорского флота эскадренные авианосцы. Причём разработка шла не только на уровне планирования – одновременно решались и вполне прикладные задачи по отработке применения авиационных торпед в условиях малых глубин, по выпуску тяжёлых бронебойных авиабомб, способных пробить палубы линкоров и т. д. Наконец, в конце августа 1941 г. детальный план был представлен командованию Императорского флота.

В Генштабе инициатива адмирала Ямамото энтузиазма, мягко говоря, не вызвала. Главнокомандующему Объединённым флотом резонно указали как на сложность проведения рейдовой операции подобного масштаба на удалении более 3500 миль [6500 км] от основных баз, так и на фундаментальную ненадёжность любого плана, целиком зависящего от фактора внезапности. Против этого плана возражал и его будущий исполнитель, командующий 1-м Воздушным флотом вице-адмирал Тюити Нагумо. Кроме того, у Генерального штаба были и свои виды на использование авианосцев на южном направлении, в ходе первого этапа операций против Филиппин и Малайи.

Последнее возражение вскоре удалось снять⁵, однако остальные остались и даже усилились, особенно после проведённой 10−13 сентября 1941 г. в Военно-морском колледже штабной игры, в ходе которой «обкатывалась» предложенная операция. По результатам этой игры, даже в условиях достаточно благоприятного развития событий (включая достижение внезапности), атакующий флот условно «потерял» два авианосца из шести.

Но ничто не могло заставить Ямамото усомниться в собственной правоте. Когда все доводы были исчерпаны, адмирал прибёг к последнему из имевшихся у него аргументов. Фактически, он выдвинул своему непосредственному командованию ультиматум: либо Генеральный штаб принимает его план, либо он подаёт в отставку вместе со своим штабом.

Дезорганизация управления Объединённым флотом непосредственно перед началом боевых действий была менее всего нужна командованию Императорского флота. И Генштаб… сдался. 20 октября было принято неформальное решение, а 29 октября в инструкции Императорского Генерального штаба рейд на Пёрл-Харбор уже упоминался в числе остальных задач Объединённого флота. Трудно представить себе ещё какую-либо высшую военную структуру того времени, где было бы возможно подобное развитие событий.

Корабли Первого Мобильного соединения в бухте о. Эторофу, 23 ноября 1941 г.

Менее чем через месяц, 26 ноября, авианосцы вице-адмирала Тюити Нагумо и приданные корабли эскорта уже покидали якорную стоянку в бухте южно-курильского островка Эторофу (сейчас о. Итуруп). Их боевой приказ начинался со следующих слов:

Мобильное соединение с соблюдением максимальной секретности выдвигается в район Гавайских остров с тем, чтобы с началом войны произвести решительную внезапную атаку и нанести сокрушительный удар по вражескому флоту в районе Гавайских островов. Первая атака назначена на 03.30 «Дня Х».

Примечания:

¹ Продолжавшаяся уже более трёх лет японо-китайская война до того момента шла без официального объявления с обеих сторон.

² Вопреки распространённому заблуждению, положения Берлинского договора 1940 г. («Тройственного пакта») не обязывали их этого делать, так как Япония не подверглась агрессии, а сама начала боевые действия.

³ Было приказано подготовить на Филиппинах несколько малоценных судов с местными экипажами с тем, чтобы направить их в район боевых действий, подставить под огонь японских кораблей или авиации и получить, таким образом, необходимый «casus belli».

⁴ В Объединённый флот входили основные силы дальнего радиуса действия Императорского флота Японии. В него не входили силы береговой обороны, подразделения морского десанта, а также Флот в китайских водах.

⁵ Благодаря профессионализму пилотов и техников 11-го Воздушного флота (морской авиации берегового базирования), которым удалось серьёзно повысить дальность полёта истребителей A6M «Зеро». Теперь они могли сопровождать бомбардировщики к их первоочередным целям с аэродромов на Тайване и в Индокитае, сняв тем самым необходимость привлечения авианосцев.

Глава 3. Тихоокеанский блицкриг

Традиционно считается, что боевые действия на Тихом океане начались с японского авиаудара по главной базе Тихоокеанского флота США в Пёрл-Харборе. Но на самом деле первые выстрелы этой войны прозвучали несколько ранее. 7 декабря 1941 г., в 06.37 по местному времени, американский эсминец «Уорд» обнаружил и затем потопил японскую подлодку, пытавшуюся проникнуть в гавань Пёрл-Харбор. Спустя 20 минут, в 5800 милях [10 800 км] западнее Гавайев, четыре японских эсминца и лёгкий крейсер открыли огонь, прикрывая высадку десанта на северо-восточном побережье Британской Малайи. Ещё через 50 минут на Пёрл-Харбор упали первые японские бомбы.

Спустя пару часов, два из восьми стоявших в гавани линкоров были потеряны безвозвратно, три лежали на грунте, ещё три – серьёзно повреждены. Тихоокеанский флот США надолго остался без линейных сил, не считая значительных потерь в авиации. А затем японцы сделали то, чего от них никто не ожидал – вместо концентрации усилий на каком-то одном участке, они начали на первый взгляд хаотичное, «центробежное» наступление по нескольким направлениям одновременно, разрушив тем самым все предвоенные планы и наработки своих противников.

ПЕРВАЯ ФАЗА НАСТУПЛЕНИЯ

По мере того, как рассвет 8 декабря 1941 г. (по времени восточного полушария) добирался от Пёрл-Харбора до районов в западной части Тихого океана, налётам японской авиации подверглись атолл Уэйк, острова Гилберта, остров Гуам, Гонконг, Филиппины, Северное Борнео и Сингапур. За авиаударами последовали высадки японских войск. Первыми, уже 10 декабря, были захвачены остров Гуам и острова Гилберта. В тот же день японская базовая авиация потопила британские линкор «Принс оф Уэльс» и линейный крейсер «Рипалс», пытавшиеся перехватить конвои, перебрасывающие японские войска в Британскую Малайю, доказав тем самым, что авиация способна топить линейные корабли не только в гаванях, но и в открытом море.

На следующий день, 11 декабря, произошла первая из немногочисленных осечек в японских планах. Бойцам 1-го батальона береговой обороны морской пехоты США, оборонявшим крохотный атолл Уэйк, удалось отбить первую попытку высадки, потопив при этом два японских эсминца. Соединение вторжения было вынуждено прервать операцию, вернуться в базу и запросить подкреплений. Второй штурм состоялся 23 декабря, на этот раз японское соединение было усилено двумя авианосцами, а численность десанта удвоена. К вечеру следующего дня Уэйк пал.

С первого же дня войны начался штурм Гонконга. Британцы планировали оборонять его не менее двух месяцев, но уже на семнадцатый день штурма оборонительные линии были прорваны, и 25 декабря гарнизон капитулировал.

Японские лёгкие танки «Ха-Го» входят в Манилу

12 декабря японская морская пехота захватила первые плацдармы на Лусоне, главном острове Филиппинского архипелага, а спустя десять дней началась высадка основных сил. 20 декабря японский десант захватил порт Давао на втором по величине филиппинском острове Минданао, получив таким образом важный перевалочный пункт для обеспечения дальнейшего наступления на юг и юго-запад. Уже 24 декабря американское командование приняло решение отвести войска и занять оборону на полуострове Баатан. 2 января 1942 г. японские войска вошли в столицу Филиппин, Манилу.

Первоначальными планами на захват Филиппин отводилось 55 дней. Но всего через 25 дней с начала операции, японское командование пришло к выводу, что задача уже практически выполнена, и зажатые на полуострове американские и филиппинские войска уже не представляют угрозы японскому блицкригу. Было решено отозвать с Лусона наиболее боеспособные пехотные части и почти всю авиацию с тем, чтобы ускорить начало операций на других участках. Это оказалось ошибкой, и в результате окончательная ликвидация блокированной американской группировки затянулась до начала мая.

На полуострове Малакка события развивались не менее успешно и стремительно. Японские войска были заблаговременно переброшены в Сиамский залив, и в первые же часы войны передовые части высадились на северо-восточном побережье Британской Малайи. Главные силы десанта высаживались северней, уже на территории Таиланда, откуда, почти не встречая сопротивления тайской армии¹, выдвинулись к западному побережью полуострова, где перешли границу. 10 декабря обе японские группировки начали наступления на юг, продвигаясь вдоль обоих побережий Малайи.

Японская пехота совершает обходной манёвр в джунглях Малайи

Через 52 дня, пройдя с боями более 550 км по джунглям, они вышли к южной оконечности полуострова, где за узким Джохорским проливом находилась главная база британского Восточного флота. Гарнизон Сингапура и отошедшие туда части продержались ещё две недели и капитулировали 15 февраля 1942 г. Согласно планам, на покорение Британской Малайи и Сингапура отводилось 100 дней, японская 25-я армия уложилась в 69.

Успешное развитие описанных выше операций, обеспечивающих основные направления, позволило почти беспрепятственно заняться главными целями кампании. Вторжение в Голландскую Ост-Индию началось с крупнейшего острова Малайского архипелага, Борнео. На рассвете 16 декабря силы «Западного соединения», переброшенные из Индокитая, захватили порты Мири и Серия. Голландским подлодкам и морской авиации удалось затем потопить два японских эсминца, тральщик и транспорт, но этого было недостаточно, чтобы предотвратить переброску войск в другие ключевые точки. К концу января 1942 г. части «Западного соединения» взяли под контроль всю северо-западную, британскую часть острова.

11 января в бой вступили «Восточное» и «Центральное» соединения, сосредоточенные к тому времени в порту Давао на Филиппинах. Их основной ударной силой были части морской пехоты Императорского флота, которые путём морских и воздушных десантов захватили ключевые порты и аэродромы на островах Целебес, Серам и северо-восточном, принадлежавшем уже Голландии, побережье острова Борнео.

Японская морская пехота высаживается с десантного катера «Дайхацу»

23 января голландская авиация и подводный лодки, а затем и американские эсминцы попытались сорвать высадку японского десанта в районе г. Баликпапан, крупного центра по добыче и переработке нефти на восточном побережье острова. Но несмотря на редкий для того периода тактический успех – без потерь было потоплено пять японских транспортов и повреждено ещё три – предотвратить захват города не удалось. К 13 февраля 1942 г. острова Борнео и Целебес практически полностью контролировались японцами.

На первом этапе войны основной задачей японских войск, высадившихся на юге Бирмы было прикрытие тыла группировки, наступавшей в Британской Малайе. Но быстрый успех на этом направлении позволил заняться и второй основной целью японской кампании. К середине января 1942 г., действуя с территории уже союзного Таиланда, японские войска взяли под контроль южные районы Бирмы, находящиеся на полуострове Малакка, а 21 января начали основное наступление на север.

Японская морская пехота в районе порта Рабаул, о. Новая Британия

Последней операцией первой фазы кампании стал захват архипелага Бисмарка у восточного побережья Новой Гвинеи, проводившийся в рамках планов по созданию оборонительного периметра. 22 и 23 января, при поддержке палубной авиации, части японской армии и морской пехоты захватили ключевые пункты и аэродромы островов Новая Ирландия и Новая Британия, включая порт Рабаул, ставший впоследствии основной опорной базой на юго-восточном направлении.

В начале февраля 1942 г. наступила короткая оперативная пауза, в ходе которой брались под контроль второстепенные пункты захваченных территорий, а ударные японские части заменялись прибывающими им на смену гарнизонными, после чего пополнялись и перегруппировывались для выполнения задач, предусмотренных планами второй фазы наступления. Одновременно с этим союзники, с помощью созданного в начале 1942 г. «Командования ABDA»², пытались организовать более эффективное взаимодействие военно-морских, сухопутных и военно-воздушных сил США, Великобритании, Нидерландов и Австралии, имевшихся в подвергнувшемся японскому нападению регионе.

ВТОРАЯ ФАЗА НАСТУПЛЕНИЯ

Масштабное наступление возобновилось 14 февраля 1942 г. высадкой армейского воздушного десанта, захватившего стратегически важный аэродром в южной части острова Суматра. На следующий день началась высадка основных сил вторжения, и в тот же день Командование ABDA приняло решение о бесперспективности обороны южной части острова и начало эвакуацию.

Однако основной целью был остров Ява, где располагалась столица Голландской Ост-Индии, Батавия (нынешняя Джакарта), а также основные силы защитников колонии, включая базировавшийся там флот ABDA. 19 февраля японцы оккупировали остров Бали у восточной оконечности Явы. В тот же день японская палубная и базовая авиация нанесла удар по военно-морской базе и аэродромам в г. Дарвин на севере Австралии, а 20 февраля путём морских и воздушных десантов были захвачены порты и аэродромы на острове Тимор, всё это позволило перекрыть маршруты переброски подкреплений из северной Австралии к Яве. 25 февраля уже знакомые нам «Западное» и «Восточное» соединения, пополненные дивизиями, высвобожденными после захвата Гонконга и Филиппин, начали переброску сил к северному побережью острова Ява.

Японские парашютисты в ходе десанта на о. Суматра, 14 февраля 1942 г.

27 февраля основные силы флота ABDA попытались перехватить конвой «Восточного» соединения. В ходе последовавшего сражения в Яванском море объединённые силы союзников отступили, потеряв два крейсера и три эсминца. На следующий день два крейсера союзников попытались предотвратить высадку японских сил на северо-западном побережье Явы. В ходе боя в Зондском проливе оба корабля были потоплены торпедами японских эсминцев. В тот же день японцы начали высадку войск сразу в нескольких точках на северном побережье острова.

1 марта в Яванском море состоялось последнее морское сражение этой кампании, в ходе которого японцы потопили ещё один крейсер и два эсминца союзников. Морские силы ABDA были практически разгромлены, а оставшиеся корабли и суда, не успевшие вырваться с обречённого острова, были затоплены во избежание их захвата. 5 марта высадившиеся японские войска захватили столицу колонии Батавию, а к 8 марта – второй по величине город и важнейший порт Сурабая. 12 марта верховное командование союзников на Яве официально капитулировало.

В тот же день, 12 марта началась операция по захвату северных районов острова Суматра, куда с полуострова Малакка были переброшены войска, высвободившиеся после падения Сингапура. 28 марта, с капитуляцией последних голландских сил на севере Суматры, все крупные острова Малайского архипелага перешли под контроль японцев. Голландская Ост-Индия была захвачена, причём также с очень серьёзным опережением графика – при запланированных 150 днях, операция была завершена уже на 110-й день войны.

Гибель британского крейсера «Эксетер», Второе сражение в Яванском море, 1 марта 1942 г.

Одновременно с этим продолжались операции по организации оборонительного периметра. 8 марта 1942 г. подразделения японской армии и морской пехоты, захватившие в конце января архипелаг Бисмарка и порт Рабаул, начали высадку на северо-восточном побережье принадлежащей Австралии восточной части острова Новая Гвинея.

В период с 23 по 27 марта японские войска оккупировали Андаманские острова, находящиеся в Бенгальском заливе между северным побережьем острова Суматра и Бирмой и замыкавшие будущий оборонительный периметр на западном направлении. 31 марта был захвачен остров Рождества в 200 милях южней острова Ява – стратегическая точка, позволявшая контролировать сообщение между Австралией и Индией.

В тот же день японские морские пехотинцы, действовавшие из Рабаула, высадились на Бугенвиль, крупнейший остров архипелага Соломоновы острова. В период с 1 по 21 апреля, японские части, захватившие до этого остров Серам, взяли под свой контроль ключевые пункты на западном и северном побережье Голландской (западной) части острова Новая Гвинея, включая столицу колонии, город Голландия (нынешняя Джайпура). Таким образом, к концу апреля 1942 г. были захвачены все запланированные элементы будущего оборонительного периметра.

С захватом Голландской Ост-Индии исчезла необходимость прикрытия наземных войск силами палубной авиации и появилось возможность использовать Первое Мобильное соединение для нанесения удара по британскому Восточному флоту. 26 марта соединение из шести японских авианосцев с мощным эскортом взяло курс на Бенгальский залив.

Британский авианосец «Гермес» после атаки японской палубной авиации в районе о. Цейлон

В период с 5 по 9 апреля 1942 г. ими были нанесены авиаудары по военно-морским базам в Коломбо и Тринкомали на острове Цейлон (нынешняя Шри-Ланка), потоплены лёгкий авианосец, два тяжёлых и один вспомогательный крейсер, два эсминца, а также около 30 торговых судов. Ещё одним результатом рейда стало то, что британский флот был окончательно выдавлен из восточной части Индийского океана – оставшиеся силы были переведены на новую секретную базу на Мальдивских островах.

Между тем в Бирме 3 марта 1942 г. передовые японские части форсировали последнюю крупную водную преграду на своём пути, а уже 8 марта заняли оставленную противником столицу и основной порт колонии – Рангун (ныне Янгон), отрезав британские и индийские части от снабжения морем. Захват этого порта также позволил быстро усилить японскую группировку в Бирме, перебрасывая туда морем высвобожденные после капитуляции Сингапура и Голландской Ост-Индии войска.

В середине марта началось японское наступление в северном направлении. Британские и индийские части, усиленные китайскими войсками, оказывали упорное сопротивление, но вынуждены были отступать от рубежа к рубежу. 28 апреля японцы заняли город Лашо, где начиналась та самая идущая в Китай «Бирманская дорога», спустя два дня была захвачена старая столица Бирмы, Мандалай, а британское командование начало эвакуацию уцелевших частей на территорию Индии. Последняя из задач кампании была выполнена, и тоже досрочно.

ИТОГИ КАМПАНИИ

Ход боевых действий на первом этапе Тихоокеанской войны достаточно хорошо известен и подробно описан в многочисленных работах, однако при разборе его итогов часто упускаются некоторые важные для понимания последующих событий моменты:

1. Сроки операций. К концу апреля 1942 г. все поставленные перед Императорскими армией и флотом задачи были не просто успешно выполнены, а выполнены с большим опережением запланированного графика³.

2. Масштаб японских завоеваний. На захваченных только за эти шесть месяцев территориях проживало более 100 млн. человек, а их суммарная площадь составила более 3 млн. кв. км. Для сравнения, общая площадь оккупированных территорий СССР в период максимального продвижения Вермахта осенью 1942 г. составляла около 2 млн. кв. км.

3. Задействованные сухопутные силы. Если на море японское наступление обеспечива­ло­сь самым мощным на Тихоокеанском ТВД флотом, то сухопутные операции про­водились достаточно скромными – особенно по меркам Евро­пе­й­ского ТВД – силами. Императорская армия смогла выделить не более пятой части имев­ших­ся у неё во­йск. Всего в японских сухопутных операциях и их обеспечении от армии бы­ло задействовано чуть более 400 тыс. человек. Однако собственно боевые дей­ствия вели всего 11 пехотных дивизий (из 51 имевшейся тогда у Японии) с приданными ча­с­тями усиления (танковые, артиллерийские и инженерные полки), плюс немно­го­численные части морской пехоты Им­пера­то­р­с­кого флота. Противо­стоящие им сухопутные силы союз­ни­ков в су­м­ме насчи­ты­вали более 450 тыс. человек (без учёта китайского контин­гента в Бир­ме). К концу кампании более 210 тыс. из них оказались в японском плену.

4. Соотношение сил на море. Если на начало боевых действий на Тихоокеанском ТВД имелся примерный паритет военно-морских сил, то к моменту окончания первого этапа войны превосходство Императорского флота стало уже подавляющим. Наиболее наглядно сложившуюся ситуацию иллюстрирует соотношение потерь:

Если добавить к этому списку надолго выведенные из строя шесть линкоров и один эскадренный авианосец ВМС США, то становится понятным, почему командование союзников расценивало ситуацию на море как «крайне неблагоприятную». А называя вещи своими именами, к маю 1942 г. Императорский флот уверенно контролировал огромную акваторию – северо-западную часть Тихого и северо-восточную часть Индийского океанов.

Кампания была блестяще завершена, и теперь японскому командованию предстояло решать, что делать дальше.

Примечания:

¹ После нескольких часов стычек с тайской армией и полицией было объявлено перемирие. Правительство Таиланда согласилось на использование своей территории и портов японскими войсками. 25 декабря 1941 г. Таиланд подписал союзный договор с Японией и объявил войну США и Великобритании.

² American-British-Dutch-Australian (ABDA) Command – Объединённое командование всеми американскими, британскими, голландскими и австралийскими вооружёнными силами в Юго-Восточной Азии, созданное 15 января 1942 г. для согласования действий в регионе.

³ Что заметно отли­ча­лось от ус­пехов в реализации, например, плана «Барба­рос­са», где выход на «ли­ни­ю Арха­нгельск-Астрахань» так и остался недо­сти­жимой мечтой, не говоря уж о сроках.

Глава 4. Планов громадьё

1 февраля 1942 г. 8-е и 17-е оперативные соединения Тихоокеанского флота США с авианосцами «Энтерпрайз» и «Йорктаун», нанесли удары по японским базам на Маршалловых островах и островах Гилберта. Во время рейда были потоплены несколько транспортов и вспомогательных судов, а также повреждён лёгкий крейсер противника.

20 февраля 11-е оперативное соединение (авианосец «Лексингтон» и эскорт) попыталось нанести удар по важнейшей передовой базе японцев, порту Рабаул, но было обнаружено на подходе. В ходе попытки атаковать его силами базовой авиации флота японцы потеряли эскадрилью средних бомбардировщиков и три тяжёлые летающие лодки.

24 февраля самолёты авианосца «Энтерпрайз» нанесли удар по атоллу Уэйк, затем 4 марта – по атоллу Маркус.

10 марта палубная авиация авианосцев «Лексингтон» и «Йорктаун» атаковала японские силы, высаживавшиеся на северо-восточном побережье Новой Гвинеи. В ходе рейда были потоплены три транспорта и повреждено два эсминца, лёгкий крейсер и гидроавиатранспорт.

Это было всё, что лишённый линейных сил Тихоокеанский флот США смог за этот период противопоставить японскому наступлению. Немногочисленные рейды в стиле «ударил-убежал» (hit-and-run) создали противнику некоторые проблемы, однако эти болезненные укусы – плюс не самые успешные действия подводных сил – не могли сколь-нибудь серьёзно повлиять на ситуацию в целом. Стратегическая инициатива полностью принадлежала японцам.

Поэтому уже в начале 1942 г. в японском командовании, вдохновлённом успехами первого месяца боевых действий, началось активное обсуждение того, как эту инициативу использовать. В том, что цели текущей кампании будут успешно достигнуты, сомнений ни у кого не оставалось, так что теперь речь шла о задачах следующего этапа.

Но уже самые первые дискуссии между штабами выявили не только традиционные противоречия между приоритетами Императорских армии и флота, но и между различными группами среди флотского командования. Обсуждавшиеся в тот период варианты второго этапа «войны за Великую восточную Азию» сводились к следующим:

I. СЕВЕРНЫЙ ВАРИАНТ

Единственным направлением, откуда могла исходить немедленная угроза даже не новообретённым владениям, а непосредственно территории самой Японской Империи, было северное. Лишь 630 миль [1167 км] отделяли передовые базы Императорских флота и армии на Курильских островах Шумшу и Парамушир от самого западного форпоста США на Алеутском острове Атту. Таким образом, эти базы теоретически могли оказаться в пределах радиуса действия американской дальней авиации.

Существовали также опасения, что Алеутские острова могут быть использованы в качестве «трамплина» для вторжения на Курилы. Напротив, собственные базы на Алеутах позволили бы японской патрульной авиации и подводным лодкам контролировать северную часть Тихого океана, а при необходимости ещё и перерезать коммуникации между США и СССР, что проходили в основном вдоль Алеутского архипелага.

Одна из японских авиабаз на северокурильском острове Парамушир

Строго говоря, всё вышеизложенное являлось очень наглядным примером так называемой «кабинетной стратегии», не учитывавшей, как минимум, тяжелейших метеорологических условий этого района, а также сложного рельефа самих островов. Тем не менее, вопрос о захвате Алеутского архипелага (либо хотя бы западной его части) поднимался ещё при обсуждении целей первого этапа войны. В результате, «Операция AL» всё же не была включена в список первоочередных, однако Алеутские острова были упомянуты в изданном ещё 5 ноября 1941 г. «Оперативном приказе №1 по Объединённому флоту» в качестве объекта, который следует захватить «при первой возможности».

Таким образом, Алеутское направление оставалось на повестке дня, хотя цели были ограничены лишь западной частью архипелага. Операция была поддержана Генштабами как флота, так и армии, и её проведение силами 5-го «северного» флота вице-адмирала Мосиро Хосогая запланировали на самое начало второго этапа наступления.

II. ЮЖНЫЙ ВАРИАНТ

Наиболее очевидная угроза создаваемой «Великой восточноазиатской сфере взаимного процветания» исходила, напротив, с южного направления. Там в непосредственной близости от новых границ японской колониальной империи находился целый континент, который мог быть использован противниками Японии в качестве идеального плацдарма для контрнаступления. Поэтому уже в конце декабря 1941 г. оперативный отдел Генштаба Императорского флота, возглавляемый в тот момент контр-адмиралом Сигэру Фукутомэ, начал проработку планов захвата Австралии.

Конечно же, об оккупации всего материка речь не шла, да это было и не нужно. Бóльшая часть Австралии даже сейчас крайне слабо населена – более 80% населения и вся промышленность сосредоточены у побережий, в основном, у восточного. Там же находятся и крупнейшие порты, через которые идёт сообщение со странами западного полушария. Но даже в таком урезанном виде этот план был практически сразу отвергнут армией.

По подсчётам армейского Генштаба, для проведения подобной операции потребовалось бы от десяти до двенадцати пехотных дивизий, то есть столько же, сколько было в тот момент уже задействовано в операциях против Филиппин, Голландской Ост-Индии, Британской Малайи и Бирмы. Таких сил армия не могла выделить даже по завершении этих операций¹, не говоря уже о практически неразрешимых логистических проблемах, связанных с переброской такого количества войск и их дальнейшим снабжением на подобном расстоянии от метрополии.

Те, кто по должности должны были определять стратегию Японии в Тихоокеанской войне: начальники Генштабов Императорских флота и армии адмирал Осами Нагано и генерал-полковник Хадзимэ Сугияма.

В результате планы были пересмотрены – поскольку полностью устранить угрозу с южного направления оказалось невозможным, то решено было эту угрозу хотя бы минимизировать путём блокирования коммуникаций между США и западным побережьем Австралии. Сам по себе этот британский доминион, в случае прекращения военно-технического снабжения и переброски войск из Соединённых Штатов, угрозы уже не представлял².

Задачу планировалось решить путём захвата и организации баз на стратегически расположенных архипелагах Новая Каледония, Новые Гебриды, Фиджи и Самоа – «Операция FS». Для авиационного обеспечения этого продвижения на юго-восток, а также для обеспечения контроля над северным побережьем Австралии планировалось обустройство баз в южной части Соломоновых островов и захват столицы Австралийской Новой Гвинеи, Порт-Морсби, на юго-восточном побережье острова – «Операция МО». Кроме того, была добавлена ещё одна цель, имевшая уже не военное, а больше экономическое значение, крохотные острова Науру и Оушен, где имелись богатейшие залежи фосфоритов – «Операция RY».

Поскольку основная нагрузка в этих операциях ложилась на флот, а сухопутных войск требовалось намного меньше, чем для оккупации Австралии, то на этот раз Императорские армия и флот смогли прийти к соглашению. На состоявшемся 10 января 1942 г. совещании начальники обоих Генштабов, адмирал Осами Нагано и генерал-полковник Хадзимэ Сугияма, одобрили операции на северном и южном направлениях. Казалось бы, окончательный выбор целей и задач второго этапа войны сделан.

III. ВОСТОЧНЫЙ ВАРИАНТ №1

В то время, как Генштаб Императорского флота занимался своими прямыми обязанностями, а именно – стратегическим планированием, главнокомандующий Объединённым флотом адмирал Исороку Ямамото и его штаб тоже не сидели сложа руки и занимались ровно тем же самым. Это во многом объяснялось тем, что у адмирала Ямамото как обычно было своё, и опять отличное от его командования видение целей и задач второго этапа наступления. Ещё осенью 1940 г., в разговоре с тогдашним премьер-министром Японии принцем Фумимаро Коноэ, Ямамото так описал ход возможной войны с США:

Если мне отдадут такой приказ, то первые полгода или даже год – меня будет не остановить. Но я не могу ничего гарантировать, если это всё продлится два или три года.

Иными словами, главком Объединённого флота был не только убеждён в бесперспективности затяжной войны с Соединёнными Штатами – в этом он был не одинок. Однако адмирал изначально делал ставку не на активную оборону периметра, в ходе которой можно было попытаться довести потери противника до неприемлемых, как планировал Генштаб, а на быстрые и решительные действия, на повторение в какой-то степени «эффекта Цусимы». Поэтому неудивительно, что уже 9 декабря 1941 г., на следующий день после рейда на Пёрл-Харбор, Ямамото поручил своему штабу изучить возможность полномасштабного вторжения не куда-нибудь, а сразу на Гавайские острова.

Авторы альтернативных вариантов: главком Объединённого флота адмирал Исороку Ямамото и его начальник штаба вице-адмирал Матоме Угаки.

27 декабря 1941 г. черновые планы операции были доложены Генштабу, где опять ожидаемо не вызвали энтузиазма. Однако главком Объединённого флота был слишком влиятельной фигурой, чтобы можно было просто приказать ему не заниматься не своим делом, поэтому сотрудникам оперативного отдела Генштаба флота было поручено найти объективные аргументы против. Капитан 1-го ранга Сигэнори Ками, которому досталась эта работа, даже не стал изучать реалистичность собственно военной операции, а занялся проблемами логистики.

Согласно его расчётам, только для снабжения гипотетически захваченных Гавайских островов потребовалось бы не менее 60 транспортов ежемесячно, а с учётом неизбежных потерь на маршруте – даже больше. Уже одни эти цифры лежали далеко за пределами транспортных возможностей Японии. Не говоря уж о дежурном отказе Императорской армии выделить крупные сухопутные силы для столь масштабной операции.

10 января 1942 г., на упоминавшемся уже совещании начальников Генштабов Императорских армии и флота, предложение штаба Объединённого флота было признано нецелесообразным.

IV. ЗАПАДНЫЙ ВАРИАНТ

20-23 февраля на борту флагмана Объединённого флота, суперлинкора «Ямато», в присутствии представителей Генштабов флота и армии, состоялась серия штабных игр, на которых изучались перспективы переноса боевых действий в Индийский океан. Это направление обсуждалось ещё при предвоенном планировании, однако теперь рассматривались более амбициозные задачи – не только зачистка Бенгальского залива от британского флота, но и последующий захват острова Цейлон (ныне Шри-Ланка), вместе с находящимися там базами противника, а также вторжение в Индию, которое, по замыслам разработчиков, должно было спровоцировать антибританское восстание и в перспективе лишить Британскую Империю «главной жемчужины в её короне».

Атака японской пехоты в Бирме, до Индии – уже рукой подать, весна 1942 г.

Результаты этих игр оказались настолько неоднозначными, что в целесообразности операции усомнился даже один из её авторов, начальник штаба Объединённого флота вице-адмирал Матомэ Угаки, но тем не менее было принято решение продолжить проработку. Возможно потому, что эти планы, хоть и требовавшие задействования серьёзных сухопутных сил, вызвали некоторый интерес у армейского Генштаба, обычно крайне отрицательно относившегося к выделению войск для операций флота.

Однако, уже в начале марта ситуация изменилась. Медленное (по сравнению с другими операциями, серьёзно опережавшими график) развитие наступления в Бирме потребовало переброски туда дополнительных сил, в результате командование Императорской армии резко охладело к идее ещё одного сухопутного направления, требовавшего, по меньшей мере, пяти дополнительных дивизий.

Сыграли свою роль и упоминавшиеся выше американские рейды 20 февраля и 10 марта, продемонстрировавшие уязвимость именно юго-восточного участка периметра. И если в первом случае японцы потеряли лишь эскадрилью средних бомбардировщиков, то во втором серьёзных потерь удалось избежать только потому, что японские транспорты были потоплены или повреждены американской палубной авиацией уже после того, как успели высадить на берег бóльшую часть войск и выгрузить технику и снаряжение. Поэтому неудивительно, что командующий 4-м флотом, отвечавшим за «южный район операций», вице-адмирал Сигэёси Иноуэ, всё настойчивей требовал от Генштаба поддержки именно на его участке.

Американские палубные самолёты атакуют японские суда у северо-восточного побережья Новой Гвинеи, 10 марта 1942 г.

Так что 13 марта 1942 г. начальники Генштабов Императорских армии и флота официально утвердили проведение операций на южном направлении, а в Индийском океане решили ограничиться лишь рейдом, результаты которого описаны в предыдущей главе.

V. ВОСТОЧНЫЙ ВАРИАНТ №2

Несмотря на утверждённые планы, командование Объединённого флота не оставляло идеи операции в центральной части Тихого океана, и в середине марта 1942 г. вновь вернулось к её проработке. В отличие от вице-адмирала Иноуэ, видевшего в американских рейдах угрозу прежде всего своему участку, адмирал Ямамото видел главную угрозу в самом существовании сил, позволявших флоту США подобные рейды где бы то ни было осуществлять. Речь шла прежде всего об американских авианосцах.

Один из них, «Лексингтон», считался японцами потопленным подлодкой I-6 в районе Гавайев ещё 11 января 1942 г.³, ещё один, «Рейнджер» точно был задействован в Атлантике. Таким образом, японское командование исходило из того, что на Тихом океане против них действует 4-5 американских эскадренных авианосца: определённо «Саратога» и все три корабля типа «Йорктаун» – сам «Йорктаун», «Энтерпрайз» и «Хорнет» – плюс, возможно, ещё и «Уосп», местонахождение которого на тот момент было им неизвестно⁴. Также допускалось наличие у США некоторого количества лёгких «специальных авианосцев», то есть перестроенных из гражданских судов по примеру японского «теневого флота».

На самом деле у американцев тогда был лишь один подобный корабль: перестроенный из транспорта эскортный авианосец «Лонг-Айленд», 1941 г.

Собственный опыт авианосных рейдов наглядно демонстрировал японцам, что бороться с ними средствами активной обороны крайне сложно. Своевременное обнаружение, а тем более перехват быстроходных авианосных соединений – не самая простая задача. Кроме того, американцы, в отличие от Императорского флота, на тот момент ещё не прониклись передовой японской идеей массированного применения палубной авиации – все их рейды осуществлялись небольшими соединениями, созданными вокруг одного-двух авианосцев. Поэтому даже в случае успешного перехвата одного из таких соединений (что уже достаточно маловероятно, с учётом огромного ТВД и большого количества потенциальных целей рейдов) – задачи в целом это всё равно не решало.

Вариант активной обороны не устраивал адмирала Ямамото ещё по одной причине – время неумолимо работало против Японии. Те «полгода, может даже год», которые он в 1940 г. обозначил в разговоре с принцем Коноэ, уже к началу войны обрели вполне материальное воплощение в виде 10 новых линкоров, 5 эскадренных авианосцев и десятков других кораблей и подводных лодок, строившихся на американских верфях.

Главнокомандующий Объединённым флотом, воспитанный, как и все японские морские офицеры, на идеях Филипа Коломба и Альфреда Мэхэна⁵, видел только один выход из создавшейся ситуации. Навязать противнику «решающее сражение», победа в котором если и не заставит США смириться с японской экспансией в восточной Азии, то, как минимум, ослабит американский флот настолько, что даже ввод в строй новых кораблей ещё долго не позволит изменить благоприятный для Японии расклад сил на Тихом океане.

Первый из американских линкоров нового типа «Айова» будет спущен на воду всего через полгода, 27 августа 1942 г.

То, что Объединённый флот сможет справиться с любыми силами, что могли на тот момент наскрести американцы – у Ямамото сомнений не вызывало. Главная задача, наоборот, виделась в том, чтобы вынудить противника, у которого, как считалось, «отсутствует воля к борьбе», выставить как можно больше этих сил с тем, чтобы уничтожить их одним ударом. А не гоняться за небольшими соединениями по огромному океану.

Адмирал видел лишь один способ это реализовать – атаковать цель, которую американцы не смогут себе позволить отдать без боя, в том числе и по политическим соображениям. Какой-либо американский форпост, расположенный, достаточно близко к Пёрл-Харбору, чтобы противник почувствовал угрозу главной базе Тихоокеанского флота США, но при этом находящийся за пределами радиуса действия истребительной и ударной авиации, базирующейся на Гавайях. Имелось три варианта, соответствующих этим критериям. Это были авиабазы ВМС США, расположенные на:

1. Атолле Пальмира в 960 милях [1780 км] южней Пёрл-Харбора;

2. Атолле Джонстон в 717 милях [1328 км] на юго-запад;

3. Атолле Мидуэй в 1130 милях [2092 км] к северо-западу.

Указанные выше островные базы ВМС США.

В качестве цели была выбрана база на атолле Мидуэй, тоже входившая в список объектов, которые планировалось захватить «при первой возможности» ещё согласно «Оперативному приказу №1 по Объединённому флоту» от 5 ноября 1941 г.

Примечания:

¹ На начало Тихоокеанской войны в составе Императорской армии имелись 51 пехотная дивизия и 60 соединений уровня бригады. Бóльшая их часть, 27 дивизий, была задействована в Китае, 13 дивизий находились в Маньчжурии и прикрывали границу с СССР и Монголией, ещё 11 находилось на территории собственно Японской империи. Из этих ограниченных сил и были выделены те 11 дивизий, что осуществили захват новых владений на юге.

² Население Австралийского Союза в 1941 г. составляло около 7 млн. человек. На начало Тихоокеанской войны все боеспособные соединения австралийской армии (4 пехотные дивизии) находились за пределами страны. Но уже к концу 1942 г., благодаря массированному материально-техническому снабжению, австралийская армия насчитывала уже 11 пехотных и 3 танковые дивизии. Кроме того, за годы войны через Австралию было переброшено около 1 млн. военнослужащих США, принявших участие в боевых действиях на Тихоокеанском ТВД. В случае блокирования коммуникаций весной 1942 г., всё это стало бы если не невозможным, то было бы значительно сдвинуто по времени.

³ На самом деле торпедирован был систершип «Лексингтона», CV-3 «Саратога». Корабль остался на плаву и своим ходом смог добраться сначала до Пёрл-Харбора, а затем до западного побережья США, где встал на ремонт и модернизацию.

⁴ Авианосец «Уосп» с самого начала своей службы находился в Атлантике и был переброшен на Тихий океан уже после сражения при Мидуэе.

⁵ Британский и американский адмиралы, известные военные теоретики конца XIX - начала XX века, разработавшие теорию «господства на море» и видевшие решающее сражение основным способом достижения этого господства.

Глава 5. Изменение курса

Предварительная проработка Мидуэйской операции заняла около двух недель, и уже 2 апреля 1942 г. представитель штаба Объединённого флота капитан 1-го ранга Ясудзи Ватанабэ отправился в Токио. Там ему предстояло доложить соображения адмирала Ямамото своим коллегам из оперативного отдела Генштаба Императорского флота – капитану 1-го ранга Садатоси Томиока, а также своему бывшему однокурснику по Военно-морскому колледжу, капитану 2-го ранга Тацукити Миё, который, в отличие от него, изучал там не артиллерийское дело, а специализировался на морской авиации. Поэтому неудивительно, что именно Миё спустя три дня сформулировал и изложил основные претензии Генштаба к предложенному плану, немаловажная роль в котором отводилась именно авиации.

1. Отсутствие «воздушного зонтика». Все предыдущие победы Императорских армии и флота были достигнуты в результате операций, что проводились на глубину, не превышающую радиус действия прикрывающей их базовой авиации. После чего эта авиация перебрасывалась на вновь захваченные или оперативно оборудованные аэродромы, и цикл повторялся. Лишь в одиночных случаях авиаподдержка осуществлялась только палубной авиацией. По той же проверенной схеме планировались и операции MO, RY и FS на юго-восточном направлении. Однако удалённость главного объекта предлагаемой операции MI, атолла Мидуэй, не позволяла ни прикрыть задействованные силы с воздуха, ни даже обеспечить их авиаразведкой с ближайших японских баз на атолле Уэйк и Маршалловых островах.

2. Оборона Мидуэя. Кроме того, Генштаб интересовало, как Объединённый флот планирует оборонять захваченный атолл в том случае, если не последует ожидаемой немедленной контратаки. Обеспечивающие захват Мидуэя корабли не смогут находиться там вечно, причём не только из-за того, что они нужны и в других местах, но и попросту из соображений снабжения. А после их ухода задачи обороны лягут исключительно на гарнизон атолла, крохотные размеры которого не позволяют разместить там достаточного для автономной обороны количества сухопутных сил и авиации. При том, что Мидуэй находится на расстоянии всего трёхдневного перехода от главной базы Тихоокеанского флота США и в пределах досягаемости базирующейся там дальней авиации.

3. Проблемы снабжения. Вопрос, прямо вытекающий из предыдущего. Как штаб Объединённого флота представляет себе снабжение всем необходимым (до пресной воды включительно) гарнизона, удалённого от метрополии более чем на 2200 миль [4100 км]. Причём через вóды, которые противник может с лёгкостью насытить подводными лодками. Отдельным вопросом стало бы поддержание численности базирующейся на Мидуэе авиагруппы, даже без учёта уже имевшихся тогда в Императорском флоте проблем с количеством современных самолётов¹.

4. Почему Мидуэй? Последний и главный вопрос был уже общего порядка. Исходя из чего штаб Объединённого флота считает, что американское командование рискнёт немедленно послать крупные силы на защиту форпоста, потеря которого не несёт немедленной угрозы самим Гавайским островам. С тем же успехом можно предположить, что на основании точно таких же калькуляций американцы придут к выводу, что гораздо проще и дешевле минимизировать последствия потери Мидуэя путём блокады подводными лодками и ударов дальней авиации. И лишь затем, существенно ослабив гарнизон, попытаются отбить атолл. В то время как планируемые Генштабом Императорского флота операции на юго-восточном направлении действительно создают прямую и непосредственную угрозу американским стратегическим планам по превращению Австралии в главный плацдарм для контрнаступления. Угрозу, которую они абсолютно точно не смогут проигнорировать. И не было бы логичней адмиралу Ямамото не множить сущности, а поискать своё «решающее сражение» там, у архипелагов Самоа и Фиджи, захват которых имеет смысл и сам по себе. Причём сделать это под прикрытием базовой авиации, а не в тысяче с лишним миль от ближайшего японского аэродрома.

Занятие на картах в Генштабе Императорского флота.

Как можно заметить, критики плана «Операции МI», не видели в ней никаких потенциальных угроз, и уж тем более не опасались никаких катастрофических последствий в случае, если не будут достигнуты поставленные в ней цели. Как впоследствии сформулировал суть своих возражений главный критик этой операции, капитан 2-го ранга Тацукити Миё:

Остается только догадываться, понимал ли главнокомандующий Ямамото, насколько неэффективной окажется авиаразведка, если Мидуэй послужит базой. Сделал ли он тщательный учет того, как огромны расходы ресурсов и велики трудности в поддержании снабжения такого изолированного острова; как уменьшится воздушная мощь, которую нужно поддерживать на уровне в других районах, и как повлияет все это на оперативную активность флота.

Иными словами, все претензии сводились лишь к нецелесообразности Мидуэйской операции. В самом худшем случае в ней видели бессмысленное разбазаривание инициативы и ценных ресурсов, но не более того.

ВТОРОЙ УЛЬТИМАТУМ АДМИРАЛА ЯМАМОТО

Капитану 1-го ранга Ватанабэ было нечего возразить на эти доводы, ему оставалось лишь повторить, уже в присутствии начальника оперативного отдела Генштаба, вице-адмирала Сигэру Фукутомэ, всё те же доводы, с которыми он прибыл в Токио три дня назад. Не найдя других аргументов, он связался по телефону с адмиралом Ямамото и доложил ему о серьёзных возражениях Генштаба по поводу его очередного плана. Но на этот раз главком Объединённого флота не собирался уступать и заявил, что лучший способ перерезать коммуникации с Австралией – это лишить противника сил, которые могли бы эти коммуникации обеспечивать; что он полностью уверен в том, что американцы обязательно клюнут на наживку в виде Мидуэя; и что он твёрд в своём решении провести эту операцию.

Слово «отставка» не было произнесено вслух, но все прекрасно поняли, что и на этот раз адмирал Ямамото не остановится и при необходимости прибегнет к тому же способу, с помощью которого он смог продавить свой план рейда на Пёрл-Харбор несколько месяцев назад. С той лишь разницей, что теперь он уже не просто пользующийся авторитетом и имеющий серьёзное политическое влияние адмирал и главком Объединённого флота – теперь он превратился ещё и в национального героя, с именем которого в Японии связывают блестящие победы Императорского флота первых месяцев войны.

Главком Объединённого флота Ямамото с ключевыми членами своего штаба.

Кроме того, нельзя было рассчитывать на выручавшее ранее вето Императорской армии – сухопутных войск для предложенной операций требовалось немного, и в крайнем случае её можно было осуществить имеющимися у флота силами морской пехоты. Вице-адмиралу Фукутомэ, равно как его шефу, адмиралу Нагано, оставалось лишь опять сдаться. В тот же день, 5 апреля 1942 г. Генеральный штаб официально одобрил проведение «Операции MI» и поручил штабу Объединённого флота заняться разработкой детального плана.

Однако капитуляция Генштаба не была безоговорочной. В качестве платы за согласие на навязанный им план, адмиралу Ямамото были, в свою очередь, навязаны следующие условия:

1. В связи с ситуацией на юго-восточном участке оборонительного периметра, первыми операциями второго этапа войны остаются «Операция MO» (захват Порт-Морсби на юго-восточном побережье Новой Гвинеи и организация базы гидроавиации на острове Тулаги в южной части Соломоновых островов) и «Операция RY» (захват островов Науру и Оушен).

2. Для проведения «Операции MO» Объединённый флот выделяет авианосные силы, с расчётом на то, что после выполнения задач на юго-восточном участке они возвращаются в метрополию и участвуют затем в «Операции MI».

3.«Операция AL» (захват западной части Алеутского архипелага), которую планировалось проводить также в самом начале второго этапа, переносится на более поздний срок и проводится одновременно с «Операцией MI».

Таким образом, запланированная Генштабом «Операция FS» (захват архипелагов Новая Каледония, Новые Гебриды, Фиджи и Самоа) на данном этапе снималась с повестки дня. Вместо концентрации усилий на южном направлении, фокус приложения основных сил Императорского флота на втором этапе войны смещался, стараниями адмирала Ямамото, на восток.

Штаб Объединённого флота вряд ли был в восторге от навязанных ему дополнительных операций – особенно параллельной Алеутской, заметно усложнявшей планирование и координацию – но приз того стоил. Оставалось решить, какие силы выделить для усиления 4-го флота вице-адмирала Сигэёси Иноуэ на период проведения «Операции MO». Первоначально планировалось ограничиться только что вступившим в строй лёгким авианосцем «Сёхо» и эскадренным «Кага», благо последний только что прошёл ремонт и находился под рукой в Японии. Однако вероятность наличия в том районе вражеского авианосца заставила, в конце концов, перестраховаться. Поэтому 12 апреля 1942 г. было принято решение вместо «Кага» отправить на юг 5-ю дивизию авианосцев контр-адмирала Тюити Хара в составе двух новейших авианосцев «Сёкаку» и «Дзуйкаку», уже возвращавшихся из рейда в Индийском океане.

Оставался ещё один вопрос – требовалось попытаться согласовать это изменение планов с армией. И заниматься этим пришлось человеку, крайне скептически относившемуся к перспективам «Операции MI», уже упоминавшемуся капитану 1-го ранга Садатоси Томиока. Однако, после того, как этот план был принят Генштабом флота, именно он 12 апреля 1942 г. встретился с начальником оперативного Генштаба Императорской армии, генерал-лейтенантом Синити Танака. Несмотря на то, что Томиока всячески подчёркивал ограниченность целей добавленной операции, его армейский визави сразу понял, куда дует ветер.

Генерал-лейтенант Танака дальновидно предположил, что Мидуэй – это первый шаг в направлении уже отвергнутых армией планов о полномасштабном штурме Пёрл-Харбора. Результатом встречи стал категорический отказ Генштаба армии в выделении сухопутных сил для Мидуэйско-Алеутской операции. Тем не менее, обе эти операции были включены в «Оперативный план Императорского флота на второй этап войны за Великую Восточную Азию» от 15 апреля 1942 г. В качестве основных стратегических задач в этом плане значилось:

Японии следует: Провести внезапные атаки или наступательные операций против военно-морских баз США в Тихом океане. Приложить все усилия для уменьшения возможностей противника вести морскую или воздушную войну. После успешного завершения операций в Индийском океане и у берегов Австралии, выявить основные силы флота США (и их британских союзников) и навязать им решающее сражение с целью их уничтожения.

Сухопутная составляющая Мидуэйской и Алеутской операций возлагалась, по указанным выше причинам, не на армейские части, а на «специальные десантные части флота», японскую морскую пехоту, хотя последующие действия оптимистично предполагалось проводить уже «в тесном взаимодействии с Императорской армией».

Совместное совещание руководства генштабов Императорских флота и армии во главе с императором Сёва (Хирохито).

На следующий день, 16 апреля 1942 г., состоялось расширенное совещание, на котором начальник Генштаба Императорского флота адмирал Осами Нагано представил этот план лично Императору. Присутствовавший на совещании начальник Генштаба Императорской армии генерал Хадзимэ Сугияма от замечаний и возражений воздержался. Возможно, он планировал привести контраргументы армии позже и в более подходящей обстановке, однако спустя всего два дня ситуация коренным образом изменилась. В полдень 18 апреля 1942 г. в небе над островом Хонсю появились самолёты с белыми звёздами на плоскостях. На города Токио, Йокогама, Йокосука, Нагоя, Кобэ и Осака упали первые в их истории авиабомбы.

РЕЙД ДУЛИТТЛА

Нельзя сказать, что командование Императорского флота не ожидало американских рейдов против Японских островов и не готовилось к их отражению. Одной из мер противодействия стало развёртывание системы раннего обнаружения – сторожевой линии из 116 малых патрульных судов. Эта линия располагалась примерно в 700 милях [1300 км] к востоку от японской метрополии. В основном это были мобилизованные малые рыболовецкие или китобойные суда. Поскольку корабельные радары существовали в тот момент в Японии лишь в виде экспериментальных образцов, вся надежда возлагалась на визуальное обнаружение, поэтому импровизированные сторожевые корабли были дооборудованы лишь радиостанцией и лёгким зенитным вооружением.

18 апреля 1942 г. в 06.30 одно из этих судов, 90-тонное «Нитто Мару» №23 из состава 7-го патрульного дивизиона, вышло в эфир с сообщением об обнаружении вражеских кораблей и самолётов в 650 милях [1200 км] от восточного побережья острова Хонсю. Спустя 15 минут последовало уточнение о наличии среди американских кораблей авианосцев. В 07.30 крохотное судно, уже полчаса находившееся под обстрелом 152-мм орудий лёгкого крейсера «Нэшвилл», передало своё последнее сообщение о «крупном соединении». Ещё через час «Нитто Мару» №23 было, наконец, потоплено. Находившиеся в боевом патрулировании американские палубные истребители между тем заставили замолчать ещё одно патрульное судно, 88-тонное «Нансин Мару».

Превращённое в сторожевик судно «Нитто Мару» №23

Таким образом, сторожевая линия успешно выполнила свою задачу – американское рейдовое соединение было своевременно обнаружено на дальних подступах к Японским островам. Береговая оборона и ПВО Японии были приведены в состояние повышенной готовности, однако их командование исходило из того, что вражескому соединению потребуются ещё, как минимум, сутки, чтобы приблизиться на расстояние, позволяющее задействовать палубную авиации. Если противник вообще решится наносить удар в условиях потери внезапности.

Обнаруженными кораблями были 16-е и 18-е оперативные соединения флота США, созданные вокруг авианосцев «Энтерпрайз» и «Хорнет», под общим командованием вице-адмирала Уильяма Хэлси. Самолёты «Энтерпрайза» осуществляли воздушное прикрытие соединений, в то время как палубная авиация «Хорнета» находилась в ангарах авианосца, а на его полётной палубе стояли 16 двухмоторных армейских самолётов «Норт Америкэн» B-25B «Митчелл» из 17-й группы средних бомбардировщиков. Для повышения дальности машины были предельно облегчены² и снабжены дополнительными бензобаками. Кроме того, после нанесения удара не планировалось возвращать их на авианосцы, на которые они в любом случае не могли приземлиться – бомбардировщики должны были продолжить полёт в западном направлении и совершить посадку в Китае, на территории, контролируемой армией Гоминьдана, и далее воевать в её составе.

Однако преждевременное обнаружение спутало все планы. Соединение всё ещё находилось слишком далеко от цели, хоть и не настолько далеко, как считало японское командование, не подозревавшее о том, что американцы придумали поднять с авианосца «сухопутные» самолёты с гораздо большей дальностью. От плановой точки взлёта их отделяли не 24, а всего 10 часов хода или 170 миль [310 км]. Продолжать движение на запад, означало высокую вероятность попасть под удар базовой авиации и идущих на перехват японских кораблей. Оставалось два варианта – либо сворачивать операцию и отходить на восток, либо поднимать бомбардировщики прямо сейчас, серьёзно снижая шансы их экипажей на спасение.

B-25B «Митчелл» взлетает с палубы авианосца CV-8 «Хорнет».

Командир «Хорнета» капитан 1-го ранга Марк Митшер и командир ударной группы подполковник Джеймс Дулиттл посовещались, и приняли решение рискнуть. В 09.19 последний B-25B оторвался от палубы «Хорнета» и взял курс на Токийский залив, до которого теперь оставалось около 600 миль [1100 км], а американские корабли направились в противоположном направлении. Спустя несколько часов из радиорубок начали поступать перехваты сообщений японских радиостанций об авианалётах на города метрополии.

В ходе рейда бомбардировке подверглось восемь основных и пять дополнительных целей на острове Хонсю, включая нефтехранилища, электростанции, металлургические заводы, а также достраиваемый на верфях г. Йокосука лёгкий авианосец «Рюхо». Из 16 бомбардировщиков, принявших участие в «рейде Дулиттла», уцелел лишь один, приземлившийся на советском аэродроме южней Владивостока. Из 80 пилотов и членов экипажей трое погибли, восемь попало в плен, ещё пятеро были «интернированны» в СССР³.

ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ РЕШЕНИЕ

Сам Джеймс Дулиттл по горячим следам оценивал проведённую под его командованием операцию как полностью провальную – нанесённый противнику ущерб, по его мнению, и близко не компенсировал потери всех самолётов и пятой части личного состава. Поэтому единственное, что он ожидал для себя по возвращении на родину, – был военный трибунал. Однако подполковник недооценил пропагандистский эффект, произведённый его рейдом в США и странах союзников. Участников рейда встретили как героев, а сам Дулиттл был повышен сразу на два звания и получил из рук президента Рузвельта высшую военную награду – Медаль Почёта.

Ущерб, нанесённый «рейдом Дулиттла» был не только психологическим: Повреждённый корпус лёгкого авианосца «Рюхо» на верфи г. Йокосука. Для понимания масштаба в пробоине стоит человек.

Но гораздо более серьёзное психологическое воздействие этот рейд оказал на японцев. И если младшие офицеры ещё могли себе позволить упражняться в остроумии⁴, то реакция высшего командования, ощущавшего свою персональную ответственность за безопасность страны и лично императора, была совершенно иной. Начальник Генштаба Императорского флота Осами Нагано находился в Токио и сам слышал выстрелы зениток и разрывы бомб, упавших на столицу. По воспоминаниям очевидцев, адмирал стоял у окна и повторял, как заклинание: «Это не должно было случиться, это просто не должно было случиться…». Исороку Ямамото, узнав об авианалёте, заперся на весь день в своей каюте на линкоре «Ямато». Как он поздней описывал своё состояние в частном письме:

Относительно рейда 18 апреля у меня такое чувство – будто поймали дремлющим в уверенности, что всё под контролем. Пусть ущерб невелик, всё равно это позор, что они осквернили небо над нашей столицей и при этом даже не сбит ни один вражеский самолет. Это яркая иллюстрация пословицы «лучший способ обороны – это наступление».

16 бомбардировщиков «Митчелл» сделали то, чего не удалось сделать адмиралу Ямамото и его подчинённым. Они смогли окончательно убедить Генштаб, что первоочередной задачей Императорского флота и единственным способом обеспечить безопасность метрополии является расширение оборонительного периметра и уничтожение основной ударной силы Тихоокеанского флота США – его авианосцев. И хотя, как мы видели, принципиальное решение по Мидуэйской операции было принято почти за две недели до «рейда Дулиттла», его влияние на последующие события трудно переоценить. Всякая оппозиция «Операции MI» исчезла, все решения по ней теперь принимались быстро и без особых обсуждений, с тем, чтобы как можно более ускорить её начало.

Всё это касалось и Императорской армии, которая не ограничилась проведением масштабной и кровавой карательной операции в тех районах Китая, где совершили посадку американские самолёты. Уже на следующий день после рейда, генерал-лейтенант Синити Танака неформально сообщил капитану 1-го ранга Садатоси Томиока, что Генштаб армии изменил своё отношение к «Операции MI». Ещё через день, 20 апреля 1942 г. Генштаб Императорской армии не только поддержал проведение Мидуэйской и Алеутской операций официально, но и принял решение выделить для них необходимые пехотные и инженерно-строительные части.

Японский промышленник Рюозо Асано осматривает разрушения на своём сталелитейном заводе после рейда Дулиттла.

Но генерал-лейтенант Танака этим не ограничился. Во время очередной встречи с представителем оперативного отдела Генштаба флота он неформально поинтересовался дальнейшими планами Императорского флота на Гавайском направлении. Месяц спустя, 25 мая 1942 г., незадолго до начала Мидуэйско-Алеутской операции, Генштаб армии отдал ряду частей и соединений уже формальные приказы начать подготовку к десантным операциям на Гавайских островах. Эта подготовка должна была быть завершена к сентябрю 1942 г.

Итак, во второй половине апреля 1942 г. окончательное решение по целям и задачам второго этапа Тихоокеанской войны было, наконец, принято. Главком Объединённого флота адмирал Исороку Ямамото добился одобрения всего, что он планировал. Начиная с «решающего сражения» при Мидуэе и заканчивая, в перспективе, вторжением на Гавайи. Настало время детальной проработки операций MI и AL. А в это время 5-я дивизия авианосцев контр-адмирала Тюити Хара уже шла на юг. Туда, где через несколько дней состоится «генеральная репетиция» Мидуэя – сражение в Коралловом море, первая в военно-морской истории битва авианосцев.

Примечания:

¹ Достаточно сказать, что на момент этого обсуждения лёгкие японские авианосцы «второй линии» были всё ещё укомплектованы самолётами предыдущего поколения.

² У самолётов были демонтированы даже бомбовые прицелы, УКВ радиостанции ближней связи и нижние пулемётные турели.

³ Советское правительство не могло официально отправить этих лётчиков на родину, так как это привело бы к осложнениям в советско-японских отношениях. Поэтому спустя некоторое время их перевели на юг Туркмении, откуда они в мае 1943 г. «сбежали» на территорию Ирана, контролируемую британскими войсками.

⁴ Основой одной из популярных шуток стала фамилия командира рейда. Дулиттл звучит как английское словосочетание «do little» («делать немного»), японские острословы считали, что ему следует сменить фамилию на Дунасинг – «do nothing» («не делать ничего»).

Конец ознакомительного фрагмента