Мичман Империи. Часть вторая.

Глава 1

На шаттл мы опоздали, но без нас он не улетел. Хорошо иметь в друзьях командира гарнизона космической станции. Внезапный, скоротечный, всего лишь до утра, карантин охватил половину станции, а звездный контроль запретил кораблям покидать систему. Вернее, одному единственному кораблю, рейсовому до Владивостока. Других в пространстве Святогора не было.

Мы же всю ночь копошились в старых Дедовых коробках. Он достал их из тайника в подвале. Старые фотоальбомы, по примеру древних, глографические карточки, видеозаписи из моего детства, даже свадьба Аси и Воислава — всё было в коробках.

Бабушка до самого утра не исчезала с огромного экрана телевизора в гостиной. Вот она заканчивает университет, вот свадебное путешествие, а это мой папка, совсем маленький, лежит на сгибе Дедова локтя. О, а вон и я! Обычной кисточкой расчищаю что-то в яме, под руководством Бабушки и под взглядом юного тигродава, что скачет вокруг, и виляет хвостиком.

Спустились вниз сёстры, Ждан ютился чуть в стороне, в мягком кресле. На диване, рядом со мной, прижавшись, сидела Лира с Варенькой на руках. Все замерли, и не говорили ни слова, только Дед ходил по всему дому, создавая какой-то уютный шум.

Он вешал на стены старые рамки с фотографиями. Расставлял их на комодах и тумбочках. Буквально за пару часов комнаты преобразились. Отовсюду на нас глядела улыбающаяся, счастлива бабушка, в окружении всей семьи, а из колонок лился полный любви и радости смех.

Я смотрел в телевизор, поглаживая Бруську на своих коленях, и впитывал информацию как губка. В голове появлялись новые воспоминания. Вернее, хорошо забытые старые. Сначала они шли медленно, тонким ручейком, а потом, словно плотину прорвало.

Я вспомнил всё свое детство. Внезапно стало легко и хорошо, а затем в груди поселились тоска и грусть. Пришло ощущение потери. Как же так, Ба, как же так?

***

Отсыпались во время перелёта во Владивосток. Отсыпались и отъедались. Хотя, после маминых разносолов и кулинарных изысков вся пища казалась не такой вкусной. Даже ребята это отметили. Особенно Гусаров печалился, когда доел последнюю заначку, и перешёл на корабельный рацион.

Порт академии встретил нас суетой. Что внутри здания, что на взлётной площадке: везде бегали морпехи. Здесь были все, и кадровые офицеры, и курсанты старших курсов, и техники. Даже в ЛПДМ народ был.

Они, в полном вооружении, тащили куда-то ящики с оборудованием и боеприпасами. Перегоняли технику, сновали вокруг десантных ботов. Никто не останавливался для безделья, ни на мгновение. Только мы и стайка новобранцев, вжавшихся в стену здания порта, стояли на месте и смотрели на царящий хаос.

Я вдохнул полной грудью пыльный, пропахший машинным маслом и водородными выхлопами воздух. Прислушался к матерным выкрикам унтеров. Прижал к себе Лиру, глянув на спящую в люльке Варюшу, и понял: «Я Дома!».

Приключения последних недель свалились с плеч и откатились куда-то назад, в прошлое. Пришли лёгкость и азарт, а сердце застучало быстро-быстро. Захотелось броситься в толпу сослуживцев. Впрячься в работу, узнавая попутно, что происходит, к чему готовимся. Я в полной мере ощутил себя винтиком большой, огромной машины. Ощутил желание занять своё место. И мне это нравилось,

— Я вот думаю, — Феймахер разорвал возникшее очарование, все, даже Ерастов, поморщились и посмотрели на него. — Ракса, это же фамилия, а можно ли её склонять, может, неправильно было говорить Раксы, Ракс?

— Боец, не грузи голову, — хлопнул его по плечу Жичкин. — Какая разница если мы их склоняли, как хотели, и склонили как надо?

— Это да, но..., — начал было Фея, но его прервали.

Недалеко от нас тормознул автобус и оттуда вывалились флотские безопасники, человек шесть. Тут же около них с неба упал гражданский антиграв, и из него выскочил Растеряшев Виктор Маркович, подполковник и глава СБ флота Владивостока.

— Артём Павлович, стой! — прокричал Растеряшев, косолапя за толпой безопасников, догоняя её. — Да стой же ты!

— Виктор Маркович, никак не могу, приказ! — безопасники не остановились, и беседа продолжилась на ходу.

— Да знаю я! — воскликнул Растеряшев. — Артём, хоть одного офицера дай, очень надо, людей не хватает.

— Не могу, Виктор Маркович, — поморщился высокий СБешник, — нас и так мало, а работы на целый полк. Миссия под угрозой.

— Артём, хотя бы курсанта, очень..., — тут взгляд Растеряшева скользнул по нам и он замолчал.

— Виктор Маркович, вы же сами всё понимаете.

— Понимаю, — кивнул Растеряшев и хлопнул собеседника по плечу, — давайте ребятки, не посрамите честь нашей СБ.

Он сделал шаг назад и сразу же пошёл к нам. Это было так неожиданно, что высокий СБешник даже обернулся, не поверив, что его оставили в покое.

— Туров! — прокричал Растеряшев, ещё не доходя до нас.

Мы все вытянулись во фрунт, приветствуя старшего по званию.

— Вольно, — махнул рукой подполковник, подходя ближе, — Туров, ты то мне и пригодишься.

— Ваше высокоблагородие, — кивнул я, не понимая, что ему нужно.

— Хорошо, просто отлично, что ты появился, — Растеряшев заговорил быстро, суетливо переплетая пальцы на руках между собой.

Кажется, он о чём-то задумался, прогоняя в голове варианты, но тут же взял себя в руки, и успокоился, ещё раз обведя нас взглядом.

— Туров, через три часа в командировку, собирайся.

— Как? — вырвалось у меня, и я подался вперёд. — Виктор Маркович, я же в отпуске ещё, да и Могута ждёт....

— Могуты на планете нет, а из отпуска я тебя отзываю, — развёл руками Растеряшев. — Всё, не теряем время, Туров. Собирайся.

Он, было, развернулся, чтобы уйти, но я его остановил:

— Виктор Маркович, но у нас дела. Суд, зачисление....

— Ростислав, я помню, — Он развернулся, глянул на меня, потом на Лиру и Вареньку. — Я уже месяц как готовлю линию обвинения и линию защиты, по просьбе Гедеона Святогоровича, — он перевёл взгляд на Ерастова, — задание выполнил?

— Так точно, — кивнул дядя Саша.

— Ну вот, — Растеряшев снова смотрел на меня. — Волноваться не о чем, самое сложное выполнили, остальное мелочи. Так что справимся без тебя, а ты работать, собирайся.

Растеряшев развернулся и пошёл к своему антиграву, но остановился через пару шагов.

— Туров, и не забудь одеться по форме СБ флота! — крикнул он через плечо. — Задание по нашему ведомству.

***

Подполковник только залез в антиграв, а я успел растерянно посмотреть на Ерастова, как мне на коммутатор пришло официальное назначение.

— Две с половиной недели! — вырвалось у меня, когда увидел расчётное время командировки.

Любимая сжала мою руку, а дядя Саша хлопнул по плечу:

— Не волнуйся, — успокоил меня он. — На суд ты успеваешь, тютелька в тютельку, а за Лирой с Варей мы присмотрим.

— Спасибо, — кивнул я, и снова перевёл взгляд на коммутатор, вчитываясь в подробности миссии. — До чего пустяшная задача, но все планы рушит.

— Что там? — поинтересовался Ерастов. — Если не секретка, конечно.

Глянул на статус задания. Всех допусков Ерастова я не знал, но дело оказалось реально пустяшным, о нём можно хоть в новости сообщать, чтобы в эфире рассказали.

— В Гусь-Налимске убили и ограбили капитана морской пехоты в отставке Кремнескалова Алексея Венедиктовича, — сообщил я. — Мне надо проверить и подтвердить результаты расследования местной жандармерии, подписать протоколы.

— Обычная практика безопасников, — кивнул Ерастов. — Когда кто-то из флотских погибает, СБ всегда берёт дело в свои руки, как минимум перепроверяет.

— Даже бывших? — влез в разговор Феймахер.

— Бывших на флоте не бывает, — одёрнул его Жичкин, и продолжил:- Я слышал о Лёхе Кремнескалове. Командир, помнишь, мы тогда на гейзеровых операциях были, он с отрядом на фланге нас прикрывал. Не верится, что его могли легко ограбить. Он после себя кучу трупов должен был оставить.

— Было дело, — согласился с ним Ерастов, и протянул задумчиво:- Мужик полулегендарный в наших рядах, боевой, решительный, фамилия у него говорящая. Я с ним пару раз лично встречался. Ты прав, не особо верится, но всякое бывает, — дядя Саша посмотрел на меня и нахмурился:- Ростислав разберётся с этой историей, а сейчас, помянем.

Он вытянулся, снял с головы берет, и прижал его к сердцу. Отряд повторил его действия.

— Обязательно разберусь, — кивнул я, после минутного молчания и уточнил: — Полулегендарный это как? Как отец?

— Твой отец легенда, а Лёха был проще, но где-то рядом, — оскалился Ерастов. — Всё, хватит болтать, транспорт заждался.

***

Три часа это мало. Время то растягивалось, и секунды тянулись медленно, как патока, то ускоряло свой бег, и десятки минут исчезали, словно тур языком слизал.

Дома нас тепло приветствовали Родион Кириллович с супругой, а оставшиеся в академии бойцы отряда Ерастова радостно улыбались. Судя по всему, намечался банкет. Ирина Викторовна как раз вышла из столовой, вытирая руки полотенчиком, и вслед за ней в гостиную проникли умопомрачительные ароматы. Рот сразу же наполнился слюной.

Мы с Лирой громко поздоровались и, не останавливаясь, прошмыгнули мимо встречающих, вызвав удивление на их лицах.

— Срочная командировка, — услышал за спиной голос Ерастова. — Служба, что поделать.

В комнате я быстро разделся, и замер. У меня нет формы СБ. А шевроны и лычки мои? А..., из-за отсутствия плана действий и спешки начала подниматься злость на сложившуюся ситуацию.

Любимая поднялась от детской кроватки, где уже вовсю сопела доченька, и подошла ко мне.

— Всё хорошо, — прижалась она к моей спине, склонив голову на плечо. — Люблю тебя.

Ясность ума и решительность забороли, задавили раздражение, и я взялся за коммутатор.

Запрос на полномочия, заказать доставку формы (деньги есть, так что гуляем!), звонок Сигалу. Дел было очень много.

Закрутилось и завертелось. Пока примчавшийся на вызов портной подгонял форму СБ прямо на мне, мой юный поверенный записывал перечень задач.

Рэувэн совсем не изменился с нашей последней встречи. Те же очки в изящной оправе, то же худощавое телосложение. Даже волосы не перекрасил, они остались такими же чернявыми. Нет, ну а что? Сейчас молодёжь частенько бунтует и стремится к самовыражению. Вон, даже Гусаров перед отлетом со Святогора сделал себе мелирование. Светлую полоску над ухом. Но мой поверенный остался верен себе и семейному делу.

— Господин Туров, Госпожа Юдина, моё сердце поёт от воз... — попытался он растянуть приветствие, но я его прервал и перенастроил на деловой лад. — Понял, пять тысяч золотом в банк на проценты, и тысячу на расходы, — кивал он, записывая мои распоряжения. — Пять тысяч вложить в предприятия на Владивостоке, Вы уверены, что нам нужна торговая площадь? Может, по максимуму в производство вложимся?

— Торговая лавка нужна, — повторил я, — с холодильным оборудованием.

Мы с Дедом решили наладить прямые поставки нашей фермерской продукции во Владивосток. Теперь наш род мог себе позволить транспортные услуги, а, учитывая, что ещё и Окунев решил присоединиться, да и Ждан с его новым рыбным промыслом, аренда грузовых объемов стала более чем реальной. Дело осталось только за точкой сбыта.

— Господин Туров, я уже нашёл два великолепных предложения по вкладам, хороший процент и условия, начинаю оформлять на Вас и Госпожу Иллирику.

— Только на меня, — остановил я его.

Рэувэн замер на экране моего коммутатора. Глаза расширились, рот слегка приоткрылся. Вид у него стал немного глуповатый.

— Минуту, — улыбнулся я, дожидаясь, когда Лира проводит из комнаты закончившего с формой портного. — Через три недели состоится военный суд над родом Юдиных, — продолжил, когда любимая вернулась. — До его вердикта всё наше имущество разделено, а тебе особое задание, — я на мгновение перевёл взгляд на Иллирику, тепло улыбнулся ей, и продолжил: — собери лучшую команду юристов и включайтесь в процесс, результат должен быть в нашу пользу.

Любимая никак не отреагировала на мои слова. Не удивилась, не заломила вопросительно бровь. Она просто подошла и прижалась ко мне сзади.

— Помощь Растеряшева — это, конечно, хорошо, — всё же пояснил я, поглаживая её руку, — но лучше перестрахуюсь.

— Хорошо, — шепнула она, нежась носиком о мою шею, — как скажешь, любимый.

***

— Тебе должность присвоена унтер-лейтенантская, — вещал по инфопланшету Растеряшев, пока я ковырялся в присланном с вестовым снаряжении. — Не посрами флот, действуй по инструкции.

— Так точно, ваше высокоблагородие, — отвечал я, проверяя заряды к плазменному пистолету. — Не беспокойтесь, славу флота я только преумножу.

— Этого я и боюсь, — вздохнул Виктор Маркович. — Очень уж говорящая у тебя фамилия, да и от Деда с отцом не отстаешь.

— Вы знакомы? — я отвлекся от вещей и посмотрел на полковника.

— С твоим отцом, — он снова вздохнул, будто штангу жал от груди. — О Воиславе Драгомировиче только наслышан.

Я кивнул, и вернулся к сборам, а он помолчал немного и спросил:

— Ты запросил личное дело Кремнескалова, зачем оно тебе? — интонации голоса выдавали его с головой. Он явно сомневался в правильности моей отправки на задание. Видимо, его неожиданная идея больше не казалась ему такой уж хорошей, но выбора, как я понял, у него не было. Эх, раньше бы он так думал.

— Я поспрашивал о капитане, — так, сумка собрана, оружие на месте, морской тесак пристроил удобно. — Подозрительная ситуация, ребята бы скорее поверили, что он разнес половину города, чем в тихую смерть из-за ограбления.

— Думаешь, кто-то свёл старые счёты? — выражение лица у Растеряшева изменилось на боевое, словно у хищника, что почуял кровь.

— Проверю, — пожал я плечами, уставившись на собеседника в инфопланшете. — в дороге ознакомлюсь с личным делом, подберу подозреваемых, и проверю в местной службе звёздного контроля всех прилетевших за последние полгода, да и список местных жителей запрошу.

— Хороший план, — улыбнулся подполковник, кажется, его сомнения стали исчезать, но он тут же поморщился: — только наша служба перегружена и мы не успеем передать материалы до отлёта. Я пришлю...

— Не волнуйтесь, Ваше Высокоблагородие, — улыбнулся я и похлопал себя по нагрудному карману. — Все файлы уже у меня.

— Ерастов? — уточнил Растеряшев, и я кивнул в ответ. — Отлично, — улыбнулся он, — тогда с Богом, автограв уже ждёт тебя.

Полковник отключился, а я, взвалив на плечо пока ещё худенькую служебную сумку, вышел из комнаты и спустился вниз.

Варенька, сидящая на руках у Ирины Викторовны, сразу же протянула ко мне свои ручки. Вынырнувшая из столовой Лира, вручила несколько термоконтейнеров с домашним провиантом, а мои бойцы повскакивали с диванов.

Ну, как повскакивали. Сонно, после сытного обеда разомлевши, устало поднялись на ноги.

— Был морпех, а стал борзой СБэшник, — как-то расстроенно протянул Родион, окидывая взглядом мою форму.

Я молча расстегнул куртку, и оттянул воротник рубашки.

— А это другое дело, — расплылся в улыбке старший мичман Соловьев, разглядев чёрные полоски тельняшки. — Ну, присядем на дорожку.

Проводы были скромными. Посидели, помолчали, и я вышел на крыльцо. Подошла Лира с дочкой на руках. Поцеловал обеих, и направился к служебной машине.

Мысли в голове были совсем отвлечённые, не по делу. Я просто наслаждался местной красотой. Журчала вода в фонтане, порой выстреливая вверх мощной струёй. Зеленела ровно подстриженная лужайка. Пахло цветами и свежей краской от лавочек.

У самой машины я замер и обернулся. Любимая всё также стояла на крыльце. Одной рукой она прижимала к себе Вареньку, а в другой у неё был зажат синий платочек. Она улыбнулась и взмахнула им. Потом ещё раз...

В груди защемило, на душе стало грустно и как-то тяжело. Всего две с половиной недели и я вернусь. Восемь дней туда, восемь обратно, день там. Эх, должен успеть вовремя. Должен.

Неожиданно на меня, навалилось осознание простой истины: в этот раз я буду один....

Ой, да ладно! Будто первый раз в академию лечу, не хватало ещё сопли распустить. Как вспомню, так стыдно становится. Справлюсь, никуда не денусь. Просто, буду осторожнее. И вообще, скоро вернусь!

Я встрепенулся, расправил плечи. Одними губами прошептал Лире «Люблю», послав ей воздушный поцелуй, в который вложил всю свою нежность, и залез в антиграв.

Небо рвануло навстречу, а земля отдалилась. Пансион стал маленьким, маленьким, но, клянусь, я долго ещё мог различить синий платочек, который медленно то взмывал вверх, то опадал вниз.

Глава 2

Полёт первым классом на межсистемном лайнере запоминается на всю жизнь. Особенно, если ничего подобного раньше не было.

Питание пяти разовое, на выбор в шести ресторанах. Хочешь, каждый день кушаешь в новом месте, или хочешь, завтрак здесь, обед там, а ужин вообще в номере.

А обслуживание? Бросишь вещи на пол ванной комнаты, их заберут в стирку. Кровать всегда застелена накрахмаленным, аж хрустящим бельем, а на мебели нет ни пылинки.

А живая музыка в кают-компаниях? Я в жизни столько раз на концертах не был. Ещё есть клубы по интересам, хоть в покер или преферанс поиграть, хоть кино смотреть. Развлечений полно, и обслуживание выше всяких похвал.

Отдельно только персонал упомянуть осталось. Все такие вежливые, обходительные и предупредительные. Просто огонь! Чувствуешь себя аристократом с миллионами на счетах и тысячелетней родословной. Главное, это всё не выглядит наигранным и лицемерным. Реально так к тебе относятся.

Было очень здорово.

Правда!

Так здорово, что наш с Лирой полет до Владивостока я буду вспоминать каждый день, пока эсминец «Разящий» не доставит меня к месту назначения.

Эх, а я так надеялся, глядя в иллюминатор. Особенно, когда шаттл подлетел к двадцати палубному лайнеру «Чайка». А что? Командировка внеплановая, все может быть, да и вообще, мечтать невредно. Хотя бы второй класс, или третий, я бы доплатил до первого. Но реалии службы внесли свои правки.

Транспортник обогнул громаду красивого, по меркам космоса, гражданского судна, и моему взору открылся хищный силуэт боевого корабля.

Я вздохнул, задвинул свои ожидания куда подальше и, дождавшись стыковки, шагнул на палубу эсминца первым из пассажиров (ещё бы, кроме меня никого, считай личный звездолёт). Сразу, как разошлись створки гермодвери.

— Стоять! — испуганно воскликнул морпех караульный, не ожидавший такой прыти от пассажиров шаттла, и мне в грудь упёрся ствол карабина.

Отвёл его в сторону. Заблокировал спусковой крючок. Слегка довернул ствол, выкручивая его из рук бойца и вовремя замер. На подшаге. Всё произошло быстро и на автомате.

— Мои документы, — вместо удара я протянул инфокарту второму морпеху, растерянно застывшему с коммутатором в руках.

Он машинально взял её, а я вернул оружие его напарнику, что застыл с открытым ртом, так и не успев подать сигнал тревоги.

Эх, салаги. Кто же так службу несёт? Совсем зелёные, на вид младше меня. Я завис. Мне же девятнадцать лет исполнилось, а я не отметил. Блин.... Ладно, будем считать, что банкет у Джека в схроне был праздничным.

— Все в порядке, Ваше благородие, — слегка запинаясь произнёс морпех, и вернул инфокарту. Его напарник залился краской, и старательно делал вид, что меня здесь нет. — Кубрик семьсот первый. Вам нужен сопровождающий....

— Благодарю, обойдусь, — улыбнулся я, хлопнув его по плечу. — Проект типовой, не заблужусь.

Я ушёл, они остались на посту. И нечего сверлить меня в спину недовольными взглядами. Сами виноваты. Кстати, а у меня отличные рефлексы. Прям гордость берёт. Не зря постоянно тренируемся с ребятами.

Мысль, что такая встреча не была случайностью, закралась в голову уже через полсотни метров. В следующем отсеке. А что ещё думать, если горизонтальный лифт не работал?

Что за ерунда? Я же только что видел, как несколько морпехов им воспользовались.

Прошёл дальше, попробовал вызвать ещё один горизонтальный лифт, потом вертикальный. Ни один не отозвался.

Вот тут я и заметил ехидные, самодовольные взгляды, которые бросали на меня часовые и проходящие мимо матросы. Мало того, они что-то увлечённо говорили в рации и печатали на своих коммутаторах. Всё это с улыбками, и глядя на меня.

Понятно. Не любят на флоте безопасников, а я в их форме. Подстава, что ещё сказать?

Неприятная ситуация. Утреннее ощущение винтика в едином механизме куда-то исчезло. Бесследно.

Я не стал злиться, ругаться, или ещё как-то психовать. Хотя второго мне хотелось сильно. Но зачем радовать идиотов? Мы не в цирке, да и я не клоун. Сделал морду кирпичом, и пошёл пешком. В принципе, тут не далеко. Минут тридцать ходу, да, если и больше: спешить некуда, мне пару дней на эсминце куковать.

Палубы и переходы чередовались друг за другом. Ступеньки на лестницах были, как обычно, крутыми. Ещё и блестели после влажной уборки. Стрелки и указатели ярко светились зелёным под самым потолком, показывая неверное направление. Да и фиг с ними. Могута заставлял нас учить все планы и схемы на зубок. Так что не заблужусь.

Главное, чувствовалось, что это боевой корабль, а не мусорный БДК Ракс. Ни коробков, ни пылинки. Везде чистенько и аккуратно. Только чёрная форма морпехов выделялась на фоне серых переборок.

Хм, что-то они все на одно лицо. Или это одни и те же?

За мной, что, следят?

Я обратился к силе. Так-то поисковую технику я не выключал даже во сне, но Серафим научил одному интересному приёму. Можно было пометить человека своим щупальцем. Оставить ненадолго царапинку в его ауре, пока она не восстановится.

Василий Лаврович Волков упоминал когда-то, о чём-то подобном, но не показывал. Так что спасибо Апостолову. В благодарность обучил его своей технике силового зрения. Не знаю, правда ли он не слышал о ней, или только сделал вид, но мне было приятно, что в чём-то таком оказался полезен.

И так, долговечность царапин зависела от индекса развития цели. Чем он выше, тем быстрее аура восстанавливалась. А вот у особо сильных людей, даже на мгновение не получалось оставить след. Например: против Деда и Ерастова эта техника не работала. Я еще и нагоняй получил, за топорность. Валенком от матроса поименовали.

К счастью, местные бойцы не могли похвастаться большим количеством пунктов. Или это я зажрался? Привык, что вокруг одна элита....

А, не важно.

Пометил двадцать два человека и, сослать Фею к арахнологам, они реально крутились вокруг меня.

Проходили мимо, обгоняли на лифтах или бегом по параллельным палубам, и снова стояли в переходах. Вели меня.

Зачем?

Судя по досаде на лицах, они ждали, что я попадусь на их «невинные» шалости. Сверну не туда, и буду бродить кругами. Поскользнусь на мокрых ступеньках.... Детский сад, штаны на портупее.

Эх, видел бы Дед эту поросль, понял бы, кто на самом деле валенок от матроса. Ладно. В это можно играть вместе.

Сделал вид, что повёлся на неправильный указатель и свернул в очередной переход. Мокрый трап пролетел подомной, и ноги коснулись палубы. А теперь вскрикнуть, и быстрее за угол, там ещё один спуск, и они пойдут по нему.

Я затаился, а несколько поисковых щупалец превратились в локальные щиты над ступеньками. Секунда, две. Пять радостных человек ломанулись вниз. Ну, наверное, радостных. Вроде бы я услышал пару смешков.

Морпехи быстро, но аккуратно двигались по ступенькам, пока не наступили на мои щиты. Щиты исчезли. Образовалась разница в высоте, и вся честная компания полетела на палубу. Раздались маты и крики.

Как там говорится? Не рой яму другому? Назову этот приём падение чёрных ястребов, ну, или, отбитые... ступеньки.

Я вышел из-за угла. Демонстративно отряхнул, и оправил форму. Проверил, как выхватывается плазменный пистолет из кобуры, и, внимательно обведя взглядом перекошенные от боли лица злодеев, поправил на плече сумку.

Сплошные малолетки, никого старше капрала второго класса.

Запомнил их. Улыбнулся тем, кто уставился на меня, а затем развернулся и пошёл дальше, к своему кубрику. Ничего серьезного, жить будут, только в медчасти поваляются пару часов. Переломы рук и ног, нынче, зарастают быстро.

Удивительно, но больше за мной никто не шёл, а дорога стала скучной: лестницы были сухими, а стрелки показывали в правильную сторону. Мысли как-то вяло вернулись к неласковой встрече меня. Интересно, а начальство знает, чем занимаются подчинённые? А офицеры безопасники в курсе, какой приём ожидает курсантов службы?

Знают и в курсе. Именно это я прочитал по глазам капитана СБФ, который околачивался рядом с гермодверью под семьсот первым номером.

— Рад видеть Вас, мичман, Вы..., — среднего роста крепыш в годах, он дежурно улыбнулся и запнулся, осматривая меня с ног до головы, пока я вытягивался для приветствия. — Вы, на удивление бодры.

— Мичман Туров, прибыл для следования....

— Вольно, вольно, Туров, — махнул рукой безопасник, — не на параде. Я всего лишь проявляю вежливость и учтивость, встречая Вас здесь, так что без чинов. Можете обращаться ко мне по имени, Лапушкин Никифор Андреевич.

— Виноват, исправлюсь, — козырнул я, и расслабился. — Ростислав.

— Кубрик готов, можете заселяться, — он кивнул седой головой, и не удержался от вопроса: — Ростислав..., ничего необычного не заметили?

— Да нет, — пожал я плечами, и шагнул к открывшейся гермодвери, — всё как обычно.

— Хм, — капитан наморщил лоб, и пошёл следом за мной.

Нда, не первый класс. Комфортом и сервисом в кубрике не пахло. Совсем. Разве что одноместный с маленькой душевой — по армейским меркам шикарный. Безопасникам как раз такой положен. Может, потому их не любят?

Я бросил вещи на койку и обернулся к капитану.

— Никифор Андреевич, разрешите вопрос?

— Да, — лицо офицера из глубоко задумчивого сразу сделалось благодушным.

— Вот это вот «необычное», так всегда?

— Увы, — кивнул он, и тут же встрепенулся, протягивая мне брошюру: — кстати, вот инструкция для курсанта. Обязан Вам передать.

Настал мой черёд хмыкать. При беглом чтении оказалось, что первые же пункты рекомендуют не покидать без веской причины кубрик или рабочие отсеки. Заказывать доставку еды, и вообще держаться старших офицеров.

— Странно, что не надо ещё и готовить самому себе.

— Это уже низость, — осуждающе протянул капитан. — Еда на флоте неприкосновенна.

— Теперь понятно, почему ни разу не видел курсантов СБФ на корабле, — протянул я, убирая бумажку в карман. — Никифор Андреевич, а зачем это? Почему бы не прекратить? Ведь одно дело делаем.

— Тут-то собака и зарыта, — капитан уселся на койку, и внимательно, даже цепко посмотрел на меня. — Далеко не одно. Армия защищает империю от внешнего врага, а мы защищаем её от внутреннего, в рядах армии, — его глаза сверкнули, — и не понятно, какой опаснее.

— Прям теория заговора, какая-то, — вырвалось у меня от удивления. Не ожидал такого услышать.

— Никаких теорий, — нахмурился капитан, отчего на его лице проступили морщины, и стал понятен истинный возраст, где-то за шестьдесят. — Только практика. Армия — это машина, каждый её боец — смертельное оружие. — Он поднял вверх палец и продолжил спич: — более того, обладающее разумом. Порой хитрым, изворотливым. Потому, чтобы в головы военных не закрадывались дурные мысли, надо держать их в ежовых рукавицах, — под конец речи он слегка расслабился, и расправил покрывало на койке. — Для того мы и нужны.

— Какая-то демонизация..., — начал было я, но он меня прервал.

— Вы видели, что может сотворить военный отряд посреди мирного города? — снова этот цепкий взгляд на моём лице. — Не знаю где, но Вы точно видели, — кивнул он удовлетворённо и поднялся на ноги, — подумайте об этом, Туров, а я пойду нести службу.

Да, я видел. Даже участвовал, но это потом. Во мне сейчас такой коктейль противоречия кипит. Прям бурлит. Не могу отпустить его вот так, не на этих словах. Я не безопасник, я морпех империи! Поле боя всегда остаётся за нами! Даже словесное.

— Никифор Андреевич, — я развернулся, пропуская его к двери, и мы застыли друг напротив друга, глаза в глаза. — С Ваших слов выходит, что Армия — это орудие уничтожения, и всё равно кого, — я на секунду перевёл дыхание под его взглядом и продолжил: — но это не так, я из династии военных, и знаю, как важна Империя для моих родных и друзей, они готовы умереть за неё.

— Ростислав, — капитан слегка поднял голову и мягко, словно неразумному ребёнку, улыбнулся, положив руку мне на плечо. — Ты превратно меня понял. Естественно, нельзя так говорить о тех, кто готов отдать жизнь на благо Империи. Более того, армия тоже часть Империи, и также нуждается в нашей защите от предательства. Как внутреннего, так и внешнего.

— Я....

— Погоди, присядь, и послушай, — капитан указал на стенной табурет, и я выполнил его распоряжение, откинув сидушку, и облокотившись о стол. — Всё намного сложней, чем кажется на первый взгляд.

Он встал в дверях, задумался на мгновение, а я почувствовал себя словно на лекции в академии.

— Империя огромна и многообразна, есть как довольные императором и сложившимся порядком люди, так и нет. Люди разных сословий и профессий. Гражданскими занимается жандармерия, мы же контролируем армию, конкретно флот, самую боеспособную её часть. — Он достал из кармана маленькую флягу и отпил, а мне в нос шибанул запах спирта. — Аристократы пытаются внедрить сюда своих людей, внешний враг засылает шпионов, некоторые моряки оказываются не чистыми на руку и мысли. Конечно, их не так много в общей массе, но если нас не будет, то вся машина флота рухнет, армии не будет, империя погибнет. Понимаешь?

Я кивнул.

— Работа важная, кропотливая, — продолжил он, — выявить злодеев сложно, они ничем не отличаются от хороших ребят, отлично маскируются, говорят правильно и дают такие же клятвы. Потому нам важно подозревать всех. Быть всегда начеку. Потому необходимо привить с юности понимание, что здесь нет друзей, каждый может оказаться врагом.

Он говорил, а я вспоминал допрос у Гривасова, как он прошёлся по всем морпехам, словно катком.

— Это у бойцов есть понятие дружбы, у нас его нет, — продолжал капитан, — и вот такая нелюбовь с первых дней службы помогает формированию нужных взглядов. Только так мы защитим флот и Империю.

Так по ходу это снова психологические игры, как у нас с Бобровым в своё время. Спорный момент. Это же убийство чувства единения с флотом. Натерпятся юные безопасники издевательств, а потом отыгрываются. Не нравится мне это. Можно же по-другому? Не знаю как, но по-другому. Неужели нет других подходов? Но сказал я не это:

— А кто защити вашу службу, Никифор Андреевич? Враги и сюда могут внедриться.

— Бывает и такое, — он недовольно поморщился, и насупился. — Либо сами, либо последний щит империи. — Он хотел закончить, но продолжил под моим вопросительным взглядом: — Бояре, только мало их.

Я хотел узнать о боярской службе подробнее, даже вопросы в голове появились, но тут на инфопланшет пришло расписание приёма пищи в столовой.

— Уже четвёртое за последний час, — хмыкнул я, показывая экран капитану.

— Издеваются и выманивают, — пожал он плечами. — Рекомендую заказать в кубрик, чтобы избежать нежелательных моментов.

И окончательно оторваться от коллектива, как и задумано. Нет уж.

— Знаете, а я рискну, — убрал планшет и улыбнулся капитану. — Думаю, найду нужный подход к людям.

— Дело ваше, — пожал плечами Никифор Андреевич, он как-то резко потерял интерес к беседе. — А я пойду, работы много, приятного полёта.

Он ушёл, а я победил. Вроде и хорошо, но чувство на душе, что обидел человека. Блин, а как иначе? Ну не нравится мне такой подход.

Хотя, если задуматься, это же классическое «разделяй и властвуй». Но, опять же, если задуматься, это же сплошная демагогия. Вроде, и есть зерно истины, но выглядит, как отговорки, чтобы не бороться со сложившейся ситуацией.

Точно отговорки! Я же не совсем зелёный, а с таким впервые сталкиваюсь. Ну не было у нас на корабле такого. Даже мыслей не было, хоть как-то издеваться над курсантами безопасниками. Да, я не видел ни одного, но, если подумать, я же сам был одним из них? И что, кто-то докапывался? Нет.

От раздумий аж появилось острое желание, вырасти в чинах, и навести здесь порядок по своему разумению. Ведь всё зависит от людей, от их позиции. Когда лень что-то менять, ничего и не получится.

Ааа, в баню. Плевать на все это. Если я чему и научился у Деда с отцом, так это тому, что мы, Туровы, играем по своим правилам, и преодолеваем все препятствия.

Так что, в столовую пойду. Посмотрю на это шапито. Наведу порядок среди матросов, если понадобится.

И вообще, как там говорится? Это не я с ними на корабле, а они со мной.

Глава 3

В столовую пойду уже через несколько часов. На ужин. А чего тянуть? Решим все вопросы сразу. Расставим точки над «и», так сказать. Но сначала работа.

Разобраться в досье Кремнескалова я решил позже. Сейчас же мне очень хотелось заняться делами и бумагами рода, да и файлы ракс просто жгли руки. Вернее коммутатор. Аа, ну, вы поняли.

Заниматься ими на Святогоре было некогда. На обратном пути, мы их, конечно же, просмотрели с Лирой. Выяснили настоящую причину войны. Но тёмных пятен ещё оставалось много. И да, Сарай в своё время не соврал, всё началось не из-за нашей любви. Но и всей правды не сказал.

Согласно документам, Раксы собирались устранить Лиру и её семью сразу после свадьбы. Уже после помолвки началась подготовка покушений.

Подкупались чиновники, для подтасовки результатов расследований, чтобы убийства не только сошли, но и были признаны несчастными случаями. Внедрялись агенты и предатели. Шел поиск недовольных слуг. Готовилась их вербовка или шантаж, а затем устранение.

Раксы развернулись масштабно. В глазах рябило от списка имен засланных на планету агентов. Брови лезли на затылок от цифр военного бюджета, а от тактических карт и схем сводило желудок.

Они даже провели разведку всех аристократов Святогора. Наметили предприятия для отжимания (сразу скажу, все). Даже начали подготовку бизнес планов, по их внедрению в собственную экономическую систему. Но это была так, закуска. Основное же блюдо — Лирино приданное и алмазный бизнес.

Да, даже алмазы не так важны. Другое дело свадебный подарок Данакта Родомировича.

Не знаю где и как, вроде в карты выиграл (ага, счаз, скорее душу продал), но он раздобыл в собственность целую систему. Во фронтире. За подковой обитаемых миров. Почти рядом со Святогором: каких-то пять парсек или шестнадцать световых лет. Короче, почти рядом. Чуть больше, чем два локтя по карте.

Так вот, в этой системе отсутствовали планеты. Совсем. Зато находилось множество астероидов. В основном группы C и S, но, если бумаги разведчиков юдиных не врут, то тридцать процентов летающих каменюк относились к группе M. И пятая часть из них была богата золотом.

Да у империи таких систем всего пара сотен. А сколько из них принадлежат аристократам? Единицы. Ну, пара десятков, ладно. Но даже так, рода центральных миров довольствуются в основном мелочью. Один-два процента, и немного золота. А тут, прям Эльдорадо какое-то.

Это всё я в отчётах и аналитике прочитал. Эксперты составляли. Так-то мне всё равно, сколько и у кого, своего хватает, но один вопрос не давал покоя. Почему граф Юдин сам не начал разработку, а решил отдать земли, как приданное?

Понятно, что он стремился в высшую лигу. Если не в первую сотню, то в первую тысячу. Даже понятно, почему приданное было не простым, а с хитростью. Система отдавалась в личное владение Лиры, а не нового рода. И в случае развода (редко, но такое бывало), осталась бы за ней.

Кстати, таким образом Данакт Родомирович и подписал смертный приговор дочери, и роду. Думал он об этом? Не мог не думать. Значит, был веский повод. Какой? Причину не заняться самому, я тоже найти не мог. Нужных бумаг не было. Если они вообще существовали.

Ладно. Это всё так — лирика. Войну мы выиграли. Раксы в прошлом, а на залежи чхать. Всё равно нам не достанутся. Этим джокером, по замыслу, мы будем крыть урон Империи от рода Юдиных. Надеюсь, хватит, в купе с остальным, для благоприятного решения в нашу пользу.

Сейчас же, пока мы еще на орбите, и работает связь, надо успеть решить важные вопросы.

Сначала позвонил Сигалу. Казалось бы, всего ничего прошло с нашего разговора, но Рэувэн уже все выполнил. Вклады оформил, магазин нашёл. Даже команда юристов успела сформироваться.

— Три лучших юриста Владивостока, — гордо произнёс он, лучась довольством по видеосвязи. — Адвокат нашей конторы, и его прямые конкуренты из дома Арье и Цикер. Каждый из них уже запросил материалы и приступил к изучению дела, потом объединятся для выработки общей стратегии.

— Отлично, — улыбнулся ему, и хотел добавить, но он меня перебил.

— Господин Туров, только что пришло сообщение, — его глаза загорелись восторгом, — четвертый адвокат согласился взяться за дело.

Я даже удивиться не успел, как он перешёл на шепот, явно сдерживаясь, чтобы не закричать от радости:

— Легендарный Лев Аркадиевич Баранов, — урывками выдавал Рэувэн. — Когда-то именно он выиграл провальное дело адмирала Меньшова.

— А он, разве, не в центральных мирах обитает? — изумился я.

— Да, но в это время года он бывает в отпуске на Владивостоке, — мой поверенный начал приходить в себя, и говорить нормальным голосом, а тут ещё и приосанился. — Я рискнул написать ему, и он согласился. Мы точно выиграем! — а теперь Рэувэн резко опечалился. — Правда, нам это будет стоить пять тысяч золотом.

— Плевать, — махнул я рукой, — действуй.

Мы поговорили ещё минут тридцать. Обсудили варианты предприятий, куда можно вложиться ради доли. Нам с Лирой хотелось влезть в пищевую промышленность планеты, а также в торговлю драгоценностями. Дал распоряжения для связи с Дедом и подготовке к запуску магазина, а затем разговор закончился.

Признаться, мне стало легче. Намного. Вопрос с этим судом давил неимоверно, особенно, когда меня отправили в командировку. Теперь, хоть какая-то надежда появилась. Всё же, как влияет на людей одно только имя знаменитого и успешного адвоката. Тем более того, который защитил аристократа из первой сотни. Это Вам не штраф за парковку оспорить.

После отчёта Сигала созвонился с Ерастовым, затем с Гвоздём. Просто удостовериться, что всё в порядке и за моими малышками присматривают. А потом я замер, глядя на свой коммутатор.

Стоит ли?

Или не надо?

Вроде бы адвоката нашли, и не одного. Шансы на успех выросли.... Нет, запасной план должен быть всегда.

Достал из сумки ещё один инфопланшет, зарегистрированный не на меня. Ввёл пароль. Запустил изменение геолокации и подключился к сети. Напрямую через спутник, в обход корабельных систем связи. А затем, включив функцию шифрования, написал сообщение «ЕЙ» — единственному контакту в записной книге:

— Хорошего отдыха.

Через минуту появился ответ:

— Вы меня разбудили, как тут отдохнуть?

— Как прошёл трансфер? Как номер?

— Трансфер прошёл отлично. Отель хороший. Матрацы удобные. Готовлю инструменты к выступлению, ищу только барабаны.

— Помощь нужна?

— Не надо, магазин знаю.

— Отлично. Концерт по расписанию, солист простыл, возможно опоздает и придётся выступать без него. Прима на месте. Простите, что разбудил, в следующий раз пришлю телеграмму.

— Я всё равно не смогу уснуть, скорейшего выздоровления солисту.

Стоило экрану инфопланшета погаснуть, как гаджет с треском развалился на две части, а на покрывало из него вывалился подцепленный ногтем процессор. Обломки тут же исчезли в небольшом контейнере из моей сумки. Щёлкнул гермозамок. Пиликнула автоматика. Минута ожидания и в унитазе зашумел смыв, унося с собой двадцать грамм пепла.

Я посидел ещё немного в кубрике, осмысливая дело рук своих. Дед бы не одобрил. Наверное. Глубоко вздохнул, приводя себя в норму, и услышал, как урчит желудок. Что ж, пора заняться «личной жизнью». Пойду поем.

***

Несколько переходов со спусками, пара коридоров, створки гермодвери разошлись в стороны, и я шагнул в большой отсек. Тут же в нос ударили аппетитные ароматы, а рот наполнился слюной.

Ну, всё, как и везде.

Дежурные по камбузу суетились за стойками раздачи горячего. Чуть левее ломились от десерта и закусок фуршетные тумбы. Титан и бульотка исходили паром в окружении термокружек, а столовые приборы, поблескивая сталью, разместились в самом конце пищевой цепочки. На специальной полочке.

Рядовой состав и унтера, набрав мисок на подносы, рассаживались за длинными металлическими столами в центре помещения. Обер-офицеры же шли дальше, к противоположной переборке. Там находились отдельные, вип места. За одним из них как раз приступил к ужину Никифор Андреевич.

Стоило мне оглядеться, как десятки морпехов отложили ложки и повернули головы в мою сторону.

Удивление в глазах. Ироничные ухмылки. Кто-то бросил пару шуток и ругательств. Кто-то негромко присвистнул. Нет, они не косились на меня. Скорее пялились так, словно увидели инопланетянина. Я же сделал вид, что это моя тарелка.

Расправил плечи. Нашёл взглядом несколько знакомых матросов, на них еще оставались мои метки. Ухмыльнулся в их сторону, и пошёл к раздаче.

Спокойно взял поднос. Цыкнул на дежурного, одними лишь глазами указав на борщ и котлеты с пюрешкой. Задержался, выбирая десерт. Налил аж две кружки сладкого чая с лимоном, и, подхватив силой столовые приборы, начал поиск столика.

К офицерам не пошёл. Хоть Николай Андреевич и махнул мне рукой, но сегодня другая задача. Потому выбрал стол для младшего состава. Не совсем с краю отсека, но и не в центре. За ним как раз сидело всего два матроса. Оба с моими метками.

— Свалили в туман, — произнёс я, начав раскладывать миски. — Быстро.

Морпехи подхватили свой ужин, и растворились в толпе сослуживцев. Я же, игнорируя взгляды, уселся на прикрученный к палубе геридон. Сиречь круглую табуретку с одной ножкой. Демонстративно поправил на груди значок безопасника и взял в руки ложку.

— Приятного мне аппетита.

Борщ густой, наваристый, закончился быстро. Натуральные котлеты, почти без хлеба с луком, провалились в желудок следом. Хорошо, но домашнее от мамы и четы Соловьевых лучше.

Движуха началась после первой кружки чая. Я как раз ковырял медовик, когда к морпехам через стол от меня подсел унтер-лейтенант. Сказал что-то успокаивающее. Затем улыбнулся. Покрутил руками, и, как он думал, незаметно, кивнул в мою сторону. Тут же со своего табурета поднялся мичман, дождался пару старшин, и двинул ко мне. Унтер-лейтенант в этот момент бросил взгляд на вип места, откуда за ним наблюдал неизвестный капитан.

Интересный персонаж. Что один, что другой. Пометил щупальцем летёху. Смог дотянуться до его начальника, и повернулся к морпехам.

Бойцы уже подошли и встали напротив меня. В глазах злость и вызов. Ноздри гневно раздуваются, а вместо улыбок хищные оскалы. Это что же им такое сказали?

— Не тот ли это подлец, Ваше благородие, — начал один из старшин, обращаясь к мичману, подчёркивая, что мы с ним одного звания. — Который покалечил наших друзей?

— Он самый, Дмитрий Ефимович, — наигранно кивнул тот. — Пользуется, крысёныш, что Никифор его не сдаст.

— Прикрывается значком и служебным положением, — подал голос второй старшина. — Чтобы в пятак не дали.

— Собака, она и есть... — продолжил было мичман, но я не стал слушать.

Поднялся со своего места. Молча положил значок безопасника подальше от посуды. Медленно снял и бросил туда же форменную куртку, портупею с оружием, рубашку и, обойдя стол, встал перед ними. В одной тельняшке.

Они застыли, как вкопанные. Глаза расширились. Зрачки заметались в стороны. Один из старшин даже обернулся назад, но летёхи там не было. Он свалил из отсека.

На столовую упала тишина. К нам прикипели взгляды абсолютно всех, кто находился здесь. Морпехи напряглись.

Я медленно потянулся к подносу. Взял яблоко и смачно откусил от него.

Будто выстрел прозвучал.

Один из троицы вздрогнул. У второго глаз дернулся, а мичман сжал челюсть до скрежета. Мне же захотелось заржать. Еле сдержался, и просто хмыкнул, глядя ему в глаза.

Тут-то его и прорвало:

— Ах ты дудень хренов, — он плюнул мне под ноги, — думаешь, тельняшку напялил, и крутой стал?

Да что такое? Они драться пришли, или лясы точить? Сколько ещё ему нужно для разогрева? Ладно. Сам начну.

Удар под дых. Подбить по голени старшину. Прихватить. Подсечка. А третьему, просто выбить ноги телекинезом. В завершении, картинно, откровенно рисуясь, провёл мичману бросок через бедро и выпрямился, снова кусая яблоко.

Что тут началось!

Морпехи вскочили с мест. Бросились к нам. Попытались атаковать с ходу, но я врубил воздушную волну. Не путать с силовой, мне же не нужны жертвы.

Самых быстрых бойцов сдуло на палубу, но они снова вскочили на ноги, образовав вместе с остальными широкий круг.

Вот сейчас меня будут бить. Против роты не сдюжу. Особенно, если сдерживать себя, чтоб никого не травмировать. Интересно, смогу я в таких условиях положить хотя бы отделение? Тесак в руки и точно смогу, даже больше, а вот так, на половину мощности, пусть и салаг малосильных. Что ж, сейчас проверю.

Замерцали со всех сторон локальные щиты. Руки засветились синим, а губы растянулись в хищной улыбке.

— Ну, чего ждём? — спросил громко, и тут же продолжил с издёвкой в голосе: — поросль зелёная.

Толпа качнулась вперёд. Я встал удобнее. Поднял руки повыше. Спружинил на коленях и понесла....

— Стоять! — раздался мощный бас. — Прекратить!

Толпа морпехов замерла. Качнулась назад и расступилась с одной стороны. В круг вышли два обер-офицера. Никифор Андреевич, и ещё один капитан в чёрной форме. Совсем не тот, которого я пометил минут десять назад.

— Доложить, — рявкнул капитан, оглядев меня и до сих пор лежавших на полу хулиганов. — А ты силу убери.

Глаза его зло сверкали синим. Ноздри нервно раздувались, а кулаки были сжаты. Я ощутил на себе мощное давление ауры. Не знаю, наверное, пунктов под сорок.

Ощутил, и, насупившись, выдержал, чем заслужил удивлённый взгляд. А то, после войны с Раксами у меня индекс скаканул на четыре единицы до тридцати двух. Да-да, сам не верю, но как есть. Теперь могу себе позволить личную метелицу.

— Он это..., а мы то..., — рассказывал побитый мичман, поднявшись на ноги. — А он вот так....

— Очевидная самозащита, — произнёс Никифор Андреевич, когда доклад закончился. — Сами спровоцировали....

— Да погоди ты, Андреич, — поморщился капитан, прерывая безопасника, и посмотрел на меня. — Тут я сам видел, а тех пятерых действительно ты?

— Сами виноваты, — снова вмешался Никифор Андреевич, — не рой яму другому.

— Он это, он! — зазвучало из толпы, — ещё и вышел потом, гад, злорадствовал.

— Тихо! — взревел капитан, и все замолчали

— Да, — ответил я, пожав плечами. Смысла отпираться не было, да и не хотелось. — Но не злорадствовал, на слабаках не самоутверждаюсь.

— О как, — удивлённо поднял брови капитан. — Как же тебя зовут, боец, что вокруг слабаки?

— Мичман морской пехоты Ростислав Драгомирович Туров, — представился я, вытягиваясь по струнке. — Временно командирован, как младший следователь СБФ.

Шум толпы утих. Снова наступила тишина.

— Рррдрр..., Драгомир..., Туров, — вдруг засмеялся капитан, захлебываясь словами. — Тот самый Туров?

— Не знаю, что вы имеет в виду под тот самый, — покачал я головой, не понимая, от чего он так развеселился, и уточнил: — Но да, Драгомир Воиславович Туров мой отец, тоже служил в морской пехоте. Вы знакомы?

Капитан схватился руками за живот и заржал в голос. Всё громче и громче. В захлёб. Как истинный боевой конь, с конопляного поля.

А может и правда? Кто его знает, что в еду подмешать могут. А может, злоупотребляет и дёрнул коньячку?

Я принюхался. Вроде не пахнет. Что же отец такого сделал, что он так хохочет?

— Тот самый... хах..., отец..., — пытался говорить капитан сквозь ржание, — служил..., — у него даже слёзы проступили на глазах.

— Ну да, — пожал я плечами, вообще не понимая, что происходит. — И Дед служил на флоте.

— И Дед...хах..., тот самый..., аха-хах.

Морпехи молчали и сверлили меня взглядами. Странными взглядами. Непонятными. Даже те, которых валял по палубе. Стояли с открытыми ртами и глазели. Я глянул на безопасника. Никифор Андреевич тоже смотрел по-другому. Не как раньше.

Да что здесь происходит?

Глава 4

Я стоял под десятками взглядов и молчал. Смотрел, как надрывается капитан и ничего не понимал. Никто не спешил с объяснениями.

— Тот самый отец, ой..., — протянул капитан всё ещё смеясь, он утирал слезы тыльной стороной ладони и только начинал успокаиваться. — Рассмешил, охх..., тот самый.

— Ваше высокоблагородие, — я не выдержал, и холодно спросил: — Вы знакомы с моим отцом? Чем он Вас так рассмешил?

Реально напрягает уже. Не знаешь, в морду бить, или самому смеяться: и то и то чревато. Но, если он сейчас оскорбит батю..., держите меня семеро.

— Да при чём тут твой отец? — капитан резко пришёл в норму.

Хотя серьезности на его лице не было: рот застыл в широченной улыбке, а в глазах плясали весёлые чёртики, но смех прекратился.

— Вы его упоминали, — пожал я плечами, сбавляя градус мороза в голосе.

— Да ты, — он улыбнулся ещё шире, — ты тот самый Туров?

— Не понимаю, какой самый...?

— Ты на Тау Метам был в звании старшины?

— Так точно, — кивнул я, всё ещё не понимая, к чему он клонит.

Капитан вдруг осклабился, и протянул мне правую руку. Так открыто и по-доброму выглядел жест, что я тут же пожал её.

— Рад познакомиться, твоё благородие, — он положил сверху вторую ладонь, затягивая рукопожатие и громко объявил: — господа морпехи, горд представить вам кавалера ордена Святого Великомученика и Победоносца Георгия четвертой степени посмертно, мичмана Ростислава Драгомировича Турова. Ура!

Ура! Ура! Ура! Раскатилось троекратно по столовой. У меня аж уши заложило от неожиданности, а капитан продолжил, торжественно улыбаясь:

— Именно он, после гибели старших офицеров, возглавил отделение кадетов академии! — его глаза сверкнули, грудь расширилась на вдохе, и мощный бас полетел дальше: — вы знаете их, как мертвецов! Они совершили невозможное. Не только выжили, но и сорвали засаду врага на наш флот, подарили победу своим братьям по оружию! Господа, Ура!

Ура! Ура! Ура!

Неожиданно! Откуда они только узнали? Даже не знаю, что и сказать. Чувство гордости за моих бойцов накатило, но непривычно как-то.... А, да к чёрту.

Сделал морду кирпичом и спокойно оглядел толпу морпехов. Задержался взглядом на некоторых лицах. Если это известность, то мне не нравится. Слишком много интереса в глазах. Приятно, конечно, но подвиги должны быть в тишине. Да и восхищаются пусть на расстоянии.

— А ты говоришь отец, — хмыкнул капитан, отпуская мою руку. — Ты и твоё отделение уже сами знаменитости.

— Да, как-то не ожидал, — я растерянно пожал плечами.

— Никто не ожидал, — улыбнулся капитан, — представь, как я удивился, когда бойцы попытались проучить безопасника, а это ты, кстати, — он глянул на меня заинтересованно, — как так вышло?

— Да, как-то по глупости, — я снова пожал плечами. — На стипендию повёлся.

Не знаю, как-то неуютно себя ощущал в центре внимания. Приходится напрягаться, и быть невозмутимым. Ещё и нос зачесался. Блин.

— Ага, как и все до тебя, — рассмеялся капитан, а Никифор Андреевич поморщился. — Ну, ничего, по глупости и страсти начинаются самые интересные приключения, — он хлопнул меня по плечу, и предложил: — пойдём к офицерам? Познакомлю, дёрнем пару рюмок, пообщаемся.

Не-не, только не это. Выпьют, начнут своими похождениями хвастаться. Потом кто-нибудь по пьяни обидится, а мне жить с этим. Никаких попоек со штабными, от этого только вред.

— Благодарю, — кивнул я, — мне бы с бойцами остаться. Разговор закончим, да и чай допить надо.

— Ну, как знаешь, — хмыкнул капитан, — моё дело предложить. До встречи.

Он развернулся и пошёл к своему месту.

— Лучше бы к офицерам пошёл, — шепнул мне на ухо Никифор Андреевич, когда проходил мимо, вслед за капитаном, — матросы на занятиях уже месяц смотрят записи ваших боев. Ты их кумир.

Да вашу ж торпеду! Я огляделся. Морпехи, с восторгом в глазах, медленно сужали круг.

***

Действительно, лучше бы к офицерам пошёл. Сделал бы вид, что меня развезло, и свалил. Пусть и с небольшим уроном к авторитету. На молодость бы списали.

Морпехи же сами были моложе меня. Задавали кучу вопросов. Интересовались мной, бойцами моего отделения. Особенно популярными в их глазах были Гвоздь, Гусаров, Пруха с Феей и, неожиданно, Мелконян, который потерял руку в бою с невидимкой.

Самый популярный вопрос: «боялся ли я?». Как на такое отвечать? Скажешь: «нет» — не поверят. Скажешь: «да, поджилки тряслись» — авторитет себе испортишь.

Кто-то даже спросил, не думал ли я использовать ездовых черепах?

Нет, они не пытались меня как-то принизить или затроллить. Не задавали каверзных вопросов специально. Просто восхищались, как первоклашки и это раздражало. Уже через час общения хотелось отвесить подзатыльников самым любопытным. Через два часа хотелось раздавать тумаки всем.

На помощь пришёл побитый мичман. Отличный пацан, кстати. Коляном зовут.

— Ростислав Драгомирович, — начал он, перекрикивая остальных, — где Вы научились так драться?

О! Вот тут и выяснилось, что они не из академии, а из училища морской пехоты имени Германа Волкова. Есть такое военно-учебное заведение для подготовки рядового состава и унтеров на задворках нашего округа.

Сказал, что на занятиях факультатива. Что тут началось! Буря!

— А нам такого не дают! — воскликнул кто-то из толпы.

— Тупо машем руками и ногами! — поддержал его кто-то.

— Боксируем немного, да пара бросков, — раздалось совсем рядом от уроненного мной старшины.

— Зато стрельб много! — хвастался кто-то.

— Ножевого боя совсем нет! — отвечали ему.

Стрельбы это хорошо. Не буду им говорить, что у меня почти индивидуальные занятия шли весь первый курс.

— А что такое факультатив?

Последний вопрос меня добил. Нет, я знал и помнил, что академия готовит элиту, но, простите, серьезно? В училищах такой низкий уровень? Пацаны же все как на подбор. Здоровые, сильные. Физуха отличная. Да из них можно слепить нагибаторов всего, что движется. Почему ими так мало занимаются?

— Ростислав Драгомирович, — снова влез в разговор Колян, — может Вы согласитесь на несколько спаррингов?

Даже ответить не успел. Буря переросла в шторм. Толпа качнулась и понесла меня на выход из столовой. Переходы слились в полосу скоростного шоссе, и вот мы в спортивном зале.

Силовые снаряды и тренажеры притаились по углам. Десяток груш и канатов до потолка уныло качались где-то в стороне. Центр зала устилали маты.

Первым против меня вышел Колян. Тут же вторым выскочил один из старшин, а потом понеслось.

Когда я начал валять их по пять человек одновременно и морпехи в роте стали заканчиваться, к нам присоединились офицеры.

Легко одолел пару старших мичманов, и застрял на унтер-лейтенанте. Том самом, который подбил Коляна с друзьями преподать мне урок.

Летёха оказался покрепче остальных. Кроме простых ударов он умел в борьбу, но я все равно превосходил его на голову. Когда он это понял, то лицо его скривилось от злобы, а кулаки засветились силой.

Эй! Мы так не договаривались! Хотелось крикнуть мне, но вместо этого приходилось принимать удары на локальные щиты. Народ со стороны же просто застыл и наблюдал, открыв рты. Не каждый день они такое видели. Ладно, устроим представление.

Вошёл в изменённое состояние сознания. Распараллелил потоки мыслей. Движения противника сразу же замедлились. Стали предсказуемыми. Полегчало.

Одна часть меня анализировала действия противника, подмечая все происходящее вокруг. Вторая же защищалась и атаковала.

Индекс развития у летёхи был где-то около тридцатки, плюс, минус, по ощущениям. Я мог бы легко его одолеть, но что-то внутри не давало мне это сделать. Оно, словно шептало: «нельзя». И это «нельзя» было крепче бетона. От него зависела моя жизнь. Странное ощущение, которое не мог игнорировать.

Локальный щит не выдержал удара. Рухнул под натиском противника и чужой кулак впился в мою челюсть. Не сильно, но мне хватило, чтобы упасть на маты и откатиться в сторону. Я тут же трижды ударил ладонью по полу, и помотал головой, делая вид, что меня повело.

Да, я поддался. Но это было важно. Осознание этого пришло сразу, как только летёха, ни говоря ни слова, презрительно скривился, и исчез в толпе.

Я поднялся на ноги и попытался найти его взглядом. Вон он, у самого входа о чём-то беседует с подозрительным капитаном. Что он там говорит? По губам не могу прочитать, надо подойти ближе.

Сделал вид, что хочу пить, и начал проталкиваться к автомату H2O в нескольких шагах от говорившей парочки. Морпехи как раз отвлеклись на обсуждение прошедших спаррингов, особенно последней схватки, так что пробрался я относительно легко. Всего пару раз пришлось поработать локтями и извинениями.

— Дин будет гордиться, не подведи его, — расслышал я слова капитана, когда нажал кнопку «без газа».

— Я сделаю это, — кивнул летёха.

Какой интересный разговор у этих мутных типов. Что за Дин, и почему его нельзя подводить? Что он собирается сделать? Одни вопросы, жаль поздно подошёл.

— Ваше благородие, это было круто! — отвлёк меня Колян, возникнув рядом с автоматом. — Вы пять минут продержались против Сергея Викторовича, а у него индекс тридцать единиц!

— У меня двадцать восемь, — выдал я инфу из своего личного дела, чтобы поддержать разговор.

— Ничего себе! — удивился мичман. — У меня двадцать два, а у ребят не выше восемнадцати.

Приплыли. А я ещё и помогал себе силой в спаррингах против них. Блин. Как с котятами воевал.... Так, не отвлекаться, где там та парочка?

Капитан с унтер-лейтенантом исчезли. Блин. Хотелось послушать ещё. Что он сделать-то собирается? Я прислушался к своим ощущениям, вроде ничего не было. Ни жужжания, ни каких других гудений.

— Ваше благородие, — снова пристал Николай. — Позанимайтесь с нами, а? Пожалуйста.

Я оглянулся. Все морпехи снова стояли вокруг меня, и в глазах у них светилась надежда.

***

Три дня я не вылезал из спортзала. Целых три дня, пока эсминец мчался в нырке. Дело Кремнескалова так и пылилось где-то на кристалле памяти. Руки до него не дошли.

Зато они дошли до подзатыльников. Две роты из батальона корабля оказались кадетами. Больше шестисот человек, сменяя друг друга целыми днями занимали спортзал, не давая мне скучать.

Ребята оказались толковыми. Они впитывали приёмы рукопашки, как мякоть хлеба заправку салата.

Я понимал, что не смогу выучить их полностью за пару дней (ещё бы, на такое и Мангуст не замахнулся бы). Потому давал им самые основы. Прививал понимание, как двигаться, как шевелиться.

Самые головастые потом сами дойдут, как дальше. Если не обленятся и продолжат заниматься, пусть и по видео урокам Лесникова. Названия записей в служебной сети я им дал. Осталось только найти. На Владивостоке точно есть. Сам ими пользовался.

Ни летёху, ни капитана за эти дни я не встретил. Зато увидел других офицеров корабля. Они приходили в зал. Смотрели, хмыкали, показывали на мешках пару классических ударов, сдобренных силой. И уходили, иногда оставаясь поболтать. Многие считали мои занятия бессмысленными. Они не годились для быстрой подготовки матросов. Но морпехов скептический настрой офицеров не останавливал.

Та схватка с унтер-лейтенантом подняла мой авторитет ещё выше. Так что он мне оказал услугу. Уже второй раз. Хотя, подозреваю, оба раза хотел только навредить. Но, это ладно. Главное, дни пролетели, и сегодня наступил выходной.

Сегодня «Разящий» пристыковался для дозаправки к станции ГРДСП-28, и личный состав отпустили в увольнительную на день.

Морпехи радостно повалили в бары и другие увеселительные заведения. Я же решил насладиться долгожданным отдыхом.

Фух! Не ожидал от себя этой фразы. Реально, устал. А говорят: «В командировке, как в отпуске». Врут. Безбожно врут.

В след за матросами я вышел с корабля в отсек станции и остановился. Сразу же накатили воспоминания.

Вон там часть моего отделения караул несла, а здесь мы с Гусевым разговаривали. Эх, грустно как-то стало. Как же так, Пётр Фадеевич, как же так? Вечная тебе память. Хотелось бы сказать, что ты отмщён, но не могу.

— Ваше благородие, чего печалитесь? — Колян, как всегда, возник из ни откуда. Снова следит за мной что ли?

— Давайте с нами в кабак? — он не стал ждать моего ответа, и сразу зашёл с предложения. — Мы там уже бывали, пенное, девочки танцуют.

Глаза его горели предвкушением, а весь вид выражал нетерпение.

— Не, Коль, — покачал я головой. — Я женат, и не пью.

— Ааа, ну, до встречи на тренях, — протянул он, ни капли не расстроившись и тут же умчался за сослуживцами.

Посмотрел ему в след. Завидую. Мы тут дежурили, службу несли. А они отдыхают. Так, хватит релаксировать. Лучший отдых — смена деятельности. Мне ещё дело Кремнескалова читать перед сном, как закончу на станции.

Да, у меня были планы. Кошмарные, если так можно выразиться. Только на днях снился тот мужик в гавайке, с равнодушным, холодным взглядом. В этот раз он хотел отнять у нас с Лирой Вареньку, но Дед ему помешал.

Я к чему, мы же его тут видели, и Пётр Фадеевич отправлял запрос на его проверку. Пойду, поинтересуюсь у местных безопасников, что они накопали, а то отчёт мне так и не пришёл. А потом по магазинам пройдусь.

Офис СБФ располагался довольно далеко от стыковочных отсеков, в транзитной зоне. Пришлось немало поплутать, прежде чем я к нему вышел. Даже навигатор не особо помогал, только путал. Всё же, эта станция реально огромная.

Перед входом в нужный мне отсек, я одернул форму. Поправил значок на груди. Глубоко вдохнул и только потом, пройдя идентификацию по личному номеру и биометрике, шагнул внутрь.

Столы, компьютеры, информационные доски. Помещение выглядело донельзя напичканным всякой электроникой, а людей не было. Только один безопасник. Он отвлёкся от экрана инфопланшета и посмотрел на меня.

— Добрый день, — он вскочил на ноги, и вышел ко мне на встречу.

Моего возраста. В таком же звании. Только блондин и в очках. Да и щуплый какой-то. Ему явно не хватает тренажеров в жизни.

— Младший следователь Уткин, чем могу быть полезен?

О, и должность как у меня. Забавное совпадение. Такое ощущение, что безопасники в дефиците. Вымирают что ли? Пошутил, и тут же сам себя одёрнул, вспомнив о Гусеве. Плохая шутка.

— А где все? — спросил я, ещё раз окидывая отсек взглядом.

— Аврал, разъехались по командировкам, а лейтенант на обеде, — ответил он и вопросительно на меня уставился: — как я могу к Вам обращаться?

— Младший следователь Туров, — я представился и тут же перешёл к делу: — сам здесь проездом, в командировке, но хочу поинтересоваться одним делом.

— Какой номер? — он тяжело вздохнул, развернулся и пошёл к своему месту.

— Не знаю, — пожал я плечами, следуя за ним. — Запрос на проверку отправлял капитан-лейтенант Пётр Фадеевич Гусев, несколько месяцев назад.

— Сейчас проверим, — буркнул мичман, и добавил: — мы отчёт должны были отправить, не интересовались?

— Возможно и отправили, только каплей погиб, не могу спросить.

Уткин снова тяжело вздохнул. Тихо что-то прошептал себе под нос, перекрестился, и, усевшись за свой стол, быстро набрал текст на клавиатуре.

— Гражданин Эдуард Германович Фроцман, следовал на отдых в отпуск, — вывел он информацию на монитор. — Отец пятерых детей, имеет свой бизнес, несколько парков аттракционов на Владимире, жертвует деньги. Документы в порядке.

— В смысле в порядке? — удивился я, глядя на строчки отчета, тут даже фотография этого Фроцмана была. — Ты на его рожу посмотри, как такой тип может иметь дело с аттракционами?

— В прямом, — Уткин глянул на меня, потом на Фроцмана с его жутким взглядом, потом закопался в отчёт. — Мы его больше месяца продержали в карантине на станции, пока не пришли ответы на все запросы. — Он вывел на экран новые документы. — Вот, справки из налоговой, проверки по месту жительства, даже семейное фото. За ним грехов нет.

Обалдеть! Мой кошмар оказался примерным семьянином и развлекал детей. Ощущение, будто я испугался клоуна.

— Это что же получается, моя разыгравшаяся фантазия сорвала отпуск человеку? — глядя в отчёт, растерянно произнёс я, — да он домой улетел три недели назад. Вон, рейс ИРХА152251ГН.

— Угу, — кивнул Уткин, — но он спокойно ко всему отнёсся. Права не качал, связями не пугал, нормальный мужик, тихий. Я его видел пару раз.

Вот это новости! Меня, словно пыльным мешком по голове ударили. До чего же меня довела тогда история с Крыловым и Гривасовым, что я к человеку прицепился.

— Да ладно тебе, — Уткин, будто прочитал мои мысли. — Со всяким бывает, работа у нас такая. Я бы, — он запнулся, подбирая слова, — на твоём месте поступил так же. Действительно, взгляд у него пробирает.

— Угу, — кивнул я и встал на ноги. — Спасибо, пойду я.

— Обращайся, — взмахом руки попрощался со мной мичман и снова залип в свой комп, а я вышел наружу.

Нет, правда, чего только не бывает в жизни? Мужик с такой внешностью оказался обычным простолюдином. Отец, бизнесмен, ещё и благотворительностью занимается. И тут кто-то, за одну только внешность....

Эти мысли одолевали меня почти всю дорогу до стыковочного отсека. Я даже не замечал прохожих, до того стыдно было. Ааа хватит! Прав Уткин, бывает. Работа такая. Подозрения надо проверять, а то совсем перестанем мух ловить.

Я успокоился и огляделся. Граница транзитной и коммерческих зон. Налево грузовые отсеки, вперёд, до эсминца с десяток переходов, людей нет. Почти на месте, но идти дальше расхотелось.

— Ростислав Драгомирович, — из ведущего к кораблю коридора вынырнул унтер-лейтенант и помахал рукой, привлекая моё внимание. — Давай с нами в кабак!

Я аж подзавис от удивления. И этот, вроде нормальный. Как его? Сергей Викторович, кажется. Вон, идет ко мне вместе с каким-то старшим мичманом, весёлый, приветливый. Прям само очарование. Может у меня мания заговоров? А я ещё на Никифора Андреевича грешил.

— Ты чего застыл, идёшь? — Снова спросил летёха, подходя ближе, — Ты это, прости за холодность, если что, я немного тупил при первой встрече, — улыбнулся он, а затем представил своего напарника: — это Владимир Заухов.

— Приятно познакомиться, — кивнул я, и протянул ладонь.

— Взаимно, — улыбнулся мичман, крепко сжимая мою руку, фиксируя её.

В туже секунду летёха оказался сбоку и ударил ножом.

Глава 5

Удар был резким, быстрым и сильным. Заухов дёрнул мою руку на себя. Заставил открыться. Подставиться под удар. Я только и успел, что поставить слабенький локальный щит. Всё происходило неожиданно, я, как будто в тумане воспринимал происходящее. Словно в замедленной съемке со стороны.

Нож пробил щит. Прошёл сквозь куртку и, слегка притормозив, вспорол компенсирующий костюм.

Боль отрезвила. Мир резко ускорился. Я провернул руку в захвате. Ударил летёху ногой в колено, и, развернув корпус, воткнул локоть в мичмана.

Противников отбросило на несколько шагов. Не стал ждать, что будет дальше, атаковал сам.

Подскочил к Заухову, но тот ушёл перекатом к летёхе. Мы замерли друг напротив друга.

— Попал? — спросил мичман, бросая взгляд на нож в руке напарника.

— Угу, — ответил тот, настороженно следя за мной. — Хорошо вошло, куда надо.

Только тут я заметил, что лезвие ножа всё в крови. По самую рукоять.

— Ну что, Туров, — летёха был напряжён, даже не улыбался, — всё, приплыл.

Не пойму, чего они не атакуют? Ждут, когда истеку кровью и сам загнусь? Так не будет этого.

Да, больно. Да, возможно повреждение серьезное. Но я уже почувствовал, как в ране заныло и стянуло кожу. Компенсирующий костюм сработал на все сто и медицинский гель уже застывал. Так что до медотсека дойду, даже драться смогу. В бою бывает и похлеще.

— Может, ускорим? — Заухов сделал шаг вперёд, в его руке появился ещё один клинок.

— Стой, — одёрнул его летёха. — Подождём.

— Ссышь? — я оскалился и шагнул на встречу.

Они тут же отошли подальше, сместившись в сторону. Если мичман был не против подраться, то летёха не хотел принимать бой.

— Ссышь, — повторил я, удовлетворённо кивая. — Дин будет тобой недоволен, он рассказывал о тебе.

— Что он несёт? — воскликнул Заухов. — Какой ещё Дин?

— Провоцирует, — усмехнулся летёха и тут же стал серьёзным. — Ждём.

Снова замерли. Секунды потянулись медленно, тягуче, словно жгут рогатки. Словно тетива лука. Сколько это продлится, непонятно, но рано или поздно будет выстрел. До них дойдёт, что план не удался, и атакуют. А что делать мне?

Нет, ясно, что готовиться к атаке. Преимущества в неожиданности они упустили и тоже это понимают. Вернее поймут, а пока.... Блин, да это какое-то издевательство. Первый раз в такой ситуации. Что делать сейчас?

Атаковать самому? Так они отходят. Я даже ещё один шаг сделал, они отступают с мерзкими ухмылками.

Пальнуть в них из плазменного пистолета? Так он бесполезен против индекса в двадцать пять пунктов. Если только они не будут защищаться. Другое дело тесак. Его можно напитать силой и метнуть, но сегодня я оставил его в каюте.

Поиграть в болтушку? Выяснить правду? Я попытался, но ничего не вышло. Хотя:

— Зачем вы на меня напали, ах? — в конце фразы рану прострелило болью, я аж присел на полусогнутых, и схватился за бок. Видимо костюм завершил фиксацию раны и что-то вколол.

— Так надо, — осклабился летёха, снова делая шаг назад.

— Думаешь, притворяется? — последовал за ним Заухов.

— Всё может быть, ждём.

И тут мимо, хотя, выгоду извлёк. Маленькую, но всё же. Просто не стал разгибаться. Так и стоял, держась за бок, хотя боли уже не было. Пусть думают, что мне плохо.

Всё, вопрос, что делать отпадает. Остаётся только одно: ждать, когда они всё поймут и нападут сами, а затем сдать их безопасникам.

Только я принял решение, и приготовился, как меня накрыло озарение. Как я докажу, что это они на меня напали? А?

Тут же камер нет. Свидетелей нет. Один раз пырнули, следов драки нет. На руках перчатки. Случайное ограбление и с ними не свяжешь. Отличный план для них, и висяк для службы безопасности.

Мысли заскакали одна вперёд другой. Они меня завалили и ушли — их план. А я их поймал тут, и что? Как доказать, что это самооборона? Их слово против моего. Скажут, что я обиделся на проигрыш в спарринге, а они защищались. И это, если я их заломаю, а если убью одного? Что-то у меня ноги похолодели от этих мыслей. Подстава, чистой воды подстава.

— Не переживай, тут ещё не скоро появятся люди, — летёха заметил взгляды, что я бросал по сторонам. — Но тебя найдут, обязательно.

— Ты подскажешь, или капитан? — бросил я так, ради поддержания беседы, продолжая думать о своём.

Мы так, даже до вопроса почему напали не дойдём. А знать то хочется. Значит, убивать нельзя, нужен язык, но как доказать? Они же с минуту на минуту поймут, что я в норме и нападут снова.

— Зачем нам с ним суетиться и подставляться? — наигранно удивился летёха, — часа через четыре подойдут морпехи из кабака и найдут тебя.

Точно, кабак! Здесь людей нет, и не скоро появятся. А где есть? Через пяток переходов кабак, там народ имеется. Потенциальные свидетели. Надо только дотянуть до них и не справиться с этими горе убийцами.

План действий сложился моментально.

— Ты его приказ выполняешь? — я снова сделал шаг вперёд, всё так же держась за бок. — Зачем? Он тебе заплатил?

Летёха поморщился от моего вопроса и промолчал, делая шаг назад.

— Я заплачу больше, только отпусти, — я сбавил тон голоса, даже на шепот перешёл, не прекращая движения вперёд. — У меня есть деньги, правда, пять тысяч золотом. Да постой ты.

Но летёха не стоял, он продолжал отступать с выражением недовольства на лице. А нефиг болтать. Теперь я знаю больше. Не такой уж и умный он оказался.

— Или тебе заплачу, только отпусти, — я перевёл взгляд на Заухова, он при словах о золоте несколько заволновался, так что я заговорил быстро-быстро, пока не опомнились: — счета анонимные, на предъявителя, все в моём инфопланшете, смотри.

Я достал коммутатор и вывел состояние счёта, показывая злодеям. Хорошо, что проверял недавно, и страница в оффлайн режиме работала. Связи, как я заметил, не было. Глушат, наверное. Вон, даже не шелохнулись.

— Заткнись, — прорычал летёха, и одёрнул мичмана за собой: — а ты не думай даже.

— Серёг, да ладно тебе, пять штук на земле валяются, — глаза у Заухова заблестели жаждой наживы, — Отожмём и кокнем, Константин Петрович не узнает даже....

— Идиот! — воскликнул летёха, кроме шага назад, ещё и отходя от мичмана на безопасное расстояние. — Ты лишнее болтаешь! Господину служат не за деньги.

— А что плохого в деньгах? — Заухов встал так, чтобы видеть и меня, и напарника.

— Ты не понимаешь, он вбивает клин между нами, — с напором выдал летёха, и ткнул в мою сторону ножом.

— Ты преувеличиваешь, — не согласился Заухов, глянув на меня, — никакого клина. Так что плохого в деньгах?

Я же стоял на месте, привалившись к переборке, и делал вид, что мне плохо. Пусть отвлекутся от меня, своей цели я достиг: переход в двух шагах. Сейчас улучу момент и дерну от них. Главное, чтобы они заметили и кинулись следом.

— Нас и так наградят, главное убить его, — голос летёхи сочился злостью.

— Знаю я эти орденские награды, — хмыкнул Заухов и добавил с нажимом: — а тут пять кусков. Золотом.

— В орден идут не за деньгами, — прошипел летёха, делая шаг назад, когда я шевельнулся.

— Но и они нужны, — не согласился с ним Заухов и наоборот, сделал шаг ко мне. — Короче, я сейчас заберу его коммутатор, переведу бабки, а потом кончим его, и так уже еле стоит.

— Стоять! — гаркнул я, выпрямляясь, они аж вздрогнули и замерли на месте, впившись в меня взглядами. — Знаете что, идиоты, — оглядел их и весело улыбнулся, — сначала догоните!

Коридор перехода встретил меня пустотой. Стены по бокам слились в сплошную линию. Берцы застучали об пол, а из-за спины неслось гневное: «За ним! Быстрее!».

Коридор кончился, и я вылетел в отсек. Так, здесь налево. Перебежать на другую сторону, и вот, новый переход. Только задержусь, гляну, где там погоня. Ага, вот они, совсем рядом. Газу!

Мы мчались в полном молчании. Поворот, ещё один. Переход, другой, третий. Злодеи дышали мне в спину. Они отставали от меня буквально на десяток шагов. Ещё чуть, и догонят, а я..., я заблудился.

Не знаю, когда свернул не туда. Может, в прошлом отсеке, может, в позапрошлом. Не важно. Главное, что мы бегали не пойми где.

Куда ни глянь, тянулись какие-то стойки с коробками. Высились по углам стальные ящики. И ни одной видеокамеры. Да что за бред? Где я?

Очередной отсек оказался маленьким. Не уверен, что школьный спортзал будет меньше. Я огляделся. Куча хлама, повсюду разобранные роботы, детали от них и ни одного выхода. Тупик.

А нет! Вон, рядом ещё выход, за стеллажами. Рванул туда....

Бам!

Нога запнулась, и я полетел на пол. Ушёл в перекат. Вскочил. Поздно. Враги уже здесь.

— Фух, наконец-то, — Заухов появился из коридора первым, и, тут же заметив выход, сместился к нему. — Ну, ты и быстрый, как так, ты же кровью истекаешь?

— Нет, — помотал я головой, отступая к дальней стене, и готовясь к драке. — И очень рад этому.

Видимо, битва состоится здесь. Жаль, не вышло по-моему. Придётся их тут захватывать, а затем выкручиваться. Только летёху дождусь.

Заухов встал в проходе и пару раз вдохнул. Затем достал из-за спины армейский тесак. Только не наш, а польский. Корд называется.

— Ну, ничего, — ухмыльнулся он. — Сейчас исправим, лишим тебя радости.

Только он произнёс, как в отсек вбежал лейтенант.

— Один не лезь, — выплюнул он, в два прыжка оказываясь в центре отсека. — Только вместе.

— Ага, — хмыкнул Заухов, вставая рядом с ним. — Я говорил, что хреновый план у тебя? Надо было валить его сразу, чуть не упустили.

Летёха на его слова лишь поморщился и удобнее перехватил нож. И тут поисковая техника показала троих человек в соседнем отсеке, откуда мы прибежали.

Опа! Я аж заулыбался. Неужели, получится, как хотел?

Летёха от моей улыбки напрягся, а Заухов замер на секунду и спросил:

— Ты чего лыбу тянешь? Идиот что ли?

— Помогите! — заорал я в ответ. — Хулиганы радости лишают!

— Точно идиот, — сам себе ответил Заухов.

— Убивают! Помогите! — снова крикнул я, подставил пальцы ко рту и пронзительно засвистел.

— Гаси его! — крикнул летёха, и атаковал.

Нож мелькал в опасной близости от меня слева. Справа разрезал воздух корд. Я то крутился на месте, то отступал назад. Подставлял локальные щиты. Позволял им рушиться под ударами. Исчезать от лёгких тычков. Я заманивал противников дальше от перехода. Потому что по нему уже бежали люди.

Десять секунд. Двадцать. Минута. Я сделал вид, что пропустил удар. Упал, перекатился дальше к стене, вскочил на ноги, отмахнувшись какой-то железякой с пола, и тут в отсек ввалились трое морпехов.

— Кто свистел?! — крикнул один морпех, и тут же замолчал. — Ростислав Драгомирович? Сергей Викторович? Владимир Львович? А что вы здесь делаете?

Опа, Колян. Везёт же мне на него!

— Коля, они напали на меня! — крикнул я, махнув железкой пару раз. — Убить хотят!

— А? Что? — Колян с друзьями захлопали глазами в растерянности.

— Вова, мочи свидетелей, — рявкнул летёха, и попытался ударить меня. — Этого я сам добью!

Заухов угукнул, развернулся и метнулся к матросам.

— Владимир Львович, вы что! — крикнул было Колян, но Заухов уже раскидал морпехов и замахнулся на него кордом.

Защититься у матроса не было никаких шансов. Лезвие тесака полыхнуло желтым и время замедлилось.

Для меня замедлилось. Я вошёл в изменённое состояние сознания. Скорость моих движений увеличилась.

Заблокировать атаку летёхи. Пробить его щит. Сломать руку и оглушить ладонью по уху. Миг и противник летит в стену, а я развернулся, выхватывая пистолет.

Стойка как в тире. Стендовая стрельба.

Бах!

Вернее пшик, и сгусток плазмы догнал затылок мичмана.

Колян стоял не шелохнувшись. Рот открыт, глаза на выкате и смотрят то на тело у его ног, то на меня.

— Спасибо, Коль! — махнул я пистолетом. — Ты мне жизнь спас.

— Нне зза что, — запинаясь пробормотал он, так тихо, что я это скорее по губам прочитал, чем услышал.

***

— Говоришь, от денег отказывался? Дела. — Протянул Никифор Анндреевич, почесывая затылок и рассматривая скованного наручниками летёху.

— Идеалист, наверное, — предположил Уткин.

Оба безопасника стояли в отсеке и проникались рассказом о моих свершениях. В переходах дежурили караульные морпехи. Транспортная жандармерия пыталась проникнуть к нам, но их не пускали. Колян с сослуживцами притулился в стороне, поближе к медроботу, подальше от трупа Заухова. Его, даже вырвало пару раз. Николая, не Заухова. Я же закончил свой рассказ и теперь строчил в инфопланшете служебку о расходе боеприпасов.

— Ульян Прохорович, ты место преступления отфоткал, всё описал? — обратился Никифор Андреевич к Уткину и тот кивнул. — Тогда пойдём, посмотрим кое-что.

— Никифор Андреевич, — вмешался я, — Надо капитана брать.

— Надо, — согласился безопасник, — я уже отправил запрос Конечному, они его возьмут и запрут в камеру на корабле.

— Кому?

— Это наше дело! На станции закроем их.

Мы с Уткиным заговорили одновременно.

— Капитану эсминца, — сначала Никифор ответил мне, затем Уткину: — мичман, давайте не будем делить кору от палки, пока она ещё на дереве.

Мы подошли к телу Заухова. Никифор Андреевич присел рядом с ним на корточки. Осмотрел ещё раз. Достал из выреза рубашки медальоны. Покатал их в ладони. Зачем-то закатал ему рукава, обнажая бледную кожу рук по локоть, а затем перевернул и стал его раздевать.

— Зачем это, — удивился я, но замолчал, как только увидел размалёванный татуировками обнажённый торс старшего мичмана.

Никифор Андреевич не ответил. Молча осмотрел рисунки на груди, плечах и перевернул Заухова на живот.

Чего тут только не было. Какие-то вязи, грифоны, мантикоры, руны. Даже портрет какой-то женщины, и, что удивительно, мужчины. Причём странного мужчины, с двумя лицами, смотрящими в противоположные друг от друга стороны. Не помню где, но такую татуху я уже видел.

Закончив осмотр, Никифор встал и пошёл к наблюдавшему за нами летёхе.

— Уткин, эй, мичман! — раздался гневный крик из-за оцепления морпехов. — Да сюда посмотри, гусь ощипанный! Пропустите меня, это наше дело!

Оглянулся на кричавшего не только Ульян.

Здоровый мужик возвышался над бойцами. Щекастое лицо, красное от злости, казалось, сейчас треснет, как презревший арбуз. Форма жандарма наглухо застёгнутая, грозила отстрелить пуговицы с пуза. Только майорские звезды на погонах спокойно, тускло поблескивали в свете ламп.

— Это кто? — спросил я.

— Главный транспортник станции, — вздохнул Уткин. — Всю плешь мне проел.

— Это ему надо сказать спасибо за отсутствие видеокамер? — я почувствовал, как держиморда начинает мне нравиться всё меньше и меньше.

— Угу, — подтвердил Ульян, отворачиваясь от оравшего, и следуя дальше за капитаном.

— Не пойдёшь к нему?

— Нет, — покачал головой Уткин, — иначе он дело заберёт, я по званию и должности не могу подобное вести, а так, сейчас капитан Лапушкин, — он кивнул на Никифора Андреевича, — старший.

— Погоди, — от удивления я остановился и положил руку ему на плечо, притормаживая его. — Ты же говорил про лейтенанта, его полномочий должно быть достаточно.

— Он две недели, как в коме, — произнёс Ульян, его плечи поникли, а в глазах поселилась тоска. — Сейчас здесь всё на мне, и да, в центральное управление я сообщил, надо ждать возвращения командированных. Замены нет.

Ответить я не успел. Мы подошли к летёхе с которого капитан Лапушкин уже содрал форму. Долго искать не пришлось. Только одна татуировка украшала злодея. Двуликий мужик на плече.

— Что она означает, — спросил Никифор Андреевич летёху, но тот промолчал, вонзившись в меня взглядом полным предвкушения.

— Чего смотришь? — не выдержал я, ощущая мурашки по телу.

— Когда ты сдохнешь от яда, — оскалился тот, и тут же болезненно скривился, неловко дёрнувшись.

До меня ещё только доходило, а Никифор Андреевич уже распаковал пакет с вещдоками и сунул нож в анализатор. Прибор пиликнул. Загорелись красным лампочки, и на панели высветилось название отравы.

— Что там? — дрожащим голосом спросил Уткин.

— Жопа, — зарываясь рукой в седину на голове, прошептал Лапушкин и, под хохот летёхи, показал нам экран.

Глава 6

— Яд чёрного кочевника, — прочитал Уткин вслух, и посмотрел на капитана, — кто это?

— Муравей, где-то с ноготь размером, — ответил я вместо Лапушкина, теряя интерес к анализатору и оглядывая летёху, — что будем дальше делать?

Я подошёл к нашему злодею и присел на корточки. Всё же знакомое тату, где же видел его? Лицо мужика, что одно, что второе, проработано детально. Короткая стрижка, прямой нос, плотно сжатые губы. Подбородка не видно скрыт бородкой. Глаза слегка прищурены и смотрят прямо.

Сфотографировал плечо летёхи, когда он прекратил дёргаться от смеха, и запустил в коммутаторе поиск по картинке. Пусть поисковые системы трудятся. В голову ничего не шло.

— Завидую твоей выдержке, Ростислав, — участливо протянул Никифор Андреевич, — но, может, проведёшь последние часы жизни по-другому?

— Всё так плохо? — не сдержался Уткин.

— Противоядия не существует, — вздохнув, кивнул Никифор и снова посмотрел на меня: — Ростислав, может тебе чего-то хочется?

— Понять, почему на меня напали, — улыбнулся я и глянул на летёху: — К чему такие заморочки? Кому я помешал? Что у Вас за орден? Татуха его знак?

Летёха молчал. Лишь сверкал злобой в глазах и жутко скалился.

— У тебя, должно быть жар, — Никифор Андреевич не выдержал и подошёл ко мне, хватая за плечи. — Ростислав, очнись! Обещаю, я распутаю это дело, виновных накажем, а сейчас успокойся.

— Никифор Андреевич, — я аккуратно отцепил его руки и посмотрел ему в глаза. — Успокоиться надо вам. Вы знаете, откуда этот муравей?

— Нет, — покачал он головой, — но это не важно, анализатор выдал вердикт, тебе надо....

— Важно, ваше высокоблагородие, важно, — перебил я его. — Муравей этот живет на планете Святогор, и противоядия действительно нет.

— А...

— Но есть один занимательный факт, — не дал я ему вклиниться в свой монолог, повысив голос, — Яд смертелен для любого человека кроме местных жителей.

— Действительно занимательно, — влез в разговор Уткин, уставившись в свой инфопланшет. — Это из-за особенностей условий обитания, ученые не поняли ещё почему. — Он поводил пальцем по проекции экрана, и продолжил: — может, из-за рациона питания, или даже воздуха. Как выяснят, создадут противоядие.

— Вы оба с ума сошли? — Никифор Андреевич переводил свой взгляд то на меня, то на Ульяна. — К чему нам эта информация, если Ростислав уже отравлен?

— К тому, господин капитан, — я повернулся и пристально посмотрел на летёху, — что я со Святогора.

Летёха вздрогнул. Глаза расширились, рот приоткрылся. Он как-то моментально растерял всё злорадство от моих слов.

— Потому вопрос, — произнёс я, глядя на побледневшего летёху. — Это у вас в ордене такая организация хреновая, или конкретно тебя подставили?

Враз побледневшее лицо. Веко дёргается. Губы зашевелились в неслышном шёпоте, а пальцы стали переплетаться друг с другом. Вид злодея больше не внушал опасений. Уверенность его покинула. Потому я продолжил:

— Муравьиная отрава очень редкая, достать трудно, значит с организацией у вас все в полном порядке, — сказал я, наблюдая за его реакцией, надо уловить момент, когда он сломается. — Значит, подставляют тебя. С кем в ордене ты не поладил? Может, конфликт какой-то был?

Никифор Андреевич и Уткин аж дыхание затаили. Только слушали, замерев на месте. Словно превратились в большое ухо.

— У тебя не так много вариантов, — продолжал я мягким, спокойным голосом, глядя в глаза летёхе, — не достали здесь, дотянутся в тюрьме, а мы можем защитить. Да я лично тебя защищу. Заберу к себе на Святогор, и никто туда не сунется. Обещаю.

Мы смотрели друг на друга. Он ещё мысленно сопротивлялся. Перебирал события, варианты. Пытался успокоить сам себя, но я чувствовал, что между нами установился контакт. Мы настроились на одну волну.

Знаете такое ощущение, когда между двумя собеседниками возникает желание доверять? Желание рассказать всё несмотря ни на что, как в прорубь окунуться? Вот что-то подобное возникло и у нас. Я это видел по его глазам. Понимал по своим ощущениям.

— Кто дал тебе приказ? Капитан?— я перешёл на шёпот, и летёха наконец-то дрогнул, кивнул. — Это его инициатива? Ты с ним конфликтовал?

— Нет, — он покачал головой, — господин прислал, а Константин Петрович передал мне.

— Кто ваш господин? Глава ордена?

— Я не знаю, — просипел летёха. — Двуликий, он мног....

Его взгляд скользнул в сторону, и он вздрогнул всем телом.

— На меня смотри, не отвлекайся, — начал было я, и тут пиликнул коммутатор Никифора Андреевича.

Непроизвольно мы все посмотрели на него. На экране высветилось сообщение о самоубийстве капитана.

Не знаю почему, но я тут же кинулся к летёхе. Было поздно. Он вскинул вверх скованные руки и свернул себе шею.

— И этот ушёл, — просипел Никифор Андреевич, когда я поднимался от тела.

— Надо проверить их гаджеты и обыскать каюты, — я повернулся к Лапушкину и встретился с его недовольным взглядом. — Что?

— Надо..., ой, да ладно, — махнул он рукой, и сделал шаг в сторону оцепления, — хватит болтать, у нас работы много. Пойдёмте.

***

Работы оказалось очень много. И это только к тому моменту, как мы оказались в офисе станционных безопасников.

Сначала переговорить с жандармами, которые требовали передать дело им. Никифор Андреевич просто взял главенство на себя, чем заткнул местного майора. Тот ещё пытался качать права, но заявление, что дело имеет статус государственной важности, и засекречено, а приказ морпехам стрелять на поражение, завершили спор юрисдикций.

Затем мы дождались одного (и единственного) стажёра безопасника с эсминца. Составили на месте все необходимые протоколы. Отправили тела злоумышленников в служебный морг, и отправились на корабль.

Обыск кают. Изъятие технических устройств. Снова заполнение бумажек. Нас было четверо, но мы зашивались.

Добавил огоньку и капитан второго ранга Конечный Валентин Валентинович. Они с Лапушкиным долго спорили. Даже ругались. Но победа осталась за безопасником. Выполнение эсминцем боевых заданий патрулирования отменялось. Разящий оставался на приколе у станции.

Конечный сильно ругался, кричал. Потом снова кричал, а потом ушёл срывать зло на подчинённых. Не понравилось ему, как обрадовались смене планов проходящие мимо матросы. Потому их ждали масштабные учения. Я даже знаю, какую заброшенную станцию они будут захватывать.

Только к вечеру мы оказались в офисе службы безопасности. Никифор Андреевич сразу же приступил к повторному опросу свидетелей.

Любо-дорого посмотреть было, как он вытягивал информацию из Коляна и его сослуживцев. Где жёстко требовал ответа, где давил логикой, а где и увещевал спокойным, даже ласковым голосом. В итоге, когда закончился допрос, бойцы выглядели как апельсин после соковыжималки. Человек отдельно, форма отдельно.

Дал им на подпись кучу бумаг по секретке и запрете о разглашении, и отправил на корабль. Парни наградили меня взглядами полными сверх восхищения и ушли отсыпаться. Справку об увольнительном на следующие сутки я им вручил первым делом.

Мы же приступили к взлому гаджетов. Моя специализация пригодилась как нельзя кстати. Провозился до поздней ночи, но справился, и мы, втроём (своего помощника Лапушкин не допустил в офис из-за соображений секретности) приступили к изучению файлов.

Радость от подбора паролей и обхода защитных программ поутихла. Пришло разочарование. Полезного на коммутаторах не было. Ни явок, ни паролей. Даже имени господина, или состава ордена не было. И да, всё же ордена.

За эту версию играла и оговорка летёхи, да и поисковик нашёл изображение, с которого срисовали татуху.

Двуликий Янус. Древнейший царь, затем Бог. Смотрит в прошлое и будущее одновременно.

Знанипедия выдала огромный массив информации: как менялось восприятие, что олицетворял, за что отвечал и всё такое. Инфа подробная, даже очень, но бесполезная. Тысячи лет прошли, не думаю, что орден двуликих беспокоится за плодородие или домашний уют. Кажется, расследование и здесь зашло в тупик.

— Вот, что ты за человек, Туров? — Никифор Андреевич отвалился от монитора и растянулся в кресле, как смог, голос его был усталым и тихим, словно он только что разгрузил сотню вагонов и подошли новые. — Привалил бы их по-тихому в уголочке и всё, никаких проблем. Не разбирались бы сейчас с этим тухлым делом.

Я аж завис от такой предъявы. Разочарование от напрасно проделанной работы тут же сменилось злостью. Настроение и так никакое резко ушло в минус.

Так, не грубить, главное, не грубить. Он и старше по званию, да и нормально ко мне относится, вроде бы. Явно просто так ляпнул. Ищет выход таким же эмоциям, как и у меня. Вдох, выдох, вдох, выдох. Лицо сделать попроще.

— Чем бы я тогда был лучше их? — спросил я успокоившись и взяв свои эмоции под контроль.

Никифор Андреевич аж онемел от моих слов. Выпучил глаза и целую минуту молча открывал и закрывал рот. Как рыба на песке. Прям один в один.

— Какой лучше? — весь его вид выражал недоумение. — Ты что, герой дешёвого сериала? Это жизнь. Здесь нет лучше и благороднее. Тебя задели — уничтожь, или тебя самого помножат на ноль. Всё. И забудь про совесть.

— И всё же, считаю, что поступил верно, — я снова начал раздражаться. —Если не стремиться к чистоте совести и благородству, то рано или поздно мы все потонем в грязи и равнодушии. И вообще, посмотрите на это с другой стороны. Мы ячейку какого-то ордена накрыли.

Да-да, я помню, что сам вначале думал, как говорит Никифор Андреевич. Но натура — дура. Ну, не люблю, когда учат жизни, если это не Дед или отец. Вот и перечу. Хотя, не сказать, что не согласен со своими же словами. Всё же мы не на войне. Да и узнать, почему атаковали было необходимо. Это вопрос выживания более глобальный, чем избавиться от нападавших.

— В том и дело, — вздохнул Лапушкин. — Ладно, ещё поймешь, как надо жить, а сейчас тебе в командировку пора. Эсминец незнамо сколько ещё простоит на приколе, так что тебе на гражданском судне продолжать.

Он потянулся к своему коммутатору и отправил мне файл.

— Вот, служебная бронь, вылет через два часа.

— Нашёл! — неожиданно воскликнул Уткин, отрываясь от монитора. — Господа, я нашёл письмо.

Мы тут же подошли к нему, и склонились к экрану.

— Туров Ростислав Драгомирович, мичман с Владивостока, мешает нашим планам. Срочно уничтожить, используя яд чёрного кочевника, — прочитал Никифор Андреевич вслух. — Индекс развития двадцать четыре пункта, фото прилагается.

Хм, интересно. Под текстом находилась моя фотография из личного дела. Да и единицы развития занижены.

— И подпись смотрите, — Уткин ткнул пальцем ниже.

Обычная буква «Г» с завитушками.

— Господин? — спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь. — Григорий, Геннадий?

— Вариантов много, — задумчиво протянул Никифор Андреевич. — Если это фамилия, то по завиткам подписи найдём, молодец Ульян, — а затем он посмотрел на меня. — Ты ещё здесь?

— Ваше высокоблагородие, может я...

— Никаких может, езжай в командировку, — сказал, как отрезал. — На обратном пути заскочишь, ознакомишься с результатами. Тебя, скорее всего, за этим делом закрепят, так что всё узнаешь.

— Это уже в какую-то традицию превращается, — недовольно буркнул я, собирая вещи. — Как ни прилечу на эту станцию, оставляю незаконченные дела на проверку.

Уткин от моих слов закашлялся.

***

Служебная бронь — каюта на гражданском судне, которая оплачивается государством для экстренных поездок чиновников. В моём случае каптёрка пятого класса. Естественно, я не стал ютиться в такой дыре. Доплатил двадцать золотых рублей, и переехал в первый класс.

Мечта сбылась, но меня это не радовало. Скорее раздражало, что предстоит лететь в дурацкую командировку. Мысленно же я был с Уткиным и Никифором Андреевичем. Заперся в каюте и пытался понять, зачем ордену двуликих моя смерть.

— Лайнер Князь Греков следующий рейсом ИРХА152252ГН входит в нырок через полчаса, — приятный женский голос лился из динамиков внутренней связи корабля, а я только сильнее склонился над инфопланшетом, увеличивая скорость мысли и набора запросов.

— После вас ждут бары, рестораны, тренажёрные залы, несколько бассейнов и, новинка этого сезона, естественное поле для гольфа в натуральную величину, — голос продолжал соблазнять отложить дела. — Первые сутки на все услуги скидка пятьдесят процентов, пассажирам первого класса бесплатно.

Справиться с гипнотической силой маркетинга мне помогала решимость бороться за свою жизнь. Что толку от этих развлечений? Будто, кто-то на поле или в бассейне расскажет мне об ордене. А вот интернет!

За эти полчаса до нырка удалось накачать море инфы по Янусу и армейским обществам. Потом увлёкся и целый день читал, профукав все скидки.

Ничего полезного не нашёл. Для общего образования сгодится, но в расследование ясности не внесло. Закончив здесь, взялся за «Г» с завитушками.

Книга дворянских родов у меня уже была скачена на инфопланшет, потому просто сверял гербы и перстни с подписью. Нашёл несколько похожих, но отличных в деталях. Выписал в блокнот фамилии аристократов. Подозреваемыми будут.

Только закончил, как понял, что больше ничего сделать не могу. Навалилась хандра. Избавиться от неё, ни шикарный номер, ни рестораны, даже игра в гольф, не помогли (ещё бы, ценник такой, что хандру в атаке поддержала жаба).

Кстати, дурацкая игра. Меня оттуда выгнали за использование индекса. Странные они и правила дурные. Будто владение клюшкой пригодится в жизни..., а вот внутренней силой можно не только мячики в лунку загонять.

Как ни странно, помогла тренажёрка. Уработался за вечер так, что думал лишь о том как поесть и поспать. Утром же проснулся полным сил и решительности заняться делом Кремнескалова.

Чтиво увлекательное. Круче иных романов. Алексей Венедиктович оказался отличным офицером. Отслужил положенные двадцать пять лет, и ещё сверху десять. К концу карьеры стал капитаном и достиг индекса в сорок три пункта.

Участие во множестве боевых операций. Выполненные и, куда уж без этого, проваленные, задания, а также десятки наград способствовали, как крепкой дружбе, так и появлению врагов.

Кремнескалов отличился в нескольких служебных конфликтах и дуэлях, откуда вышел победителем. Его же противники отправлялись либо на больничную койку, либо на кладбище.

Выписал в отдельный файл всех, кто мог затаить на него зло, но не думаю, что это поможет. Он десять лет служил тихо. Если бы хотели отомстить, сделали бы раньше. Хотя, кто знает, человеческая душа — потёмки. Вдруг кто-то оказался терпеливым и злопамятным.

Помимо прочего рассмотрел основную версию следствия — ограбление. Погибший капитан заявил, что выиграл главный приз в лотерее. Требовал выдачу семисот миллионов золотых. Хотя в прямом эфире передачи ведущий говорил о победителе с совсем другой планеты, но Кремнескалов собирался оспорить результаты. В один день договорился об интервью с местным телеканалом, и обратился к адвокатам.

Чем бы это всё кончилось неизвестно. Вечером того же дня его ограбили и убили. Лотерейный билет не нашли.

Да ничего не нашли. Ни следов индекса, ни пятен крови или частичек кожи. Только следы борьбы. И те были номинальными. Опрокинутый стул, да разбитая чашка с тарелкой.

Свидетелей нет, записей с камер нет. Ничего нет. Висяк, если выражаться терминологией служебного жаргона. В моём же разумении — волшебство. Магия какая-то.

Как приеду, надо будет по списку врагов пробить, кто в разы превосходит капитана по силе. Так чисто сработать можно только превосходя другого человека в индексе.

В голове всплыл Гусев. Гривасов его тогда заборол по технике безопасников. Просто задавил. По-моему, разница в пунктах у них была не слишком большая. Значит, надо проверить, кто владеет силовой борьбой. Всё же, кажется, мне, что тут не всё так просто, как считают жандармы. Хотя, там тоже спецы работают. Вон, какие экспертизы провели.

План действий я подготовил за пару дней до конца путешествия. Чтобы снова не впасть в хандру пришлось срочно придумывать, чем ещё себя занять. Тренажёрка каждый вечер, конечно же, хорошо, но мало. В общем, я снова вернулся на поле для гольфа. Еле уговорил администратора клуба дать мне второй шанс.

Знаете, а есть что-то в этой игре. Пристрастился. Гоняешь такой мячики по траве, помогаешь себе силой, но так, чтобы никто не понял. Отличная тренировка контроля над индексом. Мой кедди (скорее надзиратель, чем помощник и советчик), только один раз заподозрил неладное, но ничего так и не смог доказать.

Надо будет дома узнать, есть ли у нас такие клубы и записаться. Что на Святогоре, что на Владивостоке. Может, даже на соревнования съезжу.

В общем, было нормально. Нашёл, чем убить время в путешествии, но почувствовать, как отпускает нервное напряжение смог только при выходе из нырка.

Разом переключился на рабочее настроение. Хотелось побыстрее разобраться с делом, и вернуться назад. Иллирика и орден двуликих ждали моего внимания. Потому я достал инфопланшет и вышел на связь с местными безопасниками ещё на подлёте.

Глава 7

Никто не ответил ни на один из моих запросов. И это было странно. Да плевать на странности, это бесило. Хотелось сэкономить время и быстрее уладить формальности, а они молчали.

Раздражение росло с каждой минутой, что корабль летел к станции. Двадцать часов растянулись в месяц, и с каждым «днём» глухое раздражение всё сильнее захватывало меня. Спустя где-то бесконечность гудков дозвона у меня дёрнулся глаз, пару раз, а кулак прилетел в переборку, оставив там вмятину.

Слухи подтвердились: в гражданском судостроении экономят на материалах. Переборка уж дюже тонкая оказалась. Уверен, тесаком с силой её можно вскрыть, как консервную банку. Потому что кулак оставлял на ней вмятины. Глубокие такие.

От дальнейших экспериментов меня удержала мысль, что сам дурак. Стоило только в тысячный раз подумать, что безопасники на станции козлы и тунеядцы, а я, такой молодец, звоню им, как всё встало на свои места.

Каюсь, в дороге я расслабился и стал немного тугодумом. Очевидные истины просто ускользали от моего понимания. Уверен, это всё гольф виноват, и отсутствие профессионального общения. Гражданская жизнь и роскошь отупляют.

Перевесив несколько картин, чтобы переборка снова стала красивой, я направился в стыковочный отсек. Хотелось скорее покинуть борт лайнера, чтобы мозги не разложились от праздности пуще прежнего. А ещё было стыдно....

Корпус лайнера вздрогнул, окончательно погасив инерцию движения. Хобот шлюза выдвинулся вперёд, а вежливая стюардесса, улыбнувшись, пригласила меня к выходу.

Я вздохнул. Ну, вот и всё. Полёт окончен. Теперь можно сказать официально — «На Гусь-Налимске, хоть и временно, да в единственном числе, снова появился безопасник флота».

***

Станция Гусь-Налимска уступала размерами своей коллеге в системе ГРДСП. Так что до офиса местных безопасников я добрался за двадцать минут.

Конечно же, свою роль сыграло и отсутствие для меня досмотра в транзитной зоне. Но основная причина была в малом количестве народа в отсеках и переходах между ними, а так же в самих размерах станции. Я даже умудрился воспользоваться горизонтальным лифтом, который был вообще пустой. Неужели здесь настолько не популярное место?

Нереально пусто. Я человек двадцать видел по дороге. Всего! И то половина из них транспортные жандармы. Это очень странно.

Не станция, а одна сплошная загадка. Ладно, потом спрошу у кого-нибудь, в чём дело, а сейчас, пора идти внутрь.

Идентификация личности прошла, как обычно, разошлись створки гермодвери, и на меня навалилась темнота. Буквально.

Вот я стою в освещённом коридоре, а вот за дверью темнота.

Включил фонарик и сделал шаг вперёд, замерев на пороге. Луч света выхватил часть стойки дежурного и пару перевёрнутых кресел. Одно из них было в пятнах гари и копоти.

Принюхался. Пахло запустением: пылью, подгнившими фруктами и ружейной плазмой.

Что за чертовщина?

Обратился к поисковой технике. Пусто.

Убрал тесак, что достал машинально, и шагнул дальше.

Двери закрылись. Отрезали меня от света, стоило лишь полностью зайти в отсек.

Не успел я подумать, что делать, и где здесь выключатель, как зажглись лампы. Они разгорались медленно, не спеша. Мерцающая волна холодного свечения лениво двигалась ко мне от дальнего конца офиса.

— Добро пожаловать, мичман Туров, — раздался под потолком равнодушный, механический голос. — Я Кристина, виртуальный помощник службы безопасности флота. Рада приветствовать Вас, рекомендую запустить процедуру расконсервации отсека.

Ожидаемо, кому ещё меня встречать, как не ИИ, людей-то нет. Но как же это не привычно.

Конечно же, в империи, как и в других странах, пользовались искусственным интеллектом. Он, например, управлял кораблями исследователями и шахтёрами в далёких системах, где нет жизни. Там, где человеку придётся туго в одиночку. Но в цивилизованном мире ИИ использовался разве что помощником. Занимался всякой рутинной и то немного, и исключительно под руководством человека.

Считалось, что использование ИИ приведёт к деградации внутренней силы. Потому международные конвенции запрещали его использование в ущерб человеческой деятельности. Тем более запрещали отдавать под его командование отделы или представительства. Потому и не было у меня возможности познакомиться с ним раньше, кроме как в виде приложений и отдельных информационных систем.

— Запускай, — скомандовал я, и огляделся.

Ожил одинокий компьютер, выводя на экран яркую заставку. Десяток боевых турелей отвернули от меня стволы и исчезли в маскировочных нишах под потолком. Пиликнули и моргнули красным минные ловушки.

От этой картины аж под ложечкой засосало. Даю зарок! В тёмные помещения просто так не соваться. Пока индекса в шестьдесят пунктов не достигну.... Ладно, хотя бы в сорок.

Картина внушала. Даже подумать страшно, что случится, попади кто-то сюда случайно, без допуска.

Хотя, и думать нечего. Сначала попытка устранить нарушителя, а потом в станции образуется дыра: безопасники ревностно охраняют свои архивы. Так что система самоуничтожения стоит надёжная.

От мыслей меня отвлёк громкий стук и скрежет. Одна из турелей была повреждена и не могла втянуться на место. Автоматика дёрнула её ещё несколько раз, а потом прекратила попытки, оставив торчать наружу перекошенное основание и спарку стволов под неправильным углом.

— Что здесь произошло? — спросил я, переводя взгляд от потолка и рассматривая бардак из документов, и мебели.

Бумага буквально устилала пол, как и осколки стекла. Несколько столов были перевёрнуты, и зияли огромными дырами. По всему отсеку, вперемешку с раскуроченной техникой, валялись стулья. Почти везде темнели пятна какой-то копоти.

Поворачиваясь, переступил с ноги на ногу. Под подошвой хлюпнул..., когда-то это был апельсин. Я даже расстроиться не успел, как раздавил ещё и гнилое яблоко. Прям фруктовое изобилие, запущенный сад. Их тут много валяется на полу.

— Что тут произошло? — повторил вопрос громче.

Как-то не так представлялась мне командировка. Бодрое начало. На всякий случай проверил плазменный пистолет. Поисковые щупальца тут же разошлись во все стороны, на максимум, далеко за пределы отсека. Вдруг, злодеи вернутся. Хотя бы предупреждён буду. Но встречаться с теми, кто это сотворил, мне крайне не хотелось.

Вера в автоматическую систему безопасности пошатнулась, и я хотел вызвать помощь, но вовремя вспомнил инструкции СБФ. Консервация отсека возможна только по приказу офицера. Да и следы битвы указывали, что произошло это всё давно. Недели две назад. Так что здесь не было никого. Другой вопрос, почему меня не предупредили об этом, а просто отправили в командировку?

— Нападение на офис группой неустановленных лиц, — наконец-то ответила Кристина. — Лейтенант Курочкин провёл следственные мероприятия и законсервировал офис. Данные отправлены Вам на инфопланшет.

Пиликнуло, и я погрузился в изучение отчетов. Правда, сначала поднял с пола ближайший чистый стул и приземлился на него.

Многое сразу же встало на свои места. Из-за нехватки личного состава на станции никогда не было постоянного штата морпехов и сотрудников безопасности, но в системе почти всегда находилось несколько кораблей военного флота. Вот их экипажи и занимались основной работой в офисе безопасников.

Этакая ротация состава: одни ушли, другие заступили на пост. Эксперимент какой-то военной шишки, призванный нивелировать нехватку флотских сотрудников, а заодно не дать постоянному гарнизону обрасти связями и начать брать на лапу. Особенно в таком, довольно оживлённом на туристов месте (и не вспоминайте моё удивление, что народу мало, оказалось — не сезон).

Вначале сменщики заставали друг друга и передавали дела, но со временем стало появляться окно, когда на станции никого не было. Да, бывает и такое, что корабли военно-морского флота задерживаются, а то и вообще не приходят в пункт назначения — планы командования могут меняться.

Так и повелось. Флот уменьшился после сокращения личного состава, Империя смогла сохранить себя в нескольких военных конфликтах, а окно без охраны росло, порой доходя до нескольких дней, а то и недель.

И вот, дожили. Месяц назад Кристину взломали, а когда она перезагрузилась нападавших уже не было.

Кристина подала сигнал бедствия и заблокировала отсек. Лейтенант Курочкин Е. А. прибыл со станции ГРДСП и установил, что нападавших было пятеро. Один из них обладал индексом, ориентировочно за пятьдесят пунктов, поэтому победа над системой обороны была полной и безоговорочной.

Лейтенант установил, что, подавив оборону отсека, злоумышленники взломали базу данных и скачали какие-то документы (какие, он понять не смог). Потом замели следы, применив технику сокрытия силовых приёмов, и покинули отсек. Всё.

Курочкин засекретил материалы дела, законсервировал офис и отбыл по месту службы, чтобы сообщить о случившемся на базу со станции ГРДСП. И всё это время, целый месяц, здесь так никто и не появился из флотских.

— А отсюда почему не сообщил? — поинтересовался я, удивившись такой логике.

— Нападавшие взломали модуль связи, и мне пришлось его заблокировать, — ответила Кристина. — Согласно протоколу.

— А сигнал бедствия по резервному каналу передаётся до ближайшей станции, и без подробностей, — кивнул я сам себе и задумался.

Не помню, чтобы на ГРДСП Уткин упоминал о сигнале бедствия, он только крестился, когда узнал о Гусеве. И очень уж расстроенным выглядел в тот момент. Может, лейтенант в коме и есть Курочкин?

Тогда получается, что он напал на след, вернулся на место службы и его устранили до того, как он смог сообщить о происшествии.

Блин, почему я не спросил Уткина о причинах комы лейтенанта?

— Кристина, — я снова позвал ИИ, — Какие файлы искали нападавшие?

— Данные отсутствуют, — отозвалась она.

— А Курочкин делал что-то за компами?

— Ответ отрицательный.

Хм, а может он не нападал на след? Или, как тогда?

— Кристина, что он делал, кроме осмотра места преступления и сбора свидетельских показаний? — Вопросы ИИ надо задавать прямые и понятные, а то она какая-то тормознутая, версию ей откатили что ли?

— Лейтенант просматривал записи с камер наблюдения в транзитной зоне, сразу после этого отбыл.

Хм, это немного проясняет картину. Возможно, он увидел кого-то, кто показался ему подозрительным. Жаль, никаких запросов не делал. Подробнее не понять. А напишу ка я Уткину, пусть проверит, что делал Курочкин, когда вернулся, да и тревогу поднимет. Никто же не знает о нападении на местный офис.

Блин! Знаю, что нельзя так думать, но Уткин, Курочкин, какой-то курятник получается. Так и вижу заголовки газет — Дело весёлого фермера. И смешно, и стыдно.

— Мне нужен доступ к системе связи станции в обход нашей служебной и создай мне стандартную учётку в местном офисе, — дал я команду помощнице.

— Господин Туров, — тут же выдала Кристина, — Согласно вашим командировочным документам Вы являетесь старшим офицером СБФ на станции Гусь-Налимск. Вам передано командование офисом. Жду Ваших распоряжений.

Признаюсь, я несколько опешил. Всякого ожидал, но не такого. Интересно, а мне в личное дело запишут, что я возглавил отделение СБФ? Это же для карьеры полезно. Так, не о том думаю. Узнал, что нападение давно было, и расслабился. Надо довести дело до конца.

— Принял, — ответил я ИИ, вышел в местную сеть и написал сообщение Уткину со своей личной почты. — А теперь разберёмся с делом Кремнескалова.

— Жду Ваших распоряжений, — в голосе Кристины появились помехи. Звуки глотать стала. Видимо, прошивка реально слетела.

— Перезапускай систему, давай обновим твоё ядро, — произнёс я, вставая со стула. — Тонкую настройку проведу, как вернусь с поверхности, мне надо с местными жандармами повидаться.

— Господин Туров, — не успел я и шага ступить, как Кристина меня остановила. — На планете сейчас ночь.

Достал коммутатор и проверил. Да ёж вас всех переёж! Я на сутки выбился из графика! Разящий должен был прибыть в систему ещё позавчера вечером. И как только не заметил? Хотя, ясно как. Не о том думал, ещё и корабельное время отличалось от местного.

Это ж получается, я на суд к Лире могу опоздать. Особенно, если обратно тоже на гражданском лайнере полечу. Блин!

— Господин Туров? — механический голос Кристины ворвался в мои мысли.

— Перезапускай системы, — повторил я команду, глубоко вздохнув, — сейчас настрою всё, только скажи, где здесь поспать можно?

***

Неуютное место. Да, тут имелись спальные комнаты с нормальной кроватью и душевой кабиной. Даже маленькая кухонька блестела чистотой одноразовой посуды. Но как же бесило, что из-за ордена двуликих я упустил столько времени, и теперь могу опоздать обратно к Лире. И что им надо от меня?

А ведь согласно служебным инструкциям, ещё и местным нападением заняться надо. Хорошо ещё, что в командировочном листе прописана конкретная задача, и мне достаточно провести минимальные следственные мероприятия, а затем передать результаты другим безопасникам. Нет, конечно же, по-хорошему, надо дождаться сменщиков, но у меня есть оправдание, что командировка имеет чёткие сроки. Думаю, прокатит, тем более, что нападение прошло без жертв. Но тем не менее на всё про всё у меня только завт..., вернее, уже сегодня.

Из-за этих мыслей долго ворочался в постели и не мог уснуть. В конце концов, решил измотать себя физухой, но, даже во время отжиманий в груди поднималось дикое раздражение на орден.

Про бой с тенью и говорить нечего: не знаю, кто там за главного, но я представлял, как ломаю его. Помогало слабо, тренировочный манекен подошёл бы для успокоения лучше, но его не было.... Вернее был, но сразу кончился. За пару ударов.

После полуночи, когда вымотался в край, закончилось обновление Кристины. Настроил ей протоколы общения и запустил опознавание пассажиров по своему списку сослуживцев Кремнескалова, а так же поиск следов взломщиков в системе. Пускай поищет. Даже гении ошибаются. Может и эти допустили оплошность.

Приняв задачи, Кристина сообщила, что процедура займёт не менее шести часов, и я, несколько успокоенный проделанной работой, наконец-то смог уснуть. Правда, всего на четыре часа, но это была маленькая победа над собой, а то состояние уже было хуже некуда.

***

Космопорт Гусь-Налимска находился за городом, в часе езды от жилых кварталов. Арендовать автограв я не стал, а нанял такси. Так надёжней, и не надо копаться с навигатором в поисках жандармерии. Плюс мне были нужны новости из первых рук.

Нападение на офис было засекречено. Вряд ли о нём знали даже транспортные жандармы. Но таксисты это отдельная каста людей. Они слышат и видят всё. Коллекционируют слухи, даже самые необычные. Бывали случаи, когда в салонах такси раскрывалось содержимое секретных документов. И это не я сейчас делюсь опытом. Это нас так учили.

Водитель мне попался разговорчивый. Улыбчивый мужик лет шестидесяти. По его взгляду было видно, что недостаток в пунктах индекса компенсируется живым умом и любознательностью.

— Откуда будете, молодой господин? — ощерился он, как только я запрыгнул на заднее сидение антиграва, разместив рядом с собой сумку с вещами. — Надолго к нам? По службе, или как?

— И то и другое, — улыбнулся ему в ответ, — но это секрет.

— Какая деловая молодёжь пошла, — засмеялся он, выруливая с парковки, и устремляясь в небо. — Сразу крепнет уверенность в стране и завтрашнем дне.

— А как иначе, если..., — мои слова прервал звонок Кристины на коммутатор.

Сделал вид, что удивлён, а не только что сам подал ей сигнал выйти на связь. Подобрался, расправил плечи, будто нахожусь на плацу. Поймал взгляд водителя в зеркале заднего вида, и, сделав круглые глаза и поднеся палец к губам, ответил:

— Слушаю, Ваше высокоблагородие.

Звук я перенаправил в наушник. Как в кино показывают. Только сам динамик засунул не плотно, потому таксист мог, если напряжётся (а он смог и напрягся), подслушать, о чём мы говорим.

— Лейтенант, вы на месте? — раздался бас из коллекции голосов виртуального помощника.

— Так точно, господин премьер-майор, — я вытянулся ещё сильнее, играть, так играть. — Только приземлился, направляюсь в город.

— Отлично, — громко сказала Кристина, я аж поморщился. По сценарию голос должен быть командным, а не громким. Ладно, и так сойдёт, но потом поработаем над этим моментом. — Напоминаю, ваша задача провести разведку и наметить проблемные места в работе госаппарата. По вашему сигналу выдвинутся группы аудита с силовой поддержкой. Ревизия началась.

— Есть, Ваше высокоблагородие, — я стукнулся головой о крышу антиграва, вытягиваясь по струнке. — Разрешите выполнять?

— Разрешаю, — рявкнул динамик, и ИИ отключился.

Играть досаду и раздражение не пришлось. Настолько оглушающа была последняя фраза. Вынул наушник. Прочистил пальцем ухо и, поведя головой из стороны в сторону для разминки шеи, спросил:

— А что, отец, — я открыл на инфопланшете карту Гусь-Налимска, — в городе найдётся, на что посмотреть?

***

— А ещё на рынке городском совсем оборзели, — Игнатий Михайлович, как представился водитель, рассказывал о жизни столицы планеты. — Жена там торгует, у нас хозяйство по разведению сомов и налимов. Мы так, для себя, не в промышленных объемах. — Пояснил он, и продолжил: — так вот задрали арендную плату. Говорят, — он сплюнул в приоткрытое окно, — инфляция, но мы знаем, что чинуши сговорились с китайцами. У тех в квартале цены не растут, но качество хуже. Чем они только рыбу не кормят....

Буквально за полчаса я узнал столько о прегрешениях местных властей, что впору было звонить Кристине и действительно вызывать группы аудита.

Старичок водитель, простая душа, даже не подозревал, что СБФ таким не занимается. Но ему так хотелось пожаловаться на власть предержащих и подкинуть им свинью, что он попался на нехитрый крючок. Как один из налимов, которых разводила его семья.

— Жандармы к ним даже не лезут, — кривился Он. — Там царство банд, как их, — он оторвал руку от штурвала и покрутил ей в воздухе, — забыл. Жуликов всяких, короче. Да вон, мы как раз мимо летим, можете полюбоваться на их район.

Глянул в окно, куда он указывал. Малоэтажная застройка. Разноцветные крыши с коньками в виде драконов. Над дорогами растянуты верёвки с бумажными фонариками. Будто в историческом кино. Даже пара рикш тянули по асфальту повозки.

— Понавешали всякой ерунды вдоль дороги, — продолжал брюзжать таксист, — не подлететь. Специально там напряжение пустили, чтобы не оборвали.

Замечу, справедливости ради. В китайском районе возвышались здания современной архитектуры. Но мало. В основном классическая национальная застройка.

— В наши районы приходят на разборки, пытаются бизнес отжать, но ребята пока отбиваются, — пожаловался Игнатий Михайлович в конце экскурсии по району.

— А жандармы? — спросил я.

— Платят им, гусиным жопам, — он снова плюнул в окно, — чтобы не лезли. Они и не лезут.

— Логично, — кивнул я, делая вид, что записываю в коммутатор.

— Цены на рыбный корм подняли, а на рынок закинули партию контрабанды. От неё рыба дохнет.

— Как? — удивился я.

— Как, как? — поморщился Игнатий, — кверху пузом. Транспортники дали им зелёный свет, совсем продались.

Я напрягся. СБФ контрабанду отслеживала, и накрывала особо крупные партии. Такой, негласный контроль над жандармами. Особенно, если речь шла об оружии и технологиях.

— Отец, а давно это началось? — спросил я осторожно.

— Да всегда было, но с полгода как очень активно, — пожал плечами таксист, — обнаглели так, что анонимные коммы и маскоочки не только на улице купить можно, но и в магазинах.

— Не боишься так открыто рассказывать? — спросил я, — Свои же потом претензию выкатят.

— Свои честным трудом работают, — снова сплюнул Игнтий, — а это вредители.

Такими темпами он всех в городе заплюёт. Не человек, а гейзер ненависти. Ни разу не встречал на Святогоре таких недовольных. Всё же, как отличается жизнь обычных граждан на разных планетах.

— Хорошо, — кивнул я, — у тебя есть шанс их сдать, только скажи, людей так провозят?

— А как ты думаешь, откуда здесь столько китайцев? — расхохотался Игнатий. — Это не только потому, что граница близко. Сюда попасть просто, они же не стесняются и не скрываются, прям через терминалы прут. Да и не только китайцы, ещё и бандиты из наших всякие.

У меня возникло ощущение, что я напал на след.

— Где-то с месяц назад, не видел пятерых мужиков, примерно моей комплекции? — я не удержался от вопроса. Сказал и сам испугался, вдруг спугну. Слишком прямолинейно.

— Не видал, — повёл головой Игнатий. — Но мужики баяли, что были такие. Суровые на вид, выправка военная. Их Петрович отвозил в город, в отель «Важный гусь». Он ещё сказал, — тут Игнатий хихикнул, — им бы в «Делового налима» заселиться, молчаливые, что рыбы.

Либо мне дико везёт, либо учебники для следаков составляли провидцы. Понятно, что надо проверить, но у меня ощущение, будто попал в яблочко.

За разговором я и не заметил, как мы оказались в центре столицы. За спиной остались парки и озера, а дома пригорода незаметно выросли в небоскрёбы делового района. Увеличилось и количество транспорта в небе. Антигравы, облетая мерцающие повсюду рекламные голограммы, стремительно двигались в воздухе на четырёх ярусах.

Неожиданно я оказался во вполне себе современном городе. Контраст поразительный.

— Приехали, — Игнатий повернулся ко мне и с серьезным видом выдал: — денег я с тебя не возьму, лучше запиши мой адрес, и зайди вечером на ужин. Расскажу подробнее. У нас тут ещё очень много интересного.

Неожиданно. Я растерялся и, даже, ответить не успел, а он добавил:

— Среди жандармов почти все от капитанов и выше продажные, будь с ними осторожнее.

Не человек, а кладезь информации. Тепло распрощался с ним и вошёл в здание жандармерии. На душе было пакостно. Ощущение, что обманул ожидания человека. Воспользовался им. И это действительно так. Я даже на ты с ним перешёл, для большего доверия, как советуют учебники по психологии дознания.

Эх, захотелось зайти вечером, и как-то помочь, но я в это время буду уже на лайнере. Обратно полечу. Билет куплен. Чувствую себя негодяем и манипулятором....

Точно! Есть выход. Сообщу обо всём Серафиму. Он боярин, сможет приехать и навести здесь порядок. Так и сделаю....

— Макарыч, ты решил вопрос с флотскими?

Как бы я не задумался, но мозг всё равно среагировал. Вычленил из шума в вестибюле главное.

Прислушался, голоса шли из-за угла, где сверкала табличка лифта.

— Не, там вчера сопляка какого-то прислать должны были, но он опаздывает, а так, дело на две минуты. Подсуну этому лоху бумаги на подпись, и закрою дело.

— Капитана уведомил?

— А то....

Разговор оборвался. Должно быть, уехали на лифте. Забавно. Лоху, значит. Сопляк, значит. Ну-ну. Посмотрим.

Настроение как-то резко скакануло вверх. Появилась этакая злая решимость, хоть сейчас в бой. Губы сами собой растянулись в широкой ухмылке и я резко обернулся к дежурному за стойкой.

— Вам кого? — вздрогнул жандарм.

Глава 8

Гущин Анатолий Макарович, ротмистр, а по флотским меркам старлей, занимал кабинет на пятом этаже жандармерии. Именно он занимался делом Кремнескалова, и именно его я попросил вызвать в вестибюль.

— Прошу, поторопите его, — просительно говорил я дежурному, — передайте, что очень спешу на обратный рейс, надо поскорее уладить формальности.

Получалось не очень, судя по виду дежурного. Усатый дядька взялся за инфофон, но косился на меня опасливо. Что делать, не мог я спрятать свою улыбку. Настроение не то. Уверен, мой вид сейчас олицетворял вызов всему и всем.

— И бумаги пусть захватит, — продолжал я.

— Конечно, ваше благородие, всё передам, — неуверенно кивал жандарм, — Анатолий Макарович, к вам посетитель....

Дежурный передавал ротмистру информацию, а я оглядел вестибюль. Современное здание. Бетон, сталь и стекло. Много стекла. Вместо стен огромные окна, а внутри мельтешат люди. Шастают по своим делам туда-сюда между редких колонн. Ощущение, будто в аквариуме нахожусь. Брр, никакого личного пространства.

— Сейчас спустится, — доложил дежурный, на что я кивнул, и стал выбивать дробь пальцами о столешницу.

Казалось, что на меня постоянно смотрят с улицы. Ждут, когда исполню что-то интересное. Ощущаю себя рыбкой гуппи какой-то.

Несколько минут ожидания и со стороны лифта, из-за угла, появился ротмистр. За тридцать, высокий, слегка полноватый, но в то же время подтянутый. Одет по гражданке. Он шёл стремительно и уверенно, одной рукой прижимая к правому боку толстенную папку.

— Мичман Туров? — он протянул руку, как только подошёл, — Гущин Анатолий Макарович, следователь по делу Кремнескалова.

— Ростислав Драгомирович, — я попытался изобразить смущение, отвечая на рукопожатие, вроде вышло. — Временно исполняющий младший следователь СБФ.

— Я ждал вас вчера, — ротмистр положил передо мной папку и раскрыл её, а я попытался съежиться, словно мне сделали замечание. Тон жандарма был подходящим. — Материалы дела, фотографии, заключение экспертов и протокол на подпись.

Тут же поверх бумаг легла стильная, чёрная с золотом, ручка.

— Ставьте закорючку, а электронную версию на подпись сейчас перешлю, — продолжил он, доставая свой инфопланшет. — Какой у вас идентификатор?

— На обратной дороге подпишу, — я поставил сумку с вещами на стойку, убрал в неё папку и повернулся к ротмистру, — поехали.

— Куда? — он дернул плечами, посмотрев на меня недоумённо.

— На квартиру Кремнескалова конечно же, — улыбнулся я, сбрасывая напускную робость.

— Но вы опоздали, — растерялся Гущин от смены поведения. — Сами же сказали, что поскорее уладить формальности.

— Осмотр места преступления основная формальность, — пожал я плечами, и взял сумку. — Насчет опоздания, ничего поделать не могу, служба такая. Поехали.

Я развернулся и пошёл на выход, но остановился через пару шагов и обернулся.

— Анатолий Геннадиевич, я действительно опаздываю, не тяните резину.

Гущин поджал губы и прищурил глаза, выражая своё неудовольствие, но ему пришлось пойти следом, чтобы сохранить лицо перед сослуживцами.

Ну и кто здесь сопляк? А?

— Такси вызовем, или на служебной? — спросил я, как только мы оказались на улице.

— На личной, — буркнул ротмистр и шагнул к парковке.

Дуется. Оно и ясно. По любому планировал, что я зайду в его кабинет. Он меня помурыжит, пристыдив за опоздание. Потом создаст видимость аврала и заставит всё подписать. Не удивлюсь, если и поле схватки подготовил: завалил стол бумагами.

Потому я и вызвал его вниз. Лишить чиновника привычной среды. Это выбивает почву из-под ног. Делает уязвимыми. А у меня появляется простор для маневра. Попробовал бы уйти из кабинета, только бы дверью хлопнул, да воздух сотряс.

Одно жалко. Это не моя придумка, а инструкция из академии. Преподаватели давали не только книжную мудрость, но и делились личным опытом. Теперь я понимаю почему. Безопасников катастрофически не хватает и надо, чтобы молодые быстрее вышли в поле подготовленными. Затыкать дырки.

Антиграв Гущина оказался хитом позапрошлого сезона. Ярко-красное трёхдверное спорт купе. За рулём ротмистр сразу же ощутил себя уверенней. Расслабился, даже улыбнулся, завязав беседу.

— А что, Ростислав, бывал раньше на Гусь-Налимске? — спросил он, положив руки на штурвал и начав резкий подъём вверх.

— Нет, — я закинул сумку на заднее сидение, удержал себя силой в кресле, чтобы не упасть от резкого манёвра, и пристегнулся. — Далеко ехать?

— Прилично, — ухмыльнулся ротмистр, — но мы с ветерком и маячками, так что быстро.

Набор высоты закончился. В стеклах отразились сине-красные огни, и мы рванули вперёд, разгоняя попутки.

— Советую попробовать местную рыбу, — Гущин продолжал разговор. — Мы её по всему округу Владивостока экспортируем. Лучше не найти.

Врёт и не краснеет. Всем известно, что лучшая рыба на Святогоре. Но ладно. Ему это неоткуда знать. Мы свою продукцию продаём только в центральные миры.

Крыши высоток проносились под днищем антиграва. Слева, из-за городской черты, поднимались от огромных заводских труб клубы чёрного дыма, а я узнавал ненужную информацию.

Как первые переселенцы по ошибке завезли гусей. Как прижились налимы. Где лучше всего поесть, а куда можно сходить расслабиться. Затем пошли расспросы о боевом прошлом. Рассказы о подвигах ротмистра, что и в армии-то не служил. Исключительно борьба с бандитизмом.

— Медаль выдали за отвагу, представляешь, — он рассказывал о своём участии в подавлении восстания на одной из тюремных планет. — А она не оценила, — он поморщился, — говорит, надоело, что дома не видит меня, забрала сына и уехала к матери.

Ротмистр замолчал, вздохнул тяжело, даже за руль перехватился и продолжил:

— На развод подала, с ребёнком не даёт видеться..., — покрутив шеей, он повернулся ко мне: — вот как, как родные и близкие люди в одно мгновение становятся чужими и далёкими? А главное, такими злыми?

Столько тоски было в его взгляде, что меня пробрало. Невольно представил себя на его месте и внутренне вздрогнул

— Наверное, накопительный эффект? — я не знал, как ответить, и ляпнул первое, что пришло в голову. — За годы набралось, вот и не выдержала.

— У тебя дети есть? — спросил он, снова возвращая внимание на дорогу.

— Дочка, — кивнул я.

— А теперь представь себя на моём месте, — он сплюнул три раза и постучал себе по голове, — не дай Бог, конечно.

Да я, как бы уже. И что-то мне не по себе.

— А тебе же ещё и сложнее, — продолжил он. — Постоянные командировки, как сейчас, я-то всего два раза мотался, остальное время тут служил, — он снова горько вздохнул, — пусть и задерживался допоздна, но спал-то дома.

Ну да, всего две командировки за двенадцать лет. У меня тоже две..., пока. Сколько ещё будет?

Печаль и апатия навалились как-то разом. В груди кольнуло. Служба морпеха она такая. Как только представлю, что не ждёт меня дома любимая и Варенька....

Захотелось быстрее здесь закончить и вернуться домой. Что я вообще закусился за сопляка? Зачем мне эти формальности, и лишние дела? Меня даже контролировать тут некому. Есть же и другие безопасники, оставлю всё на них. Пусть они этим и занимаются, на мне свет клином не сошёлся. Больше всех надо? Нет. Лишь бы домашние были счастливы, и всё у нас было хорошо.

Нет! Отставить! Это путь в никуда. Это путь в состояние прапорщика Михайлова с Владивостока. Ещё хуже — это конец Империи. Если все будут думать только о себе, да как бы побыстрее отделаться от работы, то наше государство исчезнет. Не будет вообще ничего. Так что следуем протоколу и уставу.

Лира поймёт. Она меня любит, и не поступит, как жена ротмистра. Дождётся.

Надо верить в неё, иначе, зачем вообще всё это? Все эти отношения, создание семьи? Тогда одному быть проще. Горше, но не так больно, как после развода.

— Я в жене не сомневаюсь, — просипел я, проглотив ком в горле. — Дождётся.

— Я тоже не сомневался, — кивнул ротмистр. — А как вышло. Эх, бабы. Им бы только дома сидеть, да чтобы всё было тихо и ровно. А чуть что, так отдаляются.

Не, ну это точно не про Лиру! Я ещё и Милану вспомнил, зазнобу Прухи. Всё же жандармы, хоть и относятся к военизированной структуре, но не морпехи, и жёны у них не боевые.

Успокоив себя таким образом, я огляделся. Мы уже почти приземлились на лужайку среди типовых пятиэтажек.

— Приехали, — ротмистр мягко вывел антиграв на посадку, и указал пальцем в лобовое стекло: — нам туда. Кстати, тут рядом хороший ресторан, ты обязан туда зайти. Угощаю.

— Время, — развёл я руками, — уже опаздываю.

— Ну, так, сейчас быстренько посмотришь, всё подпишем, и добро пожаловать, — хмыкнул он, закрывая антиграв и бодрой походкой направляясь к подъезду ближайшего дома.

Я не спешил за ним. Встал рядом с машиной. Вздохнул несколько раз, приводя мысли в порядок, и покрутился на месте, охватывая взглядом округу. Как учили.

Переключиться на работу сразу не вышло. Сначала взгляд был замылен, и скользил по сторонам, ни за что не цепляясь. А вот всякие мысли пытались пролезть в голову и отвлечь. Вздохнул ещё несколько раз, и вошёл в изменённое состояние сознания. Так проще.

Дом Крменскалова стоял немного на отшибе от остальных, рядом с парком и детскими площадками. Заглянуть в окна из соседних зданий не получилось бы. Зато из парочки домов открывался замечательный вид на подъездную дорогу и парадные. Сойдут как точки наблюдения за уходом и возвращением капитана домой.

— Ты идёшь?! — окликнул меня Гущин, он уже стоял около нужного подъезда и смотрел на меня.

— Сумку забыл! — махнул я рукой, — Открой машину, пожалуйста!

Ротмистр сокрушенно покачал головой. Засунул руку в карман и антиграв пискнул сигнализацией.

Забрав вещи, я вышел на связь с Кристиной. ИИ безопасников имел полный доступ к чему угодно на космической станции и в космопорту, но в городе был бессилен. Потому дал ей задание прошерстить местную сеть на предмет аренды квартир за последние два месяца.

Хотел еще попросить сделать запрос на просмотр записей с камер ближайших магазинчиков, но системы наблюдения здесь не оказалось. От слова совсем.

— Ты чего такой рассеянный? — спросил Гущин, когда я к нему подошёл.

— Да, что-то загрузился от твоей истории, — поморщился я.

Гущин, по ощущениям, вроде бы нормальный мужик. Побитый жизнью, но не оскотинившийся. Я, даже простил его за сопляка и лоха. Но обсуждать тонкости работы просто не имел права.

— Да, так себе ситуация, — скривился ротмистр. — Пойдём.

Подъезд ничем не отличался от своих собратьев тысячи лет назад. Коридорного типа, как из фильмов, что я смотрел с бабушкой. Домофон. Консьержа не было. Камер видеонаблюдения тоже. Даже соседей не встретили. Одни лишь стены, традиционно выкрашенные в два цвета.

Пока поднимались на пятый этаж, я размышлял. Дело закрывалось как висяк. Подозреваемых установить не удалось. Поймать преступников тем более. Не удивительно, тут вообще слепая территория. На свидетелей надежды никакой. Даже если видели что, то будут молчать: простой человек испугается тех, кто смог убрать капитана морпеха. Народ, скорее всего, банально попрятался по своим квартирам и не отсвечивал.

Но вернёмся к силе погибшего. С ходу на такого не нападёшь, нужен план, иначе тут бы камня на камне не осталось. А капитана убрали тихо. Согласно материалам дела, следы борьбы в квартире незначительные. Значит, действовали те, кто имеет армейскую подготовку и план.

Для плана нужна разведка, наблюдение. Желательно видеть, как устроено жилище. Сколько комнат, где можно спрятаться и напасть неожиданно. Из соседних домов видно только подъезды, как тогда проверить квартиру?

На ум приходило только наблюдение с воздуха. Окна квартиры Кремнескалова выходили в парк. Если там запустить беспилотник, то можно все разведать.

А как быть с отходом? Допустим, соседи попрятались, но жандармов же вызвать могли. Для этого даже говорить не надо. Печатай себе на инфофоне сообщение, и всё. А главное анонимно.

Значит, существовал план отхода. Быстро и незаметно выбраться та ещё задача. Как бы поступил я?

В голову пришло несколько вариантов, но один мне понравился особо. Использовать спутники флота. С ним не то что этот район, весь город видно. И план отхода, и наблюдение за силами реагирования. Мы так Ракс победили, какое там от жандармов уйти. Тьфу.

Конечно же, злодеи не имели доступа к спутникам, и поступили по-другому. Но я-то мог ими воспользоваться. Так зачем ломать голову? Кажется, я нашёл ключ к поимке преступников.

Гущин поднимался впереди меня. Убедился, что он ничего не видит, и достал инфопланшет. Пусть Кристина проверит не было ли в парке беспилотников, и пришлёт запись со спутника. Она должна ещё сохраниться. Картинку положено хранить несколько лет.

Да мне надо было уладить формальности, и подписать документы, а потом мчаться домой. Но это как раз и были те самые формальности. В том числе и проверить версию жандармов используя возможности флота. У них же нет доступа к спутникам, а я ничего не теряю. Либо подтвердится их версия, либо....

Настроение поднялось. Я представил, как найду на записи бандитов. Прослежу их путь, сдам жандармам, и никаких задержек.

Идеально. Элегантное превращение глухаря в раскрытое дело.

— Вот же засранцы мелкие, — воскликнул Гущин, прорываясь сквозь мои мысли.

Он стоял на лестничном пролёте и разглядывал граффити на стене. Огромное граффити.

— Месяц назад этого не было.

— Огурец и два киви, — машинально бросил я, не отвлекаясь от своих размышлений.

— Хах, если бы, — хмыкнул Гущин. — Но ты прав, талант у художника отсутствует, как и умение. — Он снова хихикнул, — подумать только, огурец и киви, хах. Чистая душа.

Я присмотрелся внимательней, и почувствовал, что краснею. Надо же было такое ляпнуть. Что-то совсем замечтался, как какой-то студент первокурсник.

— Анатолий, — начал я тут же, чтобы как-то перебороть неловкость, — А почему не было подозреваемых? Неужели среди местных банд нет подходящих личностей?

— С индексом развития за сорок? — удивился ротмистр, даже обернулся и посмотрел на меня, — среди наших нет, они все на службе у аристократов или у государства.

— А среди китайцев или других иммигрантов? — уточнил я.

— Есть парочка, — задумчиво протянул Гущин, — но у них алиби.

— А среди аристократов?

— Как ты себе это представляешь? — усмехнулся ротмистр. — Ходить и проверять их индекс? На основании чего? Подозрений? Свидетелей нет, — мы поднялись на пятый этаж, и он открыл дверь в коридор, — нас с потрохами сожрут за такое. Скажите спасибо, что квалифицировали как ограбление.

— Были другие варианты? — удивился я.

— Самоубийство, — кивнул Гущин, — но даже начальство понимает, что лучше висяк, чем такое раскрытие.

Судя по его тону, такой разговор был. Интересно у них в жандармерии дела обстоят.

— Всё, пришли, — он остановился перед нужной дверью. — Сейчас, только распечатаю.

Гущин достал из кармана небольшой приборчик. Снял метки, которыми опечатали квартиру, и приложил электронный ключ к терминалу замка. Пискнуло, и дверь открылась.

— Господин Туров, — неожиданно вышла на связь Кристина. — Установлено, что над парком два месяца назад регулярно летал беспилотник. Запуск согласован клубом любителей воздушных змеев. По второму запросу: данные со спутника отсутствуют, и я обнаружила следы взломщиков. Месяц назад, — ИИ сделал паузу и продолжил: — в день нападения на офис, произошёл первый несанкционированный доступ к спутникам, а сразу после него и первый глобальный сбой системы

— А второй? — прошептал я, замирая на месте.

По телу побежали мурашки, сердце застучало, что паровой молот, а в голову закралось предчувствие, что от местного дела я не избавлюсь так легко, как хотелось.

— Три недели назад, в день смерти капитана, — ответила Кристина.

Глава 9

— Ты чего застыл? — Гущин обернулся и окинул меня взглядом, — да на тебе лица нет, — вдруг он хмыкнул, — первый раз что ли? Тут, чисто, призраков нет, заходи.

Я вздохнул. Ещё раз. Затем перешагнул порог и закрыл за собой дверь.

— Судя по запаху, не очень и чисто, — пробормотал я, поудобнее перехватывая сумку.

Пахло пылью и чем-то кислым. Хотя, пахло не то слово. Кислым воняло. То ли фрукты так сгнили, то ли кто-то обмочился и не убрал за собой.

Ротмистр стоял в центре комнаты и, раскинув руки в стороны, улыбался.

— Ну вот, место преступления, — он повернулся вокруг своей оси, и указал пальцем в сторону кухни: — смотри, там тело нашли.

— Угу, — я даже не глянул, куда он указывал.

Аккуратно прошёл по его следам, это было не трудно, они чётко отпечатались на немытом полу, и встал рядом с ним.

— Толь, у тебя индекс развития какой? — спросил я, прикидывая фронт работ.

Квартира студия. Кухня и зал совмещены, квадратов пятьдесят, наверное. Вдоль дальней стены тянулась столешница для готовки. Холодильник, духовой шкаф, варочная поверхность, видимо, капитан любил готовить сам. А нет, вон и субливарка приютилась в сторонке, как раз напротив разбитой чашки с тарелкой.

В центре квартиры стоял огромный угловой диван. Перед ним, на стене, висела проекция головизора. Пара кресел скучала по углам, у панорамных окон в парк. Одно из них оказалось на проветривании, и служило источником пыли на паркете.

Имелись тут и тренажеры. Беговая дорожка, стойка, скамья и длинный гриф для жима, гантели. Даже верхний блок был. Стоит отметить ещё и плетёный, дизайнерский столик и такую же тумбочку, которые притулились рядом с входной дверью.

Вроде бы, всё, как у всех, типичная квартира. Я далеко не сразу понял главную странность: в помещении не было фотографий. Ни одной. Будто в жизни капитана не было приятных, памятных моментов.

— Двадцать пять, — гордо подбоченившись похвастался Гущин, — а что?

— Ничего, — покачал я ладонью правой руки, перекидывая сумку в левую. — Не используй силу, и отойди ко входу, пожалуйста.

— Ты что, будешь проверять на остаточный фон? — удивился Гущин, опустив руки и уставившись на меня.

— Угу, — я поставил сумку на пол рядом с собой и достал всё необходимое для зарисовки схемы внутренней силы.

— Так эксперты всё проверили, нет ничего, — продолжал пялиться на меня Гущин. — Только время зря потратим и в ресторан не успеем.

— Формальности, — я глубоко вздохнул и посмотрел на него. — Будешь идти, постарайся наступать на свои же следы.

Гущин сделал недовольное лицо и, поджав губы, отошёл к входной двери. Ни о какой аккуратности не шло и речи. Цепочка новых следов пролегла рядом с прежней.

Эх, с одной стороны я его понимаю. Повторно делать одну и ту же работу напрягало. Всё же сомневаться в компетентности экспертов из жандармерии не приходилось. А их заключение однозначно — ничего нет. Так зачем искать снова?

С другой стороны — это теперь больше, чем расследование жандармов. Да, доказательств нет, только совпадение, что замечено Кристиной и мои подозрения. Но это уже повод для проведения повторного следствия со всеми процедурами.

Ни Гущин, ни его коллеги не знают о происшествии на станции. Даже транспортная жандармерия не в курсе. Только я. Значит и провести параллели они не могут.

Мог бы провести лейтенант Курочкин, или офицеры СБФ прилетевшие после его сигнала. Но лейтенант в коме, и, никакого сигнала отправить не успел, а значит, всё это дело висит только на мне.

Эх, вот чувствую я, что нападение на офис безопасников и убийство Кремнескалова связаны. Только бы понять как?

Нет, конечно же, есть вариант, что всё это просто чудовищное совпадение. Кто-то напал на офис, чтобы завладеть какими-то важными данными или, чтобы открыть канал контрабанды. Потом злодеи стёрли инфу о своём присутствии, вызвав сбой. Кремнескалова убили позже за..., ладно, пускай пока будет ограбление.

Тогда сразу возникает вопрос. Почему в день убийства повторился сбой в системе мониторинга спутников?

Проводилась какая-то сделка? Контрабанду разгружали и открыто везли по планете?

Сомнительно.

А что получится если увязать оба дела в одно?

Напали на офис. Получили доступ к спутникам для обнаружения капитана и проработки путей отходов. Затёрли записи выхода из космопорта, затем затёрли следы от нападения на Кремнескалова. Всё, ищите ветра в поле. Можно спокойно улетать с планеты. Те, кто придут разбираться с преступлением, ничего не найдут....

Хм, а ведь убийство капитана произошло после второго сбоя. Получается, Курочкин был уже здесь, и проводил расследование....

А что, если, он вышел на нападавших? Допустим, столкнулся с ними и узнал. Ух, получается он свидетель, и не уезжал спокойно, а бежал!

— Нашёл чего? — раздался от двери взволнованный голос Гущина, — Ты чего так дёргаешься?

Я вздохнул, тыльной стороной ладони вытер со лба резко выступивший пот, и обернулся к ротмистру:

— Техника сорвалась, — успокоил я его слегка напряжённым голосом.

Вдохнуть, выдохнуть. Вдохнуть, выдохнуть.

— В обратку долбануло сильно, — хоть внутри всё и обмерло от пронзившей меня догадки, но я смог натянуть на лицо улыбку. — Трудно даётся, не у всех тут индекс в двадцать пять единиц.

— А то, — гордо улыбнулся Гущин и махнул рукой: — да брось ты это дело.

— Почти закончил, ещё минут двадцать, — я пришёл в норму, и пошёл по квартире дальше, проверяя полную следов от техник внутренней силы квартиру.

Тогда, получается, кома настигла лейтенанта во время бегства. Возможно, его зацепило уже на борту лайнера, или прямо перед посадкой на него, и на ГРДСП он прибыл в таком состоянии. Хотя нет. В таком случае его бы госпитализировали здесь. Скорее всего ему плохо стало в каюте. Интересно, а есть силовые техники отложенного действия? А может убийцы оказались на одном лайнере с Курочкиным, и напали на него там? Блин, мало информации.

Я быстро достал инфопланшет и набрал сообщение Кристине.

— Лейтенант покинул станцию до установленного времени убийства Кремнескалова, — пришёл немедленный ответ. — Во время смерти капитана судно лейтенанта уже вошло в нырок.

Плохо. Значит злодеи настолько сильны, что владеют техникой отложенного действия, а я про такие даже не слышал. А ещё, это означает, что они всё ещё могут быть на Гусь-Налимске.

Да-да, знаю — это похоже на гадание по кофейной гуще, но это более правдоподобно, чем версия об ограблении. Ну, не могут преступники так легко завалить ветерана морпеха с индексом в сорок два пункта. Слишком он силён. Я, как никто об этом знаю. Лично таких видел.

В пользу этой версии говорит и то, как замели следы. В квартире остался рисунок только от силы жертвы. Мало того, что техника уничтожения следов секретна, так ещё и работа ювелирная. Обычно затирают абсолютно всё. А это значит убийца наш, армейский. Даже флотский, раз Курочкин его узнал.

Свои выводы я тут же попытался проверить у Кристины. Снова достал инфопланшет и пролистал сводку отчетов. Увы, пока что никаких совпадений по моим подозреваемым, с кем у капитана были конфликты.

— Закончил? — Гущин со скукой на лице наблюдал за мной от двери. — Долго ещё? Говорю же, тут стерильно, как в операционной.

— Нет, жене писал, что люблю её, — не нравится мне врать, но не могу я разглашать секретную инфу, а это расследование попадает под кучу грифов.

Я убрал инфопланшет, и замер над контуром тела из меловых линий. Снова этот запах кислятины. Как-то заработался, и не обращал на него внимания, а теперь, кажется, сильнее стало.

Огляделся. Рядом с обеденным столом лежал на полу маленький коврик. Мохнатый такой, пушистый. Даже не знаю, для чего он, но запах шёл от него.

Подошёл, присмотрелся. Сгнивших фруктов нет. На туалет для животного тоже не похоже.

— Толя, — позвал я ротмистра, — а ворс на анализ брали? Кто тут в туалет сходил?

Гущин подошёл ко мне и, зажав нос пальцами, пробормотал:

— Нет, не брали, да и зачем? Может кошка напрудила.

— Может и кошка, — я достал пакетик для улик и ножницы, — а может это следы борьбы, и капитан успел кого-то приложить.

— Или он сам зассал половичок, — пожал плечами Гущин, наблюдая, как я присаживаюсь на корточки, и срезаю ворс.

— Вряд ли, — я выпрямился, и запаковал пакет с уликой. — Тело далеко лежало и, судя по фотографиям, его не двигали.

— Ой, да это просто зассаный ковёр несминайка, — Гущин пнул ногой коврик, и тот отлетел в угол, тут же распрямившись на полу. — Видишь, его так же могли задеть.

— Вряд ли, — я уставился вниз, туда, где только что лежал половичок. — Тогда бы под ним не было улик.

— Каких улик? — начал было ротмистр, но я уже снова склонился к полу.

Достал ещё один пакет, пинцет, и склонился.

— Вот таких, — разогнулся и продемонстрировал находку.

Цветной клочок плотной бумаги, переливался синим и зелёным цветом, даже какой-то рисунок проявлялся, если повернуть под определённым углом. Наверху, после разрыва шла надпись «...лет», а ниже, по центру, белели шесть цифр.

— Обрывок лотерейного билета, — протянул я, оглядываясь по сторонам. — Вторую часть не находили?

***

— И что теперь? — Гущин наблюдал, как я хожу по квартире, и ищу вторую часть билета.

— Составим новый протокол осмотра, — пожал я плечами, обходя комнату уже который раз, но не находя ничего нового. — Здесь всё осмотрел, так что квартиру опечатаем, а улики отправлю на экспертизу.

— Предупрежу спецов, что им работы привалило, — Толя достал инфофон, и стал набирать сообщение.

— Не спеши, — махнул я рукой, — эксперты будут флотские, я дело забираю.

— В смысле? — удивился Гущин.

— В том, что это не ограбление, билет-то вот он — я махнул рукой на сумку, куда спрятал улики. — Скорее всего, переквалифицируем в убийство.

— Погоди, — щёки у ротмистра раскраснелись, руки опустились, он, даже говорить стал быстро и прерывисто: — как не ограбление? Из-за обрывка билета? Дак порвали в пылу драки, и свалили. Пусть и не ограбление, но попытка. Билет-то якобы победный был. Зачем ещё сюда лезть?

— Ага, билет порвали, опрокинули стул и разбили чашку с тарелкой, — я улыбнулся и замер на месте. — А ты не думал, почему его убили сразу после интервью?

Гущин покачал головой, а я продолжил:

— Кто-то получил инфоповод, прикрытие, и избавился от капитана, — протянул я, — билет это ложный след, прикрытие основного мотива.

А стройно получается. Дождались, когда он объявит о выигрышном билете, и обманули жандармов. Правда, как быть с датами?

— Толь, а когда Кремнескалов впервые заявил о выигрышном билете?

— Не знаю, кому он заявил в день р4озыгрыша, — развёл руками Гущин, — но на следующий день состоялось интервью, после которого он умер.

Хм, не сходится. Нападение на офис произошло неделей раньше. Если брать за основную версию, что они так готовились, то почему в тот же или на следующий день не напали? Зачем ждали?

Так, отставить сомнения. Другие версии вообще никакие. Тут, хотя бы большую часть событий увязать можно. Особенно, если учитывать, что убийца кто-то из флотских врагов Кремнескалова. Они как раз знают, как работает система, и могли совершить взлом офиса безопасников.

Хм, я аж замер на месте, от мелькнувшей догадки, а вдруг, нападение на меня тоже связано с этими событиями? Мозги заскрипели, разогнались. Мысли замелькали со скоростью света. Кстати, а что быстрее, скорость света или скорость мысли?

— Тогда почему его убили? — Гущин прервал мои размышления, и слава Богу.

Кажется, я несколько переутомился, не о том думаю. Надо привести голову в порядок. Дело и так больше стало. А я его ещё усложнить пытаюсь. Конечно, хотелось бы повесить всех собак на орден, но не думаю..., аа, подумаю об этом позже. Гущин и так уже на меня смотри с сомнением, будто хочет медиков вызвать.

— Не знаю, — слегка заторможено ответил я. — Следствие покажет.

— Угу, — ротмистр нахмурился, и на лице проступило явное неудовольствие. — Знаешь, я бы поспорил....

— Да ладно тебе, — улыбнулся я натянуто, как смог. — Понимаю, обидно, но сам же понимаешь, нельзя игнорировать новые улики.

— ...Но не буду, — вдруг улыбнулся он. — Конечно, понимаю. Устрою выволочку разгильдяям из экспертной группы. Пропустили важнейшую улику, зато, как важничают, когда приезжают. Ты бы видел!

— Слушай, я рад, что не особо напряг тебя этим, — меня правда отпустило какое-то подспудное чувство вины, нормальный мужик этот ротмистр, даром, что жандарм. — Сам видишь....

— Да расслабься, — махнул он рукой и приободрился ещё больше, — мы закончили тут? А то тебе реально надо попробовать местную кухню.

Честно, перекусить хотелось бы. Вроде и завтракал не так давно, и на часах ещё нет полудня, но чувство голода давало о себе знать. Вот-вот в животе заурчит. Наверное, перетрудился с силой за утро. С другой стороны, я прикинул, что ещё надо сделать.

Пока я здесь, стоит опросить свидетелей. Прикинуть маршрут отхода нападавших. Пройтись по нему, может, за что-то глаз зацепится. Сгонять в клуб любителей воздушных змеев и узнать там про беспилотник. Но самое главное, я не забывал о словах таксиста, надо заехать в «Важный Гусь». Вдруг там остались записи или смогут опознать пятерых пассажиров из космопорта. Какая никакая, а зацепка.

А самое главное — успеть это всё за сегодня, и вечером погрузиться на корабль. Вот самое главное. Вовремя вернуться к Лире!

— Извини, Толь, — развёл я руками. — Давай в другой раз, сегодня дел много, боюсь, зашьюсь.

— Да, не переживай, — улыбнулся Гущин. — Я тебе могу ещё чем-то помочь?

Я задумался, а потом кивнул:

— Можешь, — и достал из сумки папку с делом. — Будь добр, оформи передачу, а я пока жильцов опрошу, и погуляю по окрестностям. Буду в жандармерии где-то после обеда.

— Ммм, — ротмистр пожевал губами в раздумье, а затем улыбнулся: — будет нелегко, но сделаю, потороплю канцелярию.

***

Я собрал инструменты, уже сам опечатал квартиру, и хотел было попрощаться с Гущиным, но он остался помочь с опросом свидетелей.

Коридоры тянулись, казалось, в бесконечность. Пустые, похожие друг на друга, как репродукции известных картин, они наводили на меня тоску. Пиликали домофоны у дверей, порой раздражая слух дикими звуками. Будто пьяный скрипач по ошибке взял гитару, и теперь насиловал её струны смычком. Где-то за тонкими створками раздавались крики, которые смолкали, стоило только нажать кнопку вызова.

Поисковая техника везде показывала наличие людей, но они не особо спешили открывать дверь незнакомцу. Пусть и в форме.

В общей сложности я переговорил с пятью жильцами. Пятью! На целый дом.

Люди, словно чего-то боялись. Съежившиеся, вжимающие голову в плечи они переминались с ноги на ногу, и никто ничего не слышал и не знал.

Особенно последняя женщина. Зрачки расширены, взгляд гуляет по сторонам. Она вообще вздрагивала при малейшем звуке, и, казалось, пыталась смотреть назад сквозь свой затылок. Хотя дома у неё был только муж. Я проверил поисковым щупальцем, и уточнил у неё, заверив в своей способности защитить её. Тут она вообще, сразу же захлопнула дверь.

Обойдя все этажи, мы вышли на улицу.

— Не принимай близко к сердцу, — похлопал меня по плечу Гущин, — у нас везде так и ответ всегда одинаковый.

— Никто и ничего не видел? — усмехнулся я.

— Именно так, — кивнул Анатолий. — Ну что, в участок, или ты всё же по окрестностям пройдёшься? Предупреждаю, ничего не найдёшь, мы тут каждый куст осмотрели.

— Придётся, — пожал я плечами, — формальности должны быть соблюдены.

— Ну, как знаешь, я тогда потороплю крючкотворов до обеда. Бывай.

Гущин пожал мне руку и заторопился к своему антиграву, на ходу доставая инфофон. Все же нормальный мужик, думал я, провожая его взглядом. Ну, подумаешь, сначала отзывался о флотских нехорошо. Так, то межведомственная любовь. Вернее нелюбовь. А так, без скандала согласился с моими решениями. С напрягом, конечно, небольшим, но быстро отошёл и даже помочь вызвался. И это всё несмотря на нашу разницу в возрасте. Он же старше лет на десять, если не больше.

Эх, долбанная секретность. Рассказать бы ему всё, да не могу. Завербовать его что ли? А что, если понадобится помощь, то постараюсь.

Пока я размышлял, Гущин уже улетел. Пора бы и делом заняться.

Огляделся по сторонам. Убедился, что вокруг ни души. Только любопытные головы торчат в окнах. Затем запустил на инфопланшете вид со спутника.

Лучший маршрут отступления, по нашему с Кристиной мнению, проходил через заросший густыми кустами парк, затем нырял в промзону и, попетляв там несколько сотен метров, выходил к жилым кварталам.

Ни камер, ни магазинов, ни банкоматов, вообще ничего на маршруте не было. Даже, бьюсь об заклад, свидетелей не будет. Исходя из аналитики, там людей вообще не бывает, особенно ночью.

Что ж, прогуляемся, проверим.

Стоило мне только углубиться по тропинке в кусты, как поисковые щупальца обнаружили сзади человека. Он быстро и решительно приближался.

Не успел я подумать, что это простой прохожий: местные от меня шарахались, как от огня. А так уверенно мог кто-то чапать только по своим делам, обо мне не подозревая. Как пришло сообщение от Кристины:

— Обнаружено совпадение, за неделю до первого сбоя на планету, по отдельности, прибыли двое, один из них секунд-майор Кузнецов. Индекс развития пятьдесят два пункта, фото прилагается...

Не успел я дочитать, как сзади раздался треск веток, и густой бас раскатился по зарослям:

— Стой парниша, есть разговор!

Глава 10

В голове, словно кувалдой застучало: «Злодей!». Я огляделся и нырнул в кусты, отступив за ствол ближайшего дерева. Сбросил сумку с вещами на землю и транс техники маскировки, также как при охоте на невидимку, скрыл меня от внешнего мира, а в руке оказался тесак. В ближнем бою он надёжнее, чем плазменный пистолет.

Паники не было. Только холодная решимость дороже продать свою жизнь, если за мной охотился убийца капитана.

Поисковая техника (единственное, что я себе позволил) лёгкими, незаметными касаниями отслеживала перемещение преследователя. Он шёл по тропинке, и не похоже было, что заметил мой манёвр.

Не понял?! А где его поиск? Не владеет?

Мысли вырвали меня из транса маскировки, внушая сомнение в первоначальных выводах. В растерянности я даже глянул на инфопланшет, который продолжал сжимать в другой руке. На экране мерцало красное сообщение от Кристины.

Нажал на оповещение и передо мной развернулась панорама со спутника. На ней чётко было видно, что в парк за мной вошёл обычный гражданский.

Стало немного стыдно. Да, можно сказать, сработали рефлексы. Причём отличные. Но всё же это паника. Иначе не могу объяснить суету и почему упустил столько возможностей разведки.

— Парень, ты где?! Стой!

Пока я рефлексировал за деревом, преследователь (с виду обычный мужик) прошёл мимо и остановился у развилки тропинки, нерешительно посматривая то в одну, то в другую сторону.

— Парень! Матрос?!

Крикнул он ещё раз, и я шагнул обратно на тропинку. Ему за спину.

— Не ори — не дома, — спокойно произнёс я, застывая в метре от преследователя.

Мужик вздрогнул и обернулся, вскидывая руки для защиты. Среднего роста, пожилой, лет за шестьдесят. Лицо изъедено морщинами, волосы щедро покрыты сединой: индекс развития низкий, вряд ли выше десятки. Но за телом следит, явно занимается на тренажёрах.

Взгляд мужика зацепился за готовый к бою тесак и его кулаки тут же разжались.

— Я с миром, парень, — он развернул руки открытыми ладонями ко мне, — не надо.

— И не собирался, — я убрал клинок в ножны и спросил: — зачем звал?

Может я и не великий воин (пока ещё), но с этим персонажем справлюсь одной рукой. Так что чувствовал себя в безопасности. Да и не ходят воевать в домашних трениках и тапочках. В таком виде только хулиганов шугать с балкона.

— Поговорить насчёт Венедиктыча, — мужик быстро справился с испугом и опустил руки. — Я Максим Петрович Карасёв, из двадцатой квартиры, сосед его.

Сразу вспомнилась женщина, которой я предлагал защиту. Номер на двери был тот самый.

— Почему тогда жену отправили в коридор? — нахмурился я, не вязалось желание с действием.

— Да сама она, — Карасёв с досадой на лице махнул рукой. — Боится меня к жандармам выпускать. У нас как, был свидетель, стал виновником.

— Зря, мой напарник нормальный, — протянул я, продолжая сверлить Карасёва взглядом.

— Может и так, но тут не угадать, слишком много продажных, — пожал он плечами.

— А что изменилось? Почему Вы побежали за мной? — на вы обязательно. Вежливость при допросе будут оценивать. А именно сейчас шёл допрос. Я даже запись на инфопланшете включил.

— Форма твоя, парень, — выпалил Карасёв на одном дыхании и продолжил: — я как в окно её увидел, так и рванул за тобой. Венедиктыч только флотских уважал. Всё время говорил, что жандармы не чета флотской СБ, и потому он спокоен. Случись что с ним, разбираться будут свои, а они ничего не упустят. — Тут он запнулся, и внимательно посмотрел на меня, — ты же флосткий, я ничего не напутал?

— Так точно, — кивнул я, — помощник следователя мичман Туров.

— Фух, гора с плеч, — Карасёв устало улыбнулся, сразу как-то расслабившись, — а то я всю жизнь проходил на товарняках, дослужился до стармеха, но до сих пор путаюсь в ваших знаках различия и всём таком..., — он покрутил рукой, как бы сообщая о чём именно таком. — Потому не был уверен до конца.

— Так о чём поговорить хотели, старший механник? — спросил я, чтобы вернуть его к реальности, и он тут же собрался для разговора.

Беседа вышла недолгой. Я узнал, что Кремнескалов считал себя победителем в лотерею, и собирался воевать с теми, кто эту победу украл. А именно с самими лотерейщиками. Он даже выигрышный билет показывал, когда вернулся с дачи в день смерти. Цифр Карасёв не помнил, но, вроде бы, те самые, победные.

— Вот тогда-то я ему и сказал, что рядом с домом и его квартирой крутились какие-то типы подозрительные. Венедиктыч тогда порвал надвое билет и отдал одну часть своим друзьям, отправив их обратно на дачу. У него там натуральный укреп район, как он сказал. Враг не пройдёт, а он здесь собирался разобраться.

— Так, — я аж затылок почесал от неожиданности. — Давайте по порядку. Что за подозрительные типы?

— Несколько военных, я их по походке различаю, она как у Венедиктыча была. Уверенная такая и грациозная, словно тигриная. А от одного из них натурально мороз по коже, будто рядом со смертью стоишь.

— Ага, — я достал планшет и показал фотки двух морпехов, которых нашла Кристина. Секунд-майор Кузнецов как раз соответствовал описанию. — Эти?

У меня аж сердце замерло от предвкушения. Сейчас дело закроем.

— Нет, — покачал головой Карасёв и тут же добавил: — это же друзья Венедиктыча, он их на дачу и отправил.

— А..., — я замер на полу слове.

Ничего не понимаю.

***

Оказалось, что друзья — бывшие сослуживцы. Те двое с кем конфликтовал Кремнескалов во время службы. Не знаю, как они потом подружились, но Карасёв говорил прямо и ясно, не допуская двойных толкований. Я специально расспросил его подробнее.

Он даже в застолье с ними принимал участие. Сплошные байки и приятные воспоминания, кроме поминания павших товарищей, конечно.

Ничего не понимаю.

Если не они, то кто?

Моя версия рушилась. Оседала словно песочный замок под натиском морских волн. Да и не замок это был, а так, куличик.

Ладно. Не они. Тогда по чьему следу я сейчас иду? Вопрос самому себе отрезвил, и я внимательно огляделся.

Карасёва и след простыл, парк кончился, а я стоял на краю промзоны. Дорогу замело песком, обломками веток и опавшей листвой. Вдоль неё тянулись серые, местами обрушенные бетонные заборы, за которыми скрывались промышленные боксы. И ни души. Даже ни одной бездомной кошки или собаки. Унылое зрелище.

Нда, так задумался, что и не заметил, как продрался сквозь заросли. Хорошо ещё куртку не порвал или глаз веткой не выколол. Что дальше?

Идти в промку или ехать на дачу? Адрес я у Карасёва вызнал, она в горах находилась, всего пара часов быстрой езды от города. По времени я успевал туда и обратно до своего рейса. Главный вопрос, надо ли мне лететь?

Ответ, как бы не хотелось признавать, был простой — надо.

Если не бывшие сослуживцы убили Кремнескалова, то кто-то ещё. И этот кто-то очень силён. Помощь двоих высокоразвитых отставников мне пригодится. Тем более я не только по закону могу их мобилизовать себе на подмогу, но они ещё и лично заинтересованы будут.

Что ж, с этим определились. Но и в промзону надо сходить. Теперь уж точно. Вдруг, какую зацепку найду. Эх, мне бы хоть одну видеокамеру найти. Но..., размечтался я. Не было их тут.

— Кристина, можешь арендовать спортивный антиграв и пригнать его к выходу из промки?

Кристина могла. И почему у нас запрещено использовать ИИ повсеместно? Насколько с ним проще жить, когда ты один. Я подтвердил приказ, перечислил деньги со своего счёта и шагнул вперёд.

***

Теплилась у меня надежда найти в грязи какой-нибудь явный след. Отпечаток подошвы там, сигаретный окурок. Но резкие порывы ветра избавили от иллюзий. Если и было что-то такое, то природа давно позаботилась о сокрытии.

Сегодня какой-то день непонимания. Где все? Где работники? Я прошёл мимо нескольких заводов и фабрик. Даже шума производства нет, только редкий мусор гремит, подгоняемый порывами ветра. А день будний, между прочим. Неужели всё брошено?

Да. Судя по обугленным остовам каких-то антигравов на перекрёстке впереди. Хотя, тем и лучше. Маршрут идеален для отступления. А значит, могу что-то найти. И я сейчас об отпечатках силы. Потому и иду медленно, используя технику поиска остаточного фона. И, кажется, что-то нащупал.

Это была поисковая техника. Вернее её обрывки. Кто-то затирал на ходу, но не совсем качественно. Видимо спешили и двигались быстро.

Я шёл по обрывкам, как по хлебным крошкам. Кусочек здесь, кусочек через пару метров, потом ещё через пять. В какой-то момент, думал, что потерял след, но злодеи просто зашли на территорию одной из фабрик.

Перемахнул через забор, и тут же нашёл обрывок техники жирнее предыдущих. Хорошо, конечно, но надо больше. Уникальный узор с такого всё равно не списать. Мало. Значит, идём дальше.

Фортуна улыбнулась мне около погрузочного выхода с фабрики. Там, где продукция съезжала по пологому пандусу на широкий двор, а потом либо грузилась в транспорт, либо отправлялась в стоявшие рядом складские ангары. Здесь злодеи прошли сквозь намертво заблокированные ржавые створки ворот, просто отогнув часть препятствия. Мало того, что в осыпавшейся ржавчине нашлись следы протекторов подошв армейских ботинок, так ещё и обрывок внутренней силы был настолько чётким, что я сходу опознал технику телекинеза. Вернее её остатки.

Отпечаток пытались стереть, причём вполне успешно. Но всё же кто-то допустил ошибку, и самый краешек, там где находились петли ворот, остался целым. И пусть он уже начал рассеиваться, «выветриваться» так сказать, но тут было где развернуться с карандашом и блокнотом.

— Попались! — воскликнул я мысленно, не удержавшись от радости, когда зарисовывал отпечаток.

Трёхмерный, сложный, очень много узлов и переплетений. Какой-нибудь простой давно бы уже исчез, растворился в окружающем пространстве, а этот только начал, и простоял бы еще пару недель. Значит, кто-то развил индекс.... Я пригляделся к узорам, вспоминая всё, чему меня учили.... Да чтоб торпеды на флоте были просроченными. Серьезно?! Выше пятидесяти пунктов?! И как мне его ловить?!

— Господин Туров, — раздался в ушах голос Кристины. — За нами наблюдает беспилотник.

— Где? — я оторвался от своих мыслей, пролез между створками ворот и окинул взглядом небо. — Можешь выяснить, откуда он, снова любители воздушных змеев?

— Никак нет, господин мичман, это гражданская модель.

Я уже и сам понял. Заметил маленький квадрокоптер где-то метрах в пятидесяти от себя. Древняя модель, да и высота была небольшой. Уровень девятого этажа.

— Сигнал можешь перехватить?

— Увы, но он защищён, — если бы не знал, что Кристина ИИ, подумал бы, что в голосе скользнуло удивление.

Так, надо подумать, как его сбить. Плазменный пистолет не добьет....

— А что это мы здесь делаем?

— Шаримся по заброшкам.

— Полюбас медь ищет.

— На кой она ему, это ж легавый.

— Тогда бомжует.

Сегодня реально день непонимания. Откуда здесь, на заброшенной промке, взялась банда гопников? Тут не у кого отжимать инфофоны. Если только не у меня....

***

Подловили знатно. При снятии остаточного фона приходится максимально сосредотачивать внимание на отпечатке и поддерживать поисковую технику становится нереально. Они об этом знали, вот и подобрались незаметно. Даже инфопланшет с картинкой со спутника не помог. Я просто в него не смотрел. Ещё этот квадрокоптер следит. Грамотная засада.

Двенадцать человек. Одеты, будто в форму: одинаковые куртки из серой наноткани и такие же брюки, на ногах тяжелые берцы. В таких нарядах хорошо по лесу путешествовать, или в драках участвовать. В руках ножи, телескопические дубинки и биты. Стоят полукругом, чтобы мимо них не проскочил. Несколько человек даже поднялись на пандус и облокотились на ржавые перила. Намерения не вызывают сомнений.

— Чего молчим? — задал вопрос один из хулиганов, но я не стал отвечать, лишь ногой задвинул сумку себе за спину, да убрал блокнот с карандашом в нагрудный карман.

— Он от страха голоса лишился, — хохотнул другой гопник.

— Ладно, давайте уже закончим с делом и пойдём в наш бар, — обронил самый серьезный из них, и я прыгнул им на встречу.

К моему удивлению, они все обладали неплохим индексом развития. Для гражданских неплохим. Что-то около пятнадцати пунктов. Даже пытались его использовать. Видимо, занимались в спортивной секции.

Стоит ли говорить, что мне понадобилась всего минута, чтобы вырубить всех. Быстро? Да ладно, это даже не двадцать жандармов. Дождаться, когда все окажутся рядом. Круговой воздушный удар, затем добить. Всё!

Когда я закончил с гопниками, то повернулся лицом к квадрокоптеру. Пластиковая зараза всё так же висела в воздухе и не собиралась улетать. Телекинезом я подхватил с земли четыре ножа и закрутил вокруг себя, придавая им большее ускорение. Раз, и все четыре полетели в беспилотник. Он, было, дёрнулся улетать. Увернулся от одного клинка, от второго, но оставшиеся два задели лопасти винтов, и квадрокоптер рухнул вниз.

Я оглядел поле схватки. Некоторые из гопников начинали приходить в себя. Эх, допросить бы их, но, думаю, толку не будет. Ничего они не знают. Даже если наведаться к ним в бар, не думаю, что узнаю что-то конкретное о заказчиках.

Это нападение явно было проверкой моих способностей. Намёк, что обо мне знают. О чём-то таком нам на курсах рассказывали. Многие преступники так делают, когда считают себя всесильными и безнаказанными. У них возникает желание поиграть со следователем, ну, или, просто отвадить, чтобы не лез не в своё дело.

А раз так, то искать оператора беспилотника не буду. Либо такой же гопник, что вероятнее всего, либо кто-то из главных злодеев. И вот с ним я не уверен, что справлюсь быстро. Да и вообще, что справлюсь. Кстати, а это я всё же могу узнать.

Серьёзный гопник как раз пришёл в себя. Я подошёл к нему и присел на корточки:

— Кто управлял квадрокоптером, заказчик?

— Нет, — хулиган помотал головой, даже не стал ломаться, заговорил сразу. — Серёга за оператора, наш пацан.

— Точно? — я достал тесак из ножен и сделал вид, что собираюсь ткнуть им в серьезного.

— Точно, точно, только не убивай, — горячо зашептал тот.

— Не верю, — тесак пропорол ткань куртки.

— Правда, Серёга, — лицо гопника исказилось диким страхом, и он выкрикнул: — Отвечаю! Вот тебе крест!

Хорошая новость. Я даже несколько расслабился. А то был в напряжении несмотря на раскинутую по максимуму поисковую технику. Ждал продолжения атаки.

— Снимал для заказчика?

— Нет, — и снова хулиган помотал головой. — Инструкция была, полетать над промкой, найти тебя, вот он и высматривал.

— А нападали зачем? Убить хотели?

— Нет, — на этот раз он поморщился. — Избить, поломать, передать сообщение, чтобы убирался домой, и..., — он запнулся, а в глазах отразился страх.

— Говори, не бойся, — подбодрил я его, и тут же повысил голос, чтобы остальные клопы не удумали чего: — а вы лежите, тогда больше никого не трону.

— Передать, что знают, откуда ты, — хулиган аж съежился под моим взглядом, но говорить продолжил:- пригрозить расправой над женой, дочкой.

Хм, я сначала начал злиться, отчего гопник съежился ещё сильнее, но потом задумался. Интересно девки пляшут. У меня жены-то нет. Официально имею в виду. Так что Лира ни в одной базе пока ещё не числится. Более того, до суда между нами не будут проводить никаких параллелей, чтобы избежать осложнений. Да и Варюша вряд ли в моём личном деле появилась. Неужели орден замешан? У них есть свои люди в нашей части, как пить дать есть. И они могут знать нюансы моей личной жизни. Надо проверить.

— И откуда я? — тесак главное не убирать. Пока он в руках, гопник даже не думает над ответами. Говорит как есть.

— Туров, с Владивостока, — просипел он.

Ничего не понимаю. Орденцы должны знать, что я со Святогора. Ерунда какая-то выходит.

Пока я думал, кто-то из клопов всё же решил подняться на ноги. Не глядя прижал его к земле телекинезом. Заодно напомнил, чтобы лежали тихо.

Почему злодеи уверены, что я с Владивостока и у меня есть жена? Вот в чём вопрос. Ладно, я так ничего не придумаю, только время теряю.

Вопрос о том, кто заказчик я задал чисто для проформы, когда уже поднялся на ноги и вразумительного ответа не ожидал.

— Не знаю, кто именно, — подтвердил мои ожидания гопник, а потом озадачил:- он уже несколько лет скидывает нам задания, и их лучше выполнять.

Я замер. В смысле несколько лет? Злодеи вышли на кого-то из местных? А зачем тогда такая сложная схема? Можно было бы напрямую. Вопросы я тут же задал серьезному, на что он пожал плечами, насколько это возможно в лежачем положении:

— О нас мало кто знает, мы мелкая банда, держим бар и пару магазинов, — он встретился со мной взглядом и тут же добавил: — правда, маленький бар «Дикий лесник», нас в банде всего полсотни человек, спроси у кого хочешь. Я больше ничего не знаю, как есть сказал, правда!

Не врёт. Как бы банально не прозвучало, но по глазам видно. Блин! Да что за день сегодня такой? Я совсем запутался. Мне бы где-нибудь передохнуть, разложить мысли по полочкам, но некогда. Нужно еще кучу всего успеть.

— Ладно, живите, — я убрал тесак в ножны и вновь посмотрел на серьезного. — Обо мне ни слова. Никому. Помни, я знаю, какой бар искать, и могу туда наведаться. Заказчику скажешь, что всё сделали.

— Он же проверит, — заволновался гопник. — А потом накажет.

— Заляжете на дно, иначе я накажу. Понял?

Хулиган испуганно кивнул, а я поймал себя на мысли, что веду себя по-скотски. Да они на меня напали, да они шпана, но сейчас я воспринимаю их как клопов, как насекомых. Раздавить раз плюнуть. А всё из-за того, что я сильнее. Неужели это плата за высокий индекс развития? Как там, огонь, вода и медные трубы или пресловутая... тёмная сторона? А что будет дальше?

Представил и меня аж передёрнуло от отвращения. Нет. Нельзя так! Нужно оставаться человеком. И начинать надо сейчас. Не клопы это, а люди. Гражданские. Запутались по жизни. Сделали не тот выбор. Но это люди, и с ними надо по-людски, и не важно, что они слабее, не всем сила дана.

Я замялся, не зная, что сказать. Подтянул к себе телекинезом сумку, поправил кобуру с пистолетом, сделал было шаг к выходу, и решительно обернулся к серьезному. Он вздрогнул всем телом и замер, словно испуганный щенок. В его глазах плеснулся не то что страх, а дикий ужас.

Меня как ушатом холодной воды окатило от этого взгляда, и я снова замялся:

— Ты это..., — я слабо махнул рукой с тесаком, — забыли, не нужны вы мне, — и, прежде чем выйти со двора фабрики, добавил: — извини.

Глава 11

Нога вдавила педаль газа до упора. Руки еле успевали рулить штурвалом и переключать рычаг скоростей. Автограв мчался не то, чтобы на предельной, скорее на запредельной скорости, а из моей головы всё никак не шли мысли о случившемся.

Город давно уже остался позади. Зелёными пятнами под машиной проносились рощи деревьев, сверкала синь рек и озёр. В небе исчезли другие авто и оно было свободным до самого горизонта, где в облака поднимались горы, а я всё переживал свой срыв. Снова и снова.

Ощущение превосходства и наслаждение полной властью над чужой жизнью никак не хотели уходить. Насколько же это упоительно чувствовать себя на вершине. Знать, что под ногами только пыль, и стереть её можно всего лишь движением пальца. Да даже просто шевельнув бровью.

Снова и снова я гнал от себя это состояние всемогущества. Вёл мысленные беседы, взывал к Богу, совести, морали, нравственности, даже к уставам и законам Российской Империи, но пьянящая нутро жажда власти и силы лишь на шаг отступала, и тут же возвращалась на десяток.

В такие мгновения появлялось сожаление, что отпустил гопников. Горькое разочарование за извинения выдавливало на губах кривую ухмылку, а руки начинали дрожать от предвкушения. Предвкушения следующей схватки. Предвкушения возможности решать чужую судьбу.

Появилось, даже сожаление, что не ткнул тесаком Серьезного. Надо было пытать, как того брита в джунглях на Тау Метам.

Воспоминания о бароне Виндроке заиграло теперь новыми красками. В голове сами собой всплывали подробности нашего разговора. В мельчайших деталях проплывали перед глазами мои действия и его реакции. Его боль.

О кризисе личности на тридцати пунктах в индексе развития до этого момента я никогда не слышал. Да и узнал уже потом, от Кристины, когда в конце поездки на дачу стал говорить вслух.

А вот во время полета я искал себя. Искал оправдание гопникам, барону Виндроку. Пытался найти объяснение, почему они, слабаки, достойны жизни. Почему с ними нельзя, как с насекомыми. Почему я, тот, кто сильнее, должен довольствоваться меньшим, чем многие недоразвитые в индексе люди. Почему должен соблюдать и защищать их интересы. Ведь я могу прийти и взять у них то, что мне нужно. Теперь могу.

Да, есть те, кто сильнее меня. Но достаточно сделать так, чтобы они никогда не узнали о моих действиях. А если узнали, то одобрили. Подстроиться под сильнейших и давить слабейших, тех, кто не смог, не захотел.... Неважно на самом деле, какие у них причины. Они — слабаки. Они недостойны.

А я поправлю положение семьи. Добуду денег. Обеспечу безопасность Лиры и Вареньки. Стану полезным тем, кто наверху жизни и никакие трудности в будущем не будут страшны. Ведь, в конечном счёте, всё дело в индексе развития, в личной силе. И те, кто не может её развить, должны знать своё место. Да как они вообще посмели на меня напасть?!

Как ни странно, но мысли о любимой и дочери отрезвили. А нужен ли им будет такой муж и отец? Тут же в голове возникли образы бати с Дедом.

— Поросль зелёная! — подзатыльник Деда я ощутил, словно наяву, даже голова качнулась, а из глаз брызнули искры. — Валенок от матроса! Лупоглаз навозный!

Дед никогда не кичился силой. Он её даже от родных скрыл. Отец такой же, всю жизнь воевал, защищал....

Ошибались ли они? Тот же Дед воевал за бабушку, а я за Лиру и Варю....

А отец? Впустую время тратил, получается?

Меня так колбасило от всех этих мыслей, что замутило. Да так сильно, что я перегнулся через руку и блеванул на пассажирское сидение. Антиграв резко бросило вниз и вправо. Желчь из желудка разлетелась по приборной панели, запачкала форму. Меня выбило из водительского сидения. Ударило головой о потолок. Заболтало по салону.

Не знаю, как, но я смог вернуться за штурвал и затормозить. Антиграв замер у самой земли. В считанных метрах от каменистого дна какого-то оврага.

— Ваше благородие, что с вами случилось?

Прозвучал в ушах спокойный голос Кристины, но я не смог ответить. Всё тело била крупная дрожь. Форма, пропитанная потом, холодным пластырем прилипла к спине. По лицу, вперемешку с желчью, стекала кровь из разбитого лба, дыхание стало сиплым, а рот впустую открывался и закрывался, не в силах выдавить какой-то звук отличный от хрипа.

— Мои системы показывают признаки ранения или сильнейшего отравления, — снова заговорила Кристина. — Мне вызвать скорую помощь?

Вот так. Все эти мысли как отрава. Даже ИИ так считает.

Не знаю, что это было. Ирония, или Сарказм, а может ещё какой термин существует, но это стало последним рубежом. Точкой в моих размышлениях. Я запел.

Запел все те песни и частушки, какие голосил Пруха во время нашего похода, когда пытал Виндрока. Когда мы сидели у костра с казаками.

Куда пошлют, туда летим!

Гардемарин на теле -

Мы не бздим.

Товарищ рядом, автомат в руках!

Покажем мы на деле -

Кто есть кто в войсках!

Вспоминались школьные песни с уроков музыки, а потом по второму кругу наши, армейские.

С корабля на бал,

Не помним, кто сказал,

Но чуть замешкался — пропал!

Из грязи в князи — не про нас

Скорее с неба мордой в грязь,

То барон летит, то граф, то князь!

Заметил росчерк движения сбоку. Обернулся.

Олень! Самый настоящий. Промчался впритирку к антиграву. Так близко, что, даже крыло рогами задел. Промчался и скрылся в зарослях.

Я смотрел вслед животине. Всматривался, как качаются ветви, как двигаются листья, а губы сами растянулись в улыбке. С неба мордой в грязь, но не князь. Не князь! Я обычный! Я, как все! Как большинство!

— Ваше благородие, вы слышите? Вызываю скорую....

Кристина ещё не закончила фразу, а я засмеялся. Заржал в голос, распугивая весельем поганые мысли. Всё встало на место. Раз, и не князь, да и граф, и князь, да мордой в грязь. А раз так, то кто я такой, чтобы судить? Чтобы решать за других?

Та ситуация с Виндроком — это война, но больше никогда. Никогда! А гопники, это просто погрешность. Их защищать надо, от самих себя, от того покровителя. Показать им верный путь. А если нет, то пусть живут, есть же судьи, прокуроры, есть Гущин, в конце концов. Они справятся с ними. И это не тот случай, будто скидываю на других. Нет! Но и на себя всё взваливать нельзя.

— Передаю коорди..., — Кристина уже дозвонилась в сто двенадцать, и я заговорил.

Отменил вызов и стал рассказывать. О своих мыслях, что было, к чему пришёл. О том, как люблю: Лиру, Варю, маму, Ладу, Белку, да всех! Как уважаю и горжусь Отцом и Дедом. Как хочу быть на них похожим. Что буду защищать людей, не только граждан Империи, а всех, если понадобится. Что сила это ответственность. Что не надо мне миллионов и миллиардов, хоть с ними жизнь и хороша. Но правда ли хороша? Или это на первый взгляд? Деньги, они же, как и сила, приносят ответственность. А с ней надо аккуратно. Не надорваться бы, не перегнуть палку.

Говорил я много. Вспомнил парней из отделения, Могуту, Ерастова. Родиона упомянул, Евгения Михайловича, Серафима. Всех. А когда замолчал, Кристина рассказала о кризисе тридцати.

Он не первый и не последний, но самый страшный. Человек стал выше многих других в личной силе, но не по положению в обществе. В это время сила захлёстывает разум. Требует самоутверждения над слабыми. Личного возвышения. Подталкивает к активным действиям, зачастую противозаконным.

— Многие теряют себя, — лекцию Кристина читала механически, отстранённо, как мне вообще могло показаться, что у неё были какие-то интонации? — Кто-то уходит в криминал, кто-то в радикализм, а кто-то, понимая всю мерзость своих желаний и беспомощность перед ними, сдаётся, и прекращает активную жизнь. Ничего не хочет, всего боится.

— Дипрессует?

— Так точно, — ответила она. — Чтобы всего этого избежать на флоте следят за индексом развития, и на тридцати пунктах вводятся обязательные сеансы с психотерапевтом. Тогда всё проходит хорошо, и боец служит дальше.

Тут каюсь. Дед всё же показал, как скрыть внутреннюю силу от автоматики, и я воспользовался его наукой.

— Поздравляю Вас, Ваше благородие, — вдруг выдала Кристина. — Я занесу в личное дело, что вы стали сильнее, и самостоятельно преодолели кризис.

— Благодарю, — если честно, я слегка опешил. — Не думаю, что это такая уж редкость, да и не стоит, наверное.

— Вы правы, не редкость, но дорогого стоит. Так что ждите новых назначений. Вы перспективный кадр.

Ага, тот ещё кадр. Даже спрятать силу не смог. Как же мало я знаю.

— Кристина, а расскажи, — я запустил двигатель антиграва и решил заняться образованием, — какие ещё кризисы меня ждут?

***

Где-то за десять минут подлётного времени Кристина вывела на инфопланшет окрестности дачи Кремнескалова: лесистый склон горы, небольшая поляна и в её центре двухэтажный дом.

О том, что надо было посмотреть на дачу со спутника раньше, когда только собирался лететь сюда, я подумал сразу, как глянул в экран. Да и лететь не одному, а с жандармами: по краю поляны вповалку валялись сосны и кедры, земля повсюду была изрыта воронками от снарядов, а дом стоял полуразрушенный.

На душе стало как-то тяжело. Опоздал.

Подлетал осторожно. Сделал несколько кругов вокруг дачи. Нырнул к самой земле в центре поляны и тут же, врубив поисковый купол на максимум, взлетел вверх.

Да-да, знаю, что при таком методе поиска меня сразу засекут. Но это было оправданно. Если кто-то и был в засаде, то не заметить спортивный антиграв в небе они не могли. Так что обо мне знали. А вот я о них нет. И вся соль в том, что такая техника вскрывает любую маскировку.

Агрессивный поиск показал, что из живых в развалинах одна лишь кошка, но я всё равно сделал ещё несколько заходов, и только потом приземлился на самом краю участка.

Такого хаоса я ещё не видел. Даже после битвы казаков с наемниками было как-то больше порядка. Здесь шла самая настоящая война. Деревья не просто вались вповалку, они были вырваны с корнями, обломаны силой, срезаны пулями, взорваны ракетами, сожжены огненными шарами и молниями. На земле, в воронках, да и просто на обуглившейся траве, валялись осколки, и остатки от корпусов ракет, и снарядов. Стоило один раз вдохнуть, как нос забился кисловатым запахом взрывчатки и мокрого пепла: полыхнуть лесу не дал дождь.

Рука сама потянулась к кобуре. Пришлось одёрнуть себя. Плазменный пистолет здесь бессилен. Что я вообще его ношу? Достал тесак, и принялся обходить поляну по кругу.

Поисковые щупальца и купол летали во все стороны, а я в голове рисовал картину произошедшего.

Убийцы пришли из леса, с запада. Атаковали с ходу. Вот под стволами деревьев скрыта подбитая турель. Вон ещё одна. Вот ракетная установка. А вон там, в яме... танк! Башня сорвана и отогнута, как крышка консервной банки, а под ней труп в охотничьем камуфляже.

Тело мужчины лежало в жуткой, изломанной позе. Конечности неестественно загнуты, голова запрокинута вверх, а взгляд устремлён в небо. На одной ноге нет ботинка. Он валялся чуть поодаль.

— Секунд-майор Кузнецов, — определила Кристина, я же пошёл кружить дальше, по спирали приближаясь к дому.

Следов море: пятна крови, отпечатки подошв. ИИ на ходу срисовывала рисунок протекторов и сравнивал с теми, что я нашёл на промке. Сходились. И здесь и там убивали морпехов одни и те же люди.

И вот я около здания. Когда-то красивый коттедж из натуральной сосны и речного камня сейчас являл собой жалкое зрелище. Половина передней стены вырвана и отброшена назад. Крыша свесилась вниз, раскачивая на ветру какими-то проводами и обломками стропил. Окна скалились клыками разбитого стекол, а из дыры в стене торчал скелет лестницы на второй этаж и обугленный холодильник.

Я аккуратно подошёл к пролому в стене и осмотрелся. Конечно, существовал мизерный процент, что там кто-то затаился, но я в это не верил. Больше опасался, что вся конструкция рухнет вниз.

Вроде безопасно. Шагнул внутрь дома. Под ногами захрустело стекло, и я замер. Вдруг кто-то рыкнул, и упал мне на спину.

Тут же ушёл в перекат. Вскочил. Развернулся. Выставил щит. Но никого. Зато о ногу потёрся кот.

Тьфу ты. Знал же, что он тут, а всё равно неожиданно.

Нагнулся к мохнатому и взял его на руки. Оказалось он не рычит, а мурчит. У кота прям истерика случилась. Он, словно бешеный, принялся тереться об меня, норовя приблизиться к лицу, и лизнуть.

— Тише, дружище, тише, — при звуках голоса он успокоился, и устроился на сгибе локтя, но когтями вцепился в форму так, что не оторвать.

Молодой, небольшого размера, трёхцветный.... Кхм, это кошка.

Слазить с рук питомец Кремнескалова отказывался, так что дом мы осматривали вместе. Обошли первый этаж, поднялись на второй, ничего интересного. На втором так, даже следов боя не было, в том смысле, что никто там не дрался, но явно что-то искал. Следы погрома были явные.

Спустились в подвал. Вот тут стало интересно: внизу обнаружился командный пункт. Не врал Кремнескалов, когда говорил про укрепрайон. Чего здесь только не было. Стояли расколотые пульты управления турелями, ракетными установками и минными заграждениями. Пестрела вывернутыми микросхемами установка спутниковой связи. Валялись на полу разбитые мониторы видеонаблюдения, я насчитал двадцать штук, а на стене висела схема расстановки видеокамер. Чего не было, так это тела второго друга капитана. Каплея Колосистого. Он, словно испарился.

Закончив первичный осмотр, я полез обратно на улицу. Поискать следы техник внутренней силы.

***

Час убил на поиски. Ничего. Стерильно, как в операционной. Затёрли всё. Ещё минут двадцать походил по поляне, собирая в пробирки землю с пятнами крови, а потом плюнул на это дело, вернулся к антиграву и, прежде чем осмотреть тело Кузнецова, позвонил Гущину.

— Анатолий, это Туров, можешь прислать криминалистов в горы? — досада на бандитов у меня даже в голосе отразилась. Бесят, блин! Даже удивительно, что они на промке допустили промашку.

— Куда? — явно удивился Гущин.

— В горы, на дачу Кремнескалова, лови корды, — я быстро отправил координаты ротмистру. — Мне нужна помощь профессионалов, здесь куча крови, может ещё каких следов днк, а у меня не хватает опыта.

Как ни стыдно признаваться, но это правда. Поиск остаточных следов индекса я освоил отлично, а вот сбор материальных улик, у нас будет только на втором курсе.

— Ни...чего себе ты забрался в кишки к налиму, — присвистнул в трубку Анатолий. — Жди, высылаю.

Он отключился, а я присел на водительское сидение и посмотрел на кошку:

— Вот и всё, следствие зашло в тупик. Осталось только осмотреть тело секунд-майора и ждать.

Кошка ничего не ответила, лишь блаженно зажмурилась, и собралась спать у меня на руках. Как бы её оставить в салоне? Со сбором крови я как-то справился одной рукой, но сейчас она будет явно мешать.

Ничего лучше, чем покормить животинку на ум не пришло. Достал из сумки сухпай, распаковал куриный паштет, и, понаблюдав немного, как кошка с каким-то грудным, я бы сказал хищным урчанием накинулась на него, закрыл дверь антиграва.

***

Тело Кузнецова осматривал тщательно, но аккуратно: ещё экспертам работать. Видимые следы смертельных ран отсутствовали. Складывалось впечатление, что его заломали какой-то техникой. И это страшно. У секунд-майора индекс в пятьдесят два пункта, а справились, как с кутёнком. Кто же это был? Кто?

Осмотрел всё: одежду, карманы, подошвы обуви. Для последнего не поленился, и сходил за вторым ботинком, который валялся около гусеницы танка. Ничего. Даже жетона военнослужащего не было. Может, снял, конечно, но отставники морпехи редко так делают. У меня даже Дед свой до сих пор носит. Хм, преступник забрал как трофей?

— Прогнозируемый индекс развития убийцы пятьдесят восемь пунктов, — «обрадовала» меня Кристина.

— Думаешь? А если все пятеро по пятьдесят или сорок?

— Исходя из характера отрыва башни танка, использовался телекинез по силе не доступный на таком индексе развития, — припечатала ИИ.

— Хм, — я посмотрел на уничтоженную технику. — А зачем Кузнецов в него вообще лез? Он, как боец, будет посильнее танка, как бы дико это не звучало.

— Не могу знать, Ваше благородие.

Залез на корпус и заглянул внутрь бронетехники. Пусто. Видно, что здесь был пилот, но получил ранение и ушёл. Кровавые брызги тому подтверждение. Хм, отстреливаться из танка мог только каплей Колосистый, и кровь тогда его будет, ведь у Кузнецова нет ран.

На всякий случай соскрёб пару пятен в очередную пробирку, и, вернувшись на корпус бронетехники, осмотрелся. Засохшая кровь на траве и земле выстраивалась в чёткий след от танка к дому.

В принципе, если допустить, что Колосистый отступал после ранения, а Кузнецов его прикрывал, то становится понятно, почему тело секунд-майора лежит здесь.

Спрыгнул с танка на землю и пошёл обратно в дом. Прошёл его насквозь, вышел с другой стороны. Капли крови вели к лесу, а затем и в саму чащу.

Каплей нашёлся примерно в полукилометре от дачи. Его пригвоздили к стволу могучего кедра штатным морским тесаком, что по рукоять торчал из груди, а засапожник воткнули в горло.

Карманы на охотничьем костюме оборваны, да и сама одежда вся разорвана, словно кто-то обыскивал тело. А вот обувь на месте. Нашли, что искали? А что могли искать?

Я задумался, и стал на автомате проверять остаточный силовой фон. Всё так же стерильно, но, монотонная работа помогала думать. Зачем убивать Кремнескалова, а потом его друзей? Может, целью был не капитан, а кто-то из его гостей? Например, Колосистый. Его и обыскивали тщательно, у Кузнецова нет таких следов на одежде....

— Ваше благородие, — вмешалась в мои раздумья Кристина. — Улавливаю слабый сигнал беспроводной связи.

— Где? — вскинулся я, обводя окрестности взглядом. — Видеокамеры?

Их тут быть не должно, на схеме в подвале здесь ничего не было. Да и обошел я все камеры со схемы. Они уничтожены, как и мониторы, и все носители информации.

Взгляд тут же наткнулся на парочку белых обломков. Подошёл, пригляделся, повертел в руках. Две беспроводные камеры. Разбитые и без карт памяти.

— Нет, я подключилась, — сообщила Кристина. — Это сетевое хранилище.

— Если что, даю разрешение на взлом.

— Нет необходимости, протоколы безопасности стандартные для флота, вывожу видео на инфопланшет.

Тут же бросил на землю обломки и достал коммутатор. На заставке файла было лицо Кремнескалова. Меня охватило какое-то предвкушение чуда, успеха. Сердце застучало сильней, и я, слегка дрогнувшей рукой нажал пуск.

Глава 12

— Никогда не думал, что со мной такое произойдёт, — с серьёзным лицом вещал с экрана Кремнескалов, — но, если вы смотрите эту запись, значит, случилось, — капитан, вздохнул, нахмурился ещё сильнее и продолжил: — великая радость, и одновременно с тем огромная опасность. Опасность потерять себя.

Он отвлекся от объектива. Посмотрел куда-то вверх, а потом снова в камеру и широко улыбнулся:

— Белка, прекрасное существо, — Кремнескалов просто сиял от счастья. — А как она по веткам скачет, а как хвостом подруливает, не представляете! Я уже пять дней не сплю, наблюдаю.

Не понял, а где про нападавших? Сказать, что я опешил, значит соврать.

— Поселилась тут у меня одна, — вещал тем временем капитан. — Красавица. Пушистая такая, умная. Теперь и у меня есть хобби, ребята, — он улыбнулся ещё шире, хотя, казалось, что больше некуда. — Этот фильм о ней, о моей прелестной соседке.

Только он закончил, как началась трансляция из дупла белки. Вот зверёк спит, вот он ест, вот покидает дупло.

Сразу же происходит смена камеры. Трансляция идёт с верхушки дерева, но в центре кадра ствол кедра, который легко узнать, даже без пришпиленного к нему Колосистого.

Белка скачет по веткам. Камеры переключаются одна за другой. Белка исчезла. А вот снова дупло, зверёк вернулся и спит.

Да что это такое?! Какое, торпеду тебе в затылок, хобби?! Расскажи кто убил тебя и твоих друзей?!

Мысленные вопли заполнили мою голову, а я всё не мог оторваться от просмотра. Вертел я такое хобби, но что-то в этом было. Что-то, что не давало мне покоя с самого начала трансляции из жизни белки.

— Кристина, — я почти закричал, руки реально задрожали от нахлынувшей догадки. — Это же станция для киномонтажа в дикой природе, тут камер с десяток должно быть, просмотри и выведи те, с которых видно каплея.

— Уже сделано, господин мичман.

Только она ответила, как видео перемоталось.... Белка рожала.

— Кристина!

Видео снова полетело вперёд и замерло. Колосистый бежал к дереву, споткнулся, упал, поднялся на ноги и обернулся. Тесак прилетел ему в грудь, отбросил назад, пригвоздив к стволу, а потом в кадре появились они.

Черная форма без знаков различий. На головах тактические шлемы. В руках и за плечами винтовки. Один хромает, второй держится за повисшую на перевязи руку. Остальные трое выглядят целыми.

Кто-то из целой троицы подскочил к Колосистому. Что-то спросил. Каплей харкнул в ответ и тут же получил нож в горло. После этого убийца обыскал труп. Оборвал все карманы и обернулся к остальным, вскидывая руку вверх.

Увеличить запись невозможно, но обрывок лотерейного билета я узнал и так.

Злодей побежал обратно, и сунул билет, видимо, главному: тот стоял чуть впереди всех.

Главный снял шлем и взял бумажку в руку. Повертел её, а потом она вспыхнула пламенем и пеплом разлетелась в стороны. Я же в этот момент ругался самым беспардонным образом!

Вид сверху, лица не видно. Ну облизал он пальцы после сожжения, и что?! Да глянь ты сюда, му....

Мелькнул хвост белки. Камера дёрнулась. Главный задрал голову. Глянул прямо в объектив и запись прервалась.

— Качество плохое, но я начала распознавание лиц, — тут же доложила Кристина.

— Не надо, — во рту пересохло, язык еле ворочался, потому голос вышел сиплым. — Я его знаю.

***

Педаль газа вдавилась до упора. Снова. И также снова антиграв мчался по небу на запредельной скорости, на этот раз оставляя позади уже дачу Кремнескалова.

Экспертов решил не ждать. На кой они мне? Сами приедут, всё сделают, а я уже знаю главное, и у меня сейчас более важная задача: найти и схватить преступников.

— Мяу! — кошка подала голос с пассажирского сидения, будто соглашаясь и одобряя мои мысли. А может полёт ей нравился, вон, как в окно смотрит заворожено.

Не смог оставить её одну среди трупов и развалин, и забрал с собой. Пришлось повозиться, конечно, переноски то нет, но удалось разместить Облепиху в сумке, застегнув молнию так, что у нее только голова торчала наружу. Саму же сумку пристегнул к креслу ремнями безопасности.

С кошки внимание перенеслось на дорогу, а мысли к убийцам. В одиночку, конечно же, мне их не взять. Слишком силы у них много. Вон, даже отставники смогли потрепать лишь двоих из злодеев. Потому и мчусь я к Гущину. Надо поднять всю жандармерию, возможно, даже аристократов, не знаю. Но сначала надо все обосновать фактами.

— Кристина, — обратился я к своей виртуальной помощнице. — Найди на инфопланшете последний документ, не помню, как он там называется, по дате смотри, и проверь рейс, — я напряг память, вспоминая название: — ИРХА152251ГН, где-то месяц назад прибыл. Найди человека из файла на записях с камер космопорта и отслеживай его путь. И вообще, ищи его по всем камерам в городе, доступ я постараюсь выбить чуть позже, а пока только там, где сможешь взломать.

— Везде смогу, если будет приказ и служебная необходимость экстренного характера.

— А как понять, какой сейчас характер? — ответ ИИ меня озадачил, принялся вспоминать своды законов и уставов, но, нет, не знаю.

— Взлом офиса СБФ, тройное убийство, нападение на сотрудника безопасности, — перечислила Кристина и подвела итог: — экстренней некуда.

— Тогда приступай, — дал команду, мысленно смахнув воображаемый пот со лба. — И обрати особое внимание на отель «Важный гусь» он там точно был, а нам нужна более чёткая картинка, надо убедиться на все сто, что мне не показалось и это именно он.

Кристина замолчала, отправилась искать убийцу и собирать историю его перемещения, а я сосредоточился на мотиве.

Сомнений не осталось, целью был лотерейный билет. Половину, что была у Колосистого, искали и сожгли, значит, и к Кремнескалову приходили за первой частью, просто не нашли. Не знаю почему. Может, плохо искали, или не подумали, что билет разделили. Пока это не важно.

Важно время.

Именно время, чтобы ответить на вопрос, как злодей оказался здесь. Ведь прямой эфир розыгрыша прошёл несколько недель назад. Я тогда ещё дома был, и слушал, как Лена негодует. А вот с убийцей мы, вместе с Гусевым, разбирались задолго до....

— Нашла, Ваше благородие, вывожу, — Кристина отвлекла от мыслей и я посмотрел на экран инфопланшета.

Стыковочный отсек станции Гусь-Налимска. Створки шлюза разошлись в стороны, потек наружу ручеёк пассажиров, а потом, в гордом одиночестве, на палубу ступил мой ночной кошмар. Ужас, что преследовал меня во снах уже несколько месяцев. Хмырь с ледяным взглядом со станции ГРДСП. Эдуард Германович Фроцман.

***

Отец пятерых детей. Меценат. Бизнесмен с Владимира. Перед законом чист, как слеза единорога. Кажется, так о нём отзывался Уткин. Что ж, все мы ошибаемся, но не будем об этом.

Вернёмся к мотиву, вернее к лотерее. Фроцман летел с ГРДСП домой, и почему-то через Гусь-Налимск. Отсюда он отправился не на другой корабль, чтобы полететь на Владимир, а в отель. Причём не в одиночестве. Так что тут всё сходится. Он летел сюда изначально, и цель у него была — Кремнескалов. И без него не могли решить вопрос потому, что все остальные, скорее всего, слабее жертвы, а Фроцман у них главная ударная сила.

Вопрос в том, как он узнал о билете? Прямой эфир прошёл намного позже, чем злодей полетел убивать, а значит, он узнал о нём заранее.

Как такое возможно?!

Мысли текли вяло, я никак не мог решить поставленную перед собой задачу. В какой-то момент моё внимание сосредоточилось на дороге. В дали уже показался город и в небе появились другие антигравы. Пришлось немного сбавить скорость, аккуратно обгоняя попутки.

Облепиха спала, прислонившись мордочкой к стеклу. Кристина молчала, монтируя видео доказательства под кодовым названием «Путешествие Фроцмана», а я никак не мог придумать ответ.

В голове крутилось множество вариантов. Но все они отметались, как негодные, невозможные. К чему-то реалистичному прийти не удавалось. Хотя, а если так?

Существует механизм махинации в лотерее. Имеется возможность заранее узнать, какой билет выиграет на прямом эфире: кто-то из комиссии, или ведущий в доле, или лототрон подкручен. Хотя, одно другому не мешает и не исключает.

Так вот. Определяют заранее, подсовывают шарики, или тетраэдры там, как в фильмах, наполненные пеной.... Так, сам механизм не важен. Они знают, какой номер победит, и делают копию билета.

До розыгрыша ещё есть время, они уверены, что победят и им надо найти, куда отправился второй билет.

— Кристина, как ведётся учёт лотерейных билетов?

— Согласно кодексу правил местные типографии получают список номеров за год до розыгрыша и печатают их, — ответила ИИ буквально через пару минут. — Список номеров на каждый розыгрыш выдаётся рандомно, какой номер на какой планете будет невозможно спрогнозировать.

— Эта информация передаётся куда-нибудь?

— Никак нет, она секретна. Доступ к ней возможен только при наличии судебного ордера, если успеть. По регламенту безопасности, чтобы избежать подделок, список номеров уничтожается сразу после печати.

Исчерпывающе. Никто не знает где и какой номер будет, только кто-то из офиса лотерейщиков. Значит, легко придумать схему сговора.

Какой следующий шаг? Очевидно, что выбор жертвы. Выбрать кого-то далеко от центральных миров, и, главное, послабее, и не слишком родовитого. Подготовить всё для мухлежа и отправиться за билетом.... Хотя, нет, они же не знают, кто купит тот или иной билет.

Значит, просто выбирают подальше от столицы, и заранее отправляют команду ликвидаторов. Если билет не куплен, то всё просто. Если куплен, то Фроцман с командой достаточно силён, чтобы его устранить.

Билет изымается, уничтожается, появляется дубликат, все довольны. Идеально!

Кто молодец? Я молодец!

Поток автогравов стал сильнее, я влетел в черту города. Маячков у меня на машине не было, так что пришлось ещё больше снизить скорость, и лететь, соблюдая правила.

Потянулись по сторонам различные здания. Встречный поток проносился мимо, словно скоростная лента. Попутный же еле двигался. Такое ощущение, что каждый водитель задался целью помешать мне, добраться до жандармерии.

Из-за медленной скорости движения у меня в груди поселилось раздражение. Накатила злость и тут же подумалось, что Фроцман простой исполнитель. Наёмник. И, даже если моя версия верна, то выйти на заказчика будет очень трудно. Да и не мне на него выходить. Не моего уровня рыба. Значит, надо готовить дело к передаче Растеряшеву.

Сможет ли он, тоже неизвестно. Эта лотерея частная, принадлежит аристократам. Там свой суд, свои правила, хотя, если притянут к военному преступлению, как Лириного отца, тогда....

А потом я вспомнил, что Могута у нас боярин. Он точно сможет раскрутить это дело, если возьмется. Но, скорее всего, весь материал и мои догадки уйдут в центральные миры.

Злость как-то быстро нашла цель — чинуши. В голове всплыли древние сериалы, где исполнителя ловят, а заказчик живёт дальше. Счастливый и свободный....

Глубоко вдохнул пару раз. Немного успокоился, вспомнил, что нельзя брать всё на себя. Посмотрел на спящую Облепиху, и к тому моменту, когда антиграв подлетел к зданию жандармерии, мои эмоции полностью улеглись.

***

Бетон, сталь и стекло встречали меня многолюдностью во второй раз за день. Снова подумалось, что тут, как в аквариуме. Брр, неприятно.

Хотел быстренько проскочить через вестибюль к лифтам. Мне же на пятый этаж к Гущину, но дежурный окликнул у самого поворота.

— Вам куда?

— Туда, — махнул я рукой.

Останавливаться и тратить время не хотелось. Вместо этого отмахнулся инфопланшетом с открытым на экране удостоверением, и нырнул в лифт.

— К нам нельзя с животными! — успел я услышать, пока створки не закрылись.

Двое жандармов в лифте тут же уставились на меня, один из них даже рот открыл. Что-то сказать хотел, но я его опередил:

— Это не животное, — я приподнял сумку с проснувшейся Облепихой, — это свидетель. — А затем добавил: — особо важный.

Синие сделали удивленные лица, а я попросил:

— На пятый этаж, пожалуйста.

Главное сохранять невозмутимый вид, как будто, так и надо.

Лифт разогнался, затем мягко затормозил. На табло загорелась цифра пять.

Я шагнул наружу и обернулся:

— Подскажите, в каком кабинете ротмистр Гущин?

— Пятьсот сорок четвертый, — успел ответить один из попутчиков, прежде чем унестись вверх.

— Благодарю, — я кивнул закрытым створкам и быстро пошёл по пустому коридору.

Нужный кабинет нашёлся через пару поворотов. Я замер перед стеклянной дверью с закрытой шторкой жалюзи. Посмотрел на Облепиху. Ослабил ей молнию на сумке.

— Зачем ты их послал, они нас подвели, — послышался чей-то голос из-за двери. — И этот провал на моей репутации будет, Толя.

— Да нормально, накажем....

— Вот ты и наказывай, а я....

Звукоизоляция никакая, и моей вины тут нет, но подслушивать нехорошо. Потому я вздохнул, привёл мысли в порядок и, два раза стукнув по косяку, открыл дверь.

— Здравствуйте, младший следователь, мичман Туров.

Комната небольшая. Пять на пять метров где-то. Рабочий стол, с монитором на нём, приютился у огромного панорамного окна. На стене, слева от двери, по соседству с инфодоской, развернулась глянцем карта города. Справа же, над широким комодом для бумажной картотеки, висел телеэкран.

Гущин сидел за столом в удобном офисном кресле, а в центре кабинета, несмотря на два стула для посетителей, расхаживал среднего роста толстяк в синей форме капитана. Оба при моём появлении вздрогнули.

— Надеюсь, не помешал? — спросил я, миролюбиво улыбаясь, — В коридоре было слышно....

— Да мы криминалистов обсуждали, — протараторил Гущин, торопливо привставая со стула и указывая на своего собеседника: — капитан Сычкин Алексей Алексеевич, мой начальник.

— Приятно познакомиться, — кивнул я, и прошёл к одному из стульев, поставив на него сумку с Облепихой.

— Кстати, насчёт криминалистов..., — начал было Гущин.

— Мы разминулись.

— Вижу, если бы не разминулись, не увидел бы, — махнул рукой Толя, хмыкнув, — просто....

— Это не то, что не вежливо, а крайне пренебрежительно, — не дал договорить Гущину капитан, и смерил меня хмурым взглядом. — Вызывать наших людей на место преступления и покидать его. Знаете сколько у нас дел? А вы оттягиваете на себя наши ресурсы и так легко к этому относитесь. Жалобу на вас направим.

Понимаю его. Действительно, со стороны всё так и выглядит. Потому, не обидно. Даже справедливо.

— Согласен, но, прошу, не спешите ругать, — кивнул я, доставая инфопланшет, — тут особый случай, я знаю, кто убийца.

Ответом мне стали минута тишины и два лица, что уставились на меня с тревожным интересом.

— Не тяните гуся за перья, — прерывая молчание, раздражённо поморщился капитан, — кто?

— Да, кто? — повторил Гущин, слегка подавшись вперёд из кресла.

— Воспользуюсь телеком? — спросил я, и, дождавшись ответного кивка, вывел на экран видео — результат работы Кристины.

Много времени рассказ не занял. Запись закончилась на полном досье Фроцмана, а я высказал свою версию о лотерее. Главное, умолчал о нападении на офис СБФ. Не надо им этого знать.

— Железобетонно, — рассеянно покивал Сычкин. — С заговором ещё можно поспорить, но с убийцей без всяких сомнений. Ох, и сильны они. — Капитан пожевал губами. — Молодец, мичман.

— Благодарю, — кивнул я. — Потому и нужна ваша помощь, один их не возьму, а они всё ещё в городе.

— Понимаю, сейчас всё будет, — капитан достал инфофон и стал куда-то звонить.

— Ну, ты даёшь, Туров, — вроде бы восхищённо, но больше заискивающе проговорил Гущин. — Только утром прилетел, а дело уже раскрыл.

В ответ я лишь пожал плечами и сказал:

— Повезло.

— Ну да, — хмыкнул Толик.

— Михалыч, да, я, — Сычкин дозвонился куда нужно. — Код красный, поднимай спецназ, присылай в кабинет Гущина, тут им всё объяснят. Быстро!

Под конец он аж рявкнул.

— С кем приходится работать, — улыбнулся он слегка виновато, убирая трубку в карман брюк. — Вы проделали потрясающую работу, мичман, пора её завершить.

— Так точно, — я даже вытянулся по стойке смирно. Приятно было, что оценили и, по ходу, я всё же успею к Лире. Как же я соскучился по ней и Вареньке....

— Оставлю вас, рад был познакомиться, Анатолий, ты знаешь, что делать, — Сычкин попрощался со мной, кивнул Гущину и вышел из кабинета.

— Вроде нормальный мужик, — кивнул я на закрытую дверь, проводив Сычкина взглядом, и усевшись на второй стул для посетителей.

— Угу.

— Толь, а спецназа нам хватит? — Там реально монстры.

Анатолий отодвинул ящик стола и достал из него дубинку, парочку ручных гранат и короткий карабин калибра два миллиметра. Критично оглядел свой арсенал, хмыкнул и глянул на меня:

— Хватит нам спецназа, скажи лучше, у тебя оружие есть? Нужно снаряжение?

— Только это, — я похлопал по кобуре с плазмой. — От Метелицы не отказался бы, а то твоей пукалкой не то, что бандитов, даже меня не взять.

— Да? — он задумчиво посмотрел на карабин, затем хмыкнул: — Ладно, но другого у меня нет. Знали бы, заранее бы подготовились.

— Тогда обойдусь, — вздохнул я, снова вспомнив про свою версию. — Вот это "заранее" мне покоя не даёт.

— В смысле?

— В смысле, как они узнали о победном билете до прямого эфира?

— Туров, — Гущин откинулся в кресле, разводя руками в стороны. — Ты, то, как гений себя ведёшь, то как идиот.

— Не понял, — возмутился я. Не ожидал как-то таких слов.

Он посмотрел на меня, как на неразумного ребёнка, помедлил с ответом, а затем подался вперёд и, решительно, словно ныряет в прорубь, выдал:

— Какой прямой эфир в Империи? Расстояние в космосе учитывай. Запись это. За полгода до розыгрыша пишут, потом показывают сразу и везде.

У меня аж мозг в осадок выпал от такого заявления, а Гущин схватил карабин, приставил к своему плечу и выстрелил.

В тот же миг раздался хруст и сзади кто-то заорал:

— Всем лежать, работает спецназ!