Мгновение: акт второй

Глава 1

Я не верила подобным рассказам. Считала людей, несших подобную чепуху, сумасшедшими никчемными простофилями, от нечего делать пускающих слухи. Считала подобное выдумкой, невозможным. И все же я видела. Видела небывалой красоты волшебство.

Переливы множества цветов окутали подобно покрывалу поляну. Синие, фиолетовые, оранжевые и бирюзовые – словно находишься в сказочном сне, где, узрев волшебство, неожиданно просыпаешься. А проснувшись, забываешь обо всем, думая, что забыл самое важное. Пальцы невольно прикоснулись к губам, говоря: это не сон. Не сон. Но сон ли? Лишь во сне появляется сказочный принц.

Он появился неожиданно. Высокий светловолосый мужчина. Его походка была легкой, воздушной, как если бы ходил по облаку. Или все же ходил?

Мгновение – и он рядом. Красив и непоколебим. Прекрасен.

– Я пришел, – прошептал тысячами оттенков голос.

Длинные пальцы нежно прикасаются к волосам, совершая загадочные пассы. От их прикосновений тело наливается неожиданным теплом, а боль, таившаяся глубоко в груди, исчезла.

– Вот и все.

Он убирает руку? Нет!

– Что ты делаешь? – в голосе слышен страх. Ангел боится?

Все равно. Я не отпущу его ладонь.

– Останься.

– Не могу.

Я морщусь от боли.

– Почему? Пожалуйста!

Мужчина заглянул мне в глаза.

– Софи…

Мои колени задрожали. Откуда принц знает мое имя? И почему у него печальный взгляд?

– Ты должна уходить, Софи, пока не поздно.

– Что?

Ангел опускается на колени и прижимает к своей груди. Тая в объятиях, я словно парила на небесах. Я была дома.

– Я хочу остаться здесь, с тобой, – еле слышно говорю я, прижимаясь крепче к ангелу, – хочу быть с тобой.

Слезы скатились по щекам.

– Но мне больно вспоминать…

Меня резко подняли с колен.

– Не вспоминай!

– Но…

Ангел нависает надо мной.

– Никогда. Забудь. Что бы ни произошло, не смей вспоминать!

О чем он?

– Но…

Палец прикасается к моим губам.

– Ты должна проснуться… и забыть меня. Умоляю, – в голосе столько боли.

Слова ангела превращаются в волшебную музыку. Прижавшись крепче к родной груди, я услышала прекрасную мелодию. Мелодию, наполненную грустью и ужасающей болью.

Теперь я не могу жить без тебя. Без тебя что есть мое существование? Быть в разлуке с тобой Все равно, что быть оторванным от самого себя, Потому что есть лишь ты, Отныне есть лишь ты. Теперь вся жизнь – лишь ты. И мой покой, и боль моя, Моя любовь – лишь ты.

Верно. Музыка. Не так давно я слышала подобные слова, вот только…

Я резко оторвалась от мужчины, делаю шаг назад, пока не спотыкаюсь о камень и не падаю на землю. Внезапно стало холодно, дрожь била по всему телу, а глаза не могли поверить увиденному. Дыхание замирает, едва произношу:

– Не может быть…

– Не вспоминай!.. НЕТ!

За несколько дней до этого

Он ворвался в мою жизнь неожиданно, подобно урагану. С первой секунды нашей встречи я была околдована им. Не имело смысла ничего, лишь страстное желание быть рядом с мужчиной. Мужчиной, ставшим для меня целым миром.

В тот день я сидела на лекции иностранного языка, пытаясь вслушиваться в нелепую болтовню профессора. Ее лекции стали своего рода местом убить время. Жанна Леоновна была человеком странным: она не думала, интересны ли студентам ее лекции, получаем ли мы какие-то знания. Казалось, ей все равно. Впрочем, как и нам.

Молодежи подавай халяву, возможность заняться бездельем. Я сама рада этому. Порой хочется отвлечься от реальности и помечтать.

Я вздохнула, лениво подпирая рукой подбородок. За спиной стояла суета, одногруппники сегодня отличались оживленностью. Я чирикала ручкой незамысловатые узоры, когда шум в аудитории неожиданно прекратился. Было ли тому причиной внезапное появление куратора группы – я не знала.

– Добрый день, мои дорогие, – я выпрямилась на стуле. – Сегодня к нам перевелся новый студент.

Новый студент? В середине года?

– Он приехал из другой страны и совершенно не знает о нашей культуре. Прошу любить и жаловать.

Все это было похоже на японский комикс: приходит студент по обмену, иностранец. Красив, богат и неженат.

Но мои глупые мысли сошли на нет, когда из-за двери показался Он. По аудитории прошел восхищенный вздох, задние парты оживились. А я же…

Юноша был красив, очень красив. Я никогда раньше не встречала подобной красоты. Смесь дикости, сексуальности и элегантности. Он был высок, я едва представляла, как достаю ему до плеча, запрокидываю голову назад и всматриваюсь в голубизну его глаз. Я тонула в них, растворялась в них. Он осматривал присутствующих слишком высокомерно, словно мы букашки, а он Бог. Возможно, так и есть.

Для меня.

И тут неожиданно юноша посмотрел на меня, и я прижалась спиной к спинке стула.

То, что я увидела в его взгляде, было не тепло и радушие, присущее всем новичкам, дабы завоевать расположение. Нет.

Нечто ужасное. Нечто под названием «ненависть».

Я вскочила, прервав монолог куратора, схватила сумку и стремглав выскочила за дверь, лихорадочно хватая ртом воздух. Прислонившись спиной к стене, попыталась привести дыхание в норму.

Бесполезно. Я была так напугана, что задрожали колени. Никогда не видела столь явной ненависти к себе.

Я слегка постучала по щекам. Какое мне дело до его ненависти? Спускаясь по ступенькам, позади себя услышала шум. Обернулась и увидела перед собой юношу.

– И не смотри так, – в голосе столько ненависти, что я задрожала.

Сжав руки в кулаки, я отвернулась, спускаясь с последних ступенек. Вдруг меня развернули с такой силой, что я упала на его грудь. Незнакомец что-то прошипел и резко оттолкнул меня, словно я мерзость.

Я подняла глаза.

Незнакомец что-то такое прочитал в моем взгляде, от чего резко замахнулся кулаком. Он вот-вот ударит меня! Резко прищурившись, ожидая удара, я затаила дыхание. Но его не последовало. Приоткрыв один глаз, с опаской наблюдала за незнакомцем. Его странная поза должна напугать меня, заставить бежать от него, но я стояла и наблюдала за бурей чувств в его глазах.

Время будто остановилось. Перестал существовать целый мир, кроме него одного. Рука невольно коснулась щеки, поглаживая. Юноша вздрогнул, как от боли, из губ вырвался вздох. Меня отвлекает шум за спиной. Едва я отвернулась, как незнакомец исчез.

Домой я вернулась раньше обычного.

Снимая обувь, не надевая тапочек, прошла на кухню. За плитой стояла высокая фигура. Вдыхая аромат любимого прованского супа из утиной грудки и овощами, я блаженно улыбнулась.

– Еще немного и будет готово.

– Сегодня праздник?

Я сразу же пожалела о своих словах. Оля вздрогнула, накрыла крышкой кастрюлю и, не оборачиваясь, вышла из кухни.

Проклятье!

Почему Артур умер, оставив сестру убитой, опустошенной?

Ненавижу мужчин!

– Можно? – вежливо поинтересовалась я и, не ожидая ответа, закрыла за собой дверь. Сестра лежала на кровати ко мне спиной. Ее плечи тихо вздрагивали, и мне стало невыносимо больно.

Год назад сестра познакомилась в больнице с парнем. Пропадая у него целыми днями, Оля не заметила, как влюбилась. Влюбилась настолько, что не могла без него жить. Он ушел, так просто оставив ее ждать своего часа.

Несправедливо.

Я почувствовала, как слезы стекают по щекам.

Ненавижу любовь.

Зашторив окна, я легла к сестре на кровать и вопреки ее сопротивлению обняла ее за плечи. Мы долго лежали так, пока глаза не иссохли от слез, пока за окнами по-настоящему не стемнело, и мы услышали шум в прихожей.

– Родители вернулись, Оль.

Я уже была у двери, как сестра схватила меня за руку:

– Останься, пожалуйста.

Не знаю, что в ее голосе заставило меня остаться. Может, горечь, с которой прозвучали ее слова? Я присела на край кровати, слегка поглаживая голову сестры. Оля повернулась, положила голову мне на колени и прикрыла глаза. Я не плакала, когда ее размеренное дыхание остановилось. Я не плакала, когда услышала ее последние слова.

Нет.

Я не плакала. Настоящую боль не выразить ни слезами, ни словами.

Я не видела, как в комнату ворвались родители, отрывая меня от тела сестры. Упав на пол, я отползла к стене.

Покачиваясь из стороны в сторону, обхватив руками колени, наблюдала за прибывшими медиками. Сестре не помочь, ее судьба давно предрешена. Еще в день знакомства с Артуром Мортенсеном.

Ненавижу любовь.

Прошли дни. Родители замкнулись в себе. После смерти Оли от опухоли головного мозга они закрылись от внешнего мира. Спустя два дня таблоиды неустанно трубили о смерти Яна Мортенсена. Студент, только поступивший к нам, погиб в страшной автокатастрофе. Он пролежал в коме неделю, врачи боролись за его жизнь и все же не спасли. Зачем медицина, если люди только и умирают?

От мамы я узнала, что семья Мортенсен является нашими друзьями. Сама о них я никогда не слышала или не хотела слышать. Я сомневалась с ответом. В голове столько перемешалось…

Также узнала, что младший сын Артур был давно влюблен в Олю. Наблюдая за ней часами, юноша влюбился в нее. Но, узнав о своей болезни, сдался. Сдался настолько, что его же любовь и погубила ее.

Именно это твердила мама изо дня в день.

– Не желаю больше слышать об этом! – кричу я.

Мама потянула ко мне руки:

– Но София…

– Хватит! Еще одно слово…

Пусть она замолчит!

– Она теперь с ним, оставь ее в покое!

Мама ненавидела и в то же время любила Олю. Но когда она говорила об Артуре, ее голос сочился ядом.

– Не смей затыкать мне рот, нахалка. Оля…

Я не сдержалась.

– Правильно! Она просто спит вместе с Артуром. Они свободны, ведь ты всегда лишала ее свободы! Она ведь приемная!

Секунда, и щеку обдало жаром.

– ЗАТКНИСЬ!

Папа быстро прибежал на звуки голосов. Успокаивая маму, меня опять оставили в стороне. Не желая находиться здесь, я, собрав вещи, ушла из дома.

Так я оказалась у бабушки, слушая странные легенды о призраке. Не знаю, что побудило меня опровергнуть легенду о нем. Я не могла найти ответа.

А может, его и вовсе нет?

Или же?..

Воспоминания прошлись по мне потоком. Словно ток, затрагивая каждую клеточку тела. И все же я ощущала нечто забытое. Нечто важное, как сама жизнь. Дыхание. Воздух.

– Не надо…

Услышала полный боли голос. Едва услышав его, мне стало нестерпимо грустно.

Что же я должна вспомнить?

– Уходи отсюда, просто уходи.

Он прогоняет меня?

– Уходи…

Подождите. Я уже слышала подобные слова.

Точно.

Мужчина понял, что я вспомнила, и на его прекрасном лице застыл страх. Внезапно он стал исчезать. От мысли потерять его еще раз истошно закричала.

Вскочив, стараясь поймать дух любимого, я обняла его.

– Не уходи… – в голосе столько мольбы.

Я тихо плачу, пытаясь удержать его. Чувствую легкое прикосновение ладонью к щеке, секунда, и он исчезает. Я стараюсь поймать его, но бесполезно.

Он ушел.

Спустя мгновение меня обняли. Мама крепко прижимала к своей груди, поглаживая по спине и сжимая в своих объятиях так, словно боялась потерять. За один год потеряв любимую сестру, свою любовь, я не раз пыталась покончить с собой. Боль, разившая сердце, настолько сильная, что память запечатала воспоминания. Не было никакого нового ученика, не было ненависти. Была лишь потеря.

Я прижалась сильнее к маме.

– Вы познакомились с ним, когда его родители приехали к нам в гости.

Да. Верно.

– Я люблю Яна.

Мама заплакала вместе со мной.

– …люблю настолько, что позволила умереть…

– …он спас тебя. Это важно.

Я покачала головой.

– Ян спас тебя, дорогая. Ты должна жить ради него. Ради нас.

Мама взяла меня за руку, я пошла за ней следом, но что-то остановило меня.

– Идем, Софи.

Я отпустила ладонь мамы, нежно улыбнулась ей, и она поняла все без слов. Сейчас или никогда я должна попрощаться с ним.

Или…

– Мне так не хватает твоего голоса, позови меня...