МГА:Рей

Рен

По узкой улице, обходя лужи, оставшиеся после вчерашнего дождя, шёл мальчик — на вид лет восьми. Его растрёпанные чёрные волосы с серыми прядями доходили до подбородка и частично прикрывали светло-серые глаза. На лице играла лёгкая улыбка. На нём была местами запачканная чёрная рубашка и шорты того же цвета, чуть ниже колен.

Рен, с трудом выпросивший разрешение на прогулку, теперь возвращался домой. Завернув за угол и оказавшись среди ряда прогнивших, покосившихся домиков, он быстрыми шагами прошёл к концу улицы и остановился перед небольшим зданием с потрескавшимися стёклами и дырами в крыше. Подойдя к двери, мальчик взялся за ржавую ручку и с лёгким усилием открыл её, входя внутрь.

Половицы протяжно скрипели под ногами, пока он шёл по узкому коридору в гостиную. Там, в старом, изрядно потрёпанном кресле, сидел мужчина с книгой в руках. У него были короткие чёрные волосы и глубокие, тёмно-серые глаза, в которых сквозил холод и безразличие. Мягкие черты лица и тонкая линия губ придавали ему отстранённый, почти безжизненный вид. Рен не мог вспомнить, чтобы хоть раз видел его улыбающимся.

На мужчине была простая чёрная футболка, поверх — тёмная кофта, а изношенные мешковатые штаны были в нескольких местах заштопаны. От кончиков пальцев до предплечий его руки пересекали многочисленные полосы шрамов, обычно скрытые под кожаными перчатками без пальцев.

Закончив рассматривать мужчину, Рен тихо сказал

— Кайто, я вернулся, — с лёгкой улыбкой произнёс он. — Что у нас на обед?

Услышав голос мальчика, Кайто медленно оторвался от книги. Аккуратно вложив внутрь клочок бумаги вместо закладки, он закрыл том и положил его на деревянный столик рядом с креслом. Затем, сохраняя спокойное выражение лица, поднялся и подошёл к Рену, протянув руки вперёд.

— Будьте сдержаннее, юный господин, — холодно произнёс он, поправляя мальчику воротник. — И я же говорил вам — следите за своим внешним видом. Что бы сказал Господин, увидев вас в таком виде?

Рен невольно поморщился, когда Кайто, достав из кармана аккуратно сложенный платок, начал вытирать грязь с его лица. Глядя на холодное, непроницаемое выражение мужчины, мальчик всё же улыбнулся.

Кайто уже третий год заменял ему родителей — кормил, одевал и заботился о нём в этом обветшалом доме на окраине Токио. Рен никогда не знал свою мать: по словам наставника, она умерла при родах. Об отце у мальчика остались лишь смутные, обрывочные воспоминания.

Вот мужчина с лицом, похожим на его собственное, держит его на руках... а вот тот же человек, уже с холодным, безразличным взглядом, уходит, оставляя его одного.

Почти всё, что Рен знал об отце, ему рассказал Кайто. Со слов мужчины, его отец был сильнейшим злодеем Японии — Зеном Шигараки, более известным под другим именем... Все За Одного.

Рен не до конца понимал, что значит быть злодеем. Как объяснял ему наставник, «злодеями» называли всех, кто неугоден правительству. Когда однажды отец ушёл и не вернулся, мальчик спросил у Кайто, где он. Тогда мужчина лишь ответил, что им нужно уехать — на время. И только позже Рен узнал правду: его отец пал в последней схватке со Всемогущим. Все За Одного потерпел сокрушительное поражение и погиб.

В тот день, когда Кайто рассказал ему об этом, Рен не знал, что чувствовать. Воспоминания об отце были расплывчаты, но даже так — осознать, что последний человек, связанный с тобой кровью, мёртв, было... опустошающе. Он ощутил, будто внутри него что-то оборвалось, исчезло навсегда.

От мрачных мыслей мальчика отвлёк тихий скрип пола. Приподняв мутный взгляд, Рен увидел спину Кайто, направлявшегося на кухню. Медленно моргнув, возвращаясь к реальности, он последовал за ним.

— Не забудьте помыть руки, — донёсся до его ушей голос мужчины. — И присаживайтесь за стол.

Войдя на небольшую кухню, где едва помещались обеденный стол, два стула, старый холодильник и раковина с краном, который, казалось, вот-вот развалится от количества ржавчины, Рен остановился, бросив взгляд на последний. Подойдя ближе, он повернул вентиль. Раздалось тихое гудение, и лишь спустя несколько секунд из крана потекла вода, отдающая лёгкой желтизной. Быстро намылив руки и смыв с них уличную грязь, Рен выключил воду и вытер ладони о висящее рядом полотенце. Отойдя от раковины и стряхнув остатки влаги, он подошёл к столу, уселся на шаткий стул и посмотрел перед собой.

В нос ударил запах жареного риса. Глядя на тарелку с дымящейся едой, мальчик невольно скривился.

— Снова рис?.. — простонал он, положив голову на стол. — Вчера тоже был рис... Я хочу что-то другое.

Кайто, стоявший у плиты, повернулся через плечо. Его лицо оставалось всё таким же холодным и невозмутимым.

— Не привередничайте, юный господин, — монотонно произнёс он. — Если хотите вырасти сильным, нужно хорошо питаться.

Рен прикусил губу, взял лежащие рядом палочки и нехотя начал есть. Медленно пережёвывая подгоревший рис, он опёрся щекой на руку и, не поднимая взгляда, спросил

— Наставник... — тихо проговорил он. — Нам ещё долго здесь жить?

В его голосе прозвучала лёгкая грусть. Нельзя было сказать, что ему плохо живётся — но однообразная еда и поношенная одежда всё чаще вызывали тоску. Он ещё помнил мягкую ткань старых вещей и вкусные блюда, которыми его когда-то угощали каждый день.

Кайто, услышав вопрос, замер. Несколько секунд он стоял неподвижно, потом медленно повернулся к мальчику.

— Я уже говорил вам, юный господин, — произнёс он спокойно. — У вашего отца было много врагов. Пока вы не станете достаточно сильным, чтобы защитить себя, мы не можем покинуть это место.

— Ты постоянно так говоришь, — уныло пробурчал Рен, опуская взгляд. — Но ведь у меня есть ты... кто сможет мне навредить?

Кайто уже год обучал его. За всё это время, несмотря на бесчисленные спарринги, Рен так и не смог даже коснуться наставника — не говоря уже о победе. И ведь мужчина ни разу не использовал свою причуду.

Для Рена, Кайто был непоколебимой, почти всесильной фигурой. Он не мог даже представить, что этот человек способен кому-то проиграть.

— Рад, что вы столь высокого мнения обо мне, — тихо произнёс Кайто, и в его холодном голосе на миг мелькнула едва заметная доброта. — Но есть множество людей сильнее меня. Поэтому вам нужно стать сильнее как можно скорее.

— Тогда разреши мне тренировать причуду! — воскликнул Рен, подняв взгляд на наставника. — С ней я сразу стану сильнее

Рен унаследовал причуду своего отца. Он обладал способностью забирать чужие причуды и использовать их как собственные. Более того, он мог сливать несколько способностей в одну, создавая совершенно новую. Но сколько бы Рен ни просил, Кайто неизменно отказывал ему в тренировках с причудой. Поэтому сейчас у мальчика не было ни одной похищеной способности.

— Вы ещё не готовы, — категорично произнёс черноволосый, глядя прямо в глаза ученику. — Похищение причуды слишком сильно истощает ваше тело. Сначала нужно укрепить физическую форму.

Услышав привычную отговорку наставника, Рен лишь тихо вздохнул и вернулся к еде. Быстро доев рис и запив его тёплым чаем из небольшой глиняной чашки, он поднялся из-за стола и направился в гостиную, готовясь к очередному уроку математики и письма от Кайто.

***

Рен, отведя руку назад, бежал по мягкой лесной траве, намереваясь нанести удар стоявшему впереди наставнику. Быстро сократив расстояние, он со всей силы замахнулся, целясь в бок Кайто. Но тот лишь плавно сместился в сторону, ладонью перенаправив руку мальчика, — и Рен, потеряв равновесие, рухнул на землю.

Не теряя ни секунды, он перекатился и рывком поднялся на ноги, вновь бросаясь в атаку. Кайто сделал шаг вперёд и ударил раскрытой ладонью прямо в лицо. Ладонь попала по носу, и голова Рена резко откинулась назад — в глазах на миг потемнело.

Махнув головой, чтобы вернуть ясность сознания, мальчик протёр ноющий нос и заметил на ладони кровавые разводы. Вновь вытершись, он встал в боевую стойку — одну руку прижав к боку, вторую выставив вперёд.

Кайто стоял напротив, всё в той же расслабленной позе, будто и не собирался двигаться. Решив действовать, Рен согнулся в поясе и бросился вперёд, пытаясь предугадать ответный удар наставника. Но не успел он преодолеть и пары метров, как что-то резко дёрнуло его за ногу, повалив на землю. Ударившись спиной, он застонал, тяжело дыша.

Откинув со лба влажную от пота чёлку, Рен поднял взгляд — и только теперь заметил едва заметный блеск, тянущийся от руки Кайто к его ноге.

— Так не честно! — воскликнул он, падая на спину. — Нельзя пользоваться причудой!

Мальчик чувствовал, как тонкая металлическая нить отпускает его ногу и возвращается к хозяину. Он уже видел подобное не раз и знал: это причуда Кайто — способность создавать из рук прочные металлические нити и управлять ими, будто продолжением собственного тела.

— В настоящем сражении никто не будет придерживаться правил, — спокойно произнёс Кайто, подходя ближе и протягивая ему руку. — Поэтому лучше привыкайте сейчас... чтобы потом не пожалеть.

Взявшись за протянутую руку, Рен вскочил на ноги и быстро вытер тыльной стороной ладони засохшую кровь у носа. Переводя дыхание, он одной рукой отлепил от тела мокрую от пота футболку, а другой обмахнулся. Хоть солнце уже клонилось к закату и прохладный ветерок пробегал по коже, жар от множества упражнений и завершившегося спарринга не спешил уходить.

— Вы хорошо поработали, юный господин, — сказал Кайто, поворачиваясь к нему спиной. — Теперь нам пора возвращаться домой. Завтра продолжим.

Рен лишь молча кивнул и пошёл следом. Они находились глубоко в лесу — примерно в часе ходьбы от дома. Кайто предпочитал тренировки подальше от людских глаз: лишние свидетели могли обернуться проблемой, если кто-то узнает его или мальчика. Хотя таких людей немного , лишь немногие смогли бы распознать в Рене сына Все За Одного. Черты лица совпадали, но вместо белых волос у Рена были чёрные с серебристыми прядями.

К тому же сам факт существования сына «короля демонов Японии» оставался тайной ,даже для ближайших подчинённых. Кайто допустили к воспитанию мальчика лишь после десятков проверок и установки в его теле особой причуды, которая убьёт наставника, если тот предаст хозяина. С тех пор он стал для Рена и учителем, и единственным, кто заботился о нём после смерти Все За Одного.

По дороге домой, проходя мимо одного из узких переулков, Рен уловил приглушённые голоса и шорохи. Приглядевшись, он заметил мужчину с ножом, прижавшего лезвие к горлу другого. Не сбавляя шага, мальчик просто отвернулся и догнал Кайто. Жизнь в этих трущобах давно научила его не соваться не в своё дело. И всё же, из любопытства он спросил

— Почему здесь нет героев? — произнёс он, глядя в спину наставнику. — Разве они не должны быть там, где больше всего преступников?

Кайто не останавливался, лишь бросил взгляд через плечо.

— Не каждый герой стал им из-за чувства справедливости, — холодно ответил он. — Многие просто делают свою работу ради денег. А помогая беднякам, много не заработаешь.

Рен замедлил шаг, чувствуя, как мышцы постепенно наливаются болью, и задумался над услышанным.

— Тогда почему эти люди просто не станут сильнее? — тихо спросил он, убирая волосы с глаз. — Тогда им не понадобятся герои.

Кайто помолчал несколько секунд, будто подбирая слова.

— Всё из-за веры... — произнёс он наконец, сбавив шаг, чтобы не отдаляться. — Веры в то, что герои их защитят....И главное... из-за веры в Символ Мира… во Всемогущего...Пока существуют герои, возглавляемые им, люди не видят причин становиться сильнее.

Услышав имя человека убившего его отца Рен на мгновение сбился с шага ощутив болезненный укол в груди. Вновь догнав успевшего отойти вперёд наставника он заговорил.

— Тогда... если Символа Мира не станет... — с короткими паузами произнёс он, — люди начнут развиваться?

Едва слова сорвались с его губ, как идущий впереди Кайто внезапно остановился, и Рен чуть не врезался ему в спину. Мужчина на миг замер, но уже через секунду вновь двинулся вперёд.

— Ха... — тихо усмехнулся он, что случалось с ним крайне редко. — Думаю, если Всемогущий исчезнет, мир погрузится в хаос. Но после... люди будут вынуждены приспособиться, чтобы выжить.

— Я... понял, — тихо пробормотал Рен.

Казалось бы, случайно начатый разговор заставил его всерьёз задуматься. Из бесчисленных бесед с Кайто о мире он уже знал, насколько сильно люди зависят от героев. В одном из редких походов в город Рен видел множество постеров и рекламы, где героев возвеличивали, словно святых. Общество боготворило их в обмен на защиту, закрывая глаза на любые пороки и ошибки.

Он не до конца понимал, почему это вызывало у него внутренний дискомфорт, но чувствовал — с миром что-то не так. Решив вернуться к этим мыслям позже, он ускорил шаг, поравнявшись с Кайто.

***

2 года спустя

Время летит с неимоверной скоростью, когда твой день почти не отличается от предыдущего. Прошедшие два года Рен всё так же тренировался с Кайто. От постоянных упражнений под одеждой уже проступали очертания крепких мышц, которыми он тайком любовался, когда наставник не видел. Помимо физической подготовки он не забрасывал и другие занятия — математику, письмо, основы экономики и многое другое.

Он действительно стал сильнее, но победа над учителем всё ещё оставалась лишь далёкой мечтой.

Сейчас Рен шёл по тёмным улицам, перебегая от одной тени к другой, стараясь не попасться никому на глаза. Была ранняя весна, воздух всё ещё хранил прохладу. Одетый в чёрный спортивный костюм, он сливался со стенами домов, бесшумно продвигаясь к дому.

За два года он почти не изменился — только стал выше, а черты лица приобрели резкость. На губах играла лёгкая улыбка: сегодня он был в приподнятом настроении. Сегодня — его день рождения. И на вчерашней тренировке Кайто наконец сказал, что он готов начать работать с причудой. Вечером они должны были найти человека, чью способность Рен отберёт.

Он не чувствовал вины. Потеря причуды — лишь следствие чужой слабости и неудачи. Почему он должен ограничивать собственное развитие ради чьего-то благополучия? Кайто выбил из него подобные мысли ещё в начале тренировок. Наставник всегда говорил, что жалость и сомнения свойственны только глупым героям вроде Всемогущего — тем, кто из-за своей «доброты» обязательно проиграет.

На взгляды Рена сильно повлияло и то, что его отец был не кем иным, как самым опасным злодеем Японии — Все За Одного. Человеком, на чьих руках были сотни, если не тысячи жизней. Кайто часто повторял, что великие цели требуют соответствующих жертв. Поэтому Рен понимал мотивы отца, пусть и не разделял их полностью.

Все За Одного стремился к абсолютной власти — не только над Японией, но и над всем миром, и ради этого был готов на всё. Рен же не желал господства, но мечтал о переменах. Мир, по его мнению, застрял в застое, и это нужно было изменить. Вот только как — он пока не знал. У него не было ни силы, ни ясного плана.

Свернув в узкий переулок, ведущий к дому, он внезапно остановился, словно вкопанный. Сердце бешено застучало в груди, в висках загудела кровь. Ноги ослабли. Перед ним, там, где должен был стоять их дом, бушевал огонь, взметаясь языками пламени под порывами ветра.

Паника захлестнула его. Он сорвался с места и побежал вперёд, не помня, как оказался у входной двери. С трудом распахнув её, ворвался внутрь — прямо в ревущее море пламени. Глаза слезились от дыма, дыхание сбивалось, но он продолжал идти, шатаясь, пока не добрался до гостиной. И там увидел то, что потом не раз будет возвращаться к нему в кошмарах.

У стены, опершись на неё, сидел Кайто. Волосы частично обгорели, кожа на руках была испещрена ожогами. Из его ладоней тянулись тонкие металлические нити, уходившие куда-то в сторону стены напротив. Но внимание Рена приковало другое — в груди наставника зияла дыра. Обугленные края, почерневшие мышцы, слипшаяся от жара плоть.

Не теряя ни секунды, Рен бросился к нему. На глаза навернулись слёзы. Он упал на колени, судорожно прижимая ладони к чудовищной ране, будто пытаясь остановить кровь.

— Э... эй... наставник... — всхлипнул он, срывающимся голосом, — п... просыпайтесь... это... это совсем не смешно... просыпайтесь!

Слёзы застилали глаза. Он продолжал прижимать руки к груди Кайто, пока вдруг дрожащая ладонь не схватила его за запястье.

— Кха... рад, что с вами... всё хорошо... — хрипло выдохнул мужчина, с трудом открывая глаза. — Про... кха... простите, что предстал... в таком... неподобающем виде...

Рен сжал кулаки, схватившись за остатки одежды наставника.

— З... заткнись! — вскрикнул он, всхлипывая. — Тебе нельзя говорить... давай... давай пойдём к доктору, и всё будет хорошо...

Кайто лишь откинул голову назад, устало глядя в пляшущее над потолком пламя.

— Кха... к сожалению... мне уже не помочь... — прохрипел он между приступами кашля. — Рана слишком серьёзна... я уже не жилец...

— К... кто это сделал?.. — дрожащим голосом спросил Рен, глядя на окровавленное лицо наставника. — Кто мог... сделать с тобой... такое?..

— Просто... кха... расплата... за деяния прошлого... — слабеющим голосом ответил Кайто. — Похоже... я допустил ошибку... меня нашли... но я был готов... кха... нельзя жить в преступном мире... и бояться смерти... — он откашлялся, и изо рта пошла кровь. — Прошу... прощения... юный господин... похоже... я вынужден покинуть вас первым...

Рен почувствовал, как пустота внутри груди разрастается, заполняя всё изнутри. Его взгляд опустился на пол. И только тогда он заметил тянущуюся по полу металлическую нить. Проследив за ней, он увидел — у противоположной стены в луже крови лежал изуродованный мужчина. Его тело было рассечено тончайшими нитями, руки валялись в стороне, а голова, перемотанная слоями острой проволоки, напоминала смятую гармошку.

– Хотел... кха... бы я увидеть своими... кха... глазами, как вы достигнете желаемого, – слабеющим голосом произнёс Кайто. – Но... кха... надеюсь, если не лично... кха... то хоть так смогу увидеть весь ваш путь... кхаа...

Он поднял дрожащую руку и опустил её на голову Рена. Уголки губ мужчины дрогнули, складываясь в едва заметную, уставшую улыбку.

– Не лучшая ситуация для этого... кха... но позвольте вручить вам... кха... подарок, – выдохнул Кайто, приоткрыв один глаз. – Заберите... кхаа... мою причуду себе... господин... кхаа... уверен... вы найдёте ей достойное применение... кха...

Глаза Рена расширились. Он не мог поверить, что наставник, умирая, предлагает ему такое.

– Я... я не могу... не хочу этого... ты не можешь умереть! – всхлипывая, произнёс Рен. – Что... что мне без тебя делать?..

– Вы обязаны... кхаа... это сделать, – Кайто улыбнулся шире, обнажив окровавленные зубы. – Я всё равно... кхаа... умираю... пусть хоть так... кхаа... принесу пользу... кхаа... Я был с вами с рождения... кхаа... вы сильнее, чем думаете... кхаа... поверьте мне...

Рен несколько раз открыл рот, но не смог вымолвить ни слова. Затем, стиснув зубы, положил ладонь поверх руки Кайто на своей голове. Воззвав к своей причуде, он ощутил, как энергия перетекает от наставника к нему — плавно, без сопротивления. В сознании вспыхнуло интуитивное понимание новой силы.

– С... спасибо, – выдохнул он. – Я... позабочусь о ней...

– Надеюсь... кхаа... она принесёт вам больше пользы, чем мне... – прошептал едва слышно Кайто. – А теперь... кхаа... уходите... из-за пожара... скоро появятся люди...

И, будто исполнив долг, Кайто выдохнул в последний раз. Его рука безвольно соскользнула с головы Рена и упала на пол.

Юноша смотрел на безжизненное тело перед собой пустым взглядом. Казалось, что-то внутри него оборвалось с гулким треском, оставив за собой тишину. Слёзы иссякли, оставив лишь солёные дорожки на лице.

Медленно поднявшись, Рен ещё раз взглянул на застывшую кровавую улыбку наставника — и, не сказав ни слова, развернулся. Огонь уже охватил большую часть дома, но он шёл сквозь жар, не замечая ничего. Протиснувшись через наклонившуюся дверь, он выбрался наружу — и в тот же миг потолок рухнул с грохотом.

Окинув взглядом дом, в котором провёл последние пять лет, Рен развернулся и побрёл вглубь трущоб. Он не знал, сколько шёл — полчаса или все четыре. Ноги подкашивались, дыхание сбивалось. Наконец, остановившись, он опёрся о холодную стену, медленно сполз вниз и, склонив голову, провалился в беспокойный сон.

Собаки, Воровство и Рыбалка

//Сменил имя гг на Рей// Тусклый лунный свет пробивался сквозь тёмные облака, освещая ночные улицы. Мелкие капли дождя тарабанили по многочисленным крышам трущоб, стекая на дороги и собираясь в мутные лужи. Люди — то ли из-за позднего времени, то ли из-за непогоды — сидели по домам, плотно закрыв занавески.

Но в одном укрытом в тени зданий переулке, среди различного мусора, опершись о стену, сидел мальчик с растрёпанными чёрными волосами, промокшими от дождя. Чёрный спортивный костюм плотно прилип к телу, вызывая неприятный дискомфорт.

Спустя несколько секунд он медленно пошевелился, открывая глаза. Непонимающе оглядываясь и пытаясь осмыслить происходящее, возвращая ясность ума после дремоты, Рей наконец немного привык к окружающей тьме и опустил взгляд ниже — к своим рукам.

И в тот же миг он заметил тёмные засохшие пятна на рукавах. Вязкие, комковатые сгустки на своих маленьких ладонях, от которых к горлу подкатил тяжёлый ком. Рей наконец вспомнил то, что так старательно пытался игнорировать после пробуждения.

Кайто. Его учителя, опекуна — и кем бы он ни был ещё — больше нет.

Ожившие картины умирающего мужчины пронеслись перед глазами, а стоявший в горле ком поднялся ещё выше. Не имея сил больше сдерживаться, Рей рывком наклонился вперёд и, плюхнувшись рукой в лужу, разбрызгивая воду вокруг, начал опорожнять желудок. На глазах выступили слёзы, во рту разлилась горечь.

Кое-как придя в себя, Рей снова посмотрел на руки. Разжиженная дождевой водой кровь обволакивала ладони, распространяя в воздухе тяжёлый металлический запах. Подавив новый приступ рвоты, он начал судорожно оттирать алую жидкость, почти до крови расчёсывая кожу.

Осознав, что это бесполезно, Рей поднялся на трясущихся ногах и, заметив на противоположной стороне узкого переулка силуэт, похожий на разбитый кувшин, поковылял к нему. Не дойдя всего пару шагов до цели и утратив последние силы, он рухнул на колени, больно ударившись рукой о разбросанные на полу осколки бутылки.

Стиснув зубы, сдерживая крик, слёзы и накатывающее отчаяние, Рей, убедившись, что в кувшине осталось немного воды, сунул в него руки. Он вздрогнул от холода и начал дёргаными движениями смывать кровь. Но сколько бы он ни полоскал ладони в мутной воде, перед глазами всё равно стояла картина того, как этими же руками он пытался закрыть рану учителя.

Лишь ощутив боль от ногтей, впивающихся в кожу, Рей наконец остановился и пустым взглядом уставился на кувшин. Даже в окружающей темноте было видно, как некогда прозрачная вода покрылась бордовыми разводами.

Не желая больше смотреть на это доказательство недавних событий, мальчик повалился сначала на бок, затем перекатился на спину и уставился своими серыми глазами в затянутое облаками небо.

— Хааа… Учитель… — с судорожным вздохом произнёс он, поднимая руку к лицу и прикрывая глаза. — Как… как вы могли умереть…

Наконец из глаз потекли едва сдерживаемые слёзы, а из горла вырвался приглушённый всхлип.

— Что… что мне теперь делать?.. — обращаясь в пустоту, прошептал он. — Я… остался один.

Рей ощущал, как в груди нарастает всепоглощающая пустота, увеличиваясь с каждым всхлипом. Он не знал, что теперь делать, когда ушёл единственный человек, с которым у него была связь в этом огромном мире. Без Кайто у него больше нет ни жилья, ни еды. Где брать новую одежду? Сейчас была весна, и ночью температура ещё оставалась терпимой, летом будет ещё теплее. Но что делать, когда придёт осень и на улице похолодает? Если он не найдёт к тому времени постоянного места жительства, немал шанс умереть от переохлаждения.

От подобной мысли у него невольно, сквозь всхлипы, вырвался нервный смешок. Он — сын сильнейшего злодея Японии — умрёт от холода на улице, как какая-то дворняга.

— Хах… хахах… — ещё несколько нервных, на грани истерики, смешков вырвались изо рта. — Может, и правда… лучше просто умереть…

Пробормотал Рей, когда терзавшую его разум печаль сменила апатия и всепоглощающее отчаяние. Казалось, что в один день весь его мир рухнул, оставив после себя лишь груду руин. Все мечты и планы на жизнь в одночасье стали казаться бессмысленными.

Даже если он изменит общество. Убьёт Всемогущего. Подчинит себе весь мир или разрушит всё на земле — сколь бы сложную или, казалось, невозможную цель он ни выполнил, кто признает его? Кто скажет, что он хорошо поработал и им довольны?

До этого дня, хоть Рей и не мог в этом признаться, никакие изменения общества или что-то ещё более глобальное не казались ему по-настоящему важными. Были мысли, что это может быть полезным, но дальше простых рассуждений они не уходили. Кайто же всё время говорил ему о планах его отца и о последующем провале. О том, что хотел бы увидеть, как Рей наконец достигнет своей цели и всколыхнёт застоявшееся общество.

Но теперь, когда наставник умер, Рей не понимал, что делать дальше. Есть ли вообще хоть одна причина, по которой он должен продолжать жить?

Когда подобные мысли достигли своего апогея, а сознание уже ускользало в мрак, со стороны входа послышались быстрые шаги, сопровождаемые тяжёлым дыханием. Приподняв голову, Рей посмотрел мутным, застланным пеленой взглядом в сторону шума.

В кромешной тьме, едва освещаемой лунным светом, его глазам предстал силуэт огромного существа на четырёх лапах. В нос ударил резкий запах мокрой шерсти. Присмотревшись, Рей опознал в новоприбывшем громадную собаку с густой шерстью, перепачканной грязью. Она смотрела на него маленькими, блестящими, словно звёздочки в темноте, глазами, а из приоткрытой пасти, заполненной рядами острейших зубов, стекала зловонная слюна.

Собака принюхивалась, подбираясь всё ближе. Похоже, её привлёк ещё не до конца исчезнувший запах крови, от которого он так старательно пытался избавиться.

— Ха… хахха… Кайто-сэнсей, — нервно усмехнулся он. — Похоже, мы встретимся даже раньше, чем я ожидал…

Голос его был пугающе спокойным и совершенно не соответствовал ситуации. Сознание будто находилось в трансе, перед глазами стояла дымка. Рей с апатией наблюдал, как пёс подходил всё ближе и ближе.

Услышав его голос, животное издало приглушённое рычание, обнажив клыки, блеснувшие в лунном свете. Будто смирившись со своей участью, мальчик смотрел, как существо подошло почти вплотную, издавая всё более громкие, утробные звуки.

Рей считал, что утратил всякое желание жить. Но когда пёс навис над ним своей массивной фигурой, готовясь разорвать его на мелкие куски, из глубин груди поднялось первобытное, всепоглощающее чувство — страх. Страх за свою жизнь. Нежелание умирать.

Сознание будто встряхнуло. К щекам прилила кровь, в висках болезненно застучало. Вырвавшись из состояния апатии, Рей попытался отползти назад, но почти сразу упёрся в стену.

— Н… нет… не подходи… — надломленным голосом прошептал он, глотая льющиеся слёзы. — Я… я передумал… я пока не хочу умирать…

Но существо над ним не слушало. В ответ на его слова собака протяжно завыла и, широко раскрыв пасть, роняя ему на лицо мерзкую слюну, рванулась вперёд, целясь в его тонкую шею.

Рей наблюдал, как смерть в облике бродячей псины приближается, будто в замедленной съёмке. В отчаянной попытке защититься он выставил руку перед собой. Сердце бешено колотилось, слёзы застилали обзор, бесконечно стекая по щекам. Из горла вырывались бессвязные крики.

Выставленная рука не спасла.

Зубы сомкнулись вокруг запястья, и тело пронзила адская боль.

— А-а-а-а-гх!.. Нет!.. Отпусти!.. Больно! — закричал Рей, захлёбываясь слезами. — Отпусти… пожалуйста… мне больно…

Он отчаянно умолял, но голос уже охрип от крика, а голова гудела от боли. Существо не обращало на его мольбы ни малейшего внимания, всё сильнее сжимая челюсти вокруг тонкого запястья.

Рей уже был готов попрощаться с рукой, когда произошли резкие перемены.

В теле зародилось неизвестное тепло, а кончики пальцев невыносимо зачесались. Мгновение — и голову пса пронзили несколько тонких нитей, бликующих в лунном свете. Собака издала недоумённый рык, но не успела опомниться: ещё четыре нити закрутились и с неимоверной лёгкостью разорвали её голову на несколько частей с идеально ровными краями.

Дождь из крови и остатков плоти обрушился на лицо лежащего на земле Рея. Несколько особенно крупных капель попали в приоткрытый рот, вызвав судорожный кашель. Спустя мгновение безголовое тело животного рухнуло сверху, придавив его к земле.

Рей с неверием и ужасом смотрел на выглянувшую из-за облаков луну. По щекам стекала всё ещё тёплая кровь, во рту ощущался мерзкий, металлический привкус, вызывающий тошноту. Одежда, и без того мокрая от дождя, стала ещё влажнее от холодного пота. На груди он чувствовал, как расползается лужа тёплой, липкой жидкости.

Медленно повернув голову, Рей посмотрел на свою всё ещё вытянутую правую руку. Из неё — из мест, где заканчивались пальцы, кроме большого, — торчали тонкие нити. Капли крови и сероватой субстанции стекали по ним вниз, переходя на руку.

Он с неверием переводил взгляд с руки на металлические нити, которые постепенно втягивались обратно в кончики пальцев. Всё это сопровождалось отвратительным ощущением, будто что-то чужеродное медленно запихивают под кожу.

— Это… это же… — охрипшим голосом заговорил он. — Причуда наставника…

Воспоминания нахлынули с новой силой. Рей вспомнил, как перед самой смертью Кайто сказал ему забрать его причуду, испустив при этом последний вздох. Тогда он почти не придал этим словам значения, но теперь этот предсмертный подарок спас ему жизнь.

Лёгкая улыбка тронула его лицо, перепачканное кровью и слезами. Он думал, что утратил все связи в этой жизни. Но, по крайней мере, одна нить всё ещё соединяла его с учителем.

Осознание этого породило в груди новую решимость. Рей понял, что не сможет посмотреть наставнику в лицо, если так легко откажется от собственной жизни. Он будет жить. И лишь став достойным человеком, воплотив все ожидания, возложенные на него Кайто, сможет однажды умереть со спокойной душой.

Сжав руку в кулак и стиснув зубы, он едва слышно прошептал:

— Я… я обязательно стану сильнее, — пообещал он. — И тогда… я всколыхну общество.

Прикрыв глаза, Рей глубоко вздохнул. Наставник много раз рассказывал ему о том, как его отец стремился к мировому господству, но в итоге пал от руки Всемогущего. Однако сам Рей не видел в этом смысла. Вместо этого, слушая истории Кайто о героях, он всё чаще задавался вопросом: почему, если герои так идеальны, как их представляет общество, никого из них нет здесь — в трущобах?

Все граждане верят в светлый образ героев. Но так ли они безупречны? И все ли злодеи стали таковыми из-за любви к разрушению и хаосу?

Возможно, не самые подходящие мысли для ребёнка, но, не имея сверстников рядом, Рей часто обсуждал подобные темы с наставником. Однажды, почти между делом, он спросил Кайто, что будет, если разрушить идеальный образ героев в глазах общества. Тогда наставник лишь улыбнулся и сказал, что с радостью посмотрел бы, как Рей это сделает.

Сам Рей не воспринимал эти слова слишком серьёзно, но Кайто, похоже, искренне верил, что он способен на это.

И теперь, когда учителя больше нет, Рей решил оправдать возложенные на него ожидания. Он хотел проверить: сохранит ли общество свой культ поклонения героям, если увидит их с более грязной стороны.

Но для этого предстояло сделать очень многое.

Пока что он решил отложить серьёзное планирование. Он ещё не был готов — ни физически, ни психологически. Сейчас нужно было разобраться с насущными проблемами.

Тяжело выдохнув, Рей попытался оттолкнуть от себя уже остывшее тело собаки. После пары-тройки попыток ему это наконец удалось, и он смог вдохнуть полной грудью, тут же поморщившись от мерзкого запаха, витавшего в воздухе.

Попытавшись встать, он опёрся на укушенную руку. Та мгновенно подкосилась от боли, и мальчик повалился на бок, стиснув зубы.

— Ааагх… как… как же больно… — прошипел Рей, сдерживая слёзы. — Чёртова псина…

Выругавшись, он попытался разглядеть что-нибудь в темноте. Укушенная конечность уже опухла, на коже чётко выделялись следы зубов. Запястье пульсировало, отдавая ноющей болью.

Дождь прекратился, что не могло не радовать.

Рей ещё раз осмотрел переулок, задержав взгляд на обезглавленном трупе животного, и сглотнул подступивший к горлу ком желчи. Оставаться здесь дольше было нельзя.

Стиснув зубы, он упёрся здоровой рукой в стену и медленно поднялся. Тело ныло — ушедший адреналин оставил после себя лишь усталость и боль. На дрожащих ногах, придерживаясь за стену, Рей поковылял к выходу из переулка, на прощание пнув тело псины.

Оказавшись на дороге, усыпанной мелкими камешками, он задумался, куда идти дальше. Дом сгорел. А спать под открытым небом было небезопасно.

Покрутив головой и вглядываясь в темноту без единого фонаря, Рей примерно понял, где находится. Насколько он помнил, если спуститься вниз по улице и свернуть с дороги, можно выйти к лесу. В глубине леса, примерно в пятнадцати минутах ходьбы, стояло старое здание, когда-то построенное детьми ради забавы.

Вариантов было немного.

Медленно спускаясь вниз, он то и дело спотыкался о крупные камни. Голова гудела, а ноющая боль в руке отдавалась пульсацией по всему телу. Невольно вспомнился маленький, но такой родной дом, наставник, ожидавший его внутри, и пусть не роскошный, но тёплый ужин.

Чтобы не дать печали вновь поглотить себя, Рей сжал правую руку, вызывая новый приступ боли.

Чтобы добраться до искомой постройки, по его ощущениям ушло около получаса. С каждым шагом сознание будто ускользало всё дальше и дальше. Но наконец перед глазами Рея возник небольшой квадрат — едва ли два на два метра — из покосившихся досок и крыши из дырявого шифера. Сколоченная из двух дощечек дверь висела на одной-единственной петле.

Криво усмехнувшись своему новому дому на неопределённый срок, Рей подошёл к двери и с небольшим усилием оттолкнул её в сторону. В нос тут же ударил затхлый запах. Внутри было темно из-за отсутствия окон, и лишь тонкий луч лунного света пробивался сквозь трещину в потолке.

Медленно шагнув в свою новую обитель и закрыв за собой дверь, Рей огляделся. В углу валялись какие-то тряпки, а справа от входа находился маленький столик — обычная доска, прибитая к стене.

Слишком уставший для детального осмотра, Рей подошёл к сложенным друг на друга тряпкам и рухнул на них, уставившись в потолок. Сознание почти сразу начало погружаться в сон, поддаваясь накатившей усталости.

Перед тем как окончательно провалиться в небытие, он лишь мысленно взмолился о том, чтобы никто не обнаружил его здесь спящим.

***

Рей проснулся утром следующего дня. Тело казалось тяжёлым, а под одеждой проступал холодный пот. Правая рука слабо пульсировала, отдавая болью по всему телу. С большим усилием приподняв её, он затуманенным взглядом посмотрел на запястье.

Рука сильно опухла и покраснела, а на месте, где зубы прокусили кожу, виднелись рваные ранки с засохшей кровью.

Стиснув зубы и сдерживая стон, Рей приподнялся, осматривая помещение. Под ним были разбросаны какие-то одеяла и старая одежда. Пол представлял собой неровно настеленные доски с большими зазорами между ними.

Опустив взгляд на свою одежду, Рей недовольно скривился, заметив перепачканную кровью кофту. Штаны же чудом остались относительно чистыми. Не желая и дальше оставаться в окровавленной одежде, он медленно расстегнул кофту и, стараясь лишний раз не задевать травмированную руку, аккуратно снял её, оставшись в серой футболке.

Отбросив кофту в противоположный угол постройки, мальчик посмотрел на вещи под собой. Заметив относительно чистый кусок ткани, Рей оторвал его и, морщась от боли, медленно перевязал опухшую руку.

Закончив с перевязкой, он окинул взглядом оставшиеся вещи и заметил чёрную толстовку. Подняв её и отряхнув от пыли, Рей отметил, что она лишь немного великовата. Быстро надев её, он решил, что так будет лучше, чем рисковать простудой, разгуливая в одной футболке.

Устало выдохнув и прикрыв глаза, пытаясь хоть ненадолго отрешиться от надоевшей боли, Рей откинулся назад, уставившись расфокусированным взглядом в потолок. Мысли вновь и вновь возвращались к руке, и, чтобы отвлечься, он начал размышлять, чем заняться дальше.

Пока раны не заживут, особо не потренируешься, а бесцельно бродить по округе не было ни малейшего желания. Вспомнив о вчерашнем проявлении причуды, Рей решил, что немного практики здоровой рукой не повредит.

Медленно подняв левую ладонь перед собой, он прикрыл глаза и сосредоточился на тех ощущениях, что спасли ему жизнь прошлой ночью. Несколько минут Рей пытался нащупать внутри себя тот самый огонёк, и наконец ощутил в груди слабое, едва заметное тепло — похожее на крошечную искру.

Ухватившись за это ощущение, он попытался направить тепло к кончикам пальцев левой руки. Оно двигалось нехотя, будто сопротивляясь, норовя уйти в сторону или вовсе исчезнуть. Но после нескольких минут упорных попыток и накатившей головной боли у него наконец получилось.

Рей вновь ощутил неприятное чувство, будто что-то вытягивают из-под кожи.

Приоткрыв глаза, он увидел долгожданную тонкую нить, тянущуюся из кончика указательного пальца. При дневном свете, пробивающемся сквозь щели в крыше, мальчик смог получше рассмотреть то, что накануне спасло ему жизнь.

Нить была тонкой — едва ли толще человеческого волоса, цвета между серебристым и полупрозрачным. Приоткрыв рот от невольного восхищения, Рей неосознанно потянулся к блестящей нити правой рукой. Но стоило ему коснуться её кончиком пальца, как кожа без сопротивления разрезалась, оставляя тонкую алую полоску.

Отдёрнув руку и поморщившись от боли, Рей посмотрел на порез, из которого тонкой струйкой потекла свежая кровь.

— Хааа… это сложнее, чем кажется… — устало пробормотал Рей, втягивая нить обратно в тело. — Как Кайто-сэнсей так легко создавал их?..

Медленно поднеся палец к губам и слизнув кровь, Рей усилием воли загнал всплывшие воспоминания о наставнике глубже в подсознание. После короткого эксперимента с новообретённой причудой он понял: впереди ещё очень много работы. Но Рей был уверен — после определённого количества практики дела пойдут лучше. Если он не сможет овладеть даже одной причудой, что уж говорить о похищении новых.

От дальнейших размышлений его отвлёк урчащий желудок. Живот болезненно скрутило от голода, и только тогда Рей вспомнил, что не ел со вчерашнего обеда. Даже ощущая сильнейший голод, он не знал, где взять еду, чтобы его утолить.

Рей знал, что такое деньги и какую силу они имеют в этом мире. Но что толку от знаний, если самих денег нет? Все их скромные сбережения, скорее всего, остались в доме, который уже наверняка догорел. Можно было попытаться украсть что-нибудь на рынке, но в своём нынешнем состоянии Рей сомневался в шансах на успех. Оставался ещё вариант — пойти к реке в полукилометре отсюда и попробовать выловить рыбу, но он никогда раньше не рыбачил, да и удочки у него не было.

— Хааа… но лучше уж попытаться, чем умереть с голоду, — простонал он, медленно поднимаясь с насиженного места. — Сперва на рынок… а там уж как получится.

Преодолевая накатывающую волнами усталость, Рей поднялся и, в два шага преодолев расстояние до двери, с заметным усилием открыл её, выходя наружу. Глаза тут же резанул яркий свет, пробивающийся сквозь верхушки деревьев.

Закрыв за собой дверь, Рей огляделся, проверяя, нет ли кого поблизости. Убедившись, что на поляне он один, мальчик наклонился, поднял небольшую ветку толщиной с палец и просунул её в щель дверной петли. Жизнь в трущобах научила его: без бдительности можно слишком рано попрощаться с жизнью.

Ещё раз проверив, не выпадет ли палочка от порыва ветра, Рей повернулся и медленно направился к выходу из леса. Но на полпути он вспомнил, что его лицо всё ещё перепачкано засохшей кровью и грязью. Коснувшись щеки, Рей ощутил шероховатость. Проведя пальцами по коже, он увидел, как посыпались мелкие кровавые крошки.

— Хааа… не лучший видок для похода по городу, — криво усмехнувшись, пробормотал он.

Подойдя к ближайшему кусту, Рей смочил руки в воде, собравшейся после вчерашнего дождя, и начал оттирать грязь с лица. Не имея под рукой даже подобия зеркала, он не мог проверить результат, поэтому умылся ещё несколько раз и вытер лицо рукавом, после чего продолжил путь к рынку.

Добравшись до места назначения, Рей увидел людей, спешащих по своим делам и громко перекрикивающихся между собой. Влившись в бесконечный поток, он медленно продвигался к прилавкам, высматривая, что можно украсть незаметно.

Вскоре он заметил, что продавец что-то оживлённо обсуждает с мужчиной средних лет. Бросив взгляд на прилавок и увидев коробки спичек, Рей с максимальной осторожностью протянул руку, схватил одну из них и поспешил слиться с толпой, уходя как можно дальше.

Завернув за угол, Рей прислонился спиной к стене и схватился за грудь. Сердце колотилось так сильно, словно пыталось вырваться из грудной клетки. Ноги слегка подрагивали, а ладони вспотели от волнения.

— Хааа… получилось… — прошептал он, пытаясь выровнять дыхание. — У меня получилось…

Простояв ещё несколько минут, восстанавливая дыхание, Рей сунул коробок в карман штанов и отправился на следующую вылазку. Медленно лавируя между прохожими, он внимательно всматривался в прилавки, выискивая отвлёкшихся продавцов.

Спустя примерно пятнадцать минут он заметил, что возле прилавка с выпечкой никого нет. Медленно подойдя к приятно пахнущим булочкам, Рей сглотнул подступившую слюну и, стараясь унять дрожь, потянулся к ближайшей выпечке, намереваясь быстро утащить её.

Но стоило ему лишь кончиком пальца коснуться желаемого, как большая, покрытая мозолями рука схватила его за запястье, крепко сжав.

— Ты что делаешь, щенок? — послышался грубый мужской голос. — Совсем страх потерял?

Рей медленно поднял дрожащий взгляд на говорившего. Перед ним стоял мужчина лет сорока с небольшим, с короткими чёрными волосами и густыми усами. Паника мгновенно накрыла сознание, вызывая слабость в коленях. Рей не понимал, что будет дальше. Его сдадут под стражу? Изобьют где-нибудь в переулке?

Мысли метались в голове, одна страшнее другой. Но когда он уже почти попрощался с жизнью, мужчина неожиданно отпустил его руку.

— Думаешь, я таких, как ты, раньше не видел? — строго проговорил он. — Ходят тут, вынюхивают что-то.

Рей смотрел на мужчину взглядом оленя, внезапно выскочившего перед едущим грузовиком. Неосознанно он сделал шаг назад.

— В первый раз отпускаю, — уже менее строго произнёс мужчина. — Но чтобы я тебя тут больше не видел.

Мальчик нервно кивнул. В ушах гудело. Сделав ещё шаг назад, он уже собирался развернуться и убежать, когда мужчина вдруг что-то метнул в его сторону.

— Понимаю, что ты не от хорошей жизни это сделал, — добавил он, отворачиваясь. — Но ты должен понимать: другие могут быть не такими великодушными, как я.

Больше ничего не сказав, черноволосый вернулся к прилавку, перекладывая товар в коробках.

Рей опустил взгляд. Его глаза округлились, когда он увидел в руках булку — ту самую, которую всего пару минут назад собирался украсть. Крепче сжав выпечку, мальчик развернулся и быстрым шагом направился к ближайшему переулку.

Скрывшись там, он прислонился к стене и медленно сполз вниз, потеряв последние силы в ногах. Прижимая булку к груди, Рей с трудом сдерживал слёзы. Это был всего лишь первый день без наставника, а он уже не справлялся. Раньше он жаловался на рис каждый день, но теперь у него не было даже этого.

Наконец первая слеза скатилась по его щеке. Шмыгнув носом, Рей поднёс уже остывшую булку к губам. Откусив первый кусок, он закрыл глаза, крепко сжав зубы.

— Хааа… вкусно… — обрывисто проговорил он. — Я… я скучаю по вам, Кайто-сэнсей…

Сглатывая слёзы, Рей продолжал есть подаренную продавцом булку. Дорога назад прошла словно в тумане: вот он ещё в переулке — и уже у своей постройки в лесу.

Быстро проверив, на месте ли ветка в дверной петле, Рей облегчённо выдохнул и зашёл внутрь. Повалившись на груду тряпья, он положил руку на живот, ощущая, как голод немного отступает.

— Похоже, мне всё же придётся стать рыбаком, — самоуничижительно пробормотал черноволосый. — Хах…

***

Рей стоял перед небольшой рекой, текущей в чаще леса. Наблюдая за бегущей водой, он ощутил неожиданное спокойствие. Впрочем, оно быстро исчезло, стоило ему вспомнить, что от результатов сегодняшней рыбалки напрямую зависит, проживёт ли он ещё один день.

Оценив своё состояние, мальчик отметил, что перевязанная рука болела меньше — она онемела, то ли от холода, то ли от постоянной боли. Закатав рукав левой руки, Рей подошёл к реке и опустился на колени.

Вглядываясь в быстрое течение, он увидел собственное отражение: спутанные чёрные волосы с пепельными прядями, светло-серые глаза с фиолетовыми кругами от усталости, детское лицо, в котором постепенно проступали более резкие черты. На щеках и подбородке всё ещё тянулись коричневатые разводы.

Опустив руку в воду, Рей вздрогнул от холода. Казалось, будто в кожу вонзились сотни иголок. Зубы непроизвольно застучали, но мальчик стиснул их и, зажмурившись, быстро плеснул ледяной водой в лицо. По телу пробежали мурашки, когда несколько капель стекли по шее под толстовку.

Повторив это ещё пару раз, Рей медленно открыл глаза, всматриваясь в водную рябь. Лицо наконец избавилось от следов крови и грязи, вновь приобретя опрятный вид.

Откинувшись назад, он сел на землю, упираясь руками в почву. Смотря в ясное голубое небо, Рей задумался, как вообще ловят рыбу. Склонив голову к плечу и взглянув на левую ладонь, он решил, что было бы неплохо совместить тренировку причуды с добычей пропитания.

Подойдя к воде, Рей вытянул руку перед собой и закрыл глаза, пытаясь нащупать знакомое тепло в груди. Теперь на это ушло меньше времени. Ощутив тлеющие угольки в самом центре, он попытался направить их по руке к кончикам пальцев.

Причуда всё ещё сопротивлялась, будто отказывалась подчиняться. Но Рей усилием воли подавил её хаотичность, и из пальцев вырвались тонкие металлические нити.

Заворожённо глядя на результат своих усилий за последние пять минут, мальчик невольно поразился их красоте и мысленно поблагодарил наставника за столь ценный подарок.

Рей сосредоточенно посмотрел на одну из нитей, представляя, как она движется. После долгих секунд напряжённого ожидания леска наконец дрогнула и изогнулась полукругом. Управление причудой ощущалось как внезапно обретённая новая конечность.

Втянув обратно три из четырёх нитей и поморщившись от неприятного ощущения, Рей продолжил практику. Спустя добрых полчаса причуда наконец начала отзываться на его желания.

Наблюдая, как нить удлиняется и вновь укорачивается, Рей довольно выдохнул и, подойдя к реке, стиснул зубы, погружая руку в ледяную воду. Глубоко дыша и стараясь не обращать внимания на холод, он начал вглядываться в течение.

Минут через пять он заметил движение.

Нить выстрелила с огромной скоростью. Мгновение — и из воды показалась бьющаяся рыба с пробитой головой. Довольно улыбнувшись, Рей подтянул добычу к себе. Соскользнув с нити, будущий обед плюхнулся на землю, судорожно колотя хвостом.

Воодушевлённый успехом и решив, что рыбалка не так уж сложна, Рей снова сунул руку в холодную воду.

— Как… же так… — пробормотал он, глядя на свой улов. — Всего пять…

Рей перевёл взгляд с пяти пойманных рыб на свою руку, посиневшую от холода. За последние два часа ему удалось выловить всего несколько рыбёшек — едва больше собственной ладони. Пальцы слушались плохо, онемение медленно подбиралось всё выше, и Рей понял: если продолжит, легко заработает обморожение.

Решив не испытывать судьбу, он аккуратно сложил улов на большой лист растения, вырванный неподалёку, и присел перед ним на корточки. Вытянув указательный палец, Рей закрыл глаза на несколько секунд, сосредотачиваясь, после чего выпустил короткую, едва заметную нить.

Взяв первую рыбку, он неловко, но аккуратно срезал ей голову, поморщившись при виде проступившей крови. Затем медленно вспорол брюшко и рукой выскреб внутренности, стараясь не смотреть слишком долго. Запах был резкий, сырой, неприятный. Повторив то же самое с остальным уловом, Рей подошёл к реке и тщательно промыл рыбу, смывая остатки крови и скользкие внутренности, пока вода вновь не стала прозрачной.

Сложив будущую еду обратно на лист, он поднялся и огляделся в поисках сухих палок. Побродив по округе около десяти минут, Рей собрал немного относительно сухого хвороста и вернулся обратно. Усевшись рядом с рыбой, он выложил ветки треугольником и подложил вниз сухую траву.

Порывшись в карманах, Рей нащупал украденные спички и вытащил их. Первая вспыхнула, обдав пальцы коротким, приятным теплом. Прикрыв головку ладонью от ветра, он поднёс её к траве. После пяти испорченных спичек маленький огонёк наконец перекинулся на тонкие ветки. По округе разнёсся тихий, но такой желанный треск.

Рей медленно закатал правый рукав и осторожно развязал импровизированную повязку. Кожа под тканью побелела от слишком тугой перевязи, опухоль немного спала, а краснота осталась лишь возле самого места укуса. Закатав и левый рукав, мальчик поднёс ладони к огню, жадно впитывая тепло. Постепенно дрожь в пальцах стала утихать.

Спустя примерно десять минут, когда костёр разгорелся, Рей взял пять зелёных веток и, насадив на них рыбу, принялся за готовку. Он молча наблюдал за колышущимся пламенем, находя в этом зрелище неожиданное успокоение.

Через некоторое время рыба покрылась тёмной, местами подгоревшей коркой. Рей снял одну и посмотрел, как от неё поднимается тонкий белый дымок. Не дожидаясь, пока она остынет, он вцепился зубами в жёсткое мясо и тут же обжёг язык. Во рту разлился привкус тины и реки, мясо оказалось сухим и горьким от дыма, а мелкие кости то и дело впивались в нёбо.

Но даже так — это была первая сытная еда за весь день.

Не останавливаясь, Рей быстро доел одну рыбу и вскоре принялся за следующую, оставив три оставшиеся на вечер. В горле стояла горечь с мерзковатым речным привкусом, но желудок наконец ощущался наполненным, а по телу разливалось долгожданное тепло.

Просидев у костра ещё около получаса, отогреваясь и глядя на тлеющие угли, Рей медленно поднялся. Завернув оставшийся ужин в широкий лист растения, он поковылял обратно к своему убежищу.

Сколько стоит молчание?

Рей медленно открыл глаза, уставившись в уже успевший стать привычным потолок. Несколько лучей солнца, пробившихся сквозь щели в крыше, больно резали глаза. Поморщившись, Рей поднял руку и прикрыл лицо, сбросив с себя тонкое одеяло, до этого лежавшее на нём. Мальчик нашёл его во время одной из своих прогулок по трущобам в поисках чего-нибудь полезного.

Всё ещё пребывая в полусонном состоянии, Рей попытался пошевелить второй рукой и сразу ощутил небольшое сопротивление, сопровождаемое скрипом дерева. Несколько раз моргнув, он наконец полностью проснулся и повернул голову к правой руке, из пальцев которой, переплетаясь между собой, выходили тонкие металлические нити. Они тянулись от руки мальчика к входной двери, несколько раз пробивая её и стену, крепко скрепляя их и не давая двери открыться.

Запирать дверь подобным образом мальчик начал почти сразу, как освоился с управлением причудой. Хоть он и жил в лесу уже чуть больше месяца и, кроме нескольких людей на окраине, так никого и не видел, всё же оставаться полностью беззащитным, находясь вблизи трущоб, он совсем не хотел.

Сосредоточившись на причуде, Рей с лёгким восторгом наблюдал, как нити медленно зашевелились, плавно выскользнули из отверстий в двери и стене, распутались и втянулись обратно в кончики его пальцев — с уже успевшим стать привычным ощущением. Полностью втянув нити, Рей несколько раз сжал пальцы, прислушиваясь к ощущениям.

После этого он встал и, потянувшись, открыл дверь, выходя на улицу. Там мальчик приступил к утренней части своих тренировок: отжимания, приседания, пресс и подтягивания на выточенной его причудой ветке дерева.

Управившись за полтора часа, Рей с заметной отдышкой повалился на пол, ощущая онемение в конечностях. Пот стекал по его лбу, а пыльная футболка уже стала влажной и прилипла к спине. Полежав ещё пять минут, восстанавливая силы, он с небольшим усилием поднялся и вернулся к постройке, заменявшей ему дом вот уже месяц.

Оказавшись внутри, Рей окинул помещение быстрым взглядом, заметив скопившийся в углу разнообразный хлам — собранные им во время прогулок вещи. У стены лежали не первой свежести одеяла, заменявшие ему кровать, а прямо возле двери, справа, на небольшой прибитой к стене доске стояла вчерашняя пойманная им рыба, уже успевшая остыть.

Протянув руку, Рей схватил остатки ужина и медленно поднёс рыбу ко рту, вгрызаясь зубами в затвердевшую плоть. Ощутив слабый речной привкус, он быстро проглотил всё, надеясь хоть чем-то набить желудок.

Вытерев рот рукой, Рей повернулся и вышел обратно на улицу, закрыв за собой дверь. Отойдя от постройки на несколько десятков метров, он остановился на небольшой поляне, со всех сторон окружённой деревьями.

— Хууух… — выдохнул Рей, поднимая руки на уровень груди. — Что ж, начнём.

Мальчик пробормотал это, медленно прикрывая глаза и сосредотачиваясь. Спустя короткое мгновение он ощутил привычное покалывание в пальцах. Открыв глаза, Рей увидел десять едва заметных нитей, медленно покачивающихся из стороны в сторону, словно маленькие змеи.

Лёгкая улыбка коснулась лица мальчика, когда он подошёл к ближайшему дереву и расставил руки в стороны.

— Так… Начнём с двух, — пробормотал Рей, посылая мысленный приказ своей причуде.

После этого две нити, выходящие из указательных пальцев его рук, зашевелились активнее, тогда как остальные восемь безвольно повисли.

Сделав глубокий вдох, Рей начал одновременно скручивать две нити в подобие пружины. Затем, указав на дерево, медленно выдохнул.

В то же мгновение по поляне разнёсся свистящий звук. Ранее скрученные нити теперь тянулись от пальцев Рея к стволу дерева, насквозь прошивая его.

Удовлетворённо улыбнувшись, мальчик слегка сосредоточился — и пронзающие дерево нити пошли волной рывков, вырываясь из ствола и возвращаясь обратно к нему.

— Что ж, две было легко, — сказал он, глядя на едва заметные отверстия в стволе дерева. — Тогда можно немного и усложнить.

Сказав это, Рей расставил руки в стороны, указывая на два разных дерева. Прикрыв глаза и сделав глубокий вдох, он сосредоточился на ощущении своей причуды. Медленно четыре металлические нити начали скручиваться в пружины, издавая лёгкий скрежещущий звук.

Открыв глаза и прицелившись, Рей выдохнул, позволяя ранее напряжённым пружинам выстрелить. С очередным свистящим звуком в двух деревьях появились новые отверстия.

Оценив результат, он заметил, что только три из четырёх нитей попали в цель. Последняя прошла всего в нескольких сантиметрах от ствола, зарывшись в рыхлую землю.

— Хааах… — выдохнул он. — Четыре всё ещё сложновато.

Рей смотрел на выходящие из его пальцев нити, размышляя о том, что только что делал. Сейчас он тренировался управлять несколькими нитями одновременно, чтобы иметь возможность поражать несколько целей одним махом. Правда, пока это вызывало определённые трудности.

Думать о нескольких действиях сразу оказалось не так просто, как он ожидал. Если нужно было поразить одну и ту же цель, он с небольшим усилием мог справиться с шестью нитями одновременно. Но если целей становилось две или больше — возникали проблемы. Одновременно удерживать в голове несколько направлений удара было непривычно.

Сейчас Рей мог с уверенностью попасть тремя нитями по двум разным целям. С четвёртой уже появлялась вероятность промаха, а дальше всё больше зависело от удачи.

Сделав глубокий вдох и ощутив, как постепенно восстанавливаются потраченные силы, Рей вернулся к тренировке, каждый раз немного меняя подход.

Иногда он поражал одну цель максимально возможным количеством нитей. В другой раз, отбросив контроль над девятью лесками, сосредотачивался на одной, стараясь одним выстрелом поразить как можно больше целей, изменяя направление удара в момент попадания.

Спустя час тренировок Рей устало выдохнул и сел на прохладную землю. Нити, не утратившие своей остроты, безвольно лежали вокруг него.

Посмотрев на них, он заметил, что металлические лески покрылись пылью и грязью. Не решаясь рисковать и втягивать что-то подобное обратно в своё тело, Рей сосредоточился и мысленно представил, как обрубает связь.

В то же мгновение десять металлических нитей упали на землю, окончательно перестав быть частью его тела.

Медленно восстанавливая дыхание, Рей посмотрел на свою руку. Под его пристальным взглядом из указательного пальца вытянулась нить — толще обычной, плотная, с тусклым металлическим отблеском.

Он поколебался мгновение, затем поднял вторую руку и осторожно провёл пальцем вдоль лески.

Металл был холодным.

Рей медленно убрал палец и уставился на подушечку, которой только что касался нити. Несколько секунд он просто смотрел…

А затем облегчённо выдохнул, заметив, что кожу не украшает тонкая алая полоска.

— Хах… сработало, — вполголоса произнёс он. — И правда сработало.

Тихий смешок разнёсся по поляне.

Только что Рей решил проверить, насколько глубоко он способен влиять на создаваемые своей причудой нити. Он пожелал, чтобы нить перестала быть острой — стала тупой, но при этом более прочной. И хотя он не ожидал многого, результат превзошёл его сомнения.

Она изменилась.

Поддалась его воле.

— Как же здорово иметь причуду… — проговорил он, откидываясь на траву и поднимая руку к небу. — Сколько же способов применения можно придумать… А ведь сейчас она у меня только одна.

Он прикрыл глаза, и голос его стал тише, но в нём появилась едва заметная дрожь — не от страха, а от возбуждения.

— Что будет, если я отберу ещё одну причуду? — произнёс он чуть громче. — А если десять? Или… сотню?

Дыхание мальчика участилось.

Перспектива захлестнула разум волной горячего предвкушения.

Десятки способностей. Разные стихии. Разные силы.

Разве нашёлся бы тогда хоть один герой, способный сражаться с ним один на один?

Будь у противника причуда пламени — он потушил бы её водой. Или заморозил. Или задушил ветром. Или разорвал в клочья чем-нибудь ещё.

— Хаааа… — протяжно выдохнул Рей, резко прикусив внутреннюю сторону щеки.

Острая боль помогла.

— Нет. Нужно успокоиться. Сейчас я и одной-то причудой толком управлять не могу… Что уж говорить о сотне.

Он сделал несколько глубоких вдохов, возвращая себе самообладание. Мимолётный приступ эйфории едва не вскружил ему голову.

Сейчас главное — развить то, что у него уже есть. Довести контроль до совершенства.

Если он начнёт безрассудно похищать чужие причуды, недалёк тот день, когда появится какой-нибудь прогерой из первой десятки, мгновенно его поймает и отправит в Тартар.

Но даже это было не самым важным.

Его тело ещё не готово.

Он ощущал это где-то глубоко внутри — на инстинктивном уровне. Словно предел уже обозначен, просто пока не достигнут.

Возможно, одна или две дополнительные причуды не нанесут вреда. Но третья…

Третья может оказаться слишком тяжёлой нагрузкой.

Наконец полностью восстановив самообладание, Рей медленно поднялся на ноги. Лёгкая слабость всё ещё отзывалась в мышцах.

Он поковылял в сторону реки, намереваясь умыться и наловить рыбы — голод уже начинал напоминать о себе тупой, настойчивой болью в желудке.

***

Незаметно для него прошёл ещё один месяц его самостоятельной жизни. Существовало множество вариантов куда более комфортного существования, чем то, что было у него сейчас, но даже так за эти два месяца Рей… привык?

Он всё ещё временами вспоминал своего наставника — обычно ночью, лёжа в постели. И хотя мальчик не мог сказать, что боль утраты стала меньше, она всё же стала… терпимой. Да, именно терпимой. Рей неожиданно для себя понял, насколько ужасающей может быть человеческая способность к адаптации. Ему это не нравилось, но он привык: каждый день просыпаться с восходом солнца, тренироваться, есть то, что удалось найти, снова тренироваться, искать еду на вечер — и опять тренироваться.

Такой рутинный образ жизни быстро приелся, но что ещё мог делать десятилетний ребёнок, потерявший единственного опекуна и живущий в лесу? Вот и Рей не знал. Поэтому он просто делал то, что казалось ему полезным.

Хотя прошло всего два месяца с момента получения причуды, она уже казалась ему родной — будто он с ней родился. И мальчик не знал, то ли он сам настолько способный, то ли его основная причуда каким-то образом помогала ускоренной интеграции. Как бы то ни было, сейчас Рей мог без особых усилий управлять пятью различными нитями, не испытывая явного дискомфорта.

Но, возвращаясь к рутинности его бытия, кое-что всё же иногда менялось. Оправившись после своей первой неудачной попытки воровства и научившись лучше контролировать причуду, Рей снова вышел к торговому району. Там, сумев слиться с толпой, он украл несколько яблок, наконец разбавивших его уже порядком надоевший рыбно-ягодный рацион.

Вот и сейчас Рей, слившись с толпой, неспешно прогуливался по торговой улице, слушая хор голосов, спорящих и перебивающих друг друга. Греясь в лучах обеденного солнца, он скользил взглядом по прилавкам, прикидывая, что можно стащить незаметно.

Выпустив из указательного пальца левой руки тонкую нить, невидимую невооружённым глазом, Рей замедлил шаг и, спрятавшись за крупным широкоплечим мужчиной, провёл её по земле, осторожно минуя ноги прохожих. Нить медленно подползла к прилавку, где ровными рядами лежали куски розоватого мяса.

Заметив небольшой кусок на самом краю стола, Рей почти остановился.

Он ждал.

Когда продавец отвернулся, чтобы достать что-то у стены за своей спиной, мальчик сделал глубокий вдох. Мгновение — и выдох.

Одновременно с этим вытянутая им нить, словно змея, изогнулась, зацепила край выбранного куска и сбросила его на пол, едва удержав у самой земли, чтобы тот не издал лишнего звука.

В ушах от волнения громко стучала кровь, сердце яростно билось о грудную клетку.

Рей замер.

С опаской огляделся.

Но секунды шли, а продавец всё так же копался за прилавком. Прохожие, как и прежде, двигались по своим делам, лишь изредка бросая взгляды на ребёнка, застывшего посреди дороги.

Ещё пять секунд, показавшихся вечностью.

Рей медленно выдохнул.

Подойдя ближе к прилавку, он присел на корточки, делая вид, будто что-то ищет на земле. В тот же момент мальчик едва заметно дёрнул рукой — и пойманный нитью кусок мяса, проскользнув между ногами прохожих, мягко влетел ему в ладонь.

Рей тут же спрятал добычу в карман.

В ушах всё ещё шумело, но сердце постепенно успокаивалось. По крайней мере, теперь оно уже не пыталось проломить ему рёбра.

Медленно поднявшись, Рей огляделся. К его облегчению, никто не смотрел в его сторону.

Но в тот момент, когда он уже собирался окончательно расслабиться, мальчик заметил чужой взгляд.

Всего в двух метрах от него стоял парень немного старше. Короткие каштановые волосы торчали в разные стороны, он был чуть выше Рея и одет в потрёпанный чёрный спортивный костюм. Незнакомец смотрел на него широко раскрытыми фиалковыми глазами.

Парень медленно перевёл взгляд с кармана Рея на продавца за прилавком.

Мир будто остановился.

Рей судорожно пытался найти выход из ситуации.

Неужели он сейчас позовёт взрослых?

И что тогда?..

Его заставят заплатить?

Но у него нет денег.

Что делать?..

Однако, словно не замечая его паники, старший мальчик снова посмотрел в светло-серые глаза Рея своими фиалковыми, а затем едва заметно улыбнулся. Он прикрыл глаза и опустил голову, делая вид, что ничего не видел.

Ошеломлённый, Рей ещё мгновение стоял на месте.

А потом резко развернулся и быстро ушёл куда глаза глядят — лишь бы подальше отсюда.

***

Пришёл в себя он только тогда, когда сошёл с главной улицы и свернул в переулок. Уперевшись спиной в холодную стену, Рей пытался восстановить дыхание.

Второй раз.

Уже второй раз его едва не поймали за воровством.

Но по какой-то причине тот незнакомый парень решил сохранить увиденное в секрете. Рей не понимал логики его поступка. После нескольких минут размышлений, так ни к чему и не придя, он просто отмахнулся от навязчивых мыслей.

Подняв взгляд на видневшееся между крышами домов небо и заметив, что ещё светло, мальчик решил немного прогуляться — прочистить голову.

Отправившись куда глаза глядят, он вскоре вышел к более ухоженным улицам — с чистыми дорогами и домами, куда более комфортными для жизни. Остановившись посреди тротуара и переводя взгляд из стороны в сторону, Рей понял, что, пребывая в затуманенном состоянии, незаметно вышел за пределы трущоб и оказался в жилом районе города.

Вокруг гуляло множество людей с радостными лицами.

Он, конечно, не впервые был здесь — иногда приходил вместе с Кайто, — но даже так это случалось крайне редко.

Решив осмотреться, Рей пошёл вперёд и вскоре заметил вдалеке парк. Определив место, где можно будет немного отдохнуть, он направился туда медленными шагами, с тихим восхищением разглядывая витрины магазинов.

Красивая, очевидно новая одежда всевозможных цветов на манекенах.

Горы сладостей.

Яркие вывески.

Совсем другой мир.

Вскоре оказавшись в парке, Рей нашёл ближайшую свободную лавочку и сел. Устало выдохнув, он откинулся на спинку и вяло осмотрелся.

Какая-то пожилая пара сидела на лавке в нескольких метрах напротив, бросая голубям кусочки хлеба. Вдалеке шла, по-видимому, супружеская пара с ребёнком, о чём-то весело разговаривая.

Невольно где-то глубоко в груди Рей ощутил укол — то ли зависти, то ли ревности.

Все вокруг такие счастливые. Гуляют со своими семьями. Друзьями.

Он же…

На протяжении нескольких лет, кроме своего наставника, он практически ни с кем не общался. Впрочем, как и до этого. Бытие сыном злодея номер один во всей Японии не способствовало накоплению радостных воспоминаний о семейных посиделках.

О матери он не знал ничего. Даже имени.

Об отце — лишь смутные воспоминания и рассказы Кайто.

Единственным хорошим, что досталось ему от отца, была причуда. Но вместе с ней — и бесчисленное количество людей, пострадавших от Все За Одного, которые явно не отказались бы отыграться на его сыне, если бы правда всплыла наружу.

Иногда он задумывался.

А что было бы, родись он в обычной семье?

Не связанной ни с героями… ни тем более со злодеями.

Были бы у него живые родители?

Любили бы они его?

Были бы братья или сёстры?

Взгляд Рея помутнел, стал глубже.

Но он, конечно, понимал — это всего лишь несбыточные мечты.

Он всё так же был сиротой, единственный опекун которого умер два месяца назад.

Рей невольно сжал руки в кулаки и сделал глубокий вдох.

Подняв голову к небу и посмотрев на мирно плывущие облака, он медленно выдохнул.

Ну и что, что он сирота?

Таких в мире бесчисленное множество.

Подумаешь, какому-то ребёнку подарили новую игрушку на день рождения?

Зато у них нет причуды, способной отбирать силу других.

Рей медленно накрыл глаза руками, всё так же запрокинув голову назад.

Вот именно.

Не нужны ему ни любящая семья, ни братья, ни сёстры.

Ничего.

Может, сейчас он и живёт как никчёмный бродяга. Но стоит немного подождать — и он найдёт место получше.

Да.

Ему не нужны никакие друзья.

Только слабые полагаются на других.

А он не такой.

Разве не это всегда говорил Кайто?..

Несколько солёных слезинок скатились из уголков его глаз.

— Хаа… — протяжно выдохнул он. — Я… немного устал.

Да.

Самую малость.

Совсем немного.

Возможно… только возможно… Рей всё же хотел бы, чтобы наставник был ещё жив. Возможно, он хотел бы жизни получше.

Но чтобы улучшить свою ситуацию, нужно иметь соответствующую силу.

Стерев остатки влаги с глаз, Рей посмотрел на темнеющее небо и глубоко вдохнул.

— Да… стоило бы пойти «домой», — пробормотал он, вставая с лавочки. — Не заблудиться бы ещё… хах.

Слабо усмехнувшись, Рей направился обратно в сторону трущоб.

Когда он добрался до знакомых улиц, уже наступили сумерки. Солнце всё ниже клонилось к горизонту, окрашивая небо в тёплые оранжево-алые оттенки. Дома отбрасывали длинные тени, а между узкими проходами постепенно сгущалась вечерняя темнота.

Рей шёл привычным маршрутом, почти не глядя по сторонам, погружённый в собственные мысли, когда, проходя мимо очередного переулка, услышал приглушённые голоса.

А затем — звук удара.

Глухой. Тяжёлый.

Он замедлил шаг.

Сначала Рей не понял, что именно слышит. В трущобах подобные звуки не были редкостью — драки, разборки, крики. Обычно он просто проходил мимо. Это его не касалось.

Но что-то заставило его остановиться.

Может, любопытство.

А может… что-то другое.

Несколько секунд он колебался, глядя на тёмный проём между зданиями, откуда доносились звуки. Затем всё же сделал несколько тихих шагов ближе.

Теперь голос был слышен отчётливо.

— …ишь меня, крысёныш… — прорычал хриплый мужской голос, полный злобы.

Рей осторожно заглянул в переулок.

Картина открылась быстро и резко.

Мужчина средних лет с заметной залысиной и грязными спутанными волосами был одет в потрёпанную куртку. От него даже на расстоянии чувствовался запах алкоголя. Он что-то яростно кричал, брызжа слюной, одной рукой прижимая кого-то к стене.

В следующий момент мужчина замахнулся — и ударил.

Голова жертвы дёрнулась в сторону от удара.

И именно тогда Рей увидел лицо.

Те же каштановые волосы.

Те же фиалковые глаза.

Парень, который несколько часов назад стоял посреди улицы и сделал вид, что не заметил его проступка.

Мир словно на мгновение замер.

Сердце Рея неприятно сжалось.

Парень выглядел гораздо хуже, чем днём. Губа была разбита, под глазом наливался синяк, дыхание сбивалось. Он пытался вырваться, но мужчина был крупнее и явно сильнее.

— Думаешь, можешь воровать у меня, а потом сбегать?! — рычал мужчина. — Я тебя, мелкий ублюдок, научу уважению!

Ещё один удар.

Рей почувствовал, как внутри что-то болезненно кольнуло.

Это не его дело.

Он мог просто уйти.

Должен был уйти.

В трущобах каждый выживает сам.

Но ноги почему-то не двигались.

Возможно, он чувствовал себя в долгу перед этим незнакомцем?

Рей сжал зубы. Разве то, что какой-то парень промолчал в нужный момент, стоит его вмешательства?

Никто бы ему ничего не сказал, уйди он сейчас, сделав вид, что ничего не видел. Но Рей почему-то не мог.

Зачем тот вообще тогда ему помог? Какая ему была выгода?

Слишком много вопросов.

И ни одного ответа.

— Тц…

Тем временем мужчина снова занёс руку для удара.

И в этот момент парень, прижатый к стене, поднял голову затуманенным взглядом, посмотрев в сторону выхода из переулка. Всё ещё пребывая в противоречивых чувствах, Рей встретился с фиалковыми глазами.

Он видел, как те сначала расширились от удивления… а затем — от узнавания.

И тогда, в порыве мгновения, не думая о последствиях, Рей сделал выбор…

Новый…друг?

Мгновение — и Рей уже шагает глубже в переулок, быстро окидывая пространство цепким взглядом.

Заметив на земле бутылку из-под какого-то напитка, он действует на автомате: из пальцев выстреливает тонкая нить, обвивает горлышко — и бутылка взмывает в воздух.

Адреналин стремительно разносится по венам, и окружающий мир будто вязнет, замедляется, теряет чёткость.

Ускоряя шаг, Рей замахивается. Время словно растягивается — он почти спокойно наблюдает, как опутанная нитью бутылка описывает ровную дугу…

…и со всей силы врезается в затылок мужчины.

Громкий вскрик, сопровождаемый треском стекла, разносится по переулку. Осколки разлетаются в стороны, ловя тусклый свет, а на затылке проступает тонкая струйка крови.

Стиснув зубы, Рей резко разворачивается к фиалковоглазому. Подойдя вплотную, он хватает его за руку. Мужчина ещё не успел оправиться от удара, а Рей уже тянет парня за собой, поворачиваясь к выходу.

— Бежим, — коротко бросает он.

Сзади раздаётся новый крик, но Рей не оборачивается — он продолжает бежать, буквально таща за собой каштановолосого.

Выбежав на главную улицу, он бросает быстрый взгляд по сторонам. Ни души. Не раздумывая, выбирает направление и срывается дальше, всё ещё ощущая глухой стук в висках.

Спасённый парень молчит, лишь сбивчиво дышит, изредка спотыкаясь о попадающиеся камни, но не отпускает руку.

Рей останавливается только после нескольких переулков, убедившись, что за ними нет погони.

К этому времени уже стемнело. Редкие фонари выхватывают из темноты куски улицы, оставляя остальное во мраке.

Спрятавшись в очередном переулке, Рей наконец выдыхает и устало опирается о стену. Его пальцы разжимаются, отпуская руку парня.

Он окидывает его взглядом.

Всё те же короткие каштановые волосы. Яркие фиалковые глаза — но теперь в их глубине отчётливо читается усталость.

Только лицо уже не такое, как раньше: разбитая губа с запёкшейся кровью, под глазом наливается тяжёлый фиолетовый синяк.

Пока Рей переводит дыхание, разглядывая спасённого, из тишины доносится тихий, чуть хрипловатый голос…

— Почему… — едва слышно произносит парень. — Почему ты мне помог?

Услышав вопрос, заданный тихим, слегка хриплым и уставшим голосом, Рей на мгновение задумывается.

Он и сам не знал ответа. В тот момент это казалось… правильным?

Или, скорее, это был способ избавиться от ощущения долга.

Но вместо объяснений он задаёт встречный вопрос

— Тогда что насчёт тебя? — Рей пристально смотрит ему в глаза. — Почему ты меня не сдал продавцу?

Каштановолосый едва заметно напрягается, прикусывает губу и тут же морщится от вспышки боли. На секунду он будто выпадает из реальности, погружаясь в свои мысли.

Лишь спустя несколько мгновений он отвечает

— Просто… просто так?.. — неуверенно начинает он. — Я подумал, что у тебя были на это свои причины…

К концу фразы его голос становится всё тише.

Рей невольно приподнимает бровь. Такой образ мышления казался слишком наивным для этого места.

Он ещё раз внимательно оглядывает парня, пытаясь уловить хоть намёк на фальшь. Но ничего не находит.

Подняв голову, Рей смотрит на небо, где уже начинают появляться первые звёзды. Медленно сползая по стене вниз, он садится на холодный асфальт, ощущая лёгкую дрожь в руках.

Теперь, когда адреналин отступил, до него в полной мере доходит произошедшее.

Если бы у того мужчины была укрепляющая причуда… или если бы он замешкался хотя бы на секунду — всё могло закончиться иначе.

Рей глубоко вдыхает и закрывает глаза, отгоняя эти мысли.

Потом всё же отвечает

— Считай, что я возвращал долг, — ровно говорит он. — Меня учили платить по счетам.

После его слов переулок вновь погружается в тишину, нарушаемую лишь неровным дыханием двух мальчиков.

Фиалковоглазый, словно устав стоять, подходит к стене и опускается на землю неподалёку — всего в полуметре от Рея, опираясь спиной о холодный кирпич.

Рей лишь лениво поворачивает голову, скользит по нему взглядом… и снова возвращается к созерцанию неба.

— Меня зовут Макото, — спустя несколько минут тихо произносит парень. — А тебя?

Рей отрывает взгляд от звёзд и смотрит на него. На мгновение задумывается, зачем тому это нужно.

Но, не найдя причин молчать, отвечает

— Рей… — негромко говорит он. — Меня зовут Рей.

После этого переулок вновь погрузился в тишину.

Где-то вдалеке доносился приглушённый лай собак, сверху — сквозь открытое окно — прорывались обрывки чьей-то ссоры.

За время жизни в лесу Рей, если честно, успел соскучиться по обычным разговорам. По живым людям.

Поэтому, решив воспользоваться неожиданной возможностью, он всё же попытался завязать разговор:

— И часто с тобой такое случается? — негромко спросил он, прислушиваясь к ночной тишине.

— Хах… к счастью, нет… — после короткой заминки ответил Макото, нервно усмехнувшись. — Сегодня впервые за месяц.

— И каждый раз тебя избивают в переулке? — Рей вопросительно приподнял бровь. — Звучит не слишком приятно.

Макото рядом с ним заметно напрягся, не спеша отвечать.

Рей, догадываясь, что тема не из лёгких, не торопил его.

Спустя несколько долгих секунд тот всё же заговорил.

— Ох… нет… хах… — снова нервный смешок. — Иногда они просто требуют вернуть украденное… или… ну… слегка бьют. Сегодняшнее… такое бывает нечасто.

Он тихо усмехнулся и тоже поднял взгляд к небу, будто пытаясь расслабиться.

Тем временем ночь окончательно накрыла улицы, и в переулке стало почти невозможно что-либо разглядеть.

Повисла пауза.

Рей уже начал думать, как будет добираться домой, когда вдруг услышал

— Эй… Рей… у тебя есть родители?

Вопрос прозвучал ещё тише, чем предыдущие.

Рей прищурился, резко переведя взгляд в сторону, где, как он предполагал, сидел Макото.

Мысли нахлынули внезапно.

Наставник. Отец. Смерть. Беспомощность.

Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, оставляя на ладонях полумесяцы от ногтей. К горлу подступила тяжесть, и на мгновение ему захотелось сорваться — выплеснуть всё на собеседника.

Но он сдержался.

— Зачем тебе это? — прошипел Рей, гораздо злее, чем собирался.

Силуэт рядом с ним снова напрягся, словно сжался под этим тоном.

— И-извини, если задел, — поспешно заговорил Макото, чуть громче прежнего. — Просто… стало интересно… у меня ведь нет родителей… вот и спросил… правда, извини.

Постепенно поднимающийся гнев начал стихать, оставляя после себя лишь слабое раздражение.

Рей помолчал.

Он и так сегодня был слишком разговорчив. Сначала помог незнакомцу, теперь сидит с ним и ведёт почти обычную беседу.

Но, вопреки мыслям, он ощущал странное… облегчение.

Разговаривать с кем-то, кто примерно его возраста, оказалось неожиданно приятно.

В итоге он всё же ответил

— Нет… у меня никого нет, — тихо сказал он.

И после короткой паузы добавил, уже глухо:

— Больше нет.

Макото, похоже, уловил перемену в его голосе, потому тему развивать не стал. Вместо этого он перевёл разговор на какие-то мелочи.

Рей отвечал коротко, но не отмахивался.

Так, перебрасываясь вопросами и ответами, они просидели ещё около часа.

Пока, наконец, Рей не решил, что пора уходить.

Медленно поднявшись и отряхнув штаны, он направился к выходу из переулка.

— Что ж… я пошёл, — бросил он.

Сделав шаг, он на секунду замер и добавил:

— Надеюсь, ты доберёшься домой целым. Не хочу, чтобы мои усилия были зря.

В темноте Макото, кажется, слабо улыбнулся и кивнул.

Он переминался с ноги на ногу, явно собираясь что-то сказать.

Рей нахмурился.

— Говори, если есть что, — раздражённо бросил он.

— Эм… ты… ну, если хочешь… — замялся парень. — Ну…

Он заметил взгляд Рея и, собравшись, наконец выдавил

— Не хочешь… завтра снова встретиться?

Услышав вопрос, Рей слегка приподнял бровь, пристально вглядываясь в лицо парня, будто пытаясь понять, шутит тот или говорит всерьёз.

— Зачем? — наконец коротко спросил он.

Макото снова неловко переступил с ноги на ногу. Казалось, он уже пожалел, что вообще открыл рот, но отступать не стал.

— Просто… погулять? — неуверенно произнёс он, отводя взгляд. — У меня нет друзей моего возраста… поэтому я подумал, что мы… ну… могли бы подружиться.

На мгновение в переулке повисла тишина.

Рей ожидал чего угодно — просьбы о помощи, денег, даже попытки втянуть его в какие-нибудь неприятности. Но не этого.

Дружба.

Слово показалось почти чужим.

Он едва удержался от того, чтобы фыркнуть. Раздражение мгновенно вспыхнуло внутри.

Кем этот парень себя возомнил, предлагая ему подобное?

Но… несмотря на это, Рей не спешил отвечать.

Где-то глубоко, под слоями привычной холодности и отстранённости, шевельнулось что-то другое. Почти забытое. Неприятно тёплое.

Желание согласиться.

Он нахмурился, будто пытаясь задавить эту мысль.

Зачем ему это? Привязанности — это слабость. Люди уходят. Люди умирают. Или предают.

И всё же…

Рей коротко выдохнул, словно принимая решение.

— У меня не так много свободного времени, — начал он ровным голосом. — Но… если тебе это так нужно…

Он на секунду замолчал, прикидывая.

— Через три дня. В парке. Ближе к полудню.

Это звучало почти небрежно, будто он делает одолжение.

На деле же Рей уже мысленно выстраивал границы. Пара встреч — не больше. Если что-то пойдёт не так, он просто исчезнет. Без объяснений.

Услышав его ответ, Макото словно преобразился. Даже в темноте было заметно, как он оживился.

— Правда?.. — выдохнул он, а затем быстро закивал. — Да, хорошо! Я буду!

В его голосе прозвучала искренняя радость, от которой Рей на секунду растерялся.

Макото улыбнулся — немного неуверенно, но по-настоящему — и, коротко попрощавшись, вышел из переулка, направившись в сторону главной улицы.

Рей ещё несколько секунд стоял на месте, глядя ему вслед.

Странное чувство не отпускало.

Наконец он тихо цыкнул и отвернулся.

Не задерживаясь, Рей двинулся в противоположную сторону, привычно выбирая тени и тёмные участки. Его шаги были почти бесшумными, а движения — отточенными.

Домой он возвращался так же, как и всегда — скрытно, незаметно, словно его и не существовало.

Только в этот раз мысли не давали покоя.

И, к его собственному раздражению, среди них всё чаще всплывало одно и то же:

через три дня.

***

Рей и сам не заметил, как пролетел ещё один месяц.

Лето подбиралось всё ближе, принося с собой удушающую жару, от которой не спасали даже редкие тени переулков. Воздух становился тяжёлым, липким, и даже дышать порой было неприятно.

Его жизнь почти не изменилась.

Всё тот же привычный распорядок: тренировки, короткий отдых… и снова тренировки.

Но теперь в этом однообразии появилось кое-что новое.

У него появился… знакомый.

Рей упрямо избегал других слов.

Не «друг». Не «товарищ».

Просто знакомый.

Хотя где-то глубоко внутри он понимал, что это уже давно не совсем так.

То, что начиналось как редкие встречи раз в три дня — скорее из любопытства, чем по-настоящему — незаметно переросло в регулярные прогулки каждые два дня.

И, к собственному раздражению, Рей… ждал их.

Конечно, он бы никогда этого не признал.

Он и не думал, насколько успел соскучиться по простым разговорам. По ощущению, что рядом есть кто-то ещё.

Они с Макото чаще всего просто гуляли — по парку или по менее опасным районам трущоб. Болтали о всякой ерунде: погоде, случайных прохожих, том, как прошёл день.

Ничего важного.

И всё же — этого хватало.

Они оба, сознательно или нет, избегали личных тем. Слишком быстрое сближение могло быть опасным. Или… просто неприятным.

Но даже так, за это время Рей успел составить о Макото своё мнение.

Тот был неловким с незнакомцами, тихим, замкнутым. Часто терялся в разговоре, путался в словах.

И всё же иногда… словно шёл наперекор самому себе.

Рей не раз замечал, как Макото крутится возле рынка. Слишком внимательно следит за людьми, слишком нервно двигается.

Попытки воровства.

Неудачные.

И почти всегда заканчивающиеся побоями.

Сам Макото, конечно, это отрицал.

Но Рей не был идиотом.

И более того — он начал подозревать, что этим всё не ограничивается.

Мысль оформилась окончательно во время одной из их прогулок.

В тот день они просто сидели на лавке в парке, лениво обсуждая какую-то ерунду.

И именно тогда Рей заметил.

Под тонкой кофтой Макото, на руке, мелькнули едва заметные фиолетовые следы.

Синяки.

Рей медленно повернул голову.

К дру…

К своему знакомому.

— Тебя снова поймали за воровством? — равнодушно бросил он. — Зачем ты вообще этим занимаешься?

Макото заметно вздрогнул и сжался.

Поймав взгляд Рея, он поспешно потянул рукава вниз, пытаясь скрыть тёмно-фиолетовый след на предплечье.

— Н-нет… просто… — пробормотал он, запинаясь. — Ударился… не стоит… не стоит волноваться…

Рей тихо фыркнул, скривив губы.

— Да кто вообще о тебе волнуется, — высокомерно бросил он, отводя взгляд в сторону. — Давай. Показывай.

— Там правда ничего серьёзного, — попытался отмахнуться Макото, ещё сильнее натягивая рукав. — Тебе не нужно смотреть… правда…

Рей медленно перевёл на него взгляд.

— Прекращай мяться, — с нарастающим раздражением сказал он. — Будто я не видел тебя избитым.

Не дожидаясь ответа, он потянулся к рукавам Макото, намереваясь задрать их.

Тот дёрнулся, попытался отстраниться, неуверенно отталкивая его руки.

— Рей, не надо… — тихо выдохнул он.

Но сопротивление было слабым.

Рей, не обращая внимания, легко переборол его и резко задрал рукава.

На мгновение он замер.

Фиолетовые следы.

Много.

Синяки тянулись вверх по руке, заходя под ткань, скрывающую остальное. Старые и свежие — наложенные друг на друга.

Это уже не было похоже на последствия неудачной кражи.

Рей нахмурился.

Он точно знал, что в последние дни Макото не пытался воровать. Значит…

Что-то другое.

Мысль оборвалась, когда он заметил лицо Макото.

Тот прикусил губу, изо всех сил сдерживая слёзы. Плечи едва заметно дрожали.

Рей отвёл взгляд.

На секунду.

— Прости… — выдавил он, будто нехотя. — В этот раз я перегнул.

Макото поспешно опустил рукава, пряча следы.

— Н-ничего… — тихо сказал он. — Я правда просто ударился… не обращай внимания… со мной всё в порядке…

Рей ничего не ответил.

Он прекрасно понимал, что это ложь.

Но давить не стал.

Они посидели ещё немного в почти неловкой тишине, после чего Макото, сославшись на какие-то дела, быстро ушёл.

Рей остался один.

Ему хотелось задать вопросы. Разобраться.

Но он остановил себя.

Он ведь и сам ничего не рассказывал о себе — кроме каких-то пустяков.

Значит… и требовать того же не имел права.

Пока.

После того случая прошло две недели.

Они больше не поднимали эту тему.

Будто ничего и не было.

Сейчас Рей, закончив утреннюю тренировку, шёл по улице к выходу из трущоб.

Жара уже начинала набирать силу, давя на плечи тяжёлым воздухом.

Он свернул в сторону парка — к привычному месту встречи.

К небольшой беседке, окружённой разросшимися кустами.

Но, подойдя ближе, он никого не увидел.

Рей остановился.

Нахмурился.

Макото редко опаздывал.

Решив, что тот просто задерживается, он зашёл в беседку и сел, лениво опершись локтями о колени.

Прошло всего несколько секунд…

Когда из глубины парка донеслись приглушённые голоса.

Рей бы не обратил на них внимания.

Если бы не услышал имя.

— Ты забыл о своих обязанностях, — жёстко говорил кто-то. Голос был старше, грубее. — Или решил, что можешь игнорировать поручения старших, а, Макото?

Рей замер.

Затем медленно поднялся.

Не раздумывая, он вышел из беседки и направился на звук, двигаясь тихо, почти бесшумно.

Обойдя кусты и пройдя немного вперёд, он увидел их.

Спина незнакомого парня.

Тот держал Макото за воротник, слегка приподняв его над землёй.

На вид — старше. Лет шестнадцать. Короткие чёрные волосы, напряжённая фигура.

Макото что-то тихо говорил в ответ, почти шёпотом.Рей не стал ждать.

Он подошёл ближе.

— Что здесь происходит? — спокойно спросил он.

Но в его голосе уже сквозила холодная нотка.

— Рей?.. — едва слышно выдохнул Макото, заметив его.

— А? — черноволосый резко повернул голову через плечо. — А ты ещё кто такой? Тебя это не касается. Иди, куда шёл, пока можешь.

Рей не ответил.

Он просто сделал ещё несколько шагов вперёд, полностью игнорируя чужие слова. Его взгляд был прикован к Макото — к этим знакомым фиалковым глазам.

Тот ссутулился, прикусил губу и отвёл взгляд, словно заранее ожидая худшего.

— Ты в порядке, Макото? — спокойно спросил Рей.

Слишком спокойно.

Потому что внутри уже медленно разгорался гнев.

Кто он такой, чтобы так с ним обращаться?..

Мысль оборвалась, но ощущение осталось. Тяжёлое, вязкое.

Этот человек… смеет прикасаться к его…другу?

Рей нахмурился.Неважно.

Кайто всегда учил его что лидер защищает тех, кто находится под его ответственностью.

А сейчас… Макото был именно таким.

По крайней мере — пока Рей это позволял.

Он подошёл почти вплотную.

— Ты что, игнорируешь меня, мелкий? — с раздражением процедил черноволосый, отпуская воротник Макото и полностью разворачиваясь к Рею.

Рей медленно перевёл взгляд с Макото на него.

Поднял руку.

В следующее мгновение тонкие нити вырвались из его пальцев.

Быстро. Точно.

Они обвились вокруг шеи старшего парня, едва касаясь кожи… но достаточно, чтобы тот замер.

Собираясь что-то сказать, он вдруг осёкся, почувствовав холодное давление у горла.

— Я бы хотел поговорить со своим… другом… — с заметным усилием произнёс Рей последнее слово.

Нить чуть сильнее натянулась.

— Буду благодарен, если ты оставишь нас одних.

На коже выступила тонкая алая линия. Капля крови медленно скатилась вниз.

Тишина повисла между ними.

Черноволосый покраснел от злости, сжал кулаки, но… не двинулся.

Он осторожно коснулся горла, почувствовал кровь — и его взгляд на секунду дрогнул.

Рей молча убрал нить, но не развеял её полностью — она всё ещё едва заметно колыхалась в воздухе.

Предупреждение.

Черноволосый стиснул зубы.

Он явно хотел что-то сказать, но в итоге лишь отступил на шаг, не сводя взгляда с Рея.

— Это ещё не конец, Макото, — бросил он, отступая назад. — Молись, чтобы старшие оставили тебя в живых.

С этими словами он развернулся и скрылся за кустами.

Тишина вернулась.

Рей медленно вдохнул, пытаясь унять остатки напряжения.

Адреналин постепенно отступал, оставляя после себя тяжёлое, неприятное послевкусие.

Ранить на словах просто.

А вот по-настоящему…

Он сжал пальцы.

Смог бы?

Конечно.

Его к этому готовили.

Но что он почувствовал бы после?

Рей не знал.

И не стал думать об этом сейчас.

Он оттолкнул эти мысли глубже, туда, где им и место, и повернулся к Макото.

Тот всё ещё стоял, опустив взгляд.

— Итак… — тихо начал Рей.

Он чуть наклонил голову, глядя на него.

— Это ты об это «просто ударился»?

В его голосе больше не было гнева.

Только холодная, упрямая настойчивость.