Междумирье: начало конца

Глава 1 начало пути

Секретный отчёт о состоянии мира на 25 марта 2027 года

Исходя из наших данных, количество климатических аномалий стремительно растёт. Также стоит отметить, что, согласно анализу, их разрушительная сила увеличивается. В качестве мер по сдерживанию может подойти сокращение вредных производств и численности населения планеты. Если первый пункт невозможен, то второй постепенно реализуется — по причинам, озвученным выше.

Учитывая все данные, можно предположить, что в ближайшие 5–10 лет исчезнут наименее приспособленные страны и большая часть населения Африки. Это вызовет новый миграционный коллапс. Тем временем в Азии ситуация не лучше: бесконечные войны охватывают всё больше территорий. По нашим данным, в ближайшие годы может начаться серьёзный голод, с которым мы не справимся.

Наши китайские коллеги уже испытали синтетическую еду и новые виды удобрений. Результаты удручающие: у испытуемых произошли серьёзные негативные изменения в организме, что привело к 60-процентной смертности.

Тем временем индийские учёные...

Механический голос продолжал зачитывать мрачный отчёт, равномерно разносясь по залу совещаний. Честно говоря, Виктор уже устал от этой однообразной информации. Как куратор проекта «Междумирье», он перестал удивляться тому, как быстро мир катится в пропасть. Отчасти они сами были в этом виноваты: перенаселение и бесконтрольное масштабирование производств ещё на тестовых моделях показывали, что рано или поздно всё рухнет. Но чтобы так скоро?

Хотя, по правде, ему грех жаловаться. Как ведущий учёный и бизнесмен, он входил в социальную прослойку, которая могла позволить себе жить в самых современных мегаполисах — отгороженных от остального мира пограничными постами. Впрочем, это не особо успокаивало. Справедливости ради, такие города были открыты не только для богачей — жить там мог любой, кто обладал знаниями или, по крайней мере, был способен обучаться и приносить пользу.

Он даже не заметил, как закончился доклад — из размышлений его вырвал голос коллеги:

— Так что мы по итогу будем делать? Если верить мировому отчёту, ситуация накаляется всё сильнее! — Это был немолодой учёный, который всегда первым брал инициативу, хотя и так же быстро остывал.

— Как по мне, всё очевидно. Надо начинать активную фазу проекта, — сказал кто-то из зала.

К удивлению Виктора, все поддержали это предложение. Но при одном лишь упоминании об активной фазе по его телу, как всегда, пробежали мурашки.

Пару лет назад они смогли открыть односторонний проход в параллельный мир. Туда сразу отправили группу смертников со специальным передатчиком — принцип его работы до конца не понимал даже сам Виктор. Через неделю пришёл первый сигнал, и удалось наладить радиосвязь. Полученное сообщение одновременно обнадёживало и пугало: из десяти человек выжил лишь один. Остальные погибли — в основном от вирусов, а несколько человек стали жертвами местной фауны.

Так началась тайная колонизация. В новый мир перебрасывались учёные, военные, инженеры и строители. Сам мир поражал: во многом он напоминал Землю времён 17–19 веков — с поправкой на наличие чудовищ и вычислительных устройств, работающих на особых кристаллах.

Через пару лет портал построили и с той стороны, но он мог перемещать только малогабаритные, небиологические грузы.

Теперь настало время активной фазы. Суть её — замена ключевых политических фигур на своих людей и постепенное захватывание власти. Альтернатива — взять этот мир силой, пока у него нет наших технологий, и переселить туда самых богатых и необходимых.

Сколько же теперь у нас работы...

С этой мыслью Виктор вернулся к обсуждению второй фазы.

***

Когда мне предложили отправиться в другой мир, я сначала не поверил. Серьёзно? Путешествие в мир условной магии и монстров — и это в наше время? Звучит, честно говоря, как начало третьесортного сюжета про попаданца. Но я всё-таки тут.

Секретный комплекс «Междумирье» встретил меня не особенно радушно. Если быть точным — охрана на КПП чуть не застрелила меня из-за забытого пропуска. Или, точнее, прямо сейчас это сделает: дуло автомата уже направлено мне в грудь, а киношный щелчок снятия с предохранителя только что прозвучал.

— Держи руки на виду, парень, и без глупостей! Вы арестованы за попытку проникновения в учреждение закрытого типа. Любое неповиновение будет расценено как акт агрессии! — Голос был безэмоциональный, как и взгляд. Хотя... понять, куда он там смотрит, невозможно — лицо полностью скрывала маска.

Н-да, выгляжу я, наверное, жалко. Путешественник между мирами, который даже охранный пункт пройти не смог и теперь стоит с поднятыми руками. Хотя бывали ситуации и похуже… Но чтобы вот так облажаться на первой же минуте — даже для меня это сильно.

— Да ладно вам, мужики. Меня сегодня уже ждут. Позвоните Артёму Николаевичу — он мой куратор, точно меня знает.

— Лицом к стене! Вы проследуете в помещение временного содержания для установления вашей личности и целей прибытия! — Голос звучал так, будто его издаёт робот. Что, возможно, недалеко от правды.

— Парни, я понимаю, работа у вас такая, и всё же… мы же не автоматы, в конце концов. Может, договоримся? — Пока поворачивался к стене, потянулся к кошельку во внутреннем кармане. Все же знают: каким бы серьёзным ни было учреждение, деньги любят все. — Я вам сейчас денежку, а вы меня…

Пжжж. И темнота.

В следующий момент я почувствовал пол под собой. Меня куда-то волокли. Не слишком деликатно. Гостеприимством это, пожалуй, не назовёшь.

В себя я пришёл за столом — руки пристёгнуты, напротив кто-то сидит. В глазах ещё плывёт, свет бьёт неприятно.

— Господин главный охранник, у меня есть право на телефонный звонок! — попытался пошутить, надеясь, что этот тип хотя бы с юмором. — Или хотя бы на адвоката. Мы же всё-таки в правовом государстве, верно?

Стоп. Он в халате. И… кажется, лицо смутно знакомо. Просто я ещё не до конца пришёл в себя.

— Дмитрий, хватит хохмить. Уже успел найти себе неприятностей на одно место, — голос был явно не молодой, и мог принадлежать только одному человеку.

Моему куратору — Артёму Николаевичу.

Ему под пятьдесят, седая голова, телосложение — типичный учёный. Именно он забрал меня с училища и предложил вступить в проект.

— Мог бы просто подчиниться охранному автоматону — и всё. Я уже понадеялся, что та история хоть чему-то тебя научила...

Так всё-таки та охрана была роботами. Отлично. Если такое встречает прямо на входе, то что же творится внутри?

Неужели все эти истории про другие миры и монстров — правда? А я-то думал, что это очередной развод ради очередного бюджета. Хотя, если задуматься, разводить обычно начинают после того, как ты уже внутри. А сейчас… я внутри.

— Извините, просто… удивлён таким любезным приёмом. Да ещё и свет прямо в глаза бьёт. — Пытаюсь говорить спокойно, но сам ощущаю, как напрягся каждый нерв. Мало ли, может, сейчас меня решат «отправить обратно»… по частям.

— Система, уровень освещения — шестьдесят пять процентов, — короткая команда, и действительно, стало куда комфортнее.

— Так лучше, Дмитрий?

Да. Определённо лучше. По крайней мере теперь я вижу, где нахожусь. Хотя... не уверен, что хочу это видеть.

Комната небольшая, стандартная — допросная. Пахнет антибактериальным раствором и чем-то металлическим. Один стол, два стула, белые стены. Гнетущее, стерильное, тихое. Настолько, что слышно, как гудит лампа где-то над головой.

— Спасибо. И это… извините, что так получилось. Эти жестянки, похоже, не поняли шутки. И вот теперь я — здесь.

— Не поняли шутки? — он усмехнулся. — Ты буквально пришёл без пропуска и попытался дать им взятку. Как ты ожидал, они должны были отреагировать?

Чёрт... Не хочется признавать, но я снова наступаю на те же грабли, что уже разок выбили меня из привычной жизни.

Тогда, пару месяцев назад, была похожая история — решил по-быстрому заработать на «пустующем» складе. Только вот склад оказался под охраной. А бывший друг, который всё подстроил, сдал меня, выставив, будто я предложил всё сам. Арест, суд, приговор… и вдруг — странное предложение: хочешь — иди в другой мир. Бонусом — не забудь попрощаться с близкими.

Да уж, выбор богатый.

— Я не знаю… но, как минимум, могли бы позвонить вам, — бормочу, понимая, как глупо это звучит после того, как полез за кошельком перед вооружёнными роботами.

— Ладно, хватит, у нас ещё полно дел, — он тянется к наручникам и снимает их с лёгким щелчком. — Вот ты и снова свободный человек. Как ощущения?

— Как у человека, которого отправляют в другой мир за проступок, который он не совершал, — хмыкаю. — Да ещё и изрядно пострадавшего от действий местной охраны.

Он лишь усмехается — что-то среднее между "да, это было глупо" и "привыкай, тут так всё работает". Мы выходим из комнаты и идём по коридору.

И тут я понимаю, насколько всё серьёзно.

Комплекс впечатляет. Десятки этажей, уходящих вглубь земли. По коридорам снуют роботы, учёные в халатах, техника, которую я даже не могу опознать. Какие-то странные растения в контейнерах. Прозрачные резервуары с чем-то живым внутри. Мониторы, на которых мигают карты, графики, и странные символы, похожие на смесь арабских и кириллических букв.

— Всё это функционирует исключительно в интересах проекта, — говорит Артём Николаевич, словно читая мои мысли. — Наши цели предельно ясны и, поверь, исключительно благие. Мы помогаем новому миру. Строим его. Защищаем. Исследуем.

Да уж, благими целями вымощена вся дорога, ведущая в ад… или в портал. Какая, собственно, разница?

— Только вдумайся! Наши технологии — и в том мире. Скольким людям мы сможем помочь! Сколько излечить! — Артём Николаевич говорил с таким энтузиазмом, что я почти поверил. Почти.

Но ведь и фанатики верят в то, что делают, не так ли?

Мы спустились на несколько этажей ниже, и перед нами открылся медицинский отсек. Всё выглядело… слишком стерильно. В воздухе пахло лекарствами, антисептиками и чем-то странным — металлическим, как у крови. Медперсонал был занят: кто-то работал с устройствами, кто-то синтезировал таблетки, ампулы и жидкости, которые, если честно, выглядели так, будто могли убить мамонта.

Меня молча отправили на кушетку. Один из техников тем временем подкатил аппарат с иглой длиной почти с мою руку.

— Надеюсь, вы не собираетесь загонять это… чудовище… в меня полностью? — пытаюсь отшутиться, хотя голос дрожит, и я уже ерзаю на месте, как школьник на уколе.

— Не волнуйтесь. Это — инъекция. Без неё вы не протянете в том мире и недели. Местная флора и фауна кишат вирусами, против которых ваш иммунитет — ничто. Так что это — вопрос жизни и смерти, — голос девушки был почти механическим. Холодный, отстранённый. Как будто она уже колола это сотни раз… или даже тысячи.

— Ещё спасибо мне скажете, — добавила она без тени сарказма. И это как раз было самым пугающим.

Я краем глаза замечаю, как в устройство вставляют ампулу с розовой, почти светящейся жидкостью. Почему-то кажется, что она вообще не из этого мира. Может, и правда не из этого. Я смотрю на Артёма Николаевича с последней надеждой, что это всё — розыгрыш, затянувшийся пранк или шоу с скрытой камерой.

— Не переживай, Дмитрий. В том мире за такую инъекцию можно купить целый город. Это редкость. Ценность. Поверь, это не так уж и больно.

— Нда, все вы так говорите, а потом… ААААА! — я не успеваю договорить. Игла входит в плечо с мерзким хрустом. Будто нож вошёл в мясо — да не просто вошёл, а ещё и провернулся внутри, как штопор.

— Мать его… могли бы и предупредить! Хоть бы обезбол дали! — пытаюсь выдавить, почти скуля от боли.

— Терпи. Ты же мужчина, или нет? — голос медсестры меняется. Теперь в её взгляде — насмешка. И в этом взгляде читается: “мы видели таких, как ты. Много. Недолго.”

Дверь резко открывается, и в кабинет входит мужчина в военной форме. Уставший, будто не спал неделю. Его взгляд — цепкий, оценивающий. Он смотрит на меня, и я чувствую себя товаром, который только что проверили на срок годности.

— Неужели новый солдат? Хотя не похож. Слишком уж хиленький, — хмыкает он.

— И ноет много, — сухо добавляет медсестра, не сводя с меня взгляда.

— И нарывается тоже, — вставляет Артём Николаевич, — но, справедливости ради, находчивый. Самое то — для курьера.

Курьера? Что? Я, вроде, соглашался на участие в исследовательской миссии… хотя, если подумать, чётких деталей они особо и не озвучивали.

— Курьер? — переспрашиваю. — А курьеры там… что, особо нужны?

— Ну, — пожимает плечами военный, — жаль, что они… одноразовые.

Щёлк.

Вот. Вот оно. Слово, которое я боялся услышать, но подсознательно ждал. Одноразовые.

Он, похоже, понимает, что проболтался, и поспешно добавляет:

— Ну, в смысле… не особо много у них работы. Там. Так что… ничего страшного.

Угу. Конечно. И вакцину просто так в плечо впихнули. И охрану с автоматами поставили по приколу.

Одноразовые. Это не забудется. Это уже как приговор. А значит, я должен быть на шаг впереди.

Выполнил задание — исчезай. Уходи. Прячься. Придумывай, кем быть дальше. Потому что «курьеры» здесь, похоже, не возвращаются.

— Дмитрий, вы чего так побледнели? Болит слишком сильно, или… что-то ещё? — голос медсестры выдернул меня из мыслей. В груди гулко отдавало: тревога не уходила, а нарастала, как волна перед штормом.

Нужно что-то ответить. Быстро. Спокойно. Не паниковать.

— Да просто… насторожил меня этот военный, честно говоря, — произношу, стараясь держаться уверенно, хотя чувствую, как у меня поджилки трясутся. Реакция не заставляет себя ждать: лица всех троих резко напряглись. Военный чуть подался вперёд, и его рука уже тянется куда-то внутрь куртки.

Ну вот, всё. Сейчас ещё и пулю поймаю. День сегодня просто роскошный.

— Не поймите меня неправильно, — поспешно продолжаю, — просто его фраза про «одноразового» и эта инъекция… всё это больше похоже на испытание нового препарата, чем на подготовку к межмировой экспедиции. Что вы имели в виду под «одноразовым»?

Тишина. Напряжение висит в воздухе, как перед выстрелом. Но, к счастью, они слегка расслабляются. Артём Николаевич даже натягивает подобие улыбки. А вот медсестра теперь смотрит на меня так, будто я не человек, а нелепая ошибка системы. Ещё и симпатичная — вот уж неудобно. Хотя, если выбирать между презрительным взглядом и пулей в голову — первый вариант мне больше по душе. Да и плечо, кстати, уже почти не болит.

Наверное, сейчас будет финальная инструкция. А значит, пора подложить себе немного соломки — вдруг пригодится.

— Профессор, у меня к вам вопрос. — Я смотрю прямо ему в глаза. Без шуток. Серьёзно.

Он заинтересованно приподнимает бровь:

— Какой же? Надеюсь, не очередная хохма или игра в обездоленного?

— Нет, уже хватит. Просто… вот где именно я окажусь после перемещения? И что, собственно, мне нужно передать? И — кому?

Он делает паузу. Явно думает: говорить мне или нет. В это время медсестра вместе с военным без слов покидают помещение.

— Наконец-то начинаешь думать в нужном направлении, Дима. — Он кивает, будто я наконец-то сдал экзамен на базовую сообразительность. — Передать надо будет флешку. Лично. Военному с позывным Харон. Ты окажешься в лесном массиве и дождёшься группу сопровождения. Они тебя встретят.

Лес. Ну, это ещё не худший вариант. Можно будет спрятаться. Или сбежать. Оставить флешку под каким-нибудь камнем или просто… выбросить. Только вот как долго я протяну в незнакомом мире, если с первого дня уже предатель? А главное — как я вообще встроюсь туда?

— Ладно, хватит прохлаждаться. Пора в путь. — Он жестом показывает мне следовать за ним.

Дальше всё прошло... слишком гладко. Как по инструкции. Выдали походную одежду, мини-сумку — хотя это даже не сумка, а кармашек, точно под размер флешки, замаскированный под цвет кожи. Слишком аккуратно всё. Слишком продумано.

Мы направляемся по коридору к ангару. Первое, что вижу — десятки инженеров, занятых у какой-то махины. Конструкция огромна: металл, кабели, панели, генераторы. Свет приглушён, и всё помещение будто окутано тревогой. Запах — смесь масла, озона и стерильной злости. Как в операционной, где пациентом будет целый мир.

В центре — платформа. На ней стоит БТР. Рядом — отряд из нескольких десятков солдат в полной амуниции. Их лица не видно — закрыты шлемами. Лица будущих коллег?

Подождите... зачем солдаты?

Профессор же уверял, что миссия — научная. Всё ради знаний. Ради блага. Где в этой картинке место БТРу?

Моё лицо, видимо, снова становится белее мела, потому что Артём Николаевич поспешно пытается сгладить:

— Дмитрий, вы не подумайте, будто мы какие-то варвары или захватчики. — Он натягивает на себя добродушную маску, поправляет очки. — Просто… как я уже говорил, тот мир опасен. Там и фауна, и флора — всё может убить. Порой выживание без тяжёлой техники просто невозможно.

То есть… чтобы пройти по лесу, нужен БТР? Что там за зверинец?

Орки? Мутанты? Или, может, вовсе не звери…

Я чувствую, как внутри всё сжимается. Хочется развернуться, выбежать, закричать. Может, взять профессора в заложники, вырваться к выходу. Но кто я? Не Рэмбо, не морпех. Обычный парень, которого просто втянули. И безоружный, между прочим. Против отряда.

Чтож придется играть по их правилам.

Инженеры начали активацию. Металлические ворота вздрогнули, и в их центре появилась яркая оранжевая искра. Она дрожала в воздухе, словно её рисовал безумный художник в стиле абстрактной экспрессии — изломанно, хаотично, словно мир ломался прямо на глазах.

Через несколько секунд из пустоты стали вырываться новые всполохи. Они кружились, сталкивались, разрывали воздух на волны и трещины. А затем — с какой-то чудовищной логикой — всё это хаос слился в единую, пульсирующую жёлто-оранжевую стену, которая гудела и переливалась, будто живая плоть света.

В это время тяжёлая платформа с БТРом и солдатами пришла в движение. Медленно, неотвратимо она потянулась к порталу, как поезд в последний путь.

Я смотрел, как они исчезают в огненном мареве, и даже не сразу понял, что меня хватают под руки. Кто-то, без слов, без лишней церемонии, потащил к другой платформе — крошечной, рассчитанной явно под одного. Меня.

Вот он. Момент. Последний шанс.

— Профессор, я тут подумал… пожалуй, передумал. — Голос дрожит, но я стараюсь держаться. — Давайте я лучше обратно в камеру, а? У меня, кстати, даже пропуска нет, да и вообще…

Щёлк.

Этот звук я уже узнаю с полуслова. Снятие с предохранителя. Ещё один автомат теперь направлен в мою грудь. Кажется, даже не тот же, что в медкабинете. Новый. На всякий случай. Чтобы напомнить: назад дороги нет.

— Дмитрий, спокойно. — Голос профессора звучит почти ласково, но в нем сквозит пустота. — Всё будет хорошо. Вы справитесь. А наше общество… наше общество вас не забудет.

Звучит как прощальная речь перед расстрелом. Просто добавь цветы и оркестр.

Платформа дрожит, начинает двигаться. Рыпаться поздно. 5 метров. 3. 1.

Я вижу, как рука касается пульсирующего полотна энергии. Нервы не выдерживают. Автомат? Да плевать. Профессор? К черту. Со сдавленным криком рву тело назад — бежать! хоть куда-то!

Но не могу.

Словно во сне. Как будто ноги в цементе, а воздух превратился в гель. Что-то, как будто сама ткань реальности, тянет меня внутрь. Тело не слушается. Зрение сужается до узкой воронки. Мозг будто погружается под воду. Мысли гаснут. Одна за одной.

Последнее, что я чувствую — страх. Он не кричит. Он шепчет. Холодный, липкий. Как капля, ползущая по позвоночнику вниз.

И потом — удар.

Моё лицо встречается с твердой землёй. Грудь выдавливает из себя воздух. Хрип. Глаза слезятся. Жив? Похоже, да.

Но... где я теперь?

— Какого… Где я…

И вправду — прямо перед глазами трава, и запах такой, словно нахожусь в лесу. Простой, свежий, чуть сырой — запах утренней росы, древесной коры и чего-то неуловимо дикого. Неловко сажусь на задницу — земля мягкая, прохладная, усыпанная мелкими иголками, мхом и сухими листьями — и начинаю осматриваться. Действительно, самый обыкновенный лес. Птички поют где-то вверху, переливаясь мелодично и радостно, а солнце, пробиваясь сквозь густую листву, золотит всё вокруг. Деревья высокие, прямые, уходят далеко вверх — такие, что шея устает смотреть. И такая безмятежность на душе… Словно не было этого НИИ, никаких военных и перехода в другой мир. А будто просто — поход, один из редких вылазок в оставшиеся леса на планете. Ну, почти романтика.

Не знаю, сколько бы еще так просидел, просто втыкая в листву, но вот — хруст ветки. Где-то совсем рядом. Настороженно прижимаюсь к земле, и, уже готовясь к самому худшему, подрываюсь на ноги, резко оглядываясь по сторонам. Никого. Пусто. Тихо. Слишком тихо.

И, что самое главное — группы сопровождения тоже нет. Ни знакомых лиц, ни солдат, ни учёных с планшетами. Следовательно… можно спокойно слинять. Ну, по крайней мере попробовать.

Для начала — вооружиться. Инстинкт подсказывает, что даже элементарная дубина — уже что-то. Но вот, на зло, даже камня тут нигде нет. Ни одного! Будто их специально отсюда убрали. Зато есть — палка. Достаточно крепкая, прямая, длинная, с сучками. Вполне себе сгодится. Все же с чего-то начинали, правда?

— Ну что, Дима, похоже, теперь ты станешь великим фехтовальщиком, — ухмыляюсь сам себе и, встав в позу, делаю пару неуклюжих выпадов и взмахов, представляя, как сражаюсь с чудищами и сокрушаю всех своих врагов. Стильно, грозно, с выражением лица, как у киношного героя.

Рахк. Рахк. Харп… Парх.

Вот оно — оказывается, что значит фраза «сердце ушло в пятки». Прямо за моей спиной — какие-то странные, влажные, шипящие звуки. Я вкаменел. Страшно даже повернуться. Но придётся.

Максимально трусливо отпрыгиваю в сторону и резко разворачиваюсь. И тут… моё тело будто отказывается верить глазам.

В пяти метрах от меня на земле стоит… гусеница. Да-да, самая обычная зелёная гусеница. Только вот, с поправкой — размером она метра полтора в длину, и около метра в высоту. С выпуклыми глазами, словно две налитые тягучим светом линзы. Она смотрит на меня. Очень внимательно. Очень не по-доброму. Или мне просто так кажется…

— Ладно, мистер Гусеница… Предлагаю разойтись миром. А то… эээ… вы погибнете! — неуверенно, но громко выговариваю, для устрашения поднимаю палку на уровень головы и жду реакции.

— Раарх, — раздаётся в ответ, и она начинает медленно, но уверенно ползти в мою сторону.

И надо срочно что-то предпринимать.

— Хорошо, живи. Мне сейчас не до тебя!

Разворачиваюсь и просто начинаю бежать сломя голову. Куда глаза глядят — неважно. Ветки хлещут по лицу, ноги путаются в корнях. Пару раз спотыкаюсь, один раз — кувырком вниз по склону, прямо в куст. Получаю веткой по щеке — чувствую, как тонкая струйка крови стекает вниз, щекочет. Но не останавливаюсь. Потом снова бег. И снова падение. И вот — каким-то чудом оказываюсь на узкой тропинке.

Стою, тяжело дышу. В голове гул. Тело дрожит.

Куда теперь? В какую сторону? Указателей, конечно, никаких. Только вот… взгляд падает вниз — и я замечаю на влажной земле чёткий отпечаток. След от подковы.

— Хм… Если лошадь куда-то направлялась, значит, там есть и люди, — пробормотал себе под нос, чуть приободрившись, и начинаю идти по тропе, стараясь двигаться осторожно, но и не теряя темпа.

В принципе — всё не так уж и плохо. Погода приятная. Солнце греет, ветка в глаз не лезет. Тропа — чистая. Ни ям, ни бурелома. Идти — одно удовольствие. Так этим я и занимался последующие полчаса, пока… не остановился. В прямом смысле. Вынужден.

Потому что впереди — тело.

Мужчина. Средних лет. В броне, по стилю — как в фильмах про средневековье. Стальные пластины, кожа, цепи. Только вот… всё густо заляпано кровью. Его горло — перерезано, а лицо застыло в странном, напряжённом выражении. Как будто он умер, так и не поняв — за что.

— Н-да… Не повезло тебе, мужик. Но надеюсь, те, от кого ты убегал, не пошли дальше, — шепчу, чувствуя, как внутри начинает шевелиться тревога.

Теперь двигаюсь уже максимально осторожно. Глазами выискиваю любую тень, уши улавливают каждый подозрительный звук. А трупов становится всё больше. Один, второй, третий… Все — в броне, и почти все — с одинаковыми ранами. Кто-то с пробитым шлемом, кто-то — с зажатой раной на животе, будто пытался не дать внутренностям выпасть. Запах металла и крови становится всё гуще.

Палка в руках уже не кажется игрушкой. Она — продолжение моей руки. Словно родилась там. Я сжимаю её крепче. Готов в любую секунду бить, махать, защищаться.

И вот — пересвистывание. Едва уловимое, словно птицы перекликаются. Но нет. Это не птицы.

И это была моя ошибка — не придать значения.

Потому что, спустя пару минут, в десяти метрах от меня я увидел фигуру. Высокую. Массивную.

Он стоял на тропе, повернувшись боком. Весь покрыт тёмной, матовой бронёй, будто чешуей. А за спиной развевался плащ из шкуры какого-то огромного зверя. Волк? Медведь? Нечто более дикое?

Но самое страшное — это то, что он сжимал горло человека. Поднял его одной рукой, как куклу. В другой — меч. Клинок блестел, несмотря на кровь, стекавшую с него вниз каплями.

— Я ничего не знаю… пощади, — раздавались жалобные хрипы, но мужчина, похожий на рыцаря, лишь поднял свою жертву ещё выше. Молча. На его лице не было ни малейшего выражения эмоций, будто он выполнял какую-то повседневную задачу.

— Ты предал нашу империю, и проговариваешься к смертной казни, — его голос был ровным и спокойным, как приговор. Словно он просто выполнял свою работу.

Мгновением позже его меч вонзился в грудь поверженного, до самой рукояти. Кровь не хлынула, как я ожидал. Она лишь чуть побежала вдоль раны, как редкая, глубокая струйка. На удивление, все было гораздо тише, чем в кино. Спустя минуту он вытащил меч, небрежно отряхнул его и бросил тело на землю, как старое, ненужное бревно.

— А ты кто такой и чьим будешь? — резко спросил он, поворачиваясь ко мне. Его взгляд был холодным, как сталь, но в нем было что-то, что я не мог понять. Он смотрел на меня не просто как на врага или угрозу. Он как бы изучал, выискивал слабое место, оценивал.

Мое сердце било в груди, будто готово было выскочить. Давление поднималось, как в аду. Каждое движение — через силу, руки чуть дрожат от адреналина, глаза зацепляются за его меч. Я приподнял палку, готовый к бою. Это была последняя точка невозврата. Всё или ничего.

Но его взгляд, пронзающий меня, неожиданно останавливается на моем плече, где всё ещё красуется нашивка НИИ. На мгновение всё вокруг замерло. Странный свист вырвался у него из горла, как если бы он заметил что-то, что не вписывалось в его картину мира. И вот в этот момент я, будто не имея сил в теле, замечаю движение слева — в кустах. И перед тем как я успеваю среагировать, что-то твердое, острое и каменное прилетает мне в голову.

Сильно.

Тьма моментально накрывает меня. Мои последние ощущения — это холодная земля под телом и слабое звяканье металла где-то рядом.

— Неси его в деревню. Там старейшины решат его судьбу, — голос другого мужчины, уже с лёгким эхо, доносится до меня, словно издалека. Каждое слово звучит как приговор.

Глава 2 Деревня.Суд.Резня

Не знаю, сколько меня тащили, ибо вместо восприятия нового мира мысленно оказался в прошлом. Снова — научный комплекс, профессор, охрана и всё остальное. Сложно поверить, но всё это ощущается как затянувшийся кошмар, из которого нельзя выбраться. Даже этот знакомый запах нечистот и кандалы на запястьях — всё это словно стало родным.

Подождите… А вот последнее — уже из нового мира. Как и толчки в бок, и чей-то хриплый мужской голос. Как же ломит в висках… И хочется спать, до боли хочется, но это всё подождёт. И правда — в этот раз яркий свет не бьёт в глаза. Наоборот, он практически полностью отсутствует. Зато в наличии — каменный пол, руки, вытянутые вверх и прикованные к стене ржавыми кандалами, и ужасный запах немытых мужских тел. Словно оказался в душной тренерской после особенно потного футбольного матча.

В бок снова прилетает чья-то пятка — в грязном, оборванном ботинке. — Живой, паря? — голос уставший, хрипловатый и явно немолодой, как и сам его обладатель. На вид ему лет под шестьдесят: седой, весь в глубоких морщинах. А зубы... зубы можно смело помещать в учебники как пример того, какими они быть не должны. — Ау, тебе все мозги отшибли?

— Да отъебись ты от него, Иваныч. Видишь же — парню думалку камнем снесли. Дай бог, чтоб слюни пускать не начал, — раздалось из другого конца камеры.

Я перевожу взгляд и замечаю мужчину в изрядно потрёпанном военном камуфляже. Лицо разбито, губа рассечена, руки — как и у меня — прикованы к стене.

Хм, занятно… Помимо нас, в этом тесном помещении ещё человек шесть: двое явно местные — по одежде и лицам, которые будто сошли со средневековых гравюр, и трое вояк, выглядевших не лучше того, кто сейчас говорил.

— Я… вроде в порядке. А вы кто? — мой голос больше смахивал на сиплый хрип, но, учитывая обстоятельства, уже не так уж плохо. Правда, руки дико затекли, но это, по сравнению с остальным, — мелочи жизни.

— О-о, очнулся, молодой! Из чьих будешь, инопланетец? Или куртку у кого стянул? А, ну-ка, признавайся, — старик, похоже, действительно обрадовался, что я очнулся, и его прям прорвало. — Ахах, ладно-ладно, не напрягайся ты так, а то глянь — вон как нахмурился. А так — добро пожаловать на новые земли. Или, как тут говорят, в Инзертию.

Он явно был доволен собой и тем эффектом, который внёс в наши посиделки, а вояка тем временем не отводил взгляда от моей нашивки и походной одежды. Правда, одежда была порвана во многих местах, но всё же куда лучше, чем сидеть тут голым.

— Парень, а ты, как я понимаю, курьер? Причём из новых? — спросил он.

При этих словах остальные солдаты тут же оживились и уставились на меня, явно ожидая ответа. А вот местные жители, наоборот, побледнели и будто ещё глубже ушли в себя, словно готовились к смерти.

Вот только… стоило ли мне отвечать? В родном мире за последние пару часов меня чуть не пустили в расход раза четыре. Хотя, с другой стороны — новые союзники сейчас бы точно не помешали.

— Понятненько… — протянул он, не дожидаясь моего ответа. — Можешь не говорить, и так вижу, что новенький. Слушай расклад: за нами скоро придут свои. Главное — продержаться. Понял?

Он даже не смотрел, слушаю ли я — просто продолжал, с каким-то нервным спокойствием:

— Не хочу тебя пугать раньше времени, но ты, конечно, умудрился влезть в это говнище по самое горло. Короче — просто сиди тихо, не отсвечивай, и, возможно, выберешься отсюда живым.

Кто-то из солдат хмыкнул и тут же отвернулся, погрузившись в свои мрачные мысли. Мне же от этого легче не стало. Быть запертым в тесной клетке, неизвестно где, с такой разношёрстной компашкой… не сказать, чтобы способствовало душевному равновесию.

А ещё эта проклятая вода, стекающая по спине, капает прямо за шиворот, как будто специально.

Дзыньк.

Ещё один удар по прутьям.

— А ну, блядь, заткнулись все! А то сейчас на корм червям пойдёте! —

По ту сторону решётки появилась группа людей. Как минимум один из них шагал так тяжело, с таким металлическим грохотом, будто тащил с собой стальную балку.

Компашка оказалась… колоритной.

Мелковатый мужичонка с пузом, противным писклявым голосом и каким-то металлическим предметом, которым он бил по прутьям — явно был местным крикуном. За его спиной стоял тот самый воин в плаще… и ещё один мужчина — с козлиной бородкой и хитрым, цепким взглядом.

С первого взгляда было понятно — передо мной не какой-то там деревенский мечник. Его броня была многосоставной, собранной из неизвестного мне металла, а на груди красовался герб.

Контуры герба словно светились магическим золотым светом, а внутри были изображены два скрещённых меча. Даже на рукавах брони виднелись странные иероглифы на незнакомом языке.

Но напрягало не это. Его меч.

Тот самый, которым он без малейших усилий убил человека у меня на глазах — словно делал это каждый день за завтраком.

Самое странное — у основания клинка были инкрустированы два светящихся кристалла: ярко-красный и насыщенного фиолетового цвета. И эти цвета не просто играли на свету — они пульсировали, дышали, словно в клинке билась собственная жизнь.

— Молодой человек, неужели вы впервые имперского посланника увидели? Ах да, вы же не местный… Наверное, в других княжествах такого нет? Или вы откуда подальше? —

По нему было видно: он издевается. Или просто хочет вывести на эмоции. Но, пожалуй, я пока промолчу. Хотя, честно говоря, и сказать особенно нечего. За последние сутки впечатлений столько, что их сложно передать словами.

Снова удар по прутьям. И снова этот противный, почти визгливый, голос.

— Отвечай на вопрос, свинья! К тебе сам староста обращается! ОООоох, только погоди… тебя тут так выпотрошат, что... —

Оставшаяся часть его тирады перешла в разряд подкаста для летучих мышей на инфразвуке. Что-то мне подсказывает — даже имперскому посланнику вся эта сцена порядком надоела.

Чем больше толстяк распалялся, выдумывая всё более изощрённые и графичные методы нашей расправы, тем заметнее менялось выражение лица рыцаря. От безразличной, почти маскировочной невозмутимости — к сдержанному отвращению.

— Староста Линдс, успокойте вашего тюремщика. А старика с новым пленником отведите наверх, в допросную. —

Его голос, вернее — приказ, прозвучал настолько буднично и властно, что создавалось впечатление, будто он ежедневно отдаёт приказы на грани между жизнью и смертью. Толстяк, которого я мысленно уже прозвал Свином, моментально сник и даже побледнел, боясь пошевелиться.

А вот староста среагировал без промедления:

— Хорошо, будет выполнено, господин Верт. Я прямо сейчас распоряжусь и лично доложу вам о результатах.

— Не сомневаюсь. У вас два часа. —

Староста продолжал лебезить, сыпать заверениями о своей безграничной преданности Империи и особенно её посланникам. А Верт — тот самый воин — даже не обернулся. Просто развернулся и ушёл, удаляясь тяжёлыми, звенящими шагами.

Честно говоря, ситуация приобретала всё более мрачный оттенок. Допрос. Явно не переживу.

Даже не из-за страха боли — хотя он, конечно, тоже присутствует — а потому что мне, по сути, нечего сказать. Что я расскажу? Про НИИ? Про портал? Про то, как меня использовали как посылку? Не думаю, что это сильно повысит мои шансы хотя бы на каторгу, не говоря уже о свободе.

Ладно… похер. Как-нибудь прорвёмся.

В подтверждение моих мрачных размышлений — новый толчок в бок. Сосед явно хотел привести меня в чувство.

— Не напрягайся так сильно, паря, а то плохо станет. Ты главное — не бойся, а там всё будет.

Он говорил почти шёпотом. Вернее, я скорее прочитал его слова по губам. А вот староста продолжал наблюдать за нами, не отводя взгляда и явно что-то обдумывал

— Надеюсь, вы хоть что-то знаете. А то, в противном случае, пожалеете, что на свет появились. Скоро ваши сопровождающие прибудут.

После этих слов он тоже направился к выходу, прихватив заодно и тюремщика, который всё так же боялся даже пошевелиться. Правда, цвет лица у него понемногу начал возвращаться к человеческому, но красавчиком это его всё равно не делало.

Минут через пять камера ожила. Вояки стали переговариваться между собой — явно не скрывая радости от того, что как минимум два часа в запасе есть, и они не следующие на допрос.

Только вот я не разделял всеобщего энтузиазма. Время — это, конечно, прекрасно, но что дальше?

Словно прочитав мои мысли, рядом ожил сосед:

— Так, парень, твоя задача — не тупить. И как тебя звать, кстати?

— Дмитрий… Можно просто Дима.

— Вооот, уже начало хорошее. Значит так, Дима, ситуевина следующая: тебе надо отыграть человека, которому слегка отшибло память. Благо, хоть травма соответствующая у тебя имеется — повод есть. Понял?

Что ж, звучит просто. Даже слишком. В любом случае, я и правда почти ничего не знаю. А даже если что и помню — вряд ли это им пригодится.

Хотя… вот про огромную гусеницу могу рассказать. Но, боюсь, не оценят.

— Так а чего тут не понять? — пожал я плечами. — Всё просто и очевидно. Как и то, что ты, Иваныч, не просто деревенский дед. Не думаю, что сидишь тут за кражу курицы. Скорее уж всё это — часть какой-то большой игры.

Он ухмыльнулся.

— Н-да, такими темпами тебя убьют, как двух прошлых…

Многозначительная пауза. Улыбка осталась, но взгляд стал чуть тяжелее. И вот черт его знает, шутит он или нет.

В этот момент снова послышались шаги. Но на этот раз — лёгкие, отточенные, без лязга доспехов. Перед решёткой появились двое мужчин. Их внешность… Слишком аккуратная. Слишком безликая. Из тех, кто будто стирается из памяти сразу, как только отвёл взгляд.

Ставлю руку на отсечение — это местные службы безопасности. Или нечто похожее.

Собственно, так и оказалось. Только вот в отличие от рыцарей и тюремщиков — эти парни с нами не церемонились. Один из них без слов сунул руку в подсумок и достал странный предмет цилиндрической формы.

Чёрный, гладкий, словно сделанный из идеально отполированного камня или металла. Ни единой грани, ни одного видимого шва.

Дальше всё произошло слишком быстро. Он слегка прокручивает верхнюю часть — почти беззвучно — и бросает цилиндр в камеру.

Слышен глухой хлопок. Из устройства вырываются тонкие, почти невидимые, разряды — вспышки, словно молнии, идущие сразу в нас всех.

Моё тело перестаёт слушаться. Совсем. Даже лицевые мышцы — будто отключили командный центр.

И не только у меня. Все остальные — тоже. Полная парализация.

Дальше всё — как по нотам. Дверь камеры со щелчком открывается. Нас с Иванычем вытаскивают наружу. Потом — не самый приятный подъём по каменной лестнице. Я буквально пересчитываю ступеньки своей спиной, будто отыгрываю фортепианную партию.

А затем — смена декораций: тёплый деревянный пол, тусклый свет, и посадка на стул. Кисти рук крепко привязывают к подлокотникам.

Иваныч, к моему удивлению, не подаёт и виду, что ему некомфортно. Ни один мускул не дрогнул. Будто он не пленник, а инспектор, приехавший с проверкой.

Первое, что бросается в глаза, — это вид из окна слева от меня. Похоже, мы находимся недалеко от границ поселения: за стенами виден частокол из массивных, будто нарочно толстых стволов. Прямо по учебнику обороны.

Там же — несколько домов. Построены строго по принципу максимальной прагматичности: никаких украшений, только функционал.

Иногда доносятся звуки крупного рогатого скота. Редко — мелькают люди. Но ни лиц, ни деталей — всё слишком быстро, будто на уровне теней.

Тем временем, безопасники начали потихоньку раскладывать свои инструменты. Демонстративно, медленно, с толком и расстановкой. Чтобы каждый щелчок, каждый звон металла оставался в памяти.

И, признаюсь, было чего бояться. Иглы. Пилы. Местная вариация плоскогубцев. Какие-то странные кристаллы — светящиеся, холодные на вид. И многое, многое другое, о чём даже гадать не хочется.

Ну что ж, Димон… похоже, ты и правда допрыгался. Вот сейчас эти мрачные парни начнут свою работу, и ты расскажешь им всё. Как склад обнёс. Как в НИИ попал. Как в плечо укололи. Как через портал ушёл. Да и про гусеницу не забудь. Ну… для антуража.

Чтобы хоть как-то отвлечься, начинаю рассматривать помещение. Из интересного — разве что карта на стене. Причём политическая.

Если ей верить, то мир и вправду напоминает наш. Только… без крупных государств. Сплошные княжества, союзы, анклавы. Хотя нет — есть исключения. Например, Империя Ростор, в которой мы и находимся.

Она окружена со всех сторон другими княжествами. И судя по символике на карте — далеко не все они настроены дружелюбно.

Отдельного внимания заслуживают три территории:

одна — за длинным горным хребтом, где, по рисункам, вечная зима;вторая — местная вариация Африки, территория вечного лета;и третья — некое островное государство, обособленное и явно скрытное.Меня резко вырывает из мыслей звонкая пощёчина. Я даже не сразу понял — допрос уже начался.

Напротив меня сидит Иваныч. И, как ни странно, он даже не моргнул. Спокойствие в чистом виде. А вот меня… трясло.

— Имя, фамилия, место рождения! Говори, а то скоро придётся кричать!

Молчу. Не из упрямства — просто растерялся. Имя и фамилию назвать могу. А вот место рождения?.. В этом мире вряд ли знают про Москву. Или, скажем, Тольятти. Или вообще любой из наших городов.

В этот раз — удар в солнечное сплетение. Воздух будто вытянули изнутри.

— Имя, фамилия, место рождения! — не дожидаясь ответа, один из них запрокидывает мне голову назад и подносит к лицу голубой кристалл. Светится. Странно. Жутко. — Не хочешь говорить — тебе же хуже. Сейчас вот этой штукой тебе организм изнутри прочистим. Может, после этого станешь сговорчивее.

— Эээ… Я… Дима. Дмитрий Родионов. Родом из Империи Ростор. Да, именно оттуда… А вообще, в чём меня обвиняют и можно…

Снова удар — на этот раз в живот. Хотя бы камень убрали. И то спасибо.

— Вот так-то лучше. Но давай подробней: откуда именно? Что касается обвинений — ты арестован за участие в запрещённой организации и попытку уничтожения Империи.

Улыбка у него стала звериной. Словно только ждал повода, чтобы вгрызться.

А вот это уже… я конкретно влип. На новой планете. И сразу же — враг государства. Мда. Ставлю себе «пять» за адаптацию.

Но тогда — чем на самом деле занимается НИИ, если даже упоминание о нём ставит крест на жизни

— Кхе-кхе. Парни, вы бы полегче, а то паря ещё в себя не пришёл. Вон, у него слева вся думалка раскрошена — вот и не соображает, — сказал Иваныч, и в этот момент мне просто захотелось расцеловать его. В пределах разумного, конечно.

Только вот что-то подсказывало, что это его геройство — последнее. Один из агентов скривился и медленно повернулся к старику.

— Старче, как я понимаю, вы не хотите ждать своей очереди. Хотя, может, и к лучшему. К вам вопросов куда больше, да и башка у вас явно работает.

Один из них встал за спиной Иваныча. Второй, со злой ухмылкой, начал неспешно подходить. Прости, дед. Если выживу — век не забуду. А ведь в начале я считал его просто местным старым дураком…

И тут всё завертелось.

Со стороны частокола раздался взрыв. Часть стены просто разлетелась в щепки, а остальные брёвна начали гореть.

Охранник, стоявший у окна, резко дёрнулся и рухнул — пол моментально начал наполняться красной лужей.

А Иваныч — будто только этого и ждал. Развернулся на месте, и воткнул узкое лезвие прямо в горло второму. Тот захрипел и завалился на бок, но это уже никто не услышал — на улице шёл бой.

Грохот выстрелов, очередь за очередью. Слышны были АК-74 и что-то потяжелее. Через разбитое окно виднелись люди в камуфляже — они заходили в деревню, не ожидая сопротивления. И правильно делали: против огнестрела местные со своими луками и мечами — просто мишени.

Тем временем Иваныч метнулся ко мне и стал перерезать верёвки своим окровавленным лезвием.

— Вот, паря… и Земляне за своими пришли. Наверное, и за тобой.

На удивление, он делал всё спокойно, без суеты. Будто спасать людей из пылающих застенков для него — будничное дело. А я, как тот свинтус, боялся даже пошевелиться.

— За мной? Целую военную операцию? Смеёшься, что ли?

Верёвки, наконец, ослабли — и как же приятно снова шевелить руками. А пока к ним возвращалась чувствительность, дед уже обшаривал тела убитых. Но не как мародёр — целенаправленно. Он что-то искал.

Нашёл. Достал два пистолета, похожих на револьверы, но вместо барабана — гладкая панель со светящейся полоской сбоку.

— Бери. Это — наганы. Пользоваться умеешь? — он протягивает один мне. Тот тяжёлый. Гораздо тяжелее, чем оружие из нашего мира.

Тем временем звуки боя становились всё ближе. Валить надо. Срочно.

— Уметь-то умею. Вот только как его перезаряжать?

— Перезаряжать? Паря, в нашем мире всё оружие однозарядное. Смотри: нажимаешь на курок, держишь пять секунд, отпускаешь — и выпускается заряд. Ах да — отдача сильная.

Он хотел добавить что-то ещё, но внизу раздался взрыв, а затем — очереди. Автоматы.

— Всё, уходим! Остальное потом! — дед рванул к выходу, схватив меня за рукав.

В коридоре уже чувствовался запах гари. На лестнице вниз — тело. Несколько пуль, много крови. Его лук лежал рядом, как символ беспомощности.

И это было даже не самое страшное. Здание уже горело. Дым густыми клубами выползал из дверей, поднимался к потолку, заполнял помещение.

Не знаю, сколько бы ещё так стоял, глядя на этот хаос и огонь, если бы не заметил краем глаза движение. Рефлекторно падаю вниз — даже не обдуманно, а на инстинктах — и это, вероятно, спасло мне жизнь.

Туда, где я стоял секунду назад, втыкается копьё, а за ним — парень, лет двадцати пяти, весь на панике. На нём кожаный нагрудник, меховые рукава, штаны и на голове что-то вроде шлема. Только страх у него в глазах такой, будто он и сам не верит, что напал.

Он снова пытается ударить, но паникует — копьё уходит мимо, чуть левее моего бока. Я, понимая, что это, возможно, мой единственный шанс, бросаюсь ему в ноги. В голове это выглядело как кадр из боевика: красиво, резко, эффектно.

На деле — мы катимся по полу, как два школьника, сцепившиеся из-за последнего пирожка в столовке. Только ставки тут куда серьёзнее. Он бьёт кулаком — не сильно, но ощутимо. Я отвечаю, но мой удар — как по подушке.

Снаружи — грохот боя. Внутри — мрак, пыль, дым и кровь. Горло саднит от гари, в груди всё горит. Мы валяемся, боремся, толкаемся — никакой техники, просто жестокая, отчаянная возня.

И тут — везение, помощь богов, или просто случайность: моя рука нащупывает рукоятку нагана. Видимо, в пылу драки он выпал из ремня и оказался под спиной.

Парень тоже замечает это и наваливается коленом на мою руку, а руками начинает душить. Воздуха нет. Тьма подступает. Голова гудит. Руки слабеют.

И вдруг — его хватка ослабевает. Я резко делаю вдох и тут же задыхаюсь от дыма.

Парень заваливается вбок, будто сломанная кукла, а лицо его навсегда замирает в выражении ужаса. Меня окатывает тёплой кровью.

— Парень, ты в порядке?! Где дед?! — кто-то трясёт меня.

Перед глазами — чёрный силуэт. Я моргаю, кашляю, и только теперь понимаю — это те солдаты, что сидели с нами в клетке. Только теперь они в броне, с оружием и в шлемах.

— Пхек... Вы кто?.. — пытаюсь встать, ноги дрожат.

— Волк, нам надо уходить, срочно! Здание вот-вот сложится, или мы шашлыками тут станем! Группа зачистки передаёт, что у них проблемы, они застряли…

Он бы, наверное, ещё говорил, но взрыв на улице прервал всё. Стены дрогнули, потолок посыпался пылью и обломками.

— Ладно, похер. Сражаться сможешь, Димон?.. А-а-а, уже наган добыл — молодец. Всё, уходим!

Вот в такой весёлой компании я наконец-то покинул это чёртово здание. Только вот масштаб боя снаружи я явно недооценил.

Деревня полыхала. Дома складывались под собственным весом, частокол превратился в стену огня. Земля была усыпана телами, кровь хлюпала под ногами, её хватило бы на пару цистерн.

— Двигаем к западному выходу! — короткий приказ, и мы снова в движении.

Первые минут десять двигались спокойно. Линия фронта шла где-то сбоку, и местные, завидев автоматы, на рожон не лезли. Ведь что им лук или меч против пули? Один выстрел — и враг ранен. А вот мы стреляем в ответ точно и смертельно.

Мы шли, укрываясь от огня и дыма, когда в голову, как назло, полезли плохие мысли. То ли адреналин начал выветриваться, то ли совесть шевельнулась. Но…

Похоже, история повторяется. Сначала мы угробили свою планету, а теперь пришли на чужую и делаем то же самое. Местные ненавидят символ НИИ — значит, наши тут натворили дел немало. Хотя что тут думать? Вот они, дела, перед глазами — вырезанная деревня, дома в огне, люди с копьями против штурмовиков с АК.

Что же такого на этой флешке, ради чего стоило устроить бойню?

Я бы, наверное, и дальше варился в этом соусе из вины и злобы, но тут:

— Стоп! Рассредоточиться! — все моментально расползаются по укрытиям.

А я — за ближайший забор. Не глупо, но не геройски. Зато наган достал — уже прогресс.

А дальше… дальше началась жуть.

На перекрёстке улиц валялось с десяток наших. Причём живых среди них не было, а целых тем более. Повсюду — оторванные руки, ноги, обгоревшие тела, некоторые — насажены на ветки, будто лес сам ожил и пошёл в бой.

Казалось, будто их порубили мечами — быстро, яростно, как в мясорубке. Но кто?.. Толпу мечников бы разнесли в хлам, разве что...

Имперский посланник.

Стоп. Он же тоже где-то здесь.

Мысли только начали складываться в картинку, как снова — приказ:

— Право!

И я машинально разворачиваюсь, не успевая толком осознать, что за фигня здесь происходит.

— Контакт справа! — это были последние слова одного из военных, сказанные ровно за пару секунд до того, как его накрыла стена огня.

Остальные солдаты, тренированные до автоматизма, среагировали мгновенно: синхронный разворот, прицел, шквал выстрелов. Только вот это ни черта не помогло.

Из огня вышел он — громоздкий, будто собранный из кусков металла, мечник. И двигался он с такой скоростью, что моя реакция просто не успевала за ним. Он не шёл — скользил, почти летел, как смерть на ускоренной перемотке.

Взмах меча — и ещё один наш разделяется пополам, ровно и чётко, словно его рассёк лазер. Тело падает с тупым звуком, хрустя бронёй и выплёвывая кровь на обугленную землю.

Тут же — новый выстрел. Из самого острия меча вылетает стена огня, сжирая всё на своём пути. Воздух наполняется запахом горелой плоти и расплавленного металла. Это и было началом... танца смерти.

Он вырезал одного за другим. Не щадил. Не останавливался. Пули, крики, взрывы — всё сливалось в кашу, но он будто не замечал ничего из этого.

И, чёрт возьми, в какой-то степени это было... красиво. Жутко, пугающе, но красиво. Как балет безумия. Только вот умирать в таком шоу совсем не хотелось, и потому — на трясущихся руках вытягиваю наган, направляя в сторону противника. Пальцы дрожат, как у наркомана в ломке, но я всё же начинаю активацию заряда.

Похоже, пора прощаться...

И тут — удар света. Заряд прилетает прямо в имперского посланника. Мгновение — и его фигуру полностью поглощает вспышка, как будто само небо плюнуло в него энергией.

— Чего, блять, застыл, Димон?! Бежим нахер отсюда! — это был голос командира. И, пожалуй, возразить мне было абсолютно нечего.

Так быстро я не бегал, наверное, со времён школьной эстафеты. Да что там — сейчас бы точно побил все мировые рекорды, получил медальку ГТО и, может, бонусом — ещё пару дней жизни.

Командир вёл нас к какой-то дыре в частоколе. По пути я оглянулся — и только теперь понял: мы, похоже, вообще единственные выжившие в этой мясорубке.

А потом началась лесная дорога. Пару километров однотипной местности, однообразные деревья и дышащая сажей тишина.

И вот она — долгожданная команда:

— Привал! Мы, мать его, выжили, парни!

Все, словно по команде, выдохнули. Кто-то упал на землю, кто-то сел прямо на грязь. Но оружие... оружие никто из рук так и не выпустил.

— Нехилая там заваруха случилась, — сказал один из бойцов, уже успев где-то достать сигарету и прикурить с трясущимися пальцами. — А ещё кто-нибудь выбрался?

— Не знаю... борь, вот честно — не знаю. Вроде пока таких сообщений не поступало. А так сам же видел, что там творилось.

Все как-то сразу поникли.

— Нда... кто же знал, что на посланника нарвёмся... Спасибо, хоть подствольник не пустой был. А, кстати, парень, ты как? Цел?

Наверное, если бы не знал, что в этом мире курьеры — одноразовые, коими я и являюсь, то, может, даже проникся бы такой заботой. Но вот, похоже, сейчас мне нужно как-то свалить. Благо хоть наган в кармане даёт +50 к уверенности.

— Вроде да. А что дальше делать будем? Или нас может кто встретит?

Взгляд командира сразу потяжелел, и он, словно невзначай, расположил автомат на своих коленях так, чтобы он был направлен в мою сторону. Остальные тоже подсобрались и явно ждали развязки.

— Знаешь, ты хороший парень, Димон. Думаю, в других обстоятельствах, наверное, даже пригласили бы к себе в отряд. Поэтому предлагаю следующее: ты спокойно отдаёшь нам флешку, и умираешь безболезненно. Как тебе идея?

Похоже, дела мои плохи. Снова. По моему лицу и так видно, что отдавать ничего не буду — из принципа. Это устройство — единственное, что позволяет мне задержаться в этом мире подольше. Но вот и уходить без боя тоже не собираюсь, хоть кого-нибудь да заберу.

— Ндем... ну ты сам выбрал свою судьбу.

В этот момент на дорогу со стуком вылетает тёмный прямоугольник. Как тот, который дед забрал у безопасников. Точно, Иваныч! Он же куда-то пропал в администрации...

Через мгновение из устройства вылетают искры и поражают каждого из нас. В мгновение ока я ощущаю, как моё тело теряет контроль. Онемение во всем теле, и я заваливаюсь на бок.

Как я уже и понял, на дорогу выходит дед. Не обращая внимания на меня, он добивает солдат. И только после этого, с тихим кряхтением, обращается ко мне.

— Ну что, Дмитрий, пора нам отправляться в путь. Император хочет видеть тебя живым и невредимым.

P.S. Всем привет, на связи — Сказитель! Надеюсь, вам нравятся первые главы моей книги. Я постараюсь выкладывать их почаще. Спасибо вам за прочтение и обратную связь — это очень важно для меня!

Кстати, если вы захотите поддержать меня материально, это можно сделать на моём Boosty: Кликни сюда (если ссылка вдруг не работает, то мой ник — redgals)

Главы, как выходили, так и будут выходить бесплатно — независимо от количества подписчиков на сайте выше, так что не переживайте.