Между времён

Глава 1 Пролог

Я неторопливо шагал по еле заметной тропинке на самом гребне горы. Или не горы, а хребта? Скорее всего, последнее, потому как тропинка растянулась километров на двадцать, из которых я успел пройти всего семь-восемь, не больше. Судя по карте, через оставшихся непройденных километров будет небольшой спуск, метров на триста-четыреста, который приведёт в долину. Там у ручейка расположено селенье, в котором я надеюсь разжиться продуктами и выспаться. Хоть раз за последние три дня поспать в тишине и покое часов пять-шесть. Этого мне достаточно, чтобы получить заряд бодрости на три-четыре дня. Отвык бегать за последние годы, совсем расслабился, хотя и приготовился к этому обстоятельно.

С двух сторон тропинка поросла колючим кустарником, стремящимся процарапать мои ноги сквозь ткань брюк. Порой подросший кустарник добирался и до локтей. Но я предвидел, что мне предстоит, поэтому оделся соответственно погоде и окружающей среде. Это в Екатеринбурге стоят морозы и зима только подходит к своему завершению. Здесь же, в окрестностях Душанбе, вовсю палило солнце, даже постоянно тянущий с гор ветер не приносил ожидаемой прохлады. В рюкзаке я привёз заранее подобранную одежду для прогулок по горам среди колючих растений и дополнительную пару обуви, не надеясь на прочность привычных кроссовок. Нет, мне не приходилось бывать в горах Таджикистана, но опыт прогулок по горам имелся немалый.

Начинал с родных гор Урала и Приуралья, где провёл своё детство и частенько бывал в юности. Затем Кавказ, ещё советский, «родной», где мне не понравилась атмосфера откровенной наглости аборигенов. Как бы они не улыбались, не расхваливали свою еду, питьё и горы, в глазах просвечивала брезгливость и ненависть к русским, почти, как в фашистской Прибалтике. Только акцент разный, а так те и другие с удовольствием воткнут кинжал в спину при первой возможности. Что, собственно, мы и увидели в начале девяностых годов, когда перестали кормить иждивенцев, а они принялись кусать нас, выпрашивая и требуя бесплатного содержания, к чему привыкли за десятилетия политики КПСС.

Горы Таджикистана мне напомнили хорошо знакомые горы Туркмении, такие же просвечивающие насквозь с редкими зарослями вдоль ручьёв. Жаркие днём и ледяные ночью, где переход от жары к холоду происходит за полчаса после захода солнца. Ещё полчаса назад солнце напекает голову прямо через повязанный платок, а горячий ветер дует в лицо, но не успело светило сесть за горизонт, только скрылось за гору, как уже ветер стал ледяным, и холодный воздух обжигает лицо не жаром, а студёным порывом. Размышляя о превратностях судьбы, я добрался до конца тропинки и глянул вниз, оценивая предстоящий спуск. Спрятался за выступающий камень, чтобы не торчать на виду всего селения. Да, селение было на месте, извивалось вдоль ручейка, который на родине я перепрыгнул бы, не заметив, во время похода по лесу. Здесь чистая вода кормила и давала приют нескольким сотням жителей, я насчитал около сорока домишек.

Обернулся назад и всмотрелся в извилистую тропу, оставшуюся за мной. Километра три-четыре уверенно просматривались, но ни единого человека не появилось позади. Минут пять я наблюдал за селением, стараясь прислушаться к своим чувствам. Ни внутренний голос, ни мои глаза с ушами, не сообщали об опасности в селении. Женщины копошились по хозяйству, мужчин на улице не видно, как обычно в Средней Азии. Мужчины сидят в чайханах, пьют чай и молчат, глядя друг на друга. Уверен, что в этой местности такое заведение называют не чайханой, но, я так привык. Поскольку жить здесь не собираюсь, пусть будет некоторое время чайхана.

Деваться некуда, надо искать место ночлега и ужина, на открытом месте ночью я околею, не умру, конечно, но устану, как собака, пытаясь не замёрзнуть. За те десять минут, пока я спускался в долину по узкой извилистой тропе, меня увидели жители селения. Первыми разглядели мальчишки, кто бы в этом сомневался. Ко мне со стороны домиков подбежали сразу трое сорванцов, ещё один прикатил на велосипеде. Боже мой, такой древний «Салют» я давно не встречал! Велик был почему-то выкрашен в коричневый цвет. Успел забыть о такой марке детского велосипеда, обычно они были голубого или зелёного цвета. Видимо, другой краски не нашлось. Десятилетние пацаны бежали в мою сторону без всякого страха, ещё не привыкли к новой реальности, когда в отдалённых селениях каждый чужак будет опасен даже один и без оружия.

И встречать незваных гостей будут не любопытные дети, а стволы автоматов и винтовок из-за дувалов. Или по другому тут называют здешние каменные заборчики?

- Ты кто? Куда идёшь? Откуда идёшь? К кому? - наперебой засыпали меня вопросами мальчишки, бесцеремонно трогая мою спортивную сумку, висящую на плече. Отвечать я не собирался, только медленно и грозно, как мне представлялось, произнёс:

- Ведите меня к старшему, я из Душанбе приехал.

Моя фраза вызвала новый ливень вопросов: «на чём приехал», «где машина» и тому подобное. Но до середины селения меня парнишки сопровождали, не сворачивая. Да и сворачивать особо некуда, улица-то одна. Со дворов невысоких домиков выглядывали старухи и старики, молодёжь попрятали, на всякий случай. Старший селения ожидал меня возле своего дворика, это был мужчина неопределённого возраста между сорока и семьюдесятью годами. Испещрённое морщинами лицо не выражало никаких эмоций, казалось, он помнит ещё Берию со Сталиным и ничему не удивится.

- Добрый день, меня зовут Леонид Ляпунов, случайно забрался к вам из Душанбе. Очень хочу вернуться обратно не пешком, а на машине. Найдётся ли для меня место ночлега и немного еды? - Свои просьбы я облёк в уважительную форму, не собираясь изображать здесь уголовника, в облике которого появился в Таджикистане. В одном из фильмов герой говорил в подобном случае: «Ведь я убиваю людей, желательно это делать под псевдонимом. Не позорить семью». Вспомнил, эту роль играл незабвенный Бельмондо. Так и я отправился в Душанбе по паспорту и внешности моего «друга Ляписа», едва не убившего Олега с Лёхой на очередной стрелке. Но даже в личине уголовника не удалось избежать погони. Судьба мне в новой жизни - постоянно бежать и скрываться?

- Ассалам алейкум, - неторопливо кивнул мне местный старейшина. Вот ведь, словно и не было семидесяти лет советской власти? Всё вернулось на вековые круги традиций, особенно в Средней Азии. Снова появились баи, ранее бывшие секретарями райкомов, пламенные коммунисты зачастили в мечети. Кто и сам перекрестился в муллу, бурно развивая свой бизнес под прикрытием ислама. Почти, как России, ничего не меняется веками. Ради денег и власти люди готовы притвориться кем угодно, лишь бы результат был. Повторять приветствие таджика я не стал, благо знал, что это он повторил моё приветствие «добрый день», только на другом языке. Хитрый селянин, пытавшийся таким образом поставить себя в главной роли, ведь на виду всего селения русский дважды поприветствовал его, ждал моего ответа, но не дождался.

- Так как с ночлегом и ужином? Деньги у меня есть, заплачу. Или мне самому поискать какую вдову? - Я немного проявил звериный оскал уголовника, чтобы заставить аборигена пошевелиться. Тем более, неизвестно, какое оружие у меня имеется при себе? В этих краях даже при коммунистах пропадали без вести целые экспедиции, человек без оружия в горах очень рисковал. А по нынешнему беспокойному времени, когда гражданская война уже идёт, оружие имеется у каждого мужчины. Хоть кинжал, хоть ружьё.

- Пойдём, отведу, накормят. Спать придётся в сарае, утром дадут завтрак. Сколько заплатишь? - Повернулся вдоль по улице старик, глядя на меня в ожидании ответа.

- Пару тысяч не жалко, остальное зависит от кормёжки и ночлега. - Пожал я плечами, показывая равнодушие к деньгам.

Мы прошли до конца селения, зашли во двор предпоследнего домика, ладного и ухоженного. Там семейная пара лет пятидесяти скромно ужинала пустым рисом с зелёным чаем. Даже хлебных лепёшек не было на столе. Старейшина заговорил с хозяевами по-таджикски, препирались долго, я в это время осматривал жилище. На жильё уголовников не походило, как и на бандитское логово. Опасался я отравления и ночного нападения. Наконец, старейшина повернулся ко мне и произнёс по-русски:

- Покажи им деньги. Не верят, что заплатишь.

Думаю, врёт он всё, слово «деньги» по-таджикски я знаю, оно не прозвучало ни разу. Хотя, может, они образно намекнули, что я нищ? Но вытащил и кармана джинсов пачку русских рублей, они легко ходили в Таджикистане, показал хозяевам. Те сразу закончили разговор и старейшина ушёл.

- Рис ещё остался? - спросил я, когда мы остались втроём.

- Да, мы на завтра готовили. Тебе можем курицу зарезать, - мрачно кивнула хозяйка, уже взявшая нож в руку.

- Не надо курицу, накладывайте риса, как можно больше. - Я сел в позе лотоса у казана с остатками риса. Подождал, пока хозяйка положит в тарелку рассыпчатую кашу и принялся ужинать. Умял свою порцию за пару минут и попросил добавки. Сами хозяева за это время доели рис и принялись пить зелёный чай. Пока женщина накладывала мне рис, я выложил на стол двадцать тысяч рублей. Думаю, достаточно за непритязательный ужин и ночлег. В городе меня за пять тысяч в кафе кормили. Вторая порция зашла более вдумчиво, я даже почувствовал райхон, специфическую приправу в каше. Запил всё пиалой остывающего чая без сахара, и спросил хозяев:

- Моей платы достаточно или мало?

Те кивнули без всякого выражение на лице. Пришлось ещё уточнить:

- Мне бы переночевать до утра, сколько это стоит, и где меня уложите?

Хозяева сидели пару минут без всякого движения, потом женщина встала и кивнула мне на выход, направляясь туда сама. Она действительно привела меня в небольшой сарайчик и показала на лесенку, ведущую наверх под крышу, где виднелось сено. Зачем им сено, если нет овец или коз? Я поднялся по лесенке, где обнаружил небольшой сеновал, два на три метра. Предваряя мой вопрос, женщина сообщила:

- Одеяло с подушкой сейчас принесу, белья нет, извини. Уборная за сарайкой, прямо на землю.

- Я рано уйду, ещё в темноте, не пугайтесь. С собой на дорогу пару лепёшек не испечёшь? Могу доплатить. - За разговором я спустился на землю, собираясь посетить удобства, чтобы в темноте не бродить. На улице уже наступали сумерки.

- Лепёшки через полчаса принесу, денег не надо. Тебя ищут? Кто? Бандиты или добрые люди? - Не удержалась от вопроса хозяйка, настоящая женщина.

- Бандиты, столичные. С оружием. Могут вам угрожать, рассказывайте всё. Вот ещё деньги, спрячь от мужа и бандитам не говори, вдруг не всё отберут? - Я передал женщине ещё двадцать тысяч, которые она живо спрятала под фартуком.

Пока я оправлялся и наполнял свою фляжку водой из речки, протекавшей по задам огорода, женщина уже принесла лепёшки. Не две, а добрый десяток. Только холодные, видимо, ещё днём испекла. Лепёшки были завёрнуты в остатки полиэтиленового пакета, цивилизация и сюда добралась. Холодные лепёшки меня порадовали, хотя бы не отравлены. Боялся я местного гостеприимства. Проводив женщину, подпёр двери граблями, чтобы услышать их стук, если войдут в сарайчик. Еле добравшись до навеса, накрылся одеялом и заснул. Спал, как обычно, с затейливыми и цветными снами, где порой проскакивали интересные моменты будущего. Потому проснулся ранним утром в сплошной темноте с продуманным планом эвакуации из достопочтимого Таджикистана.

В ночной темноте, стараясь не разбудить хозяев, я выбрался на улицу. Наручные часы показывали четыре часа утра, давно так не высыпался. Целых семь часов удалось отдохнуть в довольно приличных условиях. Даже не замёрз под тяжёлым ватным одеялом, хотя на свежем воздухе было явно не выше минус пятнадцати градусов. Ничего, для меня это не холод, вытащил из рюкзака всепогодную фуфайку и сразу стало тепло. Похожая фуфайка была в прежней жизни, носил её с ранней осени, когда начинались грибы, до поздней весны, когда появлялись майские жуки. Осенью собирал в ней грибы, зимой ходил на лыжах, позднее, когда постарел, просто занимался скандинавской ходьбой. Помнится, одним ранним зимним утром не рассмотрел температуру на уличном градуснике и больше часа прогуливался в одной фуфайке поверх рубашки при минус двадцати пяти.

Не простыл и не замёрз, только скорость увеличивал, едва до бега не дошло. Так что мне подобная фуфайка на все случаи жизни подходит. Едва надев её, рванул по тропинке из селения в сторону. Подсвечивал себе небольшим огоньком, зажжённым на ладони. Из классического «книжного» волшебства умел только поджигать дрова да подсвечивать в темноте таким светильником. Если не считать мои лечебные и антилечебные таланты. Но их я в этой поездке старался не светить, чтобы никто не подумал на меня, Кузнецова Фёдора. В Душанбе с самого начала я выступал в роли уголовника Ляписа. При моём опыте общения с этой категорией людей некоторое время получалось неплохо. До поры до времени, пока не попал в полную засаду. Как говорится, и на старуху бывает проруха. Учитывая мою первую жизнь, я живу вторую сотню лет, так что любой старушатник примет без разговоров.

Эти размышления о своих промахах уже грызли меня пятый день, только необходимость отвлекаться на свою безопасность отвлекала меня от такого самоедства. Так и сейчас, я решительно отбросил все воспоминания о своих ошибках, чтобы не наделать новых. Часа через три относительно быстрого движения по горной тропе появились первые признаки рассвета. С удовлетворением я погасил свой «волшебный фонарь», изрядно замучивший меня необходимостью менять руки каждые пять минут, чтобы ладони не раскалялись до ожога. По времени я должен подходить к перевалу Анзоб, откуда оставалось спуститься в городок с одноимённым названием. И уже оттуда искать попутный транспорт до Самарканда.

По дороге это около двухсот километров, в наших краях два часа пути на машине не торопясь, а в этом горном краю можно и за день не добраться, учитывая пересечение границы. И не какой-нибудь, а государственной. Пусть её в этих горах не охраняют, наши погранцы так и стоят по линии границы исчезнувшего СССР. Но собирать пошлину, то есть дань, на дорогах местные жители научились без русских пограничников, своими силами. Уверен, на перевале такая же ситуация, пусть он и находится внутри одной страны, но привычки-то у людей старые. Используют любую возможность заработать, ничего не делая. Поэтому я и планирую переходить перевал пешком, не хочу менять личину уголовника Ляписа, на которого наверняка уже ориентировали всех, кого можно, в окрестностях Душанбе.

Как там сложится на таджикско-узбекской границе, не знаю. Боюсь, там пешеход вызовет подозрение сильнее, чем любой пассажир машины. Как говорится, ты сначала доживи. До нужной границы мне надо перевалить контролируемый перевал, который вполне может оказаться под снегом, в придачу непроходимым. Хотя неделю назад по нему пропускали машины, но в горах всё случается быстро и неожиданно. Когда солнце уже появилось над горами и начало припекать, я остановился, чтоб снять фуфайку. Тропинка расширилась, появились первые отвороты, всё намекало на приближение к автомобильной трассе. Даже иногда доносился шум проезжавших автомобилей, жаль, редко. Так это и не двадцать первый век, поправил себя.

Сняв фуфайку, я нагнулся, чтобы уложить её в рюкзак, для удобства поставленный на землю. Сильный удар в спину бросил меня лицом на землю. Во время падения я сориентировался, сознание не потерял, и закатился за каменную глыбу, изображая перекат мёртвого тела. Это киногерои красиво шатаются от выстрела в грудь из винтовки и медленно оседают на землю. В жизни выстрел из винтовки или автомата бросает на землю, порой убитый отлетает на два-три метра. Сколько я насмотрелся в последние годы таких умирающих бандитов, не упомнить. Надеюсь, имитация удалась достойно. Иначе тут грозит выстрел на добивание, а не реплика «не верю!» Да, с такими методами и Станиславский не понадобится. Ещё лёжа я повернул голову набок, чтобы видеть максимум возможного со стороны стрелка. Если он один, без поддержки позади меня, он обязательно появится на виду. Либо постарается не выходить из мёртвой зоны, образованной каменной глыбой, за которую я «закатился».

Есть самый плохой, третий вариант, если он опытный и осторожный стрелок. Не будет спешить насладиться трупом врага и станет обходить меня по большому радиусу. Тогда мне его не увидеть до самой смерти, да и она придёт неожиданно. Придётся ждать, тщательно прислушиваясь, да надеяться на лучшее. Если ничего не услышу и не увижу минуту-две, придётся отползать, искать прикрытие со всех сторон, особенно со спины моего движения. Я немного приподнял голову, чтобы лучше слышать и максимально прислушался, вкладывая в слух все свои непонятные ментальные силы. Спустя пару секунд явственно донеслись шаги со стороны, прикрытой валуном. Тихие, осторожные, но шаги. То камешек скрипнет, то песок просядет. Видимо, человек опытный, но самоуверенный. Видел, что пуля попала в меня и бросила на землю. А рубашка, в которой я оставался, никаких намёков на бронежилет не оставляла.

Есть, конечно, бронежилеты под рубашку, но винтовочную пулю они не держат, даже автоматную. Я внимательно вслушивался в шаги своего убийцы, не забывая осматривать доступные взору окрестности. Вскоре убийца подошёл к самому валуну, намереваясь забраться на него. Всё-таки опасение, что я могу выстрелить из пистолета даже в умирающем состоянии, было. И в этом я поддерживаю стрелка. Сам бы ещё обошёл по большой дуге, но тут же горы, большая дуга не получится, как я успел заметить, лучше добивать меня с каменной глыбы. Понимая, что остались секунды до нашей встречи, я вложил все свои ментальные силы в сильнейший приступ позвоночной боли у моего врага. Или врагов, если их двое. Да, собственно, всех людей в максимально доступном радиусе действия спереди, сзади, сбоку.

- О-о-ох, - этот приятный стон человека, не способного даже крикнуть от боли, завершил шум падения тела на склон горы. Я снова превратился в большое ухо, опасаясь, что стрелка кто-то страхует со старой лёжки. Вдруг раздастся крик или запикает рация? Лежать пришлось долго, ритмичные стоны стрелка, не способного ни кричать, ни говорить, только стонать на выдохе, начали меня убаюкивать. Только тогда я перестал бояться и немного выглянул с другой стороны валуна, конечно, не с той, куда упал. Долго смотрел сначала вдаль, опасаясь увидеть вспышку выстрела или фигуру напарника моего убийцы. Потом изучил лежащего стрелка, уронившего в падении винтовку, жаль, что недалеко, в досягаемости вытянутой руки.

На всякий случай усыпил человека, потом двумя прыжками добрался до него и, прикрываясь телом мужчины, перетащил своего убийцу с винтовкой за валун. Там немного отдышался. Не столько устал, сколько перенервничал. Провёл рукой по своей левой лопатке, о боли в ней я только сейчас вспомнил. Туда действительно попала пуля и сорвала клочок рубашки. Судя по крови на ладони, пуля разорвала кожу и немного мышц, скользнула по лопатке и рикошетом ушла вверх. Помог мой наклон над рюкзаком, упрочнённая кожа да эксперименты над телом и костями. Не зря я занимался этим почти десять лет, сработали мои опасения.

Глава 2 Душанбе. 1993 год

Лететь в столицу Таджикистана всё-таки пришлось. Деваться некуда, наши шпионы из Душанбе сообщили о похищении переговорщика прямо из кафе «Алматы». Вернее об этом предупредил наш единственный наблюдатель условленной срочной телеграммой. Он же получил команду сидеть в аэропорту и ждать моего приезда. Однако, по здравому соображению, я решил лететь на юг один, чтобы не рисковать людьми лишний раз. Знакомый милиционер Петров, исправно получавший доллары за моё якобы крышевание, на самом деле давно помогавшего нам в сложных ситуациях, принялся звонить в линейную милицию Душанбе.

Не в милицию по железной дороге, а в ту, которая в аэропорту. Слава богу, там ещё работали русские, да из воинских частей, который вокруг Душанбе понатыкано до сих пор немало. Через общих знакомых нашему человеку передали команду срочно вылетать любым рейсом. К поездке в Таджикистан я готовился почти день, провёл его весело, с переодеванием и театральными представлениями. Не желая засвечивать участие своих сотрудников в освобождении захваченных экспедиторов, понимал, что оно пройдёт не так гладко, как хотелось бы. Пусть претензии таджикских бандитов будут к другим структурам Екатеринбурга. Например, к уголовникам, в частности к пресловутому Ляпису, который год назад собирался застрелить на стрелке всё руководство будущего ЧОП «Защита». Если б я не успел вовремя вмешаться, лежали бы Олег с Алексеем под двумя метрами грунта.

Тогда я Ляписа напугал резкими болями в позвоночнике, которые ослабил до терпимого уровня, чтобы бандиты смогли уехать на своих ногах. После чего забыл про этого уголовника, хватало других проблем. А зря, сведения о том, что неизвестный союзник «Защиты» потерял свои силы, Ляпису сообщила его родственница, телефонистка, прослушивавшая мои переговоры по домашнему телефону. То есть, сотрудница ФСК продолжает сливать служебную информацию уголовникам, о чём её руководство не знает до сих пор. Прямой возможности сообщить об этом фэйсам у меня нет, как и особой любви к этой наследнице КГБ. Но вывести через Ляписа утечку данных можно. Для этого я собираюсь лететь в Душанбе в личине Ляпунова Леонида Михайловича, с его паспортом.

Более того, при освобождении захваченных сотрудников охраны буду ссылаться на важность закупки мяса для Екатеринбурга. Мол, в ФСК работает моя родственница, потому меня и послали, по-тихому разобраться с уголовниками. Дело государственное, в городе должно быть мясо в продаже. В чужой стране сотрудникам ФСК вроде как нельзя действовать, а мне, уголовнику, можно. Вот за небольшую плату и согласился «помочь». Мне деньги, народу мясо, родственнице повышение. Попытаюсь свести всё к действиям нашей ФСК на таджикских бандитов. Официальными путями решать долго и опасно, пока согласуют, то да сё, бандиты могут убить захваченных экспедиторов.

Тут лично я, как Фёдор Кузнецов, мало рискую. Все уголовные выходки и ужимки знаю, небольшое изменение в сторону милиции в моём поведении всегда объяснимо сотрудничеством с «конторой» в течение года. Да и не собираюсь я внедряться в банду, как Шарапов. Так, поговорю, выручу наших, да уедем. Моих навыков продержаться пару суток вполне хватит. Даже если начнут проверять, то именно Ляписа, а не Кузнецова Фёдора. Пусть этому уголовнику прилетит от таджиков. Посмотрим, при каких обстоятельствах, и как это можно будет связать с ФСК, если уголовники-таджики сами не додумают. Хотя бы письмом от самого Ляписа, мол, работница ФСК не помогает бедному родственнику-инвалиду.

Или самой телефонистке прилетят угрозы от таджиков, чтобы повинилась перед начальством, хоть не убьют чучмеки. Масса возможностей будет, пока надо решить главную задачу - освободить парней. Можно просто выкупить, но уголовники ни чести ни совести не имеют, примутся доить, увидев такую щедрость, постоянно. Поэтому, скорее всего, уходить придётся с шумом и грохотом, так пусть бандиты страдают от уголовника Ляпунова. Такой маневр сразу отведёт подозрения от нашего ЧОП. Или наоборот, подумают, что ЧОП работает на ФСК, даже не знаю, что лучше. Главное, чтобы бандиты считали нас простой вывеской для государственной конторы.

Для этого пришлось вспомнить свои милицейские будни. С утра я отвёз Татьяну на работу, оделся в стандартный костюм начальника - костюм, галстук, светлая рубашка. Затем направился по месту проживания Ляпунова, тот пристроился в коммунальной квартире. Открывшей двери старушке-соседке я представился сразу.

- Из милиции, Алексей Владимирович. - Фамилию свою проговорил невнятно, зато махнул перед соседкой красными корочками в раскрытом виде. И она точно запомнила, что я подполковник милиции. Хотя красные корочки были пустой имитацией. - Где Ляпунов?

- Там он, у себя, - кивнула старушка в сторону полуоткрытой двери.

Я прошёл и сразу закрыл за собой дверь. Ляпунов неплохо похудел за прошедший год, бедняге приходится регулярно ставить уколы, да и воровать с больной спиной тяжело. Заработок уголовника просел, даже пенсия по инвалидности не выручала. С нынешней инфляцией никакие повышения пенсии не спасают пенсионеров от весьма скромной жизни. Не зря мы регулярно увеличиваем количество бесплатных столовых. В Ёбурге их уже больше тридцати. Ляпис лежал поверх одеяла на кровати, глянул на меня грустными глазами, узнав оперативника.

- Привет, Ляпис. Есть возможность спину вылечить, и совершенно бесплатно. - Сперва я решил попробовать без воздействия добиться согласия больного. Собственно, единственной причиной против этого решения была подозрительность уголовника.

- Какая-то подстава, небось, с лечением? - Леонид даже поперхнулся от моего предложения.

- Есть подстава, но тебя не касается. Для лекарства нужны официальные испытания на добровольцах, как можно быстрее и больше. Официально эта бодяга затянется на год-два, не меньше. Наша фирма теряет большие деньги на этом, тут я одной фирме помогаю, ну, ты понял. - И сделал вид, что стесняюсь, даже покраснел.

- Крышуешь, небось. Все вы ворюги почище нас. - Ухмыльнулся, заметив мою запинку, Ляпунов.

- Короче, бери паспорт, и поехали со мной на одну базу. Там надо неделю до вакцины не пить. Кормить бесплатно станут. Через неделю ставим укол, и гуляй, Вася! - Я не сомневался, что клиент созрел.

- Сколь заплатят? Не ври, по глазам вижу, что деньги дадут. Ты, гад, себе забрать хочешь?

Я снова «постеснялся» и немного покраснел. Потом, якобы через силу добавил:

- Платят немного, пятьсот рублей.

От такой суммы уголовник даже подскочил с кровати и заорал:

- Ты чего молчал, гад! Это же почти три пузыря! Поехали, раньше сядем - раньше выйдем!

Паспорт нашёлся не сразу, но я его деловито сунул во внутренний карман и мы вышли в коридор.

- Всё, Зинка, лечить меня будут. Вернусь через неделю, здоровый, с деньгами. Ха-ха! - не удержался от хвастовства Ляпис.

После чего мы надели обувь и на моей машине добрались до нашего туристического «домика». Того самого, где высокие гости искали изумруды и другие драгоценные камешки.

- Встречай, Сергей Миронович, необычного гостя. Будет у тебя жить и протрезвляться. С базы никуда не выпускать, чтобы не пил. Даже капли нельзя. Через неделю будут ему ставить вакцину из нового лекарства, хоть капля спиртного - и Лёня помрёт. Оба поняли? - Мужики переглянулись. Я добавил, чтобы не было вопросов: - Кормить за государственный счёт, после испытания премия. Не промахнитесь мимо денег! Тебе насчёт меня звонили? - уточнил я на всякий случай у сторожа базы.

- Да, Алексей Владимирович, звонили, всё сделаем. - Едва не принял стойку смирно сторож. Я же был в личине подполковника милиции УВД Свердловской областной Думы. Именно того Алексея Владимировича, о котором мне поведал покойный вор в законе Миша, который за неплохие взятки помогал уголовнику в его мутных делишках. А теперь поможет мне без всяких взяток, сам не зная об этом. Это я сам позвонил Сергею Мироновичу и предупредил, что приедет начальник из милиции и оставит одного уголовника на неделю. За всё уплачено, надо уголовника кормить, но спиртного не давать и с территории базы не выпускать. За это сторож будет премирован, если всё сделает правильно.

Оставив Ляписа на базе отдыха, я вернулся на работу, уже в своём привычном облике. Там мы с Александром Ивановичем, начальником охраны, разработали несколько планов эвакуации захваченных экспедиторов, всех пяти человек, в зависимости от обстоятельств. Если они будут с документами, сразу вывезем на самолёте ближайшим рейсом. Если документов не будет, придётся вывозить железной дорогой в Термез или автотранспортом в Самарканд. Главное, оба города находятся в Узбекистане, с узбеками пока дружественные отношения. Там будет проще отправить парней в Россию. Денег достаточно, чтобы нанять машину до Ташкента, откуда уже поездом добраться домой.

Не оставили мы без внимания и охрану моей семьи во время вынужденной поездки в Душанбе. Я не сказал, что поеду в Таджикистан по чужому паспорту, чем меньше людей знает про мои умения, тем лучше. Как я убедился в первой жизни, чужую тайну никто не сохранит. Случайно расскажут своим приятелям, без всякого желания навредить, просто никто не подумает об этом. С работы позвонил домой, предупредил Нину, что уеду в Среднюю Азию по делам, на неделю примерно. После чего на своей машине отправился в аэропорт Кольцово. Парковался на платной стоянке ещё в своём виде, а в здание зашёл в личине Ляписа. А через полтора часа уже летел в Душанбе, расписание полётов в нашей фирме регулярно обновляли.

Перед посадкой я переоделся в летнюю одежду и почти сразу отправился на такси из аэропорта на железнодорожный вокзал. В вокзальной камере хранения оставил часть своих вещей, в том числе запас одежды, обуви и даже запасной паспорт, взятый напрокат под личиной Ляпунова в Ёбурге у одного из уголовников. Всего за пару тысяч запившийся мужичок отдал паспорт на месяц. Обещал в милицию не обращаться, под моё слово вернуть с доплатой за прокат. С каждым годом я убеждался, что в годы повальной демократии скрываться от милиции становится всё легче, чем при социализме. Особенно при наличии денег, которые в советское время в Приуралье особой пользы не приносили, в отличие от нужных знакомств.

С развалом Союза в России рыночные отношения возникли не только в магазинах и на заводах. Но и общение между людьми, даже родственниками и приятелями волей-неволей переходили на волчьи правила или законы, если хотите. Давать деньги в долг даже родным боялись все, опасаясь, что долг вернут через полгода, когда возвращённые деньги ничего не будут стоить. И никакие расписки не могли повлиять на такой вид мошенничества. Пока ты ходишь по милиции или судам, проходит время, за которое долг становится ничтожным. А должник с ухмылкой вернёт деньги, зато тебя же ославит сквалыгой и непорядочным жадиной. Так за свою доброту человек получал нервотрёпку, потерю денег и друзей.

То же самое относилось и к не денежным отношениям. Дал ты пользоваться какой-либо вещью, велосипедом, например. А приятель через месяц заявляет, что его украли, и на голубом глазу возвращает тебе стоимость велосипеда, который был куплен за семьдесят рублей пять лет назад. Вроде всё честно, но на дворе девяносто третий год и велосипеды стоят две тысячи рублей, а за семьдесят рублей ты пачку сигарет купишь, не более того. Как тут быть? Показать себя дураком, согласившись на такое «возмещение ущерба» или получить славу сутяги, потребовав нынешнюю стоимость велосипеда? Так что люди постепенно переходили на товарно-денежные отношения даже с приятелями и родственниками, что не улучшало общее самочувствие народа.

С одной стороны, разрушались отношения между близкими людьми. С другой стороны, возникали рабочие отношения между совершенно посторонними людьми, не требующие знакомства или блата. Кстати о блате, кто-нибудь знает, куда делись в двадцатые годы двадцать первого века фарцовщики и спекулянты? Для борьбы с которыми власти создавали целые отрасли внутри властных структур, вроде ОБХСС в недрах МВД или аналогичные службы в КГБ. Тысячи и десятки тысяч человек, неплохих специалистов, жизни положили на дело борьбы со спекулянтами и фарцовщиками. Ау!? Где эти бессмертные торговцы жвачкой, джинсами и модной обувью? Где спекулянты, за дикую цену из-под полы продающие всё, что угодно, от дефицитных книг до импортной одежды? Тысячи человек занимались борьбой со спекулянтами с одной стороны, и десятки тысяч человек отсидели за спекуляцию в лагерях с другой стороны.

Ну, это я отвлёкся, пока прятал в тайниках и оставлял в камере хранения свои вещи, деньги и документы на случай возможного бегства в ходе конфликта с бандой, похитившей наших парней. Всё не мог понять, как они вообще решились сунуться в Душанбе? Оттуда в Россию нет прямого железнодорожного сообщения, только самолётом или автотранспортом по горам через Узбекистан. Как они собирались закупать здесь мясо, вывозить самолётами, что ли? Что-то тут нечисто, наших экспедиторов, судя по всему, заманили очень хорошими условиями приобретения мяса. Или не только мяса? Ничего, будет день - будет пища, как говорил кто-то великий. Я добрался до кафе «Алматы» в наступающих сумерках. Зашёл внутрь полупустого помещения, чем обратил внимание на себя всех завсегдатаев.

Ещё бы, откуда здесь взяться русскому человеку в столь поздний час? Да ещё приезжему, без охраны или знакомых аборигенов? То, что я приезжий было понятно не только по лицу, но и по отсутствию загара. Как-то не успевают загорать наши люди в феврале месяце, если они не любители зимней рыбалки. Я ни в коей мере не рыбак. Зайдя в кафе, увидел официанта, поэтому невозмутимо выбрал свободный столик, более-менее чистый, и сел за него. Ожидая обслуживания, рассматривал завсегдатаев, чувствуя два противоположных желания. Хотелось застрелить всех уголовников, составлявших гостей заведения, поскольку мне, старому оперативнику, были очевидны их судимости за грабежи, разбои и нападения на людей, либо убежать из кафе как можно быстрее и как можно дальше. Но я же исполняю роль уголовника, поэтому сходу принялся хамить, отыгрывая поведение Ляписа.

- Эй, халдей, неси кофе быстрее! Да позови мне хозяина или кто там вместо него. Бегом, я сказал! - Мой звонкий голос перекрыл какую-то заунывную мелодию, звучавшую из колонок помещения. Все посетители повернулись в мою сторону. Не моргнув глазом, я продолжил нагнетать атмосферу.

- Братва, что за халдеи такие наглые? Честному вору отдохнуть не дают? Или это красное кафе, ссученное? Тогда я сваливаю. Мне обзовутся, воровская это хаза или ментовская?

С наглым видом я внимательно рассматривал каждого посетителя, провоцируя зрителей на контакт. Любой, даже простую драку. Мне нужно показать себя дерзким и сильным уголовником, чтобы со мной просто начали разговаривать. И я добился своего. Двое ближайших уголовников, молодых, сильных, судимых за грабежи и разбои, встали и медленно подошли к моему столику. Нависли надо мной, молча поедая меня взглядами, испытывая на трусость. Не на того напали, я решил ускорить конфликт, мы же не школьники, чтобы мериться характерами.

- Ты официант, что ли? Давай мне бутылку водки и закуску, быстро! - скомандовал одному из них, демонстративно откинувшись на стуле.

И моя наглость дала результат. Оба подошедших таджика попытались меня ударить, одновременно и быстро. Естественно кулаками и по лицу. Моих возможностей хватило отмахнуться от обоих ударов левой рукой, а правой ударить, вернее, толкнуть ладонью в грудь каждого, поочерёдно. Бил я немного снизу наверх, чтобы самому остаться на месте, а не откатиться вместе со стулом назад. Всё-таки физику не надо забывать - «действие равно противодействию», как говорил Ньютон. От моих толчков снизу вверх парни взлетели в воздух, чтобы упасть спинами на своих соседей метрах в трёх от моего столика. А я удержался на месте, только немного сдвинулся назад прямо на стуле.

Зато сразу вскочил и подбежал к лежащим таджикам, чтобы демонстративно пнуть упавших наглецов ногами по рёбрам. Надо было придерживаться уголовных привычек в драке, где упавшего противника стремятся сразу забить, чтобы закрепить полную победу, это не честный поединок. Кстати, о чём это я? Разве нападение двоих на одного это поединок? Едва я остановился, не сомневаясь, что мои противники уже не встанут, получив несколько переломов рёбер, с мест встали практически все посетители кафе, человек десять-двенадцать. Половина из них была с ножами в руках, и медленным уголовным шажком направились в мою сторону, намереваясь напугать.

Как в старой поговорке, «мы парни смелые, семеро одного не боимся». Ну, я и показал им, как в книгах Киплинга, силу белого человека. Сначала крикнул нужный лозунг, а то эти идиоты не найдут меня в России.

- Что, бл..ь, русского человека решили напугать? Меня, честного вора Ляписа? Это вам дорого обойдётся!

После того, как обозначил свою кличку, оторвался по полной программе. Впервые за последние годы не сдерживал себя абсолютно, чем больше угрохаю уголовников, тем тише будет Душанбе. Столики мешали им напасть на меня всем вместе, от двух-трёх ближайших бандитов я отмахивался не ударами, а толчками в грудь и пинками ног. После таких ударов нападавшие отлетали назад, сбивая других, либо падали со сломанными ногами. Меньше минуты мне хватило, чтобы кафе превратилось в приёмный покой районной поликлиники.

Избитые уголовники лежали на полу, кричали, стонали, матерились или просто катались, не в силах кричать.

- Что-то я перестарался. Халдеи, мне надо поговорить с вашим старшим насчёт моего друга. Он в ваше кафе зашёл три дня назад и не вернулся. - Я подошёл к растерянному официанту и схватил того за горло. - Веди к начальству, быстро. Или тебе руку сломать, а потом поведёшь?

Таджик мелко закивал и ринулся в подсобные помещения. Я перехватил его сзади за шею, опасаясь брать за шиворот - вырвется, скотина. Мы вышли из кафе и долго шли по пустырям между железной дорогой и складами, постепенно вышли к жилым частным домам. В один из таких неприметных домиков зашли, предварительно постучав в двери, выходившие на улицу.

- Говори только по-русски, а то быстро шею сломаю, - шепнул я на ухо своему Сусанину.

- Уважаемый Абдулло, к вам человек приехал, русский, ищет того, из кафе. Он со мной, куда нам пройти?

Ответа по-таджикски я, конечно, не понял, но по напряжению, сковавшему тело официанта, догадался, что будут нападать. Лишь бы не стреляли. Судя по краткости разговора, кто-то из кафе успел дозвониться старшим, нас ждали. Отвечать официант не стал, мы стояли у дверей, только отошли в сторону от дверного проёма. На улице уже стемнело, хоть глаз выколи. Ни одно окно из ближайших домов не светилось, даже ясное небо не добавляло освещённости в силу новолуния. В доме сначала раздались шаги нескольких человек, потом забегали по двору, включили во дворе освещение. Я немного сориентировался в окружающем мире.

Больше всего опасался удара по голове сзади или ножа в спину, но на улице так никого и не показалось. Зато парадная дверь открылась наружу и мужской голос по-русски сказал:

- Проходите внутрь, не бойтесь ничего.

Я толкнул первым своего проводника, посматривая за его поведением в тёмном коридоре сеней, по-нашему. Как сени назывались по-местному, не знаю. Парень пробежал от моего толчка метра три, затем резко остановился перед двумя громилами и застонал.

Глава 3 Таджикистан, 1993 год

Судя по всему, разговора не будет, придётся действовать силой и нахрапом, глядел я, как официант оседал на пол после двух ножевых ранений в грудь и живот, полученных от здоровяков, на которых наткнулся в коридоре. Я понимал, что мои ментальные способности применять нельзя, рассчитывать придётся только на силу и скорость. Поэтому метнулся навстречу двум убийцам с ножами в руках, вот их точно жалеть не стоит. Одного ударил в челюсть, вынося её напрочь, после таких ранений люди месяцами в травматологии лежат. Второго двинул тычком левой ладони в солнечное сплетение, если выживет, очнётся не скоро. Остановился, проследил, как падают на пол убийцы, прислушался. Во дворе, слева, всё было спокойно. Зато за дверью справа кто-то напряжённо дышал. Дверь в ту комнату открывалась наружу.

Я встал за косяком и осторожно потянул ручку двери на себя. Грохнул выстрел, пуля едва не прострелила мне левую руку. Громко застонал, изобразил падение на пол. Но остался на ногах, глядя на медленно открывавшуюся тяжёлую дверь. Пуля пробила дверное полотно, но не распахнула её, лишь дала сильный толчок. Дверь медленно, как в кино, открывалась, показывая хозяину дома с пистолетом в руке лежащих на полу бойцов. На середине пути дверь остановилась сама по себе, чтоб стрелок мог подумать, что дверное полотно наткнулось на лежащего врага, убитого выстрелом. Да, не пришлось уголовнику воевать, не получил вбитых командиром рефлексов. А своих знаний оказалось маловато, как и терпения.

Я чуть не засмеялся, когда в дверной проём высунулся таджик с пистолетом в руке. Он не просто высунулся, ещё и заглянул за дверь - кто там мешает ей открываться? Моё хмыканье не помешало выбить пистолет из руки любопытного бандита и аккуратно ударил того по макушке, лишая сознания на несколько минут. Придержал оседавшее на пол тело и снова прислушался. Не услышав ничего живого, отобрал у лежавшего полу бандита пистолет и сунул в карман своей куртки. Осторожно обыскал небольшой домик комнат на шесть, не считая кухни. Как ни странно, кроме женщины в закутке возле кухни, никого не оказалось. Женщину трогать не стал, она старательно делала вид, что спит, оставалось ей немного помочь уснуть до утра.

Убедившись, что все наружные двери заперты изнутри на мощные засовы, я вернулся к хозяину домика. Кем иначе может быть сорокалетний мужчина со следами интеллекта на лице, в отличие от двух побитых мной бугаёв? Долго разбираться я не стал, время поджимает, того и гляди приедут остатки банды, надо парней выручать. Поэтому усыпил боевиков, всё равно они без сознания, не поймут ничего. Затащил таджика в дальнюю комнату, где невозможно подслушать с улицы и разбудил. Руки, естественно, связал. Накачал его ментально и первым делом спросил:

- Где русские, которых ты похитил? Быстро, а то начну уши отрезать. Будешь, как свинья, без ушей и без рук. Говори!

Формально я его напугал, будет для бандита оправдание необычно правдивым ответам.

- Русский сидит у меня в яме, могу показать. - Уголовник спокойно пожал плечами, а я уже понял по его поведению, что судим он, скорее всего, за серию краж и убийство. Достаточно спокойно себя ведёт.

- Остальные пятеро где? Что за мясом приехали? - В ожидании ответа я замер, неужели не эти бандиты их похитили? Нет, отпустили нервы после ответа.

- Все вместе в одной яме сидят, забирай. - Таджик улыбнулся краем рта. Более того, попытался начать свой разговор. - Мы согласны тебе мясо поставлять без них, взамен оружия. Его на Урале много. Ты нам оружие вези, а мы тебе мясо отправлять будем.

- Посмотрим, как наши парни выглядят, пойдём. - Я поставил таджика на ноги, и мы вышли во двор, чтобы перейти в дальний сарай. Там, практически на виду, оказался вход в яму, в которой действительно оказались все шестеро наших парней. Они удивлённо посмотрели на меня, Ляписа никто из них не видел раньше. Пришлось успокоить.

- Я за вами, собирайтесь, с вещами на выход. - И уже к Гере, как он представился по-русски: - Где их паспорта?

- В доме, в комоде, я покажу.

Пока парни выходили, осмотрел их, кроме синяков и ссадин на лицах серьёзных ранений не нашёл, сами ребята на вопрос о ранениях ничего не сказали. Ничего, прилетят домой, проверятся полностью, а пока я незаметно убрал их синяки и ссадины, чтобы в аэропорту не выделялись. Удивлённые пленники зашли в дом, где всех отправил выбирать себе одежду из хозяйских запасов. Чтобы они не пытались убежать, подозревая во мне очередного бандита, чётко и внятно разъяснил, усыпив на некоторое время Геру. Его телохранители и так будут спать до утра.

- Меня за вами прислал Фёдор Кузнецов, ищите себе чистую одежду, умывайтесь, кушайте, собирайте еду в дорогу. Вот ваши документы и деньги на самолёт. Ближайший самолёт в Ташкент вылетает в шесть тридцать утра, через шесть часов. С учётом времени регистрации на посадку, через пару часов придётся ехать. Всё понятно? Занимайтесь делом, а я займусь машиной.

Озадачив парней, я оставил спящего Геру в доме, сам выбрался в гараж, где увидел потрёпанную «Ниву». Ну да, для гор самая нужная марка. Выгнал машину во двор, проверил бензин, масло и вернулся в дом, запасаться сухим пайком. В отличие от наших освобождённых пленников мне предстоит остаться, чтобы увести погоню в сторону от Екатеринбурга.

После отдыха выяснилось, что наш сыщик, которого захватили в кафе, ориентируется в Душанбе и знает дорогу до аэропорта, вот он и повёз нас туда. Я приглядел за приобретением билетов до Ташкента, даже проследил взлёт самолёта, после чего ещё в утренних сумерках вернулся в город. Проехался по своим тайникам, забрал самое нужное, чтобы вернуться в дом к бандиту Гере. В Душанбе оставался неоплаченный долг к самому главному врагу. Тому, кто задумал всю операцию с похищением экспедиторов из Ёбурга. Тому, кто знал, как много эти экспедиторы делают для города, чтобы люди не голодали. Оказалось, именно он сообщил Гере и его сообщникам «радостную» весть о бесплатных столовых для голодающих русских старух и стариков. Как рассказал необычайно честный бандит, этот мужчина долго жил в Екатеринбурге, а в Душанбе приехал к родственникам жены, когда закончилась советская власть.

Не хотелось ему мёрзнуть при холодных батареях зимой и видеть голодных жителей Екатеринбурга, а хотелось пожить в тёплом и относительно богатом продуктами государстве, наслаждаться теплом, фруктами и цветами в красивом южном городе. Он пока не знает, что начнутся гонения на русских, думает, как многие либералы, что будущий капитализм принесёт только хорошее. Стоит им только отделить бедную Россию от богатого юга, как все республики заживут, как в раю. Пусть лишь русские замерзают зимой и живут впроголодь на своей картошке. Кто бы мог тогда подумать, что хохлы, вечно недовольные тем, что «москали всё сало зъилы», будут сами закупать сало в Польше?

Те же таджики и узбеки поедут в холодную Россию в поисках заработка? Зачем, если у них всегда тепло и фрукты круглый год? Видимо, кроме тепла и фруктов надо что-то ещё? Вот это ещё я и хотел выяснить у предателя, подсказавшего бандитам похитить наших экспедиторов. Тех он лично заманил в Душанбе из Узбекистана обещанием недорогого мяса и фруктов, которые якобы будут поставлять прямо до границы с Узбекистаном. И уже оттуда поездом в Россию, как раньше, только платить можно не долларами, а рублями, имеющими хождение в Таджикистане до сих пор. Гера мне сказал, где живёт этот «добрый человек», и к нему у меня появилось много вопросов.

Проводив своих ребят и забрав всё своё имущество из камеры хранения, я вернулся в дом бандита, разбудил его, чтобы вдвоём отправиться к дому предателя. Совсем недалеко оказался это дом от жилья Геры, отчего они и познакомились в своё время, как соседи. Посидели в машине метрах в двадцати от дома, пока не вышел ожидаемый бывший житель Свердловска. При виде его я сразу развернулся и уехал.

- Что? Знаешь его? Большой человек был? - не сдержался от вопросов из-за моего странного поведения бандит.

- Да, знаю, очень большой человек был.

Я узнал бывшего третьего секретаря горкома комсомола, которому продал свою копейку пару лет назад. Как обычно, предают свои, как правило, партийные деятели. Этот фрукт после распада Союза и исчезновения комсомола, видимо, не нашёл в Екатеринбурге такой работы, чтобы ничего не делать и деньги получать. Чем он раньше занимался в горкоме ВЛКСМ, теперь везде требовалось что-то уметь делать или иметь высокие связи. А у этого сорокалетнего комсомольца весьма не комсомольского возраста такие связи были в Душанбе. Пока он перебирался на юг, наши экспедиторы из Ёбурга засветились в Казахстане и Туркмении, а о бесплатных столовых и поставках мяса комсомольский деятель наверняка слышал. Вот и подкинул идею похищения наших парней с дальнейшим шантажом, чтобы приподняться в местных реалиях.

Средняя Азия мала, все всех знают, как у нас на Урале. Через связи родственников «комсомольца» свели с бандитами из соседей, под рукой Геры, которым он помог заманить экспедиторов в Душанбе. Мне много о нём рассказали наши парни в ожидании поездки в аэропорт. Как он радостно встречал их в Узбекистане, обещал золотые горы в Душанбе. Особенно налегал на возможность расплачиваться русскими рублями, словно знал трудности с поставками из Казахстана. Причём, экономист из экспедиторов в этом месте рассказа задумался и оговорился:

- Может он и знал о наших расторгнутых контрактах. Вполне возможно, что наши контракты расторгли именно под давлением бандитов, что похитили нас. Я слышал, у них основная банда на перевале Анзоб окопалась. Там у них база, человек на полсотни. А в городе так, уголовная шелупонь, которая в кафе «Алматы» сидит постоянно. Часть банды из Казахстана, но таджики. Их выгнали из Алма-Аты, вот они на казахов злые.

Я в этом месте рассказа удивился.

- Ты чего, казахский знаешь? - Подозрительно странное совпадение - знание уральцем языка похитителей.

- Да нет, у меня мама башкирка, дома часто на нём с бабушкой говорили. А эти языки очень похожи - башкирский, казахский, татарский. Как белорусский с русским. Дословно не переведу, но общий смысл понимаю, - пожав плечами, ответил экономист.

Надо присмотреться к парню, может его повысить после такого случая, повод имеется. Или в отдельную структуру перевести, выделить пару кооперативов по Средней Азии? Но это буду решать дома, в тишине и спокойствии. А пока мы с Герой вернулись домой, решили немного перекусить. Да и чашку кофе неплохо после бессонной ночи выпить. Я добавил сна усиленно храпящим громилам и разбудил кухарку. Как объяснил хозяин дома, это дальняя родственница.

Пока женщина молола кофе, мы сидели на кухне и разговаривали. Я ни на секунду не оставлял хозяина наедине с кухаркой. Тем более говорили исключительно по-русски. Да и сам поглядывал за женщиной, чтобы кроме кофе даже сахар не клала в напиток. Поэтому пришлось пить горький кофе без сахара, но ничего постороннего не почувствовал. Откинулся на спинку стула и посмотрел на Геру.

- Да, совсем рассвело, пора нам ехать дальше…, - своё падение на пол ещё успел понять, но встать уже не мог. Дальше пришла темнота. И одна мысль - когда она клофелин добавила?

Долго беспамятство не длилось, почти сразу я очнулся от неприятных порезов горла, даже кровь потекла по груди. «Опять рубашку запачкаю, не отстирывается кровь, - мелькнула мысль и сразу ударом в голову стукнула другая - меня же отравили! Значит, убивают и горло режут». Ещё не открыв глаза, я изо всех сил двинул руками и ногами в разные стороны, подозревая, что их связали. К счастью, связали только руки, ноги оказались не связанными, а зря. Своим дрыгоножеством я сбил с ног и кухарку, и самого Геру, пилившему мне горло кухонным ножом. Оба свалились на меня, таджик даже попытался воткнуть мне нож в глаз. Увы, я уже пришёл в себя и успел отреагировать, отвернув лицо, а освобождённой правой рукой выбил нож из рук убийцы. На всякий случай сломал хозяину дома челюсть, а кухарку просто пнул. Даже не знаю куда попал, понял, что по мягкому, по заднице может?

Однако, этот рывок чуть не отнял у меня все силы, в глазах потемнело, но зрение быстро вернулось. Я оперся на лежавших таджиков и попытался встать на ноги. Опасения прибытия новой партии бандитов пугали и подстёгивали меня к действию. На четвереньках я добрался до парадных дверей, чтобы взглянуть на телохранителей - оба спали. Добавил им ещё сна до вечера и вытащил у одного из поясной кобуры пистолет ПМ. Проверил в рукоятке магазин с патронами. К этому времени удалось подняться на ноги. Шатаясь, добрался до двери и проверил её засов - всё нормально, дверь заперта прочно. Опираясь руками на стены, обошёл все комнаты, проверяя засовы на дверях во двор и к чёрному выходу на улицу.

Хотел отдохнуть, но вспомнил, что моя отравительница-кухарка в отличие от Геры не теряла сознание. Поспешил вернуться на кухню и вовремя. Тётка уже поднялась и попыталась наброситься на меня с топором, когда я зашёл в комнату. Машинально ударил её в грудь, не рассчитав силу удара от испуга. Женщина отлетела назад и сильно приложилась спиной о стену кухни. На всякий случай усыпил её и принялся допрашивать бандита. Тот с разбитой челюстью пытался прикинуться, что не может говорить. Как бы ни так! За своё милицейское прошлое пришлось допрашивать и опрашивать не один десяток мужчин со сломанными челюстями.

Все они худо-бедно говорили, так что и бандита я разговорил. Пришлось переспрашивать непонятные места в его ответах, но в результате удалось разобраться по его банде полностью. Экономист, подслушавший разговор бандитов о перевале Анзоб, сказал правду, там действительно была база, на которой обитали шесть человек. Для перевала это больше, чем достаточно. Но кроме уголовников, избитых мною в кафе, у Геры в подчинении находилась ещё одна группа бандитов. Они контролировали железную дорогу Душанбе-Термез - это ближайший крупный город Узбекистана, где даже аэропорт имеется. И рядом со станцией проходила автомобильная трасса опять же из Душанбе в Термез. Бандитов было семнадцать человек, вооруженных старыми автоматам и частично ружьями. Именно для этой банды искал оружие Гера, выходов на воинские части в Таджикистане он пока не нашёл.

Мне пришлось задуматься при получении таких сведений. Самым простым было улетать домой прямо сейчас, предатель-комсомолец своё получил. Я на расстоянии полсотни метров уже устроил ему проблемы с мочеполовой системой, которые дадут себя знать уже к сегодняшнему вечеру. А ночью он проснётся от приступов боли в позвоночнике, когда проявят себя межпозвонковые грыжи. Заболевание не смертельное, но неприятное. Главное, весьма дорогостоящее лечение по нынешним временам. Не сомневаюсь, что все русские врачи уже сбежали из Душанбе в Россию или за границу. Лечение только мочеполовой системы обойдётся предателю в копеечку, если найдут грамотных врачей для операции.

А профилактика позвоночной грыжи займёт немалое время, не меньше четырёх-шести серий уколов ежегодно. Не выбросят ли таджикские родственники такого непригодного больного русского на улицу? Будут ли вообще тратить на бесполезного человека деньги и время? Пусть сам выкручивается из ситуации, убивать его не хочу, но тут судьба предателя не от меня зависит. Так что мои дела в Душанбе закончены, можно улетать домой. Но по моим следам прилетит целая банда уголовников. Уж место работы наших экспедиторов они знают точно. Зачем подвергать наших парней риску, если я могу уничтожить банду своими силами прямо в Таджикистане? Убийство Геры ничего не даст, группа вооружённых уголовников быстро найдёт нового вожака.

А вот если удастся разгромить вооружённую часть банды, то те, кого я избил в кафе, не будут опасны. Тем более, что большинству из них предстоит долгое лечение, остальные останутся без заработка. И вынужденно примкнут к другим бандитам, вместе или по отдельности, неважно. Главное, наши прямые враги исчезнут, а у других бандитов свои проблемы. Им полупарализованный бывший комсомолец точно станет не нужен. Если и будут кого искать, то уголовника Ляписа, для чего и придумана вся моя легенда. Но искать станут не наглые вооружённые бандиты в составе организованной группы, как говорит законодательство, а разрозненные уголовники, потерявшие своих атаманов и здоровье, которым не то, что кого-то искать хочется, а прибиться бы к другой банде.

Жаль, пропадёт моя выдумка с Ляписом и его вербовкой ФСБ, но лучше так, чем появление вооружённой банды в Екатеринбурге. Границы сейчас в бывшем СССР прозрачные, на машинах или в товарных вагонах можно вооружённую роту провезти из Душанбе в Ёбург. Приняв решение, я занялся подготовкой к своей диверсии, в первую очередь, поиском карты окрестностей Душанбе. Не официальной советской, с изменённым масштабом и расстояниями, а самодельной, где указаны даже дороги местного значения. Пользоваться транспортом не собирался, расстояния до бандитских логовищ по нашим меркам смешные - от десяти до семидесяти километров.

При своих возможностях даже в горах смогу управиться за пару дней со всеми походами. Увы, полчаса выспрашивания Геры ничего по карте не дали, как и самостоятельные поиски в домике. Однако, сам главарь отлично знал расположение своей базы и под воздействием правдивости обещал показать дорогу, по которой даже по горам оказалось идти-то всего ничего - меньше часа. Как в таких условиях в десяти километрах от столицы страны бандиты существуют почти открыто? Хотя в это время и у нас, в России, чеченцы творили что попало, практически не скрываясь. Придётся ехать вместе с таджиком, которому я челюсть немного подправил, чтобы разговаривал легче, да болевые рецепторы притупил. Не анальгином же его обезболивать?

Нет, морфий в ампулах уголовник держал, я его нашёл вместе с партией одноразовых шприцев. Вот же незадача, оружие бандиты найти не могут, а наркотики тут под боком. Впрочем, Средняя Азия сотни, если не тысячи лет, поставляла наркотики всему миру. Тут и Пакистан с Афганистаном, и Чуйская долина, и прочие радости жизни. Впрочем, морфий я брать не стал, у него могут быть опасные индивидуальные особенности воздействия. Умрёт после укола Гера, что буду делать? Домой ехать? Короче, к обеду я собрался, прихватив неплохие запасы продуктов, как в привычной с детства поговорке: «В лес идёшь на день, хлеба бери на неделю». Ещё во время обыска я нашёл в запасе уголовника СВД. Да, снайперскую винтовку Драгунова! Моё любимое изделие Ижевского завода.

Это редкое оружие, которое хочется ласкать и гладить, взяв в руки. Нет, автомат Калашникова, пулемёт «Утёс», пистолет Макарова и ДШК - отличное для своих целей оружие, что бы там не говорили «знатоки». Берёшь их в руки и сразу чувствуешь опасность и надёжность системы. Чувствуешь, что это именно инструмент, такой же, как молоток, напильник, топор, в конце концов. А СВД лично я всегда ощущал как скрипку, нежный и тонкий инструмент. Так и хотелось винтовку погладить, ласкать руками, просто держать в руках. Сотни раз приходилось разбирать СВД, знаю, о чём говорю. Забыл упомянуть, что у меня за плечами семь классов музыкальной школы именно по классу скрипки. Во времена моего детства её называли «царица инструментов»!

В любом случае, винтовке я обрадовался, прихватил два полных рожка и столько же пустых, с упаковкой патронов, завернул всё в подвернувшийся отрез ткани, чтобы положить на заднее сиденье Нивы. Дополнительно усыпил кухарку, обоих телохранителей, надеясь на сутки действия сна. Ох, выспятся они на всю оставшуюся жизнь, которая, скорее всего, будет короткой. Свои же бандиты убьют, в поисках общака, припрятанного Герой. Я не сомневался, что денежные запасы у банды есть, но не стал искать и спрашивать специально, чтобы главарь не понял, что уже приговорён к смерти. Тогда даже с моим воздействием его будет трудно разговорить, тем более откровенно. Пусть думает, что русский дурачок-уголовник отпустит его перед отлётом домой. Большинство уголовных «авторитетов» считают себя умнее других, умнее своих подручных точно. Решив все вопросы по дому, я взял бандита под руку, и мы уселись в «Ниву».