"Между туннелем и троном"

Глава 1

Ангелина бежала по туннелю, а за ней гнались двое парней из соседнего двора. Она слышала их тяжёлое, глубокое дыхание прямо за спиной и резкие выкрики: «Сейчас мы тебя поймаем, негодница!» В тот миг, когда один из них протянул руку, чтобы схватить её за волосы, собранные в хвост, впереди, в конце туннеля, внезапно возникла каменная стена.

Парни замерли в недоумении. Переглядывались, снова смотрели на стену, трогали её руками — и постепенно осознавали: они не спят, это явь, и вокруг творится что-то невероятное. Такого они ещё не видели в своей жизни.

Ангелина тем временем добежала до конца туннеля — и вдруг перед глазами вспыхнул ослепительный свет. Ощущение было такое, будто её закрутило и швырнуло сквозь невидимый вихрь, а потом резко вытолкнуло наружу.

Очнулась девушка на мягкой траве. Осторожно приподнявшись, она с изумлением обнаружила, что на ней совсем другая одежда. Вместо привычной голубой футболки, тёмно‑синих джинсов и кед на ней было пышное бледно‑зелёное платье из тяжёлой ткани с рюшами — такое, какое носили дворцовые дамы. А в руках вместо сумочки оказался изящный веер, украшенный мелкими разноцветными камнями.

«Вот это дела!» — подумала Ангелина, и сердце забилось где-то в горле. Хоть внешность осталась её собственной: она торопливо потрогала лицо — нос, губы, даже уши; посмотрела на руки и тело — всё своё. Цвет волос не изменился, но причёска явно принадлежала эпохе XV века: волосы были подобраны наверх, а по бокам вились аккуратные локоны.

Она оглянулась, надеясь увидеть вход в туннель, по которому только что бежала, — но вместо него перед ней возвышалась огромная каменная стена, ограждавшая обширную территорию. А посреди этой территории стоял величественный дворец — с высокими шпилями, резными балконами и тяжёлыми дубовыми воротами, над которыми вился кованый узор.

Не успела Ангелина толком осознать происходящее, как к ней уже бежали люди в нарядах средневековых придворных.

— Мисс Ангелина, с вами всё в порядке? — взволнованно спросила одна из женщин, подбежав и заглядывая ей в лицо. — Мы увидели, что вы лежите, и подумали, что вам стало плохо, что вы упали в обморок…

— Да… наверное, — растерянно ответила Ангелина, чувствуя, как пальцы сами собой сжимают веер.

Женщины взяли её под руки и повели к дворцу.

— День такой жаркий, а вы вышли без головного убора, — заботливо заметила одна из них. — Наверное, голову напекло… Придворные повели Ангелину в её покои.

— Мисс Ангелина, — обратилась к ней одна из женщин, — вам надо немного отдохнуть, а потом подготовиться к сегодняшнему балу.

«Только этого мне и не хватало!» — подумала Ангелина. — «Я не знаю дворцовых манер, не умею танцевать бальные танцы и даже не представляю, как правильно держать столовые приборы…»

Комната, в которую её привели, поражала роскошью. Высокие потолки венчали изящные лепные узоры, а стены были обиты тёмно‑бордовым бархатом с золотой вышивкой. У окна стоял резной секретер из тёмного дерева, а напротив — широкая кровать с балдахином из струящегося шёлка; покрывало украшали тонкие серебряные нити, мерцавшие в свете свечей. По углам горели бронзовые канделябры, отбрасывая тёплый, чуть дрожащий свет на паркет, выложенный узором из разных пород дерева. На комоде белели свежие цветы в фарфоровой вазе, а лёгкий аромат лаванды смешивался с запахом воска и старинного дерева. Ангелина медленно огляделась, чувствуя себя чужой в этой безупречной, но чужой красоте.Ангелина оторвала взгляд от цветов и перевела его на старинное овальное зеркало в красивой золотистой раме. Стекло казалось чуть мутноватым, словно хранило в себе чужие взгляды из прошлого, но отражение в нём было чётким. Она всмотрелась — и очень удивилась. Лицо будто стало строже, черты тоньше, а в глазах появилась какая-то новая, почти взрослая тень. Ей казалось, что она выглядит чуть старше, чем в той жизни, — будто ей уже лет двадцать, а не пятнадцать, как до того, как она сюда попала.

«Может, средневековый макияж и локоны просто делают меня взрослей, чем я есть?» — подумала Ангелина, осторожно коснувшись пальцами виска. Но тут же покачала головой: дело было не только в свободно ниспадающих локонах, уложенных по здешнему обычаю, и не в тонкой тёмной подводке, которую ей помогла нанести служанка. Что-то изменилось глубже. Этот мир будто сразу требовал от неё быть серьёзнее, собраннее — и тело, и лицо словно поспешили за этим требованием.

Она задержала взгляд на своём отражении, будто надеясь разглядеть между строк этого нового образа подсказку: что с ней происходит и сколько времени ей дадут привыкнуть, прежде чем жизнь здесь потребует настоящего выбора. — Получается, в этой жизни я уже совершеннолетняя, — мелькнула мысль у Ангелины. Её раздумья на время прервал тихий стук в дверь.

Вошла молодая девушка и деликатно поинтересовалась:

— Не голодны ли вы, мисс Ангелина? Может быть, желаете чего‑нибудь перекусить?

Ангелина покачала головой:

— Я не голодна… Хоть я и проголодалась немного, но из‑за всех этих событий кусок в горло не лезет. Пожалуй, только сок бы выпила.

— Хорошо, мисс, сейчас принесу, — с лёгкой улыбкой кивнула служанка и тихо вышла.Потом опять раздался тихий стук в дверь, и девушка-служанка вошла, неся на серебряном подносе стакан прохладного сока. В комнате повисла короткая пауза — Ангелина всё ещё пыталась собрать мысли в кучу, а служанка стояла у порога, чуть склонив голову, будто давая госпоже время прийти в себя.

— Как тебя зовут? — обратилась Ангелина к служанке, в голосе сквозило лёгкое напряжение, будто она цеплялась за самое простое, чтобы не сорваться в панику.

— Меня зовут Элеонора, мисс Ангелина, — спокойно ответила девушка, чуть склонив голову. Её движения были плавными, привычными, будто весь этот чужой мир для неё — обычный будний день.

Элеонора помедлила мгновение, будто прислушиваясь не к словам, а к тому, что прячется между ними, и снова заговорила:

— Трапеза тоже будет во время бала, мисс.

Ангелина тихо вздохнула и, не сдержавшись, пробормотала, глядя куда-то в сторону, лишь бы не встречаться взглядом:

— Похоже, я и тут облажаюсь…

Служанка не вздрогнула, не округлила глаза — лишь чуть наклонила голову, словно это была самая обычная фраза, а не признание в собственной беспомощности.

— Простите, мисс Ангелина, за нескромность, но что вы имеете в виду?

Ангелина посмотрела на неё — и вдруг почувствовала, как внутри будто что-то чуть-чуть отпустило. В этом простом, без осуждения взгляде было что-то такое, что хотелось довериться. Она сжала пальцы, потом разжала, словно сбрасывая невидимый груз, и тихо призналась:

— После того как я упала в обморок, я ничего не помню. Ни сколько мне лет, ни как правильно держать столовые приборы… ни как танцевать бальные танцы.

В коридоре где-то далеко звякнула посуда, и этот обычный, почти домашний звук вдруг сделал всё чуть менее страшным. Элеонора чуть улыбнулась — совсем незаметно, только уголки губ дрогнули, но этого хватило.

— Я помогу вам, мисс Ангелина, если позволите. Мы начнём с самого простого. Сначала ложка, потом вилка, потом — шаг за шагом — и вальс.

Ангелина слабо кивнула, и в этом кивке было не столько согласие, сколько облегчение: ей не придётся справляться в одиночку.

Глава 2

— Мисс Ангелина, позвольте сейчас вам наглядно показать, как нужно пользоваться столовыми приборами правильно. Давайте я принесу какое‑нибудь блюдо, — сказала Элеонора, чуть понизив голос, будто делилась секретом. — Пустую тарелку со столовыми приборами я принести не смогу — сразу что‑нибудь заподозрят.

Ангелина нервно сцепила пальцы, но кивнула:

— Хорошо… Я совсем ничего не помню из этих правил. Боюсь сделать что‑то не так и выдать себя.

Элеонора мягко улыбнулась:

— Не тревожьтесь, мисс. Здесь многие делают мелкие ошибки — на них редко обращают внимание, если держаться уверенно. Сейчас всё покажу.

Служанка бесшумно скользнула к двери, на мгновение задержалась у порога, будто прислушиваясь к звукам за стеной, и тихо вышла. Ангелина осталась одна. Её взгляд невольно упал на изящную шкатулку, стоявшую на комоде — резные узоры на крышке поблёскивали в свете свечей. Сердце забилось чуть быстрее: что-то подсказывало, что внутри может скрываться подсказка, способная спасти её от позора на балу.

Она встала, и подол платья тихо прошелестел по полу. Подойдя к комоду, Ангелина на мгновение замерла, будто собираясь с духом, а потом решительно подняла крышку. Внутри, на тёмно-бордовом бархате, покоились драгоценности — тяжёлые броши, нити жемчуга, сверкающие кольца… Но поверх всего этого лежала сложенная вчетверо записка.

Дрожащими пальцами Ангелина подхватила её, развернула — и едва сдержала вздох. На бумаге был аккуратно вычерчен рисунок: столовые приборы, расставленные в строгом порядке. Рядом — мелкие, но чёткие подписи: для чего нужен каждый нож, вилка и ложка, как их держать, в какой последовательности использовать. Почти готовая схема, будто специально созданная для той, кто ничего не знает о дворцовом этикете.

В груди вспыхнула благодарность — и тут же сменилась тревогой: кто оставил эту записку? Элеонора? Или кто-то другой, кто знал о её растерянности? Не раздумывая, Ангелина быстро свернула листок и спрятала в декольте платья, чувствуя, как плотная бумага упирается в кожу. Теперь у неё был шанс не выдать себя с первых же минут за столом.

Она на секунду прикрыла глаза, мысленно пробежавшись по схеме, а затем подняла голову — взгляд снова скользнул по шкатулке. Что ещё таилось в её глубинах? Но времени на поиски не было: скоро вернётся Элеонора.

Вскоре снова послышался лёгкий стук, и Элеонора вернулась — в руках она держала изящный серебряный поднос. На нём стояла тарелка с сочным куском запечённого мяса, рядом лежал свежий овощной салат, а сбоку аккуратно разместились столовые приборы: вилка и нож с тонкими гравированными ручками, будто специально подобранные для урока.

Элеонора поставила поднос на столик и, чуть склонив голову, произнесла:

— Вот, мисс Ангелина. Начнём с салата — он проще. Смотрите: вилку держат в левой руке, нож — в правой. И двигаются от внешнего края к центру, по мере подачи блюд.

Ангелина подалась вперёд, стараясь не упустить ни единого движения, а в груди у неё всё ещё трепетала тревога — но теперь к ней примешивалось и любопытство: будто каждый жест приближал её к разгадке этого незнакомого, величественного мира.Освоив азы обращения со столовыми приборами, Ангелина слегка выдохнула и, чуть улыбнувшись, сказала служанке:

— Думаю, на сегодня достаточно тренировок. Пожалуй, перейдём теперь к урокам бальных танцев.Элеонора кивнула, будто именно этого ответа и ждала, и мягко поднялась со стула.

— Отлично, мисс Ангелина. Начнём с самого простого — с того, как стоять, будто танец уже идёт. Это половина успеха.

Она отошла на пару шагов, расправила плечи и встала так ровно, что казалась частью дворцового убранства — спокойной, собранной, но без холодности.

— Смотрите: стопы чуть развёрнуты, колени мягкие, не зажатые. Вес будто тянется вверх от самой середины спины, а руки… вот так. — Она плавно подняла правую руку, словно держала невидимый локоть партнёра, а левую чуть отвела в сторону, будто поддерживала шлейф. — Не нужно тянуться до хруста в суставах. Всё должно быть естественно, будто вы просто идёте по залу, только чуть внимательнее к ритму.

Ангелина повторила позу, старательно копируя каждое движение, но плечи у неё всё равно оставались напряжёнными, а пальцы чуть подрагивали.

— Не так жёстко, мисс, — тихо сказала Элеонора, подходя ближе. — Представьте, что вы не сдаёте экзамен, а слушаете музыку, которая вот-вот зазвучит. Пусть тело сначала просто почувствует, куда ему хочется шагнуть.

Она не стала поправлять Ангелину резкими движениями — вместо этого легко коснулась её запястья, совсем невесомо, и чуть развернула кисть так, чтобы пальцы стали мягче.

— Вот так. Теперь попробуем маленький шаг. Просто шаг вперёд, будто вы хотите подойти к окну, чтобы посмотреть на сад. Никакой спешки.

Ангелина сделала шаг — неуверенно, будто пол мог в любой момент уйти из-под ног. И тут же замерла, испугавшись собственной неловкости.

— Хорошо, очень хорошо, — тут же подхватила Элеонора, не давая стыду закрепиться в её взгляде. — Вы не споткнулись, не потеряли равновесие. Это уже победа. А теперь — шаг в сторону. Медленно. Представьте, что под вами не паркет, а дорожка из лепестков. Она мягкая, она вас держит.

Ангелина шагнула в сторону, на этот раз чуть свободнее, и даже уголки её губ дрогнули в робкой улыбке.

— Видите? — шепнула Элеонора. — Ваше тело уже помнит, как танцевать. Ему просто нужно немного доверия. Теперь соединим: шаг вперёд, шаг в сторону… и лёгкий поворот. Не полный, совсем крошечный, будто вы оборачиваетесь на чей-то шёпот.

Они сделали эти три движения вместе — Элеонора чуть впереди, показывая, Ангелина следом, стараясь не терять ритм. И когда поворот получился, пусть и не идеально, Ангелина тихо рассмеялась — впервые за утро.

— Получилось! — выдохнула она, и в этом смехе было столько облегчения, что он будто разогнал остатки тревоги.

Элеонора улыбнулась, но не стала хвалить слишком громко — будто знала, что сейчас Ангелине важнее не похвала, а ощущение, что она справляется сама.

— Да, получилось, — спокойно подтвердила она. — А теперь давайте повторим ещё раз, но уже чуть медленнее. Пусть эти шаги станут вашими, привычными. И если вдруг почувствуете, что мысли снова начинают метаться — просто посмотрите на мои руки. Они будут здесь, чтобы вы знали: вы не одни.

И они снова прошли эту маленькую связку: шаг вперёд, шаг в сторону, лёгкий поворот. И с каждым разом в движениях Ангелины становилось всё меньше паники и всё больше той самой дворцовой грации, которая, как теперь понимала она, рождалась не из безупречности, а из смелости пробовать снова.— А по какому случаю бал? — спросила Ангелина, на миг забыв про шаги и застыв посреди комнаты. Пальцы невольно сжались, будто пытаясь удержать что‑то невидимое, чтобы не дрожали.

Элеонора мягко остановила движение, но не отпустила её руки — будто боялась, что, если разомкнёт хватку, девушка снова уйдёт в свою растерянность.

— Мисс Ангелина, — ответила служанка спокойно, но в её голосе проскользнула та самая осторожная интонация, с какой говорят о чём‑то важном, чтобы не напугать раньше времени. — Бал устраивает ваш дядя, король Брантел… по случаю вашего знакомства с принцем Северином.

Ангелина моргнула, и на секунду весь мир будто сжался до одной точки — до этих слов, тяжёлых, как камни.

— Знакомства… — прошептала она, и голос прозвучал непривычно глухо, будто слова падали в глубокую воду и тонули там, не успев донести смысла. — То есть… это не просто праздник. Это… представление. Меня. Ему.

Элеонора чуть наклонила голову, будто взвешивая, сколько правды можно сейчас добавить, чтобы не сломать, а поддержать.

— Да, мисс, — тихо согласилась она. — Именно так. Но не думайте, что от вас ждут чего‑то невозможного. Двор любит блеск и порядок, но даже блеск можно подать по‑разному. Можно так, будто вы пришли сражаться, а можно так, будто вы просто идёте по залу, зная, что имеете на это право. И второе, поверьте, впечатляет куда сильнее.

Ангелина попыталась выдохнуть, но воздух застрял где‑то посередине, колючий и холодный.

— А если я… если я не смогу выглядеть так, будто имею право? — проговорила она, не поднимая глаз. — Если я просто… споткнусь? Или не пойму, о чём он говорит? Или скажу что‑то не то?

Служанка чуть улыбнулась — не весело, а как улыбаются, когда знают, что впереди трудный путь, но идти по нему всё равно придётся, и лучше делать это не в одиночку.

— Тогда я буду стоять у стены и смотреть на вас так, будто именно вы — самая уверенная и спокойная леди во всём дворце, — спокойно сказала Элеонора, чуть сжимая её пальцы. — И иногда этого достаточно, чтобы поверить самой. А ещё… помните ту историю про веер? Так вот, если вдруг станет совсем тяжело, просто найдите глазами что‑нибудь маленькое и простое. Цветок в вазе, узор на полу, пуговицу на камзоле слуги. Что‑то, что не требует от вас быть принцессой. И держитесь за это, пока не станет легче дышать.

Ангелина слабо кивнула, всё ещё не в силах до конца поверить, что это происходит с ней. Но в груди, сквозь холод тревоги, вдруг проскользнуло что‑то тёплое — не надежда даже, а просто чувство, что рядом есть кто‑то, кто не ждёт от неё совершенства.

— Ладно, — тихо выдохнула она, снова поднимая глаза на Элеонору. — Тогда… давайте ещё раз. Раз‑два‑три…

И служанка снова начала отсчитывать ритм, мягко ведя её по кругу, будто шаг за шагом вычерчивая вокруг Ангелины невидимую защиту — из тактов, из терпения, из тихого, но очень настоящего участия. Ангелина закончила урок бальных танцев и опустила руки, чувствуя, как по спине стекает тонкая струйка пота. За окном что-то мелькнуло: то ли ветка качнулась от ветра, то ли птица сорвалась с карниза. Только вот ветра не было. Тишина стояла такая, что слышно было, как в коридоре звякнула пряжка ремня у стражника. Ангелина подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу и вгляделась в сумерки. Ей вдруг стало ясно: это не случайность. Кто-то хотел, чтобы она это увидела.