Между трёх миров

Пролог

В Сиэтле на первом этаже “Starbucks coffee” сидела девушка и что-то увлеченно печатала на ноутбуке. На столе стояла черная кружка с остывающим кофе, но посетительница забыла про заказанный напиток.

Наконец, она закончила работу, сделала глоток, бросила тихое “дрянь” и пошла на кассу делать новый заказ. Ей хотелось наградить себя за отлично выполненную работу.

На кассе к девушке подошел темноволосый парень с веселыми глазами, оплатил совместный заказ и спросил:

– Закончила?

Не отвечая, она улыбнулась, и спутник все понял, поздравляя.

– Хочешь стать моим первым читателем?

– Я?! Нет. -- темноволосый засмеялся и тут же, подняв руки, добавил. -- Прости. Не готов к такой чести, милая мисс начинающий автор.

– А кофе ведь горячий… – девушка задумчиво посмотрела на кружку, которую получила от баристо.

– Эмбер, ты этого не сделаешь.

– Ты так сильно веришь в мою доброту и любовь?

– Ну почти. Просто знаю, как сильно ты любишь кофе. Но вот, что мне интересно, а тебе можно было описывать свою историю?

Какое-то время пара двигалась к столику в молчании.

А потом девушка решилась ответить.

– Да. – Эмбер села за столик, сделала глоток, блаженно улыбнулась, потянулась, из-за получасовой работы за компьютером в плечах по-прежнему чувствовалось напряжение. – С чего бы было нельзя?

Темноволосый хмыкнул сделал короткий глоток и ответил:

– Ну, хотя бы из-за хранителей. Сомневаюсь, что им это понравится. Да и ты же решила писать от первого лица, только идиот не узнает тебя в этой истории.

– Во-первых, никаких деталей тут нет, а для публикации я возьму псевдоним, во-вторых, хранителям и дела нет до нашего мира, так что я могу смело писать все, что хочу. В общем, никаких проблем. Не пугай.

Еще один глоток. И Эмбер строит кошачьи глазки и снова спрашивает собеседника:

– Ну что будешь моим первым читателем?

– А у меня есть выбор?

– Есть. Он всегда есть. Но ты меня любишь, так что можно считать, что и нет.

– Эмбер…

Девушка очаровательно улыбнулась, сделала новый глоток и протянула своему любимому ноутбук.

Что ж иногда любовь требует жертв. И в случае с начинающими авторами жертв она требует вполне очевидных.

Глава 1. Ты это не всегда только ты

Миссис Грин воодушевленно рассказывала какую-то ерунду про Шекспира, а я уронила ручку и потянулась за ней, и это произошло снова.

Мир словно мигнул, и всё.

Краски изменились, стали ярче, насыщеннее, обои оказались ядовито салатовыми, парты желтыми, доска лазурно-голубой, а миссис Грин из подтянутой красотки с длинными прямыми каштановыми волосами обернулась в толстушку со злым выражением на лице и алым каре.

Я же сидела уже не за третьей партой у окна, а на первой в среднем ряду, держа совершенно другую ручку в руках (моя была стильной и дорогой, эта из всех отличительных черт имела погрызенный колпачок и неряшливые темные пятна от чернил вокруг корпуса).

Мое зрение ухудшилось, изменилась одежда, руки стали немного толще, изменилась форма ногтей и с них исчез лак, на моем носу появились очки, волосы стали короче и изменили текстуру, а тема…

А вот тема, кажется, почти такая же, правда Шекспир из писателя стал великим мореплавателем, ну так на то и предмет сейчас другой.

И когда это закончится?

Что это? И кто я?

Позвольте представиться, Эмбер Свон, 18 лет, бывшая тусовщица, бывшая черлидерша, старшеклассница, красотка, ну-у, почти красотка.

Сейчас я нахожусь в параллельной вселенной, где меня зовут Анабель, и моя внешность, и жизнь. Всё не очень радужно.

Но давайте по порядку.

Год назад, я жила совершенно обычной жизнью популярного подростка, обожала шумные вечеринки и самыми большими проблемами для меня были урезанные карманные, случайная царапина на бампере, покупка алкоголя в клубе и собственно само попадание в него по поддельному удостоверению, ссора с бойфрендом, скандалы с родителями и всё. Из-за заваленного теста по математике я не волновалась ни тогда, ни сейчас, хотя стоило, наверное, из-за него мог накрыться колледж.

Когда мне исполнилось 17, жизнь сделала довольно крутой и абсолютно непредсказуемый поворот.

Хотя день, когда моя жизнь провалилась в бездну, изначально казался довольно неплохим. Не было никаких предзнаменований грядущих неприятностей, ни темных туч посреди ясного дня, ни врезающихся в тебя на полном ходу дохлых голубей… Ладно, почти никаких. Но вернемся к хронологии событий.

Утром я позавтракала восхитительным чизкейком с клубничным джемом (в этом в принципе ничего необычного не было, но чизкейк действительно был выше всяких похвал). Погода была чудесная, а мама отдала мне бабулино ожерелье с камнем Лал (и на минуточку, это ожерелье должно было достаться мне в 21, и я начала его выпрашивать с того момента как мне стукнуло 6). Потрясающей красоты вещь, старинная семейная реликвия, досталась бабуле еще от ее бабушки (а может и прапрабабушки, я не уверена, что правильно запомнила слова ба). Но моей неизвестно сколько «пра» бабушке точно камень достался от ее мужа, который, по семейным преданиям, был пиратом и похитил его чуть ли не у фаворитки какого-то европейского короля (в общем, вещь жутко ценная, древняя и красивая). Серебро и ярко красный камушек причудливой формы. Прелесть!

Но история и все эти «бла-бла» скука, согласитесь? Главное ожерелье просто потрясающе смотрелось с моими новыми сережками и коротким, обтягивающим серебристым комбинезоном с алым вышитым рисунком, а красные босоножки в тон?! Я была вылитая Нотердамская Кармен, (помните ту красотку из старого диснеевского мультика про горбуна?). Да, все должны были попадать от зависти, когда меня увидят на вечеринке в этом наряде, что уж говорить про гада Эрика, который и недели после расставания со мной (ладно-ладно, да я его бросила, но почему он сразу согласился?) не выдержал и закрутил шашни с Рейчел...А вы бы видели Рейчел, ну серьезно, крутить после меня с Рейчел – это просто приговор для вкуса и логики…

Короче, в день, когда все пошло под откос, я выглядела офигенно, в школе все тоже шло отлично, меня не вызывали, купленное у Браена эссе получило греющую душу отметку «A». Никаких предзнаменований.

Единственное, что напрягло, позвонила бабуля, что-то стала говорить про родовое проклятие и плохое предчувствие…

Знаете, люблю бабулю, но она живет в доме для престарелых столько, сколько я ее помню, да и папа нередко называет ее выжившей из ума старой ведьмой (папа у меня вообще редко в выражениях стесняется), да и соседи о ней не лучшего мнения, встречаемся мы с ней раз в год по праздникам. В общем, я не прислушивалась, да и вечеринка вот-вот должна была начаться, и я договорилась, что перезвоню завтра, и поехала к дому Саймона.

Я такой дурой в тот момент была, самой сейчас стыдно и не верится. Вот что стоило поболтать с бабулей и забить на все? Ну, или хотя бы маме сказать, что с бабулей что-то неладное - позвони ей… Не-а, подкрасила губы дебильной ярко-красной помадой и вдавила газ, полный вперед.

Что было на вечеринке?

Вообще без понятия, по слухам было весело, но не то, чтобы офигенски весело, а так средне весело, но я не особо в курсе и мало что помню… Да и как я, блин, могу помнить?

Когда я вошла и стала пить штрафную бутылку пива (алкоголь у Саймона всегда течет рекой, вообще, ничего удивительного, учитывая наличие адекватного старшего совершеннолетнего братца).

В общем, в ушах стояло громкое скандирование:

«Пей! Пей! Пей!»

И вдруг всё мигнуло. Вот тогда это случилось впервые… И да, алкоголь скажете вы… Алкоголь сказала бы себе и я. В принципе, списать на него можно всякое: и изменившийся интерьер, и внешность людей, и освещение, ну и скандируемый слова само собой, как и исчезнувшую из рук бутылку, короче я с трудом увернулась от несущегося в лицо кулака, когда поняла, что вместо: «Пей», народ вопит: «Бей», и что характерно не мне вопит, а спортивной такой до жути агрессивной симпатичной девице с красными волосами и пирсингом в губе.

И знаете, что самое офигеть насколько жуткое, девица смутно, но была мне знакома, это была Моника, моя блин лучшая подруга, которая и мухи в жизни обидеть не способна, ужасно доброжелательная и совершенно не умеет драться и постоять за себя.

Да уж не умеет, я уворачивалась из последних сил, бить в ответ не могла, даже ложные замахи давались мне с трудом, рука на подругу детства не поднималась, сбежать не выходило тоже, толпа наседала и наоборот подталкивала вперед.

Закончилось все закономерно, мне прилетело, и меня затоптали, а потом я потеряла сознание, а очнулась сжимающей в руках бутылку под радостные крики «Пей, пей». Но какой там пей? Я решила, что алкоголь паленый, глюки слишком реалистичные. Меня вывернуло в мойку, и хорошо, что в мойку, а не под ноги Саймону и другим ребятам. Впрочем, я бы не была первопроходцем. Но как-то это мерзко, согласитесь?

А знаете, что было самым потрясающе офигенным? Не-а, я не про боль, которая и не думала никуда уходить, превращая глюк в глюк. Я про Монику. Она мне позвонила минут через несколько после возвращения из параллельной вселенной по видео-связи и передала привет из Парижа на фоне Лувра. Подруга была во Франции уже недели две-три как, гостила у кузины и решила пропустить первую неделю учебы. Волосы у нее были привычно каштановые, выражение лица дружелюбное, а еще не было никакого пирсинга или дырок от него. Ничего похожего, ничегошеньки.

Я подумала, что двинулась. Я понадеялась, что больше такого не будет. Я грешила на выпивку.

Ну, в самом деле, а что еще это может быть? Проклятие, сумасшествие? Ладно, последние я не скидывала со счетов.

Но верить в свое безумие не хотелось. Да и что я видела? Комната внезапно изменилась, краски стали ярче, люди злее, волосы у них разноцветными, зрение ухудшилось.

Похоже на глюк? С натяжками. Но почему нет?

Тело болит, и остались синяки? Самовнушение. Это вообще многое объясняет. Слышали про эффект плацебо, ложную беременность, фантомные боли, панические атаки? Наш организм тот еще затейник, если задуматься, ему мало нужно причин, чтобы устроить себе рай или ад с минимумом внешних раздражителей и максимумом внутренних впечатлений.

В общем, я попаниковала, полазила по инету, выпила пару таблеток от отравления и забила.

К тому же, глюк не был самым худшим впечатлением за день, позвонила мама, сказала, у бабули час назад случился сердечный приступ. Когда это обнаружили, помогать было уже некому. Установить время смерти помогли разбившиеся наручные часы, видимо бабушка держала их в руках, когда случился приступ, а еще мой с ней короткий разговор и обход медсестры.

Бабуля была очень близка к тому, чтобы ей оказали помощь, но нет, не оказали, и теперь я уже никогда не узнаю, о чём она хотела со мной поговорить.

Это было самым поганым. Я почувствовала себя такой мелочной тварью.

Да, знаю, многим кажется, что у чирлидерш, в принципе, нет ни чувств, ни мозгов, но это не так. Всё есть. Многие из нас и вовсе довольно милые, добрые, ответственные и до жути правильные девочки.

Я же обычная среднестатистическая красавица, не самая умная, не самая добрая, но и не самая большая стерва в школе. И мне было погано. Серьезно погано, и я даже не могла выпить (спасибо глюк за лечение от несуществующей зависимости).

Но, знаете, что было еще интереснее, что я пойму потом, за этот дико длинный убивающий и швыряющий меня из мира в мир год? Бабуля умерла в тот момент, когда я попала в тело Анабель, в ту самую минуту.

Кажется, я убила её.

Глава 2. Опоздавший совет

Прошёл год. Год, когда меня могло неожиданно, как в трясину, засосать в параллельную перевёрнутую к вверх ногами вселенную. Яркую, с чувствами на грани взрыва, с солнцем, которое скоро погибнет, с совершенно другой историей и другой жизнью, с дирижаблями бороздящими небо, с летающими скейтами, колонией, живущей на луне и экскурсиями за несколько сотен тысяч долларов на Марс, с художниками, превратившимися в ученых, и учеными, превратившимися в деятелей искусства, с незнакомыми фамилиями всем известных великих людей, с другими строчками в с детства знакомых песнях, с другими классическими романами и романами совершенно такими же, с животными похожими и непохожими на тех, что мы видим каждый день.

Мир, где Лохнеское чудовище видел каждый житель планеты, а черепахи взяли и вымерли. Зато, здравствуйте мамонты и некоторые виды других вроде как давно или недавно вымерших животных. И да, та-дам, Атлантида существует и это никого не удивляет, материков всегда было 7. Да, фигово мне было с титулом отличницы и минимальными учебными знаниями.

Я фантазировала в ответах и иногда чудом попадала в верные, но чаще… Промахивались и удивлялась, удивлялась и удивлялась…

Если это был мой сон, если этот совершенный продуманный до мелочей и абсолютное самостоятельный мир придумал мой мозг, то я гений, и мои учителя меня долгое время недооценивали. Да что там продолжают недооценивать, потому что иногда я не понимаю, где я. Иногда я говорю, что Шекспир мореплаватель, а иногда что он великий драматург, иногда я знаю, в кого влюблен Ромео, а иногда забываю, что ее зовут Джозефина («никаких Джульетт… откуда вы взяли это имя?!»).

Иногда я молчу… я сижу и молчу, я не знаю, что говорить, я не хочу ошибаться, но все смотрят на меня и повторяют: «ты же такая умная девочка».

Умная девочка?!

Я хочу закричать, но я уже видела, что в ярком мире делают с теми, кто кричит о самолётах, о том, что Вашингтон – президент…

Всё как обычно, больных людей нужно лечить. Отчасти это даже милосердно. Ты не подходишь, но не волнуйся, мы выбьем из тебя эту дурь и сделаем подходящим. Идеально подходящим под наш строй. Тебе есть что сказать? Молчание…

Молчание – это золото и слишком дорогая монета для меня. Я могу помолчать, но не больше чем несколько минут.

И этого так мало.

***

Но иногда и малости хватает, чтобы утонуть.

Один неосторожный взгляд на сидящую за соседним столом в столовой Стеллу (не Монику, заруби же себе на носу, никакой Моники здесь нет и никогда не было, да и в реальности вы уже почти не общаетесь, ты злишься на неё и не можешь толком объяснить за что), и на меня выливается сначала бочонок оскорблений, а затем и стакан лимонада.

И это никого не волнует, все просто продолжают спокойно есть и болтать. Я словно нахожусь в вакууме, словно рыба, вытянутая за жабры на сушу, хлопаю плавником, задыхаюсь, медленно гасну, но всем безразлично.

Здесь никто не приходит на помощь слабым, а сильные не умеют и не желают уметь жалеть. Но хуже всего то, что ничего нельзя изменить.

Целый год я пыталась изменить судьбу Анабель, одежда, внешность, прическа, и все равно, попытки завести друзей или просто с кем-то поговорить... Все было в пустую.

В ярком мире всем всё безразлично.

И все игнорируют и ненавидят Анабель… или уже меня?

Меня или Анабель?

Иногда я задаюсь вопросами. Какая из двух жизней это сон? Мне снится кошмар или я грежу? Я придумала жизнь успешной Эмбер, чтобы не свихнуться, или Эмбер сошла с ума и придумала себе ужасную жизнь Анабель? Какой ответ правильный?

Не знаю…

Но ужасно то, что и жизнь Эмбер начала рушиться. Моя жизнь.

А жизнь Анабель была ли она когда-нибудь счастливой и может ли быть счастливой? Не знаю. Всё, что я вижу учеба, угрозы, унижения, избиения, оскорбления и безразличие. Тишина от тех, кто должен защищать, тишина от тех, кто мог бы защищать, тишина от тех, кто просто мог не проигнорировать, но всем всё безразлично, а если не безразлично, то смешно. И это почему-то ранит больнее всего. Я так не привыкла к этой тишине, к этому молчаливому глумлению.

К нему вообще можно привыкнуть?

Не знаю, но бороться я устала.

За год всё становилось всё хуже и хуже. И да, как Эмбер я бросила группу поддержки, выкинула цветные помпоны и перестала краситься, а еще верить чужим улыбкам, такой вот маленький привет от Анабель и её «прекрасного» мира.

Я перестала бороться, мои руки опустились, и я буквально достигла самого дна, и, наконец, перестала барахтаться и пытаться выплыть, тем самым лишь неумолимо и незаметно для себя зарывая себя всё глубже и глубже в песок… И вдруг неожиданно медленно-медленно-медленно я начала всплывать, пока наконец не сделала освобождающий глоток воздуха…

В двух мирах я поступила на курсы по подготовке к поступлению в колледж, в двух мирах у меня появилась новая подруга с одинаковым именем и почти одинаковым лицом – Кара. Забавное имя. У подруги религиозная семья и отец священник в одном мире, и отец-пьяница-музыкант в другом.

Наши разговоры плавно перетекали из мира в мир, и мне казалось, что она видит тоже, что вижу я.

Но, конечно же, это было не так.

Просто у Кары была фантазия и доброта в одном мире и сочувствие ко всем ближним в другом.

На самом деле, мне только казалось, что разговоры продолжаются, что для дружбы достаточно пары разговоров. Я задыхалась без общения и человека, который мог понять меня, вот и придумала себе то, чего в реальности не было, и с удовольствием на протяжении нескольких недель выдавала желаемое за действительное.

Пока однажды мои глаза не открылись, и я не задышала над водой полной грудью. Вспомнив то, что когда-то поняла, что мир Анабель – злое отражение мира Эмбер. А мир Эмбер, должно быть, злое отражение всех надежд маленькой Анабель.

Тщеславная, гордая, неприступная, богатая и популярная красавица – это ли не мечта?

Хотелось смеяться. Иногда казалось, что я всё осознала, а иногда, что окончательно сошла с ума. И, кажется, истина была где-то по середине. Потому что насчет своего психического здоровья я уже давно не питала никаких иллюзий.

Впрочем, сойти с ума до конца у меня не получилось, прошло два месяца с восемнадцатого дня рождения, и мама решилась передать мне письмо бабушки, которое я должна была получить на двадцать первый день рождения вместе с ожерельем…

Должно быть, в письме были ответы на все заданные и незаданные мною вопросы, но мне хотелось его разорвать и сжечь… Мне хотелось кричать и топать ногами, бить посуду, плакать, ломать свои вещи. Или хотя бы размахнуться и ударить кулаком по стене, разбив костяшки в кровь.

Злость была абсолютной. Потому что ответы должны приходить вовремя, а не спустя годы находить тебя на границе моря отчаянья и то ли в насмешку, то ли чтобы подтолкнуть вниз в пропасть, протягивать полупрозрачную руку помощи, на которую и опереться толком нельзя и которую ты, слабый и почти сломленный, не в силах оттолкнуть.

Эти несвоевременные ответы могут убить, буквально добить, лишив последних надежд…

Но надежды были, и я открыла конверт и вчиталась в строчки, комментируя вслух прочитанное, не веря, не понимая, но пытаясь понять и принять:

– «Ожерелье»… Что? Ожерелье?!! Все из-за этого проклятого ожерелья… и как я не поняла, количество перемещений всегда возрастало, когда я тешила своё эго, примеряя его… Вот я дура... Идиотка! Идиотина! И как его уничтожить? Что мне делать?! Что??! «Не должна пытаться уничтожить, станет ещё хуже», куда, простите, хуже? Что может быть еще дерьмовее? Ладно, бабуля, окей, не комментируешь, хуже...значит хуже. Не дура, понимаю, что не цветочки предсказываешь. Но делать, то мне что?

Я уже почти чокнулась с этим двоемирьем и повторяющимися минутами и не проходящими синяками. «..Не менять ничего в другом мире, плыть по течению, пытаться извлечь уроки из увиденного», бабуля, если бы только увиденного, если бы… И какие ещё уроки? Мне не три, я знаю, когда нужно говорить "спасибо", когда просить прощение и что тыкать вилкой в глаз соседу во время обеда – невежливо. Видишь, я даже чересчур воспитана и мудра.

Не видишь, конечно, бред всё это про небеса. Не знаю, где ты, видишь меня или нет, смеешься или плачешь из-за того, что я идиотка и ничего не могу понять правильно с первой попытки, но наверно это уже и не важно, да, бабуль? Какое это для тебя теперь имеет значение?

– «Мужчина»… какой мужчина? «Её возлюбленный». Чей? А… точно, Анабель, любимый Анабель. Видишь, бабуль, я не совсем безнадёжна… А вот Анабель совсем, переоцениваешь ты её, когда пишешь про возлюбленного, но ты же не просто так это пишешь, да? Нужно дочитать.

«Если встретить двойника суженного из того мира в этом и быть с ним рядом, то приступы видений (если бы одних видений, бабуль, не хотела бы эффект полного погружения, 10D, с синяками, несварением и недосыпом на выходе?) другого мира закончатся».

Да, ладно, так просто? Даже не надо убивать дракона и кататься на мамонте. Даже не верится, бабуль. «Ожерелье помогает найти истинную любовь». А я думала, сводит с ума, оно, знаешь, с этим справляется на отлично, а вот с любовью, пока на уровне минус один. Но еще не вечер, может, конечно, и до уровня минус три добраться, я в него верю... Бред, бабуль, бред…

Истинная любовь, она вообще существует? Или ты имеешь в виду, что у Анабель должен быть парень… о бабуль, тогда ты не знаешь, в каком мире она живет и как к ней относятся все, кто её окружают…

Ты же знаешь, что меня всегда все любили и замечали, хвалили, помогали?

Так вот представь, что я стала умнее, но меня все ненавидят, да что там ненавидят, просто не замечают, а те, кто видят, бьют словами и кулаками, а я не могу им ответить, потому что они для меня мои близкие в любом амплуа… И я терплю, терплю и терплю. И Анабель терпела, терпит и будет терпеть.

Но причем тут любовь, тем более, истинная? Тот, кого полюбит она – возненавидит меня. Тот кого полюблю я, Эмбер, сможет убить Анабель…

Нет, этот камень нужно уничтожить… закопать, утопить, сжечь, расплавить, хотя бы снять с шеи, спрятать и больше не надевать…

Может быть, всё пройдёт и так?

В любом случае, бабуль, твой выход совершенно не выход, ты просто не понимаешь, как она живёт и насколько вывернут наизнанку этот мир.

Я отбросила письмо в сторону, а шкатулку с ожерельем спрятала в шкафу, пообещав себе не доставать её лишний раз и мужественно переживать приступы погружения в мир Анабель… и может быть даже заставить себя в нём сходить с кем-нибудь на свидание… если это вообще будет возможно…

Бабуля, видишь, я пытаюсь все исправить и дать Анабель немного своего счастья. Может быть, этого будет достаточно для снятия нашего «проклятия», может быть, «истинная любовь» действительно просто чушь?

Или не чушь.

Но я надеюсь, что чушь, я очень на это надеюсь, потому что иначе, это уничтожит меня… Или уничтожит её.

Что хуже?

Бабуль, я не знаю, чем это кончится, но точно знаю, что не фразой и «жили они все долго и счастливо»… ты не видела этот мир. А, если видела, то почему не отговорила меня от этого попаданства?!

Чего ты для меня хотела, бабушка?

Глава 3. Затишье и буря

Конец учебы, грядет поступление в колледж, летящие в небо шапочки, медаль для Анабель, диплом для меня. Уже получена корона королевы, случилось избиение на заднем дворе. Последние дни в школе были насыщенными на события, а вот новостей никаких не было. Никаких приветов из прошлого, новых друзей или встреч со старыми знакомыми… Жизнь по-прежнему любила Эмбер и не щадила Анабель, но не было ничего необычного.

Болтовня с Карой, игнорирование дующейся на меня Моник и злые слова и подножки от Стеллы, всё привычно настолько, что въелось под кожу. Въелось так сильно, что уже не вывести, переплелось так плотно, что не расплести и не понять точно, какие события, в каком мире происходили.

Впрочем, почему не понять? Граница была достаточно чёткой. Слишком чёткой. И затишье было коротким.

Когда друзья позвали меня, Эмбер, на крышу школы посмотреть в последний раз с неё на закат над футбольным полем, меня, Анабель, улюлюкивая сталкивали с неё же вниз, и я, она, с ужасом вцеплялась в перила…

Не вмешиваться, бабуль, да? Не вмешиваться?

Найти истинную любовь, смотреть со стороны… Здорово звучит… Потрясающе просто. Наверное, не стоит себя и вытягивать вверх, да? Я бесплотный дух, я не могу находиться в этом теле, я там лежу на шезлонге, потягиваю коктейль, я даже почти вижу свой силуэт, свои прямые каштановые локоны, или просто схожу с ума и перед глазами пляшут пятна от солнца?

Но знаешь, бабуль, мне почему-то кажется, что если погибнет Анабель, умру и я.

Глупо звучит, да?

Я же привидение… да и «истинная любовь», «проклятие», «мужчина мечты» и прочая чушь… Как это я всё это не увижу. Да, бабуль? Это же невозможно.

Наверное, придётся себя вытянуть наверх, не станут же меня просто так убивать. Да, бабуль? Это же удивительно «справедливый» мир. Мир, в котором каждый обязательно встретит свою любовь… Чудесный мир!

Но хуже всего, бабуль, знаешь что? Анабель слабее меня… Я-Анабель могу только висеть как чертов флаг, чувствуя, как немеют и ослабевают пальцы, грохочет сердце и, слыша, как хохочут все вокруг. Недолго, правда, слыша, проходит минуты четыре и всем надоедает на меня смотреть (ещё бы, я всё не падаю), и ученики уходят.

Прекрасный мир… и закат красивый, и, кажется, все разошлись,.. не жалко, наконец, и…

– Вцепляйся! – разглядываю протянутую руку и с трудом хватаюсь за нее правой ладонью, ногой упираюсь в стену, помогая себе забраться назад на крышу.

Знаешь, бабуль, а ведь все действительно не так уж и плохо.

– Спасибо.

– Будешь должна.

И не сомневалась даже. Но какая разница? Если я жива, если мы с Анабель живы? А этот мир еще не сошёл с ума окончательно.

Краски стекают и я, Эмбер, выпускаю из пальцев бокал, который со звоном разбивается и растираю, растираю красные пальцы с содранной кожей, а затем, примирившись с болью в руках и отбитом колене, вскакиваю с шезлонга, под удивленные вопросы о том, что случилось.

Не отвечаю, бегу к лестнице, перепрыгиваю через ступени и несусь вниз. И дело не в том, что я начала до ужаса бояться высоты (хотя это и правда… боюсь, что этот страх теперь будет жить во мне до конца моих дней), нет дело не в этом, дело в Стелле, дело в Монике.

Это невозможно, но мне помогла Стелла.

Мне не могла она помочь… Это просто невозможно. Неужели Моника настолько меня ненавидит?! Как подобное, в принципе, могло произойти?

Что это всё значит?!

***

Стелла. Какая Стелла?! Моника.

Самая добрая и отзывчивая девушка, которую я знаю с четырех лет, сидит в библиотеке и готовит речь. Точно, ей же поручили выступить от лица выпускников.

Тихонько сажусь рядом и молча смотрю, как Моника читает и что-то выписывает в блокнот, задумчиво, водя карандашом по страницам книги, ели заметно подчеркивая в ней строчку за строчкой идеально прямыми линиями. В этом она вся. Точность, аккуратность, целеустремленность, размеренность. Она всегда была такой и, кажется, совершенно не изменилась с нашего последнего разговора. С нашего последнего нормального разговора. А он был уже больше, чем год назад. Очень давно.

Кажется, словно с тех пор уже успела пройти целая вечность.

Ищу слова, и думаю, о том, что стоило бы сказать «привет» впервые за несколько месяцев. Но, когда Моника заканчивает работать, и встаёт, чтобы убрать книгу, я сразу спрашиваю без приветствий и извинений:

–Ты меня ненавидишь?

Сначала Моника словно не слышит, и мне кажется, что она просто уйдет и так и не ответит, проигнорирует меня также, как я игнорировала её на протяжении нескольких месяцев, сделает так, как, наверняка, поступила бы я на её месте. Но, буду честной, она всегда была лучше меня. Всегда была добрее и справедливее.

Подруга поворачивается, смотрит своими добрыми глазами и качает головой. И только после этого уходит.

И я могла бы догнать её, Моника не бежит, она идёт медленно, она оставляет мне возможность идти за ней, но я не иду, я достаю телефон и пишу ей сообщение за сообщением. Рассказываю о том, что чувствую… не обо всём, ни слова об Анабель, ни слова о Стелле, другом мире… пишу о бабушке, о родителях, которые действительно собираются развестись (и я не знаю, связано это с миром Анабель или эта беда уже персонально моя, я ни разу не видела родителей Анабель, и я не знаю, счастлива ли она хотя бы дома, но надеюсь, что счастлива, хочу в это верить) и просто свои мысли…

Я знаю, что любой другой человек, уже удалил бы мой контакт и заблокировал меня, но Моника читает, читает, а потом отвечает, и мы снова начинаем разговаривать друг с другом.

Кажется, словно буря, крутив по морю всю ночь, наконец, вынесла нас двоих на берег, и позволила выжить вопреки разбившемуся кораблю. И в моей распадающейся на кусочки жизни осталось хоть что-то не доломленное до конца, у меня снова есть друг.

Анабель, это же не заденет тебя, мы справимся все вместе, да? Пожалуйста, постарайся не умирать, и я тоже... Тоже буду жить.

Глава 4. На счастье

Территориально, если так, конечно, можно говорить о параллельных мирах (если наши миры действительно параллельные, а не какие-то еще, что вполне даже возможно) наши с Аннабель колледжи снова находились в одной плоскости. Но имели разные названия. Учились мы в разных корпусах и в разное время… но это не мешало мне вновь узнавать историю параллельного мира и попадать впросак, неправильно отвечая на элементарные вопросы, то путая миры, то действительно, не зная ответа.

Еще хуже дело обстояло только с любимой Аннабель физикой… И беда была не в том, что я не знала формул… Как не странно, знала… Беда была в том, что формулы были другими и законы были другими и сила притяжения тоже и многое другое… слишком многое, чтобы мой мозг мог с легкостью перестраиваться с одного взгляда на противоположный ему, пересчитывать всё по-новому и выдавать правильный ответ за ответом. Благо, с тех пор, как я перестала надевать ожерелье, количество перемещений уменьшилось, и во мне начала жить надежда, что со временем они действительно сойдут на нет.

В конце концов, у Анабель началась светлая полоса, её мозги признали и перестали доставать. В колледже больше доставалось мне, а не ей. И я сейчас не про всеобщее внимание/обожание, первого кстати было вдоволь, а вот второго… наконец, я стала практически обычным студентом, не особо прилежной, не самой глупой, временами ответственной, временами безответственной…

И да, казалось, моя жизнь снова стала возвращаться ко мне. Я встречалась с симпатичным баскетболистом Кевином, списывалась с Моникой, которая уехала учиться в Лондон, поддерживала маму, ругала папу, съездила на кладбище к бабушке, наконец, перестала возвращаться с синяками из «прекрасного» мира.

Всё было неплохо, да что там неплохо, здорово.

Но я перемещалась в тело Анабель, смотрела на склоненные цветные шевелюры других студентов (ярко зеленые, фиолетовые, морковные, жемчужные, гранатовые, такие же розовые, как мои в теле Анабель), яркие парты и стены и думала о том, какой этот мир красивый, и что идеал или нет, а у Анабель тоже должен быть парень. Нам почти 19. Почему она, я, только учится и ни в кого не влюблена?

Да я помню, призрак, не вмешивайся в чужую жизнь, следи, делай выводы. Но я управляю этим телом, когда в нём нахожусь. Да, оно слабое, да, есть вещи, которые я никогда не стану делать и я никогда сознательно не наврежу другим, да и самой Анабель, но помощь – это не вред. А любовь – это счастье. Значит, мы будем ходить на свидания и искать любовь.

Интересно, бабуля бы одобрила этот план или отругала за него?

В любом случае, я действительно стала ходить на свидания в теле Анабель.

Флирт, улыбки, разговоры, иногда нудные, иногда увлекательные, комплименты, уместные и не очень. И никакого ощущения, что вот он её, да и мой идеал.

А что забавнее всего, однажды, я пропустила назначенное свидание, оставшись в своём мире, честно говоря, я даже понадеялась, что вот он идеал, и проклятие снято, но, парень не был идеалом, да и никто из них не был им для Анабель. Она влюбилась в своего молодого преподавателя. Даже вырезала для него синее как небо сердечко на день влюбленных (этот праздник кажется ничем не убить, он был и в другом мире, и у него в основе была практически такая же абсолютно выдуманная история) и написала стихи…

Я их прочитала и заплакала, думая о том, насколько Анабель живая и потрясающая, если бы я могла с ней поговорить, сказала бы, что горжусь ей и желаю счастья, что у неё обязательно всё получится, а мой дух скоро перестанет вселяться в её тело и влиять на её жизнь.

В конце концов, она этого не заслуживает. Да и никто не заслуживает.

Надеюсь, только, что в те моменты, когда мне было больно вместо неё, мне действительно было больно вместо неё или хотя бы мы делили эту боль на двоих.

Мне так было жаль прежнюю жизнь Анабель, и я так хотела, чтобы её новая жизнь была счастливой.

Я сидела, плакала, вспоминала прошлое, иногда улыбалась и до рези в глазах смотрела на чужое небо, обещая, что что-нибудь сделаю и разорву эту связь, позволю Анабель быть счастливой без меня.

Но сначала, конечно, проконтролирую, что она действительно счастлива. Побуду для Анабель внимательной и доброй феей.

***

…И они были счастливы, тихим спокойным уютным абсолютно своим счастьем.

Я же осознала, что идеал не существует, и что совершенно не хочу больше мешать чужой жизни.

Сейчас я не нужна Анабель, у нее есть тот, кто сможет о ней позаботиться, и я не хочу разрушать её тихое семейное счастье поисками своего идеального суженного.

Эта мысль окончательно утвердилась, когда, переместившись в другой мир, я заметила на своём пальчике кольцо, а в руках несколько вариантов пригласительных на свадьбу.

Анабель стала невестой и расцвела. Впервые, глядя в зеркало, мне показалось, что она не просто симпатичная девушка, что она настоящая красавица. Счастливая, влюбленная, радостная, у которой светятся глаза, и которую любит весь мир.

Пора?

Да или нет?

Пора!

Вернувшись в свой мир, я поехала домой, нашла письмо, перечитала, всё, включая ранее пропущенный постскриптум, достала шкатулку с чердака (в какой-то момент я перепрятала её туда, чтобы ожерелье находилось от меня как можно дальше) и долго думала, что можно сделать, чтобы заглушить или разорвать нашу связь с Анабель.

Бабуля настоятельно не советовала пытаться плавить. Судя по словам бабушки, последствия можно сравнить с Армагеддоном, и то по итогу будет страшнее, во что не верится, но экспериментировать и проверять, честно говоря, всё же немного стрёмно, а значит, прислушаемся к мнению старших, априори умных и уже набивших всевозможных шишек. Пытаться разбивать чуть-чуть получше, чем плавить, но шансов выжить по итогу практически нет. Какая моя бабуля оптимист была, однако.

Еще вариант. Закапать. Вот тут мне разрешили дерзать, но предварительно требуется подучить старый английский, этикет, историю, моду и еще кучу всего, судя по всему, путешествие предстоит в век 17-18.

Не-а, бабуль, что-то не хочется, но спасибо, за инструкцию.

И что остаётся?

О, ещё более маленькая приписка внизу. «Утопи камень и посмотри, что будет». Интересно, это из рубрики «вредные советы», или моя бабуля действительно в прошлом была знатным подстрекателем?

Ладно, утопить, так утопить, хуже, надеюсь, не будет.

В крайнем случае, ну будет терпеть муж Анабель, что у нее иногда голова болит, и она в такие моменты ни на поцелуи, ни на готовку не способна, только и может, что стоять, да в окно пялиться. Час меланхолии два раза в неделю – это не так уж и много. Да и со временем возможно будет уже и полчаса, и пятнадцать, и пять минут.

Но попробовать разорвать нашу связь я должна, иначе я не Эмбер Свон.

Взяла шкатулку и уехала к местному озеру. Посидела на мостках, подумала, а потом, раскрыла шкатулку и вытряхнула ожерелье в воду.

Раздался тихий бульк, а за ним жуткий грохот, небо потемнело и на нём засверкали молнии.

Получилось?! Да? Нет??

Зажмурилась, открыла глаза, огляделась.

Ну, здравствуй странный новый мир.

Кажется, у меня всё вышло, а вот хорошо ли это, мне ещё только предстоит узнать, как и то, где я сейчас нахожусь и что это за небоскрёбы вокруг, почему небо насыщенно фиолетовое… И погодите тут, что машины летают?? Где я???

Глава 5. Девушка, блуждающая во времени

Итак, главный вопрос стоило ли мне выбрать прошлое и просто подучить историю? Второй вопрос, почему я не возвращаюсь в своё тело, хотя нахожусь в другом мире уже второй день, а обычно на возвращение максимум уходило 3-4 часа. Третий вопрос, немного панический, я вообще вернусь в свое тело или нет?

Как вы понимаете, выкидывание камня в воду сработало.

Хотя казалось бы да, простая озерная вода… странный камень и такой ба-да-бух, по итогу с спецэффектами в виде грома и молний, словно я минимум в воду закидывала отобранный у Артура меч в подарок для озерной феи.

Кажется, я разрушила связь с миром Анабель и на свою беду, то есть, разумеется, счастье (просто пока до конца не оценённое), оказалась в 3342 году.

Но это не всё, мир, разумеется, опять был параллельным со своими особенностями, и да моя внешность в очередной раз изменилась.

Не так кардинально, как было в первый раз с Анабель, телосложение было сходно с моим, зрение таким же прекрасным, а вот цвет, длина волос и черты лица…

Волосы стали светло сиреневыми, что, впрочем, после жизни в теле розоволосой Анабель не было для меня чем-то запредельным, а черты лица стали восточными, глаза миндалевидными, скулы более выраженными, губы стали немного тоньше, нос остался прямым похожим на мой любимый изначальный носик, а уши, уши немножко оттопырились, но честно это было намного лучше, чем плохое зрение, которое Анабель выправила только учась в колледже с помощью лазерной коррекции (здорово, что она существует и в её вселенной).

Из неожиданного, кажется, я немного стала ящерицей, на висках, локтях и коленях у меня было несколько эластичных сиреневых чешуек, которые никак не отскребались от кожи.

В общем, когда я их обнаружила, поздравила себя с тем, что я, видимо, теперь мутант, ничем не хуже говорящих черепашек, живших в канализацией вместе с крысой -сэнсэем.

Впрочем, паниковать я себе запретила и убедила себя, что чешуйки либо дань моде, либо есть у всех, так как в данной вселенной люди произошли от рептилий.

Так что тело у меня было замечательное (за исключением незначительных моментов), проблема была в том, что оно хотело есть, спать, ходить в туалет, а документов, как и ключей, я при себе не обнаружила (год и тот узнала благодаря голограмме, рекламирующей летающий автомобиль нового поколения), а бродить по городу и искать полицейских не рисковала, надеясь, что вот-вот вернусь назад в своё родное тело, выловлю камень и спрячу обратно в шкатулку во избежание возвращения назад в светлое параллельное будущее.

Но шли часы, пошёл второй день, а я оставалась там же и продолжала не понимать, что и как мне нужно делать дальше, у кого просить помощи или совета.

***

Я сидела в каком-то дворе, привалившись спиной к стене огромного многоэтажного здания. На город опустилась ночь, и я не боялась, что меня обнаружат, так как, несмотря на то, что на дворе был 34 век, освещение улиц по-прежнему было не абсолютным. Хотя, может быть, именно поэтому и не было. Всё же свет фонарей может мешать спать, а количество населения у города, где я нахожусь просто огромное.

Днём по улицам передвигались толпы людей, летали и ездили тысячи машин, неслись по рельсам поезда, а еще летали просто одиночные люди и носились электро-велосипедисты, летали люди на одном, двухколесном транспорте.

Что было удивительным, дождь, который идет в одно время всегда одинаковое количество минут, причудливые расцветки одежды и шевелюры. А еще та синхронность с которой жители открывают зонты, включают над собой воздушные защитные купола с помощью длинных тросточек, как одновременно и быстро уличные столы разных кафе обрастают защитой от дождя, а затем, после окончания дождя, стряхнув влагу, словно пес, вышедший из ванны, эту защиту снимают.

В общем, мир действительно был удивительным и, кажется, мое тело в нем немного иначе воспринимало перепады температур, я стала более хладнокровной, почти настоящей ящерицей, но вот чешуйки, чешуйки были далеко не у всех жителей.

И это было странно.

Выходило, что в этом мире вполне могло сосуществовать одновременно два вида людей. И я, не понимала, как именно это могло случиться и как именно происходит сейчас.

Впрочем, и мир Анабель место довольно необычное, что уж взять с параллельного мира будущего?

Сидела, думала об этом и не услышала, как рядом приземлилась летающая машина.

Игнорировала все сигналы о чужом приближение до тех пор, пока серебристые сапоги не дошли до меня и не замерли прямо напротив. Думала продолжить молча разглядывать другую стену, но гость подошел вплотную, и пришлось сесть ровнее и поднять на нового заранее кажущегося мне подозрительным знакомого взгляд.

Что ж неожиданно.

Ко мне подошел такой же, как и я, чешуйчатый товарищ в серебристом комбинезоне. Внешность у него была совершенно обычная, возраст средний, телосложение тоже, не толстый и не худой, разве что разрез глаз не европейский, а как и у меня, был восточный, волосы отливали жемчугом, сочетаясь с цветом костюма, может, конечно, так кажется только в тени, но желания идти на свет и проверять – нет. А вот лицо, его выражение, на мой взгляд, было излишне дружелюбным.

Но эти чешуйки, три мелких, одна крупная, поблескивающие в тусклом освещение, словно чешуя недавно выловленного окуня они буквально примагничивали мой взгляд и одновременно заставляли еще больше паниковать.

Кто он? Кто я?

Зачем этот странный товарищ мне улыбается и протягивает ко мне свою открытую ладонь, словно желая помочь встать? Он, что хочет заманить меня в какую-то странную секту? И чего он улыбается, смотрит на меня дружелюбно и молчит, он что немой?

Не немой, а голос такой же непритязательный как и внешность:

-- Здравствуйте, мисс Эмбер (откуда ты знаешь мое настоящее имя, чуть было не вскрикнула я, но вовремя себя придержала, не место и точно не время для глупостей), ваша бабушка просила передать, что ждет вас к ужину. Надеюсь, ваша игра в самостоятельность закончилась, и я могу вас подвезти. Чтобы успеть на ужин в Зеленый дом (все же секта, да? А бабушка ее патри…тьфу, матриарх), вылетать нужно немедленно.

И да несмотря на все свои подозрения, думала я недолго. Все же уже два дня в этом мире, хочу есть, да и информация иной раз бывает на вес золота.

В общем, вопреки всем рекомендациям о действиях в подобных случаях протянутую руку я приняла и с незнакомцем к бабушке полетела в какой-то полупрозрачной управляемой голосом капсуле, надеюсь только не для экранизации сказки про красную шапочку и серого чешуйчатого волка-мутанта.

Глава 6. Трудоустройство за пять минут

Зеленый дом не был зеленым. Он был серебристым и по форме напоминал какой-то странный геометрически выверенный фрукт, который упирался в землю своей суженной макушкой, затем постепенно раздавался в стороны и снова сужался к крыше, если можно назвать крышей слегка возвышающийся над самим зданием полупрозрачный купол…

В общем, дом, напоминал какую-то безумную фантазию архитектора, по странной прихоти выполненную и чудом не развалившуюся в момент строительства и эксплуатации. Но на самом деле, учитывая чешуйки на моей коже, кто знает, может быть, мы просто с «бабушкой» инопланетяне и подобная архитектура мне должна быть абсолютно привычна, понятна и близка?

Прислушалась к себе. Никакого внутреннего принятия и понимания. Дом продолжал казаться очень странным, но мне все еще хотелось есть и мне все еще нужна была информация. Так что, взяла себя в чешуйчатые руки и сделала решительный шаг вперед следом за проводником.

Дверь просканировала нас каким-то серебристым лучом, а потом открылась без нашей помощи и поприветствовала нас приятным мужским баритоном:

– Молодая госпожа, мистер Грей, с возвращением в Зеленый дом, госпожа Элис ждет вас.

Перешагнув порог, я стала оглядываться, ища взглядом полтергейста-собеседника.

Никого не было. Был пол то ли пластиковый, то ли металлический, через подошву не ощущалось, шаги были тихими, а наклоняться и щупать я не решилась. Стены, подсвеченные лучами с экранами, на которых были спроецированы фотографии природы. И все.

Уже думала, спросить у «мистера Грея» слышал ли он чужой голос и как наше «дружелюбное привидение» зовут, как в паре метров от нас появилась полупрозрачная голограмма симпатичного мужчины дворецкого средних лет. Одет он был в ту самую ливрею из исторических фильмов и смотрел, казалось, прямо на нас.

–Прошу за мной!

Тот же голос. Я чуть не вздрогнула, мистер Грей же спокойно поздоровался с Альфредом (у голограммы есть имя…офигеть) и жестом показал, что нужно идти следом за «дворецким».

Немного заторможено кивнула, и мы, выйдя из залы через арку, прошли длинный серебристый коридор, а за ним вышли к стене с несколькими дверями, как оказалось, это были лифтовые кабины. Наша была центральной.

Что я могу сказать? За тысячелетие устройство лифта серьезных изменений не претерпело, разве что вместо кнопок был экран, но на нем тоже вводились цифры, и да, нас снова просканировали, но мне кажется, тут дело было не в лифте, а в мнительности матриарха секты (сложно называть бабушкой абсолютно незнакомого тебе человека, да и человека ли?).

Что удивительно голограмма никуда не исчезла, дворецкий все также был с нами, он даже как-то сам взаимодействовал с экраном лифта и вводил данные.

Очень хотелось вытянуть руку вперед и потрогать призрачного дворецкого, но это было и невежливо и, должно быть, странно. Сомнительно, что Эмбер, которая родилась в этом мире, не знает ответ на вопрос, можно ли пройти голограмму насквозь.

Но интересно было, и я нет-нет, но на Альфреда посматривала, пытаясь улучить момент, когда смогу незаметно коснуться его спины.

В ту самую секунду, когда моя правая рука ненавязчиво потянулась вперед к чужой полупрозрачной спине, лифт открылся и дворецкий переместился за открывшуюся дверь, я же невольно качнувшись вперед, коснулась воздуха. Но дала себе обещание, снова попытаться потрогать голограмму.

– Мисс Эмбер, – поторопил уже вышедший из лифта мистер Грей нерешительно замершую меня.

– А, да… – отмерла, спрятала руку за спину и поспешила за своими сопровождающим.

На этот раз стены были бледно бирюзовыми и создавали легкое ощущение путешествия по дну бассейна или аквариума… Собственно и на настенных экранах были спроецированы различные морские гады, а из каких-то должно быть невидимых мне динамиков раздавался легкий плеск волн.

Неужели угадала насчет другой расы?

Интересно а «бабуля» у меня двуногая с чешуйками или русалочка в аквариуме?

В голову лез бред, но благодаря ему идти по необычному коридору в странном сопровождении было не так страшно.

Подумаешь, нахожусь непонятно где и с кем, зато знаю в когда и как меня зовут. Это уже много.

А если скоро меня еще и покормят, так и вовсе можно будет «бабушке» даже и рыбий хвост с генами селедки простить.

***

Бабушка селедкой не была. В смысле, чешуйки были, раскосые глаза тоже, а вот хвоста не было. Были стройные ноги, бледно бирюзовый комбинезон и ярко бирюзовая шаль, застегнутая у шеи серебристой фибулой в форме цветка на длинной острой ножке.

Еды, кстати, тоже не было.

Был кабинет, длинный стол, большое окно, какое-то ползучее растение, оплетшее одну из стен, водопад во всю другую стену, и огромный экран на четвертой. Сейчас экран был разбит на маленькие квадратики, в которых проецировалось видео из какого-то предприятия, где-то отображался офис, где-то какой-то цех, где-то лаборатория, где-то коридоры, где-то двор, где-то и вовсе была видна шумная городская улица, но звука не было, были только торопящиеся и живущие своей жизнью гуманоиды. Проследив за моим взглядом, «бабушка», каким-то странно знакомым жестом взмахнула рукой, и все исчезло. Разрозненные ячейки экрана слились в одно изображение, и на экране появился тропический дикий пляж и спокойное тихое море.

– Оставьте нас с Эмбер одних, – приказала матриарх и голограмма дворецкого с поклоном исчезла, а мистер Грей вышел за дверь, я же с тоской подумала про обещанную еду.

– Нагулялась?

Ровным голосом спросили меня, а я стала разглядывать эту стальную леди, забыв ответить на вопрос даже кивком.

Опомнилась только тогда, когда пауза затянулась, а я поняла, что никогда бы не подумала, что моей собеседнице больше сорока лет. Волосы темные, взгляд острый, фигура хрупкая, и морщин практически нет.

Впрочем, что я знаю о медицине будущего? Может, я и сама тут уже стала бабушкой, просто выгляжу молодо. Шутка, конечно, но выглядела Элис просто потрясающе.

– Готова приступить к работе в офисе?

Ну-у-у…

– А что нужно делать? – не стоило спрашивать, конечно, но и молча кивать, мне показалось глупым.

– Подчиняться главе отдела, – отчеканила «бабушка» так, будто это было само собой разумеющимся…

Наверное, спрашивать про то, чем занимается отдел, где находится и во сколько начинается рабочий день, смысла особого нет, ответы будут похожими.

Хотела уже поблагодарить и уйти обратно в город, продолжать знакомиться с его гостеприимными улицами, как бабушка вытащила из шали руки и что-то нажала пальцами левой на дисплее браслета, надетого на правую руку.

В ответ на это на моей руке пиликнуло похожее украшение, ранее принятое мной за разрядившиеся электронные часы. На секунды экран загорелся, а потом погас.

И вот как этой бескнопочной, наверняка, запароленной дрянью пользоваться?

– Всю информацию по работе отдела я тебе сейчас сбросила. Поешь, приведи себя в порядок и завтра выходи на работу.

Аудиенция закончилась, поняла я, потому что бабушка уже смотрела больше не на меня, а на огромный экран, снова заполненный маленькими квадратиками.

Поблагодарила и попятилась к двери.

Ну и куда мне теперь идти?

***

Дворецкий-голограмма – это здорово, скажу я вам.

Когда я уже совсем отчаялась понять, как работает лифт, ну или на худой конец найти лестницу, он появился и помог мне попасть не просто на первый этаж, нет, он отвел меня в «мою» комнату, «напомнил» как включить коммуникатор, и как заказать в комнату еду… святой чело… Альфред!

В общем, как оказалось, жить можно и в будущем. Но, конечно, на возвращение в свое время я надеяться не прекращала. Там все же все намного понятнее и привычней. К тому же интерьер там, не добавляет тебе новых фобий…

О чем я?

О том, что теперь опасаюсь насекомых, в частности бабочек, и игр с приближением объектов, потому что в «моей» комнате какой-то «умный» человек зачем-то установил экраны и загрузил на них несколько изображений инопланетных монстров. Это была моя первая мысль. Впоследствии я догадалась, конечно, что собирающиеся меня сожрать монстры, это, мать их, обычные бабочки…

Бабочка в пыльце, бабочка на травинке, бабочка в движении (самая стремная из всех)

Гребанные словно следящие за мной со всех сторон бабочки, которые не убирались ни пасами, ни криками, ни попытками нажать на браслет или экран.

И единственным радостным моментом во всем этом интерьере был серебристый потолок, на котором установить экран или зеркало, дизайнер, к счастью, не догадался.

С комнатой немного примирила принесенная Альфредом еда, возможность, наконец, принять душ (без бабочек, что ценно) и поспать…

Конечно, подсознательно я надеялась, что проснусь в своем мире, но разве когда-нибудь в моей жизни после получения ожерелья, что-то заканчивалось слишком просто и быстро?

Глава 7. Встречают по...

Конечно же, проснулась я не у себя дома.

Перепутать было невозможно. Та же, что и накануне кровать, кажется, парящая над полом, а на деле просто торчащая из стены и те же пугающие бабочки.

Не сдержалась и застонала, зарываясь лицом в подушку. Понадеялась, а может получится поспать еще часик здесь и проснуться у себя.

Но кто бы дал мне выспаться?

Дверь открылась на пару символических секунд и перед кроватью появился Альфред.

– Мисс Эмбер, госпожа просила убедиться, что вы не проспите в свой первый день.

Не реагирую.

– Мисс, я знаю, что вы проснулись, вам пора позавтракать и начать сборы.

“Меня нет”.

– Мисс, мне рассказать вашей бабушке о том, что вы игнорируете ее просьбы? Госпожа Элис будет…

– Не надо, я уже проснулась. Что на завтрак? – не знаю уж, чем мне хотели угрожать, какой реакцией “бабушки”, и, на самом деле, даже не хочу узнавать. Потому что уж кем-кем, а всепрощащей любящей родственницей госпожа Элис не выглядела точно.

– Овсянка, мисс. Полезный завтрак – залог хорошего настроения и здоровья.

Он себя сейчас слышит? Как могут быть связаны хорошее настроение и овсянка? Она же изначально символизирует тоску, безнадежность и боль… Впрочем, бездомным путешественникам привередничать глупо.

– Хорошо, только добавь джем.

– Джем сделает кашу менее полезной.

Вдыхаю, выдыхаю. Пытаюсь взять себя в руки. Напоминаю себе, я не у себя дома. Разговариваю с голограммой… Но, давайте, будем честными, я ж не съем кашу без джема. Если бы не было ужина, да, может быть, но сейчас я недостаточно голодна для подобных подвигов.

– Альфред, добавь джем. Просто добавь джем. И принеси мне кофе.

– Судя по вашим показателям, вам не стоит пить кофе. Да и джем есть, я бы не рекомендовал.

– Альфред, если из-за тебя я опоздаю на работу, бабушка будет недовольна.

Голограмма задумалась и… удивительно, но да, шантаж работает в обе стороны.

Заказанный завтрак в сопровождении молчаливого, явно обиженного слуги я получила. Интересно, голограммы действительно могут дуться на хозяев? Какой-то сюр.

Поела. Овсянка с джемом на вкус была вполне съедобной.

Надела на себя тот же комбинезон, в котором прибыла в Зеленый дом.

Честно говоря, с удовольствием переоделась бы во что-то другое, если бы хотя бы приблизительно представляла, где взять новую одежду.

Но, к сожалению, ничего похожего на шкаф или дверь в гардеробную в комнате я не видела.

Впрочем, как не странно, комбинезон не пах и выглядел вполне презентабельно. А значит, мой образ не должен никого шокировать.

***

Честь сопроводить внучку босса на работу выпала мистеру Грею. Войдя ко мне в комнату, мужчина с непроницаемым выражением лица оглядел меня и спросил, точно ли я готова ехать.

Кивнула.

Мистер Грей вышел в коридор, а я отправилась за ним.

Попыталась запомнить дорогу и почти преуспела в этом. Ладно, не будем врать. Навряд ли, я сумею самостоятельно вернуться к себе в комнату, если вдруг решу прогуляться по дому. Благо, будем честными, не решу и сопровождающий у меня есть.

***

И снова капсула, и снова полет. Только на этот раз по утреннему городу.

Замечаю то, что упустила накануне. Летательное средство передвижения не просто летит по небу, у нас есть своя отмеченная огнями на стенах небоскребов полоса.

“Воздушная дорога?”

Наверное, это логично, но все равно странно. Почему нельзя летать там, где хочется? Впрочем, ладно, понятно почему. Никто не хочет, чтобы ему в окно прилетела летающая машина.

За размышлениями и наблюдением за дорогой не заметила, что мы уже приземляемся, причем делаем это на крыше, а не во дворе.

Снова нас сканируют перед дверью, и только после этого пропускают внутрь здания. Очередной лифт, и, наконец, офис.

Мне кажется, я справилась и проделала огромный путь, даже, наверно, не опоздала. Но к нам выходит плотная женщина в серебристом деловом костюме, здоровается с моим провожатым и с порога начинает меня отчитывать, мол, лицо офиса не имеет права разгуливать по нему в спортивной одежде.

И теперь внимание вопросы, почему Эмбер оказалась на улице в такой одежде, почему Грею так ходить можно, и не преувеличивает ли трагедию миссис Громкий Голос?

Не преувеличивала.

Удивил мой вид всех сотрудников, часть, судя по лицам, решила, что я устроила демарш и воюю за авторитет в коллективе, кто-то негодовал, кто-то воспринимал, как шутку. Равнодушных не было.

Неожиданно, но такая вещь как дресс код дожила и до 34 века.

Впрочем, на фоне одежды почти потерялся тот факт, что многие вещи на рабочем месте для меня диковинка и я зачем-то уточняю, как включить голограмму экрана или клавиатуры.

В общем, первый день прошел почти плодотворно, я смогла произвести незабываемое первое впечатление не только на начальство, но и на всех сотрудников офиса.

Запихнуть бы, правда, куда-нибудь поглубже воспоминания об этом дне… Но память в новом теле слишком хорошая.

Глава 8. Адаптация

Прошло почти два месяца.

Я так и не вернулась домой, но кажется, вполне адаптировалась к жизни в параллельном будущем.

Я знаю, как открыть шкаф с одеждой в своей комнате, как принято одеваться в офисе и дома, как пользоваться гаджетами, о чем можно и о чем не стоит болтать с коллегами, и что обязательно на работе нужно делать, чтобы поставленная надо мной начальница молчала, а не начинала кричать.

Мне даже иногда кажется, что я выдумала свою настоящую жизнь в далеком двадцать первом веке.

Но не выдумала ведь…

***

Очередной рабочий день. Вторник. Я вышла подышать свежим воздухом на лоджию. Достала снек, который не могла съесть ни дома (бдил Альфред), ни в столовой (коллег интересовало, зачем ем шоколадку, при наличии возможности заказать полноценный полезный обед).

Как объяснить окружающим, что иногда вместо полезной еды хочется съесть снек, и почувствовать себя почти человеком? Этот мир слишком повернут на теме здоровья и правильного питания.

Думала, что на лоджию никто не придет и смогу спокойно перекусить, но, конечно же, коллеги нашли и на ней.

Услышала голоса знакомых, буркнула себе под нос то, что думаю о фанатах лоджии и побежала менять место дислокации.

Скажу честно, место я выбрала не самое благоухающее, но зато самое спокойное.

И все было отлично. Я забежала в туалетную комнату быстрее, чем меня смог заметить кто-либо из коллег, только вот судя по сбитому с ног дверью мужчине, комнату я выбрала малость не ту.

На бегу попросила прощения и побежала в сторону другой туалетной комнаты.

***

– Познакомьтесь, наш новый временный сотрудник. Приехал по обмену из Франции. В этом году будет работать в нашем отделе.

Приветствуем. Стараюсь дружелюбно улыбаться, но вижу настороженный взгляд в ответ и с ужасом замечаю шишку на чужом лбу.

Краснею.

Год будет веселым. Мало того, что старые коллеги считают меня не совсем вменяемой, такой же меня будет считать и этот симпатичный француз.

Бабуль, а можно я сейчас провалюсь сквозь пол и отсижусь где-нибудь, пока год не кончится? Нет? А жаль…

Не слушала, что начальница говорила дальше, и очень удивилась, когда Клод подошел ко мне.

Думала, решил подать в суд или потребовать компенсацию, уже морально подготовилась ругаться и доказывать, что членовредительницей была не я, а мой злой асоциальный двойник. Но оказалось, что мы теперь напарники.

М-да, видимо, специалист из Клода так себе, потому что в мои способности начальница не верит откровенно и часто поминает тихим недобрым словом блат, говорит, что если бы не госпожа Элис, меня бы уволили по статье. Будто для кого-то ее стремления являются секретом… Думаю, даже “бабушка” в курсе желаний начальницы, просто не берет их в расчет.

– Приятно познакомиться, – говорю, потому что так принято.

– И мне, – и француз улыбается так заразительно и не зло, что невольно улыбаюсь ему в ответ.

Может, этот год будет не таким уж и плохим… Да и, кто знает, может быть я окажусь дома уже завтра, и все нынешние поводы для волнений покажутся мне глупостью или сном?

***

И снова дни набирали ход. А я по-прежнему просыпалась в мире будущего.

Бабушка, неужели я застряла здесь навсегда?

Не знаю. Но на душе тяжело. Мне грустно, и поэтому я в очередной раз пошла есть снеки на лоджию.

Удивительно, но уже несколько недель моим перекусам никто не мешал.

Впрочем, скажу честно, этот факт меня, скорее, радовал, чем напрягал или огорчал.

Да и должно же и мне хоть в чем-то везти?

Я доела, успокоилась, с улыбкой посмотрела на город и отвернулась от окон.

– Что ты здесь забыл? Что-то случилось?

Очередная добрая красивая улыбка, и Клод качает головой.

И вдруг до меня доходит, да это же он мешал коллегам зайти на лоджию.

Улыбаюсь, хочу поблагодарить, и вдруг мир стекает, а я оказываюсь лежащей на заднем сидении маминой машины. Удивленно оглядываюсь. Я должна была очнуться у озера…

Точно озеро, ожерелье!

— Мама! – зову и вижу обеспокоенное родное лицо в зеркале.

— Эмбер, ты очнулась… доченька, я так испугалась, когда мне позвонил сосед, и сказал, что ты лежишь без сознания у озера. Неужели ты принимаешь…

— Нет, мам, ты что?! Я же дочка врача, никакой гадости я не принимаю. Мам, я просто устала. И очень хочу домой.

Мама верит, но лицо у нее обеспокоенное.

Мы едем, и постепенно я забываю свою жизнь в мире будущего. Удивительно, но самыми яркими среди меркнущих воспоминаний мне кажутся госпожа Элис и улыбка Клода.

Кажется, все, наконец, закончилось, но опустив глаза вниз, я вижу как на полу блестит мокрое ожерелье. Я не понимаю, как оно вернулось ко мне, но осознаю, что так просто все не закончится.

Глава 9. Верю, не верю

Жизнь дома проста и приятна. Все выходные я провожу вместе с мамой, занимаясь домашними делами. Мы много говорим. Мама рассказала, как познакомилась с папой. Они с бабушкой привезли дедушку в больницу, а отец был молодым врачом. К сожалению, дедушку спасти не удалось, ему поздно диагностировали опухоль, но отец с мамой нашли друг друга.

Кажется, после смерти деда бабушка и начала понемногу сдавать. Перестала работать, стала замкнутой.

– А ведь твоя бабушка когда-то была бизнес-леди. Знаю, такой ты ее не запомнила. Но у них с дедушкой была общая фирма. И бабушка была ведущей в дуэте. Хочешь посмотрим старые семейные хроники?

Не фанат я семейных видео и альбомов, но, после всего пережитого хотелось спокойствия, и я согласилась. Кто знал, что после просмотра спокойствие меня покинет?

Да, я не помнила бабушку железной леди, но если бы помнила, то не узнать бы не смогла. С экрана на меня смотрела госпожа Элис. Да лицо было другим, но жесты, мимика, речь… Как я могла не узнать собственную бабушку… и как она могла быть живой в мире будущего, если в настоящем ее не было.

Это был бред, абсурд и тем не менее, все это казалось не более бредовым, чем путешествия между разными параллельными мирами.

Нужно исходить из того, что возможно и это. И если это возможно, то я должна попробовать все изменить… Я снова стала спрашивать маму о прошлом, но на этот раз преследовала вполне определенную цель, потому что между “верю” и “не верю” я твердо выбрала “верю”. А значит, и возможность попытаться все изменить.

***

Мама удивилась тому, как крепко я ее обняла, закончив расспрашивать о прошлом, но не задала ни одного вопроса. Все же она у меня просто замечательная.

С трудом сдержала в себе слезы, съела порцию вкусного домашнего яблочного пирога, созвонилась с подругой, тяжело вздохнула, разглядывая свою детскую комнату. Но не стала отступать. Оставив несколько записей в дневнике, я утопила ожерелье в кружке с водой и легла спать, точно зная, что проснусь уже в другом мире.

Глава 10. Временной парадокс

И снова я очнулась на улице. Как же любит местная Эмбер утренние пробежки. Кажется, это у нее с подачи Альфреда, ведь дворецкий помешан на здоровом образе жизни…

Странно все помнить, но я знаю, где я, знаю, где мой дом и знаю, что хочу сделать… даже не верится.

Меня переполняет радость, хотя шансы на успех малы, и возможно все мои планы глупость и впереди несколько месяцев жизни в мире будущего, но память при мне, и это кажется мне вполне достаточным для счастья.

Я подпрыгиваю, смеюсь, прохожие смотрят на девушку. замершую посреди беговой дорожки, как на сумасшедшую, но мне нет до них никакого дела.

Я спрашиваю у мужчины с мопсом в смешном костюмчике, какой сейчас день и как мне добраться до зеленого дома.

И хотя мужчина смотрит на меня подозрительно, я узнаю, что в здешнем мире за день жизни дома прошел всего месяц. Так мало…

Снова весело смеюсь и бегу домой, хорошо, что пробежка Эмбер началась недавно, Зеленый дом близко.

Надеюсь, бабушка дома.

***

Альфред смотрит негодующе, словно догадывается, сумасшедшая версия Эмбер вернулась, снова будет забыт здоровый образ жизни, снова в него будут тыкать пальцем, проверяя на проницаемость.

Но я скучала по этому ворчуну.

– Альфред, не морщись, появятся морщины. Госпожа Элис у себя?

– Разумеется, в отличие от вас она не пренебрегает своими обязанностями… И вам бы я рекомендовал…

– Спасибо за информацию, Альфред, люблю, когда ты умничаешь. Довези меня до бабушки побыстрее, хочу с ней поговорить…

— Госпожа не любит, когда ей мешают работать.

— Я не буду мешать, я буду помогать, честное слово.

Тяжкий вздох, но голограмма сдается и позволяет войти в центральный лифт.

Ура, полдела сделано!

***

Легкий мандраж приходит не сразу, но на бабушкином этаже охватывает меня целиком, а что если я все же ошиблась? Что со мной сделает Элис? Накажет, отправит к врачам?

Нет, бояться нельзя. Сдаваться нельзя. Я должна попытаться все изменить, на моих руках все карты, и если я ими не воспользуюсь, то буду жалеть до конца своих дней.

Но что… нет, я справлюсь!

— Альфред, пожелай мне удачи.

— Удачи, госпожа Эмбер. – неожиданно, но пожелание звучит тепло и без всяких издевок. Все же Альфред – хороший, хоть и местами вредный.

— Бабушка, я пришла…

***

Сижу и слушаю рассказ железной госпожи Элис о моем будущем, в нем фигурируют врачи и проверки… Шутка.

На самом деле, Элис говорит о моем папе. Она действительно моя бабушка, и в реальности ей сейчас двадцать шесть, и дедушку бабушка должна встретить только через месяц на своем дне рождение. Мне не верится, но бабушка знает о том, где познакомится с дедушкой, что в будущем умрет, а я получу кулон раньше, чем должна была.

Слушаю ее и спрашиваю, откуда ей это известно.

Бабушка улыбается:

– Мне рассказала Китти.

– Китти?

– Твоя младшая дочка, хранители привели ее в мир прошлого, чтобы забрать у местных проклятую реликвию, все же в нашем роду течет особая кровь. И мы с ней познакомились, она много рассказала про тебя и меня. Рассказала, что очень тобой гордится, что ты сумела договориться с хранителями и защитила всех своих потомков.

– Я?!

– Будущая ты, пока еще, всего этого не произошло, но, думаю, обязательно случится.

В слова еще не рожденной Китти не верилось, да и что еще за хранители? Хотела расспросить бабушку, но та сказала, что не может рассказывать подробнее, потому что боится повлиять на историю.

Засмеялась, ведь именно этим и планировала сегодня заняться.

– Хорошо, не нужно подробностей. Я пришла не за ними. Я должна тебе кое-что рассказать, пожалуйста, выслушай меня и сделай правильный выбор.

Бабушка кивнула, хотя взгляд выражал сомнение, она чувствовало, то о чем прошу, не будет простым.

И я действительно просила о невозможным, я ужасно хотела, чтобы эта принципиальная, сильная духом женщина жила. Жила вместе с моим дедушкой так долго, как это возможно. Я хотела изменить историю, и при этом родиться.

И поэтому, рассказав, Элис подробности болезни дедушки, я рассказала и об отце, о его знакомстве с мамой, и непростом характере. Понимала, что после этого разговора, возможно не проснусь вовсе, а может проснусь, но ничего не изменится, потому что бабушка решит, что не хочет менять будущее, но не могла промолчать.

Когда тяжелый разговор закончился, я спросила у бабушки про чешуйки, и узнала, что мы – мутанты, плоды генных изменений. Что здесь бабушке больше ста лет, что несколько лет назад не стало местного дедушки.

– Соболезную.

Элис покачала головой и мечтательно улыбнулась:

– Все хорошо. Мы прожили вместе целую вечность. И до нашей следующей первой встречи осталось совсем немного.

Никогда не думала об этом так. И никогда до конца не понимала строчки из письма бабушки. А ведь все действительно просто. Камень позволил Элис найти любовь, прожить целую жизнь вместе, и теперь, узнав любимого, она сможет снова быть с ним рядом. И хотя она знает, что впереди их ждет смерти, помимо нее будет и счастье, и рождение дочери, и появление на свет внучки, и много всего еще.

Кажется, в случае с бабушкой камень справился со своей задачей. А со мной? Неужели все это сплошная осечка?

Засмеялась, и вспомнила лицо Клода. А ведь год еще не закончился, да?

***

Сотрудники смотрели удивленно, обычно я не улыбалась, приходя на работу. Но что поделать, если в душе у меня подпрыгивали розовые пони? Я почти разобралась в работе ожерелья, моя будущая дочка заверила мою мертвую бабушку, что все будет хорошо, и хотя звучит странно, но я оптимистично надеюсь, что все так и будет.

— Эмбер, где отчет?

Недолго я поулыбалась. На мою улыбку выползла из своего логова начальница, злая и голодная, словно почуявший жизнь дементор.

Сказала, что скоро будет и побежала за рабочее место. Хотела уточнить, о каком отчете речь, посмотрела на злое лицо начальницы, подумала, что не готова быть закопанной во дворе и понадеялась, что отчетом окажется последний открытый документ. Куда там, это были закупки… Может, предпоследний, или просто документ за сегодняшнее число, другая Эмбер же не может работать еще хуже меня? Она же не могла забить на отчет и не делать его вовсе?

Паникую, грущу, но упорно, продолжаю поиски, надеясь на лучшее.

То что рядом кто-то кашляет, понимаю не сразу. Злюсь, хочу сказать все, что думаю, о больном и его симптомах, когда понимаю, что перед моим лицом держат распечатанный документ.

Неужели?

– Клод, ты лучший!

Коллега смущается, а я поцеловав его в щеку, чем вероятно нарушив и правила рабочего устава, и правила субординации, благодарю и бегу сдаваться к начальнице.

***

Гуляем с Клодом по парку, едим мороженное. Странно, но как оказалось в последний месяц мы почти не разговаривали, и он рад снова заговорить со мной.

Я тоже рада, но не уверена, что имею право вмешиваться в чужую жизнь. А себя и местную Эмбер я разделяю. Мне нравится Клод, я знаю, что нравлюсь ему, я не знаю та ли это любовь, которую я должна была найти, но знаю, точно, что должна перестать проживать жизнь за другого человека. Потому что, несмотря на то, что все это кажется интересным, простым и заманчивым. Я не местная Эмбер. Этот мир не мой.

Глава 11. Прощание

— Элис, а я могу как-то вернуться в реальность раньше, чем пройдет три месяца?

—Тебя обидел Клод? — бабушка смотрит проницательно, думаю, Альфред регулярно докладывает ей о моем задумчивом и грустном состоянии после воскресных встреч с коллегой.

— Нет же, все хорошо, просто я хочу вернуться домой. Я рада, что мы познакомились, мне нравится этот мир и… Клод, но я хочу домой.

— Да, понимаю, почему Китти будет тобой гордиться. — Элис улыбается и разливает по чашкам чай. Для нас накрыт кофейный столик в ее кабинете. Она делает глоток из маленькой глиняной чашки и говорит. – Есть один способ. И хотя мне бы хотелось подольше пообщаться с тобой, я расскажу тебе, как ты сможешь вернуться.

***

Клод чувствует, что я прощаюсь с ним, он не задает вопросы, не требует объяснений, его улыбка по-прежнему солнечная, а глаза грустные.

Знаю, я могла бы прожить вместе с ним год или даже больше. И мы были бы счастливы.

И прежняя Эмбер, тусовщица и чирлидер, так бы и поступила, она подумала бы, ну вот, наконец, ожерелье принесло в жизнь хоть что-то толковое… но, ведь цель была не в этом?

Я долго думала обо всем, и мне кажется, начала понимать создателей ожерелья с подвохом.

Не знаю, права я или нет, но для меня он заключен именно в риске поддаться желанию прожить жизнь за другого человека. Решить за него с кем он будет счастлив, как ему следует поступать.

Думаю, бабушка и сама понимала это, когда писала о том, что мы должны быть наблюдателями, а не участниками.

Мне кажется Элис все же испугало уготованное ей будущее, Китти поделилась слишком многим. И тогда бабушка решила, что останется жить в параллельном мире, и не будет торопить встречу с дедушкой.

Не такое уж и благо это знание своей судьбы. Но… моя судьба еще не написана. И хотя я тоже надеюсь, однажды познакомиться с очаровательной малышкой Китти, я также надеюсь, что Клод сумеет завоевать местную Эмбер, а я найти свою любовь.

— Пожалуйста, поцелуй меня.

Околдовывающие карие глаза, теплые сначала неуверенные, а затем наполненные страстью движения губ, сплетение языков.

Я отдаюсь поцелую, родным объятиям, зарываюсь пальцами в причёску Клода и не замечаю, как просыпаюсь.

Щеки и губы горят, а в ушах звучит уверенный голос Элис:

“Тебя может вернуть домой раньше что-то связанное с любимым, что-то, что вызовет внутри тебя всплеск эмоций”.

Не обманула.

Интересно, все получилось? Бабушка жива?

Глава 12. Хранители

Мама удивилась, когда я спросила о том, жива ли бабушка. Конечно, нет. И она, и дедушка оба мертвы. Мама предложила вместе навестить их могилы. Согласилась. Но решила, что попробую снова поговорить с бабушкой в будущем.

Конечно, не сегодня. Через час нужно выезжать в колледж, чтобы не пропустить начало занятий, но почему бы не навестить Элис в будущем после похода на кладбище? Вдруг я просто забыла о какой-то мелочи, а не бабуля решила, что не будет ничего менять.

***

После того, как мне пришлось адаптироваться к жизни в мире будущего, в учебе в мире настоящего сложного стало намного меньше. Кажется, я даже немного поумнела. Во всяком случае, ко мне перестал придираться жутко требовательный профессор. Задал парочку вопросов, получил верные ответы, удивленно приподнял бровь и переключил свое внимание на другую жертву.

Тихо порадовалась, но расслабляться не стала. И занималась в течение всего практического занятия, и даже заработала "B". Обрадовалась, потому что это была первая самостоятельная хорошая оценка за долгое время.

***

Проснулась из-за того, что на меня, кто-то пристально смотрел.

Открыла глаза. Закрыла. Джон Сноу и мальчик, который выжил, по-прежнему стояли у пустой кровати соседки.

Интересно, .у меня глюки начались из-за путешествия по другим мирам, или, погодите, это четвертый фильма-книга-мир? А я тогда кто? Сексуальная Харли Квин или может быть Чудо-Женщина?

Побежала проверять под удивленными взглядами глюков, несущих какую-то ерунду.

Не-а, не Харли. Мое лицо.

Странно, очень странно, но может открылись сверхспособности?

– Эспектро-патронус! И где мой енот, в смысле олень? Или без палочки не работает? Жалко…

– Она сумасшедшая, да? – спросил мальчик, который выжил, вместо того, чтобы поделиться с дамой волшебной палочкой.

– Успокойся, девятый, использования камня не влияет на мозг, просто, наверно, думает, что спит... Или действительно сошла с ума… Ты зачем, в окно лезешь… сума...Эмбер...так кажется...слезь оттуда ...ты не спишь!

— Не сплю? Тогда, что в моей комнате делают Гарри Поттер и Джон Сноу?

— Ты о ком?

— О вас.

— Чтобы не напугать, мы взяли образы из твоего подсознания, ты часто о них думала в последние дни и мы решили, что это твои знакомые.

Похоже на правду… Видимо, пересмотрела Гарри Поттера. Но вот Сноу откуда взялся? Вроде от “Игры престолов” я не фанатею. Хотя, погодите, соседка и огромный постер над ее кроватью. Логичненько.

— А настоящие вы очень страшные? – все же странно общаться с киногероями.

— Нет. Считается, что людям проще общаться с знакомыми лицами.

— А давайте я и другой вариант посмотрю и скажу как проще, думаю, мне будет виднее.

Мальчик, который выжил, стал ворчать про протокол, вот точно Роулинг не зря по слухам запланировала сделать из него чиновника, чистый клерк. Сноу же осторожностью не страдал и стал самим собой, ну или кем-то еще, откуда мне знать, не обманул ли он меня?

—Прикольные глаза, – однажды я научусь не комментировать сразу то, что вижу, но это не точно.

Сноу, пусть будет Сноу, хотя парень был моложе, и вполне симпатичным, имел разноцветные глаза, серый и синий. Он был человечнее своего напарника, и мы с ним долго разговаривали. Сноу и Гарри оказались хранителями, которые следят за нашим миром и несколькими параллельными, следят, чтобы люди не путешествовали между мирами, изменяя историю, с помощью какого-то специального радара засекают эти пересечения, образующие дыры в ткани мироздания, и забирают у людей артефакты. И да, эти двое пришли ко мне не случайно, они пришли за ожерельем.

Отдала добровольно, хотя к концу разговора подумала, что именно из-за этих двоих у моей бабушки ничего не вышло в прошлом. Подумала и даже сказала об этом Сноу, отдавая ожерелье. Сказала, что это было бесчеловечно мешать бабушке. Парень, кажется, немного удивился, а его напарник стал его поторапливать и звать к другому объекту.

Удивительно, но после ухода этих двоих, мне приснилась бабушка. Мы снова сидели за столом и разговаривали.

— Все оказалось бесполезно… Тебя нет, вас больше нет. Я такая глупая и бесполезная. Отдала камень и не смогу вас спасти.

— Не говори так, ты умница и моя кровь.

— Но тебя нет.

— Кто это сказал? Сейчас я здесь, и всегда буду здесь, в твоей памяти, в твоем сердце, разве мало? — бабушка улыбалась, показывая на мое сердце и голову.

Я же не могла смириться со своим поражением:

— А дедушка… он…

— Эмбер, не плачь. Я уверена, мы с твоим дедушкой достаточно провели времени вместе, и были счастливы. И я знаю, он бы не хотел, чтобы его внучка убивалась из-за него. Живи дальше. Живи настоящим и пробуй изменить его.

— Но я не хочу сдаваться. Не хочу принимать…

— Ты и не сдаешься, принять неизбежное вовсе не значит сдаться. Нужно быть очень сильной, чтобы справиться с этим и продолжить жить дальше. Ты пошла в меня, а значит, справишься.

— Но, бабушка…

— Возражения не принимаются, оставить истерику и за работу… И помни, я горжусь тобой.

— А я тобой. Спасибо, Элис!

***

Не хотела идти на кладбище, но должна была попрощаться с бабушкой.

Дождливый день.

Мама отошла к могиле дедушки, пока я разговаривала с Элис.

Это было глупо, но я жаловалась на хранителей, говорила, что из-за них не удалось изменить прошлое, и бабушку заперли в доме престарелых.

Про последний сказала так громко, что услышала мама и удивленно посмотрела на меня.

— Милая, бабушка не была в доме престарелых, она жила у себя вместе с дедушкой.

— Что?! Но как..

И мама рассказала, а я, наконец, заметила другие даты на могилах.

У бабушки получилось. Не совсем так, как, вероятно, должно было бы получится где-то в идеальном мире. Здесь она умерла на два года раньше своей первой смерти, если так можно сказать, но дедушка. Он прожил почти столько же. Потому что хотя в этой реальности он тоже болел, но его болезнь обнаружили вовремя. Какой-то странный незнакомец с разноцветными глазами обратил внимание что дед подозрительно громко и часто чихает и посоветовал провериться.

Хранители вмешались. Спасибо, Сноу, надеюсь, не будет повода сказать это лично, но спасибо!

— Почему плачешь?

— Мам, просто я счастлива... очень-очень счастлива.

— Странная ты в последнее время.

Хотелось подпрыгнуть и закричать: “Получилось! Мы справились!”

Но я посмотрела на маму, на других посетителей кладбища, и просто улыбнулась, обняв ее.

Да, мои родители в разводе, я по-прежнему не идеальна в учебе, больше не могу путешествовать по другим мирам, но я жива, знаю, чего хочу и знаю, что невозможного нет… И это круто!

***

— Седьмой, зачем помог этой ненормальной? Столько протоколов из-за этого нарушил.

— Она заслужила

— Конечно… А ты заработал штраф и выговор.

— Переживу... И да, давай, теперь ходить на задания со своим лицом, мальчик который выжил.

— Седьмой, а протокол...

— Перечитал, знаешь, там это рекомендуется, а не регламентируется. Ты заметил, что в последнее время на нас каждый раз странно реагируют?

— Думаешь быть собой поможет?

— Уверен. Так что снимай очки и колдуй себе нормальный образ.

— Ты посмотрел фильм, о котором думала та ненормальная?

— Да, и тебе советую, и кстати он не один..

— Не один?

— Да, целая серия фильмов. А ещё есть книги, фанфики и...

Голоса болтающих о своем стражей стали отдаляться от нас с мамой, а я подумала, что они всё же забавные ребята и что кто-то и сам не совсем в своем уме.

Глава 13. Первая встреча

С Кевином мы познакомились на студенческой вечеринке. Парень совсем не был похож на Клода, как и я не была похожа на Эмбер из другого времени… Но эта улыбка. Разве могла я ее не узнать?

Я подошла к нему, и Кевин не посмотрел на меня как на идиотку, он предложил мне коктейль. И я подумала, что глупо, конечно, надеяться, что все будет также или что меня узнают. Откуда бы Кевину меня знать?

Мы разговорились, я узнала, что Кевин учится на астрофизика, приехал из соседнего со мной штата. Его родители тоже в разводе, и он тоже уже смог это принять.

Обычный парень. Возможно наше общение закончилось бы после пары свиданий, но вдруг я заметила на запястье Кевина маленькую татуировку.

– WC?

– Глупый спор.

Сердце застучало в груди часто-часто, меня начали переполнять эмоции, и я не выдержала и обняла Кевина.

Ребята, сидевшие рядом с нашей парой, покосились, но особо никак не отреагировали. Подумаешь, перебрала, потянуло обниматься, с кем не бывает?

Кевин улыбнулся и заметил:

— Странная реакция. Обычно все смеются.

— Знаешь, мне просто кажется, что это круто, что ты замечательный.

— Правда? Кажется, в этом коктейле слишком много спиртного.

— Нет, совсем нет. Просто, понимаешь, у меня такое чувство, что в другой жизни я бы тоже могла сделать такую татуировку.

— На спор?

— Да нет, просто, чтобы не забывать.

***

Сны забываются. Сны должны забываться, и я знаю, что помню уже очень мало всего. Не помню никого из офиса, забыла практически все советы бабушки, как выглядел Зеленый дом и тот мир, но я помню эту улыбку и это ощущение, словно мы связаны и должны были влюбиться.

Может, и не было никакого подвоха в бабушкином ожерелье?

Эпилог

Пара по-прежнему сидит в маленьком кафе в Сиэтле. Девушка пьёт кофе, парень читает её роман.

Текут минуты, наконец, проходит час.

— И что скажешь? – Эмбер делает глоток и пристально смотрит на Кевина, закончившего читать ее рукопись.

— Что это неплохо.

— Всего лишь неплохо? – Эмбер задумчиво посматривает на кружку, которую держит в руках.

— У тебя еще много кофе в кружке? – с улыбкой и показным опасением уточняет Кевин.

— Достаточно. – Эмбер хмурит брови и покачивает кружку в руках.

— Тогда дай подумать, о, точно, это гениально! И да, я тоже тебя люблю. А еще ты мне снилась.

— Что? Ты мне никогда об этом не рассказывал. Ты должен срочно мне об этом рассказать и тогда…

— Добавишь мой сон в свою гениальную книгу?

— Нет же, просто, я хочу узнать сейчас, а не когда-нибудь потом через пять или десять лет.

— Тогда слушай. Однажды я…

Конец.