Между тьмой и огнем

Глава 1 Ангелочек

Мира медленно шла по воде, стараясь не дышать и не смотреть на водную пучину, простертую под ее ногами. Белые длинные одежды из легкой ткани казались кольчугой тевтонских рыцарей, в любой момент готовой утянуть на дно. На маленьком бережку в нескольких метрах от неё стоял физрук Академии Ангелов и с тоской смотрел то на Мирославу, то на секундомер. "Сам-то уже лет тысячу подобных нормативов не сдавал, а меня стыдить совесть позволяет", – подумала ученица и ушла под воду с головой. Сильная рука схватила её за капюшон балахона и, вытащив на поверхность, потянула за собой к берегу. Волочась по пояс в воде, двоечница подняла глаза и увидела преподавателя Карима, который с хмурой гримасой пробормотал:

– Опять двойка, Романова. Не годишься ты в наши ряды, ни одного норматива не сдала в этом году. Как только попала сюда?

– Я добрая.

– Черти тоже не злые, просто работа у них другая, ближе тебе по характеру.

Мира потупилась и промолчала. Письма из Академии Демонов и чертенят ей тоже приходили, но воспитание, скрепы, вера в правое дело…

– Глупости, не это тебя гложет, Романова. Боишься, что станешь не демоном, а чертенком на побегушках. Карьеристка ты, Мира, вот и хочешь здесь остаться. У нас каждый на вес золота, доброта и равноправие, поэтому не обидит никто, не унизит. Гарантии тебе нужны, а не добро, – ответил на сокровенные мысли девушки Мастер.

– Не мы такие – жизнь такая, – буркнула Мирослава и почувствовала, как ее тело стало ещё тяжелее.

– Подниму вопрос об отчислении, Романова. Извини.

Карим вытащил девушку на берег и объявил конец экзамена.

В раздевалке, где будущие Хранители надевали более привычные брюки, футболки с длинным рукавом и кеды белоснежного цвета, Мира сидела напротив хромированного шкафчика и горько рыдала под присмотром самой доброй девочки в академии, все экзамены сдавшей на отлично и утешения которой потому были особенно тягостны. Лизонька была образцом доброты и чистосердечия – основы ангельской науки.

– Мирочка, ты такая хорошая, только вспыльчивая, это пройдёт. Они не станут тебя исключать, не переживай. Мы все заступимся, правда, ребята? – оглянулась сердобольная Лизонька и увидела пятку последнего студента, промелькнувшую у выхода.

Мирослава, в надежде вынырнув из ладоней, с воем окунулась обратно в их влажную темноту.

Где-то за пределами ее горя ненавистный голос Карима властно попросил Лизавету выйти. Послушная девочка погладила Миру по вздрагивающему плечу и, сочувственно всхлипнув, вышла из раздевалки. Ее место занял физрук.

– Романова, прекрати реветь.

Протяжный вой был ему ответом.

– Прими свою сущность, бестолочь, попала то сюда по блату, благо дед у тебя добряк, каких мало, вот и поспособствовал. Сама же знаешь, не быть тебе порядочным Хранителем. Ты же вредина.

– А то одна здесь такая? – возмущенно откликнулась Мира.

– Одна. Кому еще от чертей корреспонденция с таким постоянством приходит? Будешь плохим чертом, так тебя в покой определят, а там вообще вечная благодать и никаких заморочек.

– Чего же сразу не определили?

– Ну, просто так у нас в Академии не выбирают. Если черти решили тебя к себе прибрать, значит перспективная, – Карим сделал паузу и прибавил, – в своем роде.

– В каком? – немного успокоившись, спросила заинтригованная Мирослава и даже приосанилась.

– Ну, врать не буду, – протянул физрук, – скорей всего мертвого достанешь, раз так зазывают.

Студентка снова всхлипнула и завыла, не в состоянии сдержать обиду. С самого начала у нее ничего не получалось, шуток здесь не любили, а за сарказм вообще сажали на хлеб и воду, чем подпитывали потоки неконтролируемой желчи, что сделало обучение в раю на должность Ангела-Хранителя невыносимой. Все вокруг были до зубовного скрежета честными и добрыми, но суровыми и справедливыми. Мире сразу стало здесь очень одиноко, но переходить в стан злодеев боязно.

– Иди, Романова, собирай вещи. Еще раз тебе говорю, там не злодеи, просто другое все.

– Там дедовщина, а я у Ангелов училась целый год, – всхлипывая, пожаловалась девушка.

– Вот, узнаю практичность твою – не пропадешь. Главное дай себе волю, Романова, и тогда, как в поговорке, чертям в аду станет тошно. – Карим подмигнул, потрепал по плечу и вышел.

"Сволочь", – мстительно подумала Мира, и ощутила, как заболел лоб, а "балахон святош" моментально высох.

На следующий день Мирослава Романова сидела на лавочке перед Академией Ангелов в ожидании посланца из Академии Демонов и чертенят, который должен был забрать ее в новое место обучения. Это был особенный день для всех. Увидеть представителей геенны огненной еще во время студенчества доводилось не каждому, а проводить сокурсника в школу врага тем более. Любопытство – грех, но даже бывалые преподаватели время от времени посматривали на улицу с опаской, ожидая всякой пакости от вечных оппонентов.

Мира была мрачна и нелюдима, как и подобает новому статусу. Представитель демонов задерживался, и она сидела на улице третий час, затылком чувствуя взгляды зубрил.

Внезапно за спиной раздалось взволнованное дыхание, девушка резко обернулась и увидела Лизоньку с бутербродами.

– Ой, Мирочка, я скучать буду. – Отличница порывисто обняла бывшую соратницу и, заплакав, убежала обратно к парадному входу, за дверьми которого прятались ученики.

"Кого такие уберечь смогут? Потому, наверное, у человеков столько неприятностей", – едко подумала исключенная и с аппетитом принялась уплетать бутерброд. "Теперь я, как вольный ветер, могу делать что захочу. Злодеям закон не писан…"

Эти мысли были прерваны демоническим хохотом, раздавшимся из облака серы, возникшем прямо перед её носом.

– Ррроманова, ха-ха, зззлодейка моя маленькая. Дай лапку – погадаю. – Из дыма вышел карлик с всклокоченными волосами и черной щетиной.

Мира боязливо протянула ему ладонь, которую человечек схватил и хрипло произнес:

– Ждет тебя дедовщина лютая и беды страшные, быть тебе чертенком самого низкого уровня у самого хлопотливого демона до скончания времен.

– Лажа, – скептически отозвалась бывшая ученица ангелов, глядя на лысину своего провожатого.

Карлик с уважением посмотрел на девушку и подмигнул.

– Да… не зря бумагу на тебя изводили. Как ты здесь продержалась столько?

– По блату, дед был добряк, – равнодушно ответила Мира.

– Ща перекусим и отправимся. Курицу-гриль будешь?

– Ага, – ухмыльнувшись, ответила она.

Карлик вытащил из остатков не до конца рассеявшегося облака две аппетитные куриные ножки и, угостив одной из них Мирославу, присел к ней.

Счастливо уплетая сочное мясо, Мира заглядывала в окна бывшей школы, где содрогались от вида этого варварства Ангелы. Следуя примеру черта, она зашвырнула кость в фонтанчик и вытерла руки о белоснежные штаны.

– Пока, святоши! – задорно прокричала девушка и скрылась в вонючем облаке.

– Эпично! – довольно гаркнул карлик, – меня Грувом кличат, я привратник в школе. Если что случится – ко мне не обращайся, кроме пенделя ничего не получишь. У нас доброхотов не держат, ясно?

– Угу, я Мира и скорей поверю в то, что обратно к святошам попаду, чем в то, что от тебя может быть польза, Груви.

– Ну… ну… это…. В общем да, ректор, конечно…. Твой дед мученик был?

– Неважно теперь.

– Да, неважно. Хм…

Пока парочка болтала, стоя в клубах газа, Мира ничего не чувствовала, кроме едкого запаха. Но как только облако стало редеть, их затрясло.

– Эх, держись, малая, посадка будет жёсткой, – крикнул Грув.

– Тиной пахнет, – удивлённо посмотрела на него девушка.

Карлик потянул носом и добавил:

– И влажной, группируйся!

– Что!?

Грув плюхнулся бомбочкой, рядом Мира шлепнулась плашмя. Шум воды перерос в громогласный хохот собравшихся на берегу студиозусов, в свете факелов мерзко тыкавших пальцами в испуганную мокрую девушку, вынырнувшую на поверхность, где царила ночь.

– Ангелок, где твои крылышки? – крикнул какой-то хмырь.

– Там же, где будут твои рожки, если не отвяжешься! – рыкнула на шутника Мира, выбираясь из вонючего застоявшегося пруда.

– О, Ваше Сиятельное Добрейшество, как вы суровы, – продолжали насмехаться будущие вредители рода человеческого.

Мирослава огляделась, но ничего, кроме лиц разной степени отвратности, не увидела. Под коленку ей что-то ткнулось и, опустив взгляд, она увидела волчонка, доверчиво вилявшего хвостом. Мира улыбнулась, присела и погладила его по серой голове. В тот же миг морда щенка стала меняться, а сам он очень быстро навис над опешившей девушкой, превратившись в нескладного подростка. Ухмыльнувшись, оборотень сказал:

– Какая хорошая и, наверное, полезная, как все вегетарианцы?

Вокруг опять засмеялись. Мира поднялась и увидела заливавшегося в хохоте Грува.

– Коротышка, где тут кампус?

– Пойдем, – весело ответил карлик, продолжая смеяться.

– Видно, у вас тут совсем тоска, раз мое появление такого шума наделало? – спросила Мира, поморщившись от очередной неопрятной ряхи, вылезшей перед самым носом.

– Ну, это только преддверие, тебя сейчас оценивают. Скажи спасибо, что просто шутят мирно, видно приказали не сильно обижать, пока. – Грув мерзко захихикал.

Толпа, неохотно расступавшаяся перед новенькой и привратником, постепенно начала редеть, ровный гул стал распадаться на отдельные выкрики и вскоре окончательно стих. Мирослава смотрела по сторонам и видела лишь горы и леса, расположившиеся вдали от ровной тропинки посреди поля, по которой они шли.

– Долго нам идти до общаги?

– До общаги нет, мы недалеко от неё плюхнулись из облака.

– А почему мы от неё уходим?

– Сначала к Рязанке нужно. Она тебя на каникулах у себя подержит, чтоб душок райский отвадить, мясцом откормить.

– Кто такая Рязанка? Ведьма?

– Шаманка, как-то приходила сюда за сыном, а выбраться не смогла. Так и осталась помогать.

– А сын?

– Ректором стал. Вот она и не смогла уйти.

– Я сейчас ректора увижу?

– Нет, я же сказал, тебя проветривать надо несколько недель, чтоб порядочным людям показывать. Такую вонь только студенты могут вытерпеть, да я по роду службы терплю.

Мира постаралась незаметно обнюхаться. Грув, заметив это, загоготал.

– Да ты еще не сможешь почувствовать. Вот лет через пять сама поймешь, о чем толкую.

– У вас другого способа нет к Рязанке добраться, только на своих двоих?

– А ты думала, тебе тут экипаж с четверкой гнедых подгонят, ангелочек?

– Хватит меня так называть! Студентов понагнали к своему болоту, могли бы и тележку с ослом каким-нибудь подогнать. Вроде ад, а никакого шика.

– Станешь демоном – будет шик, а пока ты даже не чертенок, так что все эти амбиции свои брось.

Мира огляделась. "Все-таки для ада здесь хорошо – зелень, звезды, горы".

– Зелень вся ядовитая, звезды для черно-магических ритуалов, в горах злые духи, в лесах любят гулять оборотни и вампиры.

– Мило, все, что нужно для злодейства.

– Именно так и проектировалось. Стой!

– В чем дело?

– Скачет кто-то.

Карлик лег и приложил ухо к земле.

– Конь, быстро скачет, такие только у самых главных есть. По твою душу.

– Почему это по мою?

– Эх, за мной не надо охотиться, я местный. А вот ангелочков у нас тут много тысячелетий не было.

– Я ж случайно в Ангелы попала.

– Это уж другим виднее, – неопределенно ответил Грув и отошел к краю тропинки.

Мира стояла, глядя как маленькая точка на горизонте растет, превращаясь в рослого всадника верхом на вороном коне.

Грув, разглядев преследователя, стал часто кланяться в пояс, выкрикивая:

– Здравсте, Ваша Милость!

– Что, важная шишка? – без пиетета спросила Мира.

– Кланяйся, неразумная, – прошипел карлик.

– Обойдется, пусть сначала представится, – капризно ответила девушка.

Всадник засмеялся, и за его спиной распахнулись два огромных крыла. Он поднялся в воздух и конь резко затормозил, вспарывая копытами землю. Незнакомец неторопливо подлетел вплотную к Мире, заставив её отступить.

– Ну, здравствуй, Мирослава.

– Угу, и вам не хворать, – неуверенно ответила девушка, разглядывая черные крылья, а потом добавила тоном знатока, – это невозможно.

– Потрогай, – дружелюбно сказал крылатый, повернув корпус так, чтобы собеседница могла пощупать оперение.

– Мы не настолько близки, – буркнула Мира.

– Ах, прости мою неучтивость, я – Мастер Радомир – один из будущих твоих наставников, а по совместительству еще и ректор, – насмешливо сказал Демон, поклонившись. Он посмотрел в глаза девушки, давая понять, что ждет от нее официального представления.

– Мира Романова, преставившаяся год и три месяца назад, получила приглашение стать ученицей Академии Демонов и чертенят, а также…

– Несколько позже, – перебил ее ректор.

– Несколько позже, – подтвердила Мира, – приглашение от Академии Ангелов, выбрала вторую вследствие моральной скло…

– Непримиримых стереотипов, оставшихся от земного существования, – закончил за нее Мастер Радомир.

Мира скривилась, признавая относительную правоту собеседника. Препод был симпатичный: на вид лет двадцать, высокий рост, статный, волосы черные, зубы белые, глаза зеленые. Типичный демон после ряда заклинаний на внешность для завлекательности клиенток, способных за такого принца душу продать.

– Вот только крылья тебе покоя не дают, ангелочек, – высказал ее мысль ректор.

– Ангел, судя по размаху не из учеников, а с солидной практикой.

– Молодец, ангелочек, пять по анатомии, – усмехнулся Радомир, – хотя, даже этот предмет ты провалила, если не ошибаюсь?

– Вам передали табель успеваемости? Вы потому так летели, мечтали лицезреть того, кто год водил все небо за нос?

– Ну, это не трудно, здесь даже практики не надо. Однако мы заболтались. Грув, ты свободен, – повелительно обратился ректор к карлику. – Я сам отвезу ее.

– Как будет угодно Вашей Милости, – низко поклонившись, елейным голосом ответил карлик.

Мастер легко развернул Миру и, перехватив за талию, поднял над землей. Опешившая девушка, не ожидавшая подобного обращения, увидела, как Грув, подмигнул ей и исчез в серном облаке. Радомир скомандовал:

– Ноги на ширину плеч. – Мира подчинилась, и они приземлились прямо в седло. – Удобно?

– Нет.

– Ну, у тебя впереди целые каникулы, чтобы привыкнуть к нашим адским традициям.

Мирослава успела тяжко вздохнуть, перед тем как ее дыхание перехватило от скорости. Конь стелился над землей точно вихрь. Сумасшедшая скачка длилась несколько минут, спустя которые Миру снова подхватили и подняли над крупом затормозившего жеребца, а затем ее ноги коснулись земли.

– Начиная с этого места мне нельзя скакать сломя голову, да и вообще делать что-либо опасное, так что я не рискую даже въезжать сюда на коне и летать, – тихо сказал Мастер, показывая на тропу, ведущую в густой темный лес.

– Почему, на нем лежит проклятье? – также шепотом спросила Мира, с опаской вглядываясь в непроглядные заросли.

– Можно и так сказать, здесь живет мама, она очень за меня переживает.

Съежившаяся было Мирослава, распрямилась и посмотрела на демона.

– Пойдем, надо представить тебя ей, чтобы Рязанка поскорей занялась твоей ангельской персоной.

– Я никогда не была ангелом, в отличие от некоторых.

В ответ на это ректор несильно хлопнул девушку по лопаткам и ее тело, словно пронзили двумя копьями. Мира выгнулась и стала оседать, выпучив глаза и ловя ртом воздух, не желавший проникать в легкие. Повалившись на землю, она еще мучительные пять минут не могла нормально вдохнуть. Демон тем временем, насвистывая, перевернул ее набок, задрал футболку и стал осматривать спину.

– Поздновато немного, но наверстаем, – пробормотал он. Затем опустил ткань, перевернул девушку и помог ей приподняться.

Мирослава постепенно пришла в себя и, со слезами и гневом в глазах, посмотрела на садиста.

– Добро пожаловать в ад, ангелочек. Ты же не думаешь, что здесь только тебе закон не писан?

Мира поднялась на непослушные ноги и стала отряхиваться, не глядя на спутника.

– Роденька, сынок! – визгливо крикнула какая-то женщина, выходя из лесной чащи с большой корзиной. – Ой, какая барышня! Что за прелестную незнакомку ты ко мне привёл?

– Здравствуйте, матушка, – учтиво и нежно поздоровался Мастер Радомир, целуя руку матери. – Знакомьтесь, это Мирослава, она из Академии Ангелов. Подойди, – небрежно обратился он к Мире.

– Здравствуйте, милая, меня зовут Рязанка. Только как вы неопрятны, – с неудовольствием отметила седовласая старушка с всклокоченными волосами, чьё мятое клетчатое платье было грязно и порвано в нескольких местах, оглядывая перепачканную одежду девушки, бывшую с утра белоснежной.

– Ну, это мы все поправим. Пойдемте, дети, в хижину, – весело заключила шаманка, окончив унизительный осмотр гостьи.

Демон подал руку Рязанке, и они пошли по широкой тропе впереди, а Мирослава поплелась следом, с любопытством разглядывая черные крылья. Она никогда не слышала о падших ангелах. Только о старожилах, но в академии им делать нечего. Новая фишка для привлечения клиентов? Мутация? Имплантация с какого-нибудь бедняги, проигравшего очередной спор на душу смертного, которую так и не смог отстоять?

– Я никогда не спорил с ангелами, и еще не придумали такого заклинания, которое может заставить крылья подчиниться демону. Придется смириться с мыслью, что я один из падших, – повернув аристократический профиль к девушке, ответил на ее мысли Радомир.

– Меня научат мысли защищать? – надувшись, спросила Мира.

– Это первое, чему тебя будут обучать, но уровень защиты будет зависеть от уровня прилежания.

– А если я не смогу сдать экзамены после первого курса?

– Останешься на второй год. Мы не такие ханжи, как наверху, у нас падать некуда. В худшем случае дрейфовать в качестве прислуги у более успешных студентов.

– Но мне учитель из ангелов говорил, что я отправлюсь на покой.

– Ему приснилось, он всем нам только снится.

– Но мне не нравится здесь.

– Капризная еще, – громким шепотом сказала Рязанка. – Зачем такую привел?

– Худшая, нам только такая подойдет, – ответил ей ректор.

– Для чего подойдет? – резво подбежав к матери с сыном, спросила Мира.

– Для опытов, – не глядя на нее ответил Мастер, шаманка прыснула в кулачок.

– Какой-то ты странный для ректора.

– Нормальный для адского.

– А ты…

– Все-таки лучше на вы, Мирослава, – голос Радомира посуровел, волосы поседели, а лицо постарело лет на сорок. – Если для твоего понимания так комфортней, значит, я буду выглядеть так.

– Не надо, Родя, – расстроенно попросила Рязанка и демон вернул себе прежнюю внешность. – Все-таки она слишком хлопотная, – покосившись на Миру, добавила она.

– Я не хлопотная, просто хочу больше знать о том, что меня ждет.

– Сейчас ужин и сон, а с завтрашнего дня подготовка к новой жизни, – ответила шаманка. – Добро пожаловать ко мне домой, ангелочек.

Рязанка широким жестом обвела просторные угодья, на которых расположилось обширное хозяйство. Здесь был большой деревянный дом, баня, сараи, конюшни, теплицы, оранжереи и даже пасека. Все это окружала стена непроходимого бурелома.

– У меня в гостях бывает только сын, да дикие зверушки и птички, – сказала шаманка, глядя на Миру.

Она привела всех в дом, где весело потрескивал огонь в печи, и аппетитный ужин уже дымился на столе.

– Располагайся, Родя, а мы сначала сходим в баню и переоденемся.

Когда Мира сняла с себя одежду, Рязанка повернула её спиной и стала разглядывать спину, затем пробормотала:

– Поздновато, придется наверстывать.

– Что наверстывать? – не выдержав спросила Мира.

– Крылья, они не у всех появляются. У тебя проклюнулись, но еле-еле, пара перьев куриных торчит. А надо, чтобы могла летать.

– Так я не ангел, мне уже поздно.

– Официально ты еще не исключена, так что придется пока побыть хорошей, за это время они должны вырасти. Если не сможешь отрастить крылья, скорей всего получишь рожки и хвост. С ангелочком цацкаться не будут. Подсыплют в еду порошка с проклятьем необратимым, и не изведешь потом ничем.

Мирослава окатилась напоследок теплой водой и пощупала лопатки, но ничего похожего на куриные перья не заметила. Надела длинный балахон, райские кеды на босу ногу, смяв задник и пошла через двор к избе. Вошла, села за стол и потянулась к котлеткам, за что тут же получила шлепок по руке и выговор от ректора:

– Тебе же сказали, что нужно крылья растить, значит, ты все еще считаешься паинькой и не должна есть мяса.

Мира нахмурилась и вспомнила сцену во дворе Академии Ангелов, за что получила уже подзатыльник.

– Ладно, авось один грешок тебе спустят, – ворчливо сказал Демон.

Мирослава тоскливо ковыряла салат, надоевший ей до чертиков, пытаясь не вдыхать ароматы, разливавшиеся по комнате.

Вскоре ее уложили спать, ректор отправился обратно в академию, а Рязанка принялась готовить зелья на основе кальция и протеина для роста крепких и сильных крыл.

Глава 2 "Думай о хорошем!"

Миру разбудил ужасный запах, начавший преследовать ее еще в тяжелом сне. Девушка открыла глаза и сморщилась. Перед ней сидела шаманка с дымящейся чашкой непонятной субстанции, от которой шла та самая вонь.

– Доброе утро, ангелочек, выпей настоечку, – сказала она, протягивая Мирославе чашку с сомнительным пойлом.

Крепко сжав губы и набычившись, Мира отрицательно помотала головой.

– Вот поганка зеленая, открывай рот. Забыла, что тебе вчера сказали? Либо крылья, либо рога и копыта.

– А вчера говорили про хвост, – потеряв бдительность, опровергла девушка. Рязанка молниеносно схватила её за шею, запрокинула голову и влила варево в рот.

Мира скуксилась и стала откашливаться, но зелье уже мерзко растеклось по пищеводу.

– Вот и все, с чего такое сопротивление? – вытирая ей фартуком рот, сказала хозяйка. – Пойдем, там твоя овсянка на воде, без соли, масла и сахара, как ты любишь, – ведунья засмеялась как ребенок и пошла в столовую.

Девушка хотела сразу пойти следом, но тут из-за шкафа вышел домовой с ушатом воды и полотенцем.

– Неряха, кто ж не умывшись за стол идет? – проворчал он, ставя ношу на низкий стульчик. – Одежа в шкафу.

Человечек был ростом меньше карлика, в лаптях на босу ногу, штанах на подтяжках и клетчатой рубахе, выбившейся из-за пояса. Он сдвинул кустистые брови и степенно удалился обратно за шкаф.

Мирослава пошла следом и увидела низенькую дверцу, на которой крупным детским почерком мелом было выведено: " Домовой Кузя. Не беспокоить!"

– Хм, нечисть, – презрительно прошептала она и показала дверце язык, за что тут же получила ложкой по лбу. Кузя подбежал, забрал снаряд и, погрозив напоследок кулаком, скрылся в своих апартаментах.

– Мирослава! – хрипуче гаркнула Рязанка.

Опасаясь еще кого-нибудь сегодня разозлить, девушка наспех умылась, надела черные штаны и футболку, такие же, как у святош, влезла в любимые разношенные кеды, и побежала в столовую.

Шаманка нетерпеливо постукивала ногой по полу. Она с неодобрением покосилась на вбежавшую Миру.

– Что так долго?

– Умывалась.

– Ладно, каша остыла, так что даже желать ничего не буду.

Мира с тоской посмотрела на серый комочек, сиротливо сжавшийся на дне тарелки, и тяжело вздохнула. "Как в армии: сначала учебка, потом дедовщина, главное до дембеля дотянуть, а там и ешь что хочешь и хами сколько влезет". Легкий подзатыльник оторвал ее от сладких грез будущего беспредела, который она сможет здесь учинять. От неожиданности Мирослава макнулась носом в безвкусную субстанцию своего завтрака и, захныкав, подняла взгляд.

– Доброе утро, Мира, – пропел над ней бодрый голос ректора. – Мама не умеет читать мысли, поэтому я буду рядом, благо экзамены все позади.

– Зачем вам мои крылья?

– Будешь моей помощницей на время обучения, а мне нужен очень проворный бесенок. Ты единственная получила возможность быть падшим за последнюю тысячу лет, до тебя был я. Настоящие злодеи слишком творческие натуры, чтобы внушать доверие, поэтому я и выбрал тебя. Еще пара месяцев муштровки а-ля рай и уже со второго курса – протеже самого ректора. Ну как, по рукам?

– По рукам, – всхлипнув, ответила Мира.

– Вот и умница, вытирай кашу с носа и пойдем во двор.

"Не думай о плохом, не думай о плохом, не думай о плохом, ай, сволочь!" – споткнувшись, ругнулась девушка и в этот раз, тяжело вздохнув, Мастер потянул ее за ухо.

Радомир с Рязанкой переглянулись и кивнули друг другу.

– Пойдем, ангелочек, погуляем по лесу, – ласково сказала шаманка. – Ты не сердись за подзатыльники, это не по злобе, а для дела.

– Какого? – потирая ухо, спросила Мира.

– Крылатого. Компенсация проступка немедленным наказанием частично нивелирует неблаговидное деяние. В жизни ты была хулиганка и в академии тебя еще лет в девять присмотрели, но вот перед гибелью ты повела себя как настоящая мученица: собачку спасла, о маме думала, когда все болело, а не себя жалела, вот и заслужила свои крылья. У Роди так же было, он тоже не хотел сюда переходить, у ангелов даже учился хорошо, но потом, уже после, сам перешел.

– Так может, мне тоже надо было подождать?

– Ты несдержанная слишком, все время злилась, ехидничала, а от этого крылья только чахнут. У тебя они уже давно должны были проклюнуться, а твои лопатки наоборот выравниваются.

– А почему у отличников нет крыльев, они же добрые?

– А ты из мучеников, да еще с предком, причисленным к рангу, к тому же выбор сделала в пользу света. Вот вам и повезло по совокупности. А пока ты окончательно все не испортила, мы решили тебя забрать и по-отечески направить.

– Еще подальше к свету?

– Угу, и тебе это очень приятно, – подсказал Радомир.

– Да, я действительно рада, что не нужно делать гадости, – послушно подтвердила Мирослава, на всякий случай, стараясь вообще ни о чем не думать и ничего не чувствовать.

– Что ж, приятно это слышать, пойду прогуляюсь по чаще.

– До встречи, сынок.

Мира боялась даже вздохнуть, пока ректор окончательно не скрылся за деревьями, затем резко выдохнула и посмотрела на Рязанку.

– Самое главное – думай о хорошем. – Ответила на ее взгляд шаманка. Ученица немного выдвинула нижнюю челюсть и, поведя глазами, уставилась куда-то вбок и вниз, выражая тем самым, что не всегда способна совладать со своей природой. Тогда ведьма елейно улыбнулась и показала за спину Мирославы, которая тут же купилась на этот жест и обернулась. Рязанка толкнула ее в спину и, пока девушка с воплем летела в пропасть, кричала с края обрыва:

– Думай о хорошем!

Мира орала во всю силу своих легких, так что эхо заполнило округу, и вспугнуло стаю птиц в лесу. Умереть она уже не могла, но могла переломать все кости и долго мучиться во время медленного восстановления. Когда ее голос сорвался, а до земли оставалось лишь несколько метров, она крепко зажмурилась и услышала хлопанье крыл за спиной.

– В целом неплохо, – спокойным голосом сказал ректор, – некоторый прогресс должен наметиться.

Мирослава открыла глаза и посмотрела на Радомира, державшего ее на руках. Взгляд мастера был устремлен вверх, туда, где за всей этой сценой наблюдала Рязанка.

Демон поставил Миру на землю и приподнял футболку, чтоб посмотреть на лопатки.

– Хорошо, прогресс есть, – как сквозь вату слышала девушка, – вполне возможно, что мы действительно сможем это сделать.

– Мирослава, – ректор заглянул в покрасневшие от слез глаза и улыбнулся, – ты сможешь отрастить крылья, если очень захочешь, даже весьма быстро.

Ответом ему был угрюмый взгляд и тяжкий вздох мученика.

Рязанка утешительно погладила Миру по спине и бодро пропела:

– А теперь время добрых дел. Сначала покормить семейство гризли, потом почтовых воронов, а затем возьмемся за хозяйство.

"А говорил летать нельзя, потому что мама волнуется", – думала девушка, шагая за шаманкой.

– Ну, по поводу полетов это скорее преувеличение, – ответил на ее мысли Радомир.

– О чем это вы? – ревниво прищурилась ведьма.

– Я говорил ангелочку, что ты обо мне сильно волнуешься.

– Ну, глупости! Скорее о тех, кому не повезло попасться тебе в подчинение, – захихикала Рязанка, а Мира окончательно сникла. С этого момента спина в области лопаток нестерпимо чесалась даже во сне.

Мирослава, помогая по хозяйству, которое оказалось намного больше того, что она увидела изначально, уставала настолько, что не думала ни о чем, так что удовлетворенный ее ровно текущими мыслями ректор спустя пару недель перестал прилетать в лес каждодневно, ограничившись лишь выходными, когда Мире давали незначительное послабление на полдня.

Единственной отрадой в загруженных каникулах были растущие крылья, белевшие на спине. Пока они были маловаты и по-прежнему сильно чесались, но видимость прогресса и предвкушение полета компенсировали все неудобства. Еще одной весомой причиной улучшения настроения были животные, за которыми ухаживала Рязанка. Она знала в лесу каждого зверька и лечила их, если было нужно и кормила. Домашней живности у нее тоже было множество и у каждого свой характер и имя. Мире нравилось заботиться о них, пока сама шаманка колдовала в парниках и около грядок. Однажды, когда хозяйка и помощница сидели на скамейке и пили морс, глядя в звездное небо после очередного трудного дня, Мира спросила:

– А почему вам никто не помогает? Мастер, наверное, может учеников пригнать, чтобы летом все делали?

– Мне нравится все делать самой, хоть это и хлопотно. А бесенята да нечисть всякая лишь вид будут создавать, что помогают, а сами только попортят все мне.

– А он их за это накажет.

– За то, что они бесенята, да нечисть? – засмеялась Рязанка. – Нет, за это в академии не ругают. Вот пойдешь туда и поймешь, почему Родя так о тебе печется. Вы хоть и падшие, но все же ангелы и все в вас иное, чем у большинства твоих будущих сокурсников.

– А кто там вообще учится? Я оборотня видела.

– И оборотни, и вампиры, и банши, и ведьмы, некроманты, обычные проказники, которым суждено стать чертенятами и демонами. Все они ходят туда, чтобы стать настоящими злодеями и мешать людям.

– Как-то…

– Тебе это не грозит, если будешь просто ректору помогать. Останешься навсегда теоретиком, как начальник. А на каникулы ко мне в помощники. Раду хозяйство не жалует, все норовит сорванцов пригнать на практику, а их уж не жалую я.

За месяц, проведенный у Рязанки, Мирослава почувствовала себя так уютно, как не могла за весь предыдущий год у ангелов, да и шаманка к ней сильно подобрела и старалась готовить постную пищу повкусней. Кузя, несмотря на скомканное знакомство, зла не затаил и к соседке стал обращаться с некоторой теплотой в скрипучем голосе. Черная кошка сворачивалась клубочком у нее в ногах на ночь и здоровенный пес радостно вилял хвостом, подбегая за порцией ласки поутру. Мира стала здесь своей и теперь думала только о хорошем, не прилагая адских усилий.

В одну из суббот в привычное время, когда все дела были оставлены, прилетел Радомир.

– Ангелочек, у меня для тебя прекрасные новости. Сегодня ты познакомишься с одним из студентов.

– Каким? – настороженно протянула ученица, вспомнив встречу у вонючего пруда.

– Симпатичный молодой человек из порядочной семьи. Честолюбивый, сосредоточенный и обучается магии исключительно в защитных целях.

– От кого планирует защищаться?

– От всякой корыстной нечисти, типа гномов. Эти языческие пережитки, решившие не идти на мировую с новыми силами, порой доставляют всем нам неприятности.

– Нам что-то рассказывали на истории... кажется, – закатив глаза, словно пыталась разглядеть завалившуюся информацию где-то внутри головы, пробормотала Мирослава.

– Угу, – ехидно ухмыльнулся ректор, глядя на свою протеже, – по истории преисподней два.

– Я недоедала, – плаксиво ответила Мира.

– Да, рацион там скудный, – признал Радомир, сочувственно улыбаясь, – но здесь придется к этой информации отнестись серьезней. Все, кто вырос тут, с детства знают нашу печальную историю, вновь прибывшие из числа людей приобщаются уже на первом курсе. Тебе же придется узнавать все на ходу.

– Это так важно?

– Мятежные языческие духи могут утащить в свой загробный мир, где наша душа станет скитальцем в вечной мерзлоте. Это не сказки, мы не раз отбивали их атаки и пытались связаться с теми, кого они смогли забрать в свой плен.

– А говорили дальше падать некуда.

– Не придирайся, а то, как бесенок, – наклонился к девушке Мастер.

Мирослава елейно улыбнулась и изобразила на лице искреннее смирение, от вида которого ректор сразу выпрямился и рассмеялся.

– Мама, мы к Хельге и Сигвальду.

Рязанка выглянула из погреба и крикнула:

– Чтоб к ужину вернулись!

Глава 3 Радомир

Поначалу Мира и Раду шли молча. Девушка с восхищением рассматривала красивые мощные крылья спутника, представляя, как станет обладательницей подобной роскоши.

– Ну, твои будут не столь роскошны, – ухмыльнулся демон.

– Это почему это? У меня уже крылья во всю спину. Рязанка говорит, что к началу семестра я уже смогу летать.

– Может, и сможешь, но твои будут белыми.

– Почему? А когда они почернеют?

Мастер пристально посмотрел на Мирославу.

– Не скоро, – неопределенно ответил он.

– И я все время буду блистать ангельскими крыльями среди нечисти? – в ужасе выдавила девушка.

– Вооот, теперь ты понимаешь, как важно научиться летать? – лукаво улыбнулся Раду.

Ученица и ректор шли по лесной тропинке бок о бок. Молодой и гибкий красавец с большими черными крыльями и невысокая стройная девушка семнадцати лет с золотистыми волосами и голубыми глазами с небольшими крылышками, которые вместо перьев еще покрывал пух. Радомир что-то радостно напевал, поглядывая на свою спутницу. Уповая на это благодушие и, собравшись с духом, Мира выпалила:

– А как вы сюда попали с Рязанкой?

Песня оборвалась и Мастер на ее глазах превратился в старца. Седина, паутина глубоких морщин и бесцветные глаза, его крылья посерели, а оперение стало облетать.

– Мастер Радомир, простите, я не хотела, – испуганно пролепетала Мира, у которой сразу навернулись слезы. Она уже узнала от шаманки, что внешность ректора зависит от его настроения. Сейчас ему было чудовищно грустно.

Не отвечая ничего, старик свернул с тропы и углубился в чащу, цепляясь за ветки крылами, отчего на них стали появляться ранки и потускневшее оперение окрасилось кровью. Мирослава забежала вперед, чтоб заглянуть в его глаза, но костлявая рука настойчиво отстранила девушку с пути. Спотыкаясь и старея на глазах, демон упорно пробирался куда-то пока, окончательно обессилевший, не упал. Его тело обратилось в скелет, обтянутый кожей, а на крыльях уже не осталось ни одного перышка. Рыдающая Мира пыталась то поддержать его, то спрашивала не позвать ли Рязанку. В какой-то момент, совершенно забывшись, начала звать на помощь, но вспомнила, что кричит в преисподней и впала в отчаяние. Уродливый труп, лежавший сейчас перед ней, продолжал иссыхать и вскоре ветер рассеял прах падшего ангела. Свернувшись калачиком на том месте, где исчез Радомир, девушка горько плакала. За все два месяца, что жила у шаманки, только однажды она видела ректора сердитым, а здесь довела его до такого состояния глупым любопытством. Возвращаться обратно было страшно и стыдно, поэтому Мирослава всхлипывала и лила слезы.

Близился вечер, где-то блеснула молния. Начало моросить, потом стал накрапывать дождик, а затем ливень забарабанил по густой листве. В хмурых небесах сверкали пронзительным светом изломанные линии, грохот грома сотрясал землю. Мира перебралась под большое дерево, раскинувшее мощные ветви над островком суши и мелко дрожала в своей легкой, насквозь мокрой одежонке. Из чащи выскочил волк и пошел, скаля клыки прямо на девушку, которая тут же подобралась, готовая лезть на дерево или хоть шишкой в него кинуть, но зверь, приблизившись, как-то по-человечески покривился, будто от вони и чихнул, а потом убежал в сторону тропинки.

– Нечисть, – буркнула вдогонку оборотню Мирослава и снова села, обхватив себя за плечи. Незаметно для себя она задремала.

– Ах ты, бедняжечка моя, – раздался сочувственный голос со стороны ствола, девушка резко проснулась и обернулась.

Рязанка вышла из дерева, в котором оказался скрытый проход. В руках у нее были полотенце и теплый плед. Не выдержав подобной доброты по отношению к такой преступнице, как она, Мира опять заревела в голос, хотя горло уже порядком саднило.

– Я-я-я, – захлебываясь, начала она и отталкивая полотенце, выдавила, – нне ннаддо.

– Мира, да жив он и здоров, даже не расстроился, просто... – Рязанка запнулась, подыскивая более удачную формулировку, – пытался уйти от ответа.

Успокаиваясь и ловя ртом воздух, девушка опустила голову и смотрела исподлобья на ведьму. Потом зашла в ход, начинавшийся в стволе, медленно взяла полотенце и вытерлась.

– А-а, где он? – стараясь быть спокойной, спросила Мирослава.

– Ты только думай о хорошем, – неуверенно попросила Рязанка и закутала помощницу в плед. – Дома, сидит у печки, там чай, варенье. Он ворона Хельге послал, что ты приболела, завтра можете их навестить.

Мира порывалась идти, но Рязанка ее останавливала, стараясь успокоить. Шаманка сочувственно заглядывала в глаза всхлипывавшей девушке и ждала пока обида в ее взгляде немного пройдет. Мирослава, полдня проскорбевшая над телом, пожиравшим все это время варенье у печи, не торопилась мириться.

– Мне оборотень про тебя рассказал, Родя поначалу говорил, что ты в гостях осталась, – ведьма вздохнула и как-то пискливо добавила, – пошутил.

– Сволочь он, – авторитетно сказала Мира и твердо взглянула в карие глаза Рязанки, – а я в порядке.

– Мы ему не скажем, что ты ругнулась, – заговорщицки прошептала ведьма и, взяв Мирославу за руку, повела ее на ферму по длинному тоннелю, тянувшемуся под землей.

– Ангелы тоже ругаются.

– Серьезно?

– Кроют будь здоров! Это только начинающим ничего нельзя.

– Вот, а нам все талдычат про равноправие, вот я и Роде говорю, что нет его, и нигде не может быть, – обрадовавшись смене темы, бодро подхватила Рязанка.

"Крылья, это сейчас самое главное", – думала тем временем Мира, представляя себе, как она будет летать.

Когда Мирослава чистая, в теплой приятной одеже и с большущей кружкой чая в руках сидела перед печкой в почетном кресле хозяйки дома, а на коленях у нее свернулась кошка, сердце девушки отогрелось, но на Радомира она не смотрела. За окном набирала обороты буря. Ректор решил остаться на ночь здесь, чтобы завтра утром отправиться навестить Хельгу и Сигвальда. Рязанка шила в углу и ждала, когда ее ангелочки заговорят между собой.

– Мне нечего говорить, я итак все ваши мысли знаю, а оправдываться не собираюсь. Как вообще в голову пришло к ректору с вопросами приставать? Мало тебе, недостойная, того, что мы из тебя архибесенка делаем? Прощает она, мученица.

– Родя, ты не прав и ведешь себя как мальчишка.

– Для этого я сюда и спустился, чтобы вести себя так, как того хочется мне. Я умер мальчишкой и сколько бы тысяч лет не прошло, сколько бы знаний я не получил, я все равно не стану вести себя, как старшие демоны. И девчонка этого делать не будет, пока я за нее отвечаю. Милый был розыгрыш, ничего ужасного. Как можно подумать, что я такой ранимый, еще хуже смертный? Чего ты там ревела?

– Теперь, что бы с тобой не произошло, и слезинки не пророню, – огрызнулась Мира.

– Сейчас подзатыльник отвешу, – пригрозил Радомир, но сам не шевельнулся. – Устроили цирк на ровном месте.

Опять воцарилось молчание, на стене тикали часы в виде избушки. Мерно щелкали секундные указатели, двигаясь против часовой стрелки. Потрескивали поленья, разваливаясь в языках пламени. Мурлыкала Марфа, которую ласково почесывала за ухом Мира.

– Я спать, – ворчливо сказал Мастер, – и тебе, ангелочек, тоже надо выспаться. Мы не просто в гости идем, там у тебя будет тренировочный центр.

– Надеюсь, это не те трюки с бросанием в пропасть?

– Теперь, что бы ты ни спросила, и словечка не вымолвлю, – писклявым голосом, пародируя ее, ответил Радомир и уже нормальным прибавил, – но, если до первого дня занятий не научишься шевелить своими куриными крылышками, точно брошу в пропасть. Устроим среди учеников тотализатор: первый это твой полет или последний. Надо же чем-то эту шпану в академию завлечь к началу года.

Мирослава проводила хмурым взглядом ректора и попыталась шевельнуть крыльями, но безрезультатно. Каждое утро она вскакивала с надеждой на то, что сегодня они подчинятся, но крылья были словно пришитые и сдвигались, раздвигались вместе с лопатками, только и всего. Рязанка успокаивала, но и сама начала помогать, расправляя безжизненные отростки, втирая какие-то мази. Больше всего Мира боялась остаться с большим бесполезным грузом за спиной, который стал бы для нее чем-то вроде горба. Белого, пернатого, эффектного горба в добавку к козлиным копытцам.

Тяжело вздохнув и во всех красках представляя себе первый/последний полет под дружный хохот мерзкой нечисти и человековредителей, Мирослава понуро поплелась спать.

Рязанка только проводила ее взглядом, с тоской посмотрев на спину девушки. Радомир говорил, что всегда чувствовал свои крылья и мог ими управлять, даже когда они были еще крошечными. Начинался последний месяц каникул. С самого начала надежд было немного, ведь Мира не смогла развить вовремя свой дар, а сейчас, вероятно, получила лишь механическое доказательство своей избранности, да и не без помощи зелий. Шаманка понимала, что и сын разочарован, ведь ему так нужен был здесь кто-то близкий, кроме нее. Кто-то, такой же как он.

Мирослава переоделась и, вывернув руки, расправила крылья, чтобы лечь на спину. Она улеглась, потушила свечу и приоткрыла штору, выглядывая в сумрак ночи. Шум ливня убаюкивал, будто смывая внутренние опасения, проливался бальзамом через слух на растревоженные мысли. Постепенно глаза закрылись. Ласковым бризом накатил светлый, незапоминающийся сон.

– Ангелочек, – позвал Радомир, – вставай, мама уже завтрак приготовила.

Девушка приподнялась и встретилась взглядом с Мастером. Он был сосредоточен и внимательно изучал ее.

– Что-то не так?

Демон ничего не ответил, прикрыл дверь и ушел. Мирослава быстро умылась и оделась в приготовленную для нее одежду. Посмотревшись в зеркало, она не сдержала самодовольной улыбки. Шаманка сшила для нее алую тунику, с золотой вышивкой, подчеркнувшую белизну кожи и свежий румянец, над плечами двумя холмиками поднимались крылья, а длинные волосы она оставила распущенными. С минуту покрутившись, любуясь отражением, девушка пошла в столовую.

– Какая ты красавица, ангелочек! – радостно воскликнула Рязанка, увидев помощницу.

– Спасибо за наряд, – улыбнулась Мира.

Радомир еще больше нахмурился, увидев ее. Когда с завтраком было покончено и все вышли во двор, ректор остановил Мирославу и велел расслабиться и закрыть глаза. Он ходил вокруг и что-то бормотал себе по нос. Длилось это минут пятнадцать. Весело хохотнув, демон сказал:

– Вольно! Можешь открывать глаза.

– Это слишком, – недовольно проворчала Рязанка, глядя на девушку.

– Что случилось? – испуганно спросила Мира.

– Ничего, – тут же отозвался ректор, – пошли скорее.

– Пусть посмотрит, ей нужно знать в каком виде ты хочешь ее важным людям представить. Иди к зеркалу и посмотрись, только не пугайся, – сказала Рязанка.

Девушка побежала в дом и, увидев свое отражение, едва не разревелась. На нее смотрела грузная прыщавая тетка, на которой прекрасная туника натянулась до предела. Сальные редкие волосенки мышиного цвета были собраны в пучок. Нос картошкой расплылся на половину лица и на все это смотрели маленькие невыразительные глазки. "Какой-то стремный жиробасный купидонище". Не каждый день барышни рады своему отражению, но бывают такие дни, как сегодня у Мирославы, когда чувствуешь себя неотразимой и идешь знакомиться с молодым человеком. Просто таки день силы.

– Ну как можно быть таким, – в ярости топнула ногой Мира и выскочила обратно во двор. – Верни меня немедленно!

– Прекрати истерику. Это раз. – Холодно сказал Радомир, превратившись в пожилого мужчину. – Прекрати говорить со мной, как с равным. Это два. Ты пойдешь в том виде, в каком я посчитаю нужным. Это три. И старайся меньше забываться при мне. Это четыре. Матушка, мы вернемся к вечеру.

– Они не станут помогать такой кикиморе! – крикнул Рязанка, но не получила ответа. Женщина перестала делать вид, что чем-то занимается и пошла в дом. Порой она бормотала себе под нос, покачивала головой и жестикулировала.

Глава 4 Долина Фафнир

– Да перестань ты дуться. Потом сама мне спасибо скажешь.

Мира шла, не поднимая глаз от земли. Сегодня Радомир выбрал другой путь, по его словам более короткий и легкий. Широкая дорога вела по хвойному лесу, кругом разливался терпкий приятный аромат. Мягко сияло солнышко, играя бликами на золотых узорах красивой туники, натянутой как шкура на барабан, на новое тело девушки.

– Это только на день.

– Зачем вообще это нужно?

– Нужно и давай больше не будем об этом. Я на тебя уже не сержусь, так что можешь не чувствовать себя таким ничтожеством, – ректор ободряюще улыбнулся.

Мира снова опустила голову и неуклюже переступала ногами пятидесятого размера. Это новшество прибавилось уже в пути, когда Мирослава попыталась принять гордый и независимый вид. "Алый с золотым, – сказал Демон, разглядывая девушку, игнорировавшую все его попытки завести непринужденную беседу, – это сочетание напоминает мне о цирке, остановись и расслабься... Мира, ну что за детский сад, ну куда ты собираешься сбежать? А если и сможешь, навсегда останешься в этом теле". С тех пор прошло двадцать минут, а девушка так и не приноровилась к своим ногам, они были словно чужие.

– Осталось немного, до их Долины всего пятнадцать минут, дальше на пароме по озеру и еще часик по крутой горной дороге на скалу, где расположился замок Фафнир.

– Верни мне ноги, иначе я не дойду.

– Значит, окончательно перешла со мной на ты?

– Верните, – поправилась Мира, она шла как настоящий клоун, ступая на пятку, а остальной частью стопы просто шлепая по земле.

– Не хочу, слишком ты потешная в этом теле. Да, я самодур, – ответил он на мысли Мирославы.

Спутники подошли к озеру и на пароме переплыли на противоположный берег. Здесь стали слышны звуки настоящего земного леса: пели птицы, шумел ветерок в ветвях листвы.

– Здесь все как-то иначе, – удивленно сказала Мира, огладываясь.

– Да, мы пришли в совершенно другое пространство, – неохотно подтвердил Радомир, глядя на восторг Мирославы, с которым она смотрела на странные деревья и прогалины с цветами и ягодами. В этом месте все было очень ярким, сочным и сказочным.

– О, хозяева были столь любезны, что прислали за нами экипаж, смотри, – ректор указал на быстро приближавшуюся деревянную повозку, в которой стоял юноша. Приблизившись, он легко спрыгнул на землю и, приложив руку у груди, поклонился.

– Добро пожаловать в нашу Долину, друзья.

– Мир вашему дому, – поклонился Радомир и выразительно посмотрел на Мирославу.

– Мир вашему дому, – повторила за ним девушка и, не совладав с чужим телом, как-то неуклюже дернулась вперед, отчего тут же покраснела.

– Знакомьтесь, – весело сказал Мастер и направился к повозке.

– Меня зовут Сигвальд, – представился молодой человек, подходя к Мире.

– Очень приятно, Мирослава, – смущенно ответила девушка, пожимая протянутую руку.

Взглянув поначалу на парня, она больше не смела поднять на него глаз. Сигвальд был высоким и широкоплечим, густые волосы цвета льна заплетены в косу ото лба, а янтарные глаза казались огненными шарами в оправе светлых ресниц. Юноша в первый момент, увидев ее, не смог скрыть промелькнувшего разочарования. Мире захотелось крикнуть, что это все Радомир, что она совсем не такая и даже понадеялась, что новый знакомый слышит ее мысли, но он старался больше не смотреть на девушку, лишь подал руку, помогая взобраться в повозку.

Зато ректор был по-настоящему счастлив. Встреча учеников его вполне удовлетворила. Он завел разговор с Сигвальдом о том, чему он уже обучился и какие предметы еще планирует изучать. Мирослава тем временем, едва сдерживая слезы, разглядывала витиеватые узоры, вырезанные на стенках. Все рисунки и орнаменты были тесно переплетены, основными мотивами были дракон и пламя.

– Почему дракон? – задумавшись, вслух спросила Мира.

– Это герб дома Фафнир, – тут же ответил Вальд, обернувшись и пристально посмотрев на нее.

Мирослава ответила на взгляд, но тут же отвела глаза. Слишком волновала ее близость этого человека.

Радомир тоже обернулся и окинул взором свои неприглядные чары, спрятавшие всю красоту подопечной. Он задумчиво улыбнулся и продолжил пустопорожнюю болтовню со своим студентом.

Лесная тропа переходила в крутой подъем на высокую скалу, где над обрывом навис огромный замок в романском стиле.

– А это наш дом, мы зовем его Драхенфельс – Скала Дракона.

– Кажется, будто он повис в воздухе, – восторженно сказала Мира, разглядывая приближающуюся махину.

Девушка уже рисовала в воображении внутренние чертоги, которые сейчас увидит, но ее ожидало разочарование – для приема гостей в сотне метрах от замка был построен павильон, на пороге которого стояла молодая красивая женщина. Такие же светлые волосы, как у Сигвальда были убраны в длинную косу, лежавшую на плече.

– Добро пожаловать в нашу долину, друзья – поприветствовала она Миру и Радомира. – Меня зовут Хельга, я мать Сигвальда, – представилась женщина.

– Мир вашему дому, – хором ответили гости. – Мирослава, – добавила девушка, пожимая протянутую ладонь.

Хельга не выказала удивления и разочарования при виде Миры, но смотрела на нее так пристально, словно в нее не верила.

– Пройдемте в дом, – пригласила она.

Классический павильон с колоннами и полуколоннами, антаблементом, на фризе которого повторялись изображения и орнамент с драконами, выглядел здесь чужеродным, как будто его занесло сюда ветром.

Мирослава неуверенно шла за хозяйкой в помещение, где был накрыт маленький столик с вином и закусками.

Когда все расселись и Сигвальд подал каждому серебряный кубок, Хельга спросила:

– Мастер Радомир, это тот самый ангел, о переводе которой вы так хлопотали? – ее улыбка была холодной, но взгляд притягивал тем же огнем, что и у сына.

– Да, это моя будущая помощница, о которой я столько хлопотал.

При Хельге ректор был серьезен и по-деловому собран. Впервые с тех пор, как увидела этого демона и то, как Грув земно ему кланялся, Мира поверила, что он может занимать важный пост.

– В письме вы дали знать, что у вас есть просьба.

– Да. Крылья Мирославы не подчиняются ей, вы можете помочь ей научиться летать?

Женщина перевела взгляд с Радомира на его протеже и обратно, потом еще раз. Она поднялась, поставила кубок и подошла к Мире. Прикоснулась к безжизненным крылам, погладила пух, раскрыла за жирной спиной, любуясь игрой света в непорочной белизне. Отпустив их, Хельга обошла кресло, в котором сидела девушка и взяла ее за подбородок, заглядывая в глаза непонятного цвета.

– Это непривычно для нас, но в данном случае необходимо. Мы должны пойти к очагу и там я скажу стану ли помогать Мирославе.

– Это огромная честь, но... – начал было Радомир, но хозяйка перебила его:

– Это приглашение было бы вами получено в любом случае, вы друг нашего дома. К тому же только у очага я смогу определить станем ли мы помогать.

Мира отметила про себя, что женщина говорит не о своих возможностях – в них она не сомневалась, а о своем желании. "Хороша дружба", – мелькнуло у девушки в голове.

– Сигвальд, подай нашей гостье руку.

Юноша улыбнулся и предложил Мире руку, опершись на которую, она еще сильнее почувствовала себя пингвином. Несколько раз девушка шлепала ступней прямо по ноге спутника, облаченной в мягкие сапоги из оленей кожи. Всякий раз извиняясь и отчаиваясь, она смотрела только на свои кеды-ласты и даже не замечала, что остальных ситуация забавляет.

Радомир хмурился, шествуя под руку с Хельгой, которая рассказывала, обращаясь к гостям:

– Семья Фафнир практически ни с кем не общается, в нашу долину не проникают посторонние. А в замок Драхенфельс не приглашали никого и никогда. Это жест огромного доверия и расположения к вам, уважаемые гости.

Мира и Раду поблагодарили хозяйку и Хельга продолжила:

– Вы же знаете, мастер, что в свете древнего негасимого очага нашего дома нет места сиюминутному. Любые чары рассеются, когда их жертва предстанет перед ним, и каждый обретет свои истинные черты.

Мира приободрилась и даже немного прибавила шаг, продолжая оттаптывать ноги своему кавалеру. Ей не терпелось не только расстаться со своим проклятьем, но и взглянуть как очаг этого дома подействует на Радомира.

Глава 5 Драхенфельс

Замок не был защищен ни стеной, ни рвом. Массивные кованые двери были распахнуты. Сразу за ними начиналась лестница, ведущая в просторный холл. Здесь висели гобелены с изображениями сражений, щиты и оружие, а на постаментах стояли рыцарские доспехи разных эпох и народов.

– Это зал воинской славы наших великих предков, – с гордостью сказал Сигвальд своей спутнице, заметив ее немой восторг.

– Удивительно, все эти доспехи принадлежат вашим предкам? – восхищенно оглядываясь, спросила Мира.

Все рассмеялись над этими словами, ничего не ответив. Девушка закусила губу и повесила голову.

– Я расскажу тебе потом о нашем роде, Мирослава, – шепотом пообещал юноша.

Они прошли холл и оказались перед входом в следующее помещение.

– Ну, вот мы и пришли к сердцу замка Драхенфельс, – поворачиваясь спиной к дверям, сказала Хельга. – Здесь пылает очаг, который разжег основатель нашего рода, божественный Фафнир. Готовы ли вы раскрыть свои тайны перед древней магией? – спросила она, глядя в упор на Радомира.

Мастер был явно не в духе. Он хмуро смотрел на хозяйку и кивнул с таким видом, будто она была ярмарочной шарлатанкой, приставшей с намерением погадать. Рассмеявшись, женщина распахнула двери. Помещение, открывшееся их взорам, было огромным, как ангар. Напротив входа располагались гигантские стеклянные двери, за которыми открывался потрясающий вид на долину, раскинувшуюся в низине. Очаг пылал в правой стене. Вдвое больше обычного, огонь зеленоватого оттенка, а больше и ничего особенного. Мирослава, увидев его, тут же взглянула на свои ноги, но кеды все так же смахивали на лыжи.

– Пойдем поближе к огню, – предложил Вальд, увлекая гостью к камину.

– Мастер Радомир, – Хельга подала ректору руку, лукаво улыбаясь.

У очага были приготовлены четыре кресла. Усаживая Мирославу в одно из них, Сигвальд нежно пожал ее руку и занял место рядом. Девушка окинула взглядом свое тело и с облегчением улыбнулась. С другой стороны сел хмурый наставник. Раду почти не изменился, только помолодел. Мире от этого стало почему-то приятно. Хозяйка дома тоже была явно довольна видом обоих своих гостей.

– Зачем вы пытались скрыть от нас такую красавицу?

– В воспитательных целях, – неохотно ответил мастер.

– Что ж, мы готовы помочь вам. Мирослава останется с нами на две недели. За это время она отрастит свои крылья.

– Девушка может посещать Драхенфельс ежедневно, ей незачем утомлять вас своим присутствием все время, – возразил Радомир.

– Таково мое условие.

Ректор посмотрел на спокойную Хельгу из-под сведенных бровей. Хозяйка холодно улыбалась, ожидая решения.

– В таком случае, прошу прощения за то, что посмели нарушить ваш покой.

Ректор встал, поклонился и протянул Мирославе руку.

– Это ее единственный шанс, мастер, – сурово сказала Хельга, поднимаясь вместе с сыном. – Обещаю, что с ней все будет в порядке. Она поступит в академию, когда придет срок.

Радомир застыл, не решаясь, как поступить. Затем повернулся к Мире. "Я должна научиться летать, пожалуйста. Я самой лучшей ученицей у вас стану, буду помогать и не капризничать", – мысленно скулила девушка, преданно заглядывая в зеленые глаза.

– Ее крылья должны остаться белоснежными, – резко сказал ректор, взглянув сначала на Сигвальда, затем на Хельгу.

– Разумеется, – перебила сына, желавшего что-то сказать, хозяйка.

– Юноша? – сурово посмотрел на ученика Радомир.

– Разумеется, господин ректор, – кивнул Вальд.

Мастер тяжело вздохнул и еще раз взглянул на подопечную.

– Скоро увидимся, – сказал он, не отпуская маленькую ручку, давно разжавшую свои пальцы. Девушка улыбнулась и нетерпеливо кивнула.

– Передавайте привет Рязанке.

– Хорошо, Мирослава, – он нахмурился и отошел. – Сигвальд, проводи меня.

– Может, останетесь на обед? – спросила Хельга.

– Нет, благодарю.

Ректор ушел в сопровождении ученика. Когда они покинули зал, хозяйка подошла к Мире и тихо произнесла:

– Не думала, что это его настоящая внешность, – она по-дружески улыбнулась и приобняла свою гостью.

– Да, мне тоже казалось, что он поколдовал с обликом, – ответила на улыбку Мирослава. – Приятно знать, что это не так.

– Честный демон. Раскаявшийся падший ангел. Такая трагическая фигура в преисподней. Столько ошибок.

Хельга жалостливо вздохнула, а Мира наоборот задержала дыхание, ожидая продолжение.

– Ну, не будем о грустном, милая.

– А может... – девушка замялась.

– Я расскажу тебе его историю, попозже. Может, перед сном? Зайду расчесать твои прекрасные волосы и поболтаем?

– Да, спасибо, – смущенно ответила Мирослава, глядя в пламенные глаза.

– Пойду проверю как там наш обед. Тебя развлечет Вальд, расскажет кому принадлежат доспехи в холле.

Сигвальд незаметно вошел из маленькой боковой дверцы, закрытой тяжелой портьерой и Мира увидела юношу только сейчас. Он улыбался и с явным удовольствием разглядывал гостью. Вообще она не любила тех, кто меняет отношение о человеке, судя по внешности, но Радомир создал такое, что парня сложно было упрекнуть в некоторой изначальной брезгливости. Да и сам парень был таким, что его вообще сложно было упрекнуть. Мирослава смущенно отводила глаза и вела себя как самый настоящий ангел.

– Пойдем, я расскажу тебе про свой род, – Вальд взял девушку за руку и тут же переплел их пальцы, пользуясь ее робостью.

Они вернулись в зал воинской славы, и подошли к ближайшему гобелену по левую руку от дверей в каминный зал. На нем был выткан портрет статного мужчины в доспехах и с боевым топором в руках в обрамлении изображений с его основными подвигами.

– Это основатель нашего рода великий воин Фафнир. Он прошел множество битв, пронзил своим мечом множество героев, захватил множество богатств и невольниц. Но сколько бы ни брал он от жизни, все казалось ему незначительным. Вскоре в замке Фафнира не осталось места, чтобы складывать добычу, и он приказал строить новый, намного больше. Такой, чертоги которого смогут выдержать и вместить несметные сокровища. Замок был построен и просторные залы наполнились грудами золота и серебра, рубинов и сапфиров. Только для людей не было там места. Воин ходил по просторным владениям и перебирал при свете факелов монеты и украшения, рассматривал сюжеты, изображенные на кубках и доспехах. Несколько раз Фафнир порывался уйти и оставить это странное сооружение под охраной верных людей, но не смог. В каждом он видел предателя, каждого подозревал в краже. Когда же к нему пришла любимая молодая жена, чтобы упросить вернуться к родному очагу, он в ярости набросился на нее и проткнул драгоценным мечом, вообразив, что она участница заговора. Бедняга был так околдован видом сокровищ, что решил, будто женщина хотела отвлечь его и увести, пока сообщники станут обчищать хранилища. Но когда густая алая кровь пролилась на тускло мерцавшее золото, он упал на колени перед телом, и горькие рыдания сотрясли могучее тело бесстрашного воина. Фафнир гладил золотистые волосы и слезы раскаяния смывали с глаз пелену безумия, сковавшую его разум. Он взял на руки свою погибшую возлюбленную и пошел к выходу, решив больше никогда не приходить в это проклятое место. Мой предок вышел на свет и встретил воинов, ожидавших появления вождя с обнаженными мечами. Увидев мертвую женщину, один из ближайших людей бросился на него, намереваясь убить на месте. Тогда Фафнира обуяла такая нечеловеческая ярость, что тело, принадлежавшее ему, не выдержало и стало меняться, превращаясь в громадную тушу дракона. Он понял, что был справедлив в своих подозрениях, и молодая жена была участницей заговора.

Испуганные сообщники отбежали от того места, где их конунг терял человеческий облик. Они наблюдали издалека как из клубов едкого дыма вышел дракон. Чешуя его была черна, как тьма, в глазах плескалось алое пламя. Шипастая морда втянула носом воздух и обрушила огненное дыхание на предателей, застывших в магическом ужасе перед первым драконом нашего рода.

Мирослава внимательно вглядывалась в вышитые картинки, иллюстрировавшие рассказ хозяина дома. Сам юноша встал позади нее и сейчас положил руки на плечи девушки. Он с гордостью и грустью вглядывался в знакомый сюжет, который рассказывал впервые.

– Фафнир полетел в свой дом и увидел, что головы любимых сыновей от первого брака насажены на пики перед воротами. Рев ярости, от которого затряслись древние стены, издал несчастный отец. Он сжег всех, разрушил замок, чтобы убедиться, что ни одной живой души не осталось там. Только тогда гнев сменили раскаяние и боль от предательства и потери любимых, которых он променял на бездушные груды золота. Дракон снова стал человеком и, встав на колени перед тем местом, где враги воткнули четыре копья с головами братьев, великий воин рыдал всю ночь, корил себя и, в конце концов, злоба и ненависть снова обуяли его. Фафнир ощутил, как внутри зарождается пламя, превращая его в гигантского ящера. Мой предок решил уничтожить и новый замок вместе с его содержимым, которое свело его с ума и стало причиной гибели всего, что он ценил в этом мире. Вернувшись в чертоги, полные сокровищ, дракон смотрел на них и не мог оторваться. Снова те же силки поймали душу и пленили разум. Новые глаза видели все драгоценности, каждую монетку и камешек, выпавший из украшения. Новый нос слышал явственный аромат каждого металла и самоцвета. Новый слух внимал тихому перезвону, грозному рычанию, предсмертному шепоту, лившимся из груд сокровищ, рассказывавших свои удивительные истории. Фафнир успокоился, но тело человека так и не вернулось. Околдованный, дракон лег и стал вслушиваться в тихие сказки, повествующие о судьбах вещей. Он проспал двести лет и спал бы намного дольше, если бы не пришли люди.

– Рыцари? – догадалась Мира и запрокинула голову, чтобы увидеть лицо рассказчика.

Вальд ласково ей улыбнулся и кивнул.

– Да, рыцари. К сожалению, тогда еще не было традиции коллекционировать самые красивые доспехи или те, что были добыты в тяжелом бою. Кто был первым, принявшим свою гибель за попытку убить дракона ради наживы, история умалчивает. Поначалу Фафнир не хотел покидать свое прибежище. Но чем чаще самозваные герои прибывали к вратам его обители, тем больше он задумывался о своем новом положении.

Сигвальд повел девушку дальше. Они остановились перед следующим гобеленом. На нем была изображена красивая женщина и так же по краям были сюжеты.

– Это праматерь Фрейя. Богиня, связавшая свою судьбу с драконом и давшая жизнь нашему роду. Однажды, Фафнир решил посмотреть, что происходит в мире. Он вылез из чертогов замка, расправил крылья и отправился на разведку. Наслаждаясь полетом и разглядывая города далеко внизу, предок вдруг очень захотел поговорить с человеком, узнать что изменилось. Ему вдруг захотелось теплоты, чтобы рядом снова оказался кто-нибудь близкий.

Последние слова Сигвальд прошептал, над ухом Мирославы и замолчал. Девушка почувствовала, как волна смущения, смешанного с волнением захлестнула ее, но все же нашла в себе силы повернуть голову и улыбнуться Вальду, смотревшему на нее. Юноша продолжал:

– Фафнир похитил жрицу богини Фрейи. Он общался с ней, расспрашивал о мире, стараясь сделать все, для того, чтобы девушка чувствовала себя лучше и скрасила одиночество по доброй воле, но жрица пресекала любые попытки к сближению. Тогда дракон решил принудить пленницу к взаимности. Он прижал ее к своему телу, почувствовав, как жар охватывает его в предвкушении и поцеловал. Не защищенная ничем, будучи простой смертной, девушка не смогла вынести того жара, что кипит в теле и чувствах дракона, сжигая все на своем пути. Фафнир уже через минуту выпустил из своих рук бездыханное тело. Фрейя, узнавшая о том, кто похитил ее жрицу, сама пришла, чтобы наказать чудовище за нападение на ее храм. Когда богиня увидела огромного ящера, уснувшего на груде сокровищ, то подумала, что это обычный монстр, которого она быстро одолеет. Но магия не действует на драконов. Заинтересованная Фрейя стала ждать пробуждения Фафнира. Дракон проснулся и, заметив гостью, спросил зачем она пришла. Богиня ответила. Тогда, презрев опасность, мой предок обратился человеком. Так зародилась их великая любовь. У Фафнира и Фрейи было двенадцать детей. Так же, как и прародитель, они могли превращаться из людей в драконов, от матери же им досталась магия. Они завоевывали замки, копили сокровища, сражались с рыцарями и искали спутниц для продолжения нашего рода. Но дитя нам может подарить лишь та, что принадлежит нашей стихии. В ней должны быть сила и божественность, чтобы она смогла выдержать любовь дракона.

Остальные гобелены повествуют об этих детях. Их подвигах, сражениях и завоеваниях, а также о любви.

Мирослава повернулась к Сигвальду и тут же оказалась в жарких тисках. Юноша пристально всматривался в ее глаза, лишая воли. Девушка заворожено смотрела в огненный омут, потемневший до цвета жаркого пламени в кузнечном горне. Вальд нежно провел тыльной стороной ладони по ее щеке, затем пальцами по шее и положил тяжелую ладонь на затылок, запрокидывая голову. Крепче прижав гостью к себе, он поцеловал ее. Вместо предвкушаемого удовольствия Миру обожгло так, словно ее бросили в кипящую воду. Застонав, она уперла руки в грудь Сигвальда и хозяин неохотно отстранился с растерянностью глядя на нее.

– Так не должно было быть, ты божественна, как и мы.

Он сделал шаг в направлении Мирославы, но, все еще прижимая ладонь к губам и немного дрожа, девушка отступила с опаской и смущением глядя на юношу. Чувство боли прошло почти мгновенно, но страх перед новой вспышкой заставлял держаться на расстоянии от Вальда.

– Ты владеешь гипнозом? – холодно спросила она.

– Немного, – неохотно буркнул Сигвальд. – Я поторопился и...

– Воспользовался моей симпатией и смущением.

– Не без этого, но ты единственная в подземном царстве можешь мне подойти, – приняв прежний самоуверенный вид, сказал Вальд.

– Что это значит?

Любопытство ослабило внимание, и девушка вновь оказалась в жарких объятиях улыбающегося юноши. С шумом втянув воздух, она испуганно забилась в этих силках, но хозяин замка лишь шире улыбался. В этот раз он уже не обжигал.

– Не бойся, больше я не буду искушать тебя и торопиться. Конечно, если ты не спровоцируешь меня своим активным трением.

Мирослава застыла и исподлобья смотрела на Сигвальда. Его улыбка немного погасла и стала мечтательной, крепко прижимая девушку одной рукой, другой он гладил ее голову, лицо, плечи...

– Это уже слишком, – возмущенно запротестовала Мира, когда ладонь двинулась ниже.

– Я буду твоим мужем, – серьезно ответил потомок дракона.

"Я согласна!" – громко подумала Мирослава и опустила глаза, чтобы парень не заметил ее настроения и не осмелел еще больше.

– Сигвальд! – Голос Хельги резал до кости и тут же замораживал. – Ты нарушаешь закон гостеприимства! Ты дал слово ректору! Что с тобой?

Сын с вызовом посмотрел на вошедшую мать, но отпустил Мирославу.

– Оставь нас, я попробую уговорить нашу очаровательную гостью не убегать вслед за своим наставником.

Сигвальд повернулся к Мире, но та отводила взгляд.

– Вальд, так будет лучше, – мягко добавила подошедшая Хельга и положила руку ему на плечо.

– Мирослава, – позвал юноша, девушка подняла смущенное лицо, – извини.

Она кивнула и снова перевела взгляд ближе к полу. Почувствовав на своих плечах тяжелые ладони, Мира резко обернулась и встретилась с янтарным спокойным омутом женских глаз. Заметив удивление во взгляде гостьи, хозяйка сказала:

– Тяжелые руки наследственная черта нашего рода, так же, как и возможность найти себе пару лишь среди избранных. Моему сыну семьсот лет, все их он провел в преисподней. За это время ты первая, кто может стать его невестой и родить ему детей.

Заметив разочарование в глазах собеседницы, Хельга мягко рассмеялась.

– Ты прекрасна и нравишься ему не от безысходности. Если бы ты оказалась такой, как образ, созданный Радомиром, то не была бы здесь, не оказалась в его объятьях, да еще так скоро. Пойдем в наш сад.

Женщина взяла Миру под руку и повела обратно через каминный зал к огромным стеклянным дверям, которые стали медленно открываться по мере их неторопливого приближения.

– Я была седьмым ребенком Фафнира и Фрейи. Единственной, кому больше нравилось человеческое обличие, поэтому единственная сумела выжить. Моих братьев и сестер медленно истребляли либо проклятые гномы, либо хорошо вооруженные воины. Когда нашего отца при помощи подлости убил недостойный трус, не посмевший сразиться с ним лицом к лицу, наша мать покинула землю. С тех пор я не видела ее. Однажды в зимних сумерках, когда я гуляла по заснеженному плато рядом с маленьким замком, подаренным мне старшим братом, ко мне подошел хромой старик и попросил убежища от надвигавшейся снежной бури, грозившей убить его в тех негостеприимных краях. Я с радостью предложила ему свой кров, надеясь развлечься беседой. Так я познакомилась с Лодуром, отцом Сигвальда.

Заметив смущение на лице девушки, Хельга усмехнулась и продолжила:

– Огонь нашего очага никогда не гаснет и всегда будет гореть в доме того, кому был предназначен. Он угасает только вместе с потомком Фафнира или если кровь собрата прольется в него и потушит, оставив без родительской защиты. Мы были намного слабее первого дракона. Чтобы защитить нас отец лично зажигал магическое пламя в наших очагах, а мать освещала его. Тот, что вернул тебе прелестный облик, последний от дыхания великого конунга. Перед ним когда-то предстал и Лодур. Он оказался очень красивым. Я не общалась с людьми, не видела божеств, так что, оказавшись один на один с привлекательным мужчиной, смутилась. Но ненадолго. Обаяние его было так же велико, как и самоуверенность. Лодур остался под моим кровом на целую зиму. Я была очень счастлива с ним. В один из вечеров, когда мы сидели у камина, он сказал, что старые боги должны уходить. Новая вера людей меняет облик этого мира, и прежним идолам нет смысла задерживаться здесь. Я помню, как он сказал:

– Ты не напрасно сторонишься людей – их вероломство способно соперничать лишь с их фанатизмом. Когда-нибудь их новый бог тоже уйдет, как сейчас это делаем мы. Всем, кто был рожден от нашего вдохновения или по нашему капризу, лучше покинуть эту землю, отправиться в другие измерения, где прячутся даже те, кто был потеснен нами. Тебе и будущему сыну тоже нужно уходить. Вам нет места среди богов, но вы должны помнить, что вы плоть от плоти их и не можете соединить свою судьбу с низшими существами.

Летом, когда Сигвальд появился на свет, мы были вынуждены бежать из смертного мира вслед за языческими духами и божествами. Лодур показал мне путь в подземное царство, у врат мы расстались.

Во время рассказа Хельга смотрела вдаль, крепко сжимая руку Мирославы. Она улыбалась и смотрела прямо на солнце, отчего ее глаза сияли ослепительным светом, отражая его лучи. Женщина и девушка казались миниатюрными в великанской зале. Распахнувшиеся створки прислонились к высоким каменным стенам, а прямо от порога вела небольшая, но очень длинная лесенка, уводившая в низину, где расположился парк. По обе стороны из-под древнего фундамента низвергались с грохотом два водопада, и говорить было уже невозможно. Хозяйка улыбнулась и жестом пригласила Миру следовать за собой.

Мирославу разрывало от противоречивых чувств. С одной стороны Сигвальд ей нравился как никто из виденных прежде парней, с другой события развивались слишком быстро, сбивая с толку. Хотелось незаметно сбежать и пошептаться с Рязанкой. Но она сама выбрала этот дом, ничего о нем не зная, и упросила Раду оставить ее здесь на две недели. "Прям как в лагере. Сначала умоляешь родителей отправить тебя туда, а скучать и ныть начинаешь в первый же день". Фыркнув от мысли о том, что только что сравнила Радомира с заботливым родителем, а потом, задумавшись о том, что он ей все же уже стал привычен и не так неприятен, как в первые дни, девушка споткнулась и налетела на спину Хельги.

– Извините, – виновато втянув голову в плечи, неслышно в чудовищном грохоте пролепетала Мира.

Женщина хищно посмотрела в глаза своей гостьи и медленно кивнула. После этого она прибавила шаг, и ее спутнице пришлось сосредоточиться только на том, чтобы не оступиться и не отстать. Зато это значительно ускорило приближение благословенной тени и тишины. Лестница постепенно уводила от рева падающей воды. Когда кроны первых деревьев с маленькими красными листьями нависли над их головами, ступени стали намного шире. Грохот водопадов здесь обрывался, словно заглушенный магией. Хельга снова взяла Мирославу под руку, натянуто ей улыбнулась, но тут же нахмурилась. Некоторое время они шли в тишине, нарушаемой лишь тяжелым и громким дыханием взволнованной девушки.

– Ты еще совсем дитя, твоя робость и непосредственность... – женщина недовольно и задумчиво покачала головой.

– Ну, в сравнении с обитателями этих мест, я, конечно, многому еще должна научиться, – попыталась как-то сгладить эту напряженную паузу Мира.

– Да, ты еще не готова к той ответственности, что ляжет на тебя в ближайшее время. Но теперь есть еще одна семья, готовая поддержать и встать на защиту. Сейчас для тебя очень важно обрести свои крылья и довериться друзьям, способным помочь.

Спутницы, наконец, ступили на мягкую землю. Мирослава с удовольствием огляделась. Неба здесь было практически не видно, лишь кое-где пробивались особо пронырливые лучики света, освещая опавший листок, цветок или просто участок удивительно зеленой травы. Тропинок не было, а трава всюду выглядела так, словно на нее никогда не ступала нога человека.

– Мира, – позвала Хельга, – ты позволишь нам помочь тебе?

– Я для этого здесь и очень вам благодарна за теплоту. Мне нравится Вальд, только я не могу так скоро... – девушка замялась.

– Никто не требует от тебя быстрых решений или действий. Прежде, чем выбирать свое будущее, тебе нужно стать мудрее. Я поговорю с сыном.

– Спасибо, – пролепетала, потупившись Мира.

Хельга обняла ее. Жар драконьих чувств снова обжег Мирославу, но на этот раз намного слабее. Услышав невольный вздох гостьи, хозяйка тут же отстранилась и извинилась перед девушкой.

– Я никого не вижу, кроме слуг, сына и Радомира. Из них я обнимала только Сигвальда, а он, конечно, не ощущает жара, он намного горячей меня.

Женщина ласково улыбнулась, подумав о сыне, и жестом пригласила следовать дальше вглубь парка. Они медленно шли по мягкой траве в тени редких деревьев, ветви которых в вышине переплетались, образуя изумрудный шатер над головами.

– Эта лесная полоса была создана для уроков Вальда. Когда драконы еще малыши, они не умеют обретать свое второе обличие. В случае моего сына, это был облик человека.

– Сигвальд родился драконом? – удивленно подняв брови, спросила девушка.

– Да, он был крупным малышом, мое человеческое тело не способно было выносить и родить такого большого ребенка. Тебя это пугает? – напряженно спросила Хельга.

– Нет, просто все, что связано с вами так необычно и загадочно, поэтому я и захотела остаться.

– Я рада, но наша история намного прозрачнее твоей, милая, – вкрадчиво сказала женщина.

– Моей? Что может быть примитивнее двоечницы? – ухмыльнулась Мира – Разве только то, что я умудрилась вылететь оттуда, где отчислений не бывает, но это едва ли весомое достоинство.

– Весомое, ведь отчислений там и правда не бывает, а твое даже не было как следует оформлено.

– Откуда вы знаете?

– Обращайся ко мне на ты, Мирослава, мы не на земле и не на уроках, – мягко попросила хозяйка. – Ты оказалась здесь еще ангелом и до сих пор обладаешь белыми крыльями. Падший ангел редкость не потому, что все учатся на пятерки, а потому, что никто, кроме настоящего демона не может сотворить что-то столь чудовищное, чтобы быть изгнанным. Таков Радомир, хоть его и терзает раскаяние, но это его истинная двойственная сущность. Но ты не совершила зла и твое нахождение здесь загадка. Я не знаю, что сделал наш ректор, чтобы заполучить тебя, но то, что ему пришлось здорово постараться, это точно.

– Слишком сложно для простой...

На последнем слове Мирослава запнулась и тут же забыла, что хотела сказать, потому что Хельга отодвинула в сторону занавес из побегов зеленого растения и подтолкнула девушку на большую поляну, освещенную солнцем. Здесь, в окружении прекрасного парка, был выстроен маленький замок с аркадами и проходами, украшенными ажурной витиеватой резьбой по дереву и камню. Высокие шпили башенок блестели на солнце, и алая черепица крыш отливала чешуей. Со всех сторон висели полотнища с гербом Фафниров.

– Это же просто сказочная страна. – В восторге воскликнула Мира, глядя на блеск воды в аккуратных фонтанчиках, чудесные цветники, разросшийся местами плющ.

– Я надеялась, что тебе понравится. Это детская Сигвальда.

Мира не смогла сдержать завистливого вздоха.

– Мне бы хотелось, чтобы ты чувствовала себя свободно, как у себя дома. Драконы не умеют притворяться и лгать, поэтому мы порой недипломатичны и излишне прямы. Я уже сказала, что хочу сделать все это твоим.

Мирославу бросило в жар, словно ее снова прижали к драконьему сердцу. Обижать Хельгу не хотелось, но все же чувствовать себя раскрепощенной не получалось. Так что получилось только в очередной раз смущенно буркнуть:

– Спасибо.

Из-за угла замка раздался звонкий голос Сигвальда:

– Эй, ну сколько можно идти к столу? Уже ужин, наверное, готовят.

– Прости, милый. Мирослава пока не может прибыть по воздуху и нам пришлось прогуляться.

Стол был сервирован в маленьком кабинете, где камерная обстановка должна была способствовать более непринужденной беседе. Но пламя драконьих глаз, в которых горела от смущения Мира, только сильней распалялось в этой близости. "Чувствую себя добычей, как всякое травоядное, как олененок Бэмби..."

– Итак, – сказала Хельга, предваряя появление лакея, – на первое у нас суп из оленины, а у тебя милая, к сожалению, овощная фантазия нашего повара.

Хозяйка удрученно вздохнула и сочувственно посмотрела на Мирославу, которая только нервно сглотнула.

Глава 6 Долина Рязанки

Радомир в образе девятилетнего мальчугана с маленькими рожками, крыльями и подвижным длинным хвостом с черной кисточкой на конце, стоял у входа в парник, где Рязанка возилась с какими-то едко пахнущими травами.

Все время, с тех пор как вернулся от Фафниров, он бродил за ней в этом обличье, как привязанный. Первое время шаманка не обращала на него внимания, полностью игнорируя, затем стала приговаривать, чтобы не путался под ногами, в конце концов, попросила не давить на жалость и вернуться к своему естественному обличью и скрылась в том самом парнике, около которого дежурил нахмуренный Раду.

Когда Рязанка вышла, сына не было. Зато небо затянули свинцовые тучи, из которых били яркие молнии. Тяжело вздохнув и закусив губу, она направилась к дому, где Кузя уже накрыл стол к обеду. Радомир нервно бил хвостом по воздуху, стоя у раскаленной печи и ел ложкой варенье прямо из банки.

– Тебе не помощница, тебе нянька нужна, – сказала шаманка, глядя на перемазанное лицо демоненка.

– Я был уверен, что эти функции можно совмещать, – произнес мальчик, подняв на нее глаза.

– Тогда нужно было выбрать кого-нибудь постарше и посмышленей нашей Миры. Сейчас бы не стоял тут такой потерянный.

– Драконы держат слово.

– Обычно да, но у этого паренька отец Лодур, а он не самый честный из богов. Я предупреждала, чтоб ты девочку не обижал, теперь расхлебывай. Там, конечно, ее окружат заботой и любовью.

Рязанка ворчала, накрывая на стол и про себя ужасно ревнуя. Ей всегда нравился тот быт, что отстроили они с Радомиром в этом уголке, но шаманка понимала – девочке намного больше понравится нарядная долина драконов, такая же сказочная, как ее обитатели.

– Вот и нужно было так все усложнять? Все это твои махинации... – с упреком сказала она, сжав кулаки и притопнув ногой.

Радомир закатил глаза и скучающим тоном ответил:

– Крылатого ангела никто бы не выпустил, ты же знаешь. Это был единственный вариант. Кто ж думал, что они так долго протянут с переводом.

– Что будет, когда ректор Академии Ангелов узнает?

– Будет поздно.

Радомир с мерзким звуком доскреб варенье из банки и, задумавшись, съел тару. Ложку у него выхватила подоспевшая шаманка.

– Садись за стол и прекрати нервничать. Тебе ли не знать, что все будет так, как должно.

– Все должно быть так, как я задумал. Иначе что же я за демон? – Звонким детским голоском возмутился мальчуган и хлопнул ладонью по столу.

Рязанка усмехнулась. Ей нравилось это обличье, если не обращать внимания на крылья, рожки и хвост. Таким она когда-то потеряла сына, а нашла уже повзрослевшим и выбравшим тьму.

– Значит, придется завоевать расположение Мирославы, – елейным голосом произнесла она, прищурившись.

– Главное, чтобы драконы там ничего не перемудрили. Никогда не знаешь, что за ритуалы может провести Хельга.

– Привороты, отвороты?

– Ну, это самое простое.

– Имеешь в виду магию крови?

– Да. Но, как бы Мира не была привлекательна для них, это слишком высокая цена за нее. Ритуал ослабит их на некоторое время.

– А гномы только этого и ждут.

Над столом повисла тишина. Весь прошедший год Радомир жил идеей перетащить сюда Мирославу, чтобы сделать своей игрушкой. Она была настоящим крылатым, причисленным к академии. Обычно такие сразу отправляются в райские кущи. Ректор постоянно был на связи со своим сообщником, ожидая, что Миру спустят сюда как-нибудь под шумок и все можно будет утрясти еще до того, как ее дар станет чахнуть. Не удалось, и теперь единственным вариантом была помощь древней магии детей богов, которым с рождения подвластна стихия воздуха.

Рязанка похлопала Раду по руке и произнесла:

– Не волнуйся, сынок. Мирослава только преобразится за эти пару недель, а ты тем временем придумаешь, как не обижать ее при каждой встрече своими глупыми выходками.

– Ну вот еще, мне тысяча лет, так что пусть она привыкает. Ей это всяко легче.

– В целом ты прав, да и мы с девочкой не будем от этого в накладе. Я вот, например, никогда не была на драконьей свадьбе.

Радомир больше не проронил ни слова и после обеда улетел в свой замок.

Глава 7 Падший

– Мирослава, – Сигвальд неслышно подошел к девушке со спины, когда она смотрела с обрыва на долину в лучах закатного солнца.

Он положил тяжелые руки ей на плечи.

– Тебе нравится у нас, я очень рад этому.

– Да, – отозвалась гостья, неловко выныривая из-под драконьих ладоней. Она обернулась и отступила на шаг, – но меня пугает твоя настойчивость.

– Просто смущает, это пройдет, – Вальд уверенно взял ее руку и поцеловал запястье, оставив на нем легкий ожог.

"Я тут мазохисткой стану", – удрученно подумала Мирослава, без особого энтузиазма отнимая свою ладонь. Она смотрела исподлобья на стоявшего перед ней парня, который был совершенно уверен в ее принадлежности ему. Это чудовищно злило, но еще больше радовало. Все же она была для него по-настоящему единственной.

– Если тебя что-нибудь обижает, только скажи, – Сигвальд, расценивший ее задумчивость по-своему, посмотрел на Миру немного растерянно. – Ты так дорога мне.

– У тебя были с кем-нибудь отношения? – сначала она спросила, а уже потом поняла, что вырвалось из глубин подсознания. С одной стороны, для потенциальной невесты, пожалуй, вопрос закономерный. С другой, это уже откровенность и отвечать за это любопытство придется откровенностью.

– Я могу быть с порождениями языческого мира и подземного христианского мира, которые не боятся огня. Многим нравится жар моего тела...

– Многим? – возмущенней, чем ей бы того хотелось, спросила Мирослава. В ее голове уже нарисовался образ отшельника, лишенного любви в ожидании избранной. "А он тут жарил..." – девушка запнулась на этой двусмысленности и порадовалась, что здесь никто не может прочесть ее мысли.

– Ты неверно истолковала мои слова, я могу быть с ними физически, – попытался оправдаться Сигвальд.

– Нет, это я и поняла, – ответила девушка.

– Разве это так важно? Ты единственная, кто сможет сделать меня счастливым в этом месте. Теперь каждую минуту я думаю лишь о том, чтобы расположить тебя к себе.

Мирослава рискнула посмотреть в гипнотизирующие глаза Мира. Ее тут же подхватил вихрь пламени, утянув в черную сердцевину. Дракон, приблизился на безопасное расстояние и стал легонько водить пальцами по ее белоснежной коже, распространяя жар. Сигвальд продолжал:

– Да, наверное, это звучит глупо, мелочно, недостойно война и мужчины. – Его дыхание коснулось виска. – Но мне неважно, как посмотрят на меня и что подумают все остальные. Лишь твои мысли важны для меня, твое восхищение я хочу вызывать. Обещай, что станешь моей. Поклянись, что не выберешь другого.

Мира почувствовала, что это единственное, что ей сейчас нужно, но почему-то медлила. "Всего одно слово и навсегда буду счастлива". В каком-то трансе она запрокинула голову, глаза ее закрылись, и с губ сорвался едва слышный шепот:

– Радомир.

В тот же миг, как она сказала это, глаза ее распахнулись.

– Ты же обещал! – возмущенно воскликнула Мирослава.

– Я не приставал, просто мы разговаривали о насущном. Я не могу блокировать некоторые способности, потому что до сих пор я учился только усиливать их действие. Я хочу тебя, как никогда никого и ничего не хотел и мой взгляд притягивает желаемое с той силой, на которую способен дракон.

Он закусил губу, немного сморщил нос и лукаво взглянул на смущенную Миру.

– Ты очень милая, когда смущаешься. Мне хочется все время вгонять тебя в краску.

– Ты уж определись: расположить к себе или заставить избегать, – буркнула девушка.

– Я уже определился.

Мира слегка оправилась от смущения и вспомнила, что привело ее в чувство, когда роковое слово уже почти слетело губ. Она дотронулась до них и тихо повторила:

– Радомир.

– Он наложил на тебя защитные чары. Ты не сможешь произнести никакую клятву, даже если захочешь.

– Ты не кажешься расстроенным.

– Я не расстроен, даже наоборот. Мне важно не заполучить тебя, как игрушку, а завоевать твою любовь. Просто рядом с тобой я совершенно теряю голову и власть над собой.

– Так быстро, – робко сказала Мира.

– Я ждал свою единственную, рисовал ее образ в своих мечтах, наделял мимикой, жестами, манерами и голосом. Я придумал свой идеал задолго до твоего рождения. Но воплощение мечты оказалось намного прекрасней. Живая, яркая, наивная и нежная, как только распустившийся цветок, сияющий каплями росы в лучах утреннего солнца. Вот видишь, какой кошмар несу, – Сигвальд засмущался тоже, потом рассмеялся. – Прости мне всю эту порывистость, я слишком долго тебя ждал.

Мирослава нерешительно протянула руку к его лицу и нежно погладила по щеке.

– Ты тоже ужасно милый, когда смущаешься, – довольно улыбаясь, сказала девушка.

Такими и нашла их Хельга. Она счастливо рассмеялась, глядя на раскрасневшуюся парочку, застывшую на краю пропасти.

– Пойдемте в замок, родные. Нас ждет ужин.

Сигвальд протянул Мирославе руку и повел ее вслед за хозяйкой долины в Драхенфельс.

Вечерняя трапеза проходила в каминном зале перед очагом, носившем название "Дыхание Фафнира". Небольшой стол, три тяжелых дубовых стула с высокими спинками и золотые приборы. Миру смущало богатство обстановки, но она не могла не думать о том, что может стать здесь полноправной хозяйкой и вся эта волшебная долина станет ее постоянным домом. Гуляя вместе с хозяевами по окрестностям замков, осматривая комнаты и самые живописные уголки природы, она постоянно вспоминала слова Сигвальда: "Я буду твоим мужем" и всякий раз повторяла свой ответ: "Я согласна". Все в семье и Долине Фафниров казалось ей совершенным, кроме того, что они накалялись, когда переполнялись чувствами.

Мирославе отвели комнаты в одной из башен, нависших над пропастью. Где-то далеко внизу шумел водопад, зеленел парк вокруг детского замка Сигвальда, а в небе уже появился бледный месяц и первая звездочка. Глядя на нее, Мира подумала о своих крыльях. Ей безумно хотелось стать той, кого с такими хлопотами пытался заполучить Раду и столько лет ожидал Вальд. В дверь постучались. Девушка отвернулась от окна и робко произнесла:

– Войдите.

Это была Хельга.

– Как тебе апартаменты?

– Спасибо, они чудесные. Здесь все чудесное.

Хозяйка улыбнулась и кивнула в знак благодарности. На ней был изысканный зеленый пеньюар, волосы волной спускались по плечам и спине. Она походила на звезду немого кино. Такая же нордическая красота, отстраненная и холодная. Женщина заметила, что ей любуются и еще раз легонько поклонилась, давая понять, что принимает и этот комплимент.

– Ты тоже очень красива, милая.

Для Миры приготовили целую гардеробную различных нарядов, предназначенных для самых разнообразных случаев. Здесь были и купальники, и костюмы для верховой езды, и бальные платья, и потрясающее белье, и пеньюары. Все они предусматривали анатомические особенности ангела, но многие явно не подходили по размеру. Мирослава выбрала для сна синюю пижаму, расшитую маленькими золотыми звездочками. Она была немного великовата, но зато удобна.

– Мы надеялись на то, что ты почтишь нас своим присутствием, но не знали какой именно ты будешь. Неужели ни с одним костюмом мы не смогли угадать? – удрученно спросила Хельга, глядя на мешковатую пижаму.

– О, нет, не в этом дело. Просто я привыкла к большеватой одежде. Взяла то, что приглянулось по цвету...

– Боишься нравиться и стараешься спрятаться от своей красоты. Ты больше не должна так делать, – сказав это, хозяйка подошла, взяла Миру за руку и под слабые протесты отвела ее в гардеробную. Пеньюаров из всей одежды было, пожалуй, больше всего. Некоторые выглядели настолько нескромно, что оставалось только догадываться для чего они должны предназначаться.

– Многие наряды были пошиты со слов Сигвальда.

"Для идеала" – мелькнуло в мыслях Мирославы и она стала более внимательно и придирчиво приглядываться к одеждам, мелькавшим в руках Хельги. "Да, судя по нарядам, этот идеал имел выдающиеся достоинства... Зато я реальная".

– Вот! – радостно воскликнула Хельга, показывая роскошный халат из алого бархата с длинными расклешенными рукавами до пола и аккуратными маленькими пуговками, стройной линией спускавшимися к длинному широкому подолу. К нему она достала белоснежную рубашку из тонкой и нежной ткани, украшенную кружевами.

– Очень красивые – улыбнулась Мира.

– Ну так чего ты ждешь? Снимай эту огромную пижаму прямо сейчас, я помогу тебе.

Когда Мирослава, переодевшись, посмотрелась в зеркало, она судорожно вздохнула от радости. Ей очень шел этот наряд.

– Пойдем, ты еще успеешь полюбоваться своей красотой, – Хельга взяла Миру за руку и повела ее в спальню. – Я обещала расчесать тебе волосы перед сном.

Мирослава села к туалетному столику и с восторгом оглядела чудесный набор со множеством кисточек, баночек, расчесок и флакончиков. Все приборы были из серебра, с плавными контурами и витиеватыми узорами. Хельга взяла щетку и стала медленно и нежно расчесывать длинные густые волосы девушки. Она смотрела на отражение гостьи, ожидая вопросов, на которые обещала ответить.

– Зачем я понадобилась Радомиру? Он смог всех обмануть, я не должна быть здесь? Но я же действительно провалила все экзамены...

– По порядку и понемногу, – прервала этот поток, рассмеявшаяся хозяйка, но когда стала отвечать, улыбка ее погасла, а взгляд сделался виновато – сочувственным. – Радомир знал, что я расскажу тебе все, что знаю и моя совесть чиста перед ним. Но все же я должна предупредить тебя, что он не любит вспоминать свое прошлое. История эта общеизвестная и ты бы все равно ее узнала, но в будущем не спрашивай его ни о чем из рассказанного мной, если это не касается лично тебя.

Хельга замолчала и опустила взгляд на расческу. Мира подождала немного, а потом сказала:

– Не волнуйся, я не буду приставать с расспросами о его судьбе.

Женщина посмотрела на нее и кивнула.

– Когда-то я просила ректора принять в академию моего сына для овладения магией, способной усилить нашу защиту от врагов. Радомир согласился и предложил свою помощь в защите долины. Я с благодарностью приняла ее. Так он оказался впервые в наших краях. Раду познакомился с моей историей, в благодарность рассказал свою. Они в чем то похожи. Мы тоже отторгнуты от своих богов, оставленные наедине со своей силой и проклятием. Но само наше устройство менее противоречиво и к тому же мы не порождения зла. Наш путь – это наш выбор. А у демонов этого выбора нет, кем бы они ни стремились стать, они останутся демонами.

Как рассказывал мне ректор, в академии есть два отделения: первое – отделение порождений ночи, созданий тьмы и языческие духи, пожелавшие вписаться в новый миропорядок, а второе это юные создания, безвременно почившие и согласившиеся пройти обучение на демона или чертенка. Так как большинство очень боится оказаться в аду, было заключено соглашение о том, что первым всегда будет приходить приглашение от преисподней. Так как преисподняя всегда обладает большими преимуществами в конкурентной борьбе, в силу своей беспринципности, приглашения от Академии Ангелов задерживаются порой много дольше, чем того требуют условия договоренности. Таким образом, находится значительное количество юных душ, поверивших в то, что им уготовано именно адское пекло и готовых идти учиться, чтобы пополнить дьявольские ряды. Все понимают, что ангел никогда не пойдет в адскую академию по собственно воле, даже если сомневается в своей праведности при жизни. Такова ты. Как Радомир нашел тебя, я не знаю, но о том, что ректор хлопочет о переводе студента из светлой академии, Сигвальд писал мне уже через месяц после начала учебного года. Вскоре Грув, распускавший этот слух, сказал, что это крылатая девушка. Мы уже тогда поняли, что наши мечты скоро воплотятся.

– Я обжигаюсь, может, я не та.

– Это не страшно, ты лучше той, кого мы ждали. В тебе есть сила, хоть ты ей пока мало пользовалась и ум, хотя им ты тоже пренебрегаешь. – Хельга рассмеялась, глядя на обиженную мину Мирославы. – Ты обладаешь даром христианского бога, а он, в отличие от языческих, очень скуп на подарки. Ты не терпишь нашего жара, потому, что наш дар пришел через сжигающие ярость и страсть и рожден в пламени, а твой через самопожертвование и любовь и приходит в лучах света. Это не страшно и поправимо. Радомир приложил немало усилий для того, чтобы ни в чем не повинного светлого студента, да еще с даром, отправили в ад без объяснений и в отсутствие ректора Академии Ангелов. Если учеба у выбравших свет не идет, то их отправляют на покой.

– Покой нам только снится, так Раду мне сказал. Нерадивых учеников...

– Не может ожидать низвержение в ад. Это значит лишь то, что ты не можешь помогать, но это не значит, что должна вредить. Тот, кто внушил тебе это, помогал Радомиру выкуривать тебя.

– Это невозможно, мастер...

– Карим тоже крылатый. Единственный из всего преподавательского состава.

– Да, а...

– Здесь все знают о нем. Эту легенду в Преисподней рассказывают детям. Когда-то он, тогда еще Ангел-Хранитель, стал куратором у перспективного юноши – крылатого студента по имени Радомир. Карим взял его с собой к одному из своих подопечных, мальчику восьми лет. Ребенок из богатого семейства играл в солдатиков. Он сталкивал миниатюрных человечков друг с другом, топтал их игрушечными конями, сочинял за них оскорбления и угрозы и тогда студент спросил у ангела:

- Разве можно защищать это маленькое чудовище? Он грезит убийствами, мечтает о битвах, сокровищах и власти. Лучше бросить его и понадеяться, что стервец не доживет до того времени, когда сможет держать в своих кровожадных ручонках серьезное оружие.

Карим был в ужасе от этих слов, но подумал, что Радомир просто отвык от людей и слишком близко к сердцу принимает детский лепет. Он попытался объяснить:

– Люди вынуждены жить так потому, что не все в этом мире повернулись к добру, целые народы пребывают во тьме и от них исходит угроза для христиан. Много темных уголков, населенных злобными духами и демонами, желающими обратить человечество в духовное рабство. Чтобы отразить эту опасность человек должен быть силен и порой даже безжалостен.

– Он не зарубит ни демона, ни гнома. Скорей продаст первому душу за золото, а у второго за это золото выторгует волшебный меч, способный убивать как можно больше людей. И не ради света, а ради блеска будет он это делать. Неужели же, Мастер, ты не видишь этого?

Карим хотел ответить ученику, но, заглянув в его глаза, ужаснулся. Ни тени сострадания не увидел он в этом взгляде, только презрение. Хранитель тихо сказал:

– Радомир, мы не должны судить людей. Мы должны помогать им, беречь от беды.

– Их беда – это их сущность.

– Ты не должен так говорить. Вернемся в академию.

Радомир кивнул, они дважды взмахнули крыльями и на третий раз должны были переместиться, но третий взмах сделал только Карим. Раду медленно подошел к ребенку и пристально на него посмотрел. Затем он стал видимым и предложил мальчику сделку: продать душу за ...

– Доспехи и коня, – согласился смертный.

– Но ведь тебе их подарят позже, – ласково сказал Радомир.

– Хочу сейчас, – упрямо ответил ребенок.

Студент смутно помнил эту процедуру, о которой рассказывали им на лекциях, да и делать ему ничего плохого не хотелось, но мальчик дополнил список желаний:

– И я хочу убить больше всех врагов.

На клочке бумажки Радомир написал всего несколько слов:

"Душу за доспехи, коня и убийство множества врагов. Сэр Уильям Хэдмил, 8 лет от роду."

Он уколол мальчугану палец и тот оставил свой отпечаток вместо подписи.

К этому моменту вернулся Карим. Увидев, что случилось, Мастер сначала ругал ученика за беспечность и приказал сжечь роковую записку, но в ответ юноша только зло рассмеялся и сказал, что отдаст мальчику его собственность только на выгодных условиях. Тогда Хранитель рухнул на колени перед падшим и предложил взамен души ребенка свою в услужение. Радомир согласился и составил новый договор, обменяв душу маленького лорда на душу своего наставника".

– Так это получается Карим меня за свои долги сюда сплавил? – от потрясения и обиды у Миры задрожал подбородок.

– Да, но вот как и зачем. Теперь ему грозит низвержение в ад и притом заслуженное.

– Еще бы. Радомир тоже пострадал из-за него. Он не смог ему ничего объяснить, не смог убедить...

– Дело в не моменте, а в самом желании. Это как с выбором стороны. Чистой душе никогда не придет в голову покупать душу, да еще у ребенка. На это способен только демон, Раду родился с темным даром и светлый получил по случайности. Он выбрал свет и ему дали шанс.

– Но купить душу может только настоящий...

– Именно. Если бы обычный ученик попытался сотворить подобное, у него бы просто ничего не получилось, кроме разбирательства и исключения.

– Карим любит своих студентов, он бы не сделал этого без причины.

– Вот и мне интересно, зачем он так поступил.

Хельга погладила Мирославу по голове и вышла из спальни. Дверь отворилась, она что-то тихо сказала и створка захлопнулась, а улыбающаяся хозяйка вернулась с подносом, на котором стояли две чашки и маленькая рюмка с голубой вязкой жидкостью. Поставив поднос на столик, она придвинула микстуру Мире со словами:

– Говорят, слезы дракона так же чисты, как ангельский свет. Их нужно пить несколько дней. Они помогут подготовиться к ритуалу, способному тебе помочь.

Женщина провела ладонью по безжизненным крыльям, потом по плечу девушки.

– Вам придется столько плакать из-за меня? – в ужасе спросила гостья.

Хельга снова рассыпала в воздухе свой серебристый смех и с чувством поцеловала Мирославу в висок.

– Я не смеялась так много и счастливо, кажется, никогда. Мы пророним лишь несколько слезинок, а взамен попросим всю тебя. Не буду лгать, что мы не пытаемся тебя подкупить и заставить испытывать к нам благодарность. Именно этим мы и будем заниматься в ближайшие две недели. Пей.

Мира разом влила в себя жидкость, предполагая, что она будет такой же неприятной, как зелья Рязанки, с которыми у нее теперь ассоциировалось все волшебное. Но слезы дракона оказались сладкими и терпкими, как ликер, немного дурманящими. Внутри у девушки стало тепло и легко, словно душа на миг превратилась в воздушный шарик. Подумав об этом, порозовевшая Мирослава глупо и счастливо хихикнула.

– Выпей горячего какао, – Хельга, с улыбкой наблюдавшая за ней, пододвинула чашку.

Мира аккуратно, чтоб не обжечься, отпила глоток дымящейся жидкости и в голове немного прояснело. После второго глотка шарик внутри лопнул и чувства восстановились.

– Уау, – поделилась ощущениями Мира.

– О да, любимый напиток гномов, – немного грустно сказала хозяйка.

– Они ваши враги?

– Да, основные. Есть и еще, но не такие упорные. Не будем вспоминать их в такой волшебный вечер.

– Что было дальше с Радомиром и Каримом?

– Наверху прошел закрытый процесс, на который пригласили ректора Академии Демонов и чертенят. В ходе слушания было решено перевести Раду, а Карима сделать преподавателем физкультуры. Историю эту просили огласке не придавать, но в преисподней этот запрет, разумеется, никого не останавливал и вскоре новичок с черными крыльями стал легендой и примером для подражания.

– Так он этого стыдится?

– Он не стыдится, а раскаивается. Здесь для него все чужое. Слава быстро ему надоела, новые предметы давались слишком легко, чтобы увлечь, власть над другими студентами также не приносила особой радости. Скоро Радомир понял, что ему здесь очень одиноко. Тогда он вспомнил о матери, от которой сбежал с бродячим цирком. Демон нашел ее на земле и узнал, что пожилая женщина вот уже двенадцать лет его ищет по всему свету. Обернувшись старой вещуньей, он рассказал, как попасть туда, где сейчас ее сын. Рязанка сделала все, как приказала мнимая колдунья и встретилась с Раду. Конечно, она пыталась уговорить его пойти с ней на землю, но он объяснил, что это невозможно, так же как и ее возвращение туда. Лучший выпускник академии, проректор, глава разведчиков, он просто решил обрести семью и заманил сюда пожилую мать, которую бросил когда-то медленно чахнуть от горя. Радомир создал для Рязанки Долину Лесной Ведьмы, где та обзавелась хозяйством. Таким же, какое пришлось бросить, когда она отправилась искать сына.

– Все же он не настолько плохой, каким мог бы быть.

– Безусловно. Но и не настолько добр, как порой хочет казаться. Раду все равно стремится получать все, что ему заблагорассудится и ты тому доказательство.

– Я не понимаю, зачем я ему.

– Думаю, он очень скучает по ангелам. По кому-то чистому.

Хельга встала и посмотрела на отражение бледного и немного испуганного лица Мирославы.

– Не бери в голову все это. Что бы не было нужно, мы всегда постараемся помочь тебе. Спокойной ночи, милая.

Женщина поцеловала девушку в макушку и ушла. Мира еще некоторое время смотрела на себя и хмурилась, переваривая услышанное. Потом потушила свечи и пошла в постель, благо свет месяца был достаточно ярким. Она привычно расправила непослушные крылья и еще какое-то время смотрела за распахнутые балконные двери, в проеме которых легко шевелились тюлевые занавески, то приоткрывая сияние звезд и бархатную тьму небесного полотна, то закрывая все цвета молочной кисеей.

Глава 8 Пламя дракона

– Мирослава, – отчетливый шепот врывался в покой глубокого сна вместе с жаром. Голос, звавший ее, был низким, рокочущим и в то же время нежным и манящим. На этот голос очень хотелось откликнуться, но Мира так устала...

– Мирослава, – тело девушки покрылось потом от жара, словно раскаленные лучи полуденного солнца обжигали ее на горячем песке. Но вокруг по-прежнему была тьма. Мирослава скинула одеяло и застонала, выгибаясь из-за неудобной позы, в которой ей приходилось спать из-за неподвижных крыльев.

Голос издал вздох-рычание и снова позвал девушку по имени. На этот раз Мира приоткрыла глаза и убедилась в том, что в комнате действительно неимоверно жарко и даже легкий дымок висит в воздухе. Она села в постели и осмотрелась, но никого не увидела.

– Кто здесь?

– Я уж думал, ты не проснешься, – донесся голос ночного посетителя со стороны балкона. – Выходи.

– Сигвальд, это ты? – нерешительно спросила Мира. Казалось, будто голос ночного посетителя подкрадывается с разных сторон. Низкий, хрипловатый. Девушка знала причину такого звучания и страшилась встречи с драконом.

– Не бойся, я не ем красавиц. Эти истории – происки завистников и ревнивцев. Выходи.

Мирослава надела балетки, накинула халат и, дрожа всем телом, пошла к балкону, сощурив глаза. Сейчас ей было неимоверно страшно, все же одно дело слушать сказки днем и совсем другое столкнуться с ними ночью. "Только бы не закричать", – мысленно взмолилась она, глядя строго перед собой, и отводя трепетавшей рукой в сторону легкую газовую ткань занавески.

– Вальд, – вместо человеческого оклика у нее получилось хриплое сипение. Она прокашлялась и позвала снова, оглядывая пустоту на балконе и вокруг него.

– Чего же ты так страшишься?

– Я... – она судорожно вобрала в грудь воздух и твердо выговорила, – покажись, только как-нибудь...

– Плавно? – спросила огромная шипастая морда, вынырнув из-под балкона и глядя на хрупкую фигурку золотыми глазами.

Мира приросла к балюстраде, вцепившись в перила и, впервые в загробной жизни, забыв о человеческой привычке дышать.

– Прости, но я в этом обличии не способен к эмпатии. Это восторг, любовь, преклонение, желание меня приласкать или страх, отвращение и разочарование? Последние три это я, конечно, в шутку.

– Офигеть, настоящий, – потрясенно выдавила Мирослава, разглядывая блестящие чешуйки на голове дракона. Сигвальд держал голову наклоненной, чтобы не сдуть девушку своим дыханием.

– Есть тут одно местечко, где тебе очень понравится. Я хочу отвезти тебя прямо сейчас. Полетели?

Он изогнул голову набок и поднес морду прямо к балкону, чтобы Мира смогла погладить его по переносице. Она дотронулась до теплой чешуи рукой, потом щекой, отчего дракон выпустил колечко дыма изо рта и тихо проурчал.

Мирослава счастливо засмеялась и сказала:

– Я только оденусь и ...

– Одежда не нужна, тебе будет тепло.

С этими словами он подцепил ее шипом под крылья и выбросил с балкона, затем оторвался от стены башни и подхватил девушку в когтистую лапу, прислонив ее к своей груди. В этой импровизированной клетке, она перевела дыхание после крика и прислонилась спиной к одному из пальцев дракона. Его большое и горячее сердце глухо билось прямо над ее головой, нужно было только встать на цыпочки, чтобы погладить броню, под которой оно пульсировало в такт размаху гигантских крыл. Полет прошел незаметно. Лишь только Мирослава выглянула в проем, как Сигвальд стал спускаться. Он направлялся прямиком к горному озеру, окруженному высокими скалами. Когда вода оказалась под ними, Вальд снова подбросил свою спутницу в воздух, а сам спикировал к воде. В нескольких метрах над поверхностью дракон превратился в огненный шар, уменьшавшийся до человеческих размеров, и из этого шара, уже в людском обличии, нырнул в озеро. Там он проплыл до отмели и поймал Мирославу, на втором полете все-таки сорвавшую голос.

– Я теперь не могу говорить, – укоризненно просипела она, тем не менее приобняв Мира за широкие плечи.

– Я не причиню тебе вреда. Если я делаю что-то, значит уверен в том, что ты не пострадаешь.

Он понес Мирославу в сторону, где чаша озера разламывалась. Рядом с водопадом в камне были продолблены широкие ступени.

– Я могу пойти сама, – предложила девушка, но Вальд лишь теснее прижал ее к себе, ничего не ответив.

Спуск скоро закончился, и юноша свернул направо, где между скалой и потоком образовался проход.

Сигвальд спустился в него и поставил изумленную девушку на пол каменного коридора, ведущего в пещеру, на потолке и стенах которой сияли мириады звезд. Мирослава побежала в сторону чудесного видения и попала в просторный грот, освещенный маленькими огоньками, висевшими на камнях и зарывшимися в мох. Зеленые, синие и золотые, они ровно светили, отражаясь в гладком подземном озере. В противоположной стороне журчал поток холодной воды, протекавшей из горного озера над ними.

– Тебе нравится? – спросил Сигвальд, обнимая ее сзади за талию.

– Очень, – выдохнула Мирослава.

– Тогда, может, искупаемся?

С этими словами он стянул с девушки халат. Мира осталась лишь в кружевной сорочке, завязанной над крыльями. Когда тяжелые руки юноши легли на плечи и скользнули к завязкам, Мирослава резко обернулась.

– Так нельзя, – она потупилась под пристальным обжигающим взглядом.

– Я не причиню тебе вреда, – повторил Вальд, взяв ее за подбородок и направив голову девушки вверх, затем провел большими пальцами по мягким пухлым губам, заставив тяжело задышать.

– Можешь не снимать, – прибавил дракон, толкнув ангела в воду, и вошел в неглубокое озеро следом.

Мирослава не успела сама выпрямиться. Сигвальд схватил ее, когда девушка вставала на ноги, и привлек к себе, держа одной рукой за талию, а второй лаская тело в прохладной воде. Уперев руки в грудь, под которой все сильней разгорался жар возбуждения, Мира лопотала что-то о том, что ей нельзя делать ничего греховного, что нужно вернуться, хранить благоразумие и проч., и проч. А дракон, тем временем нес ее к потоку, льющемуся с потолка. Здесь образовалась естественная выбоина, похожая на ванну. Сигвальд лег в нее вместе со своей ношей, мягко пытавшейся выбраться из его объятий и навис над растерянной девушкой, боявшейся посмотреть в огненные глаза.

– Я не причиню тебе вреда, расслабься.

– Не могу. Зачем мы здесь?

– Я не мог уснуть, думал о тебе и решил принести сюда. Здесь, в холодной воде Ельмарена, я могу прикасаться к твоей ангельской коже, не боясь обжечь.

В подтверждение этих слов, Вальд поцеловал девушку в шею, развязал тесьму рубашки и впился губами в плечо. Сейчас его тело приятно грело, а поцелуи притягивали ласковым теплом. Мирослава судорожно вдохнула и попыталась отстраниться, но одно из крыл зацепилось за выступ и теперь больно дернулось. Вскрикнув, Мира выгнулась навстречу юноше. Он прижал ангела к себе и под струями холодной воды стал легко касаться губами ее губ, глаз, волос. Промокшая сорочка повисла на одной завязке, неприятно оттягивая крыло и, забывшаяся в ласках Мирослава, сама развязала вторую тесьму. Дракон застонал и отстранился, оставив девушку под ледяным потоком. Она больше не боялась его глаз, надеясь обрести в них оправдание своим желаниям, но Сигвальд специально прятал взгляд в складках ночной рубашки, прилипшей к обнаженному телу. Он стоял, тяжело дыша, ледяная вода струилась по сильному телу, от которого струйками поднимался пар.

– Дрянной из меня ангел, – дрожащим голосом прошептала Мира и сама шагнула к нему, обвив руками шею и впиваясь губами в его губы.

Юноша улыбнулся, по-прежнему пряча глаза и отвечая на робкие поцелуи. Медленно стянул с плеч Мирославы сорочку и стал ласкать ее тело, распространяя тепло вместе с нежными поглаживаниями. Поцеловал ключицу, спустился к груди и Мира, задохнувшись от ощущений, запрокинула голову. Сияние тысяч светлячков напомнило ей о небе, о полете, о крыльях. Сигвальд уже стягивал с бедер рубашку и его губы от живота спускались ниже. Прерывающимся голосом, прикрыв глаза, Мирослава произнесла:

– Хватит, мы не можем сейчас.

Но действия юноши стали лишь настойчивей. Дрожа всем телом, Мира села в воду и приподняла его голову, надеясь заглянуть в глаза, но Сигвальд не поднимал век, из-под которых лилось ровное сияние. Он притянул девушку к себе и настойчиво поцеловал, в этот раз обжигая.

– Вальд, мы должны остановиться. Мы обещали.

Дракон положил Миру в ванну и придавил своим телом, причиняя боль.

– Мне больно, что с тобой?

Только сейчас он посмотрел в глаза девушки. Во взгляде Сигвальда полыхал настоящий пожар, от которого не могло спасти ничто. Теперь его улыбка выглядела оскалом хищника, загнавшего дичь.

– Пожалуйста, скажи мне что-нибудь. Давай вернемся домой.

Ответом ей был только треск ткани. Вальд разорвал сорочку, обмотавшуюся вокруг тела Мирославы. Он с силой раздвинул ее ноги и закинул их себе на бедра, в этот момент пещеру наполнил отчаянный вопль:

– Сигвальд!

Хельга в своем роскошном халате, с растрепанными волосами шла к ним по воде и что-то говорила на непонятном языке. Слезы, стоявшие в глазах Мирославы, смазывали все в одно пятно, расцвеченное сиянием, теперь казавшимся зловещим. Ее тело все еще было зажато в раскаленных руках, которые уже не могла охладить вода. Вокруг поднимался пар и стало трудно дышать. Хельга размеренно, глядя только на сына, спокойным тоном уговаривала его. Вальд ответил низким, рычащим голосом, не двигаясь и не отводя взгляда от замершего перед ним ангела. Голос матери зазвучал вновь, приближаясь и убеждая. Когда она подошла к потоку, сын все же неохотно отпустил свою жертву и ушел.

Дождавшись, когда его шаги стихнут, Хельга села на колени прямо в воде и закрыла лицо руками. Мирослава медленно поднялась на трясущиеся ноги и тоже пошла к выходу, глотая слезы. Она понимала, что винить сейчас может только себя. Сигвальд пытался остановиться, а она бросилась ему на шею, и тогда он окончательно потерял над собой власть. Она падший, самый порочный из всех. Добравшись до своего халата, девушка вспомнила, как прекрасно все начиналось и, не сдержавшись, разревелась, кутаясь в мягкую ткань.

– Тихо, милая, тихо, – обнимая и притягивая к себе, зашептала подошедшая Хельга, отогревая замерзшую Мирославу. – Все хорошо, ничего не случилось. Мы накажем его, отошлем, пока ты не подготовишься к ритуалу.

– Это моя вина, – всхлипывая и пряча глаза, ответила Мира.

– Не говори так, это не правда. Я услышала твой крик и прибежала в башню, а тебя нет. Я подняла весь замок на ноги. Горничная Ингрид видела, что он понес тебя в горы, а ведь я ему запретила. Он будет наказан.

Хельга тоже дрожала и горечь в ее голосе мешалась с яростью.

– Ты нас быстро нашла. Спасибо.

– Да, я хорошо знаю эти места, – со вздохом ответила женщина. – Ну все, пора возвращаться. Нам нужно идти на возвышение.

Они поднялись на утес по лестнице, выбитой в склоне, и Хельга обернулась серебряным драконом. Она была намного меньше Сигвальда, но изящнее. Драконица подставила крыло. Мирослава взошла по нему и села у основания шеи, между двумя шипами.

– Держись крепче, – с этими словами Хельга взмыла в воздух.

Полет осушил непрерывно лившиеся слезы и освежил мысли. "Если я сегодня окончательно все не испортила, то скоро тоже смогу так летать", – подумала Мира, наслаждаясь красотой и спокойствием ночного пейзажа. Размеренно поднимались и опускались огромные крылья, отливая металлом в свете месяца. Внизу мелькали озера и леса. По сравнению с сыном, Хельга двигалась медленно, плавно, ее дыхание было ровным. Мирослава снова заплакала и уткнулась лицом в жесткую драконью шею, обнимая ее.

– Не расстраивайся, девочка. Вот уже виден дом, а там и лечебный сон. Тебе не в чем каяться.

Покрасневшая Мирослава спустилась по крылу на крышу башни и подождала, пока хозяйка замка не превратится. Оказавшись на земле, Хельга тут же порывисто обняла девушку и быстро поцеловала в висок.

– Идем, выпьем твою микстуру и какао. Это тебя приободрит.

Дверь в спальню была распахнута, кругом горели свечи и на круглом десертном столике на колесах уже стояли две чашки дымящегося напитка, тарелочки с пирожными и шоколадом и стаканчик до краев наполненный слезами дракона. Увидев это, Хельга весело рассмеялась.

– Сигвальд подгадал, когда мы вернемся и начинает извиняться.

Мирослава попыталась развеселиться так же легко, но ей не удалось. Мешали ожоги по всему телу. Заметив гримасу боли, когда девушка садилась в кресло, помрачнела и Хельга.

– Прости, мне все не привыкнуть к тому, какая ты хрупкая. Выпей, так ты станешь ближе к своему обращению, после которого всегда сможешь защититься здесь. Сигвальд так легко, конечно, не отделается.

– Это я виновата, – насупившись, сказала Мира и залпом выпила стакан драконьих слез. Утроенное количество, которое выплакал раскаявшийся Сигвальд, мгновенно ударило в голову. Эмоции хлынули вместе с признанием и слезами. Рассказ о своем падении, испортившем чудесную прогулку, закончился глухими рыданиями.

– Ну что ж, значит, вам обоим нужно быть осторожнее. Но ты юна и невинна, а он уже опытный мужчина. Мой сын не всегда может сдерживать свои чувства и желания, такова его природа. Вам пока не стоит встречаться, но это ненадолго. Поешь.

Хельга чуть ли не силой накормила Мирославу шоколадом и парой пирожных, напоила какао и уложила спать, плотно закрыв балкон. Уходя, она еще раз повторила:

– Тебе не за что себя корить.

Глава 9 Мрачное торжество

Мира с трудом приоткрыла глаза и чуть не вскрикнула. Рядом с ней, по-турецки скрестив ноги, сидел на постели Сигвальд. Он пристально смотрел на девушку.

– Я пришел извиниться.

– Ты хотел... – Мирослава не смогла сказать это слово вслух. – Такое невозможно забыть, а значит и простить.

– Ты хотела, – нахмурился дракон.

– Но просила остановиться.

– Как можно поджечь лес, а потом просить пламя не разгораться слишком сильно и погаснуть по команде?

– Я тоже виновата, но больше этого не повторится.

– О чем ты?

– Мы не должны быть рядом... вместе. Тебе лучше уйти.

– Я ездил к Рязанке за мазью. Позволь...

– Оставь, я нанесу, – резче, чем хотела, ответила Мира.

Сигвальд сидел некоторое время молча, не двигаясь.

– Я нанесу, – твердо сказал он и стянул с девушки одеяло. Ночью она не пошла за новой сорочкой и теперь лежала в свете зарождавшегося утра совершенно голая. На белой коже повсюду были сильные ожоги и лопнувшие волдыри.

– Прости, – тихо повторил Сигвальд.

Он взял со столика баночку с зеленой пахучей мазью и придвинулся ближе к Мирославе. Девушка настороженно следила за ним. Вальд зачерпнул густое лекарство и аккуратно стал смазывать покраснения и свежие болячки.

– Рязанка делает замечательные снадобья, когда проснешься все уже заживет... Кроме обиды. Повернись.

Мира аккуратно перевернулась на живот и застонала от удовольствия, чувствуя, как прохлада мази снимает ужасные болезненные раны, растревоженные за часы беспокойного сна. Так она и уснула, не почувствовав и не услышав как Сигвальд накрыл ее одеялом и ушел.

Когда Мирослава проснулась в следующий раз, в окна вовсю светило солнце. Ни одного шрама на теле не осталось и ночное происшествие уже казалось простым кошмаром. Зато страсть и забота Сигвальда вызывали внутренний трепет.

– Доброе утро, – в комнату вошла Хельга, и, увидев счастливую и здоровую Миру, удивленно вскинула брови.

– Вальд приходил ко мне с мазью от Рязанки и вылечил все ожоги, – радостно ответила девушка на вопросительный взгляд и натянула халат.

– Это прекрасно, он и впрямь влюбился, раз не побоялся просить у лесной ведьмы помощи, – немного натянуто проговорила Хельга.

– Почему?

– Надеюсь, он не сказал, что мазь для тебя. Шаманка нас и без того недолюбливает, слишком мы с ней разные. Даже Радомир не может смягчить этого предубеждения. Но главное, что ты здорова и весела. У нас есть своя травница, но она в подметки не годится Рязанке.

– Я не знала, что вы так хорошо знакомы.

– Почти не знакомы, встречались однажды, и встреча показала, что мы не станем друзьями, но и врагами мы тоже не являемся. Просто соседи, – неохотно сказала Хельга. – Но все это не столь любопытно.

– Мне любопытно все, что происходит здесь. У Рязанки я ничего не могла узнать, она любит рассказывать лишь про Радомира, когда он еще был ребенком.

– Все матери таковы. Наши дети – это наш мир, все остальное лишь декорации.

– Как там Сигвальд? – немного дрогнув голосом, спросила девушка.

– Я отослала его в лесной домик около академии, где он живет во время учебы. Он не протестовал, согласившись с тем, что твоя красота и непосредственность могут еще не раз свести его с ума.

Мирослава потупилась, порозовев.

– Сегодня мы будем гулять по долине. Если, конечно, у тебя есть для этого силы.

– Я с удовольствием, спасибо.

– Вот и прекрасно. Тогда пришлю горничную. Она не говорит на вашем языке, так что если хочешь чего-то особенного, то проси и я прикажу сделать.

Девушка медленно кивнула, вспомнив, как ночью Вальд и Хельга говорили на незнакомом языке. После гибели она впервые видела тех, кто говорит иначе, хотя слышала много иностранных имен. Хозяйка вышла, а через пару минут в дверь вошла девушка с огненными волосами и веснушчатым лицом. Жестами она пригласила Мирославу следовать за ней и повела к ванной комнате.

Когда все процедуры были закончены, а удобный элегантный костюм, выбранный Хельгой, заменил привычные брюки, футболку и кеды, Мира вернулась в зал, где жарко пылало Дыхание Фафнира. Легкий завтрак, непринужденная беседа о нарядах, которые пристало носить владелице замка и вот у порога уже ожидает коляска для прогулки.

– Наши владения слишком обширны, чтобы объехать их в один день, поэтому мы просто прокатимся до деревушек, в которых поселились крестьяне из язычников.

– Они какие-то духи? Кем они были при жизни?

– Обычными людьми, поселянами. Они пострадали, как и мы, когда ваши боги потеснили наших.

– Христианизация. У нас много ругают тех, кто насаждал веру огнем и мечом.

– Но при этом тех, кто не принял нового бога, отправили в ад.

– Да, там что-то говорили о накладках. Старые боги оставили людей, а новые были к ним слишком суровы за кровавые культы и упорство в поклонении идолам.

– Как бы то ни было, но в аду простым смертным несладко. Они блуждают здесь как загнанные звери, являясь добычей для всякой нечисти. Мы с Сигвальдом собираем тех, кто говорит на нашем языке и приводим в долину, где они будут под защитой, а у нас своя прислуга и хозяйство.

– Значит в преисподней можно неплохо обустроиться, стоит ли тогда при жизни постом мучиться?

– Мира, ты точно не украла эти крылья? – засмеялась Хельга.

Мирослава закусила губу и неопределенно пожала плечами.

– Мы можем помочь только язычникам, к тому же наш диалект уже давно не используется. Мы говорим на мертвом языке.

– Я впервые после гибели вижу кого-то, кто говорит на другом языке. Это потому, что вы язычники.

– Да, языческие создания говорят все на своих языках, потому что их объединяют свои боги, пусть и бросившие нас, но одарившие жизнью. А вот существа христианской религии говорят на двух языках, которые нам пришлось учить. Ты говоришь на древнегреческом, а Радомир на латыни. Вы не замечаете этого, потому что ваша философия основана на отсутствии различий между расами, народностями и прочим. Зато ваши грешники говорят на родных языках, все они разбросаны и не могут встретиться со своими. Таким образом подчеркивается их оторванность от христианского мира, законы которого они презрели. Мира, в котором все люди братья, а значит, не приносят вреда друг другу.

– А я смогу помогать христианам?

– Едва ли, милая. Для язычников сделали исключение, а вот христиане здесь справедливо и должны отвечать за свои прегрешения.

Всю дорогу Хельга рассказывала Мирославе о быте деревень и том почтении, которым окружено семейство Фафниров.

– В преисподней нет единого пространства. Она состоит из импровизированных заповедников, в каждом из которых существуют свои законы. Попасть из одной Долины в другую можно лишь по приглашению хозяев или обладая особыми полномочиями, например, будучи разведчиком или пограничником. На эти должности обычно нанимаются вервольфы. Их нюх, зрение и плебейское происхождение идеально подходят для такоих сомнительных профессий.

Мира потупилась при этих словах, размышляя о своем происхождении и в который раз повторяя свою мантру о крыльях, а Хельга продолжала:

– Каждая Долина тщательно охраняется магией и законами... чем-то вроде законов, скорее настоятельными рекомендациями, нарушение коих чревато междоусобицей, которая интересует лишь гномов.

– Зачем им это?

– Хотят обрести власть в преисподней. Сделать ее вотчиной язычников, не привыкших тесниться и подчиняться. У них есть ритуалы, способные дать им невероятную силу, а так же возможность разбудить троллей и великанов, дремлющих уже долгие века.

– А для чего им, если все и без того уживаются?

– Это для вас все уживаются, а для нас дети богов вынуждены приспосабливаться к демонам новой веры. Думаю, они копят силы, чтоб развязать последнюю битву, после которой настанет Рагнарек. Это возможно, если у них есть связь с нашими богами и... – Хельга загадочно улыбнулась и посмотрела вдаль, туда, где уже показались крыши деревенских изб, затем закончила, – если там тоже затевается противостояние.

– А как это касается вас?

– Для своих ритуалов гномам нужен некий артефакт, который хранится в сокровищнице Фафниров, дыхание первого дракона и наша кровь, приумножающая силы всякого, кто окажется достаточно смел и силен, чтобы принять ее в себя.

– А вы тоже можете общаться со своими богами?

– Я знаю, как это сделать, но не пробовала ни разу и не хочу. Здесь у нас с Сигвальдом есть абсолютно все, что нужно. А от них ни тепла, ни совета, ни помощи нам не будет.

– Откуда вы знаете? Там же все-таки отец Вальда.

Хельга грустно усмехнулась и пожала холодную руку Мирославы.

– Дело в том, милая, что наши боги тоже знают, как обратиться к своим чадам. Просто они ушли и закрыли врата для всех нас, оставив у чужого порога, как попрошаек. Поэтому многие готовы биться за конец всего, чтобы дети богов вернули мир себе.

– А где же поле той битвы, что прежде они проиграли? – незаметно для себя переходя на сказительный лад, спросила Мира.

– Человеческие сердца. Именно им отдали землю древние. Многие расы имеют человеческие корни. Именно эти существа лучше всех оказались приспособлены к переменам и непримиримы к старому.

– Значит...

– Люди выбирают богов, а не наоборот.

– Сложно принять такую версию.

– Отчего же? Сила блуждает не привязанная ни к чему, и тут ее призывают, сочиняют образ, придают атрибуты. В общем, оформляют. Так из абстрактного могущественного нечто воплощается величественный образ, обретая плоть и жизнь. Так издревле существует человеческий род и силы, помогающие им.

– Значит, все боги это...

– Могущественные силы из иных измерений, которые откликаются на зов и принимают обличия людей. Когда время их уходит, они возвращаются в свой дом.

– А у людей появляются новые. Зачем вообще их менять?

– Разные потребности. Кто-то звал богов миролюбивых и мудрых, кто-то сильных и грозных, кто-то любвеобильных и непостоянных. А потом мир начал меняться, воины сменили торговые связи. Это привело к поискам новой религии, способной объединить человечество. Так пришло христианство. Некоторые из древних богов навсегда потеряли связь с человеческим миром, но последователи наших никогда не исчезали с лица земли и по сей день они ждут возрождения старых религий.

Мирослава с восторгом и трепетом представляла себе великих древних богов, собравшихся где-то в параллельных вселенных. Все легенды, слышанные ей в детстве и на уроках, чередой ярких образов всплывали перед внутренним взором.

– И вы с Сигвальдом часть этого странного древнего мира, – зачарованно сказала она.

– Да, – с улыбкой ответила Хельга.

Коляска подъехала к деревне и направилась к центральной площади, где готовился праздник. Всюду хлопотали люди, весело перекликаясь за работой.

– Этот праздник в твою честь Мирослава. Люди тоже хотят видеть в замке молодую хозяйку.

В подтверждение ее слов, к ним подбежала румяная красавица и протянула Мире венок из полевых цветов. Когда ангел принимала его, девушка поцеловала ей руку, быстро с чувством что-то произнесла и убежала. Хельга слегка нахмурилась и небрежно произнесла:

– Это Гель, одна из дочерей ярла.

– Что она сказала?

– Просила остаться с нами и стать супругой господина.

– Тебя расстроили ее слова, – внимательно глядя на спутницу, сказала Мира.

– Нет, не слова, – неопределенно откликнулась Хельга и после небольшой паузы добавила, – меня тревожит твой возможный отказ, Мирослава.

После этого признания разговор на время прервался. Мира погрузилась в пучину сомнений, которые постоянно терзали ее рядом с драконами, а Хельга размышляла о том, как заполучить ангела и при этом не разозлить Радомира. Тишину прервал зычный бас мужчины, подошедшего к коляске, когда она достигла центральной площади деревни.

– Спускайся, милая, мы прибыли. В гостях у ярла мы дождемся начала праздника. Ты иди с Сиггрид, а мне нужно поговорить с ее отцом о делах.

Хельга поцеловала Мирославу и оставила ее с улыбающейся девушкой лет тринадцати с густыми светлыми локонами и зелеными глазами. Она жестами пригласила ангела за собой и пошла к одному из длинных одноэтажных домов с двускатными крышами и вырезанными из дерева головами драконов на коньках. В доме, куда привела Миру девушка, было темновато. Длинное помещение не имело окон, но по центру стояли три больших тяжелых напольных канделябра, а за ними горел очаг. Под крышей была галерея, опоясывавшая всю большую комнату, в нее вели две лестницы. Мирослава заинтересованно смотрела на терявшееся в сумраке пространство и не заметила, как ее провожатая ушла. Оставшись одна, Мира испуганно стала озираться, но Сиггрид тут же выскочила из неприметной двери и поманила гостью рукой. Из величественного зала ангел попала в светлую расписную горницу, в которой сидели и весело о чем-то щебетали юные девушки. При виде Мирославы они вспорхнули с длинной скамьи у стола и стали восхищенно наперебой говорить что-то на своем наречии. Мира всем улыбалась и на всякий случай кланялась, стараясь походить на Хельгу, когда она благодарила за невысказанные комплименты. В конце концов, одна из язычниц обратилась на ломаном языке, который Мира могла понимать:

– Мы таби раде. Будешь хорошо хозяин, как Хельга, как мате. Стане жино Сигвальд хорошо. Остановись.

Последнее слово она, видимо, повторила на родном, так как все девушки тут же стали повторять наперебой его.

– Спасибо вам за доброту, я останусь, наверное. Спасибо.

Мирослава немного потерянно продолжала улыбаться и кивать на все стороны. Девушки тоже улыбнулись и закивали, не то благодаря, не то одобряя. Затем Сиггрид ткнула одну из них и выразительно посмотрела, та покачала головой и что-то зашипела. Возникла маленькая перепалка, во время которой Мира окончательно растерялась. Речь явно шла о подарке, а брать на себя еще какие-то обязательства не хотелось, но и отказ мог сильно всех огорчить. Сиггрид все же победила и мастерицы сняли покрывало со стола, под которым лежало белоснежное платье, расшитое золотыми нитями.

– Мы шили, Хельга учит, что нужен сделает для дитя нового бога. Сегодня на праздник.

Мирослава подошла к столу, и улыбка озарила ее смущенное лицо. Платье было прекрасным. Элегантное, приталенное с разрезами для крыл и жемчужными пуговицами над ними. Вокруг талии тянулся золотой тонкий поясок в виде змея Ермунганда.

– Спасибо, оно великолепное, спасибо.

Повернувшись к девушкам, сказала Мира. Сиггрид радостно хлопнула в ладоши и снова стала жарко что-то доказывать, судя по жестам, то, что невеста Сигвальда вполне себе сносная. Шум мигом прекратился, когда в комнату вошла Хельга. Она что-то сказала мастерицам, поблагодарила дочку ярла и все вышли, оставив госпожу наедине с гостьей.

– Ты очень понравилась всем. Такая необычная и милая.

Мирослава потупилась, вспоминая, что здесь она именно потому, что никогда не умела быть милой, разве что необычной.

– Все в нашей долине мечтают о молодой хозяйке, которая сможет сделать нас еще сильнее. А ты, дитя нового бога, можешь помочь всем этим прекрасным людям чувствовать себя в безопасности.

– Я не дитя бога и меня еще может постигнуть кара за то... ночью...

– Ну, здесь многое прощается. Ведь не защитили же тебя, когда выгоняли из академии.

– С наказаниями там оперативнее, – буркнула Мира.

Хельга улыбнулась и достала из кармана флакончик со слезами.

– Значит, нужно побыстрее провести ритуал. Пока я не могу рассказать тебе о нем, это древние тайны, которым научила меня мама.

Мирослава выпила микстуру и присела в одно из уютных кресел, стоявших у очага в уголке. Приятные ощущения целиком охватили ее, желание поделиться счастьем со всем миром наполнило от макушки до пят. В этот момент Хельга взяла ее за подбородок и заглянула в глаза своим завораживающим огненным взглядом.

– Мира, я не могу позволить тебе нас оставить, – она погладила девушку по щеке, слегка обжигая волнением, – ты необходима мне здесь. Поклянись упросить Радомира согласиться на брак с Сигвальдом.

– Радомир, – потерянно ответила Мира, хлопая глазами.

Хельга нетерпеливо потрясла ее за подбородок и повторила, прижигая взглядом:

– Поклянись мне.

В Мирославе сражались две могучие силы, никакого отношения не имевшие ни к ее воле, ни к ее желаниям. Ощущение эйфории постепенно сменялось плаксивостью из-за невозможности овладеть своими мыслями.

– Не могу.

Вздохнув, Хельга поднесла свои ладони близко к щекам Миры, не касаясь их, и девушка ощутила жар. Наклонившись к лицу ангела, драконица зашептала:

– Всего одно слово, просто шепни его мне, и никто не услышит и не узнает о нем. Поклянись.

– Клян... – радостно начала было вспотевшая от усилия Мирослава и испуганно закончила против своей воли – ...чить нехорошо.

Хельга выпрямилась и звонко рассмеялась.

– С вами, ангелами, не скучно. Мастер Радомир боится, что тебе с нами лучше, потому что знает так и есть. Тебе не пристало возиться в огороде или летать на посылках ради его потехи над небесной канцелярией. Запомни это, милая. Не позволяй ему занижать свою значимость.

Мира сидела, опустив голову и потихоньку приходя в себя после пережитого штурма. Она слышала взволнованный голос Хельги и была с ним согласна, но в то же время понимала, что потомки Фафнира постоянно пытаются гипнозом привязать ее к себе и это отталкивало. Пока чувства были притуплены, она решилась сказать об этом дрожащим голосом:

– Если вы будете пытаться контролировать меня с помощью магии, то я точно не захочу жить среди вас.

Хельга прошлась из угла в угол и, пододвинув к Мире второе кресло, села рядом.

– Ты вправе обижаться. Мне не стоило пытаться принуждать тебя. Я редко общаюсь с теми, кто не принадлежит мне, и не зависит от меня, и с тобой теряюсь, не зная как поступить.

– Не давите на меня, мне у вас нравится.

– Хорошо, прости, я не... – Хельга была сильно раздосадована, извинения давались ей титаническими усилиями. Напряжение, с которым она их произносила, намного сильнее демонстрировали ее заинтересованность в Мире, чем все остальные слова.

– Не стоит, ты хорошая, я понимаю... кажется.

– Думаю, пока не совсем. Но скоро ты все действительно поймешь и извинишь меня и Вальда.

Мирослава только привычно кивнула, стараясь не смотреть на Хельгу.

– Ну все, хватит дуться. Тебе понравилось платье, которое шили для тебя? Его создали по современному образцу. Правда Вальд говорит, что такие носили и раньше.

– Да, оно великолепно, – притворно весело ответила Мирослава.

– Прекрасно. Уверена оно тебе пойдет. До начала празднества в твою честь у нас еще уйма времени и мы проведем его, знакомясь с видными жителями поселений. Печаль прошла?

– Да, все прекрасно, – твердо ответила Мира, улыбаясь и стараясь выглядеть жизнерадостно. Хельге было этого достаточно, и она повела свою гостью обратно на улицу.

Остаток дня Мирослава только улыбалась и кивала в благодарность за букеты, платки, угощения, амулеты и множество других даров, которые Хельга забирала у нее и складывала в большую плетеную корзину, которую таскал за ними хмурый возница. Люди говорили ей почти одно и то же: восхищались красотой и просили остаться с ними в долине. К вечеру, когда все разошлись по домам, чтобы одеть свои лучшие наряды для праздника, Мира едва держалась на ногах от усталости.

– Все самое интересное еще впереди, – бодро сказала Хельга, кладя руку на плечо ангела, – сейчас нам нужно переодеться и посидеть в тишине. Я дам тебе слезы и горячей воды, чтобы их действие быстрее прошло.

Они вернулись в дом ярла, где вовсю шли приготовления. Горницу, в которой лежало прекрасное белоснежное платье, отдали в распоряжение Хельги и Мирославы. Драконица надела серебристый наряд, сшитый по тому же фасону, что и у ангела. Даже поясок с длинным концом до пола опоясывал стройную талию, но все же оно было более скромным. Мира в душе захотела поменяться с ней. Залпом выпив микстуру и немедленно запив ее горячей водой, девушка почти не почувствовала привычной эйфории. Ясными глазами посмотрела она на Хельгу, наблюдавшую за ней.

– Если ты готова, я пришлю девушек, чтобы помогли тебе.

– Я справлюсь, спасибо, – беззаботно ответила Мира.

Драконица обреченно вздохнула и сказала:

– Тебе придется побыть сегодня госпожой, люди ждут этого. К тому же тебе нужно поправить прическу.

Настала очередь Мирославы обреченно вздохнуть и кивнуть.

Вскоре горницу наполнило щебетание вбежавших девушек, принявшихся протирать ее тело губками, расплетать и заплетать волосы, советуясь, какая прическа лучше и все время что-то спрашивавших у растерянной Миры, которая перестала понимать даже ту язычницу, которая немного говорила на латыни. Спустя продолжительное время в дверь постучали, и суровый мужской голос что-то проворчал. Девушки сразу засуетились вдвое больше, но уже не споря и через пятнадцать минут Мирослава с удовольствием улыбалась своему отражению. Платье сидело идеально и выглядело очень нежно, не создавая, как боялась Мира, неприличного контраста с яркими и простыми нарядами язычниц. Золотистые волосы были заплетены в красивую, но не вычурную прическу, дополняя мягкий образ.

– Спасибо вам, – от души поблагодарила Мирослава, пожимая по очереди руки мастериц в такой короткий срок сумевшим подогнать платье, даже не видя модели. Ее усталость и напряжение словно испарились. "Эх, прав же был Карим. Еще и тщеславная", – не без азарта подумала девушка и вдогонку пофантазировала, как безнаказанно показывает язык далекому Радомиру.

– Ну, вот это ты зря, ангелочек. Праздники все любят, а уж если вечер в твою честь... я не мог остаться дома.

Мирослава буквально через дверь видела злорадную улыбку ректора и всю радость как рукой сняло.

– Да брось, не все так печально. Я же просто навестить и убедиться, что с тобой хорошо обращаются. – Радомир вошел в горницу, поклонился девушкам, что-то сказал на их языке. Они заулыбались и стали покидать комнату, лишь одна задержалась. Пока никто, кроме Миры, не видел, Раду притянул ее к себе и поцеловал, затем что-то прошептал на ухо, отчего мастерица счастливо рассмеялась, взглянула на Мирославу и выскочила за порог.

– Что ты ей сказал?

– Что никакое платье не сможет сделать тебя хоть в треть такой же хорошенькой, как она.

– Молодец, значит, умеешь быть галантным, – с досадой сказала Мира. – Это ты ее латыни учишь?

– Порой прилетаю... поболтать.

– Мог бы покраше выбрать, – ехидно отозвалась девушка.

– Я и выбрал, – пристально посмотрел на нее Раду, без тени иронии. – Ты мне лучше расскажи: тебя тут не гипнотизируют, не причиняют боль? Все же драконы народ горячий, эмоциональный. А ты такая хрупкая, непосредственная.

Он подошел к Мирославе, взял за подбородок и повернул ее голову сначала влево, потом вправо, рассматривая шею.

– Они же не вампиры, – вырвалось у девушки.

Радомир повернул ее к зеркалу и показал на две тонкие красные полоски там, где Хельга едва прикоснулась к лицу. Мира смотрела в зеркало на Раду и ждала, что он скажет.

– Я, конечно, знаю, что с тобой происходит тут. Меня лишь интересует, не решила ли ты покинуть наших гостеприимных хозяев?

– Нет, – почти прошептала Мирослава после некоторой паузы.

Радомир поднял одну бровь и скривился, размышляя как поступить.

– Я больше не прилечу, ангелочек, до конца оговоренного срока. Сегодня буду рядом с тобой и после праздника снова задам тебе тот же вопрос. Думай, копчушечка моя.

С этими словами демон вышел.

– Мирослава, все хорошо? – спросила взволнованная Хельга, стремительно входя в комнату.

– Да, спасибо, – натянуто улыбнувшись, ответила девушка.

– Тогда пойдем.

В доме уже никого не было, только возница дежурил у порога в ожидании хозяйки. В коляске Хельга повернулась к Мире и сказала:

– На самом деле этот праздник был задуман для вас с Сигвальдом, так что, надеюсь, ты не против того, что сегодня он будет с нами? Потом он сразу же вернется в свой домик.

– Конечно, – с чувством ответила девушка, надеясь, что Вальд развеет ее сомнения.

– Я рада это слышать, спасибо.

Празднество задумывалось за пределами поселения на большой поляне возле озера. Здесь горел огромный костер, кругом были рассыпаны палатки со столами и бочки с напитками. Люди смеялись и приветствовали друг друга. Сигвальд и Радомир тоже были здесь и что-то весело обсуждали возле помоста, на котором высились четыре каменных трона.

– Интересно, что они там обсуждают? – сварливо озвучила мысли Мира, проследив за взглядом мужчин и наткнувшись на группу красивых девушек, бросавших на них смущенные взгляды.

– Не обращай внимания, – как-то суетливо ответила Хельга и громко произнесла, – Сигвальд!

Обернувшись на зов, Вальд пошел к экипажу и помог матери и ангелу спуститься.

– Ты обворожительна, Мирослава. Каждый раз, как вижу тебя, влюбляюсь заново, – прошептал он девушке, заставив забыть укол ревности.

– Мира, моя красавица, – весело пропел Радомир, забирая ее руку у дракона. – Тебе уже сказали, что сегодня должны были играть свадьбу?

Мирослава покраснела и удивленно повернулась к Хельге.

– Не ваша, разумеется, – прибавил Раду, – должна была выйти замуж старшая дочь ярла, но бедняжка больна. Как она, Хельга?

– Поправляется, – звенящим голосом ответила драконица. – Вас, мастер, это не должно заботить.

– Я все же, порой, чувствую в себе потребность о ком-нибудь заботиться, а без моих дьяволят за каникулы чахну. Вот и интересуюсь, простите мое бестактное любопытство.

– В знак примирения, оставим эту тему, – уже спокойнее ответила Хельга.

– Как вам будет угодно, прекрасная хозяйка, – сказал Раду и подмигнул сгоравшей от любопытства Мире.

Девушка посмотрела на Сигвальда, но юноша был поглощен какой-то думой, на его губах застыла легкая улыбка. Как бы хотелось проникнуть в эти мысли, Мира перевела взгляд на Радомира, следившего за ее метаниями и сказал:

– Никто не может прочесть мысли дракона, но и драконы не могут слышать чужие мысли. Так что какую бы мрачную тайну не скрывала улыбка твоего нареченного, ты узнаешь о ней слишком поздно.

Мирослава вспыхнула, Хельга закатила глаза, а Вальд и Раду рассмеялись над непритязательной остротой ректора.

Вся компания подошла к возвышению и расселась на тронах. Хельга и Радомир сидели по краям, а Мира и Сигвальд в центре. Большое черное крыло демона, отведенное в сторону, соприкасалось с ангельским, подчеркивая его белизну.

В тот момент, когда хозяева и их гости заняли почетные места, все ушли с поляны и погасили факелы, погрузив ее во тьму. В воцарившейся тишине у Миры пробежали мурашки по телу. Радомир пожал ей руку и на сердце стало поспокойней, но лишь на мгновение. В нескольких местах на поляне одновременно зажглись огни, а рядом с ними стояли дрожавшие испуганные люди в лохмотьях. Стоило одному из них сделать пару шагов, как на него выскочил из темноты вервольф. Монстр набросился на несчастного и огонь погас. Вот и второй человек решил шагнуть от света и на него набросился вампир. На следующего напал зомби. Другого утащили на дно русалки. Все меньше огней и несчастных язычников оставалось на поляне и никто из них не решался сделать шаг из спасительного круга света, когда облаченный в черное человек сам вошел в один круг и, околдовав несчастного, увел его во тьму. Когда казалось, что каждого постигнет та же участь, в темноте появилось два светлых силуэта. Они шли поначалу вдвоем, но затем разделились. Первой в освещенный круг ступила девушка, она была очень похожа на Хельгу, вторым юноша, похожий на Сигвальда. Драконы ходили и собирали язычников, чтобы потом увести их с собой в Долину, где они будут жить без страха. Когда все были в сборе и последний огонек погас за ушедшей душой, со всех сторон снова зажглись факелы и люди запели песню. Так завершилась первая часть празднества.

Вторую часть Мире пришлось провести наклонившись к Радомиру, чтобы он переводил все, о чем говорят. Начались речи, во время которых люди благодарили Фафниров за свою жизнь в долине. Затем стали обсуждать планы будущих походов против гномов, которые воины совершают под предводительством Сигвальда. Когда шумные обещания и похвальба, на которую задорно отвечал Вальд, прекратились, прозвучали новости о грядущих гуляниях по поводу свадеб. Гул одобрительных возгласов и поздравлений перетек в звуки музыки, возвестившие начало танцев. Народ разошелся в разные стороны. Кто-то направился прямо к столам, кто-то принялся танцевать, а кто-то с тяжеленными кружками наперевес, стоял в стороне и болтал с друзьями.

Хельга сразу после спектакля ушла и до сих пор не появлялась.

– Как тебе спектакль? – спросил Вальд.

– Удивительный, мне даже хотелось броситься на помощь. Я не представляла...

– Они сгустили краски, не так уж у нас мрачно, – пробурчал Радомир.

Мирослава недоверчиво на него покосилась.

– В конце концов, они не умирают от нападений, – продолжал демон, – да, приходится помучиться, но ведь и в жизни у них не все было гладко. Иначе не загремели бы к нам.

– А что происходит с грешниками, когда на них нападают? – спросила Мира.

И хотя она обращалась к Раду, за него ответил Сигвальд:

– Их тела рвут на части, обескровливают, топят, душат, околдовывают ради опытов или ритуалов. Они умирают в медленных муках, чтобы потом снова оказаться в незнакомом месте, где вокруг ни души, а только маленький огонек, грозящий вот-вот погаснуть. Всякий раз они переживают боль, страх и отчаяние заново. Они обречены проводить так столетия или тысячи лет, а кто-то вечно.

– Только самые отпетые негодяи...

– И язычники.

Повисла неловкая пауза. Мирославе было не по себе. Как потребовать от демона отчета в том, зачем он затащил ее в ад.

– Элементарно, ангелочек. Я все еще могу читать твои мысли и знаю, что тебя тревожит.

– Черт! – не сдержалась Мира.

– Демон, – поправил ее Радомир, – в нашей стороне это существенная разница.

"Я тебя не вынесу", – с досадой подумала девушка.

– Что, руки на себя наложишь?

– Я не мешаю? – мягко поинтересовался Сигвальд.

– Нет, – ответил Раду, – когда мне мешают, я быстро решаю проблему.

Он пристально посмотрел в глаза дракона. Повисла еще более неловкая пауза, чем предыдущая.

"Как можно ТАК портить людям праздник?" – возмущенно подумала Мира и закатила глаза от собственной тупости, потому что теперь пристальный взгляд ректора прожигал ее, напоминая о подчиненном положении.

– Как вы тут без меня развлекаетесь? – немного нервно поинтересовалась Хельга, подходя к компании.

– Веселье бьет ключом, – сухо ответил Радомир.

– В таком случае мы можем пойти в шатер и перекусить. У меня есть для вас новость.

– Радостная? – спросил Вальд.

– Тяжелая, – ответила Хельга.

– Тогда не затягивай, это про...

– Она умерла.

Радомир присвистнул, но тут же извинился, когда Хельга обожгла его взглядом.

– Простите, что вмешиваюсь, но о ком вы говорите? – спросила Мира, которая единственная не понимала, о ком все так беспокоятся.

– О дочери ярла, – поспешно ответила Хельга, стараясь опередить Раду, уже открывшего рот.

Новость эту никто не распространял. Праздник шел своим чередом. Лишь в доме ярла воцарилась скорбь, да в шатре, где сидели Фафниры, всех сковало уныние.

– Я помогу вам найти девушку, – сказал демон, – это будет моя благодарность за крылья Мирославы. Завтра мы с Сигвальдом отправимся на поиски.

Вскоре после трапезы, во время которой обсуждали только способы найти потерянную Сольвейг, все отправились в замок.

Глава 10 Ожидание

"Праздник в твою честь, а вообще в честь тебя и Сигвальда, хотя вообще-то планировалась свадьба, но невеста скончалась от загадочной болезни и теперь всем вообще ни до тебя, ни до праздника. А главное помни, что драконы не умеют изворачиваться и врать", — так думала Мира, хмурясь небу, затянутому облаками. Все разошлись по комнатам, чтобы выспаться перед тем, как отправиться на блуждание по преисподней в поисках язычницы. Бедняжка возможно уже жалась где-нибудь к своему огоньку, не помня, как очутилась здесь, в кромешной тьме, сжимающей сердце шорохами и неизвестностью.

Мирослава тяжело вздохнула, и шторы слегка шевельнулись в безветренном воздухе ночи. На балконе стояла крылатая тень.

– Тебе ее жалко? Ты ведь даже не знаешь кто эта девушка.

– Ну, если вы так переживаете ее смерть, значит она хорошая. К тому же здесь незаслуженно. Я хотела бы пойти с вами. Меня может нести на себе Вальд или Хельга.

– Нельзя. Ты еще слабая, а отвлекаться на твою защиту мы не можем. Мы не провозимся долго, разведчики уже прочесывают территорию, дают задание студентам.

– Как она могла умереть? На нее напали гномы?

– Дракон.

– Не шути так.

– Это правда. Сигвальд всегда берет то, что хочет...

– Как и ты, – дрожащим голосом вставила девушка. Ее потрясло услышанное.

– Как и я, но я не убиваю...

– Ты затащил меня в ад с помощью Карима.

– Так было нужно, со временем ты поймешь.

– Чем больше времени проходит, тем меньше я понимаю. Чего ты хочешь от меня?

Мира еле сдерживала слезы. Она не могла представить, что Сигвальд способен на такое и тут же в памяти всплыла прошлая ночь и понимание того, что она далеко не первая его жертва. Закрыв лицо руками, девушка зарыдала от обиды и разочарования.

– Не стоит, – неожиданно мягко сказал Радомир. Он вошел в комнату и притянул Мирославу к себе. – Ты просто не можешь понять какой огонь сжигает дракона, когда он чего-то желает. К тому же вы сами бросаетесь на шею, даже когда он пытается остановиться.

В последних словах демона прозвучала насмешка. Разомлевшая в его объятьях Мира заглянула в зеленые глаза и покраснела. "Он же видит моими глазами... все... от и до".

– Ты не имеешь права. Это чудовищно, – залепетала она, отстраняясь.

– Все права на тебя на время обучения принадлежат мне. Таков закон для всех, кто не родился в преисподней. А чудовищно только твое поведение, ангел. В первый же день знакомства... – злорадствовал Раду.

– Я полюбила его и поклянусь в верности только ему, – в отчаянии, сгорая от стыда, выпалила Мира.

Радомир скривился, и некоторое время молчал.

– Ты его не любишь, как, впрочем, и он тебя.

– Ты не знаешь мыслей дракона.

– Мне и не нужно. Драконы влюбляются только в богов, а ты не божество.

– Я его единственная.

– Пока нет. Ты не выносишь его жара, и магия Хельги может подвести.

– Зачем ты пришел?! – в отчаянии воскликнула Мирослава. Слезы лились из ее глаз, она смотрела на своего мучителя, не понимая: за что он постоянно принижает ее.

– Предостеречь, – Раду казался растерянным.

– Я ненавижу тебя, всякий раз как ты появляешься, все становится только хуже! Лучше я сгорю заживо с драконами, чем стану прислушиваться к тебе! Уходи!

Радомир превратился в пожилого мужчину и щелкнул пальцами. У Миры пропал голос, и она стала испуганно хватать ртом воздух.

– Вот так намного лучше, – удовлетворенно произнес Мастер и стал медленно возвращать себе облик.

– К тебе вернется голос лишь тогда, когда ты сможешь доказать, что научилась сначала думать, а потом говорить. Никаких клятв дать ты не сможешь. Ты обещала, что будешь слушаться во всем, если позволю тебе остаться, и придется выполнить это обещание. До встречи, Мирослава. Я ужасно разочарован в тебе.

"А что ты хотел? Худшая, вам только такая подойдет", – ехидно подумала Мира, сложив на груди руки.

Закатив глаза и тяжело вздохнув, Раду покинул комнату.

Ангел залезла под одеяло, расправила крылья и уснула в слезах стыда и отчаяния.

Всю следующую неделю Мира была предоставлена сама себе. От Фафниров и Радомира не было никаких новостей. Единственной обязанностью здесь было вовремя принимать слезы дракона. Мирослава бродила по комнатам, читала книги, старалась учить язык Хельги и Сигвальда. Она хотела съездить в гости к Рязанке или послать ей ворона, но дорогу к шаманке никто не знал, а почтовых птиц в Долине не держали.

На седьмой день, ближе к вечеру, в библиотеку маленького замка вбежала взволнованная Ингрид и, смешно махая руками, повторяла "Хельга". Мира подскочила и побежала вслед за служанкой в Драхенфельс.

Драконица приземлилась на крышу одной из башен в тот миг, когда девушки выбежали из-под сени деревьев навстречу реву водопадов. Подниматься по лестнице было трудно, но любопытство подстегивало и довольно скоро запыхавшиеся и раскрасневшиеся они стояли перед Дыханием Фафнира, рядом с которым в глубоком кресле сидела усталая Хельга. Хозяйка махнула Ингрид рукой и что-то сказала на своем языке. Язычница поклонилась и оставила ее наедине с Мирославой.

– Хорошо ли к тебе относились в мое отсутствие?

Мира энергично закивала.

– Ты не хочешь говорить? Что-то произошло? – напряглась женщина, пристально глядя на растерянную девушку.

Ангел замотала головой, а потом в пантомиме попыталась представить, как Радомир лишил ее голоса.

Несмотря на усталость, Хельга рассмеялась.

– Думаю, голос вернется к тебе вместе с крыльями. Наша миссия увенчалась успехом. Сигвальд нашел Сольвейг благодаря разведчикам. Скоро она будет дома с родными. Думаю, Раду рассказал, что произошло с дочерью ярла?

Мира покраснела и коротко кивнула.

– Готова ли ты довериться нам теперь?

Девушка пристально посмотрела в усталые глаза Хельги. Взгляд драконицы был абсолютно холоден. Мирослава кивнула.

– Ритуал я проведу сегодня ночью, если у тебя хватит на него мужества. Ингрид придет за тобой, а сейчас советую пойти и поспать. Следующие дни будут для тебя очень трудными.

После этих слов хозяйка отвернулась от ангела к очагу.

Мира отправилась к себе, чтобы набраться сил перед неизвестностью.

Глава 11 Превращение

Уснуть не получилось. Чувства метались между нетерпением и страхом. Каким будет ритуал? Сможет ли он помочь? Мирослава смотрела в белоснежный потолок, на котором трепетала тень от легких штор балкона и представляла как будет летать. "Еще немного и я стану ангелом", – неуверенно думала она, с содроганием вспоминая сцену у горного озера. Наказание так и не последовало, хотя Мира ждала каждый день, что ее крылья отваляться или случится что-нибудь похуже. "Может, это потому, что я среди язычников? Или из-за магии Рязанки?" Больше всего ангела страшила возможность наказания во время ритуала или сразу после него и тогда все будет напрасно.

В дверь постучали, Мира мигом подбежала к двери и открыла ее. Это пришла Ингрид, служанка жестом пригласила девушку следовать за собой. В замке царили тьма и тишина, даже те факелы, что обычно горели каждую ночь в длинных коридорах, сегодня погасли. Единственным источником света была свеча в руках горничной. Мирослава громко и прерывисто дышала, стараясь унять волнение, но только сильнее нервничала. Ингрид с состраданием посмотрела на нее и ободряюще улыбнулась.

Хельга, облаченная в черный балахон, ждала Миру Дыхания Фафнира. Женщина кивком поблагодарила служанку и та быстро удалилась.

– Подойди, – драконица протянула руку ладонью вверх, ожидая, когда Мирослава приблизиться.

– В ходе ритуала ты испытаешь мучительную боль, после, в течение нескольких дней, твое тело будет пылать в страшной агонии на грани жизни и смерти.

Мира хотела возразить, но Хельга жестом остановила ее.

– Ритуал, который я проведу, навсегда тебя свяжет с язычниками, поэтому и в случае неудачи участь твоя будет такой же, как и участь Сольвейг. Единственное, что могу обещать, это найти тебя и заботиться.

Ноги Мирославы подкосились. Она понимала, что может быть трудно, но это было слишком.

– Прости, но это единственное, что я могу предложить.

Хельга прожигала Мирославу взглядом, хищным плотоядным взглядом древнего дракона, нависшего над добычей. "А ведь я могу стать реальной добычей, если не выживу. Но даже сейчас я добыча и если откажусь, то так и останусь добычей. Если там, наверху, за меня никто не заступился, значит и вернуться уже нельзя".

Медленно и неуверенно, Мира кивнула и посмотрела в пламенные зрачки драконицы.

– Уверена? – не скрывая торжества в голосе, спросила Хельга.

Мира кивнула более энергично и перестала дышать, чтобы избавить себя хоть от одного из признаков человеческого беспокойства.

Хельга громко хлопнула в ладони и в комнату вошли рослые мужчины с двумя деревянными креслами и странным приспособлением, похожим на стол. Одно кресло они поставили спинкой к камину, максимально близко к огню, стол и другое кресло напротив, лицом к нему. Слуги вышли, и на какое-то время в зале стало очень тихо. Мира медленно приблизилась к странному и пугающему гарнитуру. Хельга внимательно следила за ней.

Два темных стула с высокими спинками казались идентичными, только у того, что стояло ближе к огню, на концах подлокотников были выдолблены углубления и приделаны ремешки для фиксации рук. "Для меня", – отчаянно мелькнуло в голове Миры. То, что девушка приняла за столик, оказалось конструкцией с двумя глубокими желобами напротив подлокотников. "Похоже на приспособление для пыток еретиков, может это и есть наказание за все мои тяжкие?"

– Мирослава? – негромко позвала Хельга, когда молчание затянулось. – Ты готова?

Мира нерешительно прикоснулась к черному дереву и затравлено оглянулась. В последний момент ей стало чудовищно страшно и захотелось сбежать из этого огромного мрачного зала, подсвеченного только светом луны и всполохами магического зеленого огня, потрескивавшего в камине. Девушка сделала шаг назад и наткнулась на подоспевшую Хельгу, мягко подтолкнувшую ее к креслу с ремешками. Дальнейшее Мирослава видела сквозь пелену слез, полившихся из глаз, когда хозяйка замка до онемения затягивала ее руки в местах локтевого сгиба.

– Так тебе будет чуточку легче, милая.

Хельга села в кресло напротив и соединила всю конструкцию. Руки миры лежали на дне желобов, ладонями вверх. Драконица выдвинула неприметный ящичек в столе и достала оттуда кривой нож, похожий на коготь. Мира крепко зажмурилась и постаралась сосредоточиться на мыслях об удачном завершении ритуала. Как сквозь вату, она услышала голос Хельги, несколько раз повторившей: "Будь сильной, иначе умрешь, ты должна бороться за свою жизнь".

Драконица начала что-то говорить на своем языке и стало очень жарко, Мира открыла глаза и увидела, что огонь охватил спинку кресла и подбирается к крыльям. Она стала раскачиваться, надеясь привлечь внимание Хельги, руки уже онемели, и пошевелить ими было невозможно. Женщина замолчала, посмотрела на Мирославу и, увидев огонь, вспорола сначала одну, а потом другую руку Миры. Лишенная голоса, девушка могла только открывать рот в беззвучном крике. Огонь разгорался все сильнее и уже полыхал белоснежный пух, а Хельга еще громче стала говорить какие-то заклинания на своем мертвом языке, глядя как кровь вытекает из глубоких порезов на руках Мирославы. Когда зеленое пламя вспыхнуло в золотистых волосах, Хельга сделала глубокие надрезы в своих руках, положила их на раны Миры и замолчала. По телу девушки прошла судорога, ей показалось, что внутри все закипело, и после этого Мирослава потеряла сознание, зацепив напоследок ледяной голос Хельги: "Ты не посмеешь умереть".

Следующие дни длилась агония. Появлялись страшные видения, пылало все тело, а у Миры даже не было голоса, чтобы хоть крупицу муки выпустить с воплем. Девушка металась в постели и под ней горели простыни, пропитываясь кипятком ее пота. Мелькали знакомые лица, звучали мучительные голоса, от которых раскалывалась голова. Во тьме было страшно, а свет нестерпимо резал глаза. И только одна мысль, – "не умереть", – неустанно крутилась в ее голове, придавая сил.

Наконец, наступил день, когда Мирослава очнулась. Что-то было не так. Она отчетливо слышала ярость Радомира, грозившего Хельге отказом в помощи разведчиков, обучении Вальда и чуть ли не войной, раздражение Хельги, отвечавшей, что она сделала то, о чем ее просили и напускное спокойствие Сигвальда, уверявшего, что шанс еще есть.

Мирослава приподнялась и огляделась. Был уже вечер, в окна светили лучи закатного солнца. Она находилась в своих покоях, кругом были ведра, губки, пахло какими-то травами, сразу напомнившими о Рязанке. Голоса по-прежнему не было, зато были крылья. Большие, белоснежные, отливавшие серебром, но самое главное послушные. С легким шуршанием Мира раскрыла их за спиной и в таком виде предстала перед вошедшими Раду, Хельгой и Сигвальдом.

– Мира, – облегченно пробормотала Хельга.

Мирослава смотрела только на Радомира, его лицо было словно свинцовая маска. Мастер смотрел за спину девушки и не говорил ни слова. Когда молчание затянулось, Сигвальд, с восхищением разглядывавший Миру, обратился к Раду:

– Надеюсь, теперь вы...

– Ее жизнь подверглась опасности, да и оговоренный срок истек. Она отправится со мной.

"Дьявол, мне же теперь у него на побегушках несколько лет состоять!"– в отчаянии подумала Мира и в еще большем отчаянии посмотрела на Раду, ожидая увидеть привычную ухмылку, напоминающую о том, что он читает ее мысли. Ответом ей было хмурое лицо наставника, продолжавшего вглядываться в белоснежные крылья. Вдруг пронзительный злой взгляд его зеленых глаз перехватил виновато-испуганное выражение Мирославы.

– Скажи что-нибудь, ангелочек, – раздраженно бросил ректор.

Мира беспомощно пожала плечами и жестами показала, что не может, так как кто-то ее заколдовал.

Пантомиму прервала Хельга:

–Мастер, событие для всех нас волшебное и волнение лучше всего унять хорошим ужином. Девочке нужно подкрепиться.

После этих слов Мира поняла, что действительно голодна. В тот миг, когда она представила себе еду, у нее внутри все вспыхнуло. Желание заслонило все остальное и в неконтролируемом порыве, Мирослава взлетела и тут же ударилась о потолок. Это привело ее в чувство и вернуло на землю.

– Не смущайся, – немедленно подбодрила ее Хельга, беря под руку и ведя к выходу, – со временем ты научишься контролировать желания без повреждений. Ингрид принесет тебе закуски в комнату омовения. Мастер, снимите свое заклинание, – раздраженно обернулась хозяйка к Раду.

– Увы, – наигранно-смиренно ответил, демон, – она должна заслужить свое право на голос. Принять обдуманное решение и произнести его вслух. Я сам жалею о содеянном, боюсь, мы больше ее никогда не услышим.

Хельга удержала Мирославу, устремившуюся в сторону Радомира, весело рассмеявшегося над этой попыткой мести.

– Я просил вас помочь с крыльями, а вы мне тут агрессивного и неконтролируемого гибрида вывели.

Эти слова ректор сказал уже в удаляющиеся спины Хельги и Мирославы.

Глава 12 Гвендолин

– Да не дергайся, я больше не могу читать твои мысли. В тебе теперь течет языческая кровь. – Радомир морщился, но в то же время смотрел на обновленную Миру не без удовольствия, хотя она была далека от грациозности. Только что ей позволили съесть несколько огромных порций мяса и запить все это вином и теперь она млела у Дыхания Фафнира, периодически поглядывая на ректора, когда в голове мелькала редкая мысль.

Хельга и Сигвальд были очень молчаливы, зато их взгляды и улыбки говорили красноречивее некуда. Мирослава купалась в лучах любви и восхищения, желая, чтобы этот идиллический вечер длился как можно дольше. Словно почувствовав ее состояние, Раду бодро скомандовал:

– Принцессе пора идти спать, с завтрашнего дня нас ждет множество дел.

Увидев недовольную гримасу подопечной, он счастливо улыбнулся.

– Сигвальд, проводи Мирославу, а мы с ректором еще обсудим некоторые детали твоего обучения, – Хельга холодно и властно посмотрела на Радомира. Он ничего не ответил, только небрежно кивнул студентам.

Миру кольнуло разочарование, она надеялась, что ректор теперь будет к ней намного внимательней, а он так легко отпускает ее с Сигвальдом, зная, что между ними происходило.

– Он это специально делает, – произнес Вальд, когда они вышли из зала. Мира испуганно подняла на него глаза и увидела лукавую ухмылку на лице парня. – Я не читаю твои мысли... хотел бы, но не могу. Мастер сказал, что тебе так важно всеобщее внимание, что за это ты готова платить даже своим покоем.

Мирослава передернула плечиками, показывая, что ей это не так уж и важно. Они шли по незнакомым коридорам, спускаясь к подземельям, в которых Мира до этого еще не бывала. Девушка вопросительно взглянула на Сигвальда.

– Сюрприз, – ответил на ее взгляд дракон. Ангел напряглась и непроизвольно замедлила шаг. Вальд наоборот прибавил и потянул ее за собой. – Теперь ты значительно сильнее и сможешь остановить меня, если я потеряю контроль.

"Если я смогу его сохранить", – подумала Мира, но ей нравилось быть рядом с драконом, хотя она и стыдилась этой привязанности.

Вскоре стало сыро и послышался приглушенный рев водопадов. Вокруг было совсем темно, по ходу продвижения на стенах с шипением вспыхивали факелы и тут же гасли за спинами Сигвальда и его спутницы. Они спустились по длинной лестнице и ступили в просторный зал, под сводами которого вспыхнули мириады свечей в золотых люстрах, походивших на огромные факелы, парящие под высоким потолком. Под ногами же лежали несметные груды сокровищ. Шум, который они издавали, сводил Мирославу с ума, она зажала руками уши, но чудовищная какофония проникала в самое сознание, лишая разума. Ангел ощутила, как сильные руки подхватили ее и понесли куда-то через нарастающий гул. Спустя несколько мучительных минут все стихло. Они были в темной маленькой комнате с одинокой свечкой на круглом столике.

– Не думал, что будет такой эффект, – растерянно пробормотал Вальд. Он обнимал дрожащую заплаканную Мирославу. ­­– Значит, осыпать драгоценностями я тебя не стану.

Ангел посмотрела на него и попробовала ответить улыбкой, получилось неважно. Но другой голос, зазвучавший в ее голове, когда гул стих, напевал такие добрые слова, что девушка постепенно обретала гармонию. Мира вдруг почувствовала себя так, словно выпила два стакана драконьих слез. Она прижалась к Сигвальду и обняла его за шею, сейчас казалось, что нет никого более близкого, чем он. Дракон поцеловал девушку, крепче прижимая ее к себе. Тихая песня ослабляла волю, но и не давала огню, распалявшемуся внутри Миры, вспыхнуть во всю силу. Она млела в сильных объятиях, но когда Сигвальд коснулся губами ее шеи, в памяти вспыхнул грот и имя Сольвейг.

– Нет! – с непривычки голос прозвучал хрипло и незнакомо. Мирослава ясными глазами смотрела в лицо дракона, который не отпускал ее.

– Я когда-нибудь смогу загладить свою вину?

– Надеюсь.

Это был явно не тот ответ, которого ждал Сигвальд. Он почти зло посмотрел на Миру и отошел на шаг.

– Тебе придется переступить эту черту, это ад и невинность здесь не в почете.

– Спасибо за совет, – раздраженно бросила смущенная Мирослава.

– Ну, на что же еще нужны друзья? – натянуто рассмеялся Вальд. – По крайней мере, мои намерения прозрачны и благородны, я хочу взять тебя в жены.

В этот момент в беседу вмешался третий:

– Ну сколько можно, я романтики хотела, а не вот этого вот всего. Девочка, ты что фригидная? Я всю душу в эту песню вложила.

Мира покраснела так, что была уверена, что даже крылья порозовели. Сигвальд, смеясь, зажег еще несколько свечей и взгляду Мирославы предстал маленький кабинет, в котором кроме них никого не было.

– Вальд, кто...

– Я это говорила, динамщица, – проскрипела большая золотая арфа.

Музыкальный инструмент был выполнен в форме прекрасной сирены. Перед ней стоял пюпитр, а на нем небольшая раскрытая книга.

– Мне сегодня никто не переворачивал страницы, не зажигал свечи и не обтирал меня губкой, – томно пропела арфа, глядя на Сигвальда.

– Прости, Гвендолин, я пришел, чтобы исправиться.

– Я так и предположила, когда вы тут лобзались. Представь меня хотя бы.

– Это Мирослава, наша гостья. Мира, это Гвендолин, наша...

– Пленница, я здесь пылюсь уже долгие века, ожидая какого-нибудь рыцаря, который, наконец, меня освободит. Я слишком красива, чтобы прозябать в дальних комнатах сырого подземелья! – последние слова она провизжала, заставив Миру сморщиться.

– Мне очень жаль... – попыталась поддержать беседу девушка, но арфа лишь возмущенно фыркнула.

– Глупости, меня никому не жаль. Все только и ждут от меня исполнения своих мелочных желаний. Могу рассказать про твои, маленькая развратница, – сирена игриво подмигнула Мире, которая, не отвечая пошла к двери в сокровищницу, открыла и тут же захлопнула ее, спасаясь от звуковой волны.

– Так будет, пока ты не примешь свою судьбу и не смиришься со своим падением.

– Вы это знаете?

– Нет, это мысли Сигвальда, он знает. Да, я могу читать мысли всех, иначе как мне выполнять заветные желания? Например, обладание крылатой девушкой или власть над самодуром начальником?

– Ты не права, – уверенно сказала Мира.

Гвендолин рассмеялась хрустальным смехом, за нее ответил Сигвальд:

– Скорее это ты не знаешь, чего хочешь. Этот инструмент не ошибается.

Мирослава раздосадовано возразила:

– Я, конечно, не пылюсь здесь несколько веков, не читаю чужие мысли и желания, но точно знаю, чего мне совсем не нужно.

– Почему ты не предложишь ей спасти их? – удивленно спросила Гвендолин у дракона, не обратив внимания на слова девушки.

– Это мерзко.

– Она заинтересовалась, так что тебе придется объяснить, что я имела в виду.

– Только я избавилась от одного телепата, другая пояыилась, – вставила Мира свою лепту.

Сигвальд достал губку, большую банку и стал обтирать Гвендолин пахучей смесью. Сирена принялась напевать приятную песню на незнакомом языке, аккомпанируя себе. Она лукаво поглядывала на девушку, наблюдавшую за движениями юноши.

– Ты противоречива, – прервав песню, сказала арфа. – В тех романах, которые мне доставляют в эту темницу, все героини противоречивы и мечутся.

– Так вот откуда у вас такой сленг.

– Стараюсь не отставать от жизни. Когда я вернусь к хозяевам, всего этого уже не будет, – со вздохом сказала сирена.

– Гвендолин была создана гномами для великанов, – закончив обтирать инструмент губкой, Сигвальд перевернул страницу книги, – только ее звучание может их разбудить для последней битвы. Поэтому мы и храним ее вдали ото всех.

Мира зачарованно смотрела на легкомысленный артефакт, способный привести к концу света. Приняв удивление девушки за восхищение, Гвендолин кокетливо улыбнулась и ласково проговорила:

– Ты мне нравишься, Мирослава, я помогу тебе. Подойди.

Мира неуверенно посмотрела на дракона, он кивнул. Девушка подошла к сирене, обратив внимание на пошловатую обложку книги, которая стояла на пюпитре. Когда она приблизилась, Гвендолин со вздохом облегчения оторвала руки от туловища, отчего на землю посыпалась золотая пыльца, вспорхнувшая и закружившаяся вокруг ангела и арфы.

– Я спою тебе песню о любви, я их много сочиняла, читая книги, – ее голос стал манящим и густым, низким и нежным. Это был голос матери, наставницы. Надежный голос. – Я помогу тебе выбрать, как ты и просила.

Мира попыталась возразить, но золотые пальцы коснулись ее губ в упреждающем жесте и в следующее мгновение на удивление сильные руки Гвендолин притянули ангела к себе. Все ее существо заполнила удивительная мелодия, прояснявшая мысли, дарившая гармонию и наполнявшая любовью. Сознание затопили свет и звук прекрасной песни, а потом все испарилось.

Глава 13 Обручение

Мирослава почувствовала легкий поцелуй в висок и медленно открыла глаза. Она лежала в своей постели, за окнами начинался рассвет.

– Любимая.

Мира повернула голову и увидела Сигвальда. Он лежал под ее распростертым крылом, как под одеялом. Его волосы были распущены, лицо осунулось от бессонных ночей.

– Привет, – улыбнулась девушка, – ты совсем не спал?

– Сегодня мы расстанемся на несколько дней, я не хотел упускать ни мгновения из отведенного нам времени.

Дракон говорил мягко, но в его глазах отражалось ожидание чего-то.

– Ты напряжен, что-то произошло? Я не помню как мы ушли из подземелья.

– Гвендолин исполнила твое заветное желание. Раньше я не видел этого чуда. Ее руки оторвались от туловища и притянули тебя к себе, вокруг вас взметнулась золотая пыльца и несколько минут вы просто стояли в этом вихре, в тишине. Потом сирена выпустила тебя и застыла, словно лишилась жизни. Я успел подхватить тебя в падении, потом принес сюда и смотрел как ты спишь.

Мирослава вспомнила, что арфа говорила накануне о ее заветном желании. Она задумчиво посмотрела на Вальда и ей ужасно захотелось его обнять.

– Я люблю тебя, – эти слова пролились со смехом счастья из ее груди. Девушка протянула руку и погладила Сигвальда по колючей щеке, он поцеловал ее ладонь, но все еще оставался напряженным.

– Я уже спрашивал и спрашиваю снова, согласна ли ты...

– Я буду твоя, если ты подождешь.

Вальд переместился и сел перед смеющейся девушкой на колени, Мирослава, с трудом совладав с непривычными крыльями, села также напротив.

– Сколько?

– Пока я не закончу обучение. Я обещала Радомиру и...

Сигвальд притянул ее к себе, не дав договорить, и девушка увидела пожар в его взгляде. Неприятно кольнуло какое-то смутное воспоминание, но тут же рассеялось под напором внутреннего огня, захватившего ее. Дракон хищно улыбнулся и, проведя по щеке Мирославы, произнес:

– Маленькая хищница, надеюсь, ты не пытаешься меня обмануть?

Мира ответила на эти слова поцелуем, полным желания, полностью растворилась в объятиях возлюбленного и застонала от наслаждения, когда Сигвальд с силой прижал ее к себе.

– Не зря я решил, что в академии вы будете жить подальше друг от друга.

Радомир стоял в проеме балкона и смотрел на застигнутую врасплох парочку.

– Сигвальд будет моим мужем, – восстанавливая дыхание и пытаясь перебороть желание, все еще горевшее в ней, проговорила Мира.

– Хорошо, – вкрадчиво произнес Раду, превратившись в пожилого мужчину с густой бородой, – но ваша свадьба состоится только после того, как ты закончишь обучение. Пока не будет свадьбы, не будет и ваших пошлых обжимашек с неконтролируемыми порывами.

Сигвальд усмехнулся, коснувшись своих губ. Радомир заметил это. Демон вырос вдвое и почернел, черты лица заострились, а волосы превратились в раскаленную лаву, крылья подернулись черной дымкой и глаза стали цвета крови. Чужим, шипящим голосом, он произнес, нависая над напрягшимся драконом, закрывшим собой Мирославу:

– Я всегда достигаю своей цели и никакие древние балалайки не смогут преградить мне путь! Это мой мир, не стоит забывать об этом, дракон! Уходи, я должен поговорить с ней.

Сигвальд не шелохнулся, продолжая загораживать Миру, но неожиданно она подтолкнула его, прошептав:

– Я не боюсь.

Юноша оглянулся и увидел безмятежность и уверенность в глазах ангела.

Радомир постепенно возвращался к родному обличию, восстанавливая спокойствие, только когда превращение завершилось, дракон решился оставить ректора и помощницу наедине. Как только дверь за ним закрылась, Мира посмотрела на Раду. Демон ответил на этот взгляд и негромко спросил:

– Он водил тебя к артефакту. Она выполнила твое желание?

Мирослава вспомнила, что арфа говорила накануне о ее заветном желании. Девушка задумчиво посмотрела на Радомира, и ей ужасно захотелось его обнять.

– Я люблю тебя, – эти слова пролились со смехом счастья из ее груди. Мира соскочила с постели и запрыгнула на руки к демону, обвив его шею руками.

– Ну, если так, то балалайку я зря обидел, – он расплылся в ехидной улыбке и крепче прижал к себе девушку, потом сделал серьезную мину и спросил, – ты же не станешь смеяться надо мной, чаровница?

– Нет, любимый, как я могу. Только нужно подождать конца моего обучения, иначе все будут шептаться.

– Конечно, мы не можем этого допустить. Только давай расскажем обо всем друзьям, они сохранят нашу тайну.

– Как скажешь, – покорно произнесла Мира, положив голову демону на плечо.

Так они и вышли к ошеломленному Сигвальду, стоявшему в коридоре. Радомир светился, как именинник. Он подмигнул дракону, кивнул на ангела и изобразил деланное удивление. Вальд отрицательно помотал головой, не желая принимать участие в издевательстве над зачарованной. В это время к ним присоединилась Хельга, издалека недовольно вопрошая:

– Что за шум вы здесь устроили?

Когда драконица подошла ближе и увидела смущение сына и радость демона, она испуганно обратилась к ангелу:

– Мира, девочка, что они тебе сделали?

Мирослава посмотрела на нее и ответила:

– Мы с Раду обручились.

Хельга была в ужасе, Сигвальд прятал глаза, а Радомир наслаждался минутой.

– Друзья, скажите же, что рады за нас.

Хозяйка взяла себя в руки, натянуто улыбнулась, и тут все-таки вмешался Вальд:

– Она околдована, пять минут назад мы с ней тоже обручились.

– Что же делать? Как это произошло? – даже не стараясь скрыть облегчения, спросила драконица.

– Заветное желание, – одновременно сказали мужчины.

– Гвендолин! Простите, Мастер, за это недоразумение. Мы с девушкой спустимся и все исправим.

­– Нет, Хельга, – Раду стал серьезным, – на этот раз мы будем там вместе. Я больше не могу рисковать и без того слабым сознанием своей подопечной.

– Стоит ли так принижать Мирославу... и нас. Вы недооцениваете ту помощь, что мы оказали ангелу, мастер.

– Уверяю, что не хочу вас оскорбить или принизить, но вынужден настаивать на том, чтобы остаток времени под этой крышей Мира не отходила от меня. Я не предам вашего доверия, – с акцентом на последнюю фразу ответил ректор.

Хельга поморщилась и неохотно кивнула. Все двинулись в пещеры, полные сокровищ, добытых в битвах, хранящих множество жутких историй о предательствах и убийствах, тщеславии и алчности.

– Мирослава не может выносить голоса сокровищницы, они причиняют ей боль, – предупредил Сигвальд, когда они стали спускаться по темной лестнице. – Нам придется бежать, других ходов к Гвендолин не предусмотрено.

– Я обычно летаю...

– Не стоит пытаться. В зале много защитных ловушек, будет неловко...

– Понимаю, значит, бег.

– Я догоню вас немного позже, – сказала Хельга, когда они замерли перед входом в подземные чертоги.

Мирослава, беспокойно огляделась и, поморщившись, спросила:

– Где мы, любовь моя?

– В аду, моя прелесть. Заткни ушки.

Мира послушалась, и мужчины помчались к противоположному концу зала, где услужливо открывалась маленькая дверца.

– Кого я вижу и так рано, – визгливо приветствовала своих гостей Гвендолин. – Пришли меня благодарить? Не стоило так утруждаться, хоть и признаюсь, мне приятно. Вы так хорошо смотритесь втроем...

– Вы что-то перепутали, драгоценная. Барышня тяготеет к нам по очереди.

– О, это временно. В романах так всегда.

Радомир усадил Миру на стол и подошел к пюпитру, чтобы взглянуть на чтение артефакта:

– "И целого мира мало". "Кого выбрать? Кому подарить свою любовь? Юная девушка мечется меж двух прекрасных и сильных мужчин. Но стоит ли выбирать или броситься в омут страстей, как велит ненасытное сердце? Что делать красавице, когда ей и целого мира мало?" Сильно. Вот откуда вдохновение. Вероятно, Мира не только к нам воспылала любовью.

Гвендолин игриво хихикнула.

– Вам бы ее на воздух иногда выносить.

– Да поздно уже, наверное.

Вошла Хельга и ее взгляд сразу упал на книгу в руках Радомира.

– Госпожа, – сирена испуганно смотрела на вошедшую.

– Что ты сделала с моей гостьей, Гвендолин?

– Избавила от сомнений, мук выбора, чувства ответственности. Девочка была так напугана и одинока.

Все взгляды обратились к Мире, которая с помощью считалочки пыталась определить кто ее жених теперь, когда Раду и Сигвальд оказались одинаково далеко.

– Верни ей сознание, – приказала Хельга.

– Нет.

Драконица взяла у Радомира книгу и дешевый материал вспыхнул в ее руке синим пламенем. Пара шагов и тяжелая ладонь легла на резную голову сирены, нагревая позолоту.

– Хорошо! – Взвизгнула Гвендолин, – сами объясните потом девочке, за что лишили счастья. Подведите ее.

Глава 14 Полет

Прощание Мирославы с драконами было довольно скомканным. Девушке было неуютно после всего, что произошло с ней в этой долине, да и Хельга напутствовала тяжелыми словами:

– В тебе течет кровь первого дракона, кровь богов. Ты принадлежишь Драхенфельсу и каждый камень в нем отныне твой. Не забывай, что теперь мы семья.

Она показала на две алые полоски, оставшиеся на руках у нее и Мирославы. Женщина обняла ангела и просила бывать у нее как можно чаще.

Сигвальд тоже был мрачноват. Он отвез гостей к парому и почти сразу уехал.

– Вот мы и дома, – с чувством воскликнул Радомир, когда заветная черта между долинами Фафниров и Рязанки была преодолена.

Мира вдохнула полной грудью и только сейчас поняла, в каком напряжении находилась рядом с Хельгой и Сигвальдом.

– Я хотела бы попробовать летать.

Радомир подал Мирославе руку.

– Это легко, но поначалу не стоит пытаться преодолевать большие расстояния.

Они одновременно взмахнули крыльями и поднялись к кронам деревьев. Падший был намного больше, и на один взмах его крыльев Мира делала два.

– Полетим над лесом. Будет трудно или страшно – кричи.

Раду медленно отпустил руку девушки, и Мира испуганно забила крыльями по воздуху, поднимаясь толчками к небу. Радомир подлетел, обнял ее за талию и Мирослава остановилась.

– Представь, что плывешь в спокойном озере, только вместо рук используй свои крылья. Нужно только слегка двигать ими, черпая воздух и держа тело вертикально. Смотри.

Раду взмахнул крыльями, и мир вокруг них перевернулся на девяносто градусов. Мира лежала на демоне, который парил над кронами деревьев спиной вниз.

– Следи за движениями, скоро я тебя отпущу.

Через пару минут, Мирослава кивнула, давая знать, что готова пробовать и учитель убрал руку, отпуская ее. Белые крылья распахнулись, ловя воздушный поток, и девушка стала немного черпать ими воздух, как делал это наставник.

– Получается! – Спустя пару минут крикнула счастливая Мира. Ее полет не был таким мягким и плавным, как у Раду и ее еще временами кидало, когда тело кренилось или очередной взмах оказывался слишком сильным.

– Ты молодец! – Похвалил Радомир. – Сейчас будем дома, лети на дым.

Мирослава увидела белый дымок, шедший из трубы, и постаралась немного прибавить скорость. Вскоре она уже видела Рязанку, хлопотавшую в огороде.

Когда шум от крыл достиг слуха шаманки, она с такой надеждой взглянула на небо, что Мира буквально влетела в ее объятья. Женщина гладила девушку по золотым волосам и не отпускала от себя до тех пор, пока Радомир не окликнул их:

– Да хватит уже.

– Девочку чуть не угробили там, да еще этот мальчишка – распутник и садист.

Мирослава покраснела от этих слов.

– Ты, говорят, тоже хороша? – ворчливо добавила Рязанка, но тут же снова улыбнулась и добавила, – пойдем в дом, там Кузя праздничный обед готовит.

После трапезы Раду отправился следить за последними приготовлениями к началу учебного года, а Мира с Рязанкой сели на веранде, чтобы наговориться на прощание. На следующий день Радомир обещал прислать за Мирославой карету, в которой она отправится в Академию Демонов и чертенят.

За обедом разговоры крутились вокруг последующего обучения, тема драконов старательно избегалась. Все казались вполне довольными, но когда Радомир оставил шаманку с воспитанницей наедине, Рязанка вдруг стала ворчливой и на все вопросы Миры о том, как идет хозяйство отвечала неохотно и коротко. В конце концов, девушка замолчала и на некоторое время воцарилась тишина.

– Значит, все-таки понравились они тебе. И парень этот понравился, несмотря на...

Женщина укоризненно посмотрела на Мирославу, ожидая ответа.

– Они были добры ко мне.

– Странно у тебя, ангелочек, добро теперь выглядит, недаром двоечница. Этот прилетал за мазью, для тебя ее брал.

– Я знаю, спасибо.

Настал черед Миры цедить ответы.

– Они помогли и сделали меня крылатой.

– Для себя, надо полагать.

– За что вы их так не любите?

– Когда твой новый друг подрос, я по первой много таких баночек в Драхенфельс посылала. Думала случайно обжигал кого-то, характер и без того трудный, а тут подросток по их меркам. Потом, как узнала для чего они просят, так перестала помогать. Алчные, ненасытные, эгоистичные, готовые на что угодно, лишь бы взять то, что приглянулось.

– Прям, как Радомир, – не сдержалась Мира и тут же пожалела о своих словах, увидев как побледнела Рязанка. – Простите.

– Когда-нибудь ты узнаешь, как ошибаешься насчет Роди. Знала бы как расстроила меня, когда...

Шаманка только махнула рукой и отвернулась. Мира начала всхлипывать, обида и стыд смешались и перехватили горло. Увидев это, Рязанка смягчилась и уже добрее сказала:

– Ну, не реви. То, что этот с тобой сделал, ему еще аукнется, но зачем же ты после такого согласилась на ритуал этот чудовищный? Ведь не отбиться от них теперь будет, вот что больше всего меня расстроило.

Не веря своим ушам, Мирослава посмотрела на Рязанку и поняла, что женщина даже не знает о глубине ее падения. От этого стало одновременно легко и гадко, ведь ей по-прежнему трудно было думать о Сигвальде без внутренней дрожи, причем не отвращения.

– Хельга сказала, что я единственная...

– Из тех, кого эта тщеславная язычница готова подпустить к своей семье. Она верит, что ты, как и они, дитя бога. Все-таки думаешь о том, чтобы стать ее невесткой? – злобно спросила шаманка.

– Нет, мне сейчас просто очень страшно перед учебой, – соврала Мира.

– Вот это правильно, – совсем другим тоном сказала Рязанка, с жалостью глядя на ангела. – Трудно тебе будет первое время.

"От замечательного Роди помощи не жди, еще проблем подкинет", – пряча глаза, подумала Мирослава и почувствовала себя очень одиноко.

Глава 15 Новый дом

Утро выдалось хмурым и душным. Рязанка собрала для Миры небольшую торбу с одеждой и положила успокоительные настои.

– Знаю, что ты умнее и сильнее, чем все они сейчас думают, но будет трудно. Понравилась ты мне, девочка. Я буду помнить о тебе, молиться тут бесполезно.

Мирослава покраснела и поблагодарила за заботу. Шаманка обняла девушку. Ее натруженные руки и пропахшие травами волосы успокаивали своей уютностью, и на мгновение страх поутих в сердце будущей студентки Академии Демонов и чертенят.

Рязанка проводила Миру до кареты, запряженной четверкой лошадей алой масти. Кучер, как только увидел ангела, спрыгнул с козел, открыл дверцу и откинул подножку.

– Прошу, ваша светлость.

Мирослава с тоской взглянула на женщину и села в экипаж. Через секунду просвистел хлыст, и лошади помчались с умопомрачительной скоростью по той самой тропе, где в начале каникул Миру догнал Радомир. Так же, как и тогда пейзаж нельзя было различить и девушка закрыла глаза, мечтая подольше оставаться вдали от нечисти всех мастей и их учебного заведения.

– Приехали, ваша светлость.

Голос кучера вырвал ангела из задумчивости. Она вышла из экипажа и уже через секунду карета умчалась, оставив изумленную Мирославу посреди людной городской улицы. Вокруг проезжали повозки, экипажи, старинные автомобили и всадники, кто на конях, кто на грифонах. Над разномастными зданиями разных эпох и стилей пролетали ведьмы на метлах.

– Наниматься?

Мира перестала озираться и посмотрела на говорившего. Это был пузатый коротышка в несвежей белой рубахе, полосатом жилете и брюках с золотыми лампасами.

– Простите, что?

– Глуховата что ли? – повысил голос мужчина, обдавая ее перегаром. – Наниматься, говорю, пришла?

– Куда наниматься?

– На работу. Да ты не стесняйся, у нас заведение козырное, нечисть аристократическая, вплоть до самых высоких гостей. Образ у тебя оригинальный, может выстрелить. Пойдем.

Коротышка потащил Мирославу через крутящиеся двери в просторный холл, украшенный в стиле ар-деко, но как-то аляповато.

– Видала, какой шик? Новодел, никакого пошляцкого раритета.

– Простите, – Мира попыталась вырвать свой локоть из цепких пальцев нанимателя, – это просто ошибка, я не нуждаюсь в работе. Мне нужно идти.

– Да ты хоть про оплату послушай! А связи! Какие, девочка, у тебя тут будут связи!

Он привел девушку в просторный зал с несколькими небольшими круглыми сценами и одной большой. На всех стояли танцовщицы разной степени раздетости и репетировали номера. При виде Миры все остановились.

– Ангел!

Это крикнула длинноногая красавица с черными волосами и позолоченными витыми рогами. Она стояла на главной сцене.

– Глупости, Лилит, это костюм...

– Корбин, человечишка, это настоящие крылья. Она, верно, та девчонка! – с каким-то злобным восторгом крикнула девушка с красными густыми косами и черными рожками.

Остальные танцовщицы оживились и быстро окружили нанимателя и Миру.

– Дерни мне ее перышко!

Мирослава вскрикнула, когда кто-то исполнил просьбу и в ярости развернулась. Дьяволицы рассмеялись, и девушка почувствовала, как гнев разгорается и заполняет ее с ног до головы. Следующая танцовщица, решившая повторить шутку с пером, громко вскрикнула.

– Они металлические и острые!

– Посмотрите в ее глаза!

Все отпрянули, включая владельца борделя. Мира, распахнув крылья, взмыла под потолок и полетела к выходу. Приземлившись у двери, она столкнулась с Радомиром.

– Быстро же ты осваиваешься. Я думал, мы уже прояснили, что у тебя есть постоянная работа на время учебы.

В Мирославе снова вспыхнула утихавшая ярость. Радомир удивленно посмотрел на нее и примирительно добавил:

– Просто я ждал тебя у "Мертвой трактирщицы", а ты оказалась в "Игривой наезднице".

За спиной ангела раздалось пыхтение и заискивающий голос Корбина произнес:

– Это я нашел ее, ваше благородие. Может, на выходных могла бы к нам на работенку. Не пыльную.

Коротышка с надеждой взглянул в полыхавшие огнем зрачки Миры и тут же прибавил:

– Нет, так нет, все понимаю, – и уже больше себе, чем окружающим, пробормотал, – такая красота, такие деньги.

Раду только усмехнулся.

– До встречи, почтенный Корбин!

– Ах, при такой работнице, мы вас, наверное, не скоро увидим, – с тоской ответил Корбин, поглядывая на белоснежное оперение. – До встречи, ваше благородие!

– До скорого, любимый ректор, – хором пропели танцовщицы, посылая Радомиру воздушные поцелуи.

– До встречи, мои дьяволицы! – И, уже из холла, крикнул, – чтобы первого все были в академии!

Увидев изумление Мирославы, демон громко расхохотался.

– Да ты ханжа, ангелочек.

– Чему их еще научить можно?

– Читать мысли, защищать мысли от других демонов, готовить зелья и прочее, прочее. Всему тому же, чему и тебя. Там были и твои одногруппницы.

Мира поежилась от этой новости. "Мертвая трактирщица" была прямо напротив борделя, в который Корбин затащил девушку. Двухэтажное строение в тюдоровском стиле украшала крупная вывеска с кованой фигурой повешенной женщины, со скрипом раскачивавшаяся над входом. Когда Радомир и его помощница вошли в главный зал, все замолчали и уставились на ангела, потом кто-то хрипло прокричал:

– Слава Бафомету! Леопольд, я снова передумал, тащи обратно спирт, это не "белочка"!

Раду взял Миру за локоть и повел к лестнице. На втором этаже, отведенном под отдельные кабинеты, была неестественная тишина, словно внизу не бражничает нечисть. Демон и его спутница дошли до конца коридора и вошли в отдельную комнату. Стол был накрыт, а у окна стоял мужчина средних лет, уже седой с клиновидной бородкой и аккуратными овальными очками на переносице.

– Приветствую, Мирослава. Очень рад видеть вас. Меня зовут Доктор Ф.

– Приветствую, очень приятно.

– Сомневаюсь, – усмехнулся мужчина, – вам едва ли может быть приятно нахождение среди нас, грешных духом. Вы же ангел.

– Только внешне, – сказал Радомир.

Он отодвинул стул и кивнул Мире, чтоб садилась. После девушки за стол сели мужчины.

– Мира, Доктор Ф – мэр нашего города. Многие дела академии нуждаются в поддержке городской администрации, так что некоторую корреспонденцию ты будешь относить сюда.

– Итак, внешне ангел, а что внутри?

– Человек, – неуверенно ответила Мира, чувствуя себя неуютно под пристальным взглядом серых глаз.

В комнату вошел официант и стал подавать на стол. К Мирославе больше не обращались и девушка с удовольствием уплетала вкусные блюда, разглядывая по-барочному роскошный интерьер кабинета.

Из трактира выходили все вместе. Доктор Ф снова обратил свое внимание на Миру и загадочно улыбнулся.

– Я буду ждать нашей следующей встречи, странный ангел.

Он надел свой цилиндр и пошел, помахивая тросточкой, по запруженной улице.

– Ну что ж, теперь в твое новое жилище.

Раду свистнул и перед ними возник экипаж. Как только карета тронулась, Радомир спросил:

– На что ты обратила внимание?

– Ученицы академии работают в борделе, а их ректор там, судя по всему, частый гость.

– Шляпа, во время обеда у мэра? Неужели ты думаешь, что мне просто курьера не хватало? Комната, поведение, жесты, слова. Ты же могла незаметно наблюдать за ним.

– Зачем?

– У тебя должно быть обострено чувство правды. В тебе должны остаться задатки, к тому же Хельга себя явно не пожалела и твои силы только увеличились.

– Так я что теперь, адская Мата Хари?

– Если будешь хорошо учиться, то непременно ей станешь. Ф пытался услышать твои мысли, но не смог, поэтому часто отвлекался во время разговора, надеялся с помощью неожиданности разбить барьер. Теперь он думает, что ты опасна и всегда сосредоточена.

Радомир не выдержал и усмехнулся. Мирослава скорчила недовольную мину, но, вспомнив представительного мэра и его внимание, тоже улыбнулась.

– Прибыли, ваше благородие.

Карета остановилась у большого лесного озера в центре которого разместился островок с двухэтажным строением. Дом казался заброшенным. Поросший мхом и с облупившейся черепицей.

– Вот твой новый дом.

– Но это же дикая глушь, как я добираться буду? – возмущенно спросила Мира.

Ей ответили сильный шелест и бульканье.

– А вот твои возмущенные соседи, – сказал Раду, – они появляются только в сумерках.

Мира осторожно оглянулась и увидела за спиной каменную постройку, размером с деревенский туалет. Проследив за ее взглядом, Радомир сказал:

– Это портал для учеников, живущих здесь. Тебе он не пригодится. Полетели.

Демон взмыл в воздух, Мира последовала за ним. Ветра не было, но лес снова зашелестел, и рябь прошла по озеру. "Нечисть", – поморщилась девушка.

Обветшалым оказался только экстерьер дома, внутри жилище было очень уютным и продуманным. Здесь были ванная комната, кабинет, библиотека, гардеробная, столовая, кухня и уютная гостиная с камином и глубокими мягкими креслами.

– Уау, это все мне? – прошерстив первый этаж, с восторгом спросила Мира.

– Нет, это мое любимое место для отдыха, так что часто мы будем здесь вдвоем.

Мирослава немного сникла, Раду заметил это.

– Так и знал, что ты просто играла моими чувствами в Драхенфельсе.

– Значит, ваше благородие не теряет надежду? – не желая позволять ему безнаказанно смеяться над собой, ответила Мира.

Радомир улыбнулся и направился к ангелу. Мирослава наоборот перестала улыбаться и стала отступать назад, пока не уперлась в стену. Демон навис над ней и страстно прошептал:

– Мне нравится, что ты решила пофлиртовать. Продолжай.

Он взял Миру за подбородок и посмотрел в растерянные голубые глаза.

– Я воздержусь, мастер, – дрогнувшим голосом ответила девушка. – Извините.

– Хорошо, – немного грустно сказал Раду, отходя, и более бодро добавил, – Можешь выбирать любую спальню. Из дома есть два прямых портала. Один на площадку перед школой, второй в академию, в мои личные апартаменты. Над тем, что ведет ко мне, висит колокольчик, услышать его можно на всем острове. Он для тебя. Слышишь его и летишь ко мне. Трапезной у нас в академии не предусмотрено, слишком разные у всех аппетиты. Есть будешь со мной, иногда здесь, иногда в ректорской столовой. Одежду для себя найдешь в гардеробной, письменные принадлежности в кабинете. Вроде все на данный момент. Обживайся пока. Вечером ко мне на ужин и оденься как девушка, если сумеешь.

Мира не удержалась и сделала книксен.

– Как показывает практика, моя магия все еще действует на тебя, так что первый день обучения может оказаться неприятнее, чем хотелось бы, – предупредил ректор.

– Я просто пыталась быть как девушка, – невинно похлопав ресницами, сказала Мирослава. Раду хмыкнул и ушел в портал.

К вечеру дом был исследован от погребов до чердака, а все наряды перемерены. Здесь Мира чувствовала себя комфортно, как у Рязанки. Когда зазвонил колокольчик, она сидела в кресле и вчитывалась в историю противостояния добра и зла. Книга подпортила настроение и к Радомиру девушка пришла в некотором смятении.

Портал вел в спальню ректора, сам Раду стоял у окна полуобнаженный и с мокрыми волосами. Мира смутилась, отводя взгляд от атлетичной фигуры демона.

– Иди в гостиную, ужин скоро подадут. На маленьком столике два письма для тебя.

– Для меня? Зовут обратно?

– Едва ли это те письма.

Студентка прошла в гостиную и сразу увидела поднос с двумя конвертами, на обоих было написано ее имя, но без отправителя. Мирослава вскрыла один и стала читать:

"Романова, пишет тебе Мастер Карим. Постарайся не сжечь письмо и дочитай мое послание. Я никогда бы не отправил светлую в ад. Твое место рядом с Радомиром, он лучше понимает тебя и твои желания. Вы очень похожи, поэтому мне так хотелось, чтобы ты пораньше отправилась к тому, кто знает каково разрываться между добрым сердцем и дурными помыслами.

30 августа состоится суд надо мной в Шэдбурге. Я во время процесса попрошу тебя сделать мне одолжение и облегчить приговор. Очень прошу не отказываться, от этого многое зависит.

Как бы ты теперь не считала, но все же искренне твой, Мастер Карим".

Мира села и перечитала послание еще раз.

– Настолько дурные вести? – Раду взял у девушки письмо и прочитал его.

Мирослава тем временем вскрыла второй конверт, в котором оказалось приглашение на закрытый судебный процесс в качестве жертвы.

– Разве жертву приглашают, а не основывают обвинение на ее показаниях?

– Фактически ты не жертва, а только повод. Недавно твое исчезновение вызвало определенное беспокойство в Академии Ангелов. Выяснились обстоятельства, был послан запрос на твое возвращение, он получил отказ. Выяснилось что ты крылатая, была подана жалоба в городское управление, которое частично оказывает влияние и на наше учебное заведение. В результате они только добились того, что Доктор Ф, рассмотрев детали дела, решил подать иск против Мастера Карима за злоупотребление властью против студента Академии Демонов и чертенят. Так что это дело не столько о твоем выдворении, сколько о вечном противостоянии. Слишком давно у местных не было случая покуражиться над светлыми, да еще на своей территории.

– А если я хочу вернуться? – осторожно спросила Мирослава. – Если я завтра скажу, что не оскорблена?

– Тебе действительно хочется назад? – вкрадчиво спросил Радомир и сел напротив Миры. – Все эти постные блюда, не позволять себе дурного настроения, отказаться от драконов? Да и от того комфорта, который ты испытываешь здесь, рядом со мной?

– Да, я готова, – твердо ответила девушка, глядя в зеленые глаза ректора, а про себя подумала "а ведь мне с ним и правда легче, чем с остальными".

– Тогда завтра же на волю, к святошам, ты ведь так их на прощанье назвала?

Мира поморщилась при воспоминании.

– А что будет с Каримом?

– Его очень быстро осудят и отрубят крылья. Он станет простым грешником.

В дверь постучали.

– Ужин готов, пойдем за стол.

Мирослава шла за ректором как в тумане.

– Мы что-то можем сделать?

– Нет.

– Как думаешь, о какой просьбе он пишет?

– Завтра узнаем.

– Ты недоговариваешь.

– Вот когда проснулись способности, – ворчливо сказал Раду. – Я догадываюсь о том, чего он хочет, и со своей стороны очень советую согласиться. Это принесет тебе уважение и пользу. Но выполнить его желание было бы трудно даже мне.

– Не интригуй, скажи прямо.

– Я вполне могу ошибаться. Оставим эту тему. Завтра все станет ясно.

– Я вернусь к ангелам...

– Это невозможно, ты язычница. Даже на покой тебе уже не стоит рассчитывать.

– Ну ты же только что...

– А я демон и говорил неправду. Ты не пытаешься использовать свои возможности, чтобы замечать даже очевидное. Ешь.

Мирослава насупилась и принялась за ужин. Еда оказалась на удивление вкусной и прерываться на неприятные темы совершенно расхотелось. Радомир смотрел на нее с нескрываемой насмешкой.

– Любишь же ты хомячить, ангелочек. Особенно мясо и сладости.

– Еще мороженое есть? – спросила Мира, игнорируя издевку ректора.

Раду протянул ей свой нетронутый десерт, откинулся на спинку стула и стал наблюдать за воспитанницей.

– У тебя будут индивидуальные занятия со мной. Будем развивать необходимые способности.

– А какие еще будут занятия?

Радомир щелкнул пальцами, и в его руках появилась папка.

– Здесь твое расписание, – он подкинул папку в воздух и она исчезла. – Лежит в кабинете на столе.

Доев мороженое, Мирослава откинулась на спинку кресла и сказала:

– Если я не могу быть светлым, то и крыльев белых не хочу.

– Иди спать. Завтра будет трудный день.

Мира нахмурилась и открыла рот, но ректор ее перебил:

– Не стоит воздух сотрясать, если только ты не хочешь признаться мне в любви.

Девушка встала и пошла к двери, но не сдержалась и все-таки робко спросила:

– Ты затащил меня сюда, чтобы жениться?

Ответом ей был неприлично громкий хохот, от которого задрожал сервиз на столе. Под непрекращающийся смех, покрасневшая Мира влетела в свой лесной домик и, не оглядываясь, побежала в выбранную спальню.

Глава 16 Суд

Мирославу разбудил звон колокольчика. Она накинула халат и спустилась на первый этаж. Радомир стоял у распахнутой двери в академию, прислонившись спиной к косяку.

– Я уже весь лес, наверное, на уши поставил, а ты еле ползешь. Если еще хоть немного проваландаешься, останешься без завтрака.

"Глядите, какой заботливый", – лениво подумала Мира, протискиваясь мимо демона и потирая глаза.

Когда сели за стол, Раду немедленно начал объяснять как Мирослава должна себя вести:

– Во-первых, будь почтительна с темными и не кривись, когда увидишь нечисть. Теперь ты одна из них. Со светлыми вообще старайся не пересекаться взглядом, только на Карима можешь смотреть. Может, он заранее даст знать, что хочет от тебя. Не пытайся ни в коем случае вступаться за него, кара эта неизбежная и суд лишь показуха. Светлые поступили бы также, но у себя и без помпы.

– Почему тогда согласились сюда его привести?

– Они надеются тебя вернуть, поэтому согласились на огласку и приведение приговора здесь.

Мира стала лихорадочно соображать как передать весточку ректору Валентину и избавить светлых от унижения. Ее мысли прервал голос демона:

– Карим очень хочет, чтобы суд состоялся, и его "жертва" непременно была там. О том, что ты не можешь уйти, я сообщу ректору заранее. Твой бывший мастер расскажет, как вступил в сговор со мной и помог получить согласие студента на перевод в Академию Демонов и чертенят.

– Интересно послушать, – расстроено отозвалась Мира. Вечером все это казалось далеким и не важным, а теперь внушало трепет.

– В гардеробной есть длинное черное платье и туфли лодочки. Наденешь их, волосы убери в пучок. Сегодня все будут смотреть на тебя очень внимательно и оценивать. Я знаю вкусы публики и не хочу, чтобы они поставили тебе что-нибудь выше тройки.

Мирослава вспыхнула и возмущенно поднялась из-за стола.

– Мира, там будут вампиры и чернокнижники, демоны всех мастей и полупьяные сатиры. Это тебе не мачо дракон, от подобного внимания лучше уклоняться. К тому же это соответствует событию.

– Ты прав.

– Я скоро приду за тобой.

Через полчаса Радомир подсаживал Мирославу в карету. Раду, облаченный в черный сюртук со стоячим воротничком, был похож на католического священника. Он собрал волосы в хвост и теперь выглядел младше, чем обычно. Неожиданно падший сказал:

– Карим хороший наставник, он не заслужил такой участи. Все эти столетия он был очень дорог мне и в некотором роде стал другом.

– Почему же ты продолжал владеть его душой?

– А я и не продолжал. На том же суде, где меня изгнали, я отрекся от любых притязаний. Если бы этого не случилось, то Карим просто лишился бы крыльев и остался с нами, у меня в услужении.

Раду тяжело вздохнул и на минуту закрыл лицо руками.

– Прибыли, ваше благородие.

Дверца экипажа распахнулась. Радомир вышел, улыбаясь, как будто сцены в карете не было. Он помог выбраться Мирославе и повел ее в длинное здание, пробираясь через толпу. В какой-то момент это ему надоело.

– Зажми платье и просто долетим до балкона.

Под завистливые возгласы крылатые влетели в круглый зал с колоннадой и столкнулись с представителями Академии Ангелов.

– Мирослава, дитя! – ректор Валентин, высокий и аскетичный, с седой гривой волос, подошел к бывшей студентке. – Я рад, что ты невредима.

Мира смущенно кивнула.

– Приветствую вас, Мастер Валентин, – развязно обратился Раду к своему коллеге.

Руководитель светлых посмотрел на бывшего ученика с нескрываемой грустью и печально произнес:

– Доброго дня, мастер Радомир. Я надеюсь, вы не станете задерживать нашу студентку после суда.

Демон усмехнулся и провел рукой между крыл Мирославы. На мгновение ее захватило пламя, от неожиданности она вздохнула и в глазах вспыхнули два золотистых огонька. Томление быстро прошло, оставив пылать только щеки. Хранители отпрянули от крылатых и с недоумением смотрели на белоснежные крылья за спиной девушки...

– В Мирославе течет кровь драконов, – подсказал Радомир, с насмешкой наблюдая за смятением светлых. Этого ему показалось мало, и он добавил, – кроме того, дракон ее нареченный.

Мастер Валентин теперь с презрением смотрел на Раду.

– Тебе пора быть ближе к хозяину, падший. Слишком много подвигов для директора школы...

– Ректора Академии, – почему-то раздраженно поправил демон, – к тому же, мы расширяемся.

– Я обратил внимание.

– Вы знаете только по слухам, а это надо видеть, – вернувшись к своему насмешливому тону, сказал Раду, – приходите на экскурсию, студентов приводите. Можем обмены затеять. Вы же знаете, мы всегда открыты для сотрудничества...

– Хватит, – устало перебил его Мастер Валентин. – Ты победил, злой мальчик, но в этот раз ты уничтожил две светлые души. Теперь ты обречен, Радомир.

Дрожавшая от волнения Мира впервые после фокуса Раду оторвала взгляд от пола и посмотрела на демона. Он молчал, и ухмылки больше не было на губах. Девушка вспомнила свое поведение после того, как попала в ад и тихо, но решительно сказала светлым:

– Я здесь дома. Они правы. Не казните мастера Карима.

– Прости нас, Мирослава, – Мастер Валентин низко поклонился Мире, за ним эти слова и жест повторили все Хранители. Затем ректор мрачно добавил, – Карим предал не только тебя, но и всех своих учеников настоящих и будущих, связавшись с самой темной и грешной душой на моей памяти.

Раду лучезарно улыбнулся и сделал книксен. Светлые отвернулись и ушли.

– Зачем ты так с ними, неужели нормально сказать не мог?

– Не заслужили, – резко ответил Радомир, брезгливо глядя на дверь, за которой скрылись Хранители. – Они же даже сейчас смылись, хвосты поджав.

– От чего?

Раду не успел ответить. Дверь напротив балкона распахнулась, и в просторный зал вошли мэр и очень высокий широкоплечий демон в длинной набедренной повязке. Его кожа была алого цвета и вся покрыта татуировками, глаза заполнены тьмой и длинная черная коса за спиной достигала земли.

– Ух, жуткий запах! – прогремел он и засмеялся.

– Рад нашей встрече, могущественный Олаф, – Радомир прижал кулак к груди и поклонился. – Приветствую и вас, господин мэр.

Мирослава с ужасом смотрела на приближенного к трону, уже неспособного принять обычный человеческий облик. Она расправила плечи и с вызовом посмотрела на демона, даже не заметив мэра.

– Приветствую тебя, Радомир, – сказал Олаф, пристально глядя на Миру. Он медленно приближался к девушке, всем своим видом выражавшей презрение и вены на его лбу постепенно стали вздуваться.

Раду проследил за взглядом демона и от удивления его брови поползли вверх. Гордая Мирослава упрямо смотрела на Олафа огненными зрачками, ее тело и оперение приобрели серебристый оттенок, а волосы казались золотой проволокой. Временами ее плечи медленно опускались, но в такие моменты девушка все равно держала голову и прожигала демона взглядом. В паре шагов от ангела, он вскинул руку, но даже это не смогло согнуть спину Миры. Эту дуэль прервал звенящий голос Радомира.

– Хватит!

Олаф опустил руку, и Мирослава упала в объятия ректора. Он посадил девушку в кресло. Рядом демон тяжело опустился на диван.

– Я заберу себе девчонку.

– Мирослава принадлежит мне, и это не будет обсуждаться, – спокойно ответил Раду, глядя на бледную Миру.

– Девка слишком своенравна, я быстро приведу в чувство.

– У нее пока не было времени освоиться. Я достаточно квалифицированный наставник, Олаф, и справлюсь с ангелом.

– Это что угодно, только не ангел. Я чувствовал, как драпает команда "спасателей" при одном только духе моем, а эта смотрела как на клопа! – последние слова демон проревел и поднялся, нависая над Раду и Мирой.

– Господин Олаф, я вынужден просить вас усмирить свой гнев, – сурово сказал Доктор Ф, следивший за всей сценой со стороны.

Демон снова сел, а мэр подошел к столику, налил воды и подал стакан Мирославе со словами:

– Не волнуйтесь так, милая, вам еще выступать в суде.

– Спасибо.

– Забудем эту неловкость, – мягко предложил Доктор Ф, оглядывая напряженные лица.

Олаф ухмыльнулся, внимательно посмотрел на Миру и уже спокойно сказал:

– Действительно, деточка, не будем ссориться в этот волшебный праздник. И ты, Раду, мой лучший ученик, не принимай это за оскорбление.

Радомир улыбнулся, кивнул и положил руку Мире на плечо, девушка неопределенно дернула головой.

Демон поднял свою правую лапу и показал присутствующим.

– Часть руки неживая. Она работает, но мечом я могу управлять только своей настоящей дланью, пришлось стать левшой. Сегодня я казню своего старого врага, сделавшего это и забравшего меч, в котором заключалась огромная сила. И это благодаря вам, мои падшие собратья.

Продолжая невозмутимо улыбаться, Радомир до боли сжал плечо Миры. Девушка молча опустила сверкающие глаза и постаралась привычно перестать дышать, но... не смогла. Она испуганно посмотрела на Раду, который не сводил глаз с демона.

Зато Доктор Ф, наблюдавший за ангелом, истолковал ее волнение по-своему и зазвонил в колокольчик.

– В этой суете совсем забыл предложить всем легкие закуски. Совсем скоро начнется суд. Радомир, ваша очаровательная воспитанница... – мэр замялся, подыскивая слова.

– Ваше волнение напрасно, Доктор, Мирослава подтвердит слова обвинения. Эта вспышка неповиновения не продиктована ее убеждениями, просто шалость.

– Понимаю, – неуверенно ответил мэр. – Такая юная и необычная для нашего измерения.

Принесли подносы с фруктами и канапе, а также вина в бокалах. Доктор Ф подошел к столу, а Раду передали записку, с которой он отошел к балкону.

– Я хотел бы выпить с тобой, Мирослава, – негромко сказал Олаф, пока остальные отвлеклись. Девушка подняла взгляд и вздрогнула, наткнувшись на улыбку демона. Он смотрел на нее, не отрываясь. Так смотрят на будущую покупку за которой намерены вернуться через полчаса, словно размышлял, как она будет смотреться...

– В моей спальне есть панно с ангелом очень похожим на тебя. Ты его обязательно увидишь.

Мира сглотнула и с надеждой посмотрела на хмурого Раду, читавшего послание.

– Он слабый, – так же тихо продолжал демон, – ты беззащитна с ним. Может, твоя воля достаточно сильна, но твое тело...

– Олаф! – Радомир подошел к ним. – Хватит с девочкой препираться, не по статусу тебе это.

Демон рассмеялся, но как-то неискренне.

– Не учи меня, младший, пока не дорос до моего статуса, – шутя, сказал он.

– Мне слишком дорого мое болото, – в тон ответил Радомир.

Атмосфера постепенно наладилась, и разговор перешел на обсуждение придворных интриг. Мирослава смогла отойти подальше и перевести дух, пока не вернулся помощник мэра и не позвал всех в зал. Доктор Ф пошел будить судей.

– Вампиры в такое время плохо соображают, конечно, но тем хуже твоему обидчику, – сказал мэр, подмигивая девушке.

В большом помещении все было сделано из черного камня, покрытого резьбой, с балюстрад галереи свисали алые полотнища со стилизованным изображением дракона, изрыгавшего пламя. Зал был переполнен зрителями, свободными оставались только места обвинения и трибуна судебной коллегии с двумя креслами с алой обивкой. Когда Мирослава вошла, вокруг поднялся жуткий гвалт, смех и свист.

Радомир взял Миру за руку, усадил с краю, ближе к столу светлых и сел рядом, между девушкой и Олафом. За ее спиной послышалось копошение, и кто-то взвыл от боли. Мира обернулась и увидела за своей спиной мужчину с отрубленным запястьем. Воцарилась тишина, в которой прозвучал разъяренный голос Радомира:

– Кто-нибудь еще хочет пощупать перышки ангела?

Ответом ему были только всхлипывания незадачливого шутника, которого вывели охранники.

Через пару минут вошел Доктор Ф и громко возвестил:

– Граф и графиня.

Портьеры упали, и на секунду зал погрузился во тьму, затем вспыхнули свечи и вошли вампиры в длинных мантиях, их белоснежнымие волосы струились до пола, а красные зрачки глаз слегка мерцали в полумраке. Они заняли места на трибуне, и граф лениво махнул рукой мэру.

– Выступая в этом деле в качестве главного обвинителя, я также беру на себя роль защитника нашего нового студента Мирославы Романовой. – Он галантно поклонился Мире, девушка напряженно кивнула.

Началась речь обвинителя. Доктор Ф на удивление подробно описал все наказания, которые назначал Мастер Карим Мирославе, его постоянные разговоры о том, что ей бы пора к чертям и передачу корреспонденции от ректора Радомира, о которой не было известно начальству светлой академии и кураторам. В ходе рассказа Мире даже стало жалко себя, и она снова преисполнилась недобрых чувств к физруку.

– В качестве приговора за подобное нарушение равновесия и злоупотребление властью в отношении моей подзащитной, обвинение требует наказание в виде отсечения крыл с переведением Карима в статус грешника сроком на тысячу лет.

В зале грянули овации и одобрительные возгласы. Мира удивленно посмотрела на Раду, тот наклонился и пояснил:

– Они смогут за ним охотиться, поэтому радуются. Карим участвовал в битвах между светом и тьмой. У него очень много врагов и даже те, что не встречались с ним, с удовольствием поглумятся над бывшим крылатым ангелом.

Миру передернуло от этих слов. Она перевела взгляд на одинокого Карима, сидевшего за столом светлых. Хранители демонстративно отодвинулись от него. "Трусы!" – зло подумала Мира.

– Обвинение вызывает Мастера Карима для дачи объяснений.

Хранитель гордо поднял голову и прошел на место для свидетелей.

– Признаете ли вы...

– Да! – перебил крылатый. Он хмуро смотрел на Мирославу, – не будем тянуть. Я на протяжении года изводил Романову с целью перевода под опеку Радомира.

– Чем продиктованы ваши поступки? Личная неприязнь, взятка?

– Я не получал ничего, да и зачем мне? Только два студента с даром попали в академию за все время, что она существует, и оба были слишком похожи, чтобы сомневаться в будущем Романовой.

– Не могли бы вы быть конкретнее...

– Радомир – первый падший в академии. Я убежден, что Мирослава пойдет по его стопам.

В зале снова одобрительно загудели. Карим скривился.

– То есть лишь на основании предположений...

– Да, – снова резко перебил физрук, – это просто моя уверенность.

– Вы получали от мастера Радомира...

– Отвар от шаманки, поливал ей одежду Романовой. Не знаю, как он работал, но студентка была подавлена и раздражена очень часто.

– Хотите ли вы что-нибудь добавить?

– У меня будет последнее желание перед казнью, – Карим посмотрел на судей.

– Оно будет исполнено, – заверил граф. – Защита хочет допросить подсудимого?

– У меня нет защиты, это лишнее, – ответил за светлых Карим.

– Вы свободны, – сказал Доктор Ф. – Обвинение вызывает Мирославу Романову.

Девушка заняла место свидетеля и услышала справа от себя мелодичный голос графини:

– Какое таинственное дитя и такое невинное.

Мира подняла взгляд на судью и робко улыбнулась в ответ на покровительственную улыбку.

– Мирослава, подтверждаешь ли ты обвинение в адрес Мастера Карима? – осторожно спросил Доктор Ф, пристально глядя на Миру.

– Да, все сказанное здесь правда.

– Хочешь ли ты что-нибудь добавить?

Мира посмотрела на Карима, его лицо было сурово, как и всегда, когда он смотрел на нее. Мастер незаметно повел головой из стороны в сторону.

– Нет.

– Тогда не вижу смысла больше вас задерживать.

Мирослава вернулась на свое место.

– Мастер Валентин, хотите ли вы добавить что-нибудь?

Ректор Академии Ангелов поднялся под свист и улюлюканье и занял место свидетеля.

– Почему вы не смогли остановить такое грубое нарушение в стенах вашего учебного заведения?

Хранитель, также как и Карим, смотрел на Мирославу и отвечал только для нее.

– В конце каждого года руководство и кураторы принимают выпускные экзамены. Это происходит вдалеке от академии. Преподаватели не имеют права отговаривать студентов от решения уйти, если они того хотят. Поэтому и необычное желание Мирославы не обсуждалось, до тех пор, пока не вернулся руководящий состав. Наши кураторы какое-то время держали связь со студенткой, все было на удивление обычно в поведении Миры, но потом связь оборвалась, и тогда Мастер Карим рассказал нам о своем поступке. Я отправил Мастеру Радомиру требование о немедленном переводе Мирославы обратно, но получили только слово "отказ" на огрызке какой-то упаковки, – ангел перевел возмущенный взгляд на Раду. В зале раздались смех и короткие овации. Валентин снова с тоской посмотрел на Миру и продолжил, – мы писали и руководству города, в надежде на то, что они не захотят видеть тебя на своих улицах, но ошиблись.

– Это все? – насмешливо спросил Доктор Ф.

– Да.

– Займите свое место, Мастер.

Ректор подошел к Мирославе и положил руку ей на плечо, Мира посмотрела в голубые глаза и быстро кивнула.

– Мастер Валентин, не задерживайте нас, – раздраженно сказал обвинитель.

Когда Хранитель занял свое место, Доктор Ф подвел итоги и попросил присяжных вынести справедливый вердикт. Мира надеялась, что сможет выйти из этого мрачного зала хоть ненадолго, но кроме присяжных никто не шелохнулся. Только Олаф навалился на стол и громким шепотом сказал:

– Скорей бы уже.

Присяжные вернулись спустя пару минут и расселись по своим местам. Граф и графиня молча смотрели на представителя присяжных, который огласил вердикт:

– Виновен.

Граф кивнул и произнес:

– Суд утверждает приговор, предложенный стороной обвинения. Он будет приведен в исполнение сегодня. Последняя просьба, подсудимый.

Карим встал и громко произнес:

– Привести приговор в исполнение должна Романова. – Он повернулся к побледневшей Мире и тихо добавил, – выполни мою просьбу.

Зал снова заполнил ужасный гвалт. Олаф кричал, что это невозможно, мэр и вампиры с интересом смотрели на бледную Мирославу с трясущимися губами, зрители разделились на недовольных и наоборот. Раду сжал руку девушки и, глядя ей в глаза, сказал:

– Соглашайся.

Олаф из-за его спины требовал, чтобы она не смела соглашаться.

Мира тяжело дышала и переводила взгляд с бывшего наставника на будущего. Ее сомнение заметили, и в зале послышался недовольный гул. Графиня подняла руку и голоса стали стихать. Дождавшись тишины, судья спросила у девушки:

– Готова ли ты, Мирослава, выполнить последнюю просьбу осужденного?

Бросив последний взгляд на Карима, Мира поднялась и срывающимся голосом пробормотала:

– Готова.

– Будь любезна, повтори громче.

– Я готова привести приговор в исполнение, – решительней сказала Мира.

– Суд утверждает исполнителя приговора. Нужно ли тебе время, чтобы подготовиться?

Мира кивнула.

– Суд объявляет перерыв.

После этих слов Радомир подхватил Миру под локоть и потащил за собой. Когда они выбежали, в коридоре еще никого не было, но сзади Олаф кричал, чтобы Раду дождался его. Крылатые вбежали в одну из ближайших комнат. Падший провел рукой по двери и что-то пробормотал.

– Его это остановит? – с сомнением спросила Мира.

– Он просто не увидит двери. Это языческий фокус, иллюзия. Итак, Карим отдаст тебе свой меч, в этом мече заключена сила всех его поверженных противников и, соответственно, их поверженных противников. Поэтому Олаф так хочет провести казнь.

– Я не смогу, – сорвалась Мира, слезы потекли по щекам и Раду взял ее лицо в ладони и осторожно вытер слезинки. – Пожалуйста, не заставляй меня.

– Мира, это огромный шанс для тебя и помощь Кариму. Если ты откажешься, это сделает его заклятый враг на глазах у жителей ада и станет намного сильнее. Ты же не хочешь рассматривать живопись его спальни?

– Ты слышал?

– Каждое слово. Для того и отошел, чтобы он сам тебя предупредил, мне ты могла не поверить. Я не смогу всегда быть рядом и Сигвальд тоже. После ритуала Хельги, ты обрела не только силу, но и уязвимость. Теперь ты не сможешь не дышать, когда хочется и можешь умереть, так же как и Фафниры.

Мирослава немного успокоилась, глядя в зеленые глаза Радомира и слушая его голос. Она вдруг испытала к нему прилив нежности и тут же, испугавшись этого чувства, высвободила лицо из ладоней падшего.

– А что-нибудь более вдохновляющее ты не можешь сказать? – ворчливо спросила Мира.

– Вспомни все те гадости, которые он наговорил тебе за год, – бодро ответил Раду.

– Хм, неплохо. Как я... отрублю его крылья? Меч, наверное, тяжелый.

– Нет, меч – это часть воина, он мимикрирует под своего хозяина. В твоих руках это будет острый и изящный клинок. Смотри.

Радомир отошел, повел правой рукой, и в его ладони оказалась зажата рукоятка меча из черного металла, слегка окутанного дымкой.

– Он легкий и очень острый. Достаточно провести по основанию крыл, и они будут отрублены. Не старайся размахиваться, чтоб не промахнуться.

В доказательство своих слов Раду без малейшего усилия разрубил металлический канделябр. Еще раз повел рукой и меч исчез. Падший поднял руку и указал Мире на аккуратное кольцо на указательном пальце.

– Твой меч всегда будет с тобой и сможет защитить.

Мирослава внимательно следила за жестами ректора и слегка дрожала. Радомир подошел и крепко обнял ангела, прошептав над ее ухом:

– Будь такой же смелой, как при встрече с Олафом. Карим все это вытерпел только чтобы помочь тебе. Ты готова?

Мира кивнула и прошептала:

– Да.

– Тогда выходим. Думай только о том, что это правильный поступок.

Раду открыл дверь и тут же их оглушил вопль Олафа:

– Ты ее отговорил?!

– Сделал, что мог, но Романова была непреклонна, – не моргнув, ответил Радомир.

– Я разотру твою девчонку в порошок!

– Студенты академии неприкосновенны, Олаф. Ты же помнишь об этом? Указ Люцифера. В детях наше будущее.

Радомир рассмеялся над гневом бессилия, который душил демона, и повел Миру в зал.

Там было еще больше народа, чем на заседании. Сидели по двое на стуле, и это вызывало жаркие препирательства. Когда Мирослава заняла свое место, все притихли. Вернулся Карим в сопровождении Хранителей. Расселись присяжные и мэр отправил помощника за судьями.

Древние вампиры взошли на трибуну. Граф произнес, растягивая слова:

– Осужденный, займите место в центре пентакля.

Только сейчас Мира разглядела алый двойной круг с пентаграммой внутри и символами по краю. Хранитель прошел к нему и встал в центре.

– Потерпевшая, войдите в круг.

На ватных ногах девушка пошла к Кариму. К ней подошел Доктор Ф и прошептал:

– Когда занесешь меч, нужно громко и внятно сказать: "Обрекаю твою душу на блуждание в аду на следующую тысячу лет". Можешь, конечно, отправить и на вечность, здесь тебя никто не осудит, – мэр улыбнулся и заговорщицки подмигнул ангелу.

Мира кивнула и вошла в круг. Графиня выдержала паузу и произнесла:

– Душа осужденного теперь в твоих руках, – вампир ухмыльнулась и проницательно посмотрела на Мирославу, – по твоему слову этот круг отправит Хранителя в указанное место, на указанный срок.

В зале зашептались, Олаф подался вперед и не сводил ненавидящего взгляда с Миры.

– Приступай, странный ангел.

Карим повел рукой в воздухе и в ней появился меч из светлого металла, от клинка исходило голубоватое сияние. Хранитель встал на одно колено перед Мирой и протянул ей оружие со словами:

– Пусть он послужит тебе так же хорошо, как служил мне.

Дрожащими руками девушка приняла клинок. Меч изменился на глазах, стал меньше и изящнее, а сияние стало золотистым. Хранитель облегченно вздохнул и улыбнулся.

– Романова, – тихо позвал Карим. Мира оторвала взгляд от лезвия, покрытого тонким узором, и растерянно посмотрела на мастера, – Раду все объяснит.

Мирослава кивнула и решительно сжала рукоятку. Бывший физрук развернулся лицом к публике и встал на оба колена, потом повернул голову к ангелу и попросил:

– Романова, только не замахивайся ни в коем случае, я твою меткость знаю.

Мира посмотрела ему в глаза и улыбнулась, на ресницах блеснули слезы.

– Не буду, мастер. Прощайте.

Карим подмигнул и выпрямил спину.

– Я готов.

– Обрекаю твою душу на покой!

Блеснул золотой луч и тело Карима исчезло в лучах ослепительного света. В гробовой тишине из-под трибуны раздался довольный хохот графини. Граф поднялся, разочарованно махнул рукой и ушел из зала суда, а вокруг уже бесновались жители ада. Олаф выхватил меч и ринулся к Мирославе, но путь ему преградил в обличье демона Радомир. В этот раз даже в венах ректора текла лава, а голос перекрывал гул всех присутствующих. Миру схватила за руку графиня, и потащила в комнату за трибуной, а оттуда через тайный ход в стене в маленький кабинет. Граф уже был там.

– Ты проспорил!

– Хорошо, поедем в этот раз куда ты скажешь.

Он недовольно посмотрел на Мирославу и брезгливо сказал:

– Девочка, спрячь фонарик.

Мира покраснела и повела рукой, как делал это Раду. Меч исчез, а на ее указательном пальце появилось тоненькое колечко из светлого металла с золотой резьбой.

– Эффектно, – похвалил вампир. – Как тебе, бесстыдница, в голову пришло осужденного на покой отправить? Вам там Хранители совсем инстинкт самосохранения отбивают, прям на первом курсе?

Ангел промолчала.

– Да и ты хороша, – обратил он свое недовольство на графиню. – Сейчас разберутся с символами, и мы тоже окажемся в виноватых.

– Ну и кто попробует предъявить мне претензии? Они просили круг перемещения для души, я его организовала. Потерпевшая сама назвала наказание, как и было заказано.

– Значит, эту девушку проверяли и теперь она изгой.

Мира тяжело вздохнула.

– Мне нужно вернуться к мастеру Радомиру.

– Не волнуйся, он не пропадет, – беспечно махнула рукой графиня. – Посиди, пока там не уляжется все. Меня зовут Эржебет, но я не люблю когда мое имя трепят, так что предпочитаю говорить его только приближенным.

– Очень приятно, – сказала Мира, опускаясь в кресло.

– И очень опрометчиво, – добавил граф.

– А этого брюзгу зовут Влад, – представила Эржебет.

– Только не мямли, что счастлива, – проворчал вампир.

– Влад, видел бы ты Раду. Впервые на моей памяти он превратился в огненного демона. Этот суд – событие года.

– Это после того, что его воспитанница учудила? Ты от ректора ее спасаешь?

– Наоборот, он против Олафа так вскинулся, на ее защиту.

Влад мигом оживился и с восторгом протянул:

– Не может быть.

– Потом у Доктора спросишь. Он после выходки ангела с открытым ртом смотрел на всех.

– И правда весело. Кто у нас сегодня дежурный кор?

– Веснушка, она ничего не упустит. Я специально ее назначила.

Мирослава перестала вслушиваться в болтовню вампиров, оказавшихся жуткими сплетниками и стала представлять, что с ней могут сделать. Картина, служившая входом, отодвинулась, и вошел Радомир. Мира с опаской смотрела на ректора.

– Эржебет, я признателен тебе за то, что увела девушку.

– Ну, ерунда.

– И за круг.

– А вот за это с тебя нехило причитается. Ты мой должник навеки. Если всплывет, кто за Хранителя попросил... – вампир многозначительно промолчала.

– Значит, придется сказать, насколько просто ты пошла на эту сделку, а тогда... – Радомир выдал не менее театральную паузу.

– И только древний Влад останется, чтобы вспоминать о своих глупых друзьях, да крылатая рабыня Олафа, горько рыдая в подушку, будет проклинать свое убогое благородство, завывая: "Я же просто могла скостить ему срок".

– Образно, конечно, – насмешливо сказала Эржебет, – но ты пойдешь как соучастник.

– Негодяи, – рассмеялся вампир, – втянули старика.

Радомир подал Мире руку.

– Мирослава, пойдем. Экипаж ждет тебя у черного хода.

– До скорой встречи, ангел, – пропела графиня. – Раду, пока.

Граф просто помахал рукой.

Мира и Раду попрощались и вышли. Сразу стали слышны крики и шум толпы. Ректор повел ученицу безлюдными коридорами, прикрытыми гобеленами от посторонних глаз. За одним из поворотов они столкнулись с мэром.

– О, Радомир, а я вас поджидал. Такая беда, такой опрометчивый поступок со стороны девушки. Может, я могу как-то помочь? Спрятать ее?

– Не стоит, я все улажу. Сейчас Мире нужен только отдых.

– Конечно, конечно. До встречи, милая.

Доктор Ф улыбнулся и отошел с пути крылатых.

Когда Радомир и Мирослава вышли в переулок, там никого не было, только с улицы доносились возбужденные голоса. Раду огляделся и распахнул дверь невидимой кареты. Он подсадил Миру в экипаж и, захлопнув дверцу, скомандовал:

– Домой!

Оказавшись в гостиной лесного домика, Мирослава устало опустилась в кресло и закрыла глаза. Еще вчера Раду казался ей неудобным приложением, а сейчас она не могла не думать, что с ним могут сделать за проявления доброты. "Это была проверка", – вспомнились ей слова вампира. "Только не на принадлежность тьме, а наоборот, он нашел лазейку для Карима и был уверен в том, что я пойму Эржебет".

За окном заморосил дождь. Вспыхнул камин и в потемневшей комнате стало уютно и спокойно. После всех дневных событий Миру сморила дрема.

Мирослава почувствовала нежное касание губ на виске и улыбнулась. Она медленно просыпалась.

– Ангелочек, вставай. Тебе пора ужинать.

Мира открыла глаза и увидела Радомира, склонившегося к ней.

– Где ты был?

– В "Игривой наезднице". Ты пыталась туда устроиться, помнишь?

Сон моментально слетел.

– Не долго ты был нормальным, – раздраженно бросила Мира, поднимаясь.

– Нормальность вещь относительная. Что ты имеешь в виду?

Мирослава расстроено смотрела на Радомира и не могла сказать этому ухмыляющемуся демону о своей благодарности за Карима и защиту от Олафа. "В конце концов, он всего лишь защищал школьную "собственность", – подумала Мира.

– Не важно. Пойдем есть.

– Ты огорчилась, – грустно сказал Раду.

Он подошел к ангелу и притянул к себе.

– Для нас обоих это был тяжелый день. Я сопровождал Олафа, чтобы смягчить его гнев. Надеюсь, теперь он отложит планы на тебя.

– Он хочет убить меня ради меча?

– Ему достаточно победить тебя в схватке и отрубить руку. Вероятнее всего, хочет сделать тебя рабыней.

– И что теперь делать? – потерянно спросила Мира.

– Стать лучшей ученицей и во всем меня слушаться, как и обещала, – насмешливо улыбаясь, сказал Радомир.

Мирослава закусила губу, посмотрела исподлобья на ректора и негромко спросила:

– А других вариантов нет?

– Нет, студентка, других вариантов у тебя не будет, - насмешливо ответил ректор.

Раду провел рукой над полом и в гостиной появился стол с блюдами, накрытыми крышками клош. Мира облизнулась и, забыв обидеться, уселась за стол и подняла крышку с первого блюда. Вдохнув восхитительный аромат, девушка тут же принялась за еду.

– Манеры у тебя, ангелочек, просто мрак.

Раду неторопливо налил в бокалы белое вино, сел и постелил салфетку. Мира выпрямила спину, положила салфетку на колени и постаралась вести себя более изыскано, чем обычно.

Демон наблюдал за потугами ангела с нескрываемой насмешкой, и огоньки свечей отражались в его зеленых глазах.

Глава 17 Доктор Ф

Мирослава расчесывала волосы перед сном, глядя в большое окно. Вокруг был густой лес, звезды и луна отражались в спокойной воде озера. Мира пыталась вглядываться в темноту ночи, чтобы увидеть своих загадочных соседей, но вокруг не было ни души. Погасив свечу, девушка легла в кровать. Сейчас она думала о Радомире. Падший остался в домике и от этого на душе было спокойнее. Этот день перевернул отношение Миры к ректору с ног на голову. Он, конечно, по-прежнему не упускал случая поглумиться над ней, и впереди еще предстояла муштра под его началом. Но какой надежной опорой он себя показал, когда был действительно нужен. Постепенно глаза стали закрываться и яркую вспышку за окном Мирослава не увидела. Но зато услышала, как отворяют окно. Ангел резко села и с облегчением увидела силуэт Сигвальда.

– Я волновался за тебя, – тихо сказал дракон вместо приветствия.

– Спасибо, конечно, но меня оберегает Раду.

– Приятно слышать, – натянуто улыбнулся Вальд и сел на кровать девушки. Она немного отодвинулась.

– Что-то не так? – напряженно поинтересовался юноша, и его зрачки заалели, подобно тлеющим углям.

– Рязанка сказала мне про девушек, – не стала притворяться Мира, и посмотрела на реакцию дракона.

Сигвальд скривился, но ответил на взгляд Мирославы. Огонь в его глазах разгорался все сильнее, и дыхание стало тяжелым.

– Радомир в доме.

– Ты боишься меня? – насмешливо спросил Вальд и поднялся с постели. – Я пришел, чтобы убедиться в твоей безопасности. Я не причиню тебе вред.

– Ты так уже говорил, – тихо, но твердо сказала Мирослава.

– Я должен предупредить тебя... Я сегодня был в одном борделе...

– "Игривой наезднице"?

– Откуда тебе известно подобное место? – опешил Сигвальд.

"Да так, нанималась", – промелькнула шальная мысль.

– Популярное заведение, судя по всему, – едко ответила Мира.

Дракон успокоился, его дыхание выровнялось, и взгляд постепенно становился человечным.

– Я видел там демона, угрожавшего тебе, и с ним Радомира. Он подозвал одну из девушек и заставил ее обратиться тобой. Это была Лилит, его бывшая помощница, – последнее слово дракон сказал натянуто. – Он отдал ее Олафу в таком виде.

– Просто хотел меня подменить, задобрить злого демона, – голос Миры предательски дрогнул.

– Я видел ее потом, после... Олаф был очень зол.

– Это ее работа, – не узнавая собственного голоса, сказала девушка и тут же опустила глаза в пол.

– Раньше она работала на твоем месте. Сейчас ты подменяешь ее и где вероятность, что потом не станешь подменять и другую, как сегодня Лилит.

Мирослава вдруг ужасно разозлилась и поверить не могла, что расслабилась рядом с падшим – учеником того самого демона, который хотел превратить ее в рабыню. Карим был его сообщником, и у них вполне могла существовать договоренность.

– Извини, что принес такие вести. Я шел за Олафом после суда и наблюдал всю эту сцену. Может, меня ты никогда не простишь, но, надеюсь, не станешь игрушкой у демонов.

Сигвальд тяжело вздохнул и отошел к окну. Он выглядел подавленным и вместо прощания с горечью произнес:

– Лучше бы я тебя не встречал никогда.

Вальд бесшумно выпрыгнул. Над домом хлопнули могучие крылья. Дверь распахнулась, в комнату ворвался Радомир. Он выглянул в окно, но дракон уже улетел.

– Поганец! – в сердцах воскликнул ректор и взмахом руки зажег свечи. – Нельзя было на слух полагаться, думал же в замочную скважину подсмотреть.

Мирослава вскипела от ярости. Не сдерживаясь, со всем ехидством, на которое была способна, она спросила:

– Не кажется ли тебе, мастер, что ты слишком брутален для дуэньи?

– Что я слышу? Мой развратный ангел, разбивший каменное драконье сердце, меня песочит.

– Оправится.

– О нет, – злорадно протянул Раду, – драконы однолюбы. Будь иначе, я бы давно женился на Хельге.

– Сигвальд правду говорил?! – крикнула девушка.

– От слова до слова, – тихо ответил Радомир, приближаясь к Мире.

– Выйди!

– Я делаю только то, что хочу.

Демон навис над ангелом и смотрел в медленно гаснущие глаза. Мирослава старалась сдержать слезы до того, как падший уйдет.

– Пожалуйста, оставь меня.

Раду протянул руку, но Мира отпрянула. Мастер презрительно усмехнулся и одним движением погасил свечи и закрыл окно.

– Надеюсь, тебя изведут кошмары с Олафом, маленькая мерзавка!

Дверь захлопнулась. Мира осталась один на один со своими слезами и ужасом. Как и желал ректор, всю ночь ее терзали кошмары.

Утро выдалось солнечным и за окном вовсю щебетали птицы. Мирослава умылась и осторожно спустилась вниз. В столовой на столе, сервированном на одну персону, была записка:

"Завтрак – один хлопок, обед – два хлопка, ужин – три. Чтобы посуда исчезла – топни ногой два раза".

Мира почувствовала себя ужасно несчастной. Она не понимала, за что в этот раз Радомир так разозлился на нее. "Просто он хотел это скрыть от меня. Сигвальд разрушил его планы, и теперь демон не сможет манипулировать мной, как остальными".

После завтрака студентка уселась в кабинете и с опаской открыла папку с расписанием.

"Факультет Инфернального воздействия на смертных.

Группа Порождения Ада 1.

Курс 2.

Персональное расписание Романовой Мирославы на 1 сентября

23.00 - 23.20 Приветственная речь ректора в перистиле

23.30 - 01.00 Человековедение

01.20 - 02.50 Совращение

03.10 - 06.00 Индивидуальные занятия с ректором"

В остальные дни также стояло по два предмета и занятия с ректором. Исключением были только суббота и воскресенье, когда в расписании значились только индивидуальные встречи с Раду. "Каждый день по три часа, да я через месяц уже буду к огоньку где-нибудь жаться", – поморщилась Мира. Ее мысли прервал звон колокольчика. Девушка застонала и поплелась к начальнику.

– Что ты тащишься, как черепаха? – недовольно поморщился Раду. – У меня для тебя задание: отвезешь приглашение Доктору Ф. Передашь коридорному на втором этаже и немедленно обратно.

Демон стоял в одном полотенце, обвязанном вокруг бедер, Мира отвела взгляд и наткнулась на насмешку в глазах обнаженной суккубы, бесстыдно развалившейся в постели.

– Романова, – резко позвал Мастер, – смотри на меня. Чтоб быстро обернулась, поняла? Экипаж прибудет через пять минут.

Ангел кивнула и выскочила из спальни. "Почему же мне так гадко?" – тоскливо думала Мира, выбирая одежду.

Увидев знакомого кучера, Мирослава задержалась и спросила:

– Как вас зовут? А то мы даже не познакомились.

– Станислав, – нервно ответил возница, сделав ударение на букву и. – Мне не велено болтать, барышня.

После этих слов, он еще ниже склонился, предлагая свою руку. Мира села в карету и за окном уже привычно все слилось. Вскоре экипаж затормозил перед "Мертвой трактирщицей", девушка выскочила из кареты и, лавируя между столиков, официантов и посетителей, пробежала к лестнице. На втором этаже стоял молодой понурый оборотень и вычесывал блох из густой шевелюры.

– Извините, – стараясь держаться подальше, окликнула Мирослава увлеченного юношу.

– Что надо? – огрызнулся коридорный, брезгливо глядя на белые крылья.

– Однако, сервис у вас в забегаловке, – презрительно сказала Мира, достала конверт и протянула служащему, – Мастер Радомир передал приглашение для...

– Мирослава, какая приятная неожиданность!

Девушка обернулась и увидела мэра, поднимавшегося к ним.

– Приветствую вас, Господин мэр. Мастер Радомир...

– Не стоит говорить в коридоре, – прервал ее Доктор и фамильярно взял под локоть. – Вы, разумеется, разделите со мной обед? Вашего Станислава я отпустил, он вернется только через час.

– Но, простите, – Мира безуспешно пыталась высвободить руку, а мэр делал вид, что этого не замечает, – ректор просил не задерживаться.

– Я давно дружен с вашим начальником и уверяю, он не будет против того, чтобы доставить мне удовольствие. Но может сильно рассердиться, если я на вас нажалуюсь, – Ф посмотрел на ангела и плотоядно улыбнулся.

Мирослава увидела два вампирских клыка и невольно задержала на них взгляд, что не ускользнуло от внимания мэра.

– Не вампир, полукровка. Был обращен уже в преисподней и имею ряд преимуществ, например, терпимость к свету и возможность наслаждаться изысканными блюдами.

Дверь в кабинет захлопнулась.

– Итак, что вы мне принесли?

Мира протянула конверт. Мэр вскрыл его и бегло просмотрел письмо.

– Стандартное приглашение на открытие учебного года. Обычно я не езжу, но этой ночью обязательно буду там.

Он многозначительно посмотрел на девушку и жестом пригласил ее занять место за столом.

– Вы сегодня ужасно бледны и явно плакали. Радомир бывает суров, но вчера даже я за вас испугался. Этот поступок во время казни сам по себе был ужасно вызывающим, – Доктор тихо рассмеялся, его ноздри раздулись, а глаза заблестели, – но то, что устроил позже ваш огненный поклонник в здании напротив. Он почти обернулся драконом, ругаясь с вашим ректором и Олафом.

Мира смотрела на мэра, затаив дыхание.

– Надеюсь, вы слышали про изысканную шутку с перевоплощением суккубы, которую Радомир затеял ради Олафа в знак примирения?

Ангел кивнула.

– Но вы, я вижу, были не в курсе подробностей? Юноша требовал, чтобы демоны не смели порочить ваш образ. Достал меч дракона. Вы знаете как?

Мира покачала головой.

– Из спины, – с восторгом сказал мэр. – Вот прям из хребта, алый, как пламя, словно только что из горна.

Официанты принесли еду. Мэр замолчал, наблюдая за состоянием ангела. Когда все было накрыто, Доктор Ф налил вина и предложил тост:

– За благородное безрассудство молодости.

Мира машинально подняла бокал и пригубила вино, чтобы не встревать в спор.

– Вы побледнели еще больше, милая. Может мне не стоило вас так волновать? – мэр и не пытался скрыть довольную улыбку от того эффекта, который произвели на девушку его слова.

– Что случилось потом? – дрожащим голосом спросила девушка.

– Корбин умолял Радомира на коленях не губить его заведение. Если бы дракон всерьез разбушевался, тут бы никому мало не показалось. Суккуб вернула родное обличие, но, думаю, лишь до апартаментов.

Теперь Мирослава покраснела и обратилась к тарелке. Она не могла совладать с дыханием и мечтала только, чтобы этот обед быстрее подошел к концу.

– Выпейте еще, я настаиваю, – серьезно сказал Доктор.

Ангел удивленно посмотрела в его непроницаемое лицо и почувствовала, что это не очередная странная шутка.

– Я на работе, к тому же ночью...

– До ночи далеко, а вашу работу вы уже выполнили. Я могу отослать приглашение разорванным.

– Странная манера угощать. Радомир ничего мне не сделает.

– Готовы проверить?

Мира неохотно взяла бокал и сделала маленький глоток. На несколько минут ее сознание стало мутным, девушка откинулась на спинку стула. Откуда-то как сквозь вату донесся голос:

– Это ненадолго, Мирослава. Я просто хочу убедиться.

Спустя пять минут ангел вдохнула полной грудью и выскочила из-за стола. Доктор Ф тем временем продолжал обедать, как ни в чем не бывало. Мира попыталась открыть дверь, но мэр невозмутимо сказал:

– Все ходы заперты, милая. Присаживайтесь, закончим трапезу и пойдем по своим делам.

Мира вернулась за стол и просто стала ждать.

– Ну, право, к чему эта голодовка? Не съесть же я вас пытался, просто убедиться в своих догадках. В вас течет кровь драконов. Словно одна из первых христиан, смешавших свою языческую кровь с новой верой. Каково это?

– Удобно.

Доктор Ф усмехнулся. Он отложил приборы и допил вино.

– Поздравляю с вступлением в должность, Мирослава. Радомир прекрасный наставник, – он хитро прищурился. – Многие его бывшие протеже так не хотели уходить из академии, что старались оставаться на второй год. Но, как всем известно, для него важно, чтобы помощница была отличницей. Хотя, может, это просто уловка, чтобы менять помощниц?

– Я уже слышала подобные намеки, но ко мне все это не имеет никакого отношения. Я не буду любовницей ректора. У меня есть и более интересные перспективы.

– Ну, разумеется, – насмешливо сказал Доктор и поднялся. – Пойдемте, милая, ваш экипаж, наверное, уже ждет.

Глава 18 Приветственные речи

– Если ты решила раздражать меня своей медлительностью, то могу наколдовать тебе плеть, подгоняющую в минуты меланхолии!

Радомир стоял посреди гостиной со скрещенными на груди руками и прожигал Мирославу взглядом.

– Мэр обещал нажаловаться на меня, если я не пообедаю с ним и заставил выпить вино...

– Бедняжка, – издевательски процедил Раду, – не подавилась от усердия?

– Ты не стал бы меня наказывать? – Мира очень хотела услышать категорическое отрицание.

– Я обязан принять меры, если от руководства города поступает жалоба на студента. Так что Доктор не блефовал. Но это не значит, что тебе не будет доставаться за его капризы.

– Судя по всему, его капризы могут быть весьма обширны, – дрожащим голосом сказала Мира.

Радомир помрачнел.

– Расскажешь мне о вашей встрече подробнее за ужином. Сейчас попробуй вздремнуть, ночь будет трудная.

Звук колокольчика разбудил Мирославу, когда за окном уже алел закат. Радомир был одет как рок музыкант, а вкупе с распущенными длинными волосами и подавно. "Еще бы глаза подвести немного", – подумала Мира, глядя на ректора.

– Что? – недовольно буркнул Раду, видя ее ухмылку.

– Ты в таком виде речь будешь толкать?

Ректор посмотрел в зеркало, где отражался двадцатилетний мужчина в зауженных брюках, футболке и пиджаке в гусарском стиле.

– Я в аду, здесь существо оценивают по его достижениям, а не по внешности, – назидательно ответил учитель. – У тебя каждый день будут тренировки, так что одевайся в удобные вещи. Там их должно быть навалом.

– В смысле физкультура?

– В смысле владение мечом и навыки обороны. Теперь ты воин и должна уметь обращаться со своим оружием. На это будет уходить час, еще один час на магию и третий на чтение мыслей, все твои однокурсники уже могут немного проникать в сознание других, поэтому будем наверстывать. А теперь выкладывай, что случилось в ресторане.

Мирослава вкратце пересказала о случайной встрече с мэром и том, что он ей говорил и как себя вел.

– Значит, запер и даже угрожал, – задумчиво улыбаясь, сказал Раду.

– Может, я больше к нему не поеду? – с надеждой спросила Мира.

– Да, ты больше к нему не поедешь, – твердо ответил Радомир, – пока не обретешь некоторые важные навыки.

И после минутного молчания добавил:

– Даже представить себе не мог как все перевозбудятся от твоего появления. А ты ведь еще даже не была в академии.

Без пятнадцати одиннадцать Мирослава, облаченная в черную форму с красным перевернутым пентаклем, украшавшем спину приталенного пиджака, открывала дверь, ведущую на площадку перед академией. На сердце было тревожно, и ангел крепко сжала лямки рюкзачка, наброшенные на одно плечо. Шаг и ее окружили сотни голосов и их хозяева. В разных концах прямо из воздуха появлялись студенты академии, некоторые прилетали на метлах и грифонах. Поначалу Миру никто не заметил, но вскоре девушка поняла, что затеряться среди новичков не получится. "И вот интересно, почему это?" – промелькнула ехидная мысль.

– Привет, ангелочек! – крикнул какой-то парень. – Смотрю, ты крылышки отрастила.

Мирослава согнула руку в приветственном жесте и натянуто улыбнулась старому знакомому.

– Говорят, ты уже порядочно накосячила? – спросила какая-то ведьма, судя по метле в ее руках и большим золотым серьгам в ушах — отличительном знаке этого народа.

– Я активно провела каникулы, – подтвердила Мира, не глядя ни на кого конкретно. – Простите, я пойду, пожалуй.

– Все еще брезгуешь новым обществом? – спросили из толпы, постепенно собиравшейся и сжимавшей кольцо.

– Просто хочу услышать речь Ра... ректора.

– Ах да, ты же помощница, – ведьма рассмеялась, и ее смех подхватили другие.

И вдруг в толпе кто-то с восторгом крикнул:

– Летит, смотрите!

Ангел вскинула голову вместе с остальными и с радостной улыбкой смотрела на приближение Сигвальда. Дракон спикировал вниз, и словно комета прочертил в воздухе огненный след. Оказавшись на земле, он тут же крикнул:

– Мирослава!

– Привет! – девушка помахала юноше и он подбежал, не замечая лихорадочного бегства студентов, только что обступавших новенькую. – Я так рада тебя видеть, ты представить себе не можешь.

Вальд влюбленно смотрел на сияющее лицо ангела и улыбался в ответ.

– Не ожидал, что наша встреча будет такой...

Над академией прозвучал протяжный крик, будто кого-то пытали и дракон, схватив Миру за руку, побежал к корпусу.

– Что это? – испуганно спросила девушка.

– Звонок. Скоро будет речь, должны сказать что-то важное.

– Раду ничего не говорил.

– Он не знает. Мне намекнул мэр, когда мы столкнулись с ним после суда.

Огромное здание, разделенное на два массивных крыла двориком, призывно светилось множеством огней. Добежав до перистиля, Вальд обнял спутницу и пробрался к свободному островку, оставшемуся в тени колонн. На освещенной площадке лестницы, ведущей в правое крыло, стояли Радомир, Доктор Ф и какой-то незнакомец. За ними выстроились преподаватели, на каждом красовалась красная мантия с перевернутой пентаграммой на груди. Прошло несколько минут и ректор поднял руку, призывая всех к тишине. Раду обвел взглядом студентов один раз, потом снова и произнес:

– Я рад видеть вас, мои малолетние отщепенцы порядочности и подонки моральности. Приветствую новобранцев в наших рядах и рассчитываю на низость ваших темных душ. Приветствую и старую гвардию и, надеюсь, за каникулы вы достаточно попортили нервов родным, знакомым и всем, кто встречался вам на пути, иначе годы учебы прошли для вас зря.

Веселым гулом ответила ему аудитория, подтверждая, что пакостили всем, кому только могли.

"А мне любовь после свадьбы, свадьба после образования. Сатрап!" – подумала Мира и украдкой взглянула на хмурого дракона, сосредоточенно смотревшего на трибуну.

– У нашей академии есть список рекомендаций, которые желательно соблюдать, о них вы можете справиться у своих кураторов, если их найдете. К этим рекомендациям добавляется одно строгое правило, которое касается лично меня.

Радомир замолчал и снова оглядел дворик. Сигвальд вытолкнул Мирославу на свет и ректор, заметив белоснежное оперение, протянул к ангелу руку, подзывая ее. Мира расправила крылья, и под неодобрительный гул подлетела к демону.

– Это моя новая помощница.

Радомир не вкладывал в свои интонации тот пошлый смысл, к которому уже привыкла девушка, но в сознании всех окружающих само это слово навсегда утратило свое первоначальное значение. Мужской смех временами перекрывали женские стоны, и Мира с удивлением заметила, что некоторые девушки зарыдали, а многие смотрели на нее совсем недобро. Переждав, пока оживление уляжется, Раду сказал:

– Я обещаю суровые пытки каждому, кто посмеет причинить ей физический вред.

В тишине раздался нежный девичий голосок, преисполненный надежды:

– Значит, морально издеваться все же можно?

Ректор ничего не ответил и жестом пригласил мэра занять место оратора.

– Уважаемые студенты, поздравляю с началом очередного учебного года. Напоминаю, что наши злачные заведения открыты для вас в любое время. Мы готовы содействовать вам в поиске работы на время учебы, если кому-то это может понадобиться. Я слышал, в этом году много юных красавиц и красавцев прибыло из народа суккуб и инкуб. Знайте, в нашем городе много славных борделей, где оценят ваши врожденные дарования. Вот и все из общего. Перейду к главному. Нашей академии выпала невероятная честь стать предметом интереса в столице, для ознакомления с местными порядками при нынешнем ректоре к нам прибыл приближенный демон из окружения Князя Тьмы.

Странный незнакомец, который сразу заинтересовал Мирославу, вышел вперед и кивнул Доктору Ф.

– Приветствую вас, служители и студенты нашей прославленной академии, выпускником которой был когда-то и я, лорд Салазар.

Мира никогда не слышала такой глубокой тишины. Она посмотрела на Раду, но он не сводил взгляда с надзирателя, лишь крепче сжал плечо Мирославы. Демон добавил:

– Надеюсь, мое пребывание здесь не будет вас сковывать. С удовольствием снова окунусь в атмосферу студенчества, хотя слышал, что сейчас обучение стало намного мягче.

Салазар сказал это с нотками грусти и осуждения. Он обернулся к Радомиру, но, задержав на нем взгляд всего на секунду, вперил свой немигающий взор в ангела.

Прозвучал звонок и все стали расходиться, спеша на первые занятия.

Глава 19 Первая ночь

Радомир увидел Сигвальда, спешившего к ним. Ректор подтолкнул девушку к дракону и негромко буркнул:

– Береги ее.

После этого Раду быстро ушел, а за ним тенью двинулся надзиратель. К Мире через плотную толпу пробился мэр и, схватив за руку, быстро прошептал:

– Когда настанет ваш черед, бегите ко мне, милая.

Сигвальд тут же, не глядя, отстранил Доктора. Ф отстал, но когда девушка обернулась, облизнулся и игриво ей подмигнул. Мирославу передернуло от отвращения, и она прибавила шаг.

– Какой предмет? – спросил Вальд.

– Человековедение.

– Потом?

– Совращение.

Дракон уверенно петлял по коридорам, ведя девушку за руку. Он остановился перед нужной аудиторией, где уже толпились другие второкурсники.

Сигвальд с нежностью посмотрел на Мирославу и легко коснулся ее ладони губами.

– У меня сейчас по расписанию телекинез, но вторую пару мы проведем вместе. Я не могу отпустить тебя на Совращение одну.

Мира с благодарностью смотрела на юношу, при котором одногрупники не решались задирать ангела.

– Увидимся, – улыбаясь, сказала Мира.

Она еще смотрела в широкую мускулистую спину дракона, когда над ней прозвучал шипящий голос:

– Неуд, Романова.

Мирослава обернулась и встретилась с пристальным взглядом серых глаз, густо подведенных черным цветом. Перед ней стояла крашенная немолодая блондинка в преподавательской мантии.

– За что?

– Если бы ты понимала что чувствуют люди женского пола, когда у них из под носа уводят самых желанных мужчин, не посмела бы всего за десять минут попозировать с обоими перед этими самыми носами. Неуд за пренебрежение предметом, – взвизгнула преподша под смешки студентов. – Все в аудиторию!

Мира расправила плечи и пообещала себе ни в коем случае не поддаваться на провокации и обиды. Она вошла в аудиторию последней и хотела закрыть дверь, но, обернувшись, встретилась взглядом с надзирателем. Салазар улыбнулся и кивнул, девушка ответила и пошла к задним партам. Когда все расселись, профессор Вивьен (имя было указано в расписании), обратилась к присутствующим:

– Студенты, господин Салазар...

– Лорд Салазар, – поправил демон.

– Хм, лорд Салазар, – томно поправилась Вивьен, – начинается очередная мучительная череда дней, в которые я буду стараться делиться своим неоценимым опытом, а вы, студенты, сражать меня своей неисчерпаемой тупостью. Новенькая в нашей группе только что получила оценку неудовлетворительно за чудовищное небрежение одним из законов наших аморальных занятий. Кто скажет каким?

Гробовая тишина, никто не поднял руки. Мира удивленно смотрела на чистокровных демонов, вампиров, оборотней, темных эльфов и русалок с дриадами. Она подняла руку. Профессор слишком ласково улыбнулась и елейным голосом произнесла:

– Да... помощница ректора.

Отступать было поздно.

– Я не учла природу человеческой зависти.

– Правильно, ты получаешь второй неуд. – Вивьен жестом показала, чтобы Мира и не думала спорить. – Ты забыла, что среди людей никто не любит всезнаек и выскочек. На наших лекциях студент отвечает только тогда, когда называют его имя.

Мирослава покраснела и опустила глаза на парту разрисованную гробами и вульгарными картинками. "Нечисть проклятая!" – расстроено подумала Мира и оглянулась, почувствовав взгляд Салазара. Он был бы привлекательным, но лицо и тело выглядели совершенно неживыми. "Какой-то жуткий", – мелькнуло в мыслях девушки.

– Романова, ангелы троицу любят? Хватит строить глазки всем подряд, остановись на двух красавцах.

Издевательский смех накрыл ее вместе с нестерпимым жаром, зрачки превратились в тлеющие угли. Подобного Мира уже не могла снести и намеревалась высказаться по поводу системы местного образования, но за нее неожиданно вступился сам надзиратель:

– Это я отвлек студентку, госпожа профессор, – обращение он произнес с вялой издевкой.

Все вмиг замолчали и отвернулись от ангела. Она хотела поблагодарить демона, но тот больше не обращал на нее внимание. До конца пары прецедентов не было. Вивьен рассказывала о том, как манипулировать человеческой жалостью к себе – чувству совершенно чуждому всем жителям преисподней, каких бы богов они не проклинали.

– В завершение лекции хочу напомнить всем, что в конце этого месяца будут проходить практические занятия по инфернальному воздействию над первокурсниками соседнего отделения, еще не успевшим освоиться. По итогам экзаменов будут выставлены первые промежуточные оценки. Романова, будь вредна, передай мою жалобу на тебя ректору.

Вивьен положила перед ангелом красный конверт и одарила любезной улыбкой.

Дождавшись удобного момента, Мирослава подошла к Салазару, но он упреждающе поднял руку и тихо спросил:

– Вы же, АНГЕЛ, не собираетесь меня бла-го-да-рить? – в его голосе была ядовитая насмешка.

Мира сглотнула и резко ответила:

– Нет, хотела попросить, чтоб вы больше на меня не пялились.

Она отвернулась, увидела Сигвальда и поспешила к нему навстречу.

Кабинет, предназначенный для следующего предмета, выглядел как комната отдыха. Приглушенный свет, мягкие диванчики и кресла. О том, что это аудитория напоминала только преподавательская трибуна, на которой располагался единственный в помещении небольшой стол и...

– Сигвальд, это кровать под балдахином? – прошептала Мира.

Дракон улыбнулся и спокойно ответил:

– Это для антуража, ну и чтобы объект не уставал.

– Объект?

– Обычно это преподаватель, на нем студенты испытывают свои чары. Но иногда приглашают кого-нибудь еще, в основном, перед экзаменами.

В аудиторию вошли Радомир и Салазар, они о чем-то негромко спорили. Раду жестом остановил надзирателя и отрывисто бросил:

– Позже.

Ректор прошел на трибуну.

– Малоприятные мои, к гордости академии, последние промежуточные экзамены прошли столь успешно, что бессменная преподавательница по науке Совращения вынуждена была оставить свой пост по беременности. Новая кандидатура прибудет на днях, так что сегодня я буду вашим наставником по этому ответственному предмету. Сегодня займемся практикой.

По комнате прокатилось несколько сладостных женских вздохов и один обреченный. Радомир продолжил:

– Так как я, сердцеедки мои, слишком легкая мишень – заменит меня Сигвальд.

Юноша посмотрел на Миру и спросил:

– Ты позволишь?

Девушка нерешительно кивнула. Дракон поднялся и прошел к кровати.

По аудитории прокатились смущенные смешки. Раду посмотрел на Миру и скомандовал:

– Итак, первый доброволец.

Вышла суккуб.

– Лана, удачи.

Девушка нагло ухмыльнулась и неторопливо направилась к Сигвальду, пристально глядя на него. Юноша сел на постель, скрестив на груди сильные руки. Суккуб притормозила, распустила роскошные фиолетовые волосы и пошла, слегка покачивая бедрами, словно танцуя. Когда Лана приблизилась к дракону, он просто сказал:

– Нет.

Демоница издала вопль ярости и сбежала с трибуны, спрятавшись в тень. Студенты захохотали и даже Мира улыбнулась. Место суккуба заняла следующая. Всего Мира насчитала двенадцать девушек, и каждой Сигвальд холодно отвечал "нет". Когда последняя студентка, ведьма, потерпела фиаско, ангел радостно выдохнула. Она с гордостью взглянула на Раду, который пристально смотрел на нее. Через минуту он нахмурился и сказал:

– Романова, осталась только ты. Иди, совращай.

Мастер усмехнулся и посмотрел на поднявшегося с кровати Сигвальда, ждавшего последнюю студентку.

Мирослава залилась румянцем и поплелась к трибуне. Кто-то поставил ей подножку, и она не грохнулась только благодаря распахнувшимся крыльям, которые попутно еще и вмазали обидчику, судя по сдавленному оху. Когда заплетающимися ногами, на глазах у порождений ада, она доковыляла до Сигвальда, он тут же обнял ее и нежно поцеловал в губы. Мира прижалась к дракону и чуть не расплакалась от облегчения, что он рядом.

– Итак, все барышни получают неуд, кроме Мирославы. Романова отлично за свой невероятно изящный проход.

В аудитории раздалось недовольное шипение, и ректор добавил:

– Не грустите, милые, в чем-то дракона можно понять: что может быть эротичнее пьяной девственницы?

Прячась от ненавистного хохота на груди Сигвальда, Мирослава простила ему все.

– Так, экспонаты, рассредоточились. Теперь очередь юношей пытаться совратить несовратимое, – на последнем слове Радомир насмешливо посмотрел на Миру. – Объектом для парней станет Романова. Сигвальд, ты уже прошел это испытание, так что освободи трибуну.

В аудитории наступило оживление. Мужская половина готовилась точно к бою. Первым вызвался идти темный эльф. Он быстро приблизился к ангелу и что-то прошептал, но его магия не повлияла на девушку и она сказала "нет". Следующим неторопливо пошел инкуб. От пристального взгляда красавца, созданного для совращения, Мира смутилась, но ее поддерживали мысли о стойкости Сигвальда. С легким сердцем ангел говорила демонам и вампирам "нет", поглядывая на напряженного дракона, готового разорвать всякого, кто позволит себе лишний жест. С каждой неудачной попыткой веселье разрасталось, и последнее "нет" встретили дружным хохотом. Никто больше не ощущал себя неудачником.

Радомир, сидя на столе, с улыбкой наблюдал за тем, как драконья языческая кровь блокирует уловки студентов. Когда все вернулись на места, ректор поднял руку, призывая к тишине, и сказал:

– Всем неуд, кроме Романовой. Стыдоба, второкур...

– Мастер! – Салазар вышел из темного угла, откуда наблюдал за практикой.

– Да, лорд Салазар?

– Позвольте мне попытаться совратить этот экспонат. В мою бытность студентом таких возможностей не было.

Радомир нахмурился и ответил:

– Уверен, ваш опыт сломит ее волю. Зачем же наблюдать за очевидным...

– Чтобы показать, как обращаются с ангелами! – грозно крикнул демон, повернувшись к студентам.

Он взмахнул рукой, и Мирославу бросило на кровать, а балдахин обвился вокруг запястий и лодыжек, приковав ее к постели.

Радомир, превратился в огненного демона и приставил меч к горлу Салазара, закрывая от него трибуну. Сигвальд тем временем распутывал испуганного ангела. Раду чуть склонился и голосом, полным ненависти, сказал:

– Вы здесь просто смотрящий, Салазар. Пока тут моя власть и мои правила! Если я сказал оставить мне девчонку, значит, так оно и будет! Вам ясны мои слова и вся их серьезность?

Надзиратель смотрел на Раду без испуга, но спорить не стал. Он слегка кивнул, насколько позволял клинок, и ответил:

– Прошу простить мне маленькую дерзость, Мастер Радомир. Я просто хотел показать студентам, что ангелов не очаровывают, их берут силой и потом отрубают крылья. Нас так учили. Хотя теперь, возможно, и в аду поветрие толерантности?

– Она падшая, – сказал Раду, убирая меч и возвращая родной облик.

– Нет еще. Кто-то не дает ей упасть, уважаемый ректор Академии Демонов.

Салазар поклонился и вышел.

Радомир повернулся к студентам, впитывавшим каждое слово и жест, и бодро скомандовал:

– Свободны! Оценки за эту практику выставляться не будут.

Через пару минут в аудитории остались только ректор, Мира и Сигвальд. Раду подошел к двери и пробормотал заклинания.

– Теперь мы можем смело сплетничать, – сказал падший, подражая девчачьем писку, и счастливо похлопал в ладоши.

Мирослава дрожала в объятиях дракона и не разделяла веселье ректора, глядя исподлобья на его кривляния.

– Мне надо совершить грехопадение, – с расстановкой произнесла ангел и почувствовала, как участилось дыхание дракона.

– Поговорим об этом на индивидуальных занятиях, – игриво сказал Раду и рассмеялся, глядя на то, как Сигвальд и Мирослава переглянулись. – Испугались, голубки? Зря, я не собираюсь менять свои планы.

– Карим обещал, что ты все мне объяснишь.

Мира освободилась из объятий дракона и подошла к Радомиру, заглядывая в глаза демону. В них не было ни грамма веселья, падший смотрел на нее так, словно его мучили.

– Позже, когда-нибудь. Если успею, конечно.

– Кто этот Салазар?

Сигвальд и Раду ответили одновременно:

– Главный палач при Князе Тьмы.

– Зачем он здесь?

– За нами, – ответил Радомир. – Что бы ты не сделала, это только отсрочит неизбежную казнь. Твою судьбу определил суд над Каримом.

– Мы можем отправиться в Долину Фафнир, – предложил Вальд.

– После моей гибели разведчики проведут палача по приказу нового главы, они уничтожат Долину и всех ее обитателей. Мы будем сражаться здесь, для этого Мирославе придется поработать над техникой владения мечом и управления крыльями. Салазара долго гримировали, чтобы дать возможность этой страхолюдине последить за мной, не привлекая особого внимания.

– Как он выглядит на самом деле, как Олаф? – спросила Мира.

– Его истинное обличие видит только приговоренный и сам Люцифер, но уже тысячу лет назад это был отвратительный монстр. Последние лет семьсот Салазар обитает в глубине пещеры под замком и никогда не показывается без "макияжа". Он покидает свое жилище в самых крайних случаях. Только сам Князь Тьмы может на время вернуть своим верным придворным человеческий облик.

– Да он скорее на манекен похож, – фыркнула девушка. – Руки у вашего князя... откуда и ноги.

Радомир с насмешливым любопытством взглянул на ангела, а Сигвальд удивленно произнес:

– Мне он показался естественным. После всех легенд и жутких историй о его жестокости, я даже удивился тому, что палач смог сохранить облик.

Настала очередь Мирославы удивленно смотреть на мужчин, но они явно не шутили.

Раздался вопль "звонка" и Раду напомнил:

– У нас впереди еще три часа занятий, Мира. Подожди меня в коридоре, нам с Сигвальдом нужно обсудить кое-что.

"Свинство какое", – подумала девушка, закрывая за собой дверь. Она была уверена, что ректор убеждает Вальда соблюдать его приказ о физической неприкосновенности ангела. "А морально топтать меня – всегда пожалуйста". После этой мысли, Мирослава вспомнила про красный конверт с жалобой, который лежал в ее рюкзачке и поникла. "Раду стал легендой, заставив настоящего Ангела Хранителя продать свою душу. Я ославила себя, освободив эту душу навсегда прямо на глазах у его врагов, жаждавших отмщения". Мира не жалела о своем поступке, но понимала, что у всех остальных другой взгляд на произошедшее. Сам Князь Тьмы не поленился направить сюда своего палача для расправы. Она вспомнила слова Доктора Ф и поежилась.

Дверь отворилась, из нее вышел понурый Сигвальд. Дракон кивнул Мирославе и ушел, не сказав ни слова.

– И это все?! После всего, что между нами было?! – Шутливо - патетично вопросила Мира у пустого коридора.

Ответил ей Радомир:

– Между вами еще ничего толком не было, а ты уже все права застолбила. Вот приблизительно это я ему и сказал: "Беги, говорю, а то всю душу ведь вымотает вопросами, да капризами".

Он взял Мирославу под руку и повел в свои апартаменты, занимавшие самую высокую башню.

– Сам же говорил Мастеру Валентину, что я нареченная дракона, – припиралась на ходу Мира.

– Так я просто выбесить святошу хотел. Если бы меня это устраивало, ты бы уже ждала, когда веселые дракончики разорвут тебя на составные части.

– Они могли бы родиться в человеческом облике.

– Только не от Сигвальда, – усмехнулся ректор.

Раду открыл дверь и пропустил Мирославу в просторный кабинет. В задней стене было две двери. Падший повел девушку в левую, за которой находилась уже знакомая Мире гостиная, а оттуда в библиотеку лесного домика.

– Начнем с магии...

– Что ты сказал Сигвальду?

Радомир тяжко вздохнул и с расстановкой повторил:

– Начнем с обычной магии, которой демоны пользуются с детства. Все манипуляции происходят методом направленного желания. У тебя с этим проблем возникнуть не должно.

– А как же заклинания?

– Не нужны, просто сильное желание... Я сказал, что ты должна остаться чистой потому, что... Молодец, Мирослава! – бодро похвалил ректор.

Мира чертыхнулась. "Еще б секундочку", – посетовала она про себя. Радомир рассмеялся, поняв ее разочарование.

– Давай теперь предметы перемещать. Подумай о книге, которую тебе хотелось бы почитать?

Мирослава потупилась, потом просияла, и в ее руке тут же оказался единственный увесистый фолиант, который она открывала в последнее время. "История противостояния между светом и тьмой".

– Единственная книга в моей библиотеке, написанная светлым, – покривился Радомир.

Мира тут же пожелала, чтобы книга вернулась на место и подумала о красном конверте с жалобой. Когда послание Вивьен послушно материализовалось на ладони, ангел протянула его ректору.

Раду открыл клапан, достал надушенный листок бумаги и вслух прочитал:

– "Уважаемый"... бла-бла-бла... "Студентка Романова проявила себя во время лекции, как ответственный, инициативный и вдумчивый студент. Дабы избежать, в последствии, рецидивов подобного поведения или, того хуже, подражания Вашей протеже со стороны остальных учащихся (преимущественно девиц), которые могут принять вышеперечисленные качества за своеобразную "изюминку" "помощницы ректора", настоятельно рекомендую определить Мирославе Романовой суровое наказание во дворе перед студентами и преподавателями Академии Демонов и чертенят.

Всегда и безраздельно Ваша, мадам Вивьен".

Радомир вздохнул и протянул конверт с письмом обратно Мирославе, со словами:

– Скомкай и сожги.

Мира представила, как комок бумаги в ее руке превращается в пепел и улетает в камин. Радомир проследил за тонкой пепельной струйкой и пояснил:

– Вивьен преподала тебя два урока за пять минут, а ты снова наступаешь на те же грабли. Никогда не веди себя как порядочная студентка: не делай домашнего задания, не тяни руку, не готовься к экзаменам или хотя бы никому не признавайся в этом. И главное, Азазель тебя вразуми, никогда и никому не передавай жалобы на себя. Можешь сжигать их прямо при преподах. Ты теперь в аду, ангелочек, так что привыкай или придется лично тебя шлепать при всей академии. Я же запретил остальным тебя обижать... физически.

Мирослава представила картину и тихо произнесла:

– Я тебя ненавижу.

– Итак, – как ни в чем ни бывало, продолжил Радомир, – с этим тебе легко будет разобраться, учиться этим фокусам в аду приходится только язычникам. Но зато очень полезной языческой магии обучаться придется долго и кропотливо, хотя тебе, может, будет несколько проще, чем остальным. Здесь уже понадобятся заклинания на языке тех народов, колдовство которых планируешь использовать. Его изучают по дополнительной программе, но в твоем случае это необходимо, чтобы иметь хоть какое-то преимущество перед высшими демонами.

– Раду, мне нужна мотивация, понимание твоих целей может прекрасно подойти.

– Мира, я стараюсь помочь тебе и еще одному очень хорошему человеку. Карим пожертвовал собой ради этого, я положил голову на плаху ради этого. – Мирослава опустила глаза, но падший взял ее за подбородок и поднял лицо ангела. – Неужели ты думаешь, что все эти хлопоты я затеял только ради твоего кукольного тельца или банальной гадости святошам?

Девушка отрицательно помотала головой, но не сдалась:

– Почему же мне нельзя узнать о цели? Ведь рядом со своей, ты пристроил на плахе и мою голову?

Мирослава пристально смотрела в зеленые глаза демона. Раду улыбнулся и просто ответил:

– Доверься мне, ангелочек.

Он сказал это так нежно, что Миру на минуту снова затопило то чувство невероятной близости с падшим, которое проснулось в ней в день суда. И так же, как в тот день, она поверила ему и кивнула головой в знак согласия.

Радомир еще немного постоял, глядя в юное лицо, и отошел от ангела к одному из стеллажей с фолиантами.

– Итак, это те книги, по которым тебе предстоит изучать колдунство различных народностей, владеющих самой сильной магией. Начнем с магии дроу.

Мастер взлетел и достал с полки две объемные книги.

– Этот стеллаж занимают зачарованные фолианты, принадлежащие разным расам, ими нельзя управлять как обычным предметом. Это краткий курс темно-эльфийской магии для самых маленьких, – Радомир показал том, который закрыл чуть ли не треть ректорского торса и в толщину едва умещался в руках.

Заметив отчаяние Мирославы, он добавил:

– Там много картинок. А это, – он показал не менее объемный труд, – своеобразный словарь, разработанный мной лично, который помогает перевести книгу дроу и научиться правильно произносить важнейшие заклинания. Магия темных эльфов очень помогает разведчикам и охраняет наш укромный домик от недоброжелателей. А также возможности полноценной слежки с применением магии.

– Поэтому ты со стаканом у двери торчал? – хихикнула Мира.

– Я тревожусь за тебя, родная, – деланно-нежно ответил Радомир.

– Это было мало похоже на заботу.

Ректор стал серьезным.

–Я когда-то поклялся Хельге, что не позволю никому причинить Сигвальду вред. Я не сдержал своего слова, и эта мысль приводит меня в ярость всякий раз, как я вижу его щенячью преданность тебе. К тому же, вы в любой момент можете сделать глупость и мой долг это предотвратить.

Мирослава покраснела и опустила голову. Радомир холодно продолжил:

– Ты должна изучить книгу дроу до конца недели. И не пренебрегай занятиями в академии.

– До конца недели? – в ужасе воскликнула Мира. – Я не успею!

– Обещаю устроить тебе мотивацию. Я прекрасно понимаю, что она необходима. Итак, с первым уроком покончено. Теперь перейдем к чтению мыслей.

В библиотеке появились два глубоких удобных кресла, столик с дымящимся кофе в миниатюрных чашках и стаканы с водой.

– Сейчас ты сядешь и выпьешь напиток одним глотком. После сосредоточишь внимание на моих мыслях. Первое время я буду помогать тебе и полностью откроюсь. Это отличный шанс узнать, почему я затащил тебя в ад.

– Вызов принят, – азартно отозвалась Мира и плюхнулась в кресло.

Раду сел напротив. Одновременно они залпом выпили горячий кофе, от которого ангел тут же сморщилась, но зато в голове все прояснилось. Мирослава тут же напряженно уставилась на Мастера, и сосредоточенно попыталась проникнуть в его сознание, она даже подалась вперед, вцепившись в ручки кресла. Радомир наоборот был максимально расслаблен, откинулся на мягкую спинку и с насмешливой ухмылкой наблюдал за потугами воспитанницы. Шло время и первоначальная ясность сознания постепенно отступала, оставляя зарождавшуюся от напряжения головную боль. Мира пялилась на ректора уже с полчаса, но кроме надменной красоты Радомира, временами смеявшегося своим мыслям, поддразнивая ангела, ничего не могла прочесть.

– Это невозможно! – обреченно воскликнула девушка и откинулась на спинку кресла.

– Пять минут на передышку и пробуй снова. А сейчас придумай нам что-нибудь перекусить.

Мира представила зеленый чай, эклеры из любимой булочной и грецкие орехи. Когда все это оказалось на столике, девушку ожидало разочарование: чашки были полупусты и со следами помады, пирожные почти съедены, а орехи в скорлупе и количестве двух штучек.

– Богато! – довольно констатировал Раду, брезгливо глядя на объедки и взмахом руки заставил все это исчезнуть. – Не стоит думать о кафе или магазинах, когда чего-то хочешь. Нужно представлять себе как предметы материализуются там, куда ты их хочешь переместить.

Мирослава выдохнула и посмотрела на столик, представив, как воздушные пирожные лежат на аккуратных блюдечках с приборами, завернутыми рядом в салфетки, как пар поднимается из белоснежных фарфоровых чашек от ароматного чая и рядом стоит десертная вазочка, полная очищенных грецких орехов. Спустя полную минуту заказ появился на столике.

– Неплохо, – похвалил Раду.

В оставшееся время Мирослава так и не смогла проникнуть в голову ректора.

– Не расстраивайся. Это намного сложнее, чем плюшки доставать. Возможно, ты промучаешься еще не одну неделю. Драконы не могут читать мысли, так что и ты навряд ли быстро научишься.

– Но я научусь? – с надеждой спросила Мира.

Радомир пожал плечами.

– Увидим. Во всяком случае, все, кого ты смогла бы расколоть, слишком малозначительны, а все, кто представляет для нас интерес, слишком хорошо умеют блокировать любые попытки несанкционированного проникновения в свои грязные мысли. Поэтому не расстраивайся, но и не расслабляйся. Потерять бдительность может каждый, а в твоем присутствии это вообще становится каким-то поветрием.

– Почему?

– Тебя не воспринимают всерьез. Мы это используем в своих корыстных целях. Я заказал для тебя прекрасные доспехи у темных эльфов. Они в нашем маленьком бункере, предназначенном для тренировок.

Радомир и Мира спустились в погреб, там ректор нажал на один из кирпичиков, и кладка стены расползлась в разные стороны. Перед ними открылась длинная темная лестница, уходящая в глубину.

– Подумай про освещение.

Мира заглянула в проем и представила факелы вдоль стен, и винтовой спуск осветился потрескивающим пламенем. Стоило Раду и Мирославе войти, как стена вернула себе прежний облик, скрывая проход. Лестница оказалась длинной и заканчивалась круглой каморкой с люком в полу. Демон поднял крышку и спрыгнул вниз. Из отверстия брызнули лучи света, и донесся голос падшего:

– Здесь высоко, прыгай и как только окажешься на открытом пространстве раскрывай крылья.

Мирослава сделала, как велел Мастер, и приземлилась в огромном помещении, размером с футбольное поле. Радомир подошел к ней со свертком, и протянул его девушке.

– Переодевайся. Не оглядывайся, удобств не предусмотрено. Я отвернусь.

Ректор действительно отвернулся и пошел к середине поля. Стены здесь были абсолютно гладкими, с потолка лился ровный солнечный свет, а пол покрывал газон.

– Это полигон, сотворенный при помощи языческих рас, близких к природе.

Мирослава быстро сняла одежду и натянула кожаные штаны, куртку, высокие сапоги с защитой. Поверх всего этого прилагались золоченные металлические доспехи, сделанные в виде сложного узора.

– Ты оделась?

– Да.

Раду повернулся к Мире и жестом подозвал к себе.

– Я сегодня буду учить тебя в своем обличье. Завтра уже стану обращаться демоном, чтобы ты могла ощутить с каким, приблизительно, монстром придется биться, когда Олаф придет за тобой или пришлет вассалов.

– Я не смогу его одолеть.

– Тебе нужно только изловчиться и отрубить ему руку. Тогда он будет повержен.

Радомир повернул Мирославу и подтянул все части доспехов, подгоняя их до идеального.

– В рисунке зашифрованы руны защиты. Шлем закрывал бы обзор, поэтому придется без него.

Демон взял лицо Миры в ладони и, наклонившись, сказал:

– Я буду тренировать тебя так, чтобы ты могла постоять за себя. Я буду жесток, поэтому тебе придется быть очень, очень, очень сильной, Мирослава.

От этих слов по телу ангела пробежали мурашки. Радомир сбросил пиджак и остался в штанах и футболке.

– А разве тебе не нужны доспехи? – робко спросила Мира.

Раду усмехнулся и в его руках появился меч. Девушка повела рукой и ощутила тепло металла в своей ладони. Она взглянула на клинок, ожидая увидеть там засохшую кровь Карима. Воспоминание вызвало в ней тоску, и Мира потерянно взглянула на наставника.

– Мы потратили много времени, а тебе еще разбирать письменность дроу, так что подними меч и постарайся отбиваться. Хочу понять какая у тебя реакция.

Радомир сделал первый выпад, и клинок замер в сантиметре от шеи ангела. Следующее движение Мастера завершилось около головы Мирославы. Две минуты он, стоя на месте, вращал клинком, ожидая когда Мира подключится к тренировке, но девушка безучастно смотрела на Раду.

– В чем дело?

– Я не хочу причинять зло, мне не нравится иметь оружие.

Радомир почесал затылок и понимающе улыбнулся.

– Я обещал тебе мотивацию.

Он отошел на пару шагов и обратился огненным демоном. Его меч вырос вдвое и теперь в длину был равен росту Миры.

– Олаф в гневе больше меня и сильнее. Чтобы его победить нужно быть не просто отважной или, как в твоем болезном случае, запастись настроением. Нужно быть ловкой и хитрой. Твой меч остановит удар любой силы, но лишь на краткий миг, давая отсрочку. Или сражайся, или...

Радомир схватил Мирославу за талию и, прижав к чудовищному телу, оттянул ее голову назад за волосы. Девушка закричала.

– ...будешь рабыней в столице. Олаф быстро наиграется с тобой и отдаст своим вассалам.

Демон отбросил Миру на траву, ангел подобрала меч, выпавший, когда ее схватила когтистая лапа и приготовилась парировать новые удары. Раду размахнулся над головой и резко опустил клинок, словно желая разрубить ангела пополам. Закричав, Мирослава выставила меч, и утонула в звоне скрестившейся стали. Ее маленькое оружие, похожее на кинжал рядом с черненым клинком Радомира, засветилось ярким золотым светом и остановило удар.

– Это уже лучше, – спокойно сказал Мастер, обретая нормальный облик. – Продолжим.

Радомир гонял Миру по всему пространству, заставляя идти задом наперед и отбиваться или наоборот – наступать и при этом не увлекаться атакой, ожидая контрвыпад, способный в любую секунду застать врасплох.

Когда обессилевшая и мокрая от пота под кожаными доспехами Мира в очередной раз упала, и черный клинок уперся ей в грудь, Радомир произнес благословенное "хватит" и ангел выдохнула с таким облегченьем, что ректор засмеялся и подал ей руку, помогая подняться.

– Сними доспехи, я приведу их в порядок. Можешь подниматься в дом, проем откроется.

Мирослава разделась, натянула комфортную форму и поднялась в домик, чтобы тут же отправиться в душ и спать.

Первый день выпил из ангела все силы, оставив только неотвязную мысль об одном разбитом сердце, которое она хотела утешить.

Глава 20 Наказания

Проснувшись на следующий день, Мира ощутила ломоту во всем теле. "И так каждый день. Что может быть хуже?" – подумала девушка и вспомнила про книги дроу. Из ее груди вырвался жалобный стон, но пожалеть ангела в эту минуту было некому.

Когда, преисполнившись черного пессимизма, Мирослава разложила на столе два фолианта и открыла введение, она увидела с одной стороны сложные и маловразумительные загогулины, а с другой изящную вязь слов, под которыми располагались удивительно красивые миниатюры. "Ну и почерк у него для расшифровщика", – с тяжким вздохом, Мира стала всматриваться в трудночитаемые латинские слова, повествующие о значении изысканной письменности темных эльфов и их загадочной магии.

Несмотря на то, что в течение нескольких часов Мирослава смогла разобраться только со страницами введения, результат ее вдохновил. Ангел плотно пообедала и пошла в кабинет, чтобы продолжить, но на полпути ее остановил яростно дребезжащий колокольчик. Девушка вбежала в спальню ректора и едва не налетела на огромную корзину черных лилий, которую он держал в руках.

– Это тебе, – отрывисто бросил Раду. Мира зарделась от такого знака внимания и протянула руки к роскошному подарку, но корзина тут же вспыхнула и за секунду превратилась в пепел.

– От мэра, – прошипел ректор и подал расстроенной девушке белоснежный конверт.

Мирослава достала послание и стала читать, но Радомир потребовал:

– Вслух читай, что он тебе пишет!

Девушка нахмурилась и принялась читать вслух послание Доктора Ф:

"Мой очаровательный ангел, спешу поделиться радостной вестью: в этом году бал в честь Хэллоуина состоится в резиденции Князя в Шедбурге. Как только по миру отгремят вечеринки, посвященные нечистой силе, дни празднеств завершатся грандиозным мероприятием под патронажем самого Варделетa.

Я достал для Вас персональное приглашение. Забегая вперед, прошу не отказать в любезности и подарить мне первый танец.

Надеюсь, досадное недоразумение в виде Вашего ректора уже будет преодолено к тому времени. Помните о нашей договоренности в дворике академии, когда толпа разъединила нас.

С нетерпением буду ждать следующей встречи, моя белокрылая чаровница.

Безраздельно Ваш, Доктор Ф, мэр Шедбурга, черный рыцарь Князя Тьмы, доверенное лицо Ваала..."

– Все, титулы можешь не читать, – раздраженно прервал ее Радомир, – теперь объясняй: о какой договоренности он тебе пишет?

Пунцовая Мира, читавшая всю эту пошлость заплетающимся языком, пожала плечами, не глядя на Мастера.

– А если припомнить?

– Он сказал, чтобы я шла к нему, когда настанет моя очередь.

– Как он тебе это сказал, и когда ты успела с ним пошушукаться?

– А вот это уже обидно! – вскинулась Мира и с вызовом посмотрела на Раду. – Когда все стали расходиться на пары после приветственных речей, он схватил меня за руку и сказал, слово в слово: "Когда настанет ваш черед, бегите ко мне, милая". И улыбнулся, гаденько так.

Мира скорчила рожицу и передернула плечами.

Ректор не сдержал ухмылки, пристально посмотрел на нее и спросил:

– Значит, это все фантазии Ф о твоей взаимности?

Ангел энергично закивала.

– Ну, что же, поверю на слово, моя белокрылая чаровница, – издевательски сказал Радомир и засмеялся, глядя на то, как зрачки Мирославы заалели. – Теперь мы знаем свой срок. До конца октября я должен тебя подготовить. Ты разбираешься с магией дроу?

Ученица послушно кивнула и добавила:

– Они пишут понятней, чем ты, но я справляюсь. Если доживу до дипломной работы, выберу темой создание справочника, способного расшифровать твой справочник.

– Неблагодарная, – поморщился Раду, – брысь с моих глаз. И не забудь написать страстное письмо Доктору Ф, он ждет ответа. Передашь через привратника.

Мирослава покосилась на Радомира, думая, что это очередная издевка, но демон серьезно повторил:

– Давай, адская Мата Хари, начинай очаровывать потенциальных врагов. Одну из подробностей коварного плана мы уже узнали и есть вероятность, что мэр сольет тебе еще больше информации. Он не знает о том, что корзину нашел я, поэтому писать надо так, чтобы он считал вашу переписку сугубо личной. За ужином прочитаешь мне свое творение.

Мира тяжко вздохнула и ушла к себе.

"Благо в этой дыре учитывают хоть какие-то элементы прогресса", – думала она, сидя за столом, и вооружившись ручкой и стопкой листов.

– Приступим, – подбодрила себя девушка и принялась сочинять "страстное послание" мэру, диктуя его вслух.

– Уважаемый... нет, слишком официально. Дорогой... буэ. Любезный... о, ништяк.

Она записала первое слово и в том же духе составила остальную часть коротенького послания. Вечером, когда Радомир вошел в кабинет, чтобы позвать девушку в столовую, она пыталась выговорить заклинание подчинения.

– Харлус колнблас харлилсик.

Мира направила волю, как было написано, и встретилась взглядом с ректором.

– Илинсар киостал, Мира. Глупо пытаться на мне, а вот в школе попрактикуйся на ком-нибудь.

– Я не пыталась, просто ты вошел не вовремя.

– Пошли ужинать. Ты составила письмо, как я просил?

Ангел подала Радомиру листок бумаги. Демон пробежал глазами и нахмурился.

– Мирослава, страстное письмо это не два предложения с прохладными благодарностями за цветы и приглашение. За которое, между прочим, некоторые и убить готовы.

– Мы в аду, дьяволеночек, – передразнила Мира манеру ректора, – здесь убивать, в принципе, готовы все и без повода.

Раду опешил и даже на мгновение потерял дар речи.

– Быстро ты осваиваешься, – грустно сказал ректор, пристально глядя в голубые глаза.

– Мне здесь, в принципе, комфортно, – пожала плечами девушка и на ее ладони появилась конфета, которую ангел с удовольствием съела.

Демон разозлился и по его волосам пробежали алые всполохи. Низким голосом, таившим в себе угрозу, он сказал:

– Я это исправлю, Мирослава. Садись и переписывай послание.

Девушка удивленно посмотрела на потемневшее лицо Мастера и отложила книги.

– Что писать? Я любовной перепиской не страдала никогда.

– Пиши под мою диктовку, бестолочь, – в привычной насмешливой манере ответил Раду и Мира негромко выдохнула, поняв, что очередная вспышка раздражения прошла.

Радомир демонстративно покхекал, якобы прочищая горло и самым нежным голоском, на который был способен, начал диктовать страстный ответ мэру:

– Дорогой Доктор! Пишу Вам в тишине своей спальни, чтобы укрыться от ненавистного взора того ужасного эксплуататора, внимание которого с каждым днем тяготит меня все сильнее...

– Я не пошлю эту ересь от своего имени! – воскликнула Мирослава, – сам с ним и переписывайся в такой манере.

Раду недовольно скривился.

– Ты хочешь узнать, когда на нас нападут? Неужели ты думаешь, что он тебе бескорыстно хочет помочь? Пиши дальше!

Падший повторил свои актерские манипуляции и тем же "девичьим" голосом продолжал:

– Я впервые получаю такие прекрасные цветы, вдыхаю их трупный запах и с благодарностью вспоминаю о Вас...

– Из тебя романтик, как расшифровщик, – буркнула девушка, но ректор только отмахнулся.

– Я бесконечно польщена приглашением на Бал Сатаны и, разумеется, постараюсь танцевать только с Вами. С нетерпением жду возможности остаться наедине и выразить свои чувства не только словами. Безраздельно Ваша, Мирослава Р.

– Это не слишком ли? Мне правда придется с ним танцевать?

– Доктор уверен в своей неотразимости, это его маленькая слабость. Он примет этот лепет за чистую монету. Танцевать с ним придется только если меня уже не будет, а тебе понадобится подобраться к кому-нибудь из военачальников Люцифера.

– Зачем мне подбираться к военачальникам Люцифера?

– Не забивай себе голову, план мы обсудим ближе к Хэллоуину. Я тоже получил персональное приглашение на бал, едва ли меня уберут до тех пор.

– Уберут?

– Для нас выбора не существует. Грешник навечно.

– Для чего же ты идешь на такое?

– Я покажу потом, когда тебе легче будет это принять. Сейчас не будем об этом.

Радомир взял письмо и подул на него. Большой лист бумаги превратился в аккуратный листок сиреневого цвета с ажурной вырубкой по краям. Падший сложил послание, сунул в черный конвертик и подал его Мире, со словами:

– До начала занятий передашь Груву. Его сторожка сразу за вратами, справа от выхода из твоего портала.

Спустя пару часов, Мирослава шла к огромным чугунным воротам, обросшим черным вьюнком. Одна из створок была распахнута, держась на последней петле, она завалилась на могучий дуб, другая, судя по ржавчине, тоже давно не использовалась. Домик привратника стоял с внешней стороны ограды, около леса и выглядел на удивление уютно. Во дворе был разбит огород, а на лужайке за домом пасся черный пегас.

Мира залюбовалась на пасторальную картинку и не заметила приближения неопрятного карлика.

– Романова, позорище! Мы к ней со всей злобой, а она нам тут души спасать проникла под видом бесенка? А я тебя, святость ходячая, еще курочкой кормил на дорожку.

– Не фони, болезный, – поморщилась Мира, – вот, передай послание мэру Шедбурга.

– Ага сейчас, так и полетел уже. Всякий святоша мне теперь будет указывать, куда лететь и что передавать...

Мирослава следила за тем, как карлик во время своего бубнежа торопливо собирается в путь и аккуратно кладет конвертик в кармашек перекидной сумки, чтобы не помять.

– Ну, удачи тебе, Груви, – сказала девушка, когда привратник вскарабкался в седло.

– Ну, похами мне еще на дорожку, – недовольно буркнул коротышка и взлетел.

Мирослава пошла обратно в академию, в надежде встретиться там с Сигвальдом. Но вместо дракона к ней спешил Салазар. Его лицо было перекошено, в глазах плескалась ненависть и Мирослава сделала то, чего не стоило делать. Она взлетела и пронеслась высоко над головой надзирателя, приземлившись только в перистиле и вбежав в массивные распахнутые двери академии. Сегодня первым уроком у нее значилась "История Преисподней", третий этаж, аудитория тринадцать. Когда ангел подошла к кабинету, там была только половина группы.

– Привет, ангелочек! – радостно пропела суккуб, подходя и нежно обнимая напрягшуюся Миру. – Меня зовут Арракаша. Мы встречались пару дней назад, помнишь?

Мирослава пригляделась и узнала насмешливый взгляд суккубы. Это ее девушка видела в постели ректора.

– Тебе не обязательно со всеми тут конфликтовать, – шепотом сказала Арракаша, – я вот рада, что у ректора такая помощница.

Демонеса звонко рассмеялась и взяла Миру под руку.

– Мы с тобой обязательно станем подружками.

Постепенно подходили другие студенты и с удивлением смотрели на то, как суккуб щебечет с ангелом. Дроу, пытавшийся накануне первым соблазнить Миру, подмигнул, проходя мимо нее. Арракаша хихикнула и жарко зашептала на ухо Мирославе:

– Берегись, у нас парни никогда не сдаются. Вчерашняя шутка ректора для тебя точно закончится в чьей-нибудь постели... или на парте. У всех тут по-разному случается.

Она посмотрела на покрасневшую Миру и залилась хохотом.

Мире не нравилась такая дружба и уж тем более продолжение попыток по совращению, грозивших растянуться до чьей-нибудь победы. "А как в аду относятся к насилию и бесчестным приемам? Правильно, тут это делает нелюдям честь". Мира вспомнила слова Рязанки о том, что нечисть не станут ругать за вредительство и с опаской оглядевшись, наткнулась на несколько красноречивых взглядов со стороны мужской половины одногруппников.

По коридору прокатился вопль и дверь аудитории со скрипом отворилась, но войти в класс никто не успел, когда в здании раздался голос, идущий, казалось, прямо от стен и потолка:

– Сегодня после первой пары во дворе академии будет проведено наказание студента Академии Демонов и чертенят Романовой Мирославы из народа...

Голос на время умолк, а потом продолжил:

– ...из народа Ангелов, Аббадон меня раздери. Все приглашаются любоваться и злорадствовать. Три удара огненной плетью за оскорбление лорда Салазара. Приведет в исполнение лично ректор. В общем, вы как хотите, а я точно буду.

Связь оборвалась и все уставились на Мирославу, так и замершую с головой, поднятой к потолку. "Огненная плеть, – проскулила мысленно Мира, – вот тебе и пошлепать перед всеми".

Во время пары никто не слушал монотонный бубнеж рядового демона, рассказывавшего о чудовищных войнах, сотрясавших преисподнюю всего каких-то пятьсот лет назад. Одногруппники поглядывали на Мирославу и обсуждали кому и когда доставалось нечто подобное. Оказалось, что немногим, но те, кто все же отхватил пару шрамов, были ими очень горды. Единственное, чего не могли припомнить студенты, так это наказания в исполнении Радомира.

За парту перед Мирой сел дроу, накрыл ее руку своей и сказал:

– Не бойся, ректор свое кромсать не будет. Так, помашет для острастки, чтоб палача задобрить.

Девушка натянуто улыбнулась и кивнула, убрав свою руку из под теплой ладони темного эльфа. Пара пролетела незаметно, и все потянулись к выходу. Перед Мирославой толпа расступалась и ангел едва сдерживалась, чтобы не крикнуть что-то в духе: "Кучнее, кучнее, товарищи, я совершенно никуда не спешу". Она шла, высоко подняв голову и распрямив плечи. На огороженной площадке в центре перистиля стоял столб с кандалами. У столба уже находился Салазар.

– Ангел, немедленно сюда! – демон был в ярости.

"Сколько же в этой гадине ненависти", – с отвращением думала Мирослава, приближаясь к трясущемуся от предвкушения палачу.

– Приветствую вас, лорд Салазар. Какое оскорбление я вам нанесла?

– Ты видела, что я направляюсь к тебе, ты игнорировала честь беседы со мной, Ангел, – прошипел надзиратель.

– Я не предпола...

– Плевать! Считай, что я люблю вид крови на белом оперении.

– Препарируйте куриц и будет вам счастье.

– Пять ударов плети! – усиленным голосом возвестил Салазар.

Мирослава замолкла. Она смотрела на нечеткие черты палача и не могла заставить себя бояться этой куклы.

– Хватит с второкурсницы и трех, – раздраженно бросил Радомир, подходя к месту наказания. – Снимай пиджак, Романова, подойди к столбу и подними руки.

Ангел выполнила указания, и ощутила, как кандалы защелкнулись на тонких запястьях.

– Надеюсь, Мастер Радомир, ваши личные отношения с нарушительницей не повлияют на удар? Мое предложение провести наказание лично остается в силе.

Послышался звук плети и вой надзирателя.

– Не стойте так близко, лорд Салазар. Вы мешаете мне размахнуться.

Мирослава собрала в кулак всю свою волю и воззвала к крови, подаренной ей Хельгой. Первый удар пришелся по хребту и вызвал сноп искр, взметнувшихся вокруг ангела, второй задел левое крыло и отколол металлическое перышко, завершающий удар пришелся на плечи и задел тяжелые волосы, наспех скрученные перед наказанием и теперь рассыпавшиеся по спине, отливавшей платиной. Кандалы расстегнулись, и Мира весело обернулась к гробовой тишине перистиля. Повсюду среди колонн и во дворе стояли потрясенные порождения ада и не верили своим глазам. К Мирославе подошел улыбающийся Сигвальд и надел на нее пиджак, закрывший иссеченную рубашку.

– На сегодня Романова освобождается от занятий, – спокойно сказал Радомир и, повернувшись к нарушительнице, сурово сказал. – Иди домой, и крепко подумай о своем поведении. Фафнир, можешь проводить.

– Радомир, что за надувательство? – прорычал Салазар. – Это ваша языческая магия позволила ангелу избежать наказания?

– Она не Ангел, я вам это уже растолковывал, Лорд Салазар, – очень тихо ответил Раду надзирателю и громко обратился к столпившимся во дворе и висевшим в окнах, – учебный процесс продолжается, прошу всех вернуться к своим занятиям.

Сигвальд подхватил Мирославу на руки и понес к вратам.

– Куда мы идем? – спросила Мира, обнимая дракона за плечи.

– В лес, там находится портал к моему домику. Он ужасно неудобный, так что практически не используется. Я предпочитаю прилетать.

– Значит, я увижу твой домик?

– К сожалению, мы не сможем там пробыть долго. Раду просил вернуть тебя через пару часов.

Мирослава соскочила на землю.

– Значит, ты в няньках? – расстроено спросила девушка.

– Не капризничай, мог бы – стал тебе мужем.

– Почему не можешь? – глядя в глаза Вальда, спросила Мира и оказалась переброшена через плечо дракона.

– Сигвальд, отпусти! – девушка ударила ладонью по спине юноши и засучила ногами.

– Ты воруешь у меня время, которое можно провести наедине, Мирослава. Это вынужденная мера.

Ангел расправила крылья, но дракон лишь рассмеялся, крепче прижимая ее к своему плечу.

– Только от одного вернулся, ее уже другой в лес тащит, – хрипло прокричал Грув и весело расхохотался, провожая парочку взглядом. – Может и выйдет из тебя еще толк, Романова!

– Иди, ворота почини! – с досадой крикнула Мирослава.

– Вот попрошу ректора сплавить тебя сюда на летнюю практику и починишь, – не остался в долгу коротышка.

Портал, о котором говорил Сигвальд, был в плачевном состоянии. Почти рассыпавшийся, покрывшийся мхом и покосившийся набок. Дракон поставил Миру на землю и толкнул в проход спиной вперед. С воплем, девушка рухнула в огромный бассейн, отливавший золотом. Следом, рядом с ней в воду прыгнул Вальд.

– Тебе нравится меня бросать все время?

– Мне нравится смотреть, как твоя рубашка липнет к телу и капли воды искрятся в ресницах.

Он прижал Миру к себе, и у нее перехватило дыхание. Ангел смотрела на Вальда сверху вниз и растворялась в его алевших зрачках.

– Я не могу сделать тебя своей, но прикасаться к тебе мне никто не запрещал.

Мирослава замерла в нерешительности, не отвергая нежные прикосновения Сигвальда. Она положила одну руку ему на плечо, второй коснулась щеки и легко поцеловала в губы.

– Почему ты не можешь?

Дракон немного помолчал и ответил:

– Раду предупреждал, что ты попробуешь воспользоваться моими чувствами, чтобы узнать, о чем он говорил мне.

– Это не так.

– Твои глаза ясные, тебе просто нужен ответ.

Мира дернулась, пытаясь высвободиться из объятий, но Сигвальд не отпустил ее.

– Меня часто упрекали в том, что я не могу любить, только испытывать сжигающую страсть. С тобой все иначе, но ты единственная, кто безразличен и к моей любви и к моей страсти.

– Я же не раз бросалась тебе на шею, так что странный упрек.

– Это было до того, как ты стала протеже Радомира. Я слышал много историй о его "уроках", но не знал, что после них даже можно остаться чистой.

– Не обижай меня, – со страданием в голосе попросила Мира.

– Прости, – Вальд выпустил ангела и помог ей выбраться из воды.

Дракон повел Мирославу по лестнице в просторную залу, украшенную в духе "детского" замка Фафниров. Оттуда на второй этаж, в комнату для гостей.

– Полотенца есть в ванной комнате. Твою одежду я высушу, оставь ее здесь.

Он смотрел в пол, избегая даже мимолетного взгляда на Миру. Ангел сделала робкий шаг к нему, но дракон отпрянул и быстро вышел из комнаты.

Когда Мирослава оделась и спустилась в холл, Сигвальд сидел, сунув ноги в камин, где ревело пламя.

– Что ты делаешь? – спросила Мира.

– Успокаивает нервы, мы рождаемся в пламени, оно для нас как вода для людей.

Мирослава вздохнула и выпалила:

– Мне обидно, что я причиняю тебе страдания. Но это не из-за Радомира.

– Ты боишься меня, я причинил тебе боль и теперь наказан за дело. Твой Бог-отец отомстил за тебя.

Мира с сомнением поморщилась, но протестовать не стала. "Все же такая версия удобна для всех", – подумала девушка. Сигвальд повернул голову к Мирославе, и она едва сдержалась, чтобы не отпрянуть. Его лицо выражало жестокость и алчность, он сказал:

– Если план Радомира провалится, ты будешь отвержена своим Богом, так же, как все мы, живущие здесь. Тогда ты станешь моей, и остановит меня только смерть. Моя или твоя.

Мирославе больше не хотелось утешать разбитое сердце дракона, она думала только о том, как бы поскорее убраться отсюда. К счастью, вскоре пришел Радомир.

В карете ректор сказал:

– Жарко там у вас было.

Мира спрятала лицо в ладонях и заплакала. Ректор не спешил утешать свою подопечную.

– Я обещал быть Вальду вместо отца, а теперь у нас появилась ты. Сама дракону практически обещалась, на шее висела, а когда он размяк от твоих зазываний, стала им пользоваться с полным равнодушием. Сигвальд сильный, но ему нужно время. Ему очень трудно сейчас.

Раду отнял руки Миры от лица и заставил посмотреть на себя, затем тихо, но требовательно сказал:

– Больше никогда не подавай ему ни малейшей надежды ни на свои чувства, ни на свое тело. Поняла?

Девушка всхлипнула и отвернулась от ректора, он схватил ее за плечи, с силой тряхнул и крикнул:

– Ты поняла меня?!

– Да, проклятое ты чудовище! – закричала в ответ Мирослава и слезы еще сильнее полились из ее глаз.

Когда они вошли в домик, Радомир скомандовал:

– Сегодня только тренировка на мечах.

– Пожалуйста, Раду...

– Вниз! – Этот вопль, казалось, отозвался во всем лесу.

В этот раз Радомир всю тренировку пробыл в образе огненного демона. Он гонял Мирославу по полигону и то тут, то там перед ней возникали препятствия. Откуда ни возьмись, вырастали деревья или колючий кустарник, путь преграждала глубокая река с быстрым течением, начинало нестерпимо печь солнце, а его лучи светили прямо в глаза, под конец началась гроза и ангел могла видеть противника только в свете редких молний. Когда полигон обрел свой первоначальный вид, оказалось, что девушка здесь одна. Мирослава упала на колени и закричала во всю силу своих легких.

Глава 21 Профессор Варгас

Колокольчик бренчал прямо над раскалывавшейся головой и в нос бил отвратительный запах разлагающейся плоти.

– Господи, избави меня, – в полудреме пробормотала Мирослава и услышала изумленный голос Радомира:

– Совсем ты, мать, офанарела?

Мира открыла глаза и непонимающе уставилась на ректора.

– Почему офанарела?

– Господа в суе упоминать, – язвительно ответил Раду. – Крыло подвинь.

Падший лег рядом с девушкой и заложил руки за голову.

– Слышишь запах? – спросил он у ангела, которая приподнялась и, опершись на локоть, наблюдала за странным поведением начальника.

– Угу.

– Это из коридора, он уставлен корзинами с пахучими лилиями. В одном из букетов письмо, но я найти его не смог, пришлось тащить сюда все это.

– Почему их приносят тебе?

– По легенде, ты живешь в моих апартаментах.

Мира застонала и опустилась на подушку, накрывшись одеялом с головой.

– На самом деле не все так плохо, у моих помощниц есть отдельные комнаты, так что корзины оставляют в "твоей" прихожей.

Раду приподнял край одеяла и тихо позвал:

– Миирааа.

Мирослава рывком поднялась и посмотрела на развалившегося демона.

– Ты пытаешься задобрить меня после вчерашнего? У меня все тело стонет, места, куда ты бил огненным бичом болят, я уже не говорю о своих чувствах. Ты же сам понимаешь, что я испытывала рядом с ним, я не пыталась никого дурачить. Это вы...

Она захлебнулась словами и снова уткнулась в подушку, пряча слезы.

– Мирослава, Арракаша сегодня уехала в город к родным, и я просто хотел поваляться в постели с девчонкой. Что ты мне за глупости приписываешь? Вставай и иди рыться в своих вонючих подарках. Сегодня напишем, что тебе больше нравятся розы без запаха. Я жду внизу.

Радомир вышел, оставив Миру гореть от ярости. Она в считанные минуты собралась и вышла в коридор. На всякий случай, ангел перетрясла все четыре огромные корзины, в каждой оказалось по предмету. В трех, наполненных белоснежными каллами, лежали футляры, в последней, такой же, как и вчера, белоснежный конверт. С этим уловом Мирослава спустилась в столовую.

– Вот, – она бросила на стол подарки и письмо.

Раду хлопнул в ладони и на столе появился завтрак.

– Садись, поешь, и потом мы посмотрим, на что сегодня расщедрился твой воздыхатель.

Ангел застыла в нерешительности, но потом все-таки села за стол. Она ела, не поднимая глаз на ректора, и макушкой чувствовала его взгляд. Когда с едой было покончено, а посуда убрана, Раду подвинул на середину стола подарки Доктора Ф.

– Ты сожгла эти ужасные цветы? Запах никак не выветрится.

– Нет.

– Хочешь оставить? – спросил Мастер.

Мирослава посмотрела на Раду, ожидая увидеть усмешку, но ректор был серьезен.

– Не хочу.

– Тогда уберем их, – улыбнулся Радомир и Мира ощутила, как тяжелый запах исчез.

Демон посмотрел на футляры и щелкнул пальцами, потом еще раз, потом снова. Мира осторожно поинтересовалась:

– Ты щас споешь?

Радомир нахмурился и молча откинулся на спинку стула, пристально глядя на вещи, потом попросил:

– Прочти письмо.

Вытащив сложенный лист бумаги из конверта, ангел стала читать:

– "Моя драгоценная Мирослава, я не могу найти слов, чтобы описать тот восторг, который вызвала во мне Ваша скромная записка. Понимаю, что только обстоятельства и Ваша невинность не позволяют написать более полно о своих чувствах, которые я распознал уже в Вашем первом взгляде на меня..." Да он стебется над нами, – прервалась, не выдержав, Мира и посмотрела на сиявшего Раду.

– Не перебивай такую красоту, если бы глумился, то не отправлял все это втайне. Читай дальше.

Мира тяжело вздохнула и продолжила:

– "Однако тешу себя надеждой, что при следующей нашей встрече, вы отринете природную скромность и..." Дальше похабщина, я это произносить не буду, – Мирослава покраснела, скомкала листок и бросила в ректора. Падший поймал комок, неодобрительно посмотрел на девушку и, развернув лист, продолжил за нее:

– "... и..." правда, откровенно, пропускаем... о, вот нужное: "не буду скрывать, некоторые влиятельные особы были недовольны тем, что я хлопотал о Вашем приглашении на княжеский бал. Если оно получено, то имеет непререкаемую силу, и уже ничто не властно воспрепятствовать Вам стать гостьей Сатаны и моей избранницей на этот вечер. Вы в безопасности до бала, а там мы попросим милости для Вас перед самим Князем Тьмы.

Прилагаю небольшой гарнитур, подобранный мной лично из разных удачных коллекций этого сезона. Надеюсь увидеть его на Вас в ночь бала.

Искренне, Ваш..." бла-бла-бла. Крепко старикашка за тебя взялся. Значит, приглашение оттягивает казнь и мне, приятно знать.

Радомир игриво посмотрел на Мирославу и сказал:

– Теперь подарочки, магией они не открываются.

Мира поднялась и открыла три коробки, в них лежали кольцо, серьги и ожерелье из красного золота, украшенные маленькими камнями граната, похожими на капельки крови.

– Как будто свежая кровь в золотых волосах, – задумчиво озвучила Мирослава свои мысли, разглядывая тонкую витиеватую резьбу.

Раду склонился над столом и внимательно рассматривал переплетения тонкой золотой вязи.

– Я заберу их на время, потом верну. Наденешь их на бал.

– Не в моем вкусе.

– Придется полюбить.

Мира ушла в кабинет и до самого вечера просидела над книгой дроу. Она выучила и записала себе парочку заклинаний и собиралась испробовать их на своей новой подружке.

Перед ужином Радомир принес письмо для мэра и попросил Мирославу переписать его своей рукой. Пока девушка писала, она краснела и фыркала, а Мастер стоял за ее спиной и проверял, чтобы подопечная ничего не пропустила. Протягивая листок Раду, ангел спросила:

– Дальше будет еще мерзотнее?

– Боюсь, что именно так. Не переживай, это только на пару месяцев.

Мира застонала.

Этой ночью Грув сидел на лавочке перед домом и попыхивал трубкой, когда белые крылья ангела закрыли от него полную луну.

– Покайся, грешник! – грозным голосом произнесла Мирослава над опешившим карликом.

– Романова! – привратник разглядел лицо студентки и потряс кулаками над головой. – Ты же меня чуть в блуждальщики неприкаянные не записала. Точно засланная, ректору нажалуюсь!

– Валяй, – отмахнулась Мира, приземляясь перед коротышкой и протягивая ему конвертик с посланием. – Адресат тот же – мэр Шедбурга. Бывай, Груви.

Дружелюбно помахав на прощание, ангел поднялась над деревьями и не торопясь полетела к академии.

– Ангел! – голос Салазара резанул по безмятежным мыслям о будущей пакости над Арракашей.

Мирослава опустила взгляд и увидела надзирателя, махавшего ей, чтобы спустилась. Девушка подлетела к палачу.

– Ректор настоятельно рекомендовал не применять к вам свои магические умения. Поэтому я вынужден кричать и махать руками, как простой смертный, – пытаясь подавить ярость, прошипел Салазар. – Но, хвала Люциферу, любая власть рано или поздно может пошатнуться.

– Приятно слышать, что в аду нет неприкосновенных.

– Тебе не место на балу у Князя Тьмы!

– И, тем не менее, надеюсь вас там встретить, – спокойно ответила Мира, глядя на трясущуюся от гнева маску на лице демона.

Послышался вопль, возвестивший о начале занятий.

– Мне нужно спешить, надеюсь, вы позволите, Лорд Салазар?

– До встречи, тебя там будет ждать сюрприз, – и ангел услышала чудовищный смех палача, булькающие и захлебывающиеся звуки и растянувшийся в ухмылке бесформенный рот.

Мирослава с отвращением отвернулась и полетела на занятие заклятия падших.

– Романова, вы опоздали. Промежуточный экзамен сдаете первой. На место.

Мира прошла в конец класса, чтобы не закрывать никому обзор. К ней тут же подсел инкуб, заставив моментально покраснеть.

Он подтолкнул девушке листок бумаги, ангел развернула его и увидела двигающуюся картинку, очень вульгарную. Она тут же захлопнула листок и вернула его парню, чем вызвала волну смешков одногрупников, наблюдавших за ней. Преподаватель отвлекся от своих записей и увидел момент, когда рисунок вернулся инкубу.

– Романова, что вы подали Лерою?

Не успела девушка ответить, как листок уже лежал на ладони профессора Карста. Он развернул бумажку, поднял одну бровь и посмотрел исподлобья на пунцовую Миру. Аудитория едва сдерживала смех.

– Свои сердечные дела можно оставить на перерыв, милая. Прощаю на первый раз.

Рисунок вспыхнул и преподаватель продолжил лекцию по временному воскрешению падших воинов для помощи в убийстве или похищении.

– Я попрошу всех вас, студенты, – он остановил взгляд на Мирославе, – отнестись очень серьезно к предмету. В этом году вам выпала честь сдать экзамен по заклятию падших лично лорду Салазару, доверенному палачу Князя Тьмы, одному из высших чинов армии Сатаны.

Когда все выходили из аудитории, Лерой приобнял Мирославу за плечи и прошептал на ушко: "Прости". Мира высвободилась и ушла, ничего не сказав. Ее догнала веселая Арракаша, пропустившая первый урок.

– Привет, подружка. Слышала, над тобой подшутили на паре у Карста?

– Угу, ты не сходишь со мной в дамскую? – мило улыбаясь, попросила Мирослава.

– Конечно, мне и самой надо носик припудрить. Следующая пара у профа Варгаса, – суккуб издала свой фирменный легкомысленный смешок и потащила Миру по коридорам.

В туалете, к радости Мирославы, никого не было. Она быстро вытащила из кармана огрызок бумаги, на котором было записано заклинание, и повторила слова. Арракаша прихорашивалась у зеркала, увлеченная только своим отражением.

– Аша, – позвала Мирослава и, когда суккуб обернулась, произнесла, глядя ей прямо в глаза, – Харлус колнблас харлилсик.

Девушка побледнела и стала осаживаться на пол, ангел подошла к ней и, продолжая держать зрительный контакт, сказала:

– Ты должна узнать у Радомира, какие у него планы насчет Мирославы Романовой. Завтра, во время перемены, ты мне расскажешь, что он тебе ответил. Поняла?

Арракаша кивнула, глядя на Миру пустыми глазами.

– Повтори, – потребовала Мирослава.

– Я должна узнать у Радомира, какие планы у него насчет Мирославы Романовой. Завтра, во время перерыва, я должна рассказать тебе все, что он мне ответит.

– Отлично, иди умойся, и никому не рассказывай о нашей договоренности, особенно Радомиру.

Арракаша снова кивнула и пошла к умывальнику. Глядя на заторможенные действия обычно энергичной демонессы, Мирослава скомандовала:

– Олист.

Суккуб тряхнула головой и с растерянной улыбкой повернулась к Мире.

– Уф, меня сейчас словно выключило на пару минут.

По академии пронесся душераздирающий вопль и, бросив довольный взгляд в зеркало, Арракаша выскочила из туалета вместе с ангелом.

У аудитории толпились одногрупники. Увидев Миру, они разразились хохотом.

– Неужели Радомир не готовит тебя к полноценному вступлению в должность?

– Неужели вы еще не насплетничались, пока меня не было? – парировала девушка.

– По крайней мере за дерзость тебе явно не перепадает... пока.

Исчадия ада снова засмеялись, и громче всех звенел над ухом Мирославы хохот Арракаши. "Поскорей бы Хэллоуин", – закатывая глаза, подумала студентка.

Профессор Варгас был инкубом, но преподавал, как ни странно, защиту от чар. Первую часть лекции преподаватель рассказывал о заклинании, способном при необходимости снизить силу действия некоторых видов магии, таких, например, как магия демонов-соблазнителей. Он записывал на доске обычные фразы, которые при направленном желании становились магическими формулами и подспорьем для выживания в аду.

– Итак, вы должны держать несложную формулу "ассидуум мирабиле нон эст" в голове, когда хотите защититься от нежелательного воздействия, которое вольно или нет попытаются на вас распространить. Мне нужны добровольцы для демонстрации. Мирослава и Дзаир, встаньте на трибуну.

Ангел обреченно поднялась и пошла к преподавательскому возвышению, по другому проходу шел улыбающийся дроу. Варгас продолжил:

– Противостоять магии подчинения или обольщения помогают разные средства. Самым действенным является кровь дракона. Однако и против него есть ряд заклинаний, способных ненадолго ослабить даже обладателя столь могущественной защиты.

Мира напряглась и подумала о своих записях, послушно появившихся в руке, но преподаватель выхватил блокнот до того, как девушка успела повторить защитные слова. Варгас продолжил:

– Сейчас, на нашей маленькой rara avis, я продемонстрирую как преодолеть сильные обереги. Нужно только держать в голове формулу "рэспуэ, квод нон эс".

– Кажется это предмет защиты от чар, а не усиления их воздействия? – попыталась протестовать Мира.

– Я хочу, чтобы каждый студент был в равных условиях по отношению к остальным. Ты должна уметь использовать защиту так же, как и все твои одногрупники.

Варгас подошел к студентке, посмотрел ей в глаза, чуть склонился и, не готовая к такому повороту, Мира поднялась на цыпочки, с нежностью глядя на демона и сложила губки для поцелуя. Профессор выпрямился и провел рукой перед лицом ангела, снимая наваждение. Инкуб протянул Мирославе блокнот и сказал:

– Повтори слова защиты. Дзаир, теперь ты попытаешься подчинить ее волю.

В аудитории стояла почтительная тишина, все ждали, сможет ли студент повторить подвиг профессора.

Дроу шагнул к ангелу, чуть согнулся и пристально посмотрел в ее глаза. Мирослава крутила в голове формулу, как мантру, снизу вверх глядя в сиреневые глаза темного эльфа. Через пару минут она не выдержала и сказала:

– У меня шея затекает.

Группа разрядилась хохотом, дроу ругнулся на своем языке и вернулся на место, не дожидаясь разрешения профессора. Варгас довольно улыбнулся и сказал:

– Садитесь, Романова, очень хорошо. Запишите формулу усиления чар, вам может пригодиться.

Мирослава с облегчением опустилась на свое место и вписала слова для усиления действия магии. "Вам может пригодиться. Уж не для меня ли он показательное выступление устроил? Предупредил и вооружил одновременно". Мира вспомнила о защите ректора, не дававшей ей потренироваться на Раду, и с благодарностью посмотрела на профессора.

Глава 22 Кровь дракона

Следующий день начался с дребезжания колокольчика, но без вони. Мирослава открыла глаза и резко отползла, упершись в дальний от ректора столбик кровати. Радомир был в промежуточной стадии между человеческим и демоническим обликом. Его глаза заполняла чернильная тьма и по венам расползалась лава. Падший протянул руку и Мирослава двинулась к нему против воли. Она тут же прошептала формулу противодействия и попыталась снова отодвинуться, но Раду успел схватить девушку за ногу и потащил к себе.

– Что еще не так!? – вскричала испуганная Мира и попыталась ударить демона свободной ногой, но он перехватил и ее.

– Как ты посмела пробовать магию на Аше?

– Ты сам приказывал тренироваться, я учусь!

Демон перекинул Мирославу через плечо и понес ее в погреб.

– Нет, это не честно! Это же ты всегда заставляешь меня делать то, за что потом наказываешь! Ты ведь сам просил Вальда меня забрать и тренироваться на студентах тоже ты меня просил! Я еще после ночного занятия не отошла, Раду!

Демон сбросил Миру в люк и тут же спрыгнул следом, чуть не попав ей ногой по голове. На полигоне воцарилась тьма, потом кругом появились вулканы, с которых бежала лава, оставляя лишь небольшие островки камней.

– Ты не дракон и от лавы можешь получить сильные ожоги, если она попадет на твое тело. Скоро лава будет всюду, и ты не сможешь отдохнуть.

Мирослава стояла на камне и чувствовала, как нестерпимый жар поднимается от потоков, вспыхивавших огнем. Радомир встал прямо в один из них в образе огненного демона и, зачерпнув густую лаву, умыл ей лицо.

– Приступим!

– Тебя не смущает, что я в пижаме? Где мои доспехи?

– Когда за тобой придут, доспехов под рукой не будет. Я постараюсь быть помягче сегодня.

После этих слов, падший взлетел и бросился на белоснежную фигурку. Мирослава решила не геройствовать и с воплем стала отлетать от разъяренного демона, временами отдыхая на быстро таявших островках.

– Защищайся! – проревел Радомир, гоняясь за подопечной.

– Я подожду, когда ты придешь в себя! – крикнула Мира из-за найденной скалы, которую тут же накрыло лавой, обрызгавшей ангела, чудом успевшую отскочить.

Раду прибавил скорость и перехватил Мирославу во время не очень удачного маневра.

– Ты подослала ее, как шпионку! Ко мне! – ярость в голосе Раду скрывала еще какие-то нотки, но Мире было не досуг соображать о противоречивости темной души ректора.

– Я выполняю твои поручения! Иду туда, не знаю куда! Веду пошлую переписку с нарциссическим стариком-полувампиром! И все это для какого-то загадочного "потом поймешь", а ты смеешь меня после этого корить!

Ярость Мирославы разрослась до таких пределов, что тело не выдержало кипевшей внутри нее драконьей крови и стало деформироваться. Девушка закричала и с мольбой посмотрела на отлетевшего Радомира, с недоумением смотревшего на нее. Демон стал постепенно уменьшаться. Голос ангела стал ниже, ее крылья уперлись в потолок и девушке пришлось спуститься пониже к затопившему все озеру лавы.

– Вставай, не бойся! – весело крикнул Радомир, подлетая.

– Что ты сотворил со мной? – изменившимся испуганным голосом спросила Мира, осторожно ставя ноги и руки в огненную массу.

Ей казалось, что она говорит из пещеры. Тело было огромным, втрое больше Раду в его демоническом воплощении. Она боялась оглядываться и смотрела только на ректора, надеясь, что он сейчас все изменит.

– Не бойся, Мирослава, ты прекрасно выглядишь.

В помещении померк свет, и тягучая лава испарилась, а когда засияли солнечные лучи, перед Мирославой возникло огромное, во всю стену зеркало и пернатый дракон, отразившийся в нем, издал самый позорный девчачий визг за всю долгую историю этого племени.

Радомир в родном облике подлетел к продолговатой морде и весело почесал Миру за ухом, со словами:

– Ты моя хорошая девочка!

Ответом ему была струя белоснежного пламени, слишком далекая от цели даже чтобы испугать.

– С прицелом тебе еще надо работать, – рассмеялся Раду с восхищением глядя на белоснежную драконицу с длинной шеей и могучим хвостом, заканчивавшимся игривой пернатой кисточкой. При движениях, тело отливало золотистым цветом, напоминая теплый оттенок волос Мирославы.

– Как мне обратиться обратно? – плаксиво спросила Мира, кося голубым зрачком в золотом ободке.

– Перестань дуться, мне всегда помогает.

– Ты должен признать, что не прав.

– Я сразу предупредил, что самодур, но ты все равно обещала во всем меня слушаться.

Мирослава выдохнула и закрыла глаза, пытаясь подумать о хорошем. "Например, о Варгасе, он, кажется, адекватный. Хотя мог бы и не перед всеми одногрупниками рассказывать о моей уязвимости. Что меня теперь ждет? Каждую минуту надо быть на чеку".

– Не выходит что-то, – прервал ход ее мыслей Радомир. – Есть еще одно средство.

Демон ступил Мире на спину, и драконица взревела, встав на дыбы и с гулом ударившись головой о потолок. Свет на пару секунд погас.

– Тихо ты, я же помочь пытаюсь! – перекрывая рев, закричал Раду.

Падший сел между крыл, заставив девушку выгнуть спину, и начал ласково разминать основание шеи.

– Расслабься!

– Ты у меня на закорках расселся, как я могу расслабиться?

Радомир не ответил и продолжал массировать напряженные спину и шею.

Постепенно возмущенное дыхание Миры успокоилось, и она прикрыла глаза от удовольствия. В какой-то момент девушка перестала чувствовать руки падшего на плечах и ощутила одну из них на тонкой талии, а вторую под головой.

– Эй, ангелочек, очнись, – нежно прошептал ректор.

Мирослава открыла глаза и встретилась с взглядом Радомира, удерживавшего их обоих в воздухе. Где-то журчал водопад, щебетали птицы и благоухали настоящие земные цветы, наполнявшие воздух ароматами жизни и любви.

– Ах, и вот темный тиран снова в благостном настроении, – ехидно сказала Мира.

– Просто люблю больших женщин, – ухмыльнулся Раду и отпустил девушку. – Надеюсь, ты понимаешь, что по-прежнему остаешься моим "ангелочком" и не должна никому рассказывать о своей новой способности?

– Хорошо, мой темный властелин, – саркастически отозвалась Мирослава, отвешивая неглубокий поклон.

– Особенно тщательно храни это в секрете от Вальда. Если он узнает о том, что ты стала хоть и маленькой, и хиленькой, и пернатенькой, но драконицей, он пойдет на все, чтобы утащить тебя в Драхенфельс. А там драконам хоть Рагнарек наступи, а своего они не отдадут.

– Слушаюсь, о, мой бессердечный владыка, – без прежнего энтузиазма ответила девушка, ректор это почувствовал, быстро обернулся и взял ее за подбородок, заглядывая в честные голубые глаза.

– Мира, я тебя накажу, если ослушаешься, клянусь. Я еще не простил тебе попытку вызнать о моих планах с помощью любовницы.

– Я просто учусь, как ты и просил, – упрямо повторила Мира. – Хочешь, чтобы я перестала пробовать чары на всех, с кем ты спал – составь персональный список, и я стану избегать эту треть студенток академии при следующих тренировках.

– Мерзавка! – с восторгом воскликнул Раду и рассмеялся. – Ну, как такую наказывать?

Мирослава хулиганисто ухмыльнулась и улетела в дом.

Вечером, переписывая очередное скабрезное послание для не в меру расписавшегося Доктора Ф, Мирослава вспоминала последнюю встречу с Сигвальдом и его слова о плане Радомира. Когда ректор, проверив письмо, вернул Мире конверт, она спросила:

– Ты хочешь вернуть меня к светлым?

– Предположим.

– Чтобы шпионить вместо Карима?

– Не совсем.

– А зачем тогда мне все эти тренировки и шпионские игры?

– Чтоб быть хорошим воином и одолеть одного из высших демонов, приближенных к Люциферу.

– Зачем?

– Чтобы вернуть тебя к светлым.

– Зачем тогда нужно было мешать мне учиться?

– Я покажу тебе перед балом.

Мирослава ненадолго затихла, пристально глядя на Радомира.

– Страница восемьдесят семь, справа под рисунком большого и красивого амулета, – сказал Радомир.

Мира схватила справочник и прочитала: "Единственный в своем роде охранительный амулет, созданный для Главы разведчиков и блокирующий все виды магии, а также формулы-усилители магического воздействия, направленные на его обладателя. Артефакт передается преемнику должности с помощью сложного ритуала, в котором доминирует охранительная магия дроу. Во время ритуала, амулет вживляется в грудь новому Главе разведчиков, и извлечь его оттуда можно только после гибели последнего, путем вскрытия трупа".

– Вот так-то, – назидательно сказал Радомир, глядя в удивленные глаза Мирославы.

– А об этом все знают? – невинно спросила Мира.

– Нет, это не секрет, но и не достояние общественности. А что?

Девушка неопределенно пожала плечами. Ректор с подозрением посмотрел на нее, но допрашивать не стал.

– Я сегодня ужинаю с Арракашей в качестве извинения за то, что так внезапно оставил ее утром. Так что ты будешь избавлена от моего навязчивого внимания. Приятного аппетита, Мирослава.

Демон вышел, а ангел пригорюнилась. "Передо мной никогда не извиняется, а тут прям ужин с Арракашей. Ну, хоть поем без насмешек над манерами". Улыбнувшись и расправив хрупкие плечи, девушка прошла в столовую и громко хлопнула три раза. Стол был сервирован на две персоны. Увидев это, Мира игриво оглянулась на дверь, уверенная в том, что падший просто разыгрывал ее и сейчас войдет со своей неподражаемой ухмылкой, чтобы сесть напротив. Но Раду не вошел, а второй прибор спустя минуту исчез со стола. Единственное, что порадовало, что демон предупредил повара приготовить для нее второй десерт, который Мирослава обычно забирала у Радомира.

Обучение ангела в Академии Демонов и чертенят шло своим чередом и постепенно все студенты и преподаватели перестали шугаться от белоснежного оперения, а одногрупники шутить о грядущем совращении "несовратимого". Арракаша продолжала дружить с Мирославой, снабжая ее глупыми сплетнями и малоприятными намеками на свои теплые отношения с Радомиром.

– Я первая, кого он прячет ото всех за спиной другой девушки, зная как трудно быть в нашей академии "помощницей" ректора. Я уже выбрала свадебное платье и платье для подружек невесты. Ты будешь свидетельницей, – страстно шептала суккуб, разгорячившись от своей неуемной фантазии.

Мира не противоречила и только с улыбкой кивала потоку ереси, срывавшемуся с пухлых алых губ демонессы в ее усталые уши.

Глава 23 Промежуточные экзамены

Сентябрь постепенно подходил к концу. Постоянные занятия с Радомиром усложнялись периодическими неконтролируемыми перевоплощениями в драконицу, начинавшими злить ректора.

– Ты должна отрубить руку демона мечом! А если ты превратишься в эту курицу-переростка, то тебя просто скуют цепями и оставят на потеху придворным! Учись контролировать эмоции!

Мирослава училась. Кроме того, она все еще слабо владела мечом и совершенно не владела искусством чтения мыслей. Единственное, что ей удавалось по-настоящему здорово – это магия. С "детским" гримуаром дроу было покончено только по истечении трех недель. После него Раду дал Мире ведьмовскую книгу. Эта уже была для взрослых и, хоть и написанный знакомыми буквами, фолиант ведьм был хитро зашифрован от всех непосвященных. Если допустить ошибку при прочтении даже самого простого бытового заклинания – на незадачливого чтеца ляжет "тихое проклятье", которое будет в течение месяца незаметно сживать его со свету.

Мирослава с трепетом читала странные слова, слагавшиеся в жуткие проклятия, от которых искать спасения можно только у болотных ведьм – адских отщепенок, живших на поверхности и не жаловавших подземных гостей. Радомир рассказывал, что они остались на земле, променяв вечную жизнь на преданность новой религии. Их магия передается из поколения в поколение и обладает особой силой – силой разрушать проклятья. Ведьмы, покинувшие родные места ради более вольной жизни в подчинении Князя Тьмы, могут их только накладывать.

Продираясь через все эти незнакомые слова и уже привычный корявый почерк Радомира, девушка каждый день с интересом учила заклинания невидимости, страха, временной глупости, и прочие.

Ведьмовская магия обладала невероятным набором самых разных чар на все случаи жизни. "Эх, если бы не дурацкий амулет", – с тоской размышляла Мира, украдкой поглядывая на Радомира, который становился все напряженнее по мере приближения второго месяца учебного года.

Тридцатого сентября, накануне заявленных промежуточных экзаменов, Мирослава сидела напротив Радомира и привычно тужилась, пристально глядя на задумчивого демона. Последние дни он редко острил и часто отлучался к Рязанке. Арракаша была отставлена и теперь каждый день пытала Миру вопросом, кто ее сумел подсидеть. Как-то девушка не сдержалась и ляпнула, что это Салазар занял все мысли ректора, после чего получила отповедь за глупость невинности, ведь всем известно, что ректор любит исключительно девушек и дальше эксперимента все это зайти у них не могло.

Мирослава сама внутренне тряслась, понимая, что в ближайшем будущем их обоих могло ждать ужасное наказание – вечное блуждание в аду. И если у Миры еще был шанс попасть в Долину Фафнир, то Раду был обречен. "Поэтому его так тянет к Рязанке, прощается. После стольких веков". Жалеть его девушка не хотела, но, в конце концов, все самое страшное началось после того, как она сама сделала выбор, освобождая Карима. Вдруг, в поток этих мыслей ворвались волны совсем из другого русла: "Как же мне ее обезопасить? Господа тысячу лет не поминал, сейчас молюсь каждый день, когда смотрю как смешно она морщится, пытается учить что-то. Я даже думать не могу о том, что она может оказаться брошенной у жалкого огонька, во тьме, окруженная этими..." Радомир взглянул на Миру, и тут же отвернулся, нахмурившись и сжав лоб ладонью. Мирослава не стала радовать Мастера своими успехами. По истечении часа, она грустно помотала головой.

– Хорошо, это не смертельно. Завтра у тебя промежуточные экзамены, так что бои отменяются. Иди спать.

Демон ушел, так ни разу больше и не взглянув на свою помощницу.

Перед экзаменами Мирослава проштудировала все, что могла и даже чуточку больше. Повторила защиту, прихорошилась для соблазнения, вспомнила очередность действий для заклятия падших и отрепетировала манеру стравливания людей для человековедения. Большинство остальных предметов требовало более долгого изучения для проведения полноценных промежуточных экзаменов. Например, по истории устраивались настоящие бои среди народов, чтобы показать им как выглядела преисподняя пятьсот лет назад. Параллельно принимались и другие предметы, например, такие, как элементарная магия, умение читать мысли и внушать их. Последнего Мирослава боялась сильнее всего, но на втором курсе чтение мыслей вообще мало у кого было на высоте, кроме суккуб и инкубов. Экзамен истории длился ровно неделю в декабре. Мире очень хотелось увидеть это своими глазами и может даже поучаствовать. Узнав об этом желании, Радомир расхохотался и спросил:

– И один в поле воин, коли по-ангельски скроен? Против тебя же будет вся преисподняя, Мирослава!

Вспоминая смеющегося Радомира, Мира затосковала. Когда вечером ректор пришел с ответом для мэра, она тепло улыбнулась ему.

– Что это за милости? – хмуро спросил Раду. – Никак полюбила наш эпистолярный роман? Я неплохо пишу. Если кончится благополучно, подумываю над изданием. На вычитку отдадим Гвендолин.

Мирослава, ухмыляясь, выхватила листок и стала переписывать сочинение Радомира. В последнее время послания Доктора Ф становились все длиннее. Ожидание встречи давно переросли в настойчивые приглашения на тайные свидания в лесу, за домиком привратника. Раду изгалялся как мог, расписывая ангельскую трепетность перед ректорской тиранией и его неусыпный надзор, от которого бедная Мира потеряла последние сон и аппетит. Закончив переписывать романтический бред, сочиненный наставником, девушка сказала:

– Ты сегодня веселей, чем был в последние дни. Что-нибудь случилось?

– Ты улыбаешься, – нежно ответил Радомир и погладил ангела по щеке. – Для меня это намного важнее, чем я думал.

– Откровенность за откровенность: мне страшно видеть тебя в хандре.

Мирослава взяла руку демона и сжала ее в своих ладонях.

– Будем притворяться, что никто не погибнет? – усмехнулся Раду.

– Ну, нам ничего другого не остается, утешать мы оба не умеем, – глубокомысленно изрекла Мира и оказалась в крепких объятиях Раду ровно на секунду. В следующую девушка уже видела его спину. Удаляясь, Мастер сказал:

– Я буду ужинать у себя. Помоги тебе Люцифер, экзамены обещают быть жаркими.

Ангел тяжело вздохнула и пошла ужинать в одиночестве.

Когда Мирослава вышла из портала, общее чувство обреченности витало в воздухе. Никто не перекликался, не смеялся, не задирал друзей и неприятелей. Царило безмолвие. Увидев в толпе золотистую шевелюру Арракаши с подкрашенными в черный рожками, Мира устремилась к суккубе. Демонесса была единственной во дворе, кто излучал счастье.

– Настолько уверена в своих силах? – удивленно спросила Мирослава.

– Он написал, – пропела Аша, доставая из-за пазухи знакомый черный конвертик.

– Поздравляю, – без энтузиазма пробурчала ангел.

– Ах, никогда не думала, что он может писать такие романтичные, страстные послания.

Мира вспомнила, с каким азартом и воодушевлением Мастер сочиняет "романтичное, страстное" и закашлялась, скрывая смех.

– А как насчет экзаменов? Перед промежуточными в конце месяца всегда так?

Арракаша вернулась, наконец, на землю и, удивленно посмотрев на ангела, воскликнула:

– Так за нами следить будет сам Салазар. Надзиратель обещал лично наказывать за провал каждого студента. Говорит, в его время с провалившихся кожу живьем сдирали, потом отдавали лоскуты, и приклеивай обратно, как знаешь. Хорошо, что его времена прошли и, надеюсь, Князь заберет его домой, обратно в подвал.

Девушки сидели между колоннами и ждали, когда перистиль заполнится студентами, а преподаватели выйдут на площадку перед входом. Сегодня было освещено только правое крыло академии, в котором учились бывшие смертные. Старшие курсы отпустили на целую ночь в город, обеспечив стипендией, и теперь в помещении остались только испуганные первокурсники, блуждавшие по коридорам в поисках преподавателей или старших товарищей.

Постепенно, тихими тенями, лишь изредка шептавшимися между собой, учащиеся порождения ада расположились в темном дворе. Ровно в двадцать три часа по академии пронесся вопль "звонка" и правое крыло погасло, огласившись робкими криками. Зато осветился вход в левое крыло, где стояли преподаватели, Салазар, ректор и Доктор Ф. Мира спряталась за колонну, заметив, как мэр оглядывает толпу, выискивая кого-то. "Справа стоит твоя любовь по переписке, вон, посмотри как светится", – думала девушка, глядя на сиявшего улыбкой ректора, наблюдавшего за Доктором. Радомир что-то спросил у Ф, мэр отрицательно помотал головой и отошел в тень.

В этот раз речь произносил профессор Карст. Суровый преподаватель, прошедший путь от такого же испуганного первокурсника, какие сейчас с ужасом смотрели в окна, стараясь понять, что происходит, он сказал:

– Студенты второго курса, ваша добыча напугана и сбита с толку. До сих пор большинство из них не испытывали на себе даже слабых чар. Они подавлены, никто не рассказал этим несчастным, что ждет их сегодня. Даже простейшая магия дается бедолагам с огромным трудом. Это легкая добыча, но со временем новообращенные чертенята вырастут и дадут вам настоящий бой. Чем более жестокими вы будете сегодня, тем злее будет ваш соперник в будущем и значит, каждые экзамены станут сложнее, опаснее и веселее. Вы не имеете права выбирать жертву, каждый, кто вам встретится должен быть околдован. Если два второкурсника одновременно вышли на одного чертенка, то один из них обязан заставить другого отступить, за это прибавляются или отнимаются балы. В здании, защищенные магией невидимости, находятся учащиеся магистратуры, которые будут ставить отметки за каждое из примененных вами навыков. На эту часть экзамена отводится три часа, сигнал звонка возвестит об окончании первых двух часов, а это значит, что вы должны успеть использовать навыки по оставшимся предметам за час. Вторая часть экзамена пройдет на кладбище неупокоенного войска, так что чем быстрее вы справитесь, тем больше времени оставите себе для подготовки к самому сложному экзамену, который примет у вас лорд Салазар. Итак, на этом, кажется, все.

Профессор Карст оглянулся на ректора и надзирателя, те кивнули и преподаватель скомандовал:

– Вперед, порождения ада, покажите на практике чего вашим будущим соратникам ждать от своей новой жизни.

Вот теперь по перистилю прокатилась волна восторженных воплей и гурьба разнородной нечисти с восторгом ринулась в распахнувшееся правое крыло. Мирослава увидела распахнутые двери на террасу и просто полетела над головами студентов, приземлившись в тишине второго этажа. Она сразу услышала тихое сопение справа от себя и негромко позвала:

– Эй, первогодок, выползай.

В комнате раздался холодный голос:

– Запрещено вести светские беседы с жертвой. Минус бал.

Мира вздохнула и вошла в аудиторию, предназначенную для занятий астрономией. Быстро проходя между рядов, ангел увидела под одной из парт трясущийся комок. Это была девушка, на вид не старше пятнадцати, с большими серыми глазами. Увидев белоснежное оперение, отливавшее в свете растущей луны, она зарыдала и бросилась Мирославе на шею, причитая:

– Ангелочек, миленький, забери меня отсюда, я больше не буду...

– Что не будешь? – натужно спросила Мира, пытаясь оттолкнуть первокурсницу.

– Ничего не буду, только вытащи меня отсюда. Я так тебя ждала, так молилась. У меня подружки, они тебя тоже видели и молились. Мы знали, что ты за нами придешь.

Мирослава осторожно спросила у пустоты:

– Простите, кхм, магистр, а это можно зафиксировать в резюме, как подчинение?

– Нет, – явно давясь смехом, ответил невидимый студент. – Но это можно охарактеризовать как очередной легендарный провал "помощницы" ректора.

Мирослава ругала себя за то, что не выучила заклинание, для снятия невидимости, но она обладала прекрасным слухом и теперь могла вычислить приблизительное местоположение болтливого старшекурсника. Ангел шепнула первокурснице, чтобы та на минуту отошла и уставилась на предположительное местопребывание ехидного студента. Судя по возмущенному "Эй, ты чего?", место было выбрано правильно. Мира уже отправила заклинание и приказала магистранту поставить ей высшие баллы по подчинению воли и управлению человеческими слабостями. "К счастью, не только человеческими", – подумала Мирослава, услышав скрип пера. Она мысленно возрадовалась знанию магии дроу, для которой практически не существовало оберегов и контрзаклинаний. Мира посмотрела на девочку, которая послушно сидела за партой и ждала, когда же ангел ее уведет. Скрепя сердце, она наложила на подростка заклятие подчинения, которому учили на парах в академии, и приказала хорошо учиться и никого не бояться. Кто-то издал звук, похожий на смешок, и Мира снова насторожилась, но тут же успокоилась, решив, что это чихнул околдованный магистрант. Девушка приказала проверяющему забыть их разговор, оставив в памяти только удачное применение заклинания и знаний человековедения.

Ангел выбежала в коридор и тут же оказалась в компании крупного первокурсника и Дзари. Дроу рассмеялся и сказал:

– Нам придется биться за этого крепыша, Мира.

Девушка хотела ляпнуть, что-то вроде "пфф, да у меня тут целый фанклуб где-то шхерится, не пропаду", но вспомнила правила и воспроизвела в мыслях уже полюбившееся заклинание подчинения, усиливая его нужной формулой. Но Дзари оказался быстрее. Мысли Миры спутались, она осела на пол, бессмысленно уставившись в пустоту.

– Эх, такой шанс, – с досадой сказал дроу, глядя на безвольную Миру, и добавил, – через тридцать секунд придешь в себя.

Он заклял первокурсника неконтролируемой агрессией и отправил на первый этаж, где было большинство студентов. Пробегая мимо Миры, дроу не удержался и выдернул белоснежное перо. Вслед ему полетело громкое:

– Больно же!

Мирослава пришла в себя и пошла на третий этаж, прокручивая в голове формулу защиты. Сейчас ей оставалось только самое мерзкое – Совращение. Ангел заглядывала в аудитории и кабинеты, но услышала чье-то робкое дыхание только в самом дальнем конце коридора. Она вошла, оглядывая комнату, но никого не увидела. Решив, что у какого-то магистранта проблемы с дыхалкой, она уже повернулась, чтобы выйти, но ее остановил голос, показавшийся знакомым.

– Он здесь, напуган и ждет свою совратительницу. Вперед, второкурсница.

Мире показалось, что это голос магистранта, снявшего балл за "беседу с жертвой", в аудитории астрономии. Такой же холодный и безучастный. Мирослава подумала об освещении и на свечах затрепетали язычки пламени. "Неужели тот болтливый старшекурсник потащился за мной?"– размышляла девушка, обыскивая кабинет с притаившейся жертвой. Осмотрев все внизу, Мира подняла голову и увидела перекошенное лицо рыжего прыщавого парня, забравшегося на шкаф.

– Ты не можешь просто стащить его, – предупредил голос.

Мирослава оглянулась, стараясь понять, откуда он исходит, но магистрант предупредил:

– Со мной фокус с магией дроу не прокатит, я знаю контрзаклинание. Моя специализация – разведчик.

Мира почувствовала, что невидимый старшекурсник совсем рядом и ждет ее действий.

– Ты не можешь выбирать жертву. Раз уж увидела его, то придется сдавать Совращение на этом задохлике. Остальные предметы ты уже прошла.

Мирослава вдохнула полной грудью и настроилась. "Я готовилась к этому, я могу, я не волнуюсь и мне не проти... ой, ну как же противно! И этот еще здесь!"

В здании раздался леденящий кровь вопль и голос чуть не над самым ухом прошептал:

– Остался последний час. Давай, присядь на край стола... да что ты как лошадь! На краешек, бочком и ножку так согни аккуратненько, носочек вытяни.

Мира красная, как рак, попыталась изящно примоститься на столе, но смотрела на первокурсника с таким гневом, что бедняга заскулил и пробормотал что-то про карающий ангельский меч за отступничество от веры.

Магистрант негромко рассмеялся и сказал:

– Боюсь, что с такими талантами только раздевание в танце. Может хоть стриптиз убедит его, что ты пришла не испепелять, а соблазнять. Хотя, если и танцуешь ты с таким же выражением лица...

Мирослава рывком встала, слегка приспустила кофточку, оголяя плечи, и подлетела к первокурснику. Парень запричитал, закрывая глаза. Мира облокотилась на край шкафа, протянула к нему руку и легко коснулась щеки. Жертва открыла глаза и посмотрела в слегка алевшие зрачки девушки. Она улыбалась так нежно, как только умела, но первогодок оказался ужасно медлительным и Мира чувствовала начинавшееся подергивание щеки. Она подтянулась и легла грудью на деревянную крышку, приближая свое лицо к лицу студента. Парень, наконец, осмелел и погладил ангела по волосам, потом вытянул губы трубочкой и потянулся к девушке. Мирославу бесцеремонно сдернули со шкафа за лодыжку и поймали на руки.

– Принято, – все тем же ледяным голосом сказал магистрант, опуская второкурсницу на пол. – Можешь идти. Салазар, наверное, захочет тебя живьем ложкой съесть за успехи.

– Назовись хотя бы, невидимка, – попросила Мирослава, переводя дыхание.

– Потом познакомимся.

Ангел не стала спускаться по лестнице, чтоб не встречаться с однокурсниками, а просто выбралась в ближайшее окно и полетела в перистиль. Там уже собралось большинство студентов. Мирослава увидела в толпе крашенные рожки Арракаши и счастливо улыбаясь подлетела к демонессе.

– О, Мира, рада, что ты тоже отстрелялась. Некоторые умудрились провалиться, применили вместо магии физическую силу. Оборотни, в основном, – пренебрежительным шепотом поведала Аша.

– Когда скажут оценки? – спросила Мирослава, посмотрев на Салазара.

– Преподы их уже знают, все пометки появляются в свитках с именем студента. Нам эти свитки выдадут завтра с рекомендациями, над чем нужно больше трудиться.

Мира снова посмотрела на место, где сидели, стояли, а в некоторых случаях и болтались в гамаке, зависшем в воздухе, профессора, и наткнулась на взгляд мэра. Девушка покраснела и опустила глаза. Заметив свой рюкзачок, лежавший возле колонны, где она его оставила до экзамена, ангел пошла к нему, как к спасительному кругу. Мира вынула блокнот по заклятию падших и углубилась в пучину стыда, не видя букв. Спустя пару минут, в тени колонны за ее спиной, раздался тихий голос Доктора Ф, полный страсти:

– Я знаю, что вы боитесь своего Мастера и не стану компрометировать вас. Но ваш взгляд и смущение окончательно рассеяли мои сомнения относительно ваших чувств. Совсем скоро мы увидимся снова и сможем побыть наедине, моя пернатая бестия.

Мирослава что-то промычала в ответ, отворачивая лицо. Перед ней словно из лунных лучей соткалась белоснежная роза, а мэр ушел также тихо, как и появился. Прозвучал вопль и все студенты встали на ноги, готовые двинуться к порталу, завершавшему тихое домашнее кладбище местных вампиров.

Проводник к месту поминовения неупокоенных воинов выглядел аутентично: огромная арка, выполненная в черном металле, изображающая переплетение мощных тел с вздутыми венами на руках, державших мечи, направленные остриями в сторону прохода. Головы большинства воинов венчали рога, лица исказили маски ярости и ненависти. Когда делегация подошла к порталу, все эти головы обратили свои запылавшие огнем глаза в сторону студентов и преподавателей. Вперед вышел Салазар. Он повел рукой, но вместо меча, в его ладони оказалась огромная секира. В своем человеческом "костюме" он едва мог удержать оружие. Палач прокричал:

– Вы, неупокоенные братья, позвольте своим сородичам обратиться к вам с суетной просьбой!

– Почему ты, собрат, просишь нас в облике человека? – нестройным хором ответили жуткие привратники.

Вперед вышел Радомир в облике огненного демона. Он поднял свой меч и все затаили дыхание, ожидая, что Мастер скажет суровым изваяниям. Раду громко и весело крикнул:

– Дайте пройти! У моих спиногрызов экзамены!

– Так бы и сказали, что пафос-то разводить, – ворчливо сказал один из привратников, – обратно пойдете – не голосите по пустякам. Просто скажите, что домой.

Арка перестала двигаться, а Раду уже в родном обличии пояснил Салазару ситуацию:

– У нас экзамены каждый год по нескольку раз, так что некоторые ритуалы поистерлись, да и портал давно не реставрировали – ребята подслеповаты стали, плохо разбирают уже кто перед ними. Поэтому мы просто говорим "на экзамены" и "домой".

Главный палач Князя Тьмы убрал свое громоздкое оружие и посмотрел на ректора, как на святого.

Профессор Карст отвернулся, тая улыбку и громко скомандовал:

– Разбейтесь на команды по четыре, и входите рядами в проход. На территорию кладбища никто не пытается проникнуть без команды экзаменатора.

"Как в детстве, на экскурсии, – подумала Мира, уже не удивившись, увидев рядом с собой кроме Арракаши, Дзари и Лероя, – надеюсь, там бахилы не нужны".

Когда все собрались с другой стороны портала, Салазар желчно поинтересовался у ректора:

– Позвольте уточнить, Мастер, неупокоенные не проснуться сейчас, потирая глаза, и не предложат нам выпить?

– Нет, лорд Салазар. Неупокоенные суровы, как и вы.

Мирослава в ужасе смотрела на громадный холм, завершавшийся полуразрушенной гробницей, увенчанной перевернутым крестом. От нее расходились кругами более скромные покосившиеся склепы и надгробия, украшенные аллегорическими статуями мук и пороков. Все кладбище заросло черными деревьями, источавшими запах разложения, временами в кромешной черноте мелькали мутно-зеленые и белые кляксы цветов, похожие на трупные пятна.

"Какая мерзость", – чуть не ляпнула мира в почтительной тишине, но этот порыв был вовремя предотвращен Салазаром.

– Студенты, вы стоите на оскверненной земле и должны чтить ту великую честь, что окажет вам воин, откликнувшийся на зов. Все вы знаете, что здесь между жизнью и смертью заперты в собственных веками разлагающихся трупах, великие демоны, проигравшие страшную битву. Они принесли себя в жертву. Не желая становиться обычными грешниками, воины приняли яд, содержавший проклятие, связавшее их с этим местом до тех пор, пока кто-нибудь из порождений ада не призовет их для помощи. Но и тогда лишь на недолгий срок смогут они оставить свою скорбную обитель. Неупокоенные воины поклялись терпеть оковы своего тела, чтобы прийти на зов Сатаны в последнюю битву и сражаться в одном ряду с нами против Ангелов. – Салазар прорычал последнее слово и с ненавистью посмотрел на белые крылья, попытавшиеся затесаться в колоритную массовку. – Сегодня вы едва ли поднимете кого-нибудь из могилы. Задача второкурсников состоит в том, чтобы воин откликнулся на ваш зов и признал вас своим. Тогда, в будущем, вы сможете общаться с ним, пользоваться его советами, временной помощью и даже защитой.

Если вы не сможете связаться ни с одним из демонов – готовьтесь к отчислению! – жестко закончил Салазар.

Все посмотрели на Радомира. Ректор серьезно кивнул. Среди некоторых началась тихая паника. Падший поднял руку, успокаивая волнение.

– Итак, первым студентом, в качестве наказания за опоздание на занятие по заклятию неупокоенных, будет Романова.

Надзиратель напрягся и подозрительно уставился на невозмутимого ректора.

Мирослава подошла к ограде и отворила невысокую кованую калитку. От мерзкого скрежета петель по телу пробежали мурашки. Ангел ступила на черные камни дорожки и, как рекомендовал профессор Карст, пошла к вершине холма, чтобы воины услышали шаги и присмотрелись к пришельцу. Мягкие кожаные ботинки в удушающей тишине издавали тихий скрип. Дыхание казалось оглушительным, и сердце бухало где-то в горле. Добравшись до величественной гробницы, Мира повернулась к ней спиной, чтобы обратить свой зов к офицерам и рядовым воинам, располагавшимся ниже. Она достала кусок кожи с вырезанными элементами, заготовленный дома, кусок мела и ритуальный кинжал. Мирослава написала несколько глифов на коже, и, сделав надрез на ладони, сжала кулак, отмечая каплями крови необходимые символы. Когда кровь зашипела, впитываясь в рисунок и окрашивая надписи в алый цвет, девушка громко произнесла:

– Бонис ноцэт, кви малис парцит.

Из-за ее спины подул ветер. Это значило, что кто-то готов вступить в диалог, обычные ветра сюда не заглядывали. Мира встала и обернулась, ожидая, когда дух решит: стоит ли она внимания. Молчание подзатянулось и Мирослава громко повторила:

– Бонис ноцэт, кви малис парцит.

На этот раз шквал ветра был очень сильным и в нем отчетливо угадывался запах гниения. Мира еле сдержалась, чтобы не сморщиться.

– Кто ты? – спросил у нее удивительно ласковый голос.

– Я Мирослава, о, темный дух!

– Ты пришла сюда с миром? – мягко спросил собеседник.

– Нет, в моих помыслах нет ни малейшего света, – ответила девушка, вспоминая как Карст предупреждал о ловушках, расставляемых неупокоенными.

– Ложь! – взревел голос, ставший жестоким, как лязг металла. – Как ты, отродье, посмела явиться на оскверненную землю?!

Гробницу главнокомандующего окутала тьма и Мирослава услышала, как внутри усыпальницы заскрежетали камни и металл. Собрав последние крупицы мужества, девушка громко сказала:

– Я пришла, чтобы найти здесь собрата, который смог бы помогать мне в будущем.

– Что ж, я буду твоим собеседником, глупая светлая. Твои кости украсят вход моего склепа, а дух навсегда останется метаться между этих надгробий.

Мирослава стала пятиться к выходу с кладбища, но услышала, как вокруг нее заскрежетали могильные плиты, высвобождая других воинов. Девушка в ужасе оглянулась, убеждаясь в том, что это не страх играет с ней злую шутку. Она хотела бежать, но ноги, словно в кошмарах, стали вязнуть в траве, ставшей густой и выросшей ей до колена. Черными щупальцами тонкие листики обвивались вокруг икр Миры, не давая ей сделать ни шагу. Крылья бессильно забили в воздухе, пока не оказались скованы прутьями лиан, тянувшихся с деревьев. Демон, наконец, покинул свой склеп, и жуткая вонь его разлагающейся плоти заставила ангела закашляться. Мирослава не могла видеть воина целиком, мертвое чудовище закрывала спасительная пелена чернильного дыма, клубившегося вокруг его фигуры, но, когда неупокоенный двигался, этот дым не успевал за ногами и руками. Мирослава, с отвращением и ужасом смотрела на члены покрытого струпьями зеленого тела, медленно приближавшегося к ней. Ярость, такая нужная в этот момент никак не приходила, как бы Мира не старалась пробудить в себе гнев на тех, кто додумался послать ее на верную гибель.

Вдруг, за своей спиной, она услышала гул голосов и трава ушла под землю, освобождая ноги и лианы осыпались серой трухой. Перед ней приземлилась чернокрылая тень, размытая от слез.

– Приветствую тебя, великий Галиар, – Радомир поклонился.

– Мастер, – глухо отозвался воин, – что тебе нужно на этот раз?

– Мне нужна светлая.

– Я хотел прибить ее к входу в свою усыпальницу. Не мешай мне, – Галиар протянул руку к плечу Раду, собираясь его отстранить, но ректор достал меч и повторил:

– Мне нужна она. Чти договор, Галиар.

Там, где у демона предполагалась голова, сверкнули два алых пятна и неупокоенный прошипел:

– Я расторгаю наш договор. Это будет твое последнее желание, Радомир.

– Идет, – не раздумывая, ответил ректор и убрал меч.

Демон медленно разворачивался к своей гробнице и шел, стараясь приноровить движения к тьме, окутывавшей тело.

Мирослава повернулась и увидела однокурсников, с восторгом рассыпавшихся по кладбищу и повторяющих ритуалы. Раду, увидев изумление на лице Миры, пояснил:

– Мы с Карстом подумали, что раз уж тут все равно все проснулись, то дадим команду народу, чтоб ковали железо, пока горячо.

– Я их выманивала, что ли?

– А ты бы предпочла, чтобы половину язычников турнули из академии? На их голоса крепко спящие неупокойники редко откликаются. А тут каждый нашел своего героя. Смотри, русалка вон даже флиртует, похоже.

Мирослава посмотрела на довольного Радомира, отвернулась и побежала к выходу с кладбища на непослушных ногах, глотая слезы.

– Да ведь обошлось же все! – с досадой крикнул ректор ей вдогонку.

У выхода ее перехватил Карст.

– Милая, вам надо успокоиться. Если Салазар увидит слезы, то снизит бал. Это будет слишком несправедливо после того, что вы сделали для своих однокурсников.

Мирослава зло посмотрела на соучастника издевательства, но все же вытерла рукавом слезы и восстановила дыхание. Когда, успокоившись, она вышла на лужайку перед кладбищем неупокоенного войска и почувствовала настоящий свежий ветер у себя на лице, то улыбнулась, запрокинула голову и закрыла глаза, наслаждаясь природой.

– Романова, вы плакали? – злорадно спросил Салазар.

Мира с тяжким вздохом посмотрела на надзирателя и от всей души произнесла:

– Это от восторга встречи с самим великим Галиаром, лорд Салазар.

Палач поскрипел челюстью и прошипел:

– Отличный ответ и отличная работа, Ангел. Твой Мастер лишил себя последнего шанса на защиту великого Галиара. А ведь она может так понадобиться. Поздравляю с удачной сдачей промежуточных экзаменов, Романова.

Салазар снова издал отвратительные звуки, которые у него заменяли смех. Мира посмотрела на него, безуспешно стараясь скрыть презрение. С каждым днем палач все сильнее терял очертания, словно его распирало изнутри.

Глава 24 Ужасные новости

Этой ночью Миру ждал сюрприз. В ее спальне стояла корзина полевых благоухающих цветов с запиской от Радомира:

"Поздравляю с успешной сдачей экзаменов, Мирослава. Извини, что так часто подвергаю тебя опасности.

Вечно твой, тиран Раду".

Девушка села на кровать и улыбалась, как дурочка, перечитывая три строчки. Листок для записки был вырван из блокнота и пах обычной бумагой, без вырубки и прочих наколдовываний для пустого эффекта.

В эту ночь ангел уснула счастливой и беззаботной, ей снилось что-то большое и светлое.

Проснувшись, Мира сразу взглянула на столик, где стояла корзина от Радомира. Убедившись, что это был не сон, девушка вскочила с постели и, танцуя, отправилась в ванну.

День тянулся ужасно долго, Мирослава не могла сосредоточиться на книге ведьм. Во-первых, она переживала за оценки, магистрант с холодным голосом мог рассказать о ее маленьком жульничестве в зале астрономии. Во-вторых, она очень хотела увидеть Радомира. Ректор пожертвовал сильным союзником ради своих студентов. В голове опять мелькнуло острое слово "прощается", подрезая крылья хорошему настроению. До конца октября оставалось совсем немного.

Когда пришло время ужина, Мира окончательно отложила не дававшийся фолиант, чтобы не навлечь на себя проклятье по невнимательности, и уставилась на дверь кабинета. Ректора не было. Ангел ждала Радомира до последнего и в итоге ужинала в попыхах, чтобы не идти голодной на учебу.

Незнакомец не выдал Миру. По всем предметам ангел получила высокие балы, за ней была учтена только неудавшаяся дуэль с Дзари. "Вот бы узнать, кто это?" – думала Мирослава, внимательнее присматриваясь к магистрантам в форменных куртках разведчиков.

Вернувшись с занятий, Мирослава увидела на столе в кабинете записку от Радомира:

"Перепиши письмо для мэра и отнеси его привратнику. Когда вернешься, иди вниз."

Когда, спустя полчаса, Мира спускалась в подземный полигон, ее терзали ужасные предчувствия. Как бы девушке не хотелось увидеть Радомира, она почему-то страшилась встречи и намеренно шла медленно. В конце концов, Мирослава все-таки открыла люк и нырнула в освещенный сад, наполненный фруктовыми деревьями, птицами, щебечущими в ветвях, небольшим ручейком, стекающим с пологого холма, на котором стояла беседка, а в ней Раду, с нетерпением ожидавший Миру.

"Ужасные новости!" – замигало в голове ангела. Она подлетела к беседке и села напротив Мастера.

– Что-то случилось? – натянуто спросила она.

– На Хельгу напали, – тихо ответил Радомир.

– Она жива? – Мирослава вскочила и в ужасе смотрела на падшего. – Кто это сделал?

– Как ты знаешь, после ритуала она немного ослабла, и Сигвальда не было рядом, поэтому гномы, прознав об этом, совершили дерзкую вылазку. Им бы не удалось ничего сделать, если бы...

Радомир опустил голову и тяжело вздохнул, не желая продолжать.

– Что случилось?

– Нас предал кто-то из разведчиков. Скорей всего кто-то новенький, стажер. В нашем братстве не может быть предателей. Хельга жива, но сильно ранена. Рязанка сейчас ходит за ней, помогает, чем умеет. Сигвальд тоже там.

– Мне надо быть с ними! Твой план отменяется!

Мирослава вскочила и, вытирая слезы, побежала к люку, но он исчез. По всему потолку было ровное синее небо. Райский сад тоже исчез и полигон вернулся к первоначальному виду.

– Ты будешь тренироваться, Мирослава. Драконы разберутся без тебя.

Девушка опешила, она повернулась к ректору и смотрела в его непроницаемое лицо. Попыталась проникнуть в мысли, но безрезультатно. Радомир кинул ангелу сверток с доспехами, который был немедленно брошен ему обратно.

– Она отдала мне свою кровь! Это из-за меня ее смогли застать врасплох.

– Скорей из-за меня, – невозмутимо ответил Мастер, – это мой подчиненный предал Фафниров.

– Тем более, мы оба виноваты и должны быть рядом с ними.

– Я запрещаю тебе, – как-то вяло, словно надоевшую реплику, сказал Радомир.

– Я помогу Хельге, – твердо ответила Мира. Ее глаза постепенно обретали огненный оттенок, тело задрожало.

Раду молниеносным движением надел что-то на шею девушки, и она стала задыхаться, сгибаясь и скребя ногтями по металлу, душившему ее. Демон стоял над ангелом, опустившимся на четвереньки, и говорил:

– Перестань злиться, успокойся. Мирослава, ты себя задушишь и уже никому не сможешь помочь. Хельга сейчас не в том состоянии, чтобы искать тебя по всему аду.

Мира лежала уже на земле, когда Радомир опустился рядом с ней на колени, перевернул на спину и приказал:

– Прекрати истерику!

Девушка медленно восстанавливала дыхание, лежа на спине. Слезы лились из ее глаз, не переставая.

– Почему ты такой жестокий?

– Ну, когда я был маленьким, то слыл сорванцом и со временем попал в ад, а тут все как закрутится...

– Прекрати, – хрипло простонала Мирослава, отворачиваясь и пряча лицо в ладонях.

– Я попросил оружейников, сделавших для тебя доспехи, создать обруч для обуздания драконьей крови. Ты не сможешь его снять, и помощи от тебя никакой не будет. Твое владение мечом по-прежнему ужасно. Вставай, пора наверстывать.

Мирослава не дернулась, только прошипела:

– Я не хочу к светлым и план твой дурацкий реализовывать не стану.

На полигоне погас свет, и разразилась гроза. Мира услышала, как щелкнул хлыст у ее уха.

– Как ты собираешься здесь выживать? Или ты совсем размякла, забыв, что только я стою между тобой и вечным существованием обычной наложницы?

– Я всегда буду помнить, что ты затащил меня сюда.

Мирослава поднялась, маленький меч сверкнул в руке.

– Только что ты говорила, что никуда не хочешь, - насмешливо сказал Раду.

– Я каждую минуту хочу быть подальше от тебя!

Мирослава подкралась к демону, сидевшему на камне, и нанесла удар. Лязгнул металл и в свете молнии стало видно, что Раду выставил меч слишком поздно, острие светлого клинка вошло в предплечье левой руки падшего. Мира отскочила в страхе. Из темноты донеслось:

– Попробуй еще раз.

– Ты не готов.

– Никто не готов видеть в таком существе, как ты, столько злости и презрения к чужим чувствам. Для большинства ты выглядишь... хорошей. Если бы Салазар знал тебя получше, то, наверное, взял бы в помощницы.

– Приготовься! – предупредила Мира и, подлетев, опустила меч со всей яростью, которую ей позволял ошейник. В этот раз клинок оставил неглубокую рану на щеке. – Тебе не вызвать мою жалость!

Мирослава кружила около демона, стараясь заставить его сражаться, но Раду выставлял оружие только в последний момент. Его одежда в нескольких местах была разорвана, на лице алели две раны, на левой руке еще четыре.

– Сними ошейник! – потребовала Мира и захлебнулась в чернильной тьме. Через пару минут с потолка снова лили солнечные лучи, люк был открыт. Ангел стояла одна посреди огромного пустого пространства с мечом, испачканным кровью.

Проснувшись на следующий день, Мирослава могла думать только о том, чтобы сорвать план Радомира и сбежать к Фафнирам. "В конце концов, мне решать отправляться обратно или нет", – размышляла Мира, входя в ректорскую спальню, чтобы сразить его ультиматумом. В комнате никого не было, несмотря на ранний час. Постояв пару минут и, нервно переминаясь с ноги на ногу, девушка двинулась к двери в гостиную, и тут из ванной вышел Радомир. Мирослава ожидала злобы, насмешки, оскорбления, удивления или даже усталости, как вчера. Но Раду нежно улыбнулся и сказал:

– Я рад, что хотя бы ты сегодня не капризничаешь.

Он подошел к ангелу и прижал ее спиной к столбику кровати. Мирослава охнула и выгнулась, уперев руки в обнаженную грудь падшего. Радомир наклонился и поцеловал девушку. Изумленная Мира ощутила, как вскипает драконья кровь, но обруч на шее накалился, приводя в чувство и заставив тихо застонать. Она напряглась, отвернувшись от Раду, который стал нежно целовать ее лицо, шею и, слегка оттянув ворот платья, отлетел от Мирославы к противоположной стене. Ангел выдохнула, потирая обожженную шею. В глубине апартаментов послышался цокот каблучков и прозвенел голос Аши:

– Радомир, прости, я опоздала!

Раду в ярости прорычал:

– Возвращайся в дом!

Мирослава, забыв про свой ультиматум, при виде почерневшего лица Мастера, выскочила в портал и съежилась на кресле в гостиной. Спустя пару минут грохнула дверь и промежуточная стадия между огненным демоном и человеком нависла над студенткой.

– Что ты забыла в моей спальне в такое время?! Без вызова?! – Мире казалось, что с каждым днем его голос становится все сильнее.

– Ты ведь не меня там ожидал увидеть? Но в моем теле, – стараясь сохранять спокойствие, сказала девушка.

– Тебя не касается моя интимная жизнь!

– Видимо касается сильнее, чем я догадывалась! – взвилась ангел.

– Почему ты сразу не призналась?

Мирослава покраснела и пробормотала:

– Я найду того, кто избавит меня от твоих капризов.

– Я на тебя еще пояс целомудрия надену, – устало сказал Радомир, возвращаясь к человеческому облику. – Будешь бренчать остаток месяца.

– Не хочешь извиниться за то, что делаешь... со мной?

– Давай просто договоримся, что когда в следующий раз станешь виснуть на Вальде, будешь представлять меня, и мы квиты, – довольно улыбаясь, предложил демон.

Мирослава нахмурилась. Спорить с ним было бессмысленно.

– Мы обязаны помочь Фафнирам.

– Там мои самые верные разведчики. Неужели ты думаешь, я брошу свою мать в незащищенном месте, ухаживать за объектом охоты?

Мира потупилась.

Радомир подошел, взял ее за подбородок и твердо произнес, глядя в голубые глаза:

– Тебя хотят казнить, а значит все, кто пытается тебя защищать, оказываются в смертельной опасности. Не добавляй им проблем. Сигвальд уже отбивал атаки, сделает это снова. Поклянись, что не побежишь виснуть у них на руках.

– Клянусь, – прошептала Мирослава.

– Поклянись, что не станешь искать возможности "избавиться от моих капризов".

Мирослава покраснела и пробурчала:

– Клянусь.

Радомир пошел к порталу и уже перед дверью повернулся, чтоб игриво подмигнуть и добавить:

– А вообще, можешь чаще заглядывать.

Подсвечник, полетевший в его голову, с обиженным лязгом отскочил от двери.

Глава 25 Рязанка

Радомир больше не давал Мирославе поблажек. Падший гонял ее по полигону все три часа индивидуальных занятий. Мира рубила и колола, стараясь концентрироваться на руке, владеющей мечом, но, в основном, уворачивалась от огромного клинка демона. Раду злился и требовал ангела больше пользоваться своей гибкостью и маневренностью, но как бы она не старалась, все равно постоянно уступала, не имея возможности подобраться к демону достаточно близко.

Постепенно, по мере приближения Хэллоуина, в академию приходило оживление. В дни празднований по всему миру на поверхность выбирались старшие курсы порождений ада и чертенят, чтобы побродить среди ряженных и напакостить смертным, кто чем сможет. Однокурсники Миры пока не могли разделить всеобщий восторг, поэтому планировали устроить грандиозные гуляния в Шедбурге. Арракаша снова ходила понурая – ректор впал в хандру и все время был занят. Дзари и Лерой каждый день планировали все новые развлечения на праздничную неделю и способы пробраться в замок Князя Тьмы. Слушая, как все трепещут в предвкушении веселья, Мирослава внутренне сжималась от ужаса.

За неделю до бала Радомир полностью освободил Миру от занятий. Ангел даже не смогла ни с кем попрощаться. В одно хмурое воскресенье Раду вошел к ней в спальню и сказал, что на несколько дней они отправятся к Рязанке.

– Будем прощаться, ангелочек. Оденься поприличнее.

Мирослава с нетерпением ждала встречи с шаманкой. Она знала, что Рязанка не обманет и расскажет, что с Хельгой и насколько серьезно обстоят дела у Фафниров. Да и вообще, ворчливая, но добрая женщина, пропахшая травами, была единственным нормальным существом в этом сумасшедшем месте.

Сидя в карете напротив друг друга, Мира и Раду ни о чем не говорили, глядя в разные окна и размышляя каждый о своем, но, временами, возвращаясь мыслями к одной и той же дате.

Экипаж остановился у границы Долины Лесной Ведьмы. Мирослава выскочила и замерла перед непроходимым буреломом. Она оглянулась на Радомира. Падший взлетел, жестом приглашая ангела следовать за собой. Мастер двигался вдоль леса, не говоря ни слова, минут через пять он поднял руку, зависая в воздухе, и нырнул в древесную гущу. Мира поспешила за ним в незаметную щель между спутанных крон могучих дубов. За ними открывалась тропа, петлявшая между стволов и колючего кустарника, нависшие кроны деревьев не давали ни малейшей возможности продолжать полет и ректор с помощницей пошли пешком. Радомир выдохнул и произнес:

– Вот теперь можно задавать глупые вопросы.

Мирослава пожала плечами и сказала:

– Усилили меры безопасности после случившегося с Фафнирами. Тем более что ты теперь для всех тоже обуза.

– Насчет усиления защиты верно, но про обузу, конечно, хамовато. Я все же воин, а не агрессивная маникюрщица.

– Мне же, в принципе, неважно какому демону отрубать руку?

– Рад, что тебя снова волнуют детали плана, – с милой улыбкой ответил Раду, – но, я не подхожу.Ты должна победить в героической схватке. А вред мне скорей будет расценен, как бытовуха на почве ревности.

– Нужен больно, – буркнула Мира и прибавила шаг.

Рязанка возилась в огороде и явно не ждала гостей. Когда она увидела Раду и Мирославу, то сначала даже не поверила своим глазам.

– Дети! – взволновано крикнула женщина, устремляясь к ним навстречу. – Я так волновалась за вас.

Шаманка с чувством обняла Миру и расцеловала девушку. Радомир тоже наклонился для поцелуя и обнял взволнованную мать. Мирослава пригляделась и заметила, что хозяйка долины сильно постарела с тех пор, как проводила ангела в Шедбург.

– С нами все в порядке. Нам с Мирославой абсолютно ничего не может угрожать. У моей протеже даже есть друзья в академии. Правда, Мира?

– Да, – бодро ответила девушка, беззаботно улыбаясь.

– А что же такая поджарая стала, лицом вытянулась?

– Ну, так ей приходится наверстывать многое, матушка. Проклятия там всякие, ритуалы нехорошие, летать по поручениям. Никогда бы не подумал, что у нее учеба и работа могут быть на первом месте.

Радомир взял Рязанку под руку и повел к дому. Мирослава пошла следом, вспоминая их первую встречу и сравнивая с последней. Шаманка крикнула домового и скоро на столе уже были пироги, варенье, чай, ватрушки, блины и все, что любил поесть Раду, приезжая погостить.

Мира налегала на вкусности с аппетитом активного подростка и с его же беззаботностью отрешилась от будущих тревог. Наслаждаясь каждой минутой, проведенной рядом с простой и естественной женщиной, ангел едва не забыла о беде драконов. Но, когда первая эйфория от благодушной обстановки немного отпустила, Мирослава спросила:

– Как там Хельга?

– Лучше, девочка, – грустно ответила Рязанка. – Ее покромсали секирами, но не смертельно. Чешуя у драконов в принципе крепкая, но Хельга была очень ослаблена и броня истончилась. Госпожа полетела защищать своих людей, когда услышала колокол. Снизившись, чтобы бороться с врагами, не задевая огнем жителей долины, она рисковала. В другое время гарпуны отскочили бы от шкуры, но в этот раз впились прямо в тело. Гномы после упорной борьбы смогли подтащить драконицу к земле и окружили ее. На месте спаленных появлялись сотни других, на голову Хельги набросили металлическую сетку, сковавшую пасть. Но воины долины со временем все же сумели отбить госпожу и выиграть бой.

– Гномы не смогли ничего украсть из замка?

– Нет, они не проникли в Драхенфельс. Самое странное, что даже не пытались.

– Она, наверное, жалеет о своем подарке.

– Нет, наоборот. Даже в бреду она уповала на тебя, называла дочерью. Все шептала: "придет моя дочь и рассеется тьма". Повторяла твое имя непрестанно. Когда прилетел Сигвальд, первое, о чем она спросила сына: как он посмел явиться без тебя? Парень сказал, что не хочет рисковать жизнью невесты. Хельга немного успокоилась. Когда опасность миновала, драконица уже не позволяла себе такого явного интереса, но все же попыталась выспросить меня в каких вы отношениях с Радомиром.

Рязанка хитро прищурилась и посмотрела на расстроенную Мирославу.

– Мира, – позвала шаманка, – ты любишь моего мальчика?

Вопрос был таким странным и неожиданным, что девушка тупо уставилась на женщину, ничего не говоря.

– Матушка, мы...

– Не тебя спросили, Родя, – перебила Рязанка. – Мирослава, я жду твоего ответа. Выйдешь ты за Родю?

– Я не думала об этом, да и Мастер мне пока не предлагал ничего подобного, – сконфуженно ответила девушка.

– Не хочу я, чтобы ты связала себя еще сильнее с драконами. Лучше будь поближе к своему начальнику.

– Какое бессовестное сводничество, мама, – сказал смущенный Радомир.

Мирослава от этого вида даже сама перестала смущаться и просияла, как недавно сиял ректор, глядя на самовлюбленного мэра. Раду заметил восторг наставницы и мстительно прищурился.

– Мирослава сама выбирает свою судьбу, нам всем остается только наблюдать за ее вихляниями.

– Знаю я девчонок, – отмахнулась Рязанка, – выберут то, что на солнце переливается, а потом локти кусают. Я же помочь пытаюсь. Вижу вас обоих насквозь. И страхи, и желания ваши вижу.

Крылатые переглянулись с искренним желанием навредить друг другу. Мира услышала мысль ректора: "вот было время, когда дал подзатыльник, и она послушалась, а теперь одна морока".

– Тиран и махинатор. Затащил, издевался и ностальгирует еще, – ляпнула Мирослава.

Немая сцена длилась пару минут. Часы были единственными, кто шевелился все это время.

– Тааак, давно ли ты научилась? – медленно спросил ректор.

– Только что, – не моргнув глазом, соврала Мира.

– Лжешь!

– Нет.

– Хорошенькие такие! – счастливо воскликнула Рязанка, переводя взгляд с одного на другого.

Крылатые переключили внимание на сиявшую женщину и прекратили пикировку.

После обеда все вместе гуляли по лесу, и Мирослава вспоминала, как шаманка скинула ее с обрыва, как впервые показала семейство черных гризли, которых подкармливала и каждый момент, проведенный вместе с хозяйкой долины. Мире очень хотелось бы приезжать сюда на каникулы, в такое уютное человечное место.

День постепенно подошел к концу. Стараясь продлить его как можно дольше, падший и ангел засиделись у печки допоздна и задержали зевавшую Рязанку. Когда говорить уже было не о чем и шаманка, не привыкшая к режиму академии, начала клевать носом, Радомир проводил ее в спальню, пожелав приятных снов. Вернувшись в комнату, он жестом позвал с собой Мирославу и вышел на веранду, затем огородами в лес, на полянку, освещенную лунным светом.

– Садись на пенек, – предложил он девушке.

– Я постою, пожалу...

– Сядь, – настойчиво прервал Раду.

Мира села, с тревогой посмотрев на Мастера.

– Тот человек, ради которого все затевалось, моя мать.

К тревоге прибавилось удивление – жизнь Рязанки казалась не тягостной, особенно в сравнении со многими другими жителями преисподней.

– Сейчас все объясню, – успокоил Радомир, предвосхищая вопросы. – Я, как тебе уже, наверняка, растрепали, затащил в ад не только тебя.

Мира закивала, скорчив шутливо-уважительное выражение и признавая авторитет оратора.

– Конечно, большинство здесь заслуженно, – многозначительно глядя на девушку, продолжал ректор, – но есть одна безгрешная женщина, пришедшая сюда при своей жизни. Я запер Рязанку в этой долине, запечатав в том возрасте, в котором привел. Покинув свою территорию и отправившись на помощь Хельге, мама сразу стала наверстывать годы. Ты же заметила, как она состарилась? Рязанка всегда была верующая и все эти травы и мази, которые она тут готовит, не имеют никакого отношения к адской магии и ритуалам. Помогали мне когда-то забрать ее с земли, не убивая, болотные ведьмы. Они же рассказали, каким образом можно отправить маму на покой.

Радомир замолчал, ожидая реакции от Миры, и она не стала тянуть:

– Чокнутый! Все, что нужно – не отпускать больше Рязанку в другие долины. Она же так счастлива радом с вечным сыном. А он собирается фактически ее...

– Дитя, – Радомир встал на колени перед ангелом и взял ее лицо в ладони, – ты слишком хочешь жить, чтобы понять, как страшно проводить тысячелетия, привязанной к этому клочку измерения. Ее любовь безгранична, как когда-то был мой эгоизм. То, что произошло с драконами – только первый звоночек потери мной власти. А ведь я мог лишиться ее в любую минуту все эти века, а значит вернуть амулет. Долину Лесной Ведьмы постоянно нужно подновлять, у нее очень сложная схема, которую без меня не починит никто. Да в ней не будут и разбираться. Когда Рязанка умрет, она станет вечным скитальцем в аду, минуя высший суд. Я живу с этим страхом долгие годы и когда представился шанс все исправить, приложил максимум усилий для того, чтоб спасти ее душу.

Мирослава молчала, глядя в глаза демона, полные страдания.

– Я надеялся, что ты так возненавидишь это место, что приложишь все силы для возвращения в стан светлых. Мне и в голову не приходило, что Карим был прав, говоря о нашем сходстве.

– Кажется, мы пришли к выводу, что ты все же добрее, – сказала Мира.

– Размяк от старости, – ухмыльнулся ректор.

Мирослава убрала его руки со своего лица и задумалась.

– Мы пойдем на бал, там придется потанцевать и поулыбаться. Потом, в определенный момент, объявят о наших благих деяниях, и церемониймейстер прикажет привести приговор в исполнение. Вероятнее всего, тебя отдадут Олафу, а меня Салазару. Такие наказания совершаются в поединке, где очень сильный палач бьется против слабого осужденного. Однажды я уже видел подобное.

– Палач выглядит глупо рядом с тобой, всякий раз он пасует, если ты говоришь.

– Сейчас Салазар выглядит смешным только потому, что его сковывает чужое тело. Я постараюсь помочь тебе с Олафом, для нас это самое важное.

– Я все равно не понимаю, как это может помочь? Разверзнуться небеса...

– Именно так. Светлый воин в битве с полководцем темных войск не останется в одиночестве, если его цель благородна. Ты должна думать о спасении невинной души. О Рязанке и том, что случится с ней, если мы проиграем.

Если ты победишь, явится Михаэль и спросит причину, по которой Ангел решил биться с демоном. Скажешь, что пришла за чистой душой и не смогла вернуться.

– Не думаю, что они поверят мне.

– Я все уточнил у зануды Валентина. После суда он готов был душу отдать самому Люциферу за крылатого мечника, совершившего подвиг в аду. У тебя уже есть неплохой послужной список, но, чтобы стать настоящим воином, который имеет власть забирать отсюда души на суд, нужно уничтожить врага. Когда в битве зла и добра с одной из сторон уходит сильный воин и светлые и темные чувствуют это. Только так можно подать знак Михаэлю о том, что ты здесь.

– А кровь дракона?

– Апостол Павел тоже был язычником, но потом исправился. Так мне Валентин сказал. Ты не можешь быть отвергнута из-за одного ритуала. Твой клинок по-прежнему светлый – это главный признак чистой души.

Мирослава подумала еще немного и с воодушевлением спросила:

– Я могу забрать и другие души, попавшие сюда случайно?

– Если ты о своем фан-клубе среди чертенят, то нет. Выбор между светом и тьмой мы можем сделать только однажды и навсегда. Твой был вырван путем обмана, так что фактически тебя обрекли на страдания.

Мирослава жалостливо посмотрела на ректора и он рассмеялся, вспугнув какую-то птицу.

– Ты самый кошмарный ангел из всех возможных. Теперь ты знаешь, каков план. Готова ли ты помочь мне?

– То есть теперь, спустя столько времени махинаций и подготовки, муштры и издевательств, ты решил спросить: не против ли я поучаствовать? – Мира ехидно улыбалась, глядя на Радомира.

– Я должен был быть уверен, что у тебя не останется выбора, – в тон ей ответил демон. – Это как гадание на ромашке "любит – не любит" – сначала надо посчитать лепестки, а потом приступать к практической части.

Мастер помолчал, потом переспросил снова:

– Ты поможешь моей маме?

– Глупый вопрос, ты же все уже посчитал и знаешь, что я сделаю все возможное. Почему не сказал мне раньше?

– Хотел, чтобы ты сама выбирала. Пытался быть близко, но не виснуть над душой. Разглядывал тебя, изучал. Иногда это доставляло страдание.

Мирослава потупилась.

–Тебя трудно понять, Радомир. Все это время я только тем и занималась, что старалась получить твое одобрение.

– Мне кажется я давал понять, что интрижка с Вальдом не получит его.

Мира встала и с вызовом посмотрела в зеленые глаза, слегка светившиеся в темноте.

– Он притягивает меня, и когда я подхожу, то не отталкивает и не смеется в лицо, а прижимает к сердцу, защищая от всего. Он ради меня научился бороться со страстью, а я хоть и немного, но понимаю какова ее власть над его телом и разумом.

– Да, Сигвальд поступил благородно, отказавшись от тебя после того, как я объяснил причину, по которой ты останешься такой навсегда.

Мирослава обхватила себя руками за плечи и спросила у демона:

– Я изменюсь внутренне?

– В каком смысле? – нахмурился Радомир.

– Ну, там...

Девушка замялась, пряча глаза и полушепотом выдавила:

– Доброты побольше, совести побогаче...

На этот раз хохот Мастера заставил его занять место на пеньке, которое освободила Мирослава. Ангел стояла с выражением скепсиса на лице, сложив руки на груди и ждала, когда ректор придет в себя, но Раду веселился на полную. В конце концов, демон выпрямился и, продолжая улыбаться, ответил:

– Увы, с чем была, с тем и останешься. Только на салаты обратно перейдешь и инкубам глазки больше не построишь, да и магистрантам-разведчикам тоже не построишь, и меня в спальне караулить не сможешь, и драконов совращать тоже не...

– Достаточно! – зло оборвала Мира.

– Да я уж и заканчивал, моя пернатая бестия, – снова срываясь на хохот, сказал Радомир.

Мира взлетела и отправилась спать, оставив падшего одного на поляне. Но слова ректора живо напомнили ей о том, каково в раю таким, как она. Раду бесшумно догнал ее, обхватил за талию и уволок на край оврага, с которого ангел когда-то падала.

– Наш уговор в силе? – взволновано спросил Мастер, разворачивая девушку лицом к себе.

– Какой еще? – возмущенно буркнула Мирослава, не глядя на него.

– Ты спасешь маму?

– Только ради Рязанки я это сделаю. Ты ни на грамм не заслуживаешь ни сочувствия, ни любви. И вообще...

Радомир прижал ее к себе и нежно поцеловал в губы. Мира попыталась отстраниться, но без особого энтузиазма. Раду провел рукой по хребту девушки, остановив руку между лопаток, и по телу ангела пробежал огонь, накаливший обруч. Она вскрикнула, и в следующий миг шейное украшение полетело в пропасть. Мирослава, исподлобья глядя на демона, спросила:

– Это ты по Аше заскучал?

– Она так умело воспроизводила твою мимику, голос, даже капризы.

Падший улыбнулся, склоняясь к лицу ангела, но она отвернулась и прошептала:

– Надо было наиграться до отъезда, не восполняй мной пробелы.

– Я видел в ней только твое отражение, – растерянно сказал Раду, поднимая к себе лицо девушки, – я же не мог... – он тяжело вздохнул. – Нам осталось несколько дней, Мирослава, и я надеялся, что мы проведем их...

Радомир напрягся, подбирая подходящее слово.

– ...вместе? – обрывисто закончил демон свою мысль, глядя на Миру.

Она подняла глаза, чтобы встретиться с взглядом падшего, ожидавшего от нее реакции и вспомнила слова Гвендолин: "получить власть над начальником - самодуром". Когда молчание слишком затянулось, Раду отпустил Мирославу и ушел, опустив голову. А ангел так и осталась стоять над пропастью, сдерживая тяжелое дыхание, бурлящую кровь и головокружительное чувство победы. Она была оглушена счастьем, на которое даже не смела рассчитывать. "Значит, все-таки мой!" – подумала Мира и расплылась в хищной улыбке, глядя на тропинку, по которой только что удалился Радомир.

Глава 26 Прощание

Когда Мирослава прилетела домой, света нигде не было. Все спали. Девушка пробралась в спальню и с удивлением обнаружила на своей постели Кузю в пижаме и ночном колпаке, из-под которого выбивались соломенные лохмы. В комнате горела только лучинка, принесенная домовым.

– Мирка, не бойся, я ненадолго к тебе. Поговорить нужно.

Ангел удивленно подошла, села на маленький стульчик, стоявший у постели, и внимательно посмотрела на Кузю.

– Хозяйка сдала сильно, чую, скоро она уйдет. С маленького я при ней и такие вещи не могу не чувствовать. Что ты мне скажешь?

– По поводу? – нахмурилась Мира, не понимая к чему клонит домовой.

– Вы же не демонам бабушку мою отдадите, нечестивцы9 вы маленькие, заговорщики бессовестные? – всхлипывая, спросил Кузя, вытирая полившиеся слезы.

– Кузенька, да что ты? Да как же ты про нас такое подумать то мог? Чтобы мы родного человека...

– Ну, друг друга то вам не грех изводить? Ты Роде все сердца поела, он чернее тучи сюда летает, не ест ничего, помолчит, мать обнимет и обратно мчится, грит "там Мирослава одна, волнуюсь". Хозяйка на него глядя половину лет набрала, да еще половину, когда пошла дракониху спасать. Грит, "долг им, жадинам, отдам, чтоб не могли нашего ангелочка крылышками ее попрекать". Везде ты, Мирка, нам насолила, жили все душа в душу ажно тысячу лет, а теперь одни убытки.

Домовой говорил, всхлипывая, размазывая слезы по мордашке и сверкая недобрым взглядом на ангела, после таких слов не спешившую утешать маленького человечка.

– Я не собиралась приносить зло в эту долину и Рязанку мы хотим определить туда, где хорошие души покой обретают. Здесь ее ждет гибель и вечное проклятие на жизнь грешницы. Меня для того Родя ваш сюда затащил и заставил терпеть издевательства.

– Он дышать без тебя перестанет, как бы там не случилось.

– Для демона не велика потеря, – раздраженно отозвалась Мирослава.

Кузя схватил лучину, съехал по одеялу с кровати и произнес:

– Велес тебе судья, Мирка. А крылышки-то такие красивые, перышки-то беленькие, только сердце твое, девка, черное.

Мира заплакала от обиды и прошептала:

– Кузенька, я же тоже их очень люблю. Зачем ты со мной так?

Домовой повернулся, подошел и заглянул в голубые глаза, присмотрелся и ворчливо сказал:

– Почти завтра хозяйку – приласкай сыночка ее окаянного. Ей немного осталось, так пусть видит, что ты не бросишь Родю. У нее сердце рвется, когда представляет, как он опять один в этом хаосе будет, без родного-то человечка. Знаю, он не подарок, но ты для него ближе всех теперь стала.

– Хорошо, – всхлипывая, согласилась Мирослава, и суровый Кузя подошел и впервые погладил девушку по руке.

– Ложись, давай. Я тебе сон добрый навею.

Ангел легла в кровать и закрыла глаза. Целебный сон, подарить который может только добрый домашний дух, захватил ее и унес на светлый луг, где игрались смешные сорванцы с маленькими крылышками за спиной. Похожие на купидончиков, они заливисто хохотали, порхая над землей и играя в догонялки. Неподалеку сидели родители. Крылья их были черными как смоль, длинные волосы струились по спине у мужчины черной, а у женщины золотистой волнами. Лиц Мирослава так и не разглядела, да это было и не важно. Когда во сне наступил вечер и родители поднялись, подзывая детей, то оказалось, что нет у них никаких крыл, да и дети – простые чумазые ребятишки.

Мира проснулась со счастливой улыбкой на лице. Когда девушка открыла глаза, то чуть не вскрикнула, увидев бледного Радомира, любовавшегося ей.

– Мы решили не будить тебя, но я не мог удержаться от искушения посмотреть на твой сон. Что-то очень приятное, судя по всему?

Мирослава потянулась и хвастливо ответила:

– Кузя навеял.

– Почетно, – уважительно сказал Раду. – Насчет того, что я говорил...

– Вместе, – с волнением выдохнула Мира. И с сомнением посмотрела на падшего: разобрал ли?

– Да, лучше повторить, иначе неловкости не избежать, – подтвердил Радомир ее опасения.

– Я действительно хочу провести остаток времени, отведенного нам, вместе.

Демон воровато оглянулся и, пересев на край кровати Мирославы, склонился к улыбавшейся девушке, протянувшей руку к его блестящим волосам, но в этот момент маленькая дверца распахнулась и, переваливаясь, вошел Кузя. Домовой нес большой ушат воды, полотенце и мыло.

– Доброго всем утречка! – прокричал домовой.

В коридоре послышались торопливые шаги и Рязанка запричитала:

– Кузьма, что же ты кричишь там, пугаешь ангелочка спросонок.

Радомир резко встал, но Мира поймала руку мужчины и потянула обратно. Когда шаманка вошла, то чуть не расплакалась, увидев своих ангелочков вместе, улыбающимися.

– Совет, да любовь! – сказал, как скомандовал Кузя и с такой теплотой, которой никому больше не доставалось от него, посмотрел на постаревшую хозяйку, что у Миры защемило сердце.

– Кузя, пойдем, завтрак накроем. А вы, мои хорошие не торопитесь, у нас что-то и не готово ничего, – засуетилась шаманка, поспешно пятясь обратно в коридор.

Когда дверь закрылась, Радомир насмешливо спросил:

– Это вы с домовым ночью договорились? Слышал, как он тут причитал.

– Ты все слышал?

– Я же не сказал, что подслушивал. Просто, слышал ваш бубнеж.

Падший осторожно протянул руку к волосам Миры, ожидая, что девушка отстранится. Но, вместо этого, Мирослава взяла ее и поднесла к своему лицу.

– Ты стал мне дорог, – с чувством произнесла она и в голубых глазах заблестели прожилки раскаленного золота.

– Почему же ночью ты этого не сказала?

– У нас не самые романтичные совместные воспоминания, – вскинув бровь, напомнила Мирослава.

Радомир задумался, усаживая ангела на колени и прижимая к себе, потом с деланной серьезностью посмотрел на нее и произнес:

– У нас, наверное, разное представление о романтике.

– А как же мои многочисленные интрижки? – игриво спросила Мира.

Радомир загадочно улыбнулся и погладил золотые волосы. Ангел подозрительно прищурилась, ожидая ответа.

– Ну, во-первых, я не настолько неуверен в себе, чтобы истерить из-за повышенного внимания к моей избраннице. Ты слишком хороша, чтобы не привлекать его. Во-вторых, мне доставляет наслаждение смотреть, как ты игнорируешь внимание других и дорожишь моим. И, в-третьих, я все-таки обещал пытки каждому, кто посмеет причинить тебе физический вред. Меня все поняли правильно. Только Вальд тревожил меня по-настоящему.

Мирослава опустила глаза. Раду поцеловал ее в висок и прошептал:

– Не вини себя, он ослепляет всех, кого желает. Ты единственная, кто дал ему отпор. Не удивительно, что теперь для Сигвальда принципиально сделать тебя своей женой. Ты не просто обладаешь кровью дракона, но и невероятной силой. Уж не знаю, правда ли, что тебя отметил наш Бог, но то, что тебе не занимать мужества, знает каждый житель преисподней, хоть раз за последние месяцы читавший газеты.

– Про меня писали в газетах? – глаза ангела алчно блеснули, ожидая подробностей.

Радомир счастливо рассмеялся и ответил только после поцелуя.

– Эржебет и Влад – владельцы всех мало-мальски значимых адских газет и журналов. Бетта влюбилась в тебя с первого взгляда, при жизни невинные красавицы были ее страстью, в определенном смысле. Графиня расписала твое поведение, – Раду перешел на патетический тон, – как беспрецедентный бунт, отчаянный героизм, хоть и достойный всяческого порицания с точки зрения адской этики, но являющийся проявлением исключительного неповиновения, а значит полностью соответствующий принципам анархических порядков нашего измерения. В общем, она преподнесла твой проступок, как акт вандализма по отношению к архаичной системе ценностей, навязываемой нам светлыми с помощью различных текстов, мифов и замшелых артефактов.

– Я не очень поняла, – сморщилась Мирослава, – а почитать можно?

– Можно, раньше не давал, чтобы ты не начала звездить перед студентами.

– Я не тщеславная, – обиженно сказала Мира, и на щеках тут же появился румянец смущения от осознания собственного несовершенства в вопросах святости и самопознания.

Демон снова рассмеялся и надолго приник к пухлым розовым губам. Крылья ангела вздрогнули и едва не раскрылись, когда сильная рука легла на грудь под тонкой рубашкой. Мирослава крепче зажмурила глаза и, в который раз, полностью доверилась Радомиру, забывая обо всем. Когда падший оторвался от губ девушки и заглянул в ее алевшие зрачки, он глубоко дышал и явно сдерживался. Мира решила ему помочь и медленно сползла с колен Раду, закусив губу и стараясь погасить бушевавшее пламя.

– Пойду, окунусь, – хрипло сказал демон и стремительно вышел из комнаты.

Мирослава сунула всю голову в объемный ушат и с минуту пускала пузыри, затем вылезла и отшатнулась от Кузи, стоявшего над ней. Домовой заговорщицки подмигнул и спросил:

– Постужее сделать?

Мира кивнула и повторила процедуру.

К припозднившемуся завтраку крылатые пришли с разных сторон, с влажными волосами и каким-то сознательно невинным видом, избегая переглядываться между собой и смотреть на Рязанку с Кузей.

– Сегодня у нас особенный день, – радостно сказала шаманка, безуспешно пытаясь поймать хоть один взгляд своих ангелочков. – Сегодня праздник, которого с нетерпением ждет каждый человек.

Кузя топнул и все занавески в горнице плотно сомкнулись, погружая комнату в полумрак. После этого домовой хлопнул в ладоши и в центре стола появился большой белоснежный торт, утыканный горящими свечками.

– Мирослава, поздравляем с совершеннолетием! Родя рассказывал, что теперь люди, страшно подумать, в восемнадцать лет только становятся взрослыми. И торт со свечками едят. Мы в тесто добавлять не стали, подумали, что вприкуску можно. Это обряд посвящения? – Рязанка с интересом посмотрела на ангела.

Мира совсем не думала об этом празднике и теперь была удивлена и обрадована той теплотой и заботой, с которой к ней относились. Она бросилась на шею женщины, и заплакала, крепко обнимая ее.

– Ну-ну, тихо, милая. Что ты?

– Спасибо вам большое, – освободив Рязанку, Мирослава сгребла в охапку домового, сначала запыхтевшего от возмущения, но все же погладившего ангела по голове.

– Так все-таки как вы свечи употребляете? – подал ревнивый голос Радомир.

– Задуваем, – хлюпая покрасневшим носом, ответила Мира. – Их втыкают по числу лет и задувают, загадывая желание. Потом достают из торта и выкидывают.

Рязанка неодобрительно посмотрела на Радомира, в ответ пожавшего плечами.

– Я просто слышал об этом, где мне увидеть было?

Кузя дунул в сторону торта, и свечей стало ровно восемнадцать. Все в ожидании посмотрели на Мирославу, с надеждой вглядывавшуюся в пламя свечек и, старавшуюся уверить себя, что они действительно исполнят ее желание. Ангел с силой подула на огненные язычки, и в комнате на секунду стало темнее, а потом солнечный свет снова ворвался в окна с распахнутыми шторами.

Праздничный день задался. Все излучали море счастья и непрестанно смеялись. О мрачном сегодня не вспоминали ни Мира, ни Раду. Крылатые разрывались между желанием проводить как можно больше времени с Рязанкой и как можно чаще оказываться наедине. Шаманка, не знавшая о приближающейся разлуке, все время старалась уходить от них. Но ее ангелочки надолго не отставали.

В Долине Лесной Ведьмы Радомир и Мирослава задержались всего на три дня. В последний вечер ректор был бледен, и только поддержка Миры давала ему силы. Рязанка смотрела на него с испугом и, когда Мастер отвлекся, прошептала ангелу:

– Береги, Родю, Мирочка.

Мира кивнула и улыбнулась, насколько могла весело.

Прощались на темной тропинке. Ангел крепко обняла шаманку, и, глотая слезы, поцеловала морщинистую щеку. Радомир шел к Рязанке, как на плаху, и держал ее в объятиях так долго, что женщина с тревогой воскликнула:

– Да что ты, Родя, словно хоронишь кого из нас. Все у тебя хорошо?

– Мы с Мирой долго не сможем приезжать, матушка, – глухим голосом ответил Радомир.

– К Рождеству-то будете?

– Думаю, вырвемся.

– Ну, держитесь, дети, друг за друга.

Мира с Раду крепко сжали руки, ища поддержки в этом пожатии. Рязанка махнула, пробормотав:

– Фу, странные вдруг какие.

Она пошла по тропинке к своему хозяйству. Крылатые отошли поглубже в тень, чтобы женщина не смогла их увидеть в сгустившихся сумерках. Шаманка что-то бормотала, по привычке, появившейся от столетий одиночества. Когда она скрылась за поворотом, Радомир резко взмыл в воздух и вылетел из долины. Мирослава просочилась следом. Она ждала от Мастера скорби, может даже слез, но всю дорогу до дома он молчал, гладя ее белую руку и временами поднося ее к своим губам.

– Раду, – не выдержала Мира, слезы снова полились из глаз, – не прощайся со мной пока, у нас еще несколько дней. Мы не должны растерять себя в этом ожидании.

Демон повернулся и кивнул, попытавшись изобразить ехидную ухмылку, но вымучивший лишь ее бледную тень.

Этой ночью они спали в домике, в объятиях друг друга. Точнее спал только один крылатый, Радомир легко водил рукой с тонкими бледными пальцами и заостренными темными ногтями, рукой демона, по силуэту ангела, затаив дыхание и с мукой глядя на ее заострившиеся черты.

Глава 27 Выход на свет

Когда Мирослава открыла глаза, Раду напряженно наблюдал за ней. Падший попытался улыбнуться, но тревога в этой улыбке преобладала над счастьем.

– Какие у нас на сегодня планы? – спросила Мира.

– Сегодня мы вылезем на поверхность, там у нас программа мероприятий от неугомонной Эржебет, которой я задолжал эту прогулку, и встреча с болотной ведьмой.

– Обещай, что попробуешь развеселиться, – Мирослава с состраданием посмотрела в зеленые глаза демона и нежно поцеловала в губы. – Стань еще ненадолго прежним, иначе мне не хватит мужества.

Радомир ухмыльнулся, и его глаза заблестели.

– Ты тоже, – сказал ректор.

– Я стараюсь... – начала было Мира, но Раду перебил и ехидно добавил:

– Самодурка, Романова. То обижаешься, когда я язвлю, то прежним просишь стать. Определись уже.

– Язви, – покраснев, ответила девушка, – только не становись таким тихим, замкнутым.

Радомир сморщил нос, в его глазах промелькнула насмешка, как прежде. Он страстно поцеловал застонавшую Мирославу, заглянул в полыхавшие зрачки и прошептал:

– Как пожелает моя маленькая святая.

После этих слов, демон встал и пошел к выходу. У двери он повернулся, посмотрел на девушку, убеждаясь, что она немного пришла в себя и сказал:

– У меня много дел. Нужно подготовить портал, договориться с Карстом о будущем академии и прочее... Я зайду за тобой вечером, одевайся поудобней и почеловечней. Над крыльями поколдуем, и будут как искусственные.

Мастер вышел, и вскоре внизу хлопнула дверь.

Мирослава запаниковала уже через пятнадцать минут после того, как Раду ушел. "У него-то может и нормальная самооценка, а у меня? А если он просто играется? Хотел порадовать Рязанку, а Кузя просто неправильно определил его желания?" Мира переходила из комнаты в комнату, прощаясь с домом, и стараясь успокоиться. "Я же..." – ангел прогоняла мысль, крутившуюся последние пару дней. Конечно, демон с самого начала проявлял к ней интерес не только как к союзнице и не раз намекал на это, но... "Мы с ним скоро погибнем", – неожиданная мысль отогнала все суетные глупости, и вернула девушку в ад. Она села на ступени лестницы и горько заплакала.

Вечером, когда Радомир пришел, чтобы вместе идти к порталу, ангел сидела в кабинете и разглядывала плохочитаемые каракули наставника.

– Ты ревела, – грустно констатировал демон, заглядывая в покрасневшие глаза, на припухшем лице. – Если Бетта тебя увидит такой, то выпьет всю мою кровь и наш план провалится.

Раду легонько погладил пальцами по векам, переносице, щекам, прикоснулся к губам и сказал:

– Вот так лучше. Теперь я дотяну до бала.

– Мы могли бы изначально быть ближе, – всхлипнув, сказала Мира, сокрушаясь о потерянном времени.

– Я, конечно, не вскипаю в буквальном смысле, как Сигвальд, когда прижимаю тебя к себе, но, поверь, призываю всю свою выдержку, чтобы не плюнуть на все мыслимые и немыслимые последствия. К тому же, я самодур и тиран, помнишь? Ты меня ненавидела все это время.

Мирослава не стала спорить. Едва ли чувства Радомира показались бы ей убедительными на фоне тренировок в полигоне или ярости за чувства к ней Вальда.

– Пойдем, мы должны быть первыми. Это что-то типа ритуала, не хочу нарушать.

Раду подал ангелу руку, и Мира понуро поплелась за ним, не желая оказываться среди гомонящих студентов, спешащих на поверхность.

– Улыбаться я не стану, – капризно сказала девушка.

– Не нужно, пусть думают, что я делал с тобой что-нибудь нехорошее, – весело сказал Раду и на порозовевшую Миру обрушился гомон студентов.

Когда прилетавшие и выходившие отовсюду исчадия ада увидели ухмылку довольного ректора и густой румянец хмурого ангела, это вызвало определенное оживление, и помимо грубого хохота, Мира отчетливо услышала несколько раз повторенное слово "пари". Не желая давать им лишнего повода, девушка распрямила плечи и тоже ухмыльнулась, как Мастер. Раду покосился на ангела и расплылся в довольной улыбке, пожимая миниатюрную ручку.

Ректор не отпустил ладонь девушки даже во время праздничной речи. Он поднял свободную руку, призывая собравшихся к тишине, и напутствовал студентов:

– Пакостники мои, приветствую вас!

Радостным гулом ответили студенты, сверкая разномастными глазами.

– Вы прекрасно знаете, что через пару минут двери нашей академии превратятся в портал, ведущий на улицы больших городов, в которых празднуют Хэллоуин. Вам отводят время с 30 октября по утро 1 ноября на поверхности, в которое вы можете делать все, что пожелают ваши черные души. Никаких преподавателей, никаких правил и никакой опеки.

Снова гул восторга прокатился по перистилю.

– Но помните, что там вам угрожает опасность. Вы сами должны искать пристанище на день, если оно вам нужно, сами справляться с охотниками, если они напали на ваш след. В крайнем случае, попробуйте выйти на связь с преподавателями, они тоже будут на поверхности, но будьте готовы к тому, что и они там ради развлечения, так что могут и не прийти вовремя, а то и вообще не прийти. Полагайтесь только на себя. Желаю вам побольше доверчивых смертных, меньше хлопот и безлунных ночей. Надеюсь, что буду читать о ваших пакостях весь оставшийся год.

Радомир лучезарно улыбнулся, и старшекурсники наградили его овациями. Ректор развернулся лицом к входу в левое крыло. Воздух в коридоре замерцал и сгустился в переливающееся полотно, постепенно окрасившееся в алый цвет. Из портала послышался полифонический шум мегаполисов, многоголосье разных языков, словно одновременно тихо включили радиостанции со всего мира.

– Раз! – голос Радомира прозвенел в тишине предвкушения. – Два! – Мире показалось, что сзади кто-то заскулил от нетерпения. – Три!

Мирослава и Радомир влетели в портал, соприкасаясь крыльями. Вокруг не было ни души. Они стояли в глухомани, за спиной возвышались развалины древнего замка. Девушка удивленно посмотрела на демона.

– Я же не студент, могу себе позволить оказаться там, где захочу.

– Куда ты захотел?

– Не я, – рассмеялся Радомир, глядя за спину ангела. Мира обернулась и увидела графиню, одетую в кожаные штаны, ботфорты и растянутый свитер. Ее длиннющие волосы были собраны в затейливую прическу.

– Мира! – Эржебет счастливо улыбалась и махала ангелу с обломков замковой стены. – Иди скорее сюда!

Мирослава и Радомир полетели к нагромождению камня на холме, когда-то служившего домом. Опустившись в центр пиршественного зала, крылатые увидели флегматичного Влада, привалившегося к стене. Он с насмешливой нежностью наблюдал за метаниями графини, осматривавшей помещение.

Граф кивнул гостям и сказал:

– Будь моя воля – никогда бы сюда не вернулся. Но Бетти уже двести лет меня пилит, да, к тому же, я проспорил.

– Вы здесь жили? – спросила Мирослава.

– Бывал, – уклончиво ответил Влад.

К ним подбежала Эржебет и, схватив Миру за руку, потащила ее вниз.

Через полчаса зеленая девушка и довольная графиня вернулись в зал и вампир счастливо возвестила:

– Я такая сентиментальная, так подвержена ностальгии. Я рассказала Мирославе как хорош когда-то был этот мир, как открыт для экспериментов.

Радомир подошел к девушке и спросил:

– Ты в порядке?

Она только покивала и выползла на воздух. Раду пошел с ней. За их спинами негромко пререкались Влад с Бетой.

– Мира?

– Она с виду такая милая, миниатюрная, – потерянно глядя на демона, сказала девушка.

– Я понимаю твой ужас...

– Правда?

– Ну, почти, – улыбнулся Радомир. – Не забивай себе этим голову, мы не можем исправить прошлого тех, кто рядом, но можем помочь им стать другими.

– Мне не показалось, что она этого хочет, – нахмурилась Мира.

– Ну, по крайней мере, она уже лет пятьсот, как никого не мучила, кроме, разве что, Влада. А он, между нами, и сам не подарок. Придется принять наших странных друзей с их грузом прошлого.

Девушка посмотрела в улыбающиеся глаза падшего и примирительно кивнула.

Радомир склонился к ее губам и услышал бодрый возглас графини:

– Проспорил!

И тихое ругательство графа.

Оказалось что посещение старого дома Эржебет это только начало праздничной программы. Чета вампиров каждый год бывала на балу у Князя Тьмы и старалась нагуляться на поверхности накануне.

Графиня взяла Мирославу под руку и повела по длинной тропе, спускавшейся с лесистого холма. Внизу стояла машина.

– Я не очень хорошо вожу, но ты не волнуйся, мы все неизбежно вернемся домой. Может, только на бал опоздаем и одеваться придется впопыхах.

Мира посмотрела на демона, который тут же ее успокоил:

– Мы потребуем их ехать с открытым верхом и успеем взлететь.

– Скорей всего мы перевернемся, – внес лепту позитива Влад, – так что первым делом вам переломает крылья.

Ненадолго повисла тишина, а потом адское трио весело захохотало. "Нечисть!" – улыбаясь, с нежностью подумала Мирослава.

Радомир с Мирой сели на заднее сиденье. Машина слегка деформировалась, приноравливаясь к крыльям. Демон усадил девушку к себе на колени и под дикий визг шин, поцеловал. На безумной скорости автомобиль летел по шоссе в сторону мегаполиса, светившегося мириадами огней. Воздух потеплел и природа совершенно изменилась.

– Мы в другой стране, – пояснил Раду.

На улицах незнакомого города все были в костюмах. Люди, облаченные в наряды нечисти, смеялись и веселились. Мирослава заметила среди них пару демонов, уже привязавшихся к будущим жертвам. Эржебет потащила всех в какую-то старую кофейню, спрятанную в переулке. Там компания расселась и Бета наметила план прогулки, вытаскивая мятую карту из большого кармана кофты Влада. Мира и Раду, улыбаясь, кивали на все предложения графини. Граф только тяжко вздыхал, глядя на очередной виток предстоящих гуляний.

– Здесь карнавал длится всю ночь, и мы сможем быть среди людей все это время. А только Влад знает, как я скучаю по людям, – облизываясь на официанта, сказала Эржебет.

Мира с надеждой посмотрела на графа, но он уже приметил молодую кассиршу, стоявшую за прилавком.

– Вы, голубки, идите на главную улицу, а мы расплатимся, – сказал вампир.

Радомир крепко взял Миру за локоть и стремительно выскочил, пока она не успела ничего сказать или сделать.

– Раду, они же не будут... – ангел нахмурилась и прошептала, – ну, есть?

– Нет, что ты, – как-то очень поспешно и уверенно сказал демон. – Чтобы вампиры, в канун Хэллоуина, да разгулялись на карнавале в честь нечисти. Никогда преисподняя не слышала более гнусного поклепа на благородный род кровопийц.

– Это не смешно, – серьезно сказала Мира и дернулась, услышав короткий женский крик из кофейни.

Радомир закинул ангела на плечо и вышел на улицу. Мирослава, не желая сдаваться, забила крыльями. Тут уже рассердился ректор, потому что кругом закричали восхищенные люди.

– Как вы сделали такие крылья?

С разных сторон начали собираться зрители, многие достали телефоны. Мира прижалась к демону, положившему руку ей на плечо и шепотом произнесшего заклинание недвижимости. Крылья ангела стали непослушными и заставили девушку вспомнить то время, когда они были неживыми.

– Это был порыв ветра, – объяснял Радомир, морщась на хамски наставленные объективы.

Из переулка вышли раскрасневшиеся вампиры и с удивлением предстали перед гомонящими очевидцами "чуда". Чета успела переодеться в привычные мантии темного красного цвета, и распустить серебристые волосы. Они отвлекли всех от крыльев Миры, затрепетавших от порыва и кто-то попросил Бету и Влада о совместной фотографии.

– Ну, разумеется, – весело воскликнула графиня и с энтузиазмом принялась позировать со смертными, подтягивая к бурной деятельности Влада.

– Они не боятся фотографироваться? – удивленно спросила Мирослава.

– А чего им бояться? – беспечно ответил демон. – Они на снимках все равно не видны.

Через пару минут вампиры и крылатые уже петляли по переулкам, удаляясь от изумленных владельцев гаджетов, восхищенно обнимавших пустоту на экранах своих устройств.

Эржебет словно опьяненная чуть хрипловато смеялась и висела на шее у счастливого Влада. Радомир пытался приободрить ангела, но она не могла улыбаться рядом с убийцами, как бы они к ней не относились. Вампиры порой посматривали на ангела и Раду. В какой-то момент Влад раздраженно спросил:

– Когда она станет нормальной? Ты не нарезвился еще с белокрылой?

– Давай не сейчас, – сморщился демон.

– Ну, когда же еще? Посмотри, какая дивная ночь. У меня изжога от ее морализма. Сама куксится и нас напрягает. Взял бы суккубу что ли с собой?

– Если мы мешаем, то можем разойтись, – недовольно ответил на претензию падший.

Вмешалась Эржебет. Мягким успокаивающим голосом графиня сказала:

– Влад, ну он же любит ангелочка. Не обижай. А мне так интереснее гулять с Мирой, чем с пустоголовой рогатой, которая на все хихикает, как заводная или бесится. Не кори нас, дитя, – обратилась она к Мирославе и девушка почувствовала, как на душе становится полегче, пока Бета своим обычным голосом не добавила, – у них здесь уже давно перенаселение, безработица, преступность. Считай нас "санитарами леса".

Радомир накрыл рот ангела ладонью под заливистый хохот вампиров.

– Погуляем вместе, когда она станет попроще, – сказала Эржебет демону, и они с Владом растворились среди маленьких улочек старого города.

– Зря ты к ним так, Мирослава. Эржебет рисковала, помогая Кариму и выгораживая тебя все это время. Ты же читала ее статьи. Очень многие недовольны подобным покровительством.

Мира потупилась, но упрямо сказала:

– Я могу простить им грубые шутки со мной, отрешиться от их кровавого прошлого, но знать, что при нашем попустительстве они убивают чьих-то близких прямо здесь и сейчас... – она с вызовом посмотрела в глаза падшего, – я не могу так. И передать трудно, как мне обидно сейчас, что ты можешь.

Радомир закатил глаза и, подойдя к стене, стал бормотать что-то, рисуя огненные символы на красной кирпичной кладке. Мирослава смотрела на то, как черные линии обозначили проем, а потом прямоугольник портала затянулся тьмой.

– Идем, подождем, когда Гризельда проснется, в ее лесу.

Раду взял ангела за руку и вошел с ней в таинственную тьму провала. Они вышли на зеленую полянку, окруженную высокими деревьями. Здесь было прохладно и с неба светила полная луна.

– Осень, – поежившись, сказала Мирослава и на ее плечи тут же было наброшено пальто. Шнуровка под крыльями с тихим шорохом затянулась, словно пеленая тело в приятную ткань.

Радомир критически оглядел поляну, обошел ее и начал выколдовывать что-то. Демон временами останавливался, задумывался и возвращался обратно. В итоге его манипуляций на глазах изумленной девушки начал расти небольшой домик в одну комнату. Когда здание предстало перед крылатыми, из его окон лился уютный свет, из трубы шел дымок.

– Переждем здесь, а утром углубимся подальше в чащу. Гризельда не любит, когда к ней пробираются по ночам, может спрятаться от незваных гостей. Когда ведьма проснется, то почувствует наше присутствие и, если будет в настроении, то сама придет и пригласит.

– А если будет не в духе?

– Подожжет домик и попытается убежать в одно из своих многочисленных убежищ, пока мы будем выбираться из охваченного огнем здания. Но это едва ли, я предупреждал, что мы заявимся. Мой дух Гризельде хорошо знаком.

Раду открыл дверь и подтолкнул ангела в теплое помещение с большим камином и расстеленным перед ним одеялом. Мирослава избавилась от пальто с помощью ректора и пошла к накрытому столу. Увидев блюда, девушка поняла, что очень проголодалась и по привычке немедленно плюхнулась на деревянный стул, хищно облизываясь, но тут же спохватилась и посмотрела на Мастера, не торопившегося присоединиться к ней и с улыбкой наблюдавшего за ангелом. Мирослава выпрямилась, постелила на колени салфетку, сдержанно посмотрела на Радомира и произнесла:

– Мастер, не разделите ли вы со мной ужин?

– Заброшу что-нибудь в топку, пожалуй, – насмешливо ответил Раду и присоединился к Мире. – Не стоит пытаться соблюдать этикет. Боюсь, из тебя все равно бы не вышла Мата Хари.

– Ты думал, что у нас будет больше времени?

– Да, многое пошло совсем не так, как я планировал, – задумчиво ответил ректор. – Я даже предположить не мог, что Карим отдаст тебе меч. Был уверен, что придется делать из тебя полноценную разведчицу и вручать наше оружие.

– Лучше бы так и было, – сдавлено сказала Мира.

– Глупости, в любой момент весь план мог бы провалиться из-за неосторожного поведения. Карим поступил, как истинный Хранитель.

Радомир улыбнулся, поднял бокал и произнес тост:

– За Мастера Карима. Пусть его жертва не будет напрасной.

Мирослава повторила жест Раду и сделала большой глоток, запивая горечь страха.

– Ты умрешь при любом исходе, – сказала девушка дрожащим голосом.

– Если ты будешь ослаблена, а в отличие от меня, в тебе течет кровь, требующая много еды, то эта гибель будет бессмысленной. Ешь!

Мира вернулась к тарелке и, вместе со слезами, стала глотать кусок за куском, почти не пережевывая. Она запивала их вином, которое подливал грустно улыбавшийся Радомир.

– Перестань так убиваться, даже вечность не вечна. Будешь хорошим Хранителем, может уболтаешь коллег поднять бунт, устроить второе пришествие. А там вытащишь меня в суматохе.

Мирослава рассмеялась сквозь слезы и посмотрела на демона, не притронувшегося к еде.

– Поешь, – хрипловато попросила девушка.

– Не хочу отвлекаться, – ответил Раду. Мира отложила приборы и падшему пришлось присоединиться к трапезе.

Когда с припозднившимся ужином было покончено, крылатые перебрались на одеяло. Мирослава заплетающимся языком бормотала о том, что попросит у Михаэля забрать и Раду, на что демон только смеялся и целовал золотые волосы, поудобнее укладывая девушку на подушку и накрывая ее тело пледом.

– Отдохни, мой бедный ангел. Тебя ждут тяжелые испытания.

– Не надо запугивать, – пробормотала Мира, проваливаясь в сон, – что может быть тяжелее любви к такому...

Она замолчала и Раду напряженно спросил:

– Кому?

Но девушка уже крепко спала, и падший почернел лицом, позволив себе утонуть в тоске и тревоге, пока ангел не видела. Он страшился даже коснуться ее, зная, что на поверхности прикосновение демона к спящему неизбежно рождает кошмары.

Глава 28 Болотная ведьма

Громкий стук в дверь заставил Мирославу подскочить и она тут же схватилась за голову.

– Это моя вина, – огорченно сказал Раду, видя муку на лице девушки.

Стук повторился, Мастер прошел к двери и распахнул ее. В комнату ворвался луч света, ослепив Мирославу.

– Мир тебе, Гризельда...

– Притащился-таки нечестивец, исчадие ада, демон проклятый! – закричала ведьма, увидев белоснежные крылья ангела.

– Не шуми, Зельда. Это перепивший ангел и ее ярость может вызвать скорее твой крик, чем твоя помощь демону.

Ведьма сразу притихла и вошла в комнату. Сгорбленная старушка, с длинным острым носом улыбнулась, демонстрируя редкие зубы и прищурилась, вглядываясь в Мирославу.

– Та самая, стало быть?

– Да, – выдохнул Раду.

– Шансы у тебя, милочка, один на миллион. Сказал ли тебе греховодник об этом?

– Сказал, – хрипло ответила Мира, морщась от звука собственного голоса.

Перед ней возник кувшин воды с лимоном и стакан. Ангел набросилась на них и стала жадно пить.

– Зачем напоил? – нахмурилась на падшего Гризельда.

– Плакала... обо мне, хотел, чтобы не мучила себя, – негромко ответил Радомир.

Ведьма вздохнула, достала из кармана какие-то травы и сказала:

– Погоди, сейчас лекарство подсыплю. Пей прямо из кувшина, до дна, как накануне пила.

Мирослава нахмурилась, но буркнула:

– Спасибо.

Когда девушка осушила сосуд, голова стала ясной и больше не болела. Мира улыбнулась и весело повторила:

– Спасибо!

– Посмотрим, как ты меня вечером будешь благодарить, – нахмурилась Гризельда и обратилась к Радомиру – собирай этот шалаш, жду вас в своей хибарке. Поедим домашнего, да отварчика вам приготовлю для силы большей.

Ведьма ушла, а Мирослава обратилась к демону:

– Почему она так сказала, что она собирается делать со мной?

– Это последняя часть твоей подготовки. Пожалуй, самая трудная. Сегодня я исполню просьбу Карима и покажу, точнее Гризельда покажет, почему Хранитель стал мне помогать.

– Я сделала что-то плохое?

– Не любопытствуй, – Раду поднял палец вверх, но улыбка вышла одними губами. В глазах Раду снова была тревога.

– Не запугивай, – в тон ему ответила Мира, но не стала больше ни о чем выспрашивать. Она испугалась того, что увидит сегодня.

Ведьма не преуменьшала, когда назвала свое жилище хибаркой. Покосившееся строение рядом с заросшим прудом, казалось совершенно заброшенным.

– Охранная магия, – пояснил Радомир, понимая удивление девушки.

Когда они вошли внутрь, то Мирослава выдохнула от восторга. Дом болотной ведьмы оказался просторным и светлым. Казалось, что вокруг него все еще лето.

– А, пришли, – спускаясь по лестнице, приветствовала хозяйка. – Силантий, верно, накрыл уж на стол.

Гризельда повела гостей в столовую и по пути громко говорила, словно обращаясь к дому:

– Как Кузьма поживает? Силушка мой извелся по сыночку, грызет меня, что демону ребенка отдали, а у вас там и связи никакой.

– Я уже говорил Силантию, что Кузе у матушки хорошо и он счастлив, помогая ей по хозяйству, – громко в потолок ответил Радомир. – Белокрылая подтвердит, что Кузя матушку очень любит и благодарен за теплое место.

Падший пихнул Миру в бок. Девушка, задрав голову, громко сказала:

– Кузенька очень Рязанку любит и место свое ценит.

По дому прокатился вздох облегчения. Гризельда тихо сказала:

– Чем древнее домовой, тем сильнее устанавливается его связь с домом. Нашему уже две тысячи лет. Уж не знаю, кого из моих предков этот злодей настолько охмурил, что она упросила Силантия сыночка светлого в ад к Рязанке пристроить, чтобы матушке демона помогать. Вот домовой нас и мучает, всех по очереди, чтобы мы этому негоднику от ворот поворот не давали, пока он Кузю обратно не вернет.

– Не утрируй, Зельда, – поморщился Радомир. – Что за лесная драма с заложниками. Не начала ли и ты тут беллетристику почитывать? А то знаем мы уже один артефакт с неуемной тягой к прекрасному.

Гризельда добродушно рассмеялась, усаживаясь во главе стола.

– Приятного вам аппетита, крылатые. Все свое, домашнее, да к тому же земное, не подземное. Там у вас самый воздух отравленный дьяволом, ворогом человеческим.

Радомир тяжко вздохнул, но не противоречил. Рацион ведьмы оказался вегетарианским, так что Мира голодными глазами осматривала стол с соленьями, кореньями, вареньями и овощами, фруктами, стараясь выбрать что-нибудь посытнее.

– Чего она? – бесцеремонно поинтересовалась Зельда у Раду.

– К мясу приучил, – уклончиво ответил демон ведьме, и мягко обратился к Мире, – привыкай к ангельскому рациону, Мирослава.

Девушка расстроено посмотрела на падшего, и в ее глазах промелькнули золотые искорки голода. Радомир нахмурился и вернулся к своей тарелке.

– Ладно, демон, – недоверчиво протянула Гризельда, – чтобы ты с ней в своем подземном царстве не сотворил, теперь это только твоя проблема.

Ведьма с аппетитом налегала на картошку с растительным маслицем и укропом, заедала все это салатиком из квашенной капустки и маринованными огурчиками. Мирославе ничего не оставалось, кроме как вспоминать рацион светлой академии и содрогаться при мысли о вечном посте.

Гризельда и Радомир после завтрака оставили Миру бродить по дому в свое удовольствие, а сами пошли в погреб выбирать и готовить отвары для помощи в битве с сильными демонами. Ангел ходила по трехэтажному терему, разглядывая резные узоры наличников, в плетении которых угадывались растительные орнаменты. На цыпочках прыгала по цветочному узору ковра и пробовала разобрать книгу заклинаний, найденную на каминной полке в одной из комнат.

– Гляди-ка, не показалось. Что, правда ангел?

Мира обернулась на хрипучий голос и увидела копию Кузи.

– Силантий? – спросила девушка.

– Как есть, Силантий, домовой в третьем поколении. На вопрос ответь.

– Да, я ангел.

– Правда, значит, что Кузьма удачно пристроен? Хозяйка любит его, ценит?

– Конечно, Кузя хозяин в доме. Он замечательный и очень о Рязанке беспокоится.

– Коли демон с тобой пришел, так значит мать свою, наконец, отпустить решил.

Мирослава кивнула.

Домовой с облегчением вздохнул.

– Я по сыночку оченно скучать начал лет пятьсот назад. Все думал, когда уже этот черный совесть-то свою помянет, да порядочную женщину перестанет мучить.

– Рязанка любит Радомира, она была счастлива эти годы.

– Столетия, глупая, – пробурчал Силантий, – столетиями люди не могут быть счастливы. Не скажет же она, чтоб он ее отпустил, вот и живет от встречи до встречи с гнилушкой этой. Он одну мою хозяйку так же, как тебя окрутил, а как получил все, что нужно, так и смылся и Кузьму моего забрал.

– Ну, ему все-таки помогают, значит, есть за что – примирительно сказала Мира.

Силантий нахмурился и пробурчал:

– По глупости своей ведьминской с ним возятся.

Домовой повернулся и ушел за ширму, скрипнула маленькая дверца и в доме снова воцарилась тишина.

Когда Радомир и Гризельда вошли в горницу, Мира дремала над распахнутой книгой.

– Читать любит, умненькая, – шепотом сказала ведьма, забирая ветхий фолиант с колен девушки.

Мирослава очнулась и потерла глаза, сладко зевая.

– Вас долго не было, – проворчала она.

– Зато мы подготовились к битве, – бодро ответил Раду.

– Сделать гадость врагу человеческому это моя святая обязанность, – довольно сказала Гризельда. – Пойдем ужинать и в подвал.

– Снова! – капризно воскликнула Мира. – Можно с вами?

Раду с ведьмой переглянулись и демон ответил:

– На этот раз нужно.

Мирослава напряглась, вспомнив о той самой тайне, которая привела ее в ад. Ей хотелось понять, в чем она провинилась перед Каримом и, в то же время, приятно было не думать о том, что же такого чудовищного могла натворить, чтобы Хранитель готов был отдать свою душу на растерзание в аду, лишь бы отправить ее из академии подальше.

Глава 29 Судьба не свершившаяся

После полуголодного ужина, Гризельда повела Мирославу в погреб, где хранились всякие снадобья, повсюду были развешены пучки трав, а по центру на медленном огне стоял большущий котел. В нем бурлила сиреневая жидкость в состоянии непрекращающегося кипения, не убывавшая ни на миллиметр.

– Грог! – с гордостью сказала Зельда, указывая на махину.

– По цвету необычный, – удивилась Мира.

Раду рассмеялся, а ведьма разозлилась.

– Котел так зовут!

– Ну ладно, – смутилась Мирослава.

– Подойди к нему, погладь по ободку и прошепчи над варевом: "Мудрый Грог, очень прошу, чтобы ты мне помог. Память свою для меня разбуди и судьбу не свершившуюся покажи". Потом бери черпак, набирай полный и выпивай до дна залпом.

Мира повернулась к демону. Радомир напряженно кивнул. Зельда достала откуда-то старую пыльную банку и натерла лицо и виски ангела вонючей субстанцией.

– Это, чтоб запах чужой отбить. Иди, да не пытайся вырваться из воспоминаний, иначе будешь все заново проживать.

Раду тяжело вздохнул, обнял Миру и поцеловал с таким чувством, словно в последний раз.

– Пропал, демон, – сказала Гризельда и визгливо рассмеялась, – бабочка паука в силки поймала.

Падший неохотно выпустил ангела, и она пошла к котлу. От него совсем не исходило жара. Повторив все, что говорила ведьма, Мирослава почувствовала, как сознание тает и ноги подгибаются. Кто-то сильный подхватил ее у земли и аккуратно положил голову себе на колени. Больше Мира ничего не чувствовала. Наступила тьма.

Мирослава резко села, с шумом втягивая воздух. Ей снились кошмары и неприятные мерзкие чувственные объятия и поцелуи с порождениями языческого и адского мира. Ангел содрогнулась от отвращения. Ставя ноги на прохладный пол своей спальни, студентка академии Хранителей вспомнила, что сегодня ей предстоит первое посещение подопечного с куратором Андреем. Соседка по комнате, Елизавета, открыла глаза и с удивлением повернулась к лучшей студентке.

– Мирочка, случилось что-нибудь?

Ангел посмотрела на отличницу и, улыбнувшись, ответила:

– Злые сны терзали меня, Лизонька. Будто враг пробрался к нам, чтобы на груди у меня клубком черным свернуться и гадкими образами меня искушать.

– Выпей водицы, – предложила сердобольная Елизавета, торопливо поднялась и наполнила стакан из кувшина.

Мирослава с благодарностью приняла стакан и осушила его до дна. Прозвенел первый сигнал к пробуждению и девушки отправились умываться.

После всех уроков Мира прошла в кабинет Мастера Карима, чтобы послушать последние наставления от любимого преподавателя, учившего ее полетам. Крылатый тепло улыбнулся любимице.

– Как настроение перед первой вылазкой? – бодро спросил он.

– Замечательно, – светясь радостью, ответила девушка. – Надеюсь, мы подольше пробудем с людьми. Я, признаться, порой скучаю. Все думаю, как было бы здорово, если бы я могла свою маму оберегать. Ведь она там, наверное, одна совсем старится, кроме меня ей никто был не нужен.

Мира загрустила, Карим приобнял девушку и сказал:

– Не тоскуй по родным. Делай добро для людей, зная, что кто-то сейчас также заботится о твоих близких.

Мирослава светло улыбнулась и с теплотой посмотрела в карие глаза Мастера. Он всегда находил нужные слова, чтобы подбодрить.

– Спасибо, вам.

– Тебе спасибо, Мирослава. Может хоть одному крылатому я смогу помочь в этой академии.

Настал черед преподавателя хмуриться.

– А много здесь было крылатых? – немного удивленно спросила девушка.

– Ты единственная настоящая, – улыбнулся Карим и потрепал Ангела по золотистой шевелюре. – Удачи, у тебя обязательно все получится.

– Спасибо, Мастер.

Мирослава пошла к кабинету ректора, где ее должен был забрать куратор Андрей.

Мастер Валентин был бледен и сильно нервничал.

– Романова, вы любите людей? – почему-то спросил преподаватель.

– Конечно, Мастер, я сама совсем недавно была человеком.

– Ну, а как же мученическая смерть? Вы же погибли, спасая щенка из-под колес нетрезвого водителя, который даже не остановился, чтобы вызвать скорую помощь. На вас это не наложило отпечаток презрения к людскому роду?

– Нет, Мастер, – нахмурилась Ангел. – Все люди разные и мой поступок прямое тому подтверждение.

Валентин облегченно вздохнул и похлопал студентку по плечу.

– Другого я от вас и не ожидал, Мирослава. Забота о праведных душах это очень ответственное дело, требующего терпения, понимания и внутренней чистоты. У вас, я вижу, все это есть. Нам не хотелось бы стать свидетелями... – Мастер замялся, подыскивая слово, потом закончил, – резкого переосмысления вами отношения к работе Хранителя.

Мирослава непонимающе смотрела на ректора, избегавшего ее взгляда. Валентин как-то неуверенно посмотрел на изумленную студентку и ободряюще улыбнулся.

– Академия Ангелов-Хранителей верит в вас, студентка Романова. Думаю, вы понимаете, какая ответственность лежит на ваших хрупких плечах?

– Да, разумеется, – бодро ответила Мира и счастливо улыбнулась. Разговор, наконец-то, приобрел внятное направление.

– Это огромная честь присутствовать вместе с Хранителем на задании уже на четвертом курсе.

– Да, Мастер.

– Помочь предотвратить беду, грозящую его подопечному, – Мастер Валентин понизил голос и, склонившись, сказал, – к тому же, познакомиться с братиком своего будущего человека, но я вам ничего не говорил.

Ректор подмигнул и приложил палец к губам. Студентка чуть не пискнула от восторга и предвкушения.

В дверь постучали и заглянула секретарь, чтобы доложить:

– Прибыл Хранитель Андрей.

– Пригласи, Марта. Спасибо.

В кабинет вошел высокий крылатый Ангел с курчавыми каштановыми волосами, молодой и улыбчивый. Он пожал руку Мастеру Валентину и Мирославе.

– Вы не против, господин ректор, если мы сразу отправимся? У меня сегодня будут и другие встречи.

– Конечно, конечно, Андрей. С Богом!

Ректор перекрестил свою ученицу и отошел, давая крылатым пространство для размаха крыл. Куратор повернулся к студентке и проинструктировал:

– Держи мысленную связь со мной, сейчас я представлю маршрут и место прибытия. Ты должна четко видеть их в своей голове. Получилось?

Мирослава сосредоточенно кивнула.

– Отлично, теперь не отпуская карту и изображение комнаты, мы одновременно должны трижды взмахнуть крыльями. Готова?

Еще кивок.

– Поехали! – усмехнулся Андрей, – Три. Два. Один.

Взмахнув третий раз, Мирослава словно очутилась в водовороте, ее закрутило и крылья совершенно не слушались, она зажмурилась и представила себе карту еще раз, во всех подробностях и упала на пушистый ковер в детской.

– Замотало, новичок? – помогая подняться, спросил Хранитель. – Это ничего, молодец, что сама выбралась. Быстро справилась. Вот мой новый мальчуган, недавно крестили.

Мира посмотрела на смешного шалопая с черными волосами, который строил домик из кубиков.

– Сколько ему?

– Четыре года. В этой семье скоро второй родится.

Андрей хитро посмотрел на девушку, присевшую рядом с малышом и с нежностью наблюдавшую за его игрой.

– Есть вероятность, что его братика отдадут тебе.

Сияющая Мирослава повернулась к Хранителю и ее счастливая улыбка отразилась на его лице.

– Уф, прямо гора с плеч, – неожиданно выдохнул куратор, присаживаясь рядом со студенткой. – Меня так запугали крылатыми из академии. Мы-то просто инструктаж проходим, да вперед, а вот из вас там пытаются стряпать помощников, не обижайся, конечно. Все понимаю, светлых все меньше, у меня, например, пять человек, так что порой разрываюсь, не зная к кому лететь. Все же родные.

– Что значит, запугали крылатыми? – у Миры внутри что-то оборвалось. – Мастер Карим сказал, что я единственная настоящая крылатая, учившаяся в академии.

– Ну, он имел в виду, настоящего Ангела. До тебя там уже был субъект один, в академии про него молчат, а вот мы наоборот, всегда начеку со студентами. Но ты сразу видно, что хорошая.

Андрей замялся, понимая, что непростительно разболтался со стажером.

– Прости, что-то я не о том, – переходя на официальный тон и поднимаясь на ноги, сказал Хранитель.

Мирослава тоже встала.

– Итак, семья непростая и дети у них поздние. Мужчина долгое время был одинок после неудачного первого брака, в котором не было детей. У женщины пять лет назад погибла дочь. Вскоре после этого она познакомилась с будущим мужем.

– Так быстро? – не сдержалась Мира. – Она хоть горевала по ребенку?

– Не очень. Девочка была нелюбимой и хорошее отношение мать успешно имитировала, что, разумеется, делает ей честь. Зачата дочка была как-то не по-христиански, но память женщины об этом моменте практически стерта, возможно, алкоголь или наркотики. У женщины нет хранителя, и никогда не будет, душа довольно темная.

– На детях это никак не отражается, – улыбнулась Мира, глядя на светлую ауру малыша.

– Да, их отец образец порядочности, чистоты и благородства. К счастью, его энергетика полностью подавила женскую и потому оба ребенка имеют все шансы стать хорошими людьми. Впрочем, с детьми так всегда, они не бывают плохими.

– Какая опасность грозит мальчику?

– Это нам никогда не бывает известно. Пытаться изменить будущее – перечить замыслу божьему. Наша задача помощь в трудную минуту: нашептать совет, обеспечить знаки или еще как-то дать подопечному знать о грозящей опасности. Если он не слышит и не видит ничего, то тут мы бессильны.

– Но, в основном, слышат?

– Да, мы прилагаем достаточно усилий, поэтому чаще всего уберегаем своих людей. Конечно, есть и упрямцы, куда же без этого.

Андрей нахмурился и напряженно спросил:

– Стажер, ты сможешь подменить, пока я смотаюсь к другому человеку? Что-то срочное.

– Конечно, – ответила Мирослава, и по ее телу прошел какой-то странный озноб, словно кто-то другой ждал беды, как при просмотре фильмов ужасов.

Хранитель трижды взмахнул крыльями и испарился. Студентка подошла к имитации камина у одной стен, чтобы посмотреть фотографии семьи, с которой ей предстоит быть всю их долгую, как она надеялась, жизнь. Три снимка стояли на полочке и с них на нее смотрели красивый мужчина средних лет, малыш, собиравший игрушечный домик у нее за спиной и ее мама. Мирослава взяла в руки снимок матери и только сейчас разглядела, какой злой был ее взгляд, как холодно она смотрела с портрета. Нелюбимый ребенок, зачатый не по-христиански, она увидела как крупная капля легла на стекло, под которым улыбалась женщина. Мира вытерла его, потом стала вытирать слезы с лица. Она впервые плакала после аварии, тогда с ее испачканных щек их слизывал щенок, скуливший над телом девушки, медленно умиравшей на обочине.

Мирослава поставила рамку на место и повернулась к ребенку, испуганно отползавшему к стене. Ангел нахмурилась и огляделась в поисках опасности, но ничего не увидела, только услышала звук шагов в коридоре. В детскую вошла мама и мальчик заскулил, облокотившись спиной на небольшой стеллаж. Мира в ужасе смотрела на черную ауру, окружавшую женщину.

– Марк, перестань, – устало сказала мать и с тоской посмотрела на перепуганного малыша. – Сынок, иди ко мне.

Мальчик дернулся назад, но только пошатнул конструкцию, на которой стояли книги, игрушки и большая ваза на самом верху. Мирослава удивленно посмотрела на громоздкий предмет, не подходящий для детской. Мама тоже ее увидела и пошла к сыну, но Марк поднялся, продолжая опираться на расшатанный стеллаж, и она снова притормозила. В этот момент, в комнате появился Хранитель, оценил обстановку и крикнул Мирославе:

– Шепни ему, чтобы отошел в сторону, наверху ваза, вот-вот упадет.

Мира повернула к Андрею глаза, полные слез, потом посмотрела на мать, опасавшуюся делать резкие движения, чтобы сын не навредил себе и смотревшая на ребенка с нараставшим раздражением. Девушка вдохнула побольше воздуха и сказала:

– Мой братик никогда не почувствует такой боли, как я.

Она с силой толкнула стеллаж и злополучная ваза упала прямо на голову ребенка. Крик матери и Хранителя слился в один бессмысленный гул, который был Мирославе уже безразличен.

Потом был шум в академии, она впервые увидела, как выглядит комната для провинившихся, пока спешно собирали суд. На суде были все преподаватели, с болью, отвращением и страхом смотревшие на нее. Помимо своих, пришли несколько крылатых Хранителей, но студентка не обращала на них внимания. Девушку раздражало, что нельзя просто сослать ее в ад, как грешницу, не терзая лишние часы. Еще пришел темный с черными крыльями. Когда Мире представляли всех, кто будет участвовать в суде, он стал единственным, кто заинтересовал ангела. Мастер Радомир, ректор Академии Демонов и чертенят, некогда также студент Академии Ангелов-Хранителей, Глава разведчиков ада, доверенное лицо Люцифера, почетный рыцарь темного воинства. Девушка неприязненно смотрела на скучающего падшего, капризно оглядывавшего аскетичное убранство малого зала, в котором наспех устроили судилище. Встретившись взглядом с Мирославой, демон ухмыльнулся и подмигнул, она отвернулась. Пришел бледный и заплаканный Карим, Мира никогда бы не подумала, что Мастер может плакать. Она уже знала, что он требовал, чтобы его сослали, как грешника после всех ошибок, но его привели в чувство и преподаватель просто попросился на покой. После суда он уйдет. Само мероприятие длилось недолго, потому что подсудимая соглашалась на все обвинения, желая поскорее со всем покончить и оказаться во тьме, чтобы понести наказание.

– Мирослава Романова, после всего вышесказанного, вам вменяется в вину злоупотребление властью Хранителя в целях сведения личных счетов со своей матерью. Убийство невинного ребенка. Братоубийство. В качестве наказания, в виде исключения за вашу неопытность и чудовищного несоблюдения куратором правил проведения инструктажа, вам предложат два вида наказания. Первый из них – перевод в Академию Демонов и чертенят, Мастер Радомир уже выразил согласие на принятие вас в ряды порождений ада. Второй – казнь с последующей ссылкой в ад в качестве грешницы сроком на тысячу лет.

– Я выбираю казнь! – звонко ответила Мира, глядя на хмурых Хранителей.

– Мирослава, одумайся... – начал было Валентин, но осекся, глядя на решимость ангела.

– Я знаю, что заслужила наказание и не хочу бежать от него под хвост к дьяволу, – с презрением сказала девушка, вызвав сокрушенные вздохи некоторых Ангелов и веселый смех демона.

– Раз уж я пришел, то позвольте привести казнь в исполнение вашему покорному слуге? – предложил чернокрылый свои услуги, оглядывая Хранителей с наигранной опаской выискивая потенциальных конкурентов.

– Мирослава Романова, вы уверены в принятом решении? – сурово спросил судья.

– Уверена! – ответила Мира.

– Мастер Радомир, мы будем вам благодарны за приведение приговора в силу.

– Волшебно! Можно мне тут местечко три на три метра освободить, чтобы знак дьявола поместился? – невинно спросил он у Ангелов-Хранителей, покрасневших от ярости и покинувших помещение. – Какая чувствительность, могли бы просто кучнее встать. Разве высокие гости не хотят взглянуть на торжество справедливости? – поинтересовался он у Мастера Валентина, который первым бы ушел, если бы долг не держал его в зале.

– Суд закончился, остаются либо самые стойкие, либо самые несчастные, кого не отпускает долг.

– Жаль, люблю пышные проводы, – демон разочарованно вздохнул.

Потом перевел взгляд на осужденную и подмигнул коллеге, со словами:

– Приятно, что грешница симпатичная.

– Радомир, не тяни, – с мукой в голосе попросил ректор.

Место для пентаграммы расчистили и демон начал нараспев произносить какие-то строки на латыни, пол задымился и в нем стали прогорать символы черной магии. Когда с ссыльным кругом было покончено, Радомир протянул грешнице руку. Девушка в белоснежном саване, с золотистой косой, струящейся между крыл прошла в центр круга, игнорируя жест падшего. Он усмехнулся и холодно приказал:

– На колени.

Мира посмотрела на Мастера Валентина и он, не поднимая глаз, кивнул. Ангел опустилась на колени и выпрямила спину. Справа от нее появился черный меч. Мирослава сглотнула и попыталась унять дрожь и предательские слезы страха. Демон концом клинка повернул к себе ее лицо и, ухмыляясь, сказал:

– Увидимся у огонька, Романова.

Мира резко отвернулась, окрасив рубашку кровью, брызнувшей из пореза на подбородке. Мастер Карим хрипло и зло заорал:

– Не смей глумиться над той, у кого хватило мужества понести наказание! – его голос сорвался.

Падший зло рассмеялся и громко произнес:

– Обрекаю твою душу на блуждание по аду следующие две тысячи лет.

Поднялись крики ярости, на Мирославу опустилась тьма, и чудовищная боль во всем теле скрутила ее.

Когда Мира очнулась, то не могла сфокусировать взгляд. Кругом пахло травами, и мерцал огонек. Девушка чувствовала рядом кого-то и попыталась отстраниться, вспоминая, что ее отправили в ад как грешницу. На две тысячи лет. Ангел протерла глаза и смогла, наконец, немного видеть. Она подняла взгляд и тут же взвилась.

– Прочь от меня, демон! – закричала Мирослава, пытаясь найти путь к отступлению. Падший грустно смотрел на нее и не двигался. – Куда ты затащил меня?

Мира проскочила мимо крылатого и взбежала по лестнице. В комнатах было темно, ни одной души вокруг. Она все еще плохо видела и соображала, поэтому стала на ощупь пробираться по незнакомому помещению, в поисках выхода. Услышав позади шаги, она лихорадочно стала дергать ближайшую ручку и дверь с тяжким вздохом отворилась, словно дом утомился от суетной гостьи. Мирослава побежала, спотыкаясь о коряги вглубь леса. Она с удивлением почувствовала крылья за спиной, но взлетать не решалась, помня о том, что преследователь тоже крылатый. Силы покинули девушку на поляне, показавшейся знакомой. Мира лежала, постепенно приходя в себя, и ее зрение медленно возвращалось вместе с ее памятью. Она почувствовала взгляд Радомира, стоявшего среди деревьев и боявшегося подойти ближе. Ангел услышала его мысль, которую демон повторял снова и снова: "Ты вернулась?" Мира не хотела отвечать, страх перед ним не спешил проходить. "Две тысячи лет". Голос Раду, его издевательский смех, последний крик Карима, все это звучало в ее голове, оглушая, накрывая и перекрываясь лишь страшным обвинением "братоубийство" и всем, что предшествовало этому обвинению. Мирослава закричала, потом захлебнулась рыданиями и уткнулась лицом в стылую землю. Радомир подлетел к ней и, не обращая внимания на попытки девушки вырваться, прижал к себе, убаюкивая.

– Это просто сон, злой сон, там были не мы, любимая. Не терзайся так.

Он целовал ее голову, гладил содрогавшиеся плечи, шептал утешения, но ангел была сломлена всем увиденным и никак не могла прийти в себя. Радомиру пришлось ненадолго оставить Миру, чтобы создать портал. Когда в одном из деревьев проявился черный провал, демон взял обессиленную Мирославу на руки и вошел в него. Крылатые оказались в спальне ректора в академии. Часы пробили двенадцать раз и Раду прошептал:

– Тридцать первое октября наступило.

Глава 30 Зелья Гризельды

Мира проснулась, но не спешила открывать глаза. Она чувствовала взгляд Мастера и страшилась встретиться с ним.

– Я знаю, что ты проснулась, – грустно сказал Радомир.

Ангел медленно открыла глаза и исподлобья посмотрела на падшего. Ее губы задрожали, в глазах стояли слезы.

– Карим видел меня там?

– Только свою судьбу в тот отрезок. Он говорил, что любил тебя больше, чем своих детей при жизни. Я его еле откачал. Но даже после того он не мог успокоиться: обвинял перепуганную Гризельду в шашнях с дьяволом и грозился упечь бедняжку в ад. Его отчаяние после видения продлилось около часа, все это время он сражался со мной, пытаясь убить.

– Я его понимаю, – резко ответила Мира.

– Я тоже, – с мукой сказал демон.

Он протянул к девушке руку, но она отстранилась и села.

– Когда ты узнал обо всем?

– Когда ты родилась, Зельда сказала, что появился ребенок, способный вытащить Рязанку. Ведьмы никогда не смотрят будущее, придерживаясь мнения всех верующих о справедливости замысла божьего, да и Грог помогает увидеть возможное развитие событий только для того, кто обращается к нему с просьбой. Поэтому я просто решил посмотреть пересекутся ли наши судьбы, плана никакого на тот момент у меня не было. Я решился отпустить Рязанку совсем недавно.

– Что ты увидел?

–Тебя на суде, Карима. Ты меня заинтересовала, – почти прошептал демон и поймал взгляд ангела, выражавший отвращение. – Да, ты не будешь одинока после казни, да и я, наверняка, стану любимой добычей.

Радомир встал с постели и холодно произнес:

– Надеюсь, ты понимаешь, что Карим шел на казнь, чтобы ты получила второй шанс в роли Хранителя? Он верил в тебя. Я же только прошу думать о Рязанке.

Мирослава вспомнила, что демон следующей ночью пойдет на вечные муки ради своей матери. Она приблизилась к падшему, положила ладонь на колючую щеку. Раду закрыл глаза и поцеловал ее.

– Я не смогу быть Хранителем, – всхлипнув, сказала Мира.

– Попросишься на покой.

Радомир обнял задрожавшую Мирославу и прошептал:

– Я заслужил свою кару. Но вы с Рязанкой не должны быть здесь. То, что ты видела, могло произойти, но теперь уже никогда не сбудется.

Мира вспомнила ауру своей матери и спросила:

– Рязанка говорила, что меня в академии давно присмотрели. Какая я была при жизни?

– Забавная, – тепло улыбнулся Мастер, – очень шкодливая.

Его глаза заблестели, и Раду осторожно поцеловал Мирославу в губы. Девушка обняла его за шею и притянула ближе к себе. Падший с облегчением выдохнул, крепко прижал ангела и поцеловал более страстно. Когда Мира отстранилась, то просяще заглянула в зеленые глаза и спросила более конкретно:

– Меня присмотрели из-за ауры?

Радомир напрягся и ответил:

– Мы оба были обладателями наследственной темной ауры. После гибели мы получили шанс и использовали его, – Раду скривился и добавил, – до определенного времени.

Мирослава нахмурилась и задумалась о своем. Часы пробили двенадцать дня и ректор чертыхнулся.

– Нам придется быстро собраться и к десяти вечера быть на балу. Казнь, вероятнее всего начнется после часа ночи.

Он внимательно посмотрел на бледного ангела и с неожиданной яростью произнес:

– Не смей даже помышлять о том, чтобы принять наказание!

Он взял Миру за подбородок и склонился к ее лицу:

– Там, за пределами обитаемых территорий, защищенных границами, ты станешь пищей для всякого, кто будет проходить мимо. Грешники не могут попасть в долины и города, их затаскивают в пещеры, терзают в чаще, на дне озер. Всюду ты будешь затравленной дичью. Я сильный и смогу убегать, прятаться или драться, на худой конец. – Он смягчил голос и взял голову Мирославы в руки. – Мы никогда не увидимся больше, чтобы ты ни выбрала. Так что поклянись мне, что уйдешь с Михаэлем!

Мира закрыла глаза, сложила губы трубочкой и потянулась к губам падшего. Но в ответ услышала лишь холодный насмешливый голос Раду:

– Романова, клянись.

Девушка разочарованно посмотрела на ректора и с тяжким вздохом ответила:

– Клянусь, что не выберу путь грешника добровольно.

– Молодец, - облегченно сказал Раду и, прошел к большому сундуку, стоявшему посреди комнаты.

– Сейчас мы будем растирать тебя мазями и поить травами. Иди и набери горячей воды в ванную.

Мирослава пошла в ванную комнату ректорских апартаментов и сдавлено охнула, увидев комнату размером со спальню, в которой стояла огромная ванная, похожая на маленький бассейн.

– Зачем тебе такая громадина?! – удивленно крикнула Мирослава открывая кран.

– Какой бестактный вопрос! – насмешливо ответил Раду, – допустим, чтобы я мог плескаться в ней в любом обличии.

Последние слова он произнес, входя в ванну совершенно обнаженным и с сундуком плывущим следом. Из него шел чудовищный запах.

– Мы вместе будем мыться? – напряженно спросила Мирослава.

– Так проще и быстрее. Зальем зелье на двоих, отмокнем, потом вылезем и обмажемся мазью, выпьем настоечки, запьем отварчиком и вуаля!

– Разить от нас будет так, что фейсконтроль мы не пройдем. А нет бала – нет казни. Толково придумано! – одобрила план Мирослава.

– Хамка, мы вчера руки по локоть стерли, пока ингредиенты толкли, шинковали, разминали, кипятили.

– Ладно, давай выльем это быстрее, может не так вонять будет.

Радомир достал литровую бутыль с вязкой жидкостью.

– Залезай в воду, я натру тебя зельем, что останется – просто выльем в воду. Оно для бодрости и силы. К вечеру будешь на пике формы. Придает невероятный тонус мышцам.

– А ты? – тут же насупилась Мира.

– Я тоже обязательно натрусь следом.

Радомир не стал дожидаться, пока ангел созреет и просто повел рукой, с ангела исчезла сорочка и девушка тут же запрыгнула и села в горячую воду. Демон выдавил на руку зелье, другой выудил девушку и, усадив ее на широкий край ванны, стал растирать по телу зеленоватый гель.

– Глупо стыдиться своей наготы в сложившихся обстоятельствах, – сурово сказал падший, поворачивая Мирославу и внимательно следя, чтобы каждый миллиметр белоснежной кожи был покрыт медленно рассасывающейся субстанцией.

Когда Мира была заботливо уложена обратно в ванную, Мастер быстро намазался сам и тоже опустился в горячую воду. Он крутанул пальцем над головой и ангел ощутила нежные массажные потоки, окружившие тело и с тихим плеском разминавшие мышцы. Так они пролежали некоторое время, наслаждаясь тишиной и покоем.

– Самая приятная часть завершена, – тоскливо сказал Раду, поднимаясь из воды и, не удержавшись, прижал к себе Мирославу.

Девушка напряглась, стараясь подавить всколыхнувшийся жар. Радомир тяжело задышал, с ухмылкой глядя на разгоравшееся пламя зрачков, и с садистской жестокостью водя по обнаженному телу полудраконицы свободной рукой.

– Не могу поверить, что должен тебя отпустить, – хриплым голосом сказал демон, гладя мокрые волосы.

Он вышел из ванны, держа Мирославу на руках. Посадил ангела на круглое мягкое кресло и достал из сундука мазь. Медленными нежными движениями Раду стал втирать ее в кожу девушки, вцепившейся в края кресла.

– Я сама, – не узнавая собственного голоса, Мира попыталась выхватить у падшего баночку, но он, с лукавой ухмылкой, убрал ее подальше и заговорил от возможности перемещения.

Пытка Миры длилась несколько минут. Мастер не торопился. Зато, когда девушка, облаченная в халат, отдышалась, она перенаправила свое желание в ярость и демон, во время немилосердного растирания, часто охал сквозь смех, потому что Мирослава его то щипала, то шлепала ладонью с мазью по голому телу со всей своей силой.

– Чудовище! – морщась, сказал Радомир, когда довольная Мира с голубыми глазами оповестила, что процедура завершена.

Демон достал маленький флакончик с очередным зельем и отдал ангелу, а сам взял большую банку с настоявшимся отваром.

– Пойдем, мстительная ты душа, от ударной дозы на пару минут может выключить. Будем принимать в комнате.

Блаженно улыбнувшись, девушка пошла обратно в спальню. Там уже стоял круглый столик на тонкой ножке. На нем две рюмки и две полулитровые кружки.

– До дна? – обреченно спросила Мирослава, уже догадываясь, что ей ответят.

– До последней капли, – безапелляционно сказал Раду.

Крылатые разлили розоватое зелье и темный отвар и одновременно выпили сначала из рюмки, а потом из кружки. У Миры закружилась голова, и она рухнула в кровать, проваливаясь в беспамятство.

– Мира?

Девушка открыла глаза и увидела встревоженного Раду. Демон был уже одет и причесан.

– Я долго была в обмороке? – испуганно спросила она.

– Полчаса, ангелочек. Впервые вижу, чтобы кто-нибудь так выпадал от несложного зелья. Мне нужно закончить некоторые дела, а тебе нужно отправиться к Эржебет.

Мира сморщилась, а падший продолжил:

– И попросить у них с Владом прощения за ханжество, сославшись на не выветрившееся морализаторство, из-за того, что я держу тебя в белом теле. Она все поймет и потащит с собой в салон красоты. Кровь дракона на время уснула от зелий, так что придется вытерпеть все от и до. Там тебя будут пытать. Через несколько часов, несчастная и злая ты вернешься сюда, чтобы я, твой наставник и покровитель, покормил, утешил и повторил наш безумный план.

– А нельзя просто извиниться, а потом сразу перейти к слезам на груди покровителя? – сморщившись, спросила Мирослава.

– Там все же бал у Князя Тьмы, а не детский утренник. Свой дресскод абсолютно во всем, помнит его среди всех моих близких знакомых только темная головушка Бетты. Придется полностью довериться ей. Платье мы уже подобрали и детали все утвердили, вопрос только в прическе и макияже.

Мира страдальчески вздохнула, закатив глаза. Раду усмехнулся и поцеловал девушку в нос.

– Строптивый ангел, ты ему понравишься.

– Кому?

– Станислав ждет тебя у озера. Поторопись.

– Кому понравлюсь? – спросила Мира у спины ректора, покидавшего спальню.

Радомир так и не ответил.

Глава 31 Накануне бала

Станислав доставил Мирославу к большому дому в неоготическом стиле. Все окна были завешены. Казалось, что внутри никого нет. Возница, как всегда умчался, стоило Мире ступить на мостовую, и спросить не перепутал ли он снова стороны, было не у кого. Ангел вздохнула и поднялась по высокой лестнице к массивной двери. Она постучала тяжелым молотком, отлитым в виде драконьей головы. "Наверное, это все-таки здесь", – подумала девушка. Дверь стала медленно отворяться внутрь. Открывшись на пол метра, створки остановились, и из глубины дома раздался крик Бетты:

– Мира, протискивайся, дальше этого они днем не откроются!

Мирослава облегченно вздохнула и вошла в просторный холл, двери за спиной с шумом захлопнулись. Вокруг все было погружено во тьму и девушка на мгновение замешкалась, не понимая, куда идти дальше.

– Привет, светлая девочка, – ворчливо поздоровался Влад, появляясь на верхней галерее. Он стал неторопливо спускаться в домашнем халате, позевывая.

– Приветствую, граф. Я должна попросить у вас прощ...

– Это ты Бетту жалобь. Мне твои извинения, а уж тем более под пинками наставника, ни к чему.

Мирослава смутилась.

– Не стой, как подсвечник, пошли в подземелье.

Ангел ощутила как ее сердце пропустило удар. Она только сейчас поняла, что Радомир послал ее наводить красоту с графиней Эржебет. Влад заметил ее округлившиеся глаза и весело рассмеялся.

– Я какому-нибудь умельцу твой портрет закажу с таким выражением. Не трусь, позорница! Не съест она тебя, да и вообще никого не съест... сегодня... возможно, – граф явно был не уверен и каждое последующее слово говорил все тише и неопределеннее.

– Мира, ты жива!? – раздался требовательный голос.

И Мирослава быстро побежала в узкий проход, ведущий в подземелья, где ее ждала встреча с вампиром.

– Приветствую, графиня.

– Угу, – Бетта стояла перед открытой дверью. – Мы пойдем по подземному переходу в нужный нам салон. Обещаю, что никакой крови девственниц не будет, наши барышни дело свое знают – никто тебя не порежет и даже не поцарапает.

– Я хотела изви...

– Ага, принято. Сатрап заставил?

Мира окончательно сникла.

– Я и правда...

– Не сомневаюсь, пошли.

Эржебет схватила Мирославу за руку и потащила по тоннелям, освещенным множеством факелов. Здесь было довольно оживленно, повсюду вампиры спешили по каким-то делам. Вероятно, тоже готовились к празднику. Встречаясь с графиней, они останавливались и кланялись, уступая дорогу.

– Ну, вот и наша лесенка, – радостно возвестила Бетта, поднимаясь на поверхность.

Когда она приблизилась к двери, та отворилась сама по себе и так же захлопнулась следом. "Фобия дверных ручек?" – подумала Мира.

– О, несравненная графиня, какая честь принимать вас в этот особенный день.

В зал, освещенный пламенем множества свечей, вошла красивая брюнетка. Она смотрела исключительно на Эржебет, демонстративно делая вид, что ангела здесь нет, хотя крылья Мирославы были единственным белым пятном интерьера.

– Приветствую и вас, почтенная Марго. Я и моя беспринципно юная протеже приглашены личным указом его высочества на бал в честь Хэллоуина, который состоится сегодня в Шедбурге.

Марго с таким обожанием посмотрела на Мирославу, что она ехидно подумала: "После такого взгляда я просто обязана на ней жениться".

– Конечно, графиня, мы в курсе всех нюансов подготовки к такому важному мероприятию. Ваша несравненная протеже, наконец, примкнет к нашим рядам? – еще одна улыбка восхищения.

Эржебет игриво посмотрела на туго соображавшую Мирославу и весело прощебетала:

– Всенепременно. Поэтому вы понимаете, КАК хорошо должна выглядеть такая девушка.

Марго засуетилась и через пару минут обнаженная Мира на алой кушетке уже обреченно смотрела в лепной потолок, в ожидании предсказанных ректором пыток. Ее подбадривала лежавшая рядом Бетта:

– Сейчас будут такие ощущения, словно тебя хотят сжечь заживо, потом содрать кожу, вырвать волосы и выдрать ногти. Но, потом ты поймешь, что оно того стоило. Место замечательное, лучшее в Шедбурге. И название романтичное – "Застенки инквизиции".

Появились служительницы в черных балахонах и принесли дымящиеся чаши и инструменты. Мирослава прокляла все на свете, когда ощутила на своем теле раскаленную тягучую пасту, с наслаждением истинной демонессы размазываемой служительницей.

– Надеюсь, вам комфортно? – злорадно спросила мучительница, Мира ответила робким всхлипом и увидела, как губы демонессы расплываются в улыбке, обнажая два ряда острых зубов.

Спустя пару часов, тянувшихся дольше двух предыдущих месяцев, Мирослава, обиженно насупившись, благодарила беспрестанно смеющуюся Бетту и направилась к выходу из дома вампиров.

– Теперь мы в расчете за испорченный Хэллоуин, маленькая святоша, – злорадно сказал Влад и они с Эржебет издевательски захохотали над измученным ангелом.

Взгляд Радомира, увидевшего понурую Мирославу, входящую в кабинет, реабилитировал все мучения и повторно отомстил за издевательства в ванной. Мира злорадно улыбнулась и гордо подняла голову. Мастер насмешливо вздохнул, но ничего не сказал и вернулся к просмотру каких-то записей.

– Ну, – капризно сказала девушка, – как же утешения, восхищения и что там еще было обещано?

– Я вижу по твоей вредной ухмылке, что ты прекрасно осведомлена о собственной неотразимости.

– Мне нужны доказательства, – сурово потребовала Мирослава.

– Держи, – просто ответил Раду, протягивая ей листок, который читал.

На нем красовалась цветная фотография Миры и подпись "Падение во время бала".

– Что это значит?

– Кто-то пустил слух о том, что ты совершишь грехопадение прямо на празднике. Ползают слухи, что именно поэтому ты все еще светлая. Ради праздничного шоу.

– И кто мне подсуропил, пустив этот мерзкий слух? – в ярости спросила Мирослава и с негодованием уставилась на довольно улыбавшегося мастера.

– Да брось, зато тебя лишний раз не трогали. Я защищал тебя.

– Хороша защита, – буркнула Мира и снова посмотрела в листок. Там было напечатано предложение делать ставки на то, кто будет помощником или жертвой.

– Помощником или жертвой?

– Прелюбодеяние или убийство, это то самое, что неизбежно делает тебя падшим. Хотя можно и душу купить, но это не всем удается.

– Я выбираю убийство, – мстительно сказала девушка, исподлобья глядя на демона. И тут же гнев сменился отчаянием.

Она не могла поверить в то, что с Радомиром что-нибудь может случиться. Мирослава подошла к падшему, села на подлокотник кресла и робко спросила:

– Неужели у нас нет другого выхода?

Раду лишь отрицательно покачал головой, с нежностью глядя на ангела. Демонессы подчеркнули ее нежную красоту, нарушив все каноны, которые должны быть соблюдены на балу. Ее густые длинные волосы были слегка завиты, две небольших пряди с боков перекручены и собраны на затылке, что придавало Мирославе еще более нежный и ангельский вид. Глаза стали чуть ярче за счет окрашенных бровей и ресниц, в голубых зрачках блестели прожилки расплавленного золота, на щеках играл природный румянец. Демон был доволен тем, как Бетта преподнесла ситуацию, но в потоке придворных Мира со своей чистой красотой будет выглядеть как жертва, приведенная им на заклание. Стараясь отвлечься от тяжелых предчувствий, Радомир поцеловал девушку, забываясь на несколько минут.

– Я рад, что в последний вечер буду видеть тебя. Такой. – Он погладил ангела по щеке.

– Не надо прощаться, – испуганно попросила Мирослава. – Еще не ночь. Впереди несколько часов.

Радомир покорно кивнул и, не желая отпускать девушку, пока это было возможным, понес ее на руках в столовую. Во время ужина, Мастер повторял детали плана:

– Я постараюсь все время быть рядом. В крайнем случае, там будут разведчики, побудешь с ними. Влад с Беттой не смогут долго тебя прикрывать, они всегда окружены большим количеством народа. Расположение мэра, по-прежнему, важный козырь. Если что-то пойдет не так, он может заступиться за тебя и забрать к себе.

– Лучше грешницей! – возмущенно воскликнула Мира, покраснев.

Радомир рассмеялся, вероятно, припоминая излияния Доктора.

– Оставаясь здесь, ты сможешь попросить нового главу разведчиков сохранять Долину Лесной Ведьмы. Может, болотные ведьмы придумают новый способ помочь Рязанке.

– Мне нечего здесь делать без тебя.

– Скажешь, что я заставлял тебя сделать все это от и до. Рано или поздно станешь невесткой Хельге, – жестко сказал Мастер, игнорируя слова девушки.

– Ты же понимаешь, что это еще менее реалистично, чем наш план?

Радомир скривился и замолчал. Потом устало взглянул на часы. Было девять вечера.

– Пойдем переодеваться.

Крылатые молча прошли в гардеробную, разделенную на мужскую и женскую половины. Глядя на ряды одежды и обуви, сердца обоих сжала тоска. В центре стояли два манекена и на них костюмы для бала. Мирослава сразу увидела переплетения защитных символов в вышитых узорах на угольно-черном камзоле Радомира и своем белоснежном платье. В обоих нарядах присутствовали аккуратные наплечники, отлитые в виде огненного узора. Из золота у Мирославы и черненого серебра у Радомира. Выполненные эльфами, украшения казались просто изящными декоративными элементами, но по своим доспехам Мира знала, что они могут выдержать удар любой силы.

Облачившись в платье с обтягивающим лифом, открытыми плечами и спиной, и пышной юбкой до середины голени, ангел приложила золотые детали. Они тут же обвились вокруг плеч, протянув аккуратные язычки пламени вверх и закручиваясь огненным клубком к середине плеча. Радомир в распахнутом камзоле приложил свои и они так же приникли к рукавам костюма, образуя более жесткий и крупный узор ревущего пламени.

– Это доспех, достань свой меч.

Мира послушно повела рукой, и в полутьме засиял клинок. В ту же секунду по вышивке платья пробежала искра, проявляя защитные символы, и на юбке появились два разреза по бокам. Золотые завихрения наплечников начали разбегаться, окутывая белоснежные руки ангела, оказавшиеся в защитном коконе вязи, сложившейся в магический узор.

– Они не дадут демону быстро тебя победить, но когда твой противник поймет, насколько сильно защищена твоя рука, он просто станет метить выше, стремясь отрубить больше. Взять с собой полноценные доспехи мы не можем. Боюсь, это будет выглядеть подозрительно.

Мирослава посмотрела на ухмыляющегося Мастера и нервно хихикнула. Его густая грива волос свободными волнами спускалась на широкие плечи, расстегнутый камзол и облегающие брюки сидели великолепно, а дерзкий блеск зеленых глаз придавал всему облику бунтарский вид, несмотря на соблюдение канонов. Хотя, может, в аду это и было единственным существенным каноном.

– Они не посмеют ничего сделать с тобой, – уверенно прошептала Мирослава.

Радомир грустно улыбнулся и приподнял ангела за талию, прижимая к себе. Она обвила руками его шею, с любовью глядя в глаза, и падший надолго прильнул в нежном поцелуе к губам девушки, старясь выразить все те чувства, которые так долго подавлял и больше уже не сможет выразить. Когда он неохотно оторвался от Миры, на ее лице осталась одна кровавая слеза, которую демон поспешно вытер с щеки подопечной.

– Пора, – глухо сказал Раду и отпустил взволнованную Мирославу.

Станислав, облаченный в парадную ливрею, уже ждал их возле экипажа.

Глава 32 Бал

В карете Радомир продолжил наставления:

– Старайся ни с кем не встречаться взглядом, не бойся, но и не расслабляйся, каким бы милым не казался тебе собеседник. Меня, наверняка, станут стараться увести от тебя, поэтому придется держаться. Я представлю тебе трех друзей, которые будут подменять меня. К сожалению, большинство разведчиков занимается сейчас расследованием и помощью драконам.

– Что делать с мэром?

Радомир поморщился и на его ладони тут же появились украшения, подаренные Доктором Ф.

– Будь с ним мила, но больше ничего, – надевая на девушку гарнитур, ответил Раду. – Когда пригласит на танец – иди, но если предложит прогуляться – скажи, что я запретил и ты боишься ослушаться. Скорее всего, он будет настаивать. Гарнитур, якобы из разных коллекций последнего сезона, оказался довольно-таки не новым и очень коварным артефактом, подчиняющим волю. Он принадлежит языческой магии и способен пошатнуть даже твою драконью волю. Тот, что я надеваю на тебя – искусная имитация, поэтому Ф навряд ли что-нибудь заподозрит. Сила комплекта начинает действовать только соприкасаясь с гарнитуром-активатором проклятия. Он выполнен из такого же материала, только вместо граната, использован черный обсидиан. Поэтому, если придется с ним танцевать, сделай вид, будто отходишь от него с трудом. Пооглядывайся через плечо, изобрази взгляд раненной птицы. Вообще можешь порой посматривать в его сторону, после такой жаркой переписки, это как-то само собой разумеющееся.

Радомир довольно улыбнулся, а Мира ехидно сказала:

– В тебе погибла развратная кокетка.

– Она успела надышаться перед смертью, – весело ответил Раду, вспоминая свои эпистолярные подвиги.

Карета остановилась и улыбки с лиц крылатых мигом испарились, но лишь затем, чтобы смениться искусственными, когда Станислав распахнул дверцу экипажа.

Стоило Мирославе выйти, как сотни горящих взглядов впились в единственное светлое пятно на лужайке перед замком. Она посмотрела на Радомира с холодной улыбкой стоявшего рядом и оглядывавшего публику в ответ. Все постепенно возобновляли прерванные разговоры, но ангел кожей чувствовала ненавидящие взоры, ожидание расправы, злые шепоты и плотоядные улыбки.

– Крылатые! – Эржебет весело помахала из толпы и, лавируя между других гостей, пошла к Мире и Раду. – Князь прибудет с минуты на минуту, а пока наш выдумщик Варделет держит всех, так сказать, со своим перед входом, – Бетта продемонстрировала маленькую серебряную флягу, к которой тут же и приложилась. – Встречу негодника, скажу, что точно так же смертные организаторы делают перед своими концертами, пусть удавится от стыда.

– Ну, наконец-то, ты хоть кого-то кроме меня собралась доставать, – злорадно сказал подошедший Влад и насмешливо обратился к друзьям, – приветствую, о, пернатый клан.

– И вам наше с кисточкой, о, клыкастая чета, – в тон ему ответил Радомир.

– Это новая придворная мода, приветствовать с упоминанием племенных отличий? – насмешливо спросил высокий седой мужчина, подходя к компании.

– Понимаю твое смущение, о, блохастый воин, – поморщившись, едко ответил граф, пренебрежительно глядя на форму разведчика. Оборотень только тихо рассмеялся и обратил свой взгляд на Мирославу. Раду представил:

– Мира, это Варг, лучший из моих воинов. Варг, об ангеле ты уже слышал.

Девушка кивнула, пролепетав стандартную фразу про радость знакомства, вервольф только кивнул, ничего не ответив. Девушка закусила губу. Раду заметил ее смущение и слегка сжал ладонь, привлекая внимание. Когда Мира заглянула в его глаза, то, по легкой насмешке в них, поняла, что ответить светлому во дворе, забитом порождениями ада, о своем счастье познакомиться – это, как минимум, не комильфо.

Постепенно в их круг добавилось еще два разведчика, в отличие от оборотня, облаченные в камзолы. Одним из них был дроу Гзарн, один из лучших мечников во всей преисподней, другой принадлежал к магам и являлся всего лишь студентом-магистрантом. Его голос был очень похож на голос старшекурсника с экзаменов. Но Равей посмотрел на ангела так же, как и все, словно первый раз видит. "С другой стороны, на то он и разведчик", – подумала Мира, временами поглядывая на статного юношу с короткими медными завитками волос и синими глазами. Компания стояла в стороне и Мирославу просто закрыли от недоброжелательных взглядов. Поняв это, девушка с благодарностью оглядела лица, болтавшие обо всякой ерунде, не обращая на нее внимания.

Прозвучал звук горна и двери замка распахнулись навстречу гостям. Все загомонили, двигаясь в направлении входа, из которого вырывалось ревущее пламя. Порождения ада, не страшась, шли внутрь. Но друзья Раду с тревогой посмотрели на Мирославу.

– Она пройдет, – тихо сказал Радомир, отвечая на эти взгляды.

Компания двинулась к Шедбургской резиденции Князя Тьмы, созданной семьсот лет назад из камня цвета крови. Его крыши покрывала черная черепица, флюгеры были отлиты в виде человеческих тел, проткнутых копьями. Стены казались абсолютно гладкими, но временами по ним проходили судороги, и вереница неестественно изогнутых в муке тел пробегала рельефом по фасаду, сопровождаясь приглушенными стонами.

Мирослава старалась смотреть только в спину дроу, шедшего прямо перед ней и слушать только веселое и непринужденное щебетание Эржебет, прикрывавшей ангела со спины. Когда все миновали ревущее пламя, Мира изумленно огляделась. Они находились в огромной зале, превосходящей размеры всего замка. Потолком там было звездное небо с алой луной, висевшей чуть позади внушительного трона, возвышавшегося над остальным помещением. Никакой другой мебели, кроме канделябров, в зале не было. Свет вдруг стал приглушенным. Все смолкли.

– Смотри на луну, – шепнул Радомир ангелу, и она увидела, как диск приобретает форму рогатой головы демона с острой бородкой и черными глазами. Голова презрительно прищурилась, оглядывая публику, и скрипучим голосом произнесла:

– Его высочество Князь Тьмы, могущественный Люцифер.

На троне появился высокий мужчина и все на миг опустились на одно колено, приложив кулаки к груди. Стоять остался только один крылатый тормоз, сразу ощутивший на себе пристальный взгляд черных глаз. Она виновато посмотрела на выпрямившегося Раду, но демон ободряюще улыбнулся. Варделет, тем временем, монотонно бормотал что-то о буфете и комнатах для отдыха и "всякого такого". Гости слушали вполуха, перешептываясь между собой. Бетта шепнула на ухо Мире:

– Эти балы в честь Хэллоуина самые унылые, вот увидишь какое празднество будет в мае.

Варделет тем временем уже закруглялся:

– Пусть эта ночь будет для вас полна самых порочных наслаждений, самых изощренных выдумок и мрачного удовольствия от чужих страданий. Извращайтесь! – с улыбкой ласкового дядюшки пожелал церемониймейстер и исчез с лика кровавой луны, вернув ей изначальную форму.

Пламя свечей с шипением взвилось на неестественную высоту, и заиграла музыка невидимого оркестра. Кто-то выдернул из крыла Мирославы большое перо, заставив ее вскрикнуть. Ангел и Раду резко обернулись и увидели Люцифера с интересом разглядывавшего белоснежное перышко. Молодое лицо, обрамленное слегка вьющимися темными волосами, черный застегнутый на все пуговицы, камзол и алая накидка, от которых шлейфом тянулись алые и черные струйки.

– Мой повелитель, – Мастер поклонился.

– Не люблю белый цвет, – не реагируя на него, сказал Князь бархатным голосом и с отвращением отбросил от себя перо. Он подцепил ангела ногтем за подбородок, склонился, пару минут пристально вглядывался в голубые глаза, в которых уже проявлялись огненные всполохи, а потом неожиданно расхохотался, откидываясь назад и отпуская Миру. "Форменная психушка", – раздраженно подумала Мирослава, отодвигаясь подальше от дьявола. Люцифер заговорщицки оглянулся, остановив взгляд на всех членах маленького заговора, и исчез, оставив после себя только красно-черные дымчатые завитушки.

– Приветствую, друзья! – счастливо произнес Доктор Ф, подходя к напряженной компании.

– Приветствую, – не очень синхронно пробубнили ему в ответ.

Сцена с ангелом и Сатаной привлекла много внимания и компания быстро рассеялась по залу, не говоря друг другу больше ни слова.

– Я помешал? – удивленно спросил мэр, глядя попеременно то на ректора, то на его протеже.

– Нет, Доктор, что вы. Наоборот, я очень хотел с вами побеседовать по одному очень личному для меня делу, – угрожающе сказал Радомир, напряженно глядя на обескураженного Ф.

– Я всегда к вашим услугам, Мастер, – не очень уверенно отозвался градоначальник, поглядывая на Мирославу. – Что именно вас встревожило?

– Почему вы все время смотрите на мою... помощницу, – со сдержанной яростью спросил Раду, на этот раз, вкладывая в это слово тот самый смысл. И тут Мира поняла, что кончина "развратной кокетки" повлекла рождение "вспыльчивого ревнивца". Если бы не обстановка, девушка давилась бы от смеха, но сейчас она просто опустила голову. Мэр прочел в этом жесте и победу и приговор.

– Да, мы любим друг друга, – с вызовом бросил он в лицо главе разведчиков.

Обстановка забылась и Мирослава все-таки тихо всхлипнула, закрывая ладошкой глаза.

– Нам придется объясниться, – гневно бросил Радомир и потащил мэра к одной из комнат для отдыха и "всего такого".

Мира наконец смогла вдохнуть полной грудью. Подавленный смех вызвал слезинки на глазах, так что жадно внимавшая аппетитному скандальчику нечисть была полностью удовлетворена, и пошла разносить потрясающие новости. К ангелу направилось несколько мужчин, желавших пригласить ее на танец, но их опередила Бетта, громко заворковавшая:

– Забудь все, что я говорила о скучности. Там, где ты махнула своими перышками, сенсаций хватает на полгода, а ты при этом выбираешься в свет куда чаще. А меня еще спрашивают: почему я тобой интересуюсь?

Вампир отвела ее в соседнюю залу, где были накрыты столики. Эржебет взяла себе бокал крови, Мире подала стакан воды. Все время, пока они пили, мило болтая, ангел чувствовала напряжение и ожидание, разлитые вокруг.

– Пойду, поищу Влада, еще увидимся, – небрежно сказала Бетта, махнув ладошкой и оставляя Мирославу в одиночестве.

К ней тут же направились несколько существ, но в этот момент за спиной раздался знакомый голос:

– Привет, второкурсница. Наконец-то, нашего Мастера нет рядом и можно вволю пофлиртовать, пока он занят.

– Так это все-таки ты! Почему не подмигнул хотя бы? – радостно спросила Мира, оборачиваясь к спасителю.

– Не мог же я выдать наше взаимное влечение прямо при начальнике, – нахально ответил парень.

– Что ты ему наплел про заигрывания? – шутливо-рассержено спросила Мирослава.

– Он увидел, кто поставил тебе отлично по Совращению и в ту же ночь вызвал на разговор. А он, все-таки Глава разведчиков, сама понимаешь – безграничные полномочия и неразборчивость в средствах при ведении допроса... – Равей притворно поежился. – Пришлось выкладывать все, как было на самом деле.

– И как же было по твоей версии? – скептически спросила девушка, старательно пряча улыбку, за притворным возмущением.

– Я сидел в комнате с испуганным чертенком, ожидая второкурсника, – усаживая Миру за столик и присаживаясь рядом, обстоятельно начал маг, – входит крылатая. Я молча наблюдаю, по инструкции. И тут она зажигает светильники и начинает искать первокурсника, пыхтящего как паровоз на видном месте, только голову подними. И так повернется, одну часть аппетитно выставит, и под стол посмотрит, чтоб картинно наклониться. В общем, классическая демонстрация девичьей беспомощности. Ну, я не железный, пришлось встать и подсказать, где жертва. – Равей невинно и с чувством рассказывал все это, а Мирослава уже была возмущена по-настоящему. – Тогда второкурсница, нарочито неуклюже присела на стол, пылая притворным смущением. Классическая демонстрация девичьей неопытности...

Магу пришлось прерваться, потому что покрасневшая Мира возмущенно сказала:

– Чушь!

– Ну, не мне тебе втирать, я же там был, – осадил ее маг. – Так вот, дальше, убедившись, что все эти фокусы на меня не действуют, точнее не имея возможности узнать насколько сильно все это на меня подействовало, студентка поднялась к первокурснику, стараясь вызвать ревность и, кокетливо согнув одну ногу в колене. Подождав с минуту, и не дождавшись реакции экзаменатора, она эротично изогнулась, чем окончательно убедила меня в своей полной беспринципности в вопросах совращения противоположного пола и выборе сильнейших образцов для демонстрации своих невероятных способностей.

– Тебя бы к Фрейду записать, эротоман, – раздраженно буркнула Мирослава, глядя на издевательскую улыбку магистранта, наслаждавшегося ее смущением.

– Не знаю кто это, но уверен, что он мне не поможет. Потанцуем?

Мирослава отвернулась от студента и тут же встретилась с неприятным взглядом, разглядывавшим ее.

– Да, – тая испуг за улыбкой, ответила Мира.

Равей нежно пожал ее руку и повел в бальную залу. У входа их встретил Радомир.

– Студент, – небрежно бросил ректор. Маг отпустил руку девушки.

– Мастер, миледи, – юноша поклонился крылатым и отошел.

Раду пригласил Мирославу на танец и повел в начавшемся вальсе.

– Что за сцена с мэром? – тихо спросила ангел.

– Я должен был убедить Доктора, что ты им грезишь.

– Все настолько ужасно? – в отчаянии прошептала девушка, и Раду неохотно кивнул.

– Ты ему не понравилась. Сильно не понравилась.

– Люциферу? Странно было бы, если бы он симпатизировал мне, – удивленно сказала Мирослава.

– Я ждал, что он будет заинтригован или равнодушен, но уж никак не это, – падший был так расстроен, словно отцу не понравился подарок и он публично это высказал.

– Ты меня притащил, чтоб хозяина баловать? – неожиданно ревниво прошипела Мирослава.

Радомир отрешился от своих мыслей и насмешливо скривился, глядя на сверкавшие глаза Миры.

– Ты ревнуешь меня к дьяволу? – весело спросил демон.

– Ну, он же так делает, – раздраженно ляпнула девушка.

Мастер удивленно посмотрел в потемневшие зрачки ангела и крепче прижал ее к себе.

– Что бы он ни делал, наш план останется в силе.

На следующем танце их разлучили. Какая-то демонесса утащила Радомира под предлогом беседы об успехах дочери в учебе. Первым возле Миры оказался Варг. Вервольф громко пригласил девушку в комнату отдыха, чтобы отдышаться после танца, остальные претенденты отступили. В полутемном небольшом помещении никого не было.

– Наверное, это очень интересно быть разведчиком? – стараясь поддержать видимость приятной беседы с молчаливым оборотнем, спросила Мирослава.

– Весьма хлопотно, особенно если твой начальник упрямо стремится погибнуть, свалив на тебя всю ответственность, – тихо ответил Варг.

Мира поняла, что пытаться вести светскую непринужденную беседу с вервольфом, также бессмысленно, как пытаться понравиться Люциферу. Словно отвечая на эти мысли, оборотень сказал:

– Вам не повезло обратить на себя гнев самого Князя Тьмы, глупо стараться развлекать кого бы то ни было.

– Он просто ревнует, как маленький.

– Да, вероятнее всего. Но вам от этого только хуже, бедная барышня.

Мирослава удивленно посмотрела на оборотня и увидела, что его глаза полны сострадания к ней. Ангел почувствовала, как к горлу подкатил комок, и закусила губу. Варг испуганно попросил:

– Только не реви.

Подавляя нарастающее чувство жалости к себе, девушка кивнула и, сосредоточившись, высушила слезы. Разведчик рассмеялся и ласково потрепал по плечу.

– Сейчас только вспомнил, что слышал от сына про твою особенность. Пойдем, нужно мелькать в зале, чтоб не думали, что мы что-то замышляем.

– По-моему, это не очень большой секрет, – скептически отозвалась Мира.

– Ну, мы же не собираемся ничего предпринимать. Просто стараемся оградить тебя от возможного наложения проклятья или околдовывания.

Мирослава задержала дыхание, но не выдала своего удивления разведчику. "Они ничего не знают", – в отчаянии подумала девушка. Когда оборотень и ангел вышли в бальную залу, Радомир поспешил к ним. Раскланявшись с Варгом, крылатые отправились танцевать.

– Нам обязательно изображать, будто мы развлекаемся?

– Конечно, тем более что пока мы танцуем, никто не станет нас трогать. Я могу прижимать тебе к себе, шептать на ушко о том, как дорожу каждой минутой, проведенной вместе.

– Ты ничего не сказал своим друзьям.

– Им не стоит знать. Зачем втягивать?

Приближалась полночь и Радомир с Мирославой старались все время быть в танце и вскоре, незаметно для самих себя, увлеклись. Они, не обращая ни на кого внимания, улыбались только друг другу, о чем-то шептались и отказывали всем, кто пытался разбить их пару. Несколько раз рядом промелькнули граф и графиня. Эржебет негромко позвала:

– Крылатые, очнитесь.

Но они не обратили внимания. Подходили Варг и Гзарн, стараясь увлечь Радомира на несколько слов, но падший только хмурился и откладывал все разговоры на потом. Мелькала медная шевелюра мага, но студент даже не рискнул пытаться образумить Мастера и увести от него Миру. Ангел пару раз натыкалась на удивленный взгляд мэра, но не смогла даже притвориться, будто он ее хоть немного интересует. Только тихо сказала Раду, что его эпистолярный роман погиб безвозвратно и едва ли удастся склеить осколки, падший в ответ нежно поцеловал ангела, и вокруг раздались смешки и презрительный шепот. Ровно в полночь свет в зале снова померк. Луна превратилась в недовольный лик Варделета. Старый демон провозгласил:

– Доверенные лица Князя Тьмы, посланники смерти и вершители мести Сатаны, лорд Олаф и лорд Салазар. В истинном обличии. Приветствуйте!

Все присутствующие почтительно склонились, кроме одной крылатой пары, воспользовавшейся темнотой, чтобы крепче обняться перед скорым испытанием. Они почувствовали взгляды, которыми их одарили приближенные дьявола, но даже тогда не обернулись. Только когда по выпрямившимся рядам прислужников тьмы прокатились восхищенные возгласы, стремившиеся скрыть страх и отвращение, Мира и Раду повернули головы к возвышению, чтобы увидеть своих палачей. Ангел тихо всхлипнула, прижимаясь к падшему, а он лишь напряженно улыбнулся и, поцеловав золотистую голову, сказал:

– Я же говорил, что страхолюдина.

Но Салазар был доволен своим обличием. Огромный расплывшийся массив, бугрившийся мышцами, он превосходил Олафа втрое во всем. Демон бездны, лишенный шеи, с ветвившимися рогами, спускавшимися за спину, из которой торчали два ряда острых шипов, покрытых вязкой жидкостью, медленно циркулирующей и по венам монстра.

– Эта слизь…

– Яд, убивает не быстро и очень мучительно. Одно из оружий подаренных верному палачу Люцифером.

– Олаф рядом с ним красавчик, – не стесняясь посторонних ушей, сказала злая Эржебет, подходя к крылатым.

Потом повернула сверкающий взгляд к Радомиру и прошипела:

– Не знаю, что ты затеял, но дай ей хотя бы время, чтобы подготовиться.

После этих слов она схватила Мирославу за локоть и увлекла в самую дальнюю комнату отдыха. Когда они вошли, графиня бесцеремонно толкнула девушку на сиденье и потребовала:

– Рассказывай, что вы задумали?

– Просто танцуем, – пожала плечами Мира.

– Да на вас уже все пялятся. Люцифер просто в ярости.

– У нас все прекрасно. Спасибо за заботу, Бетта, но сейчас мне лучше быть рядом с Радомиром.

– Я хочу вам помочь, милая, – нежно беря ангела за плечи, сказала вампир.

Мирослава улыбнулась и благодарно кивнула.

– Мы справимся.

Графиня обреченно вздохнула, скептически выгнула правую бровь и убрала руки с плеч девушки.

Мира вернулась в залу, где уже продолжался бал. Возле Раду стоял Олаф, он громко смеялся, хлопая падшего по плечу. Нахмурившись, ангел прибавила шаг и была перехвачена Гзарном.

– О, Мирослава, я не имел возможности поговорить с вами сегодня. – Дроу улыбнулся и повлек девушку в противоположную от демонов сторону. – С вами на потоке учится мой сын, Дзари.

– Да, – рассеянно ответила Мира, оглядываясь на Раду, сдержанно улыбавшегося Олафу.

– Он говорил, что у вас есть особенный дар. Не могли бы вы пролить свет на этот момент? – дроу понизил голос и прошипел, – да не пялься ни на кого.

Мирослава посмотрела на разведчика, улыбавшегося в притворном ожидании интересного рассказа.

– Я умудряюсь влипать в неприятности, – скривившись, ответила Мира. – Это не исключительная особенность, но очень развивающая, при должном масштабе возникающих проблем.

Дроу усмехнулся.

– Я слышал от сына, что ваши особенности носят и более явный характер, – нормальным голосом сказал он, а потом тихо добавил, – надеюсь, сегодня они вам помогут, Мирослава.

Радомир освободился от общества бывшего наставника и шел сквозь толпу, не обращая внимания на тех, кто пытался с ним поговорить или пригласить на следующий танец. Мастер шел к ангелу, белевшему среди черных и алых одежд.

– Спасибо, Гзарн, что развлек мою даму.

Дроу внимательно посмотрел на демона, но Раду не ответил на взгляд. Взял Мирославу за руку и повлек к центру залы. Мира не чувствовала ни страха, ни усталости. Начали действовать зелья и мази болотной ведьмы. Девушка и прежде ощущала легкость и силу во всем теле, наслаждаясь полуполетом вальса, повторявшегося в эту ночь снова и снова. Но сейчас чувство энергии и ясности мысли наполнили ее и придали уверенности в победе.

– Приготовься, это наш последний танец без сабель, – предупредил Радомир и Мирослава чуть расправила крылья, готовая порхать в его объятиях.

Заиграла стремительная, неистовая музыка. Глаза крылатых заблестели внутренним огнем, и они стали набирать скорость, не замечая, что другие пары постепенно выходят из танца, образуя огромный круг, в центре которого продолжался последний вальс. Когда крещендо музыкального произведения достигло своей кульминации, в круге остались только крылатые, застывшие в самом центре в объятиях друг друга. Мирослава встала на цыпочки и прильнула к губам демона в оглушительной тишине, воцарившейся в зале. Со своего трона встал Люцифер и негромко, но так, что каждый услышал его слова, словно сказаны они были над самым ухом, приказал:

– Радомир, выйди из круга. Я отдал приказ о казни этого Ангела.

Глава 33 Казнь

Раду нахмурился, но не пошевелился. Только тихо сказал Мире:

– Думай о Рязанке. Рязанка Любецки.

Мирослава кивнула, закусив губу и сдерживая слезы.

– Я люблю тебя, ангелочек, – улыбнулся демон и погладил девушку по щеке.

Теперь в голосе Люцифера отчетливо проступал нараставший гнев.

– Глава разведчиков, покиньте круг наказания.

По полу расползлись линии, вычертившие пентаграмму и символы перемещения грешников. Радомир в последний раз посмотрел на ангела и стал на глазах приобретать свое демоническое обличие. В его руке появился черный клинок, защитные руны дроу проступили на теле и тут же слились с потоками лавы, вплетаясь в них. В круг шагнули несколько гостей. Мира выхватила свой клинок, оглядываясь и, со смесью отчаяния и облегчения, увидела направлявшихся к центру круга вампиров и разведчиков. Вервольф трансформировался для боя, дроу был вооружен тонкими лезвиями, крепившимися к предплечьям, Равей был без оружия, но от его рук расходились сгустки молний, крутившиеся подобно коконам вокруг запястий. Граф и графиня были вооружены двумя длинными искривленными саблями, источавшими алое сияние.

– Выбор сделан! – прогремело над залой и пол затрясся, уводя круг вниз. Окружающее пространство стало трансформироваться в большой амфитеатр с ареной, посреди которой стояли бунтовщики, окружая ангела.

– Бетта, – услышала Мирослава нежный голос Влада, – ты у меня, конечно, дура, но, знай – я чертовски тебя любил.

Ответом ему был беззаботный смех графини и веселое:

– Взаимно, милый.

Радомир с другой стороны пререкался с Равейем:

– Студент, ты заблудился! – рыкнул Мастер.

Маг наигранно-изумленно заозирался, увидел белоснежное оперение и, шумно выдохнув от облегчения, сказал:

– Да нет, все на месте, я именно там, где обещался быть.

Глава разведчиков попытался избавиться от других коллег, но Гзарн и Варг почти синхронно ответили:

– Мы УЖЕ трупы.

Амфитеатр для казни был готов и приглашенные гости с радостным предвкушением битвы, гомонили, поспешно делая ставки. Гул затих, когда Люцифер поднял руку, появляясь в императорской ложе.

– Мы любим тех, кто бросает вызов сильным и готов умереть за свои убеждения, но мы не склонны к милосердию и сочувствию. Против вас, лучших воинов измерения, выйдут сильнейшие, чтобы истребить каждого, кто попытается вмешаться в мое правосудие и заслонить Ангела. Битва окончится либо тогда, когда желающих сразиться с вами больше не будет, либо тогда, когда белые крылья лягут у моих ног. Мои драгоценные подданные, гордость измерения, вы прямо сейчас можете избавить себя от неприятностей, отрубив ангельские крылья.

Наступила тишина, во время которой компания лихорадочно совещалась.

– Я не могла дать вам умереть, не узнав ваш план, – азартно сказало Бетта, глядя на Раду.

– Так вот почему мы сейчас отправимся на корм вурдалакам? – притворно-весело уточнил Влад.

– Я хочу отправить ее к светлым, вместе с Рязанкой. Нужно обеспечить победу ангела и они освободятся. Зачем вы втянулись? – с болью в голосе спросил демон.

– Мечта любого приближенного к трону – убить тебя, – ответил за всех Гзарн, – особенно эта возможность греет душу Салазара. И первым делом они постараются избавиться от той, кого ты так стремишься защитить. Мы обещали помогать и не можем отступить.

Радомир только кивнул.

– Значит надо, чтобы второкурсница победила сильного демона в схватке? У вас есть кто на примете?

– Олаф, – подала кровожадный голос Мира, выглядывая уродливую морду рядом с дьяволом.

– Удачный выбор, – одобрил Варг, – после потери руки и меча, он почти не воевал, наступило перемирие и теперь его меч не так опасен, а рука не тренирована.

Раздалось издевательское покашливание Князя Тьмы и восставшие повернулись к публике. Влад представительно сказал:

– Дамы и господа, мы предпочли выбрать сражение. Если вы решите принять участие в забаве на стороне противника, то заранее просим не принимать агрессивные действия против вас за личную неприязнь. Все наши поступки будут продиктованы исключительно самозащитой как сейчас, так и в дальнейшем.

Мира вопросительно посмотрела на Равейя, с восхищенной улыбкой слушавшего вампира.

– Фактически предупреждает, что выпьет досуха, а если останется в живых, то и всех членов семьи нападавшего, которых сможет найти, – пояснил маг.

Несмотря на речь графа, желающие нашлись. В основном, среди тех демонов, которые когда-то являлись смертными. Их жизнь в преисподней была посвящена поискам могущества и возвышения. На арену спрыгнули десять демонов и во главе отряда стояли Салазар и Олаф. Бывший наставник не скрывал победной улыбки. Он крикнул:

– Радомир, мой мальчик, сегодня я, наконец, вырву крылья у светлой!

После этих слов битва началась. Первый удар нанес маг, послав в глаз Олафа огненный шар, чтобы отвлечь от молнии, вонзившейся в его живую руку. Демон взревел и побежал к Равейю. Мирослава встала за магом и попыталась наложить на противника заклятие, но ее тут же отбросило на стену арены, и над ухом прозвучал рык:

– Без фокусов, Ангел.

К ней бежал горный демон, он швырнул в девушку большой камень, но Мира, в ярости после бесчестного вмешательства, закрылась металлическими крыльями и снаряд разбился о них, вызвав сноп искр. Мирослава попятилась и, оттолкнувшись от стены, взлетела. Она с облегчением увидела, что мантии вампиров превратились в кожистые крылья, оставив чету в обтягивающих костюмах. Они кружили сразу вокруг троих, нанося удары одновременно с двух сторон. Девушка снова нашла своего горного обидчика и спикировала к его голове, нанося удар в шею. Демон захрипел и попытался ударить мечом, но ангел выставила руку, вражеское лезвие соскользнуло по доспеху, а Мира вонзила клинок в каменное плечо. Чудовище взвыло и ангел уже размахнулась для победного удара по ослабленной на мгновение руке, как демон взорвался, отбрасывая Мирославу в сторону и накрывая останками противника.

– Люцифер не даст тебе отрубить руку демона, – подбежавший Гзарн помог подняться. – Что-то должно его отвлечь.

Дроу повернулся к черному демону, напускавшему туман, разъедающий любую плоть до кости. Закрывая собой девушку, темный эльф шептал заклинания, знакомые только посвященным. Вокруг Гзарна поднялся ветер и едва видным смерчем понесся к смертельному туману, наматывая его в свое нутро и превращая в фиолетовый. Демон подул в его сторону и смерч опал, словно втягиваясь в землю, но только затем чтоб возобновиться втрое более мощным вокруг черного, разъедая его плоть.

– А в детской книге я такого не видела, – завистливо сказала Мира, заворожено глядя на гибнущего демона.

Из-за этого она чуть не пропустила нового врага, спрыгнувшего позади нее. Огненный демон, только намного более слабый, чем Раду, набросил пылающее лассо на ангела, но его тут же атаковала подоспевшая Эржебет, отрубив голову.

Мирослава снова попыталась взлететь, но ее швырнуло на землю прямо под ноги Олафа. Демон взял ангела за волосы и поднял над землей. Мира увидела за его спиной Варга, только что разорвавшего очередного слабого врага, возмечтавшего о быстрой славе. Вервольф прыгнул на спину Олафа и вонзил клыки в шею. Демон взревел, отбросил девушку и сосредоточил внимание на оборотне, пытаясь скинуть его. Мира подлетела и занесла меч, но ее снова отбросило, несмотря на заклинание защиты, которое она держала в голове.

Радомир кружил в борьбе с Салазаром. Палач был слишком неуклюжим, чтобы сражаться с крылатым. Он получил уже множество ран, но из-за массивного тела, разросшегося за многие столетия накопления мощи, почти не чувствовал урона, лишь все больше приходил в ярость. В Миру, пока она отвлеклась, полетело очередное смертельное облако черного тумана и, растерявшись, она перекрестила его, вызвав бурю возмущенного визга на трибуне. Облако исчезло и стоявший за ним демон, вытянутой рукой управлявший туманом мог бы просто лишиться запястья, но сияющий золотом меч опять резанул пустоту, а на месте демона уже лежала кучка пепла.

Мирослава увидела Равейя, окруженного коконом из электричества, его глаза светились синим ровным огнем и он произносил какое-то заклинание. Первый же демон, оказавшийся рядом с магом, был заключен в сеть, созданную юношей и изогнулся от сотрясавшей его тело энергии, словно тончайшие копья, пропускавшие через огромное тело свои убийственные струи. Маг ухмыльнулся, но выглядел бледным, бой явно вымотал его.

Все меньше желающих драться появлялось на трибуне, покрытой телами врагов восставших. Все же Глава разведчиков и его приближенные были лучшими. Они участвовали в реальных боях намного чаще генералов, отвоевавших свое в войнах со светлыми тысячи лет назад, а многие и не воевавшие вовсе.

Мирослава, уворачиваясь от меча одного из молодых генералов, старалась завлечь демона подальше от глаз Люцифера. Она увлеклась и расслабилась, не заметив за спиной второго, и в какой-то момент тело пронзила ужасная боль. Мира закричала и в того, кто достал ее спину, оставив на ней длинную рану, полетел огромный энергетический шар, уничтоживший обидчика. Молодого обезглавил Радомир, подоспевший на помощь. Демон посмотрел на глубокий порез и выругался.

– Он не дает мне сражаться, – пожаловалась Мира, пока неповоротливый Салазар нашел мутным взглядом своего врага и решил пойти за ним. – Надо отвлечь Люцифера.

– Олаф! – Радомир помахал демону, который бился с дроу. Гзарн ушел от выпада противника и перешел к другому.

Бывший наставник двинулся к крылатым. Они стояли среди останков демонов, основной бой переместился ближе к императорской ложе. Несмотря на то, что все бунтовщики успели получить ранения, они продолжали сражаться, хоть это давалось им все с большим трудом, и опьяненный смех графини давно не звучал на арене. Радомир шепнул:

– Наши друзья выдыхаются. Сейчас новички, стремящиеся занять должности павших, выжидают, когда можно будет добить нас без особого ущерба. Это последний шанс, отступать больше некуда. Я знаю, что может отвлечь его.

– Радомир и Мирослава! Любовь до скорой смерти.

Олаф был изрядно помят. Рваная рана на шее, множество глубоких порезов, в том числе и на левой руке. Следом за ним уже стоял Салазар.

– Предлагаю сразиться так, как планировалось с самого начала. Я с палачом. Ты с Мирославой.

– Быстро ты ее разлюбил, – ухмыльнулся Олаф. – Посмотрим, чему ты научил свою ручную пичужку.

Где-то вдалеке прозвучал вопль Влада, крикнувшего имя графини, заставив сердце ангела пропустить удар.

Радомир направился к Салазару, стоявшему ближе к центру арены. Олаф смотревший только на свою противницу вдруг размахнулся и опустил меч на крылья падшего, но подлетевшая Мирослава успела остановить клинок прямо над лопатками Раду. Не ожидавший от нее такой прыти, демон замешкался, давая падшему уйти в те секунды, что дали ему слабые силы ангела. Зато саму Миру Олаф схватил за правое крыло, выворачивая его на раненной спине и снова размахнулся, надеясь покончить хоть с одним из врагов. Черный клинок стремительно опускался на голову Мирославы, но Радомир остановил его в полуметре от тела девушки и схватил руку Олафа, не давая вырваться. За спиной падшего уже возвышался Салазар, занесший отравленную секиру.

– Руби! – крикнул Раду.

Мира перехватила клинок в левую руку и два орудия одновременно обрушились на своих врагов. Два ужасающих вопля поверженных демонов разнеслись по арене, на которой за секунду до этого воцарилась странная тишина. Мирослава упала на землю и встала лишь потому, что помнила о той, за кого сегодня отдал жизнь Радомир. В воздухе разлился ослепительный свет и оглушительный визг исчадий ада. Из этого света вышел сияющий воин. Мира встала ему навстречу.

– Ангел, что ты делаешь здесь и за что сражаешься? – сурово спросил Архангел Михаэль, оглядывая грязную, окровавленную девушку с сияющим клинком в руке.

– Я пришла за чистой душой, – глухо ответила Мира, поднимая глаза на сверкавшего предводителя воинов рая. – Я заблудилась и не знала как вернуться обратно.

– Назови душу, – потребовал светлый.

– Рязанка Любецки, – четко произнесла девушка.

Архангел так же смотрел на Мирославу и она торопливо добавила:

– Она из Долины Лесной Ведьмы, до сих пор смертная, чистая.

Михаэль скривился и поднял руку, намекая коллеге на тишину. Судорожно вдохнув, ангел внимательно следила за Архангелом. Рядом с ним появился белесый кокон и в нем Рязанка с всклокоченными волосами, в огромном фартуке и с внушительным тесаком в руке, заляпанная с ног до головы кровью. На ее лице блуждала блаженная улыбка. Шаманка явно ничего не видела и находилась в каком-то трансе. "Гризли кормила", – догадалась Мира.

– Она безгрешна, ее затащили обманом, – торопливо поясняла девушка, глядя на жутковатый вид "жертвы".

Но Михаэля не тревожил ее вид, он смотрел на женщину всего минуту и снова обратил свое внимание на ангела.

– Эта женщина заслужила покой.

– Спасибо, – выдохнула Мирослава. Рязанка исчезла.

Из-за спины девушки донесся приглушенный шум, словно кто-то стремился проломить стену.

– Воин, у тебя здесь еще остались дела?

– Да, позвольте проститься, – краснея попросила Мира. – Мне помогали.

Михаэль кивнул и на ангела обрушился ужасающий шум. В первое мгновение она зажмурилась, а потом слезы полились неконтролируемым потоком, мешая видеть.

– Михаэль, приветствую на нашем скромном празднике, – произнес Люцифер. – У меня к тебе маленькая просьба.

– Что тебе нужно, падший?

– Сойди, пожалуйста, с Ульрика, он был верным слугой.

Архангел посмотрел под ноги и увидел, что всюду валяются останки демонов, которых не было в светлом коконе, образованным им сразу по прибытии. Михаэль нашел свободный островок и с отвращением отодвинул ногой куски плоти.

Заплаканная Мира в это время пыталась найти тело Радомира, но его нигде не было.

– Мирослава, что ты копаешься в трупах, мясо в дорогу собираешь? – раздраженно зашипел ректор над ее ухом.

Не веря своим ушам, девушка подняла глаза на падшего, остававшегося в облике огненного демона и разревелась, оседая на окровавленную землю.

– Иди вон, возвращайся к светлым, – продолжал шипеть Мастер, его глаза полыхали от ярости.

– Я с тобой останусь, – пробормотала девушка, влюбленно глядя на Раду.

Демон презрительно расхохотался и громко сказал:

– Ты мне не нужна. Пойди прочь, светлая дура.

Внутри у Миры все оборвалось, она выпрямилась и пошла к Михаэлю с недоумением наблюдавшему за этой сценой.

– Я остаюсь! – Мирослава с вызовом посмотрела на светлого воина.

Люцифер застонал и просяще шепнул, прикрываясь от девушки ладонью:

– Забери ее, пожалуйста. Она нам тут все праздники запорола. Плоть от плоти светлая – никакого веселья, сплошные сопли и геморрой.

Архангел весело улыбнулся Мире, на долю секунды утратив суровость, но после его лицо стало печальным.

– Я знаю о тебе, – с грустью сказал Михаэль. – Твой нынешний выбор будет осознанным и окончательным.

Архангел вдруг напрягся и грозно посмотрел на Люцифера. Дьявол ответил не менее грозным взглядом, за его спиной раскрылись роскошные черные крылья и падший громко, порождая в амфитеатре гулкое эхо, произнес:

– Я никому не позволю уничтожить падшего! Каждый из них может быть сурово наказан, но не казнен! Любой, решившийся уничтожить ангела, выбравшего тьму, обречен! Я не трону девушку, если она станет одной из нас.

Мирослава оглянулась на Радомира, надеясь, что теперь он поддержит ее, но Раду по-прежнему стоял в демоническом обличии и с презрением смотрел на светлую фигурку. Мира зло прищурилась и подумала: "Значит, снова его завоюю. Никуда не денется".

– Уверена ли ты, светлый воин, – подчеркивая обращение, сказал Михаэль, – в принятом решении?

"Всю жизнь на зелени", – подбодрила себя Мира, глядя на своего спасителя. "Последний бунт против адского этикета!"– торжественно пообещала себе девушка, стоя во враждебной обстановке, под негодующими взглядами нечисти и тяжелым выжидающим взглядом отца всей лжи.

– Спасибо вам огромное, что выбрались и за Рязанку особенно, – с чувством поблагодарила Мирослава, вызвав шквал неодобрительного свиста и шарканья.

Люцифер пробормотал "позорище", и отодвинулся подальше, прикрывая глаза узкой ладонью.

Михаэль с такой тоской посмотрел на нее, что Мире стало совсем не по себе, но это решение она приняла еще в Долине Лесной Ведьмы.

– Я хочу стать падшей! – звонко сказала Мирослава и взволнованно посмотрела вокруг, надеясь, что хоть кто-нибудь ей ободряюще улыбнется, но вокруг были только похабные ухмылки незнакомой нечисти.

Михаэль кивнул и, вытащив меч, предупредил:

– Будет немного страшно и неприятно.

Мира кивнула и приготовилась. Архангел поднял меч над головой девушки и тихо произнес:

– Отныне ты отлучаешься от света и путь к его истинной красоте навечно закрыт для тебя...

Мирослава пошатнулась, чувствуя себя так, словно кулак сжал ее сердце, не давая ему биться. Она застонала, колени подогнулись. Чьи-то заботливые руки подхватили и прижали к широкой груди. Михаэль продолжал говорить, но девушка не разбирала слов, глаза наполнились влагой, причиняющей боль, словно это было кипящее масло. Ее гладили по голове, вытирая ранящие слезы, а падшая, не отрываясь, смотрела на перекрестье ангельского меча и в ней от этого зрелища постепенно зрело глухое раздражение.

– Прощай! – грустно сказал Архангел, убирая меч.

– До встречи, Миша! – счастливо пропел Люцифер. – Жаль, что подольше не останешься.

Михаэль снова озарил все вокруг ослепительным светом, вызвав повторный вой ненависти, и исчез.

Глава 34 Клятва Люцифера

Амфитеатр содрогнулся и начал складываться, трансформируясь обратно в бальную залу Шедбургской резиденции Князя Тьмы. Мирослава трудно дышала, приходя в себя. Медленно поднимая взгляд от инкрустации пола, девушка увидела, что гости бала по-прежнему стоят по кругу, в ожидании глядя на нее. Она повернулась к тому, кто поддержал ее и робко улыбнулась, когда увидела встревоженного Радомира, прижимавшего ее к себе.

– Кажется, они все еще чего-то ждут, – прошептала Мира.

В глазах демона появился лукавый блеск и, улыбнувшись, Раду прошептал:

– Все еще надеются, что ты довершишь свое падение на публике.

Мирослава, покрываясь равномерным пунцовым окрасом, поняла, что многое придется наверстывать, чтобы стать полноценным демоном. Радомир рассмеялся, взял ее на руки и нежно поцеловал в голову, когда крылатая спрятала смущенное лицо у него на груди. По залу пронесся разочарованный стон.

Луна превратилась в лик Варделета, и демон-церемониймейстер провозгласил:

– Бал Князя Тьмы в честь Хэллоуина окончен.

Все потянулись к выходу из замка.

Раду стоял в стороне, прижимая к себе Мирославу.

– Что с остальными?

– Все живы, хотя и не совсем целы. Эржебет чуть не вырвали крыло, но оно срастется. Маг под конец окружил себя щитом и просто старался отвлекать противника от остальных, не вступая в прямой бой. Варг лишился клыка, но в следующее полнолуние отрастет. Дроу неубиваем. Влад потянул мышцу, поправляя трико.

Мира скептически посмотрела на Мастера, но он только пожал плечами:

– Сама спросишь, как он сподобился.

Толпа начала редеть и в ней обозначились другие бунтовщики, также стоявшие в стороне.

– Чего мы ждем? – с тревогой спросила Мирослава, но ответил ей не Радомир.

– Позволения жить дальше, маленькая мерзость, – брезгливо сказал Люцифер и приказал, – отпусти ее, Родя.

Миру передернуло от того, что дьявол называет демона так же, как чистая Рязанка. Мастер ободряюще улыбнулся девушке и поставил на пол, не выпуская миниатюрной ладошки, ставшей длиннее и уже, и заканчивавшейся длинными острыми ногтями.

– Совсем! – неожиданно взревел Князь Тьмы и его глаза наполнились пламенем.

Радомир напрягся и притянул девушку к себе, но вместо тела схватил только клочки красно-черного дыма. Люцифер исчез, забрав с собой Мирославу.

Мира упала на каменный пол, больно ударившись. Поднимаясь, она опасливо оглядывалась по сторонам. Они находились на круглой смотровой площадке из грубых черных камней, нагревшихся от палящего солнца, стоявшего в самом зените. Со всех сторон раздавались плач и стоны.

– Подойди к краю!

Девушка приблизилась к одной из сторон и в ужасе отшатнулась оттуда под хохот дьявола. По всей земле, покрытой песком, тянулись ряды кольев с насаженными на них человеческими телами. Вокруг них вились насекомые, оседая на ранах.

– Они здесь навечно. Маньяки, растлители, палачи и каратели гниют на этом палящем зное, облепленные жирными мухами, мучаясь от жажды.

Мирослава закрыла уши, пытаясь спастись от душераздирающих стонов грешников, но Люцифер подошел и почти ласково отнял ее руки от головы. Заглядывая черными глазами прямо в душу, дьявол сказал:

– Ты испортила моего злого мальчика. Превратила в слюнтяя, трепещущего за маленькую дурочку. Заставила его друзей стать моими врагами.

Мира хмуро смотрела в ответ, стараясь дышать ровно.

– Если хочешь, чтобы они продолжили жить, как и прежде, ты должна отпустить Родю. Пусть он наиграется в ваше светлое чувство, как бы мерзко это не было. Я понимаю, что он заскучал, а все пакости уже испробованы. Теперь мальчик решил попробовать что-то новенькое. – Дьявол небрежно потрепал золотистую голову. – Но это не должно длиться долго. Если к концу учебного года он все еще будет влюблен, тебе придется приложить усилия, чтобы это прошло. Изменяй, бросай, выводи из себя, делай что хочешь, но если он будет по-прежнему чахнуть над тобой, то отправится прямо на эту смотровую башню на несколько столетий. Здесь он быстро начнет терять рассудок. Это место уже испробовано не на одном опальном демоне. Остальных уничтожу. В этом я тебе клянусь.

– Странная забота, – презрительно бросила Мирослава.

– Это не забота, это наказание, которое Родя понесет вместо тебя. Ты поняла, что будешь делать, если мальчик будет упрямиться в своем нелепом увлечении?

Люцифер доброжелательно заглянул в золотистые глаза, тяжело дышавшей Миры. Девушка медленно кивнула.

– Если расскажешь ему о нашей беседе, я выпотрошу драконов и всю их долину. Кивни как-нибудь энергичнее, чтобы я убедился, что до тебя дошло.

Мирослава резко ответила:

– Я поняла и не стану ничего ему говорить.

– Прекрасно.

В следующее мгновение Мира уже стояла посреди бальной залы, где друзья пытались успокоить Радомира.

– Мои милые бунтари, – обратился к ним Люцифер, – спасибо за незабываемый праздник. Я награжу каждого из вас за то удовольствие, которое вы доставили большинству моих гостей. Радомир, я принимаю твою ученицу в ряды нашей семьи.

Дьявол взял Мирославу за плечи и торжественно произнес:

– Отныне ты должна отречься от своего фамильного имени, милая, – ласково сказал Люцифер. – С этого момента мы – твоя единственная семья. Добро пожаловать домой, падший.

Он поцеловал Миру в лоб и подмигнул. Подозвал Радомира, соединил их ладони и с улыбкой испарился, оставив струйки дыма витать вокруг крылатых.

– Где вы были? – спросил Раду.

– Просто болтали, – пожала плечами Мира, весело глядя в зеленые глаза. – О любви, – предупреждая вопрос, дополнила девушка.

Раду усмехнулся и крепко обнял ее.

Разговаривать никому не хотелось, поэтому члены маленькой компании покинули замок, над которым уже вовсю светило солнце, в тишине. Прикрывая вампиров, Равей наколдовал ночной покров над четой и вызвался проводить их до первого спуска в тоннель. Варг обратился волком и помчался в сторону своего дома. Гзарн и Раду с Мирой сели в ожидавшие их экипажи и разъехались в разные стороны. Угроза отступила на какой-то срок, но все понимали, что теперь она разрослась, заслонив от них спокойное будущее.

Новообращенная демонесса задремала на коленях падшего. Он всматривался в напряженное лицо девушки, стараясь проникнуть в то, что тревожило ее во сне, скрытом языческой кровью от посторонних глаз.

Эпилог

Мирослава проснулась только под вечер. Она открыла глаза и в кромешной тьме смогла разглядеть узор полога. Девушка встала, выглянула в окно и замерла, затаив дыхание: там впервые появились ее загадочные соседи.

Дриады отделялись от крупных деревьев, стряхивая с себя кору после сна и обретая привычные очертания стройных девушек в легких сарафанах. Из озера вылезали русалки, их хвосты таяли в свете луны, стоило красавицам поднять их над землей. Покрутившись с песней на берегу, язычницы обретали свои длинные одеяния, расшитые миниатюрными камешками, словно каплями. Все это были студентки, пользовавшиеся лесным порталом.

Радомир бесшумно подошел и обнял Миру за плечи.

– Странно, я впервые их вижу, они, наверное, каждый вечер тут пели, – задумчиво сказала девушка.

– Скорее всего, прятались. Они острее ощущали твою чужеродность и не доверяли ей. Это тихие создания, не склонные к борьбе.

Мирослава обернулась и села на подоконник.

– Что произошло, когда я отрубила руку Олафу? Салазар занес свою секиру и я была уверена, что он не промахнется.

– Люцифер разрубил его пополам. Он отвлекся от тебя, когда увидел, что Салазар хочет убить меня. Он был в ярости и приказал завершить бой, когда Архангел появился и окружил вас защитой. Я видел маму и как она исчезла в лучах света. Потом Люцифер с силой постучал по вашему укрытию.

– Почему он так дорожит тобой?

Радомир пожал плечами и нахмурился.

– Что было с Олафом? Он же не погиб.

– Без родной руки он не может владеть мечом. Для приближенного демона подобное поражение слишком большой позор, чтобы продолжать жить среди нас. Князь предложил ему присоединиться к неупокоенному войску, Олаф согласился.

Удовлетворив свое любопытство, Мирослава прижалась к демону, стараясь спрятать слезы. Радомир погладил ее голову, поднял лицо за подбородок и спросил, пристально глядя в глаза:

– Он угрожал? Тебе страшно?

Мира отняла его руку, поцеловала ладонь и снова спрятала лицо на груди падшего. Раду больше ничего не спрашивал, только помрачнел и в его лице появились решимость и злость.

– Я все узнаю, он не посмеет тебе навредить.

Демонесса отодвинулась, и с мольбой заглянула в мерцавшие зеленые глаза. Радомир понимающе кивнул и больше не возвращался к этой теме.

Через пару дней, Мирослава и Раду посетили Долину Лесной Ведьмы. Здесь уже все заросло высоким сорняком, дом обветшал и покосился. Крылатые обошли знакомые места, вспоминая Рязанку, навсегда прощаясь с ворчливой старушкой и ее стремительно разрушавшимся хозяйством.

Мирослава с триумфом вернулась в академию после перерыва. Теперь из персоны нон грата она превратилась в приближенного, отмеченного особым вниманием. В качестве исключения, Мира была записана на стажировку в ряды разведчиков.

Радомир напряженно следил за успехами своей возлюбленной, стремясь подготовить ее к следующим испытаниям, привлечь внимание всей преисподней к новой фигуре в измерении и заставить заочно ей поклоняться.

А ранним утором, в тишине спальни, он шептал, прижимая к себе Мирославу:

– Я заставлю его смириться.

И бывший ангел забывала обо всем, млея в объятиях демона