Между тьмой и огнем II

Глава 1 Визит Хельги

Мирослава лежала на спине, тяжело дыша. Ее руки были раскинуты в стороны, волосы разметались, а клинок, которым она только что защищалась от напора нападавшего, упал в нескольких метрах от безвольной руки. Демон стоял над ней, поставив тяжелую ногу на грудь и, с насмешкой глядя в голубые глаза побежденной, сказал:

– Романова, тоска моя, как ты экзамен сдавать собираешься? Ты же всех разведчиков опозоришь. Я уже полтора месяца разоряюсь о том, что ты лучшая среди новичков.

Мира поморщилась и закатила глаза. С тяжким вздохом Радомир вернул себе человеческий облик и сел на траву рядом с возлюбленной. Демонеса улыбнулась и, лукаво глядя в глаза ректора, произнесла:

– На экзамене я буду драться иначе. Не могу же я бить тебя в полную силу.

Раду притянул ее к себе и обнял так крепко, что Мире пришлось напомнить:

– Я должна дышать.

Демон ослабил объятия, с нежностью посмотрел в сияющее лицо девушки и... напрягся.

– В чем дело? – испуганно спросила Мирослава.

– Останься здесь, – сурово приказал Радомир и тут же добавил, – без пререканий!

Мира взмыла в воздух и проскользнула в люк, ведущий на лестницу, опередив падшего. И тут же пожалела об этом.

– Моя девочка! – Хельга заключила растерявшуюся крылатую в свои объятия и жарко, с тоской, прошептала, – почему ты бросила нас в час опасности?

– Приветствую тебя, Хельга, – негромко произнес Радомир.

– Мастер, рада вас видеть, – ответила на приветствие драконица.

Оказавшись на небольшой площадке между ними, Мира могла полностью прочувствовать "радость" встречи двух старых друзей и с тоской подумала о люке. Ей на помощь пришел Раду:

– Мира, возвращайся на поле, я скоро приду.

К удивлению крылатых, Хельга не спорила. Она лишь ободряюще улыбнулась и кивнула, позволив Мирославе нырнуть обратно в люк. Привычное пространство вокруг падшей непривычно замерцало. Девушка очутилась в Долине Фафнир, возле маленького замка Сигвальда.

– Твой начальник слишком самонадеян, милая, – весело сказала Хельга за спиной Миры. – Он могущественней только там, где действуют законы преисподней, но это место создано языческими духами. Сколько бы он не учился, силу крови не превозмочь.

– Мне жаль... – дрогнувшим голосом начала Мирослава, но драконица лишь отмахнулась.

– Ерунда, я знаю, что это он тебя не пустил. Просто приковал к себе, использовал магические амулеты.

Внезапно вся Долина содрогнулась и Мира едва не упала, но Хельга поддержала ее.

– Не волнуйся, ему не добраться сюда. Он говорил тебе, что не может овладеть нашей магией?

– Нет. Я бы не хотела заставлять его переживать.

– Я не хочу заставлять его нервничать, я лишь хочу, чтобы ты вспомнила, что кроме него есть и другие создания, которым ты небезразлична.

– Я это помню...

– Нет. Ты могла бы просто проведать меня, но забыла. Не отрицай, прошу, – поморщилась Хельга. – Я не виню тебя. Это чувство, которое взрастил в тебе Раду... ослепляет твой разум.

– Я по-настоящему люблю его, – решительно сказала Мирослава, прямо глядя в глаза драконицы.

– Я знаю, я слышу как бьется твое сердце, как разум стремится поскорее оказаться рядом с ним. Ведь так и было им задумано с самого начала. Он знал что делать, как привязать тебя к себе. С того самого момента, как решил перетащить сюда вместо Рязанки.

Долину потряс еще один мощный толчок.

– Ты не права, он...

– Изменился. Конечно. Уберег тебя от чего-нибудь? И, разумеется, он рассказал тебе всю правду, ведь он же Демон, а они не могут лгать.

– Так не честно, – со страданием протянула Мира , – отпусти меня. Ведь я теперь тоже демон, как и он.

– Нет, в тебе кипит кровь дракона. Ты принадлежишь этому месту, а оно принадлежит тебе. Я подожду твоего возвращения, Мирослава. Но недолго, потом... Я буду вынуждена помочь тебе сделать правильный выбор.

– Спасибо за все, что вы сделали для меня, – твердо ответила Мира, – но я уже сделала свой выбор.

– Тогда давай вернемся к Мастеру, – с лукавой улыбкой сказала Хельга. – Просто верни этому месту прежний вид.

Крылатая представила себе полигон и встретилась глазами с разъяренным взглядом Радомира.

– Что за фокусы, Хельга?

– Мы просто общались, – с милой улыбкой ответила драконица, положив горячую ладонь на плечо смущенной Мирославы.

– Это можно было сделать и при мне, – не сдерживая гнев, прорычал Радомир и резким движением притянул к себе Миру. – Не заигрывай с моим доверием, иначе...

– Ты лишишь меня своего покровительства? – с презрением в голосе спросила Хельга. – Твоя помощь чуть не стоила мне жизни или нужно напомнить, что именно предательство разведчиков подвело нас? Ты теряешь власть не только над собой, Мастер. Впрочем, ты и сам прекрасно знаешь, пока вы вместе вам не дадут покоя, и начнут с тех, кого вы считаете друзьями. Я попросила посторонних покинуть Долину Фафнир, теперь мы сами будем заботиться о своей безопасности.

Хельга прошла мимо крылатых и, поднимаясь по лестнице, громко произнесла:

– Ты по-прежнему можешь только разрушать и ее черные перья тому подтверждение.

Радомир закрыл лицо руками и сел прямо на пол.

– Раду, любимый! – испуганно воскликнула Мира, опускаясь рядом с ним и отнимая узкие ладони от лица.

Когда демон опустил руки, девушка увидела на его лице алые слезы.

– Это ложь, ты не виноват, тебя все по-прежнему слушают, – бессвязно залепетала падшая, но Раду только поморщился, усмехнулся и накрыл ее рот ладонью.

– Ты все такой же ангелочек, только с прескверным характером. Мне еще достанется от Люцифера за это.

– А тебе все лишь бы ему угодить, – ворчливо пробубнила Мира из-под его ладони.

Радомир рассмеялся, но невесело, устало.

– Пойдем, – он резко встал и потянул за собой Мирославу, но она не спешила подниматься.

– Что тебя так расстроило?

– Я не должен был привязывать тебя к себе...

– Вот это поворот! – поднимаясь и отряхиваясь, сказала Мира. – Звучит так, словно я тебе уже надоела!

На этот раз демон рассмеялся намного веселее и, подхватив девушку на руки, понес ее в спальню. После непродолжительного молчания Мирослава нежно прошептала на ухо Раду:

– Это мой выбор: стать темной, быть рядом с тобой, любить тебя.

Радомир бережно положил возлюбленную на постель, поцеловал в шею и также тихо и нежно ответил:

– И я не позволю тебе передумать.

В следующее мгновение Мира выгнулась, сжав рукой белоснежную простыню, и луч утреннего солнца отразился в золоте ее зрачков.

Глава 2 Лилит

Крылатые лежали в постели, не торопясь вставать, хотя сумерки уже наступили. Ректор просматривал почту, а девушка читала очередной фолиант из библиотеки. Неожиданный стон удовольствия, вырвавшийся у Радомира, заставил Мирославу ревниво заглянуть в клочок бумажки в руках демона. На розовом огрызке острым почерком было выведено только одно слово – "жду". Ни подписи, ни разъяснений, ни адреса. Раду закусил губу и мечтательно прикрыл глаза.

– Кто тебя ждет? – безуспешно пытаясь скрыть ярость в голосе, спросила Мира.

– Не меня, а тебя, – с довольным видом ответил Раду. – Сегодня после занятий у тебя будет совершенно особая тренировка. Я уламывал Лилу на это весь последний месяц.

Мирослава попробовала представить какой вид тренировки мог вызвать такую реакцию демона, но фантазия подкачала.

– Мирка, давай пары прогуляем? – неожиданно предложил ректор, с азартом заглядывая в глаза студентки.

– Ну, я даже не знаю, что сказать на это, – растерянно ответила Мира, удивляясь мальчишескому энтузиазму Раду.

– Соглашайся, будет весело!

Падший вскочил с постели и, накинув халат, стремительно вышел из комнаты. Уже из коридора он крикнул:

– Встретимся через час! Оденься поразвратнее!

Внизу хлопнула дверь и дом погрузился в тишину.

– Поразвратнее? – поморщившись, переспросила Мира у пустоты и тут же счастливо рассмеялась, падая обратно на подушки.

Ей было приятно видеть Радомира таким оживленным. В последние полтора месяца после Хэллоуина Мастер часто хмурился, когда думал, что возлюбленная не видит. А его реакция на слова Хельги ясно показала, какая борьба идет внутри демона. Если загадочные тренировки могли порадовать Мастера, значит Мирослава постарается пройти новое испытание.

Через час Раду вошел в гостиную и придирчиво оглядел облегающее красное платье, покрытое крошечными драгоценными камнями.

– Мира, несмотря на то, что платье длинное, а твои кеды красные и не сразу заметны, их все-таки придется переобуть.

– Забыла! – всплеснула руками девушка и подумала о необходимом предмете гардероба.

Перед ней появилась элегантная пара лодочек, которая тут же испарилась.

– Не то, чай не в оперу идем, – ответил демон на удивленный взгляд.

Радомир щелкнул пальцами и на ногах падшей появились лакированные туфли на высоченном каблуке.

– А куда? На балет, судя по этим пуантам на шпильке? – с трудом держась на ногах, спросила Мира.

– В бордель, моя прелесть. Сегодня премьера новой программы. – Ректор не то чтобы радовался, он просто сиял.

– Когда я просила разделить со мной все, что тебе дорого, я надеялась, что ты поймешь это иначе.

– Поздно причитать! Понял, как понял, – весело отрезал наставник и галантно подал своей даме руку.

– Я, между прочим, пары ради этого прогуливаю за неделю до экзамена, – продолжала ворчать Мирослава, семеня рядом с демоном.

– Будешь капризничать – занесу этот факт в личное дело. Перебирай ножками, не отвлекайся.

Мирослава была вынуждена подчиниться. Все внимание пришлось сосредоточить на том, чтобы приноровиться к неудобной обуви.

– Мы пока не сможем летать около дома, все подлеты заколдованы.

– Это из-за Хельги?

Раду кивнул и возмущенно пожаловался:

– Летают, как к себе домой. Язычники.

Крылатые ступили за порог и Мира ощутила какой густой вокруг них воздух, крылья словно облили патокой. Радомир подхватил девушку на руки и понес к маленькой лодочке, ожидавшей их возле берега. На другой стороне уже стоял экипаж, а рядом с ним верный Станислав.

В карете, скинув неудобную обувь и положив ноги на сиденье напротив, Мирослава выжидательно уставилась на довольное лицо ректора. Спустя долгую минуту безмолвья, она произнесла:

– Итак...

– "Игривая наездница". Встретишься с милашкой Корбином.

Еще минута безмолвья.

– Там нас будет интересовать Лилит – твоя предшественница на месте помощницы ректора.

Мира по-прежнему молчала, но теперь ее любопытство сменилось недоумением.

– Ты станешь новой боевой единицей этого заведения. Стажером под патронажем звезды всего Шедбурга.

– Станислав, останови экипаж! – крик был настолько громким, что инфернальный возница, всегда сохранявший хладнокровие, резко затормозил, спрыгнул с козел и рывком распахнул дверцу кареты.

– Госпожа!?

Падшая выскочила где-то в поле, недалеко от городских стен, и босиком, приподняв подол длинного платья, побежала от города в сторону леса. Радомир подлетел к ней и загородил дорогу. Он нежно положил руки на плечи беглянки и тихо, с доброй усмешкой спросил:

– Что так огорчило тебя?

– Ты! – глотая слезы, крикнула Мира. – Как ты мог подумать, что я стану плясать там с этими... – девушка брезгливо поморщилась, подбирая слово.

– Демонессами? – насмешливо подсказал Раду, глядя в покрасневшие глаза, из которых постепенно пропадал металлический блеск.

– Твоими бывшими помощницами! – зло прокричала Мира, начиная дрожать, ее зрачки мгновенно приобрели цвет золота и в голосе послышалось рычание.

– Ты итак испугала Станислава до полускитания, еще и в драконицу хочешь превратиться у него на глазах? – весело прошептал Радомир, прижимая Мирославу к себе.

– Тебя только это беспоко...

Раду поцеловал Миру, не дав ей закончить. В его объятиях дрожь постепенно улеглась, и золото ярости сменилось золотыми прожилками удовольствия. Когда дыхание демонессы восстановилось, она требовательно произнесла:

– Зачем мне это?

– Ради дополнительной славы. Тебе согласились помочь только потому, что треть девушек в этом месте разведчицы, хотя немногие знают об этом.

– Почему?

– Специфика профессии, – заговорщицки прошептал Радомир.

Мирослава недовольно хмыкнула над этой издевкой и возразила:

– Но ведь обо мне все знают.

– Поэтому тебе никто не станет доверять! Но нам нужны не клиенты, а всеобщее внимание. Я бы ни за что не отправил тебя туда на настоящую работу. Обещаю, что твои номера будут самым скучным из всего, что когда-либо ставили в любом из борделей во всех известных мне измерениях. Лилу согласилась тебе в этом помочь, хотя и без особого энтузиазма.

– Это из-за ваших отношений?

Радомир рассмеялся.

– Суккубы не влюбляются. У них другая природа. Вспомни, как Аша легко переключилась после нашего расставания.

Мира умолчала о том, что устроила ей Арракаша после Хэллоуина, только поежилась.

– Ладно, если ты считаешь, что так надо.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Раду.

Уже спустя пару минут экипаж затормозил в пробке, медленно продвигавшейся к массивным дверям «Игривой наездницы». Перед входом была расстелена красная ковровая дорожка, по бокам которой толпились журналисты, щелкая старинными фотоаппаратами и разношерстная публика.

– Мы должны будем там пройти? – в отчаянии спросила Мирослава.

– Да, одевай эти колодки и готовься. Твое появление вызовет особую реакцию.

– Мы можем пройти через черный ход?

– Нет, ты рано или поздно должна начать появляться на публике, чтобы о тебе говорили побольше.

– Отлично, давай поздно. Через месяц, например, или полгода? – голосом, выдававшим панику, слабо прошептала Мира, умоляюще глядя в зеленые глаза Радомира.

– Все будет хорошо, ты справишься, – приободрил ее демон.

Осознав, что появления перед недоброжелательной публикой не избежать, Мирослава откинулась на спинку сиденья и постаралась выровнять дыхание и унять волнение. Этому очень мешали возгласы толпы за окном, встречавшие почетных гостей улюлюканьем, грубыми выкриками и смехом.

– Здесь всех так привечают?

– Думаю, нам будут особенно рады, – мягко ответил Мастер, пожимая хрупкую ручку спутницы. – Я рядом и никому не позволю причинить тебе боль. Просто иди, высоко подняв голову.

Экипаж остановился, и дверца распахнулась навстречу жителям преисподней.

Радомир вышел из кареты и повернулся, протягивая руку Мирославе, скрытой от взглядов. Воцарилось молчание, слышны были только щелчки фотоаппаратов. Мира протянула руку и толпа подалась вперед, девушка выставила ногу и задние ряды привстали на цыпочки. Когда падшая, склонив голову, показалась в проеме, некоторые зрители попытались взобраться на спины впередистоящим. Крылатая вышла из кареты и гордо подняла голову, фокусируя взгляд на сверкающем входе напротив. Напряжение дало о себе знать, и ее глаза в это мгновение были полны золотистого сияния, а бархатная чернота крыл отливала металлическим блеском. Ее грудь заметно вздымалась от тяжелого дыхания, и даже это было необыкновенно для местной публики. Стоило Мирославе сделать первый шаг, как на нее обрушилась лавина шума, и самообладание удалось сохранить только благодаря поддержке Радомира, сжимавшего руку. Откуда-то сбоку показался микрофон и неприятный голос прожужжал:

– Расскажите нашим читателям о своих скандальных романах с рядом высокопоставленных лиц, которых вы одновременно водили за нос. Как вам это удалось?

На выручку пришел Раду. Он только отмахнулся от десятка других репортеров, пытавшихся что-то у них спросить, и ответил за Миру:

– Она смогла скрывать это от своих поклонников потому, что они ошибочно полагали, будто ангелу не свойственно обманывать.

– Вы же тоже стали жертвой, Мастер, – воодушевился избранный журналист.

– Как видите самой удачливой. Хотя, думаю, виной тому мое положение. Всего печального!

После этого короткого интервью, Радомир больше не отвечал ни на какие вопросы, а уверенно шел, приобняв Мирославу за талию, к парадному входу в стиле ар-деко.

На пороге почетных гостей ожидал помятый и засаленный Корбин с родным ему перегаром и красными глазками на заплывшем лице.

– Ваше благородие! Какая честь видеть вас у нас снова, после стольких месяцев! – Он неопределенно пошатнулся вперед, вероятно, кланяясь. Потом переключил внимание на Миру. – О, с тех пор, как я видел девушку в последний раз, она заметно изменилась. Волосы отрасли? – Прищурившись, спросил пьянчужка.

– Платье новое купили, почтенный Корбин, – добродушно улыбнулся Радомир, похлопав владельца заведения по плечу.

– Да, наряд – это половина успеха, поверьте профессионалу, – подмигнул коротышка крылатым и пропустил их, поспешив навстречу новым гостям.

– Он всегда такой? – Удивленно спросила Мира, с неприязнью глядя в спину Корбина.

– Да, это его наказание.

– Здесь, в городе, проклятый?

– На вечное пребывание в "Игривой наезднице" и устроительство программ и развлечений для местной публики. Он не может выйти за пределы земли, которая отведена под бордель. А это весьма ограниченная территория. Бедняга был не так уж грешен, но очень полюбился некоторым демонам, и это обрекло его на вечность здесь. Сколько он выпил за последнее столетие, не сосчитать.

– Несчастный, мы...

– Не можем ему помочь, мы никому из осужденных смертных не можем помочь. Таковы законы не столько этого места, сколько нашей религии.

Радомир с любовью смотрел в повлажневшие глаза Мирославы, сжимавшей его руку. Девушка прижалась к нему, ища уверенности в принятом решении остаться в преисподней. Эту идиллию прервал вкрадчивый голос мэра:

– Ах, какие славные голубки завелись в аду. И не страшно вам так выказывать нежность среди стольких злопыхателей?

Мира спрятала взгляд в узор паркета, а Мастер безразличным тоном ответил:

– Сам Люцифер соединил наши руки, вы должны были что-нибудь об этом слышать от наших общих знакомых.

– Да, трогательная сцена была в красках описана...

– Графиня, зачем ты меня сюда притащила? – Чета вампиров подошла к компании. – Привет крылатые, Доктор, – Влад небрежно поклонился и, присмотревшись к мэру, спросил, – ты как будто осунулся и не в духе? Надеюсь, это не из-за той моей статьи о твоем неудавшемся романе с девочкой? Давно так не искрил пером. Журналисты до сих пор донимают?

Ф попытался ухмыльнуться, но скорее оскалился и процедил:

– Я могу разобраться со своими проблемами, граф. К тому же, писаки всегда считали мою персону весьма интересной и у них есть на то немало причин. Всего мерзейшего. Господа, дамы.

Доктор поклонился, вызывающе задержал взгляд на Мирославе, недобро ухмыльнулся...

– И был таков, – нетерпеливо бросила Эржебет, намекая мэру, что его уход затягивается. Ф развернулся и быстрым шагом скрылся в одном из коридоров.

– Даже для меня это было жестковато, – удивленно признал Радомир, глядя на графиню.

– Он на нас кляузу накатал Люциферу за пасквиль в "Желтой газетенке".

– Последствия? – напрягся демон.

– Его не пригласят на Рождество! – злорадно ответила Бетта. – Люцифер, говорят, был восхищен статьей.

Мира удивленно подняла брови, услышав о праздновании Рождества и Раду с Эржебет одновременно произнесли:

– Я расскажу тебе позже.

Вампир и падший ревниво переглянулись и снова одновременно сказали:

– Один из нас.

Влад закатил глаза и проворчал:

– Пока вы двое в своей заботе не слились в сиамского близнеца, напомню, что в антракте мужчины покинут дам, и они смогут посплетничать о том, почему мы все обречены помнить этот день даже в аду.

Раздался томный вздох, на щеках Миры тут же появился смущенный румянец, при виде которого Эржебет порывисто обняла девушку и прошептала:

– Ах, как же тебе повезло, дитя, что мы при моей жизни не встретились.

Графиня подмигнула, Мирослава покрылась мурашками, вспомнив истории, которые ей рассказала о своем прошлом Бетта, и все вместе они прошли в центральную ложу, которую держали для Люцифера и его приближенных.

Каждый последующий вздох, отмерявший время до начала представления, был красноречивей предыдущего. После третьего, короткого и страстного, зал погрузился во тьму и в ней раздался самый эротичный женский голос, который Мира могла себе представить. И этот голос произнес:

– Я скучала, Радомир.

Мирослава словно провалилась в глубокую пучину, когда луч прожектора выхватил Лилит во всем блеске ее великолепия. Публика встала, приветствуя первую красавицу Шедбурга гулом оваций и восторженными криками. Но взгляд Лилу, как нежно назвал ее Раду, был обращен на ложу и Мире он ужасно не нравился. В голове молотком стучало это ласковое сокращение: «Лилу». И всякий раз, в воспоминаниях девушки, Мастер произносил эти два слога все нежнее. Неожиданно луч прожектора переместился в их ложу. Но не на Радомира, а на Мирославу. Беззастенчивый, оценивающий ее с ног до головы, этот свет сравнивал падшую с суккубой. Шоу началось и Миру сделали его полноправным участником. Падшая встала, подошла к краю ложи и раскрыла роскошные крылья, с вызовом глядя в темноту. Неразличимая для нее публика встретила этот жест громкими рукоплесканиями и восхищенным гулом, потонувшим в громкой музыке, зазвучавшей в зале.

Вместе с первыми аккордами свет погас и в кромешной тьме остался только грохочущий звук органа. Он постепенно стихал, уступая место нежным женским голосам, напевавшим нечто, напоминавшее григорианский хорал. В свете медленно разгоравшихся софитов на сцене появились силуэты крылатых девушек, прообраз которых судорожно втянул воздух и вцепился в руку Радомира, ища в ней поддержки.

– Не переживай, – весело прошептал за спиной у Миры граф, – в первом номере они почти всегда оставляют на себе один предмет гардероба.

За этим «подбадриванием» последовал звук удара, Влад охнул, но тут же издевательски рассмеялся над напрягшейся троицей.

Тем временем сцена уже была полностью освещена и на ней стояли 13 суккуб, принявших облик Мирославы. Каждая была наполовину скрыта в белом клубящемся облаке, а на ангельском лице застыло выражение наигранной невинности. Клубы стали медленно рассеиваться и зрители увидели, что традиционные белые балахоны святош на самом деле едва прикрывают ягодицы, а на ногах «ангелов» красуются белые чулки с ажурными резинками.

– Вот их они обычно и оставляют, – весело сказал граф, и получил еще один тычок от Бетты.

Мира отпустила руку Раду и осталась один на один со своим негодованием и напряжением. Подобного унижения она не ожидала даже в самых жутких кошмарах. И притащил к этому позорному столбу ее Радомир и его бывшая любовница.

Демон попытался взять ее руку, но девушка отклонилась от него, слегка закрывшись крылом.

Суккубы прекратили пародировать церковные песнопения как только облака растаяли, оставив после себя легкую дымку, стелившуюся по сцене. Номер адского кабаре возвращался к привычному сценарию, и Мире пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы унять дрожь ярости. Демонессы запели нежными голосами о том, как тяжко было выдерживать райскую муштру без ласк и любви, как бедной девушке приходилось усмирять свой нрав, притворяясь тихоней. Но явился спаситель, чтоб забрать ее в ад, где можно быть собой и отдаться во власть греха. С этого момента суккубы начали танцевать, попутно избавляясь от одежды. Вопреки прогнозу вампира, чулки полетели в толпу первыми, граф довольно присвистнул.

– Это просто клоунада, – попытался успокоить Миру Радомир.

– И я в ней главный клоун, – с трудом сдерживая голос, огрызнулась падшая.

Освещение постепенно приобретало алый оттенок, дым снова стал прибывать. Танец суккуб становился все чувственней, и из одежды на них осталось только нижнее белье на завязках, но по форме напоминавшее спортивное.

– Еще бы панталоны с начесом надели, куда Корбин смотрит…

– Влад, еще одна реплика и мы навсегда в ссоре, – Радомир с удовольствием сорвал свое раздражение на вампире.

Граф с насмешливым презрением посмотрел на демона и тот быстро отвернулся от этого красноречивого взгляда. Но, что бы ни думали окружающие, ему было важно только одно мнение.

– Мира, прости, я не знал.

Номер подходил к концу и вокруг девушек снова начали сгущаться облака, но на этот раз из алого дыма. Голоса суккуб стали более чувственными, крылья черными, а в глазах появилось золотое сияние. На какой-то миг даже Мира перестала злиться, глядя на то, как невероятно выглядит со стороны, но тут же снова напряглась: в зрителей полетели бюстгальтеры.

Влад ругнулся, но Радомир только рассмеялся в ответ. В тот самый миг, как суккубы сняли верх, их тело закрыл густой красный дым. Музыка стихла и теперь мелодия звучала только фоном, пока артистки играли со своими зрителями. Девушки весело рассмеялись над недовольными возгласами и свистом из зала. Дым, закрывавший их тела, стал рассеиваться под одобрительный гул, а демонессы взялись за завязки на бедрах. Низ полетел в толпу, но в этот раз волна негодования была еще сильнее. За секунду до того как красные клубы откроют вожделенное зрелище и полного обнажения, суккубы закрылись крыльями. И в этот раз, глядя на разочарованную толпу, рассмеялись как настоящие дьяволицы. Свет погас.

Снова появился луч прожектора и выхватил восхитительную фигуру Лилит.

– Дорогие зрители, простите нам эту маленькую шалость. Так мы представили вашему вниманию свою новенькую девушку. Первую артистку нашего кабаре, не принадлежащую роду суккуб. Нашу новую, – Лилу глубоко вздохнула и с особым чувством произнесла, – горячо любимую, – многозначительно улыбнулась и, подняв вытянутую руку ладонью вверх, добавила, – сестру – Мирославу, падшего ангела.

Свет ослепил Миру, а приветственный гул оглушил окончательно. Она встала, натянуто улыбнулась и неуверенно махнула рукой, не зная, что делать. Лилит немного похлопала вместе со всеми и вернула внимание на сцену, позволив крылатой гореть от стыда в благостной тьме.

– Я обещал, что приду за тобой, если ваш бог оставит тебя, Мирослава.

Сигвальд стоял в дверном проеме и в темноте его светлые волосы излучали такое же золотистое сияние, как и глаза.

– Ты не вовремя, парень, – первым навстречу дракону поднялся Влад, но Вальд только усмехнулся и шагнул внутрь.

– Я предупреждал тебя, что рано или поздно он станет торговать и тобой в своих целях.

Шторы ложи опустились, скрывая назревавший скандал, вспыхнули свечи. Радомир, в своем демоническом обличье, навис над невозмутимым Сигвальдом и прорычал:

– Если ты не уберешься отсюда немедленно, я плюну на все свои обещания и уничтожу тебя.

– Я не уйду без Мирославы, – спокойно ответил Вальд, не глядя на Раду.

От него исходил такой жар, что пряди волос, обрамлявшие лицо, слегка трепетали, подобно языкам пламени.

– Тебе не придется, – с волнением произнесла Мира, освобождаясь от объятий Бетты, попытавшейся ее остановить. – Я не хочу больше оставаться здесь ни минуты.

Вампиры отошли, чтобы не вмешиваться в чужие отношения. Раду повернулся к Мирославе и пригвоздил ее к месту пустым взглядом. Девушка смотрела в его глаза, стараясь понять, что происходит с демоном, но они ничего не выражали. Мастер заблокировал свои мысли.

– Не пытайся уговаривать меня, – уже менее уверенно сказала Мира и подошла к дракону, в напряжении смотревшему на спину внезапно притихшего ректора, который не мешал им уходить.

Сигвальд распахнул перед демонессой дверь. Она шагнула за порог, но оказалась не в коридоре «Игривой наездницы», а на родном полигоне в подвале своего лесного домика.

– Значит, так легко ты можешь оставить меня, любимая, – столько боли не мог бы передать смертный голос.

Радомир сидел перед ней на коленях, и выглядел абсолютно раздавленным. Он не изменился внешне, как бывало, когда его настроение менялось. Сейчас в нем говорила давно потерянная человеческая часть, дремавшая много веков. Но Мира не собиралась извиняться или утешать демона.

– Значит, так легко ты можешь превратить меня в стриптизершу, любимый, – последнее слово она сказала почти шепотом, глотая слезы.

– Я объяснил, зачем это нужно, – в голосе Раду послышалось рычание.

– Ты не сможешь ублажить своего любимого дьявола, до какой бы степени унижения не довел меня. Что ты планировал? Приватные танцы для всех его приближенных? Лилит ты так же готовил?

– Не смей!

Небо затянуло тучами и молния прочертила воздух. Радомир в ярости навис над ней и поднял над землей, схватив за хрупкие плечи.

– Я больше не боюсь разозлить тебя, Раду. Я боюсь, что для меня твой мир также не подходит, как он не подходил для Рязанки. Ты был прав – мне не стоило к тебе привязываться.

Алые слезы текли по щекам девушки, ослепляя. Мира подумала о Долине Фафнир, о детском замке Сигвальда и немедленно оказалась там, оставив в дрожащих руках Мастера пустоту.

Глава 3 Люцифер

В Долине шел сильный дождь, и Мирослава решила укрыться под кронами деревьев. Как только она шагнула в зеленую рощу, звук дождя стал приглушенным и умиротворяющим. Девушка скинула туфли и пошла босиком по нежной траве. Слезы по-прежнему струились по бледным щекам и, порой, падшая судорожно всхлипывала, как ребенок. Она чувствовала себя ужасно виноватой перед всеми, особенно перед Рязанкой. Сквозь мутную пелену Мира увидела, что к ней спешат Хельга и Ингрид. В руках горничной были одежды и удобная обувь. Когда драконица оценила состояние своей гостьи, она забрала у служанки вещи и жестом приказала ей удалиться.

– Мне не следовало приходить.

– Мира, я не стану мучать тебя уговорами… не сейчас, по крайней мере.

Мирослава благодарно кивнула и приняла одеяния. Хельга помогала ей переодеться, рассказывая:

– С тех пор, как Раду не может нам помогать, Вальд и я используем древний артефакт для связи. Он забирает много сил и энергии, так что мы прибегаем к этому средству только в крайних случаях. Сегодня Сигвальд впервые связался со мной через него, чтобы рассказать о том, что произошло в театре. Мальчик прав, тебе не стоит быть танцовщицей, это вульгарно.

Драконица была возмущена не меньше, чем Мира смущена ее неведением о том где и что, по задумке Раду, бывшему ангелу придется исполнять.

– В тебе течет кровь древних богов, ты не можешь быть развлечением для… – Хельга попыталась найти верное слово и Мира ей помогла:

– Нечисти.

– Да, милая.

Она погладила девушку по голове и заглянула в голубые глаза.

– Здесь ты по-прежнему чиста, Мирослава.

Падшая хотела возразить, что это только красивые слова. Она показала крыло и вскрикнула от изумления, потом поднесла к глазам свои руки.

– Я больше не демон? Меня же сам… это невозможно.

Крылатая посмотрела на Хельгу и в этом взгляде объединились и страх, и радость, и огорчение, и закравшиеся подозрения

– Это не моя магия, – рассмеялась драконица. – С некоторого времени Долина стала почти неподвластна законам преисподней. Теперь, здесь ты всюду, словно перед Дыханием Фафнира.

Мирослава не подозревала, что подтверждение светлой сущности будет так приятно. Она обняла Хельгу и разрыдалась еще сильнее, но в этот раз уже от облегчения. Прозрачные ангельские слезы падали в густую траву и в тех местах, куда они попадали, прорастали колокольчики. Девушка засмеялась сквозь слезы, в который раз восхищаясь волшебством этого места. Ингрид принесла корзинку с едой и Хельга со своей гостьей наслаждались импровизированным пикником, избегая острых тем. Дождь все так же умиротворяюще шумел за пределами сказочной рощи, но он не может идти вечно. Вскоре все звуки стихли, и Мире пришлось вспомнить, почему она здесь.

– Я хочу посмотреть Долину лесной ведьмы.

– Я не могу оставить свои владения, милая. А там теперь дикие места и в них небезопасно.

– Для меня это очень важно.

Драконица кивнула и положила руку на плечо девушки.

– Я покажу направление. Ты вернешься сюда? – В голосе Хельги послышалось легкое напряжение.

Мира покачала головой. Драконица кивнула и натянуто улыбнулась.

–К утру я свяжусь с Вальдом. Если он скажет, что не видел тебя, мы снарядим поиски.

– Я дам о себе знать, обязательно.

В этих словах скрывалось нежелание встречаться с драконом, чтобы избежать очередных порывистых поступков.

– Мой сын безумно влюблен, Мирослава, – тихий голос хозяйки долины проник в самое сердце крылатой и она так же тихо, но твердо ответила:

– Я тоже.

На секунду Мире показалось, что драконица сейчас растерзает ее, такая ярость отразилась у нее на лице. Но Хельга быстро взяла себя в руки и резко взлетела, опрокинув девушку на землю. «Я скоро отплачу ей за все неприятности», – утешила себя падшая и полетела следом.

Их полет длился совсем недолго, вскоре Хельга села на землю, на границе Долины Фафнир. Мирослава встала перед ней.

– Спасибо за все.

– Приходи почаще, мне приятно видеть тебя рядом. Хоть так.

– Я буду, – с чувством ответила девушка и пересекла заветную черту.

Первое, что она сделала – посмотрела на свои крылья.

– Чернее черной черноты, – Мира тяжело вздохнула и взмыла в воздух, выискивая остов домика Рязанки.

Каменная труба показалась довольно скоро. С тех пор, как падшая летала этим маршрутом в последний раз, ее летное мастерство стало намного лучше и быстрее. Мирослава приземлилась на полянку перед развалинами и огляделась, чтобы убедиться, что в окрестных зарослях никто не прячется. Молодая разведчица применила все возможные заклинания, которые должны были выявить посторонних, и ни одно из них ничего не показало.

– Приятно знать, что никакая нечисть не смеет здесь бывать, – пробормотала Мира, словно обращаясь к Кузе и Рязанке, которые, конечно, не могли услышать ее.

– Это потому, что я порой люблю сюда заглядывать, – издевательски подражая ее задумчивой интонации, пробормотал Люцифер.

В воздухе появились завитки черного и алого дыма. Крылатая резко обернулась и оказалась перед дьяволом, смотревшим на нее с напускной нежностью.

– Зачем же ваше высочество приходит на обломки деревенской избы? Кем ему приходилась освобожденная?

– Какая ты непочтительная, маленькая мерзость, – с усталым вздохом сказал Люцифер.

– У меня есть имя.

– Длинное какое-то, нечеловеческое, – капризно отмахнулся дьявол. – Я тебя как запомнил, так и называю, привыкай.

– Хорошо, Лютик. Раз у вас тут такие порядки, кто я, чтобы нарушать извечное? Буду звать всех, как в голову попросится.

Люцифер растворился в воздухе и появился снова на скамейке перед баней. Он сидел, сцепив пальцы и задумчиво глядя на Миру.

– Все-таки надо было от тебя избавляться.

– Поздно тосковать, что вам здесь надо?

– Скучаю по тем временам, когда здесь пахло пирогами. Я знал женщину, которая жила здесь. Я знаю всех, кто живет в преисподней. Кто-то мне нравится, кто-то нет. Ты – не нравишься, драконы твои – не нравятся. А Рязанка была лучшей среди моих постояльцев. Родя мог бы меня просто попросить отпустить ее, но не стал.

– А вы бы отпустили? – с ноткой теплоты спросила Мирослава.

– Ну, разумеется, – поморщившись, ответил Люцифер, – я бы этого не сделал. Говорю же, она мне нравилась, я у нее пироги приворовывал.

Он с тоской вздохнул, Мира с презрением поморщилась. «Ну, вот и как к такому с уважением относиться? Пироги у старушки тырил, шпана какая-то».

– Я тут подумал о тебе, – снова заговорил Люцифер, – и решил посмотреть, что там в твоей голове делается.

Мирослава покрылась холодным потом, испугавшись, что у дьявола достаточно сил, чтобы читать даже мысли дракона. А Князь тьмы продолжил:

– И заметил одну неприятную особенность, что я не могу прочесть твои мысли. Подумай о чем-нибудь навязчиво-навязчиво, чтобы я мог проверить.

Мирослава сосредоточилась и в ярких красках представила, как Люцифер корчится в предсмертной агонии в зачарованном пламени, а она подбрасывает магических поленьев, от которых он особенно мучается.

– Судя по загадочной полуулыбке на твоем лице, это что-то дико романтичное? – игриво спросил дьявол, снова появляясь рядом.

Мирослава весело рассмеялась, Люцифер рассмеялся вместе с ней. Но вдруг оборвал свой смех и схватил падшую за горло. Его крылья выросли за спиной, а красная хламида обернулась черными латами. В них отразилась фантазия Миры.

– Будь осторожней в своих желаниях, они могут быть услышаны и неверно истолкованы.

В огне, который девушка пророчила дьяволу, оказалась Хельга, потом Вальд, потом Бетта.

– Хватит, – прохрипела Мирослава, закрывая глаза.

Люцифер отпустил ее и принял свой обычный облик.

– Надеюсь, ты сможешь оценить мои доброту и благородство, – сказал он.

Мира хватала ртом воздух и непонимающе смотрела на Князя тьмы, в черных глазах которого не отражалось эмоций.

– Я признался, что могу слышать твои мысли. Ты вообще первая, кого я предостерег, маленькая мерзость. Поклонись, пролепечи, что ценишь внимание.

Мирослава вернула себе способность нормально дышать и напряженно кивнула головой.

– Прокатит, – небрежно махнул рукой дьявол. Потом улыбнулся и, приобняв Миру за плечи, повел ее по тропинке, появлявшейся у них под ногами и тут же зараставшей бурьяном за их спинами. – Ну, рассказывай. Месяц вас не видел и уже слухи повсюду, что голубки поссорились. А тут смотрю, ты вообще сбежала ото всех. Как Родя, устал от тебя? Хочет к суккубам стряхнуть, на вольные хлеба? Ты не отказывайся, они получают там немерено. Я бы сам пошел, да статус не позволяет.

В ходе этого потока бреда, Мирослава безуспешно пыталась высвободиться из объятий Люцифера, но он просто обволакивал ее, окружая со всех сторон.

– Я сейчас возвращаюсь к нему, – устало ответила Мира, оставив попытки выпутаться.

Воцарилась тишина, во время которой дьявол напевал какую-то мелодию. Потом остановился и встал перед крылатой. Взял девушку за подбородок и заглянул в глаза.

– Чистые, как слеза комсомолки, – пробормотал Люцифер, поморщившись. – Твоя внешность – это такая формальность, не более. Ты чужая среди нас и, разумеется, уйдешь отсюда.

– Я могу быть вместо Рязанки, – просяще сказала Мира, глядя в черные бездушные глаза.

– Нет, нет, она была живой, настоящей. Она была понятной и простой. Ты… – он попытался подобрать слово, но только повторил уже неоднократно звучавшую фразу, – маленькая мерзость, гибрид, мутант. Отдать бы тебя на потеху самым отъявленным злодеям, таким, как милашка Олаф.

Мирослава попыталась отпрянуть, но уткнулась спиной в грудь Люцифера. От него нельзя было ни отойти, ни улететь, вокруг нее со всех сторон крутились черные и красные завихренья.

– Ты обещал, – дрожащими губами прошептала Мира.

– Я отец всей лжи, – сжимая ее плечи, прошептал дьявол.

Сердце крылатой ухнуло куда-то вниз и колени подогнулись. Она была совсем одна, рядом с Князем тьмы, желавшим ее уничтожить. А всего в нескольких минутах полета было спасение от него и его правил.

– Да, надо было там и оставаться, – перехватив ее взгляд, прошептал Люцифер.

– Но я люблю его, а он меня.

– Знаю, – голос дьявола стал отеческим. Он опустился на колени и положил на них Миру, которая не могла пошевелиться, словно ее тело обратилось в желе. Ей подчинялись только глаза и губы. – Но ты такая своевольная, это безумно заводит.

В глазах Мирославы проступил ужас, дьявол громко рассмеялся. Падшая почувствовала, что снова может управлять своим телом. Она взлетела в воздух, но тут же рухнула на каменные обломки, больно ударившись.

– Мы не закончили, как мне кажется.

– Тебе кажется, я больше не хочу здесь оставаться.

Люцифер подлетел к Мире, с трудом перевернувшейся на спину и поставил тяжелую ногу ей на грудь. Крылатая повела рукой и в ней появился сверкающий меч.

– Такой же светлый, как и прежде. Ты все еще не сделала свой выбор, Мирослава.

Падшая рубанула по тому месту, где была нога дьявола, но он уже стоял в паре метров от нее.

– Я прошла обряд, и теперь я тоже падший ангел.

– Ты просто отказалась от светлых, и они тебя перекрасили, как пасхальное яйцо. Это как если бы я захотел стать девочкой–подростком и просто надел леопардовое платье.

При всей серьезности ситуации, Мира не могла не усмехнуться, представив Люцифера в новом имидже. Князь тьмы улыбнулся и оказался рядом, протягивая руку.

– Не будем ссориться.

Мирослава настороженно подала руку, и дьявол помог ей встать. Девушка снова оказалась в ореоле маленьких струек дыма, закручивавшихся в воздухе.

– Будь покладистей с ним первое время, иначе эта ваша любовь затянется и мне придется вас обоих наказать. Ты, надеюсь, помнишь, что ждет Родю? – Мира содрогнулась и кивнула. – Есть новости и по твою душу. Я все не мог придумать подходящей кары на тот случай, если ты меня ослушаешься, но сегодня ты дала мне прекрасную идею. Столичный бордель, не такой целомудренный, как провинциальный и публика более искушенная, так что скучать не придется. Я покажу тебе, когда будешь в гостях. Надеюсь, тебе не понравится.

– Не стоит труда, я уже знаю, что буду делать, – тихо сказала девушка.

– Молодец, милая, – Люцифер нежно потрепал ее по голове. – А теперь давай вернемся к твоим поклонникам. Дракон полетел следом за вами. Сразу догадался, куда Родя направил портал. Вроде бы даже подрались. Надеюсь, дракону досталось, не люблю ящериц.

Мира издала звук, похожий на рык, ее затрясло. Дьявол состроил виноватую мину, и сказал:

– Прости, родная! Я забыл, что говорю о твоем будущем муже.

От превращения в драконицу Мирославу спасло перемещение в пространстве. В тот момент, как Люцифер подхватил ее, все эмоции исчезли.

Они стояли на окраине выжженной площадки, которая когда-то была густым лесом.

– Эффектно, – протянул дьявол, оглядывая масштабы разрушений.

Мирослава тихо глотала слезы, вспоминая живших здесь дриад и леших. Она редко видела их, но уже успела привязаться. « Все это из-за меня», – эта убийственная мысль стучала в голове, вызывая отчаяние.

– Сколько жизней, красоты, – протянул Люцифер, повторяя ее мысли, – и все это из-за тебя, – с осуждением в голосе добавил он, покачивая головой и тяжело вздыхая.

Мира всхлипнула. Откуда-то сбоку послышался тихий звук. Сначала крылатая не обратила на него внимания, но он повторялся и становился все настойчивей.

– Лучшая разведчица, – презрительно фыркнул Люцифер, оказываясь у нее за спиной. – Родя тебя тянет за уши как может, а ты как появилась у нас бестолочью, так и свалишь от нас ею. Даже как-то неловко перед другими измерениями.

– Что не так-то опять? – расстроенно спросила Мира.

– Налево посмотри. Меня они боятся.

Мирослава посмотрела налево и, в свете зарождающейся зари, увидела маленькую дриаду, робко жавшуюся к большому, обгоревшему дубу. Девочка дула в свирель, привлекая ее внимание. Мира подошла к ребенку, и склонилась, подставляя ухо.

– Они шумели, мы ушли, они боролись. Сейчас они в доме.

– Вы пострадали?

Девочка нетерпеливо покачала головой и повторила:

– Они шумели, мы ушли.

Мире стало намного легче, хотя для лесного народа уничтожение древних деревьев это, конечно, все равно ужасное преступление.

– Мне очень жаль…– начало было девушка, но малышка ее перебила:

– Нет тебя – нет проблем. Дед сказал.

После этого ультимативного заявления, она исчезла в зарослях.

Мирославе как-то сразу стало меньше жаль этот мифический народ, зато Люцифер, который все слышал, наоборот, проникся к ним симпатией.

– Все-таки мудрые они, хоть и шугливые немного, – произнес дьявол, задумчиво глядя в чащу, где скрылась маленькая дриада.

– Я иду домой, – не глядя на него, пробурчала Мира.

Через несколько шагов воздух стал густым и тяжелым.

– Вот почему мы в дом не попали, – сказал Люцифер, который наконец-то обрел ровные очертания. Его мантия перестала струиться и выглядела как простая одежда. Он приподнял бровь и поводил рукой, убеждаясь, что его магия блокируется.

– Это если наша лодчонка перевернется, вашему сиятельству придется плыть? – не удержалась Мира, которая внимательно наблюдала за дьяволом.

– Я просто повисну на тебе, и ты либо дотащишь меня до берега, либо захлебнешься и избавишь нас всех от проблем, – добродушно улыбаясь, ответил Люцифер.

Лодчонка не перевернулась и, спустя минуту, Мирослава в страхе замерла на пороге. Драконьей крови нигде не было, не было и крови демона, но дриада сказала, что они боролись, а значит могут быть ранены.

– Что, совесть мучает? – мягко спросил Князь тьмы.

– Немного, – дрогнувшим голосом ответила Мира.

Люцифер тяжело вздохнул, а из-за двери послышался смех и бодрый голос Радомира:

– Ну хоть бы соврала ему, что у тебя нет совести! Ложь он бы простил!

Крылатая резко распахнула дверь и вошла в зал. Перед камином за столиком сидел Раду и ел варенье, заспанный Сигвальд спускался по лестнице.

– Что вы здесь творили? – спросила Мира.

Демон и дракон ответили одновременно:

– Я ел.

–Я спал.

– Вот это чувство, – рассмеялся Люцифер, заглядывая в пунцовое лицо Мирославы.

Повисла неловкая пауза. Радомир поморщился и спросил:

– А откуда вас вместе принесло?

– Из Долины лесной ведьмы, так вы, кажется, называете то место, – ответил дьявол. – Мне доложили, что падший бродит в диких землях, я заинтересовался. Смотрю – старая знакомая. Поболтали, прошлись. Летим сюда, а здесь выжженный пустырь.

– Это было простое занятие. Мы с Вальдом тренируемся персонально. Раньше уроки проходили в Долине Фафнир, но сейчас решили сменить место встречи, чтобы проверить силы Сигвальда на моей территории.

– Это, конечно, все объясняет, – насмешливо сказал Люцифер и остановил свой взгляд на драконе, кожа которого казалась металлической в свете камина. Потомок Фафнира небрежно ухмыльнулся, зная, что его мысли недоступны даже Князю тьмы. Взгляд дьявола переместился на Радомира, невинно смотревшего на своего повелителя. Но и его думы оказались неподвластны Люциферу, который только тихо рассмеялся и переместил свое внимание на Мирославу. Девушка тут же живо представила зеленый луг, по которому скачет розовый пони единорог, перепрыгивая через маленькие радуги, а кругом порхают разноцветные бабочки.

– Дичь какая, – брезгливо поморщился дьявол и отошел от крылатой на пару шагов.

– Родя, ослабь свои чары для старика. – Мастер помолчал пару минут и кивнул. – Мне отрадно видеть, что у вас все идет хорошо. Отдыхайте, дети.

Люцифер растворился в воздухе, и на некоторое время в зале повисла тишина. Ее прервал Раду:

– Вот теперь он действительно ушел. Пошли завтракать.

Мира выдохнула и поплелась в столовую. Уже в проеме она обернулась, чтобы посмотреть, почему Раду и Вальд не спешат, и сползла на пол, прислонившись к косяку. Левое крыло Радомира было разодрано в клочья, нога с той же стороны была сильно обожжена. Сигвальд помогал демону идти, не глядя на Мирославу.

– Я скоро восстановлюсь, – спокойно сказал Мастер и ободряюще улыбнулся девушке. – Это вопрос пары-тройки часов.

– Как ты посмел? – от рычания крылатой вздрогнули стены. Дракон не ответил, только напрягся и ниже опустил светлую голову.

– Ну, вообще-то Вальд не без оснований полагал, что я тебя похитил в тот самый момент, как вы уже собирались улетать от меня подальше. Поэтому прилетел сюда и, поняв, что пространство вокруг дома заколдованно, решил, что я запер тебя здесь. Тогда он связался с Хельгой. Она объяснила, что ты можешь попасть в Долину по желанию, так что им остается только ждать. Вальд превратился, чтобы лететь домой и дожидаться новостей.

Мира отошла с их пути, пропуская в столовую.

– Тогда как это произошло? – она указала на левую сторону ректора.

Сигвальд подал виноватый голос:

– Мастер вышел, увидел меня и вызвал на бой.

– Буду честен с тобой, Мирослава, я напал на Вальда.

– Это была попытка самоубийства, – раздраженно сказал дракон, усаживая демона в кресло. – Мой огонь может нанести такой же вред, как и ваши клинки. Это смертельное оружие.

– Вот, ты меня зачем сдаешь? Я же тебя не сливал.

Все вспомнили про Сольвейг и Мастер невозмутимо добавил:

– В последнее время.

– Если бы я убил тебя, Мире некуда было бы идти, разве что к твоим суккубам или вампирам. Сколько шансов у нее остаться собой в подобном обществе? – Сигвальд с презрением смотрел на Раду, рыча эти слова. Он взглянул на растерянную Миру, но ничего не сказал.

Через пару минут над домом послышался рев ветра.

– Уф, нагнал напряжения. Все-таки не по мне эта северная суровость. Хорошо, что на завтрак не остался, чуть весь аппетит своим брюзжанием не отбил.

Радомир закусил губу и вопросительно поднял брови, глядя на профиль Мирославы. Падшая тихо подошла к нему и аккуратно присела на подлокотник кресла с правой стороны. Она поцеловала демона в висок и обняла его за широкие плечи.

– Поклянись моей жизнью, что ничего подобного больше не произойдет.

– Я не могу, если ты уйдешь, мне придется нарушить свою клятву.

– Но тогда я не смогу вернуться.

– Когда вы все тут стали умнее меня? – с улыбкой спросил Мастер.

– Боюсь, мы раньше просто притворялись глупее, чтобы не задевать твоих чувств.

– Хамка, – довольно прошептал Раду, притягивая девушку к себе.

Долгий и нежный поцелуй расставил все на свои места в гудящей голове Мирославы. Она прижалась к Радомиру и незаметно для себя уснула. Сам демон с грустью смотрел на свою возлюбленную, гладя светлую голову. Он хмурился, потому что сегодня понял, что его главная угроза не драконы, а провожающий Миры. Девушка поморщилась и застонала во сне, словно уловив неприятные мысли любимого. Раду легонько коснулся губами ее волос, и морщинки на белом лбу разгладились. Вспоминая в подробностях всю сцену появления дьявола с крылатой, то как он себя вел, Радомир понял что либо он изначально сильно ошибся относительно того впечатления, которое произвела на Князя тьмы Мирослава, либо тот его поменял, наблюдая за ней.

– Похоже, что Люцифер борется вовсе не за меня, ангелочек, – с тоской прошептал падший и крепче прижал к себе Миру.

Глава 4 Варгас

Когда Мирослава открыла глаза, солнце уже садилось. Она лежала в своей постели одна.

– Раду?

Тишина.

Мира встала и спустилась в зал, заглянула во все уголки дома, но нигде не нашла Мастера. Она неуверенно вошла в его спальню в академии. Радомир сидел на постели и мазал ногу лекарством.

– Почему ты здесь? – стоя в проеме, спросила падшая.

– У мази резкий запах, не хотел, чтобы в доме воняло.

– С каких пор травяной аромат стал вонью?

Демон не ответил. Его нога почти зажила, крыло выглядело целым.

– Тебе еще больно?

– Нет, – Раду выглядел уставшим и явно не хотел разговаривать, – иди домой. Уже поздно и тебе скоро надо идти на пары.

Эти слова обожгли Миру. Она закусила губу, скрывая свои чувства и быстро вышла. «Я надоедаю ему», – подумала девушка, с щемящей болью в груди. «Так быстро. Конечно, от меня столько хлопот. Да и так лучше для нас всех», – но, спустя пару минут, вместе с горечью пришла короткая мысль: «кроме меня».

Радомир не пришел на ужин, не пришел традиционно поцеловать ее перед походом на занятия. Мира шла на пары с тяжелым сердцем. Так она чувствовала себе только в первый месяц учебы здесь.

Первым уроком было занятие профессора Варгаса. Инкуб внимательно оглядел аудиторию, проверяя все ли лица обращены к нему, и начал следующими словами:

– Через неделю, мои малоуважаемые студенты, вам придется сражаться друг с другом подобно тому, как это было на заре истории преисподней. Во время импровизированной войны каждый из вас будет применять на практике навыки, полученные на занятиях. Случаи летальных исходов официально редки, но реальную статистику мы обычно не ведем, чтобы не отпугивать потенциальных студентов из малочисленных народов и титулованных фамилий, дорожащих своими наследниками.

По рядам второкурсников пробежал оживленный шепоток и те, кто по каким-либо причинам недолюбливали друг друга, с азартом переглянулись. Арракаша подмигнула Мирославе. Варгас продолжил:

– Борьба преимущественно разворачивается между традиционными силами ада и язычниками, но все мы знаем, что и внутри этих двух коалиций существует недопонимание, которое не стоит держать в себе. Так что, несмотря на регламентированное время боев, каждый из вас будет на войне 24 часа в сутки. Предательство, подставы, заговоры и интриги, за каждое из этих проявлений подлости студент может получить дополнительные баллы.

Мира в ужасе посмотрела на одногруппников, они с недобрыми ухмылками посмотрели на нее. За то время, что Радомир открыто ей помогал во всем, у демонессы стали появляться все новые недоброжелатели среди учащихся. Она мысленно представила себя в костюме мишени с огромной красной точкой на животе. Профессор Варгас, делавший многозначительные паузы между объяснением и прохаживавшийся по рядам, остановился, положил ладонь Мирославе на плечо и закончил введение:

– В этом году, самим Князем тьмы, в честь тысячелетия примирения народов, было введено одноразовое правило: тем, кто сможет застать врасплох, нанести урон или даже победить в бою разведчика, будет дана возможность участвовать в конкурсе на обучение в этом элитном подразделении. Как вы сами знаете, такой чести удостаиваются только магистранты, так что это ваш единственный шанс до перехода на следующую научную ступень.

Повисло молчание, которое прервал робкий голос Миры:

– Но ведь тысячелетие примирения было два года назад.

Варгас насмешливо посмотрел на студентку и прошептал над самым ее ухом:

– Вот сама при встрече и скажешь об этом нашему повелителю. Во время одной из ваших ночных прогулок.

Падшая поморщилась и уставилась в свой блокнот, стараясь не глядеть на окружающих. Откуда-то сбоку, как сквозь вату, до нее донесся нежный голосок Аши:

– Всегда мечтала стать разведчиком.

Дзари, сидевший прямо перед крылатой, рассмеялся и громко сказал:

– Надеюсь, Мирослава, что слухи о твоей сноровке – не пустой звук. Отец не выдержит суккубы–малолетки на своем полигоне.

Студенты рассмеялись, а Арракаша с неприязнью посмотрела на темного эльфа.

– По крайней мере, я знаю, за какое предательство срублю первые баллы, – подмигивая суккубе, ответила Мира, переключившаяся с мыслей о дьяволе на более насущные проблемы.

Одногруппники развеселились еще больше, глядя на помрачневшую Ашу, не имевшую шансов против падшей.

Варгас, с насмешкой наблюдавший эту сцену, поднял руку, призывая аудиторию к тишине.

– Всю неделю мы будем повторять известные вам заклинания. А в воскресенье, ровно в 23.00, вы будете стоять перед самим Люцифером, который скажет вступительное слово к экзамену. Он будет лично присутствовать в замке всю следующую неделю, так что каждый из вас сможет привлечь его высочайшее внимание.

Повисла тишина, которая быстро сменилась восторженным гулом. Внимание Князя тьмы давало студенту намного больше возможностей карьерного роста в аду, чем статус разведчика. За такой куш побороться хотелось каждому. Даже Дзари и Лерой, часто прикрывавшие Миру, посмотрели на нее со смесью сочувствия и оценки способностей. В преисподней уже ни для кого не было секретом чего стоит ее «приближенность» к трону. «Хэллоуин продолжается», – мрачно подумала Мирослава. Девушка посмотрела на профессора, чей взгляд постоянно возвращался к крылатой, сидевшей в заднем ряду.

– Останешься после пары.

После этих слов Варгас перешел к лекции, а Мира так и не смогла сосредоточить свое внимание на словах заклинаний, погрузившись в омут сомнений. «Я и часа там не продержусь, каждый первый захочет меня победить, подставить…», – ее отчаянье прервал голос профессора:

– Мирослава, ты слушаешь?

Вместо кивка, падшая спросила:

– Что будет с побежденным?

– Зависит от того, сколько баллов студент успел набрать. Для успешной сдачи экзамена вам нужно набрать 30 баллов. В конце занятия я выдам вам методички, в которых расписано сколько вы можете заработать за то или иное действие. Если учащийся набрал меньше 30 баллов, его исключают из академии.

«Не так уж и плохо».

– Но такое бывает крайне редко, как и исключения в целом. Чаще всего кто-то просто выбывает, это связано с чередой убийств в первые сутки, когда особо мстительные студенты сводят друг с другом счеты.

« А вот это уже хуже».

Варгас продолжил лекцию, Мира попыталась сосредоточиться, но единственное что ей удалось – это больше не привлекать внимание профессора отсутствующим взглядом.

После пары она, как и было велено, подошла к преподавательскому столу. Инкуб подождал, пока остальные студенты выйдут и дверь захлопнется.

– Хоть что-нибудь поняла из того, что я говорил сегодня? – мягко спросил Варгас.

Мира честно помотала головой. Профессор понимающе кивнул.

– Он, может, не хочет твоей смерти или позора, может даже наоборот – натаскивает для чего-нибудь.

Мирослава тяжело вздохнула, припоминая свои встречи с дьяволом.

– Ваши тренировки с ректором, надеюсь, не только в постели проходят?

Крылатая побагровела и возмущенно посмотрела на преподавателя, который улыбнулся и тут же успокаивающе похлопал ее по плечу.

– Да ты не злись, нам всем хочется, чтобы Радомир остался здесь. А два падших ангела в академии… Вы, вроде как элита. Приближенные не по прихоти Люцифера, а по происхождению. Дьявол давно хотел забрать Мастера к себе в столицу, а тут ты появилась. Еще и полуязычница, истинное дитя измерения. Слишком уж вы оба хороши, чтобы с нами тут пыль глотать.

Мира не смотрела на профессора, пряча смущенный взгляд в гладкой поверхности стола из черного мрамора.

– Но ведь мне нужно еще учиться.

– При Люцифере ты и так все будешь знать и уметь, – Варгас поморщился и поправился, – все, что ему нужно. Радомир уже потерян для безграничного влияния, а ты?

Мирослава с тоской посмотрела на инкуба и снова помотала головой. Профессор не сдержал вздоха облегчения и улыбнулся.

– Вас это радует? – разочарованно спросила Мира.

– Мы все хотим, чтобы Радомир остался, – повторил Варгас, глядя на расстроенную студентку. – Если дьявол тебя заберет, то он оставит наше исправительное учреждение в покое. Мы вернем себе Мастера таким, каким его любим, ты, наконец, займешь то место, которого заслуживаешь. Все останутся довольны.

Дверь в аудиторию хлопнула об стену в тот самый миг, как первая слеза упала на щеку Мирославы, а по замку разнесся вопль звонка на следующую пару.

– Какого черта? – прорычал ректор, врываясь в обличии демона в аудиторию. – Почему эта студентка все еще здесь.

Раду увидел слезы крылатой и выхватил меч. Варгас только развернулся на стуле и спокойно смотрел на начальника.

– Ты слишком нескромен в проявлении своих эмоций, Радомир. Это даже студентов уже не смешит, а ты же знаешь этих клоунов, они готовы потешаться над одним и тем же веками.

Падший склонился к лицу инкуба и спросил:

– Что здесь произошло?

– Какой ответ тебе нужен? – невозмутимо спросил профессор. – Я подговаривал ее к побегу, говорил о твоей жестокости, пересказывал подтвержденные слухи о самых мерзких скандалах, связанных со сту…

– Заткнись, – прорычал огненный демон, еле сдерживая свою ярость.

– Ты больше не способен кем-либо управлять, – все тем же спокойным тоном ответил Варгас, – я отказываюсь подчиняться тебе. – Инкуб вежливо улыбнулся, указал изящной ладонью на меч, лезвие которого висело у его лица, и добавил, – можешь наказать, но это не спасет тебя от ревности. Ты же даже к нашему привратнику Груву ее уже боишься отправить с поручением.

Профессор презрительно рассмеялся прямо в лицо ректора. Но этот смех быстро оборвался. Мирослава вскрикнула, глядя на то место, где только что сидел Варгас. Радомир вернул родной облик и бросился к Мире, обнял и крепко прижал к себе.

– Ну, не дрожи, ангелочек. Он мне уже лет сто как надоел, только все повода не было избавиться.

– Как же ты это объяснишь?

– Нарушение внутреннего устава. Неповиновение ректору, наказание по своему усмотрению. Если бы я пошел на попятный…

Раду замолчал, Мира закончила за него:

– Слабость, тебе нельзя быть слабым. Ты действительно так сильно ревнуешь? – девушка заглянула в зеленые глаза.

– Прах любимого преподавателя еще витает в воздухе, а ты уже спокойно кокетничаешь. Тебя не покусал наш повелитель?

– Дальше обнимашек на траве дело не зашло, – игриво ответила Мира, сама удивляясь своей легкомысленности. Но вместо привычной хищной улыбки, на лице любимого она увидела гримасу отчаяния.

– Отведи меня домой, – испуганно попросила Мирослава, крепче прижавшись к Мастеру. Раду только кивнул и они быстрым шагом пошли по пустым коридорам академии.

Глава 5 Сестры

Остаток ночи падшие провели в объятиях друг друга. Радомир потребовал, чтобы Мира рассказала о последней встрече с Люцифером во всех подробностях. Когда крылатая рассказала обо всем, о чем дьявол не просил умалчивать, Раду встал с кровати и начал ходить из угла в угол. Девушка наблюдала за ним около пяти минут, потом негромко сказала:

– Он меня не полюбит, как ни старайся.

Демон с тоской посмотрел на растянувшуюся на постели Мирославу, потом горько усмехнулся.

– Это меня больше не пугает.

– Тогда что пугает? – спросила падшая. Она встала и прильнула к возлюбленному.

– Мы перестарались, родная. Люцифер уже полюбил тебя, теперь собирается забрать.

Мирослава сначала удивилась, потом нахмурилась и в итоге рассмеялась. Невеселым был ее смех и походил скорее на истерику.

– Тебе придется привыкнуть к тому, что твой любимый повелитель спит и видит, как от меня избавиться. Варгас тоже говорил о приближении, но это не так. Вы не слышали, как он говорит со мной…

– Я знаю его тысячу лет, Мира, – прервал ее речь Радомир. Он взял осунувшееся за последние дни лицо девушки в ладони и заглянул в ее глаза. – Он не тратит время на тех, кого не хочет ни знать, ни видеть. Какого рода у него к тебе интерес я не знаю…

– А я и знать и думать об этом не хочу, – резко ответила крылатая. – Мне это не важно сейчас, да и никогда он не станет для меня такой важной птицей, чтоб тратить время на разговоры о нем, пока мы можем побыть вдвоем.

Радомир молча смотрел на демонессу, в его глазах больше не было привычного огонька. После побега Миры в Долину Фафнир он словно потух.

– Ты готовишься к чему-то за моей спиной, и Люцифер одобряет твои действия.

Мира опустила голову, прижимаясь к груди падшего.

– Не надо говорить об этом. Все еще может измениться…

– Не теперь. Он все время рядом, вмешивается даже в дела академии. А такого не бывало со времен ее основания. Ты готова к экзамену?

Мирослава вскинула голову и энергично кивнула, радуясь перемене темы.

– Сегодня проверим. Лилит и девочки помогут нам оценить степень твоей подготовки.

– В борделе? – презрительно скривилась Мира.

– На тренировочном полигоне разведчиков. Не ученическом. Твоими главными врагами, как ты понимаешь, будут не язычники, а свои, если можно так их назвать, конечно.

– Так может мне проще перейти к язычникам?

– Ты не рождена среди них, а значит так сделать нельзя. Люцифер хочет посмотреть стала ли ты жестче, сможешь ли расправляться с врагами и выдержишь ли роль его фаворитки…

Мира резко отстранилась от Раду, и воскликнула:

– Ненавижу этого упыря, даже сейчас его поганые щупальца словно вьются между нами, не давая наслаждаться свободой.

– Просто нужно придумать план действий, который поможет нам наслаждаться свободой в дальнейшем, – строго сказал Радомир. – Собирайся, через пятнадцать минут пойдем в «наездницу» по черному ходу.

– У тебя есть черный ход в бордель, где работает роскошная бывшая любовница? – стараясь, чтобы голос звучал невинно, спросила Мира.

– Думала только ты можешь за ночь сменить несколько объятий, а потом вернуться под утро как ни в чем ни бывало? – спросил Радомир и тут же скрылся за дверью ванной комнаты, поймавшей летевший в него подсвечник.

Из-за пострадавшей двери раздался смех. Мирослава фыркнула и пошла собираться.

Спустя тридцать минут крылатая и Мастер прошли в кабинет ректора.

– Итак, прежде чем я стану участником бурного выяснения отношений, признаюсь, что в комнатах, предназначенных для моей помощницы, до сих пор частенько бывает Лилит.

В комнате моментально стало жарко.

– Твои силы растут невероятно быстро, – улыбаясь, сказал Раду. – Мы не встречаемся без рабочей необходимости. Лилу просто докладывает мне о последних новостях, которые узнают ее подчиненные в столице.

– Конечно, ради этого надо жить в соседней спальне.

– Ради этого она может поселиться даже в ректорской спальне, – моментально став серьезным ответил Радомир.

Он взял Миру за руку и повел к одной из дверей кабинета. Крылатые вошли в небольшую комнату, выполненную в стиле модерн. Мирослава восторженно вздохнула, оглядываясь.

– Как тут красиво, чудесный аромат. Что это?

Радомир немного помолчал и неохотно буркнул:

– Духи Лилу.

Мира чихнула, и поправилась:

– Едкие слишком.

Но на самом деле девушка была неприятно поражена и почувствовала себя неотесанной деревенщиной по сравнению с той, кто жила здесь.

– Комнаты были всегда такими?

– Нет, Лилит все делала по своему вкусу, приглашала работников, полностью создала весь интерьер. Эти духи авторские, она неплохо разбирается в химии, в совершенстве…

– Я тебя брошу, – прошипела Мира.

Радомир весело рассмеялся и подхватил хмурую девушку на руки. Он пинком открыл дверь и ступил со своей ношей в длинный, освещенный факелами коридор.

– Ты права, ни к чему перечислять все ее достоинства.

Он чуть-чуть помолчал и добавил:

– Мы все-таки спешим, а это слишком долгий разговор.

Мирослава посмотрела в зеленые глаза и улыбнулась, заметив в них любимый озорной блеск.

– Думаю, достоинства моих поклонников тоже не имеет смысла перечислять… – многозначительно начала падшая, но демон ее перебил:

– Ой, да что там перечислять? Дракон, да дьявол.

Мира скуксилась, придумывая что можно сказать хорошего об обоих, но…

– Ты, ангелочек, даже не знаешь о них ничего, кроме того, что обоим нужна для корыстных целей. Одному как производительница, а вот второму…

– Как палач! – голос Лилит прозвучал неожиданно, фраза показалась лезвием гильотины, опустившимся между крылатыми.

Справа в стене была открыта дверь в гримерку. Внутри было темно и поэтому изначально казалось, что это просто ниша.

– Ты совсем забыл дорогу в мою гримерку, Радомир. Разве мало времени мы провели здесь вдвоем?

– Не дразнись, – улыбаясь, сказал Мастер.

Суккуба рассмеялась и комната осветилась множеством свечей.

– Я ждала вас вчера.

– Прости, мы были вынуждены…

– Тебя чуть не спалил дракон. Из-за такой сомнительной партии.

Лилит неодобрительно покачала головой и с презрительным недоумением оглядела Мирославу.

– Может, оставим обсуждение моих невыдающихся способностей для кофе брейка? Кажется, вы собирались помогать, – раздраженно ответила Мира, которая просто не могла заставить себя ответить таким же презрительным взглядом сидевшей перед ней красотке.

– Мне говорили, что болтливая. Люцифер обещал посадить ее на цепь в подземелье вместо Салазара. Говорят, уже указ подписал, чтоб ей язык отрезали первым делом.

Радомир расхохотался, глядя на покрасневшую Миру и невозмутимую, аристократичную Лилу.

– Мы такие разные и все-таки мы вместе. Я скучал по твоей злобе, милая.

Лилит обнажила ряд белоснежных зубов и рассмеялась, глядя на сконфуженную Мирославу. Крылатая бросила обиженный взгляд на Раду, но он не ответил, продолжая откровенно любоваться суккубой. Обида начала сменяться яростью.

– Мы здесь ради тренировки, – резко и немного визгливо сказала Мира, разозлившись на голос, сорвавшийся в такую минуту.

Радомир лениво произнес:

– Ах да, я совсем забыл. Ей бы побороться с кем-нибудь, кто жалеть не станет. Впереди экзамен, а повелитель…

– Хочет посмотреть, на что она способна. Слышала уже. Сам-то сколько ей дашь?

– Не больше часа.

Лилу перестала улыбаться, оценивающе посмотрела на Миру и, протянув Радомиру руку, сказала:

– Ставлю на десять минут.

Ярость достигла критической отметки, и на коже Мирославы появилось металлическое оперение. Она едва сдерживала перевоплощение. Радомир обнял ее и притянул к себе, прошептав:

– Это просто проверка, успокойся.

Мира смогла прийти в норму только спустя десять минут. Лилит отвернулась от них сразу, как только Мастер подлетел к крылатой и стал ее гладить, целовать и утешать. Суккуба поморщилась и наколдовала себе чашку кофе и книжечку Шопенгауэра.

– Мы в норме, – мягко улыбаясь Мирославе, сказал Раду, когда перья на ее крыльях снова стали мягкими.

– Сейчас, абзац только дочитаю, – небрежно бросила демонесса через плечо.

Воспользовавшись ее невниманием, Мирослава сощурилась, неприязненно глядя в спину звезды Шедбурга и страстно поцеловала Радомира, прижимаясь к нему всем телом. Лилит отвлеклась от чтения и насмешливо сказала:

– Раду, ты достиг нового уровня в извращениях. Прийти в бордель к суккубе, чтоб у нее на глазах мять бока ангелу. Еще не знаю как это назвать, но в перечень услуг включу обязательно.

«Никогда мне не стать хуже их», – в отчаянии подумала Мирослава, с которой сразу же слетел весь победный пафос.

– Увидимся на полигоне через пять минут. Надеюсь, в этот раз ты не слиняешь, ангелочек?

– Клянусь твоими рогами, бывшая помощница, – едко ответила Мира и смогла наконец уловить в глазах демонессы боль и ярость.

Лилит ушла. Мирославе стало стыдно за свои слова, она посмотрела на Радомира.

– Вы должны были разозлиться. Это поможет вам на тренировке.

Мира покивала, признавая его правоту, но на всякий случай поинтересовалась:

– Ты же сможешь предотвратить несчастный случай?

– Нет, там бьются перед заданием. Бой идет в полную силу, несчастные случаи бывают временами. Так нужно для того, чтобы не допустить неготового бойца к операции или дозору. Цена ошибки разведчика слишком велика.

Мирослава сглотнула и снова пожалела о своей последней фразе.

Радомир открыл портал и крылатые оказались на арене, где уже собрались пять суккуб, облаченных в легкие доспехи своего народа.

– Здравствуй, Мирослава! – задорно крикнули демонессы. – Здравствуй, сестра!

– Удачи!

Радомир похлопал Миру по плечу и взлетел, занимая место на трибуне.

«Ой», – неуверенно подумала Мира и едва успела увернуться от брошенного дротика.

Глава 6 Братья

Мирослава взлетела, подумав о своих доспехах, и с удовольствием ощутила как металлическая вязь прильнула к телу.

– Ты долго будешь увиливать? У нас есть дела и поинтереснее! – крикнула Лилит.

– Неловко даже спрашивать какие, сестрички, – ехидно ответила Мира, почувствовав азарт боя.

Она выхватила меч и приземлилась на арену, оглядывая противниц. Суккубы не имели привычки сближаться с врагом, поэтому их основным оружием были метательное оружие, разившее точно в цель. Сейчас ей давали шанс приготовиться к настоящему бою, и Мира оценила этот жест.

Красотки, которых многие считали легкомысленными дурочками, способными только развлекать клиентов борделя, медленно окружали падшую. В их глазах горела жажда победы любой ценой. Мирослава сосредоточилась и призвала драконью кровь, так что следующий дротик с лязгом отскочил от крыл. Долго держать подобную концентрацию, не отвлекаясь на мысли о следующем действии, она не могла, поэтому действовать нужно было очень быстро. Мира присмотрела самую молодую и мысленно послала заклятие слабости, но напоролась на щит. Разведчицы владели магией не хуже ее. «Значит, только грубая сила». Крылатая стремительно взмыла в воздух, приземлилась за спиной одной из суккуб и приставила клинок к ее горлу.

– Ариэль выбывает из битвы, – пронеслось над полигоном.

Но в тот же миг сбоку прилетел кортик, и Мире снова пришлось уворачиваться. В этот раз оружие оказалось заговорено и начало преследовать крылатую. Мирослава вспомнила заклинание, способное обернуть оружие против его владельца. На какое-то время это вывело из строя еще одну из суккуб. Снова прибегнув к крови дракона, способной на время защитить, она атаковала демонессу ровно в тот момент, когда та вернула власть над своим кортиком.

– Вилена выбывает из битвы.

Суккубы остановили атаку. Мирослава с опаской смотрела на разведчиц, держа мысленный блок против заклинаний. Она заметила, что Лилит практически не участвует в битве. «Ждет, пока я выдохнусь, вестимо».

– Ну что, ты размялась? – спросила Лилу и повела в воздухе рукой, в которой оказался огненный хлыст. Она щелкнула им, как дрессировщик и плотоядно улыбнулась.

Три суккубы пристально смотрели на Мирославу и она ощутила как дрогнул ее мысленный барьер. Они пытались пробить оборону. «Это уже не для школьных экзаменов», – в отчаянии мелькнуло в мыслях Миры и внезапно стало так противно от всех тренировок и испытаний, через которые нужно было неминуемо проходить, чтобы иметь право на простое счастье. Эти мысли что-то изменили в ней, словно включили дополнительные мощности. Крылатая поднялась в воздух и зависла в недосягаемости от огненного бича суккубы. Она выбирала следующего противника.

– Мира, не зависай, – окликнул ее Радомир с трибуны, но она не обратила на него внимания и продолжила искать лазейку для себя.

На какой-то миг одна из разведчиц не выдержала и повернулась к двум другим, чтобы сказать колкость в адрес падшей и поплатилась за это. Мира отправила к ней заговоренный меч, который оставил неглубокий порез на шее демонессы.

– Марго выбывает из битвы.

Мирослава повела рукой, и верное оружие снова оказалось в ладони. Она медленно спустилась на землю и стала ждать нападения. Лилит продолжая улыбаться, стала приближаться к ней, вторая суккуба достала из воздуха длинную цепь с серпом на конце. Щелкнул хлыст и Мира выставила крыло, привычно защищаясь, но в этот раз драконья кровь не помогла и тело Мирославы пронзила жгучая боль.

– Значит, до драконьей шкуры этот камуфляж не дотягивает, – довольно сказала Лилит и замахнулась для следующего удара.

Мира отскочила. Она с ужасом поняла, что взлететь в ближайшее время не сможет и придется срочно искать новые способы защиты от суккуб. Демонессы подходили к ней, волоча по земле свое оружие. Мирослава попыталась использовать заклинания, но они не сработали. В голове созрел безумный план. Мира сделала шаг навстречу суккубам, она ждала, когда одна из них применит оружие. Это снова была Лилит. Огненный бич летел к ее лицу, падшая смогла перехватить его и сжала в руке, превозмогая боль. За секунду до этого, она снова заговорила меч и отправила его к шее Лилит. Клинок поцарапал демонессу, но зато серп другой разведчицы оставил длинный шрам на втором крыле Мирославы, вырвав у нее вопль боли.

– Бой окончен, победила Мортана.

Мира тяжело осела на землю, оба крыла у рука горели. К ней подлетел Радомир, он помог встать и снять доспехи. Потом подошли медики и обработали раны, стало намного легче, но в местах ран появилось сильное онемение.

– Ты молодец, – похвалил мастер.

Мирослава только покачала головой, в реальных обстоятельствах у нее будет намного меньше шансов. Раду понял ее тревогу и прошептал:

– В реальности ты никогда не будешь одна, я позабочусь об этом.

Мира не посмотрела на него, страшась показать свою усталость от постоянной борьбы. Она лишь кивнула в ответ на это и позволила Радомиру перенести ее в помещение.

Мирослава оглянулась и увидела старых знакомых: Варга, Гзарна, Равея, своих противниц и других разведчиков. Они с улыбкой смотрели на помятую Миру, даже Лилит выглядела довольной.

– Ты не настолько убога, как я предполагала, сестричка, – насмешливо сказала суккуб. – Поэтому, добро пожаловать в братство разведчиков. Считай, что прошла боевое крещение.

В комнате раздались возгласы одобрения и все стали поздравлять Мирославу с полноправным вступлением в ряды. Последними подошли Варг, Гзарн и Равей. Они вместе с Раду окружили Миру, заставляя вспомнить Хэллоуин, который теперь уже казался утренником в сравнении с тем, что ей предстояло. Верные друзья, готовые умереть за своего командира и его возлюбленную, они с особой теплотой поздравляли ту, с которой уже бились бок о бок. «Что они скажут обо мне, когда после всего, чем они пожертвовали, я брошу Раду и сбегу к Сигвальду?» Мирослава была рада, что ее тело покрывают шрамы, позволяющие делать вид, что только физическая боль мешает ей радоваться по-настоящему. «Лучше бы мне сегодня и вовсе вырвали эти крылья. Может, тогда от нас бы все отстали».

Мира ощутила на себе тяжелый взгляд Лилит, она посмотрела на суккубу, та улыбнулась и подняла бокал. Падшая ответила тем же. «Конечно!» – внезапно Миру осенило к кому она может обратиться за помощью, как бы горько это не было.

Глава 7 Визит

Дома крылатых ждал неприятный сюрприз.

– Здравствуй, Родя!

Радомир нахмурился.

– Мира, иди к себе.

– Нет, – мягко сказал Люцифер. – Девочка должна остаться, ее это тоже касается.

Он указал на кресла у камина, в котором мирно потрескивал огонь. Падшие сели, напряженно наблюдая за незваным гостем, прислонившимся к каминной полке.

– До меня дошли удивительные слухи, – начал дьявол, разглядывая свои ногти, – что ректор, в порыве гнева, уничтожил одного из профессоров…

Раду попытался сказать что-то, но Люцифер предупреждающе поднял руку и заглянул в глаза Мирославы.

– Причиной была ты?

Мира опустила взгляд, не зная, что ответить.

– Понятно.

– Я не припомню, чтобы дела моей академии…

– Это не частный пансион, Радомир. Все, что происходит в нашем измерении, касается меня лично, если я этого хочу. Если я хочу – вы живы и здоровы, если нет…

Повисла многозначительная пауза. Мирослава подняла голову и заглянула в черные глаза Князя тьмы. «Он оскорблял Радомира, Мастер не мог отнестись…»

– Прежде он просто оскорблял в ответ, выгонял, подставлял, но это… Если бы ты просто развлекался, злоупотребляя моим покровительством, решил избавиться от конкурента, представив все как оскорбление власти, я бы понял и наградил тебя, Родя. Ты же знаешь.

– Это было чем-то вроде того, – беспечно пожал плечами Радомир, но в его жесте не было прежней легкости.

– Нет, ты боишься за нее и временами теряешь контроль над собой. Я не стану ворчать из-за Варгаса, он был простолюдином среди своего народа. Но представь, что ее зажал в углу какой-нибудь разведчик?

Раду посмотрел на Мирославу и нахмурился, не в силах побороть свое раздражение от одной только мысли об этом.

– Ваше маленькое, элитарное братство не выдержит этого яблочка раздора. Ты же знаешь, как грубоваты в своих шутках некоторые оборотни и инкубы. Что случится, когда ты начнешь бросаться на них, Глава разведчиков?

Радомир повернул голову к Люциферу и спросил:

– Чего ты хочешь от нас?

– Вы больше не будете жить под одной крышей…

Раду вскочил с кресла и в демоническом облике навис над Князем тьмы, который даже не обратил на это внимания, только повел рукой и Радомир исчез.

– Собирайся, ты проведешь некоторое время в городе.

Мирослава не пошевелилась, с ужасом глядя на дьявола.

– Что ты сделал с ним?

– Отправил на время на смотровую башню, пусть развеется пару часиков. Чем дольше ты будешь сопротивляться, тем дольше он будет там сходить с ума от мыслей о том, чем мы здесь занимаемся.

Люцифер игриво приподнял брови, многозначительно глядя на готовую разреветься Миру.

– Это окончательное решение, мальчику надо остыть. Боюсь, что без моей помощи ты не справишься.

– Мне некуда идти, – тихо сказала Мирослава.

– Глупости, поживешь у Лилит. Она девушка порядочная… ну, насколько это возможно при ее природных склонностях.

Мира по-прежнему медлила, не зная как поступить. Темные губы дьявола тронула мягкая улыбка, и он в ярости рявкнул:

– Собирайся!

Мирослава подскочила и побежала собирать самое необходимое, стараясь подавить рыдания. Через десять минут она стояла перед своим мучителем с небольшой сумкой наперевес.

Люцифер подцепил когтем ее подбородок и склонился, заглядывая в глаза, покрасневшие от слез.

– До экзаменов чтобы духу твоего не было рядом с ним. Поняла?

Мира кивнула, сдавлено всхлипнув.

– Проваливай, дорогу знаешь.

Девушка прошла через ректорские апартаменты в комнаты помощницы, затем по темному коридору. Она двигалась, стараясь не пускать в голову мысли и чувства, отчаянно надеясь, что сейчас ее встретит Радомир, крепко обнимет и скажет, что договорился с дьяволом и теперь им ничто не угрожает. Но вместо него ей навстречу вышла Лилит. Она не сказала ни слова, отвела в маленькую комнатку и усадила на одну из кроватей.

– Он прислал записку, чтобы я пока заботилась о тебе.

Мирослава застонала и уткнулась в плечо суккубы, с нежностью обнявшей свою соперницу. Лилу гладила вздрагивающие плечи крылатой, шептала ей слова утешения и уверяла, что Радомиру ничего не угрожает.

– Без меня, – глухо выдавила Мира.

– Что без тебя?

– Без меня ему ничего не угрожает. Все из-за меня, из-за того, что он любит…

Она закрыла лицо руками и отстранилась от Лилит. В дверь постучали. Суккуба последний раз погладила Миру по голове и сказала:

– Мне нужно идти, когда вернусь – все объяснишь.

Мирослава ничего не ответила. Она немного пришла в себя только спустя пару часов. Наколдовала себе воды и жадно осушила половину кувшина. На прикроватной тумбочке лежала записка. Мира взяла ее, уверенная, что увидит почерк Радомира, но ошиблась. Слова были написаны на чужом языке незнакомой рукой. Она аккуратно вернула листок на место.

Еще через пару часов вернулась Лилит и села на кровать напротив Мирославы.

– Рассказывай, чем я могу помочь Раду?

Мира смотрела в глаза демонессы и не знала с чего начать. Решила с приятного:

– Что Радомир написал тебе в записке?

Суккуба нахмурилась и с удивлением переспросила:

– Какой записке?

– Где он просил позаботиться обо мне?

– Это была записка не от Раду, это была записка от нашего Князя, Мирослава. Это он просил присмотреть за тобой.

Повисла тишина, в которой раздавалось только сиплое дыхание Миры, оглушенной этой неприятной новостью. «Значит, они были правы».

– Мне не хотелось говорить тебе, но, боюсь, что вы с Радомиром больше не будете вместе в этом измерении.

– Поэтому ты так подобрела? – не скрывая ярости, спросила Мирослава.

– Мне действительно жаль. Хочешь – верь, хочешь – нет. Сегодня мы приняли тебя в ряды братства, и теперь я, на правах старшего, всегда буду в ответе за тебя. Мой народ не настолько глуп и жалок, как многие думают.

– Неужели мы больше ничего не можем сделать, чтобы хоть оттянуть расставание?

– Чем дольше он с тобой, тем сильнее привязывается. Мы давно боялись, что одно из его неосторожных действий разозлит Люцифера.

– Я не представляю, что его не злит. Он недоволен всем. У нас была договоренность…

Мира прикусила язык и с испугом посмотрела на суккубу. Глаза демонессы заблестели.

– Значит, вы с ним договаривались о чем-то?

– Я бы все равно обратилась к тебе за помощью.

Мирослава замолчала на пару минут, пытаясь собраться с мыслями и решить, что можно рассказать Лилит, а о чем лучше умолчать. Угадав ее настроение, Лилу сказала:

– Лучше выкладывай все, теперь речь идет не только о ваших разбитых сердцах, но обо всем, что вам дорого. Он давно закрывал глаза на то, что у нас тут происходит и теперь решил это исправить. Будь уверена, теперь если не делать так, как он хочет, мало никому не покажется.

Мира кивнула и начала с того момента, как Люцифер забрал ее из бального зала на смотровую вышку, окруженную обреченными грешниками. Во время своего рассказа, она все больше убеждалась в том, что ревность дьявола касалась не только Радомира, но и ее. Кто бы мог подумать, что Князю тьмы тоже одиноко в преисподней.

Глава 8 Бордель

Мирослава осталась в «Игривой наезднице». Первые пару дней Лилит помогала ей долечивать раны и мириться с создавшимся положением.

– Не пытайся изменить ситуацию, силой здесь ничего не добьешься. Радомир попытался и ты сама видишь, к чему это привело.

– Тогда что делать хотя бы, чтобы он перестал злиться?

– Подстроится под его правила, завоевать расположение. В конце концов, полюбить Ад, а не терпеть его из-за Радомира.

Мира опустила голову, не пытаясь спорить. Лилит продолжила:

– Первое, что мы сделаем – это приготовим твой номер и устроим премьеру накануне экзаменов. Он обязательно придет и, если ты все сделаешь правильно, примет это как знак твоего смирения.

– Я не смогу раздеться перед публикой, – со слезами стыда на ресницах прошептала Мира. – Даже если попробую, то ваше заведение закроют после такого позорного выступления.

Лилит рассмеялась своим гортанным чувственным смехом, и какое-то время молчала, глядя на падшую.

– Я бы, конечно, должна была обидеться на эти слова. Не каждая из нас мечтает о подобной участи.

– Прости.

– Наверное, поэтому мне хочется тебе помочь. Мы обе устали постоянно биться ради возможности быть рядом с ним, даже если драться совсем не хочется. Участвовать в его планах, помогать, во всем поддерживать, прикрывать его протеже.

Мирослава подняла глаза на суккубу, и увидела в ее взгляде нечеловеческую тоску. Ей стало невероятно плохо после этих слов. Она вспомнила рассказ Сигвальда о том, как Радомир задабривал Олафа после суда над Каримом. Мира одними губами сказала:

– Спасибо, – голос изменил ей.

Лилу пожала плечами и ушла на очередное представление, оставив падшую в маленькой комнатушке борделя.

Из-за запрета Люцифера она не могла посещать занятия, но зато смогла познакомиться с бытом суккуб. Жилая часть «Игривой наездницы» оказалась очень похожей на общежитие. Мирослава ожидала, что демонессы окажутся склочными соседями, но вместо этого столкнулась с жесткой дисциплиной и взаимовыручкой. Все девушки на том этаже, который занимала Лилит, были разведчицами, все они добывали сведения для Радомира и передавали их через Лилу. Все жили в маленьких комнатушках по двое. На двенадцать девушек, размещавшихся на этаже, была отведена только одна ванная и туалет. Мира была поражена такими условиями, но демонессы уверили ее, что это один из лучших вариантов, который можно найти.

– Корбин бьется за нас, как профсоюз. Мы еще очень уютно устроились.

Падшая, делившая теперь все тяготы быта суккуб, не раз хотела тайком пробраться в спальню помощницы ректора и просто послушать его шаги, но Лилит строго-настрого запретила ей даже заходить в тайный коридор или ее гримерку.

– Если Люцифер лично обещал Михаэлю, что не тронет тебя, то так и будет. Сам он чтит договор со светлыми. Правила обычно нарушаем мы, его подопечные. Но если он разозлится на тебя, то накажет через близких.

Под утро третьего дня, Мира сидела на постели и перешивала одно из платьев Лилит под себя. Получалось ужасно, но сам процесс отвлекал и немного успокаивал. Лилу вошла с огромным букетом полевых цветов и большой сумкой.

– Особый клиент? – удивилась Мира, уже знавшая, что суккубы приносят в свои комнаты подарки только от тех, к кому неравнодушны.

– Это не мне, – натянуто ответила Лилит и положила все на кровать Мирославы. – Подожду снаружи.

Губы падшей затряслись, и она с мольбой посмотрела на демонессу.

– Он истощен и зол. Сказал, что все исправит. Остальное в письме.

Она отвернулась и закрыла за собой дверь каморки.

Мира дрожащими руками достала из букета конверт и вскрыла его.

«Прости меня! Я сделал ужасную глупость, и теперь мы оба вынуждены страдать из-за этого. Не делай опрометчивых поступков, хватит с нас пока и того, что уже произошло. Меня отстранили от должности, а наш домик окружен соглядатаями, мне запрещено защищать его магией. Я под домашним арестом до экзаменов, перед которыми я заявлю о своем уходе. Что потом – неизвестно. Единственное, что он мне разрешил это передать весточку, чтобы ты не попыталась прийти.

Обещаю, что все исправлю. А пока слушай Лилит, она обязательно поможет.

P.S.: даже не думай о драконах, свое наказание я несу за свои ошибки. Ты не спасешь меня, если бросишь здесь одного.

Я люблю тебя сильнее, чем когда-либо. Родя».

Мирослава ощущала бессилие в этих строках, она в нервном возбуждении заметалась по комнате, не зная как поступить. Вернулась Лилит и, сложив руки на груди, выжидающе смотрела на свою соседку.

– Мы обязаны сделать что-нибудь, он практически в отчаянии. Его лишили академии…

– А если ты рыпнешься, то могут еще лишить и разведчиков, вырвав камень из его груди. – Жестко перебила ее Лилу, и уже помягче добавила, – вы много пережили вместе в последние месяцы. Оба шли на верную гибель, избежали ее, и оказались в еще большей передряге, чем была до этого. Я понимаю, что все это слишком для тебя. Понимаю, что и Раду оказался в непривычно уязвимом для себя положении. Но сейчас вам обоим нужно принять внимание Люцифера и попытаться обернуть его в свою пользу. Радомиру это не в первой, а вот ты постоянно борешься против владыки всего, что окружает тебя.

Мирослава в смятении смотрела на суккубу, не понимая как она может склонять ее к лояльности Сатане. «Он же враг», – крутилось в голове Миры. Все эти существа были обречены своей природой творить зло, а он…

Лицо суккубы впервые выразило неподдельный ужас.

– Ты даже мысли такой не допускала?

Крылатой стало очень неловко. Она не замечала, что продолжает бороться не только за Радомира, но и за его душу, стараясь вернуть ему человеческую мораль. «И он старается меняться ради меня. Это презирает в нас дьявол. За это он наказывает нас».

– Ты права, – отражая ужас Лилит, прошептала Мира, – я никогда не видела своего будущего здесь.

– И как ты дальше думаешь?

– Пока есть шанс на победу, я буду сражаться. Любыми средствами.

Лилит с сомнением посмотрела на Мирославу и с чувством произнесла:

– Как бы там ни было, а я рада, что родилась полноценной, в своем измерении. Вы, эмигранты, совершенно безнадежны.

– Это было не толерантно, – осуждающе сказала Мира. И запоздало поняла, что ляпнула.

– Вот-вот. Об этом я и говорила, – ухмыльнулась Лилит. – С завтрашнего дня начинаются твои репетиции. Посмотрим, на что ты способна в нашем деле.

Мирослава неуверенно кивнула, закрыла ставни. Потом легла, укутавшись одеялом и провалилась в тревожный сон, в котором Олаф тянул к ней мертвые руки, покрытые зелеными струпьями.

Глава 9 Игривая наездница

– Ты готова? – не скрывая насмешки, спросила Лилит.

Суккуба стояла в углу у древнего патефона, готовая включить музыку. Другие девушки лениво прислонились к стенам и хореографическому станку, глядя на Мирославу. Она замерла в центре небольшого репетиционного зала с зеркалами, одетая в откровенную форму одной из младшеньких, подходившую к ее скромным пропорциям. Крылатая глубоко вздохнула и кивнула, глядя на отражение Лилу. Зазвучала музыка и Мира начала танцевать. Она чувствовала ужасную скованность, так что ни о какой раскрепощенности и тем более распущенности, не было и речи. Помимо смущающих взглядов суккуб, падшей ужасно мешали крылья. Каждое движение сопровождалось их подергиванием, словно они пытались раскрыться. То, что эффектно смотрелось во время порхания в объятиях кавалера, выглядело совершенно идиотски при попытке создания эротичного танца.

После минуты этих пыток, добрая половина суккуб начала фыркать, недобрая откровенно ржала в голос. Среди них была и Лилит, которая не могла найти в себе силы даже выключить музыку. Мирослава остановилась и закатила глаза. Последнее время она столько тренировалась драться, что теперь и без крыльев ее движения скорей напоминали отработку приемов Джиу Джитсу, чем попытку совращения. Отсмеявшись, Лилу подошла к Мире и пристально посмотрела на черное оперение, торчавшее из-за спины крылатой, потом внимательно осмотрела поджарое тело.

– Ты когда-нибудь пела на сцене?

Мирослава смущенно покачала головой.

– Скоро начнешь. Над голосом можно поколдовать, а вот над твоими танцевальными спазмами при такой комплекции, боюсь, уже ничто не властно.

Суккубы рассмеялись и встали к станку, чтобы приступить к репетиции. Мира же наоборот села в углу и стала наблюдать за тренировкой. Когда упражнения у станка закончились, все отправились к сцене, чтобы повторить совместные и сольные номера. В зрительном зале, развалившись в кресле, мирно похрапывал Корбен, распространяя невыносимый запах перегара.

– Корбен, подъем! – рявкнула Лилит над самым ухом коротышки.

– А? Что? Кто? Уже отстрелялись? – красные глазки непонимающе обводили помещение, пока суккубы занимали свои места на сцене.

– У нас новенькая, нужен номер без раздеваний.

– Возмутительно! – воскликнул Корбен, вскакивая и фокусируя взгляд на Лилит. – Не ожидал от тебя таких слов! Как в головку-то распутную тебе такое взбрести могло?

– Она танцевать не умеет.

Повисла тишина, в которой суккубы давились смехом, ожидая реакции хозяина борделя. Корбен вдруг хитро прищурился и рассмеялся.

– Лиля, ну ты у меня и шалунья, ну и прохвостка! – он снова залился пьяненьким смехом. – Новенькая, которая не умеет танцевать и не станет раздеваться! У нас, в Наезднице. Шутница!

Лилит поманила к себе Мирославу. Крылатая смущенно подошла к Корбену, стараясь максимально закрыть руками тело.

– Она может петь. Приближенная все-таки, сам понимаешь.

Коротышка оглядел Миру, почесал свою тонзурку, прикрытую парой волосин, и грустно произнес:

– Не для этого меня здесь держат, Лиля.

– Сам придет, чтоб посмотреть на нее.

– Вьете вы из меня веревки, девочки, – он махнул рукой и снова упал в свое кресло, – делай как знаешь, но чтобы песни были пошлые, платье вульгарным, макияж вызывающим.

– Идет, – хищно улыбаясь, согласилась Лилит и указала Мирославе на одну из маленьких сцен.

Мира взлетела и приземлилась на круглое возвышение, с потолка, больно стукнув по голове, упал ретро микрофон на проводе. Девушка почесала ушибленное место и взяла его в руку.

– Раз, раз, – робко сказала она, проверяя работает ли.

Свет погас и луч прожектора выхватил ее фигурку из темноты. В голове всплывали обрывки земных песен, но ни одна из них не подходила.

– Ну же, наморщи ум, – раздраженно бросила Лилит из зала.

Мирослава вспомнила песню «Tainted Love» и попробовала спеть ее в джазовом стиле. Поначалу ее пение звучало в тишине, потом зазвучал аккомпанемент. Когда песня закончилась, Мира отошла от микрофона. В зале снова включился свет и все, больше не обращая на крылатую внимания, приступили к репетиции.

Падшая спустилась со сцены и стремительно прошла в комнату, желая поскорее отмыться от своих провалов и надеть что-нибудь нормальное. Радомир передал вместе с Лилит книги, необходимые для подготовки к экзаменам и Мира надеялась повторить хоть что-нибудь из заклинаний, но мыслями все время возвращалась на сцену. «Если я вообще ничего не смогу?» С одной стороны, это избавляло от необходимости выступать в борделе, с другой, в борделе для девушки всегда найдется применение. Эту мерзкую мысль оборвала Лилу, вернувшаяся с тренировки.

– Это было терпимо, завтра будем работать над репертуаром, движениями и подберем тебе хорошую банду музыкантов. Есть у нас один джаз бэнд из оборотней. Совершенно отбитые ребята, но музыканты просто фантастические. Ваша компания действительно может сработать. Пока меня не будет, постарайся еще потренироваться. Что не дала тебе природа, даст тебе магия.

Мирослава не верила своим ушам, значит, у нее все-таки получилось. Лилит прочитала ее недоумение и ответила на него:

– А чего ты ждала? Аплодисментов? Фанфар? Мы репетируем по очереди каждый день, и никто не похлопывает никого по плечу со словами восхищения. Это просто работа.

Она помолчала и перед тем как уйти в душевую, добавила:

– Поработай над своим взглядом перед зеркалом. Он должен быть страстным, манящим, дерзким. Если ты будешь все время так затравленно озираться, все поймут, каких усилий тебе стоит оставаться здесь. Я не в курсе всех этих нюансов о выборе сторон, но ты, мать, точно не на темной сейчас.

– У меня больше нет выбора, – пожала плечами Мира. – Я сама отреклась от света.

– Тогда зачем отрекаешься еще и от тьмы?

– Это сложно…

– Мне плевать, – жестко оборвала Лилит. – Просто держи в голове каждую секунду – пока ты мечешься, он будет платить за это.

Суккуба вышла. Мирослава подошла к зеркалу и посмотрела на свое осунувшееся лицо, выражавшее тоску и затравленность. За следующие три дня она должна попытаться превратиться в настоящую демонессу. Сильную, беззастенчивую и безнравственную.

Вечером, когда Лилит ушла на работу, Мирослава встала перед зеркалом и начала петь. Она знала, что на этаже никого нет, и это придавало немного смелости. Для настроения Мира одела одно из платьев Лилу, немного поколдовав над ним. «Как будто стащила платье старшей сестры и собираюсь кривляться перед зеркалом». Эта мысль вызвала тень улыбки. В голову начали напрашиваться совершенно неподходящие песни и Мирославе не оставалось ничего иного, кроме повторения «Tainted love». Она раз за разом перепевала ее, стараясь поработать над голосом и движениями. Представляла, как будет выглядеть в полумраке кабаре, как будет смотреть на посетителей, стараясь скользить по ним взглядом, не задерживаясь ни на ком конкретном. Мечтала увидеть Радомира, подмигивающего из ложи. Доказать дьяволу, что принадлежит этому измерению и больше не станет создавать проблем. Это вдохновило Миру. С каждым новым вариантом, она получала все больше удовольствия от мысли, что сможет все исправить, выпросит хотя бы отсрочку для себя и Раду. В ее взгляде появился блеск, в улыбке предвкушение победы. Она была готова стать новой боевой единицей «Игривой наездницы». В глазах полыхнуло расплавленное золото страсти.

Глава 10 «Бэд бэнд»

На следующий день появилась группа, о которой говорила Лилит. Изнуренные мрачные оборотни с темными кругами вокруг впалых глаз. Они понуро расставляли инструменты и рассаживались на сцене. Мирослава с удивлением следила за вялыми движениями «самого отвязного джаз бэнда Шедбурга», как представила их Лилу. Суккуба же совершенно не обращала внимания на смущение падшей и наставляла:

– Начинаешь петь. Если ты их устроишь – подключатся. Если ты покажешься им недостаточно интересной – встанут и уйдут. Второго шанса не будет. Настройся на самое лучшее, что можешь изобразить своим голосом. Страсть, одиночество, ярость. Все то, что кипит в тебе, они должны ощутить на своих серых шкурах. Главное не реагируй на них. Пой, пока они не подключатся или не уйдут, может, даже немного после этого.

Мира оглядела мрачные презрительные лица оборотней и тяжко вздохнула. Завоевать их интерес казалось непосильной задачей.

– Может, их покормить хотя бы? – прошептала она.

– Профи не выступают на полный желудок. Иди и не опозорь меня.

Лилит отвернулась и прошла в глубину зала, чтобы занять место за столиком. Мирослава заняла свое место на сцене, в этот раз, увернувшись от микрофона, который попытался снова приземлиться ей на макушку. Всю ночь она репетировала и вспоминала какие-нибудь песни, которые могли бы подойти к случаю. Набралось около пяти, и Мира благословила в душе свой музыкальный вкус, вполне подходивший для преисподней.

Оборотни сидели, как примороженные. Они смотрели прямо перед собой, словно одиноко ждали последнего автобуса на полузаброшенной остановке. Люстры погасли, приглушенный свет прожекторов высветил сцену и Мирослава начала петь. Она спела только первый куплет, когда один из оборотней засобирался, после припева к нему присоединился второй, потом третий. Мира в отчаянии замолчала, ожидая либо помощи от Лилит, либо комментария от музыкантов, но сборы проходили в липкой тишине. Падшая глотала слезы, не зная, что делать. В ее голове зазвучал холодный голос суккубы: «пой, пока они не уйдут, может, даже немного после этого». Она собрала свою волю в кулак, вспомнила ради чего терпит все это и снова запела, теперь даже не пытаясь понравиться. Все, что она пела, она ощущала всем своим существом, сердце разрывалось от тоски и обиды за все, что с ней происходило последнее время. За ту тяжесть, которую на нее обрушивали обязательства перед драконами, договор с дьяволом и любовь к тому, кого она губит. Мирослава открыла глаза и увидела как спины пяти музыкантов скрываются за дверьми, но не переставала петь. Когда слова песни закончились, падшая начала следующую. Ее одинокий голос звучал в пустом зале только для Лилит, не сказавшей ни слова. Когда закончилась и эта песня, зажглись люстры, а сцена погрузилась во тьму. Лилу ничего не говорила и не двигалась. Замерла и Мира, не зная, что сказать демонессе.

– Иди сюда, – поманила суккуба, указывая на кресло рядом с собой.

Мирослава подлетела и только отсюда услышала невнятное бормотание за дверьми. Она с надеждой посмотрела на Лилит и та кивнула, позволив себе мимолетную улыбку.

Через пять мучительно длинных минут в зал вернулись оборотни и расселись вокруг девушек. Заговорил тот, который выглядел младше всех.

– Мы будем выступать с крылатой, но дадим ей свои песни. Будет репетировать с нами сегодня всю ночь, завтра выступит в одном баре на окраине… для оборотней, – он многозначительно посмотрел на обеих, ожидая спора, но ему никто не перечил. Музыкант довольно кивнул и закончил, – если справится, то послезавтра ночью мы здесь выступим. Хотя, признаюсь, это не совсем наш уровень.

Лилит поднялась, за ней встали все остальные.

– Нас все устраивает, напишите адрес и время, в которое моя протеже должна к вам подъехать.

Оборотень протянул Мирославе визитку, на задней стороне которой стояли адрес и время. Падшая благодарно кивнула и музыканты ушли. Как только двери за ними закрылись, Лилит сказала:

– Уф, это было волнительно. Корбин!

Где-то в углу зала послышалось шевеление. Из-под одного из столов вылез помятый хозяин борделя, близоруко щурясь от яркого света.

– Сколько мне еще осталось здесь?

– Не хандри, человечишка, пока вольную не дадут, будешь травить нас своим перегаром. Нужна реклама на новую программу с падшим ангелом.

Корбин мученически застонал и повалился обратно на пол. Лилит, брезгливо сморщившись, заглянула под стол.

– Сделаю все! Проваливайте!

Лилу удовлетворенно кивнула. В это время в зал стали входить суккубы и занимать свои места на сцене. Мира ушла, чтобы подготовиться к ночной репетиции с оборотнями.

Вечером, когда все девушки переодевались для очередного шоу, Мирослава вышла на задний двор «Игривой наездницы». Ее ждал корпоративный экипаж с узнаваемым логотипом на дверце кадиллака 1912 года. За рулем сидел хмурый оборотень и слушал джаз.

– Привет, – бодро поздоровалась нервничавшая Мира, неуклюже забираясь на заднее сидение.

– Куда? – угрюмо спросил водитель.

Мирослава протянула визитку, на которой был указан адрес. Оборотень прочитал и повернулся всем телом, глядя желтыми глазами на девушку.

– Дурное место, мисс. Вы уверены, что вам туда нужно?

Мира решительно кивнула, чувствуя себя еще неувереннее под пристальным взглядом.

– У парней из этих районов никогда нет денег, мисс. Они едва ли наскребут оплату за ваши услуги.

Мирослава покраснела и твердо сказала:

– Я не за этим, у меня там репетиция.

– Как вам угодно, мисс.

Водитель вернул ей визитку и завел автомобиль. Вечером в городе было полно народу. Выползали из своих тоннелей вампиры, торопились развлекаться горожане, отдыхающие от своих сомнительных делишек. Мира еще ни разу не была в Шедбурге как обыватель. Всегда ее визиты были связаны с очень важными и трудными испытаниями. Сейчас крылатая глядела по сторонам, отмечая разномастные здания, вывески с мрачными названиями, одежды городских жителей и суету адского мегаполиса. Все это напомнило землю и привычное течение смертной жизни. Водитель резко затормозил и смачно выругался, ответил ему холодный голос Влада:

– Следи за языком, блохастый, если не хочешь лишиться своей лицензии.

В машину села Эржебет и, топнув ногой, скомандовала:

– Трогай!

Все еще ворча в щетину, оборотень поехал дальше.

– Ну, милая, что вы там еще учудили с твоим начальником?

Мирослава внезапно разревелась и бросилась на шею Бетте, не в силах сказать ни слова. Графиня как могла старалась утешить девушку, но даже по прибытии на место кровавые слезы все еще текли из глаз падшей. Эржебет брезгливо осматривалась, пока Мира приходила в себя.

– Что ты тут забыла?

На улицу, смачно сплевывая на мостовую, вышел один из музыкантов и повел носом, принюхиваясь.

– Нет, нет, нет. Такого уговора не было. Что здесь делает кровопийца?

– Как ты смеешь, щенок?

Мира впервые видела Эржебет в ярости, даже битву она встречала со смехом. Графиня вышла в свет фонарей, чтобы оборотень разглядел ее лицо и одежды.

– А, ваша светлость, – без намека на уважение ответил он. – Чем обязаны чести?

– Я здесь с падшим ангелом.

Мирослава вылезла из машины.

– Это музыканты, Бетта. Я буду с ними выступать.

Она протянула вампиру визитку с надписью «Бэд бэнд». Эржебет посмотрела на оборотня и натянуто улыбнулась.

– Что ж, надеюсь, в вашем доме призрения найдется чистый стул?

– Придется воспользоваться теми, что есть или постоять, пока мы будем репетировать, – осклабился оборотень и ушел обратно в здание.

Графиня и Мира пошли за ним. Кругом была грязь, бегали крысы и валялись пустые бутылки из-под дешевого бурбона.

– Мерзость, – поднимая плащ, прошипела Эржебет. – Ты теперь просто обязана объясниться.

Обротень поднялся на третий этаж и исчез в темном коридоре, вампир и падшая поспешила за ним. Из-за большинства дверей доносились приглушенные голоса, но за парой прозвучали крики и шум драки. Комната, в которой жили музыканты, была в самом конце коридора. Внутри было относительно чисто, в сравнении с лестницей и коридором, который Мира с Беттой с отвращением преодолели. Зато воздух был полон удушающего сигарного дыма, от которого, вынужденная дышать Мирослава, тут же закашлялась. Кто-то схватил ее за локоть и вывел на террасу.

– Репетиция будет здесь, вот текст, – оборотень всучил ей несколько мятых пожелтевших листков и ушел.

Из комнаты вышла Эржебет и тут же понюхала одежду и волосы, чтобы грязно выругаться и начать с помощью магии выветривать мерзкий запах. Мира тем временем создавала блок от подслушивания, который позволил бы ей рассказать Бетте о том, что случилось в последние дни и как она хочет расположить к себе Люцифера.

– Ну что, наколдовала? – спросила графиня, которая все еще не могла прогнать брезгливое выражение со своего лица.

– Да, – выдохнула Мира. Она вкратце пересказала события последних дней, которые привели к плачевному итогу и их с Лилит план с выступлением, чтобы показать лояльность Мирославы. Эржебет внимательно выслушала рассказ и покачала головой.

– Ты что-то недоговариваешь. Не станет он так злиться из-за пустякового демона, непонятно даже как он узнал об этой выходке Радомира. Что там у вас еще?

– Ничего, – поспешно солгала Мира. От допроса подозрительно сощурившейся Бетты ее спас оборотень. Он выглянул из дыма и хрипло произнес:

– Приступаем через пару минут, читай текст, а не сплетничай.

Мирослава кивнула ему, виновато пожала плечами, повернувшись к вампиру, и уставилась в листы. Графиня еще некоторое время прожигала крылатую взглядом, но потом чертыхнулась, помянув недобрым словом Фафниров с их языческой кровью и села в наколдованное кресло.

Наконец, появился джаз бэнд. Лениво потягиваясь и почесываясь, они вышли на террасу, расставляя табуретки и доставая инструменты. Мире дали микрофон.

– Мы не будем никому мешать? – спросила она.

– Будем, притом всем, – ответил саксофонист, – меня зовут Грег.

Мирослава пожала протянутую руку и оборотень тепло улыбнулся, подмигивая. Следом за ним представился Ромул – контрабас, Дерек – труба, Бром – ударные и последним к ней подошел тот, который вел все дела.

– Митр, фортепьяно – он протянул ей руку. – Просто пой, старайся приноровиться к музыке и не обращай внимания ни на что, это важно. Часть репетиции. Тебе же нужно быстро подготовиться к большому выступлению.

Мирослава поняла, что ей сейчас предстоит. Митр ухмыльнулся, потрепал девушку по плечу и указал ей место у перил.

– Иди поближе к людям.

Оборотни засмеялись, а потом Бром начал отсчет:

– Три, два, поехали.

Музыканты начали играть, а Мира попыталась сосредоточиться на тексте и музыке. В итоге она попробовала неуклюже вступить, но оборвалась, попыталась еще раз, но кто-то из музыкантов крикнул:

– Нет, не то.

В доме напротив зажегся свет и вылез заспанный гоблин:

– А ну заткнитесь сейчас же, уроды блохастые!

Оборотни продолжили играть, как ни в чем не бывало. Мирослава, стараясь не смотреть на разгневанного соседа, попробовала вступить снова и в этот раз музыканты помогли ей, немного подстраиваясь под тот ритм, который она выбрала. Крылатая робко взглянула на Эржебет, та смотрела с плохо скрываемым отчаянием. Когда песня закончилась, Митр подошел, чтобы объяснить какой мотив у каждой песни.

– Надо было понять, сможешь ты подстроиться, если кого-нибудь из нас начнет заносить в импровизацию. Никогда не теряй музыку из внимания, мы как единый организм, перестраиваемся на уровне рефлексов, редко выступаем с вокалистами не из нашей среды. Тебе, конечно, артистом не стать, но для вашего кабаре это и не нужно особо.

Мира не стала обижаться, она вообще забыла когда имела шанс кого-нибудь обхамить, как они того порой заслуживали. Падшая с щемящей тоской вспомнила Радомира и полностью сосредоточилась на наставлениях оборотня. Когда он занял свое место за инструментом, Мира с чувством сказала Бетте:

– Уж лучше смертельная битва, чем все это.

Снова заиграла музыка и в этот раз более подготовленная Мирослава вступила где нужно и попыталась думать только о том, что если все получится, она вернет себе Раду. Может, даже навсегда. Репетиция длилась четыре часа, за это время проснулся и разъярился весь квартал, проклиная оборотней и Мирославу. Таких эпитетов крылатая не слышала ни разу не только в земной, но и в загробной жизни. Эржебет наколдовала себе беруши и иногда с интересом посматривала на увеличивавшееся количество невольных зрителей, метавших в Миру заговоренные предметы. Но терраса была защищена от проникновения и все попытки залезть туда и учинить физическую расправу или попасть из соседних комнат и коридора в жилище оборотней было невозможно.

– Последний раз «Смертельная рана», Слава.

Мира кивнула и приготовилась вложить в песню всю душу. В процессе репетиции музыканты подсказывали и подстраивались, пару раз показательно срывались на импровизации, и Мирослава старалась от них не сильно отрываться. Получалось паршиво, но она делала все, что могла. Когда последние звуки затихли, крылатая устало села прямо на пол и наколдовала себе горячего чая с медом. К ней подошел Грег, протянул листок с адресом и временем завтрашнего выступления.

– За пару часов до выступления насыпь это себе в горячее питье, можно с алкоголем, – саксофонист протянул ей пакетик с травами. – Полезно для горла.

Он подмигнул и пошел в комнату, куда уже ушли другие музыканты.

– Мы с Владом завтра придем тебя поддержать. А теперь вставай, нам еще надо выбраться из этой клоаки.

По дороге в город Эржебет настойчиво предлагала Мире на время остановиться у них.

– Я не могу, он сам отправил меня к Лилит и неизвестно, как отреагирует, если узнает, что я перебралась к вам.

Бетта пристально посмотрела в голубые глаза и медленно кивнула. Она прочитала в них призрак угрозы, нависшей над всеми участниками маленького союза.

– Разумеется, такое не прощается.

Глава 11 Дебют

Мира выбрала для выступления в логове оборотней простое черное платье. За два часа выпила травы, которые дал Грег и начала нервничать, глядя на часы. Несмотря на поддержку суккуб, желавших ей удачи, казалось, что в мире нет никого, кто мог бы понять ее страх и отчаяние.

– Мне пора, – глядя на часы, как могла бодро, сказала Мира.

Лилит обняла крылатую, взяла ее лицо в ладони и сказала, глядя в глаза:

– У тебя все получится.

Проводы вышли трогательными: в коридоре Мирослава окунулась в мир демонических суеверий природных совратительниц. Каждая суккуба проводила свой предвыступательный ритуал над падшим ангелом, благословляя ее на оглушительный успех. В итоге, когда Мира садилась в машину, она чувствовала, что просто не может подвести всех завтра.

В баре с нехитрым названием «Безлунная ночь», уже сидели первые посетители.

– Именем первого кровососущего, чем вам так угодила эта девчонка, что я сижу в собачьем притоне. Ты хочешь, чтоб я вернулся к привычке носить на себе блохоловку?

– Влад, ангелочек итак напугана. А мы единственные, кто может ее поддержать в это трудное время.

– Ну, вы не одиноки, – Варг не ожидая приглашения, подсел к вампирам.

– Граф, вы сегодня особенно напоминаете того угрюмого мужчину со знаменитой гравюры, – присоединился к компании Гзарн.

– У меня никогда не было такой дурацкой шапочки, – обиженно ответил Влад, – выпил бы кровь из этого художника, если бы еще раньше не посадил его на кол. Кто же знал, что это окажется последний мой прижизненный портрет. Проклятые турки.

Эржебет ласково погладила графа по руке, утешая и безуспешно стараясь спрятать улыбку.

– Не ворчи, ты же жив и здоров, так не все ли равно.

Влад только отмахнулся. Тем временем Варг, пользуясь своим происхождением, договорился с барменом, неприязненно рассматривавшим разношерстную компанию.

– Что там? – хмуро спросил Гзарн.

– Это бар только для оборотней…

– Не удивлен, их вонь никто без дела не потерпит.

Варг тяжело вздохнул и предложил всем пересесть поближе к сцене.

– Там держат столик для друзей музыкантов, избежим лишних объяснений.

Мирослава прошла с заднего хода и увидела друзей только во время прогона перед выступлением. Они кивнули друг другу, и на сердце у крылатой сразу стало намного легче. «Мы, по-прежнему, не одни». Дальше все было как в тумане. Приходили и рассаживались посетители. «Бэд бэнд» слыл лучшей джаз бандой Шедбурга и даже за его пределами, они всегда собирали много поклонников, особенно среди своих соплеменников, слышавших в звуках джаза тоску одинокого волчьего зова, устремленного в глухую пустоту. Ровно в двенадцать зазвучала первая песня и Мира постаралась не подвести. Ее приняли прохладно, но уже на второй песне публика потеплела или просто подвыпила достаточно для того, чтобы наградить девушку аплодисментами. Конечно, Лилу сегодня слегка поколдовала над ее голосом, но для победы это было уже не важно. Концерт шел два часа, публика отблагодарила артистов стоячей овацией.

Мирослава вышла на воздух с таким чувством, будто снова родилась на земле, настолько живой она себе вдруг показалась. Все ее земные чувства стали важнее магии.

– Это джаз, милая, – подмигнул ей Ромул, заметив состояние девушки.

Оборотни попрощались и ушли.

– Это было здорово. Поздравляю! – Варг с чувством обнял Мирославу.

– Спасибо! Вы очень меня поддержали.

– Мы теперь неразлучны, судя по всему, – пробурчал Влад, но и он ободряюще улыбнулся крылатой. – Это было приличней, чем я опасался. Я, пожалуй, даже не потребую компенсацию с Бетты за завтрашнее посещение «наездницы».

– Великий кровопийца, ну какой же ты ворчун, дорогой. Ангелочек пела прекрасно.

– Я рад, что не пришлось использовать беруши, – галантно присоединился к похвалам Гзарн.

Мира стояла красная от смущения и благодарности за эту поддержку. Эржебет обняла ее и подтолкнула к машине.

– Тебе нужно набраться сил. Радомиру позволили присутствовать на премьере.

Кадиллак выехал из грязного переулка на улицу, которая уже опустела к этому часу, и быстро запетлял в хаотичной планировке Шедбурга.

Глава 12 Премьера

Следующий день выдался хлопотным. В «наездницу» прибыли визажисты, костюмеры и парикмахеры. Инкубы, способные добавить природным чарам сестер особенного очарования. Гримерки гудели, как растревоженный улей, то и дело доносились вскрики суккуб, подвергавшихся мучительным процедурам. У Лилит, как звезды шоу, была своя команда и сейчас все они толпились вокруг Мирославы, придирчиво разглядывая девушку.

– Нам нужно что-то эффектное, что-то желанное, но без вульгарности. Она будет петь с «Бэд бэнд», каждый номер – новый образ, – наставляла Лилу.

– Милая, тут столько работы. Когда ты говорила об этом пару дней назад, мы и представить не могли, что всего за несколько часов нужно будет столько успеть. Это же абсолютно…

– Ну так не мешайтесь под ногами, – перебил его бледный сереброволосый вампир, вошедший в гримерку. – Меня прислала Эржебет, чтобы подготовить падшего ангела к выступлению.

Следом за ним вошли другие вампиры, с презрением оглядывавшие инкубов, отвечавших полнейшей взаимностью. Лилит посмотрела на Миру, та виновато пожала плечами, показывая, что была совершенно не в курсе этой идеи.

– Удачи тогда, но если она не будет выглядеть роскошно, я так вас ославлю, что даже гремлины не станут пользоваться услугами сосущих.

– Давай, давалка рогатая, не задерживай! – капризно напутствовал ее вампир.

Лилу сморщилась, но все-таки покинула свою гримерку. Мирослава хотела извиниться за всех перед всеми, хоть и понимала что все происходящее вполне в духе адского этикета.

– Милая, меня зовут Лир, я твой персональный стилист на сегодняшний вечер. Бетта сказала, что ты должна выглядеть на все свои восемнадцать, чтобы каждый ощутил толстой вековой шкурой насколько ты юная и свежая, – при этих словах вампир вдохнул аромат ее волос и кожи.

Мира отшатнулась, но наткнулась на другого вампира, клыкасто улыбнувшегося ей. Вся команда выглядела одинаково, облаченные в черные облегающие вещи, закрывавшие горло, с серебристыми волосами и алыми радужками глаз.

– Не бойся, – сказала одна из них. – Мы здесь, чтобы помочь.

После этих слов начался новый консилиум, Лир доставал из воздуха один наряд за другим и все обсуждали, что из этого может подойти. После часового совещания начались примерки и эксперименты с прической и макияжем. Пару раз заглядывала Лилу, чтобы убедиться, что Мира в порядке и принести ей горячее питье с эликсирами для голоса. Спустя три часа, муки закончились и каждый образ был намечен.

– Остальное – дело вдохновения, – сказал Лир. – Мы вернемся за час до начала шоу, будь готова.

Мирослава попыталась скрыть радость и облегчение от временного расставания с вампирами, но ей это не совсем удалось. Когда дверь за смеющимся стилистом закрылась, воздух внезапно потяжелел, в нем появились черные и красные завихрения дыма. «Ой, не к добру это!»

– В аду все не к добру, – ответил на ее мысли Люцифер, оглядывая крылатую, облаченную в длинный шелковый халат. – В кой-то веки одета как женщина. Это место идет тебе на пользу намного больше, чем спальня ректора.

– Да, я многое смогла переосмыслить здесь, – мило улыбнувшись, ответила Мирослава.

Дьявол нахмурился, подошел к ней и взял за подбородок. Мира открыто смотрела в его глаза. Люцифер потряс ее голову, словно ожидая услышать звон бубенцов.

– Сломалась, что ли? – пробормотал он.

– Я уже доказала что мое место здесь, теперь окончательно…

– Да брось, что ты мне тут заготовки втираешь. – Он недовольно хмыкнул и добавил, – не надо было тебя к нашей умнице посылать.

– Я докажу свою преданность.

– Хорошо, давай проверим, – Люцифер улыбнулся, подозрительно по-доброму. В гримерку вошла Лилит.

– Вы звали меня?

– Проходи, милая. Я должен отблагодарить тебя за то, как ты вымуштровала нашу капризулю.

– Всегда рада услужить вам, Князь, – поклонилась суккуба.

– Теперь награда, – он повел рукой. Лилит замерла, так до конца и не распрямившись.

Дьявол подошел к Мирославе и как ярмарочный фокусник повел ладонью у нее за ухом, только вместо монетки в его руке появился кинжал из черненого серебра.

– Убей ее, докажи, что стала одной из нас. Она помогает тебе, чтобы добраться до Роди. Надеется утешать его тут, когда я заберу тебя ко двору или выкину в другое измерение.

Люцифер подал Мире кинжал, приобнял и подтолкнул к суккубе.

– Давай, докажи свою беспринципность и преданность и я сам отведу тебя к Радомиру, а потом просто уберусь с вашего пути. Не стану больше докучать своим брюзжанием. Ректор вернет себе прежнее место, а рядом будешь ты. Никакой муштры, боев и тренировок, никаких оборотней и кабаков, если не захочешь. А может, вообще, организуете себе закрытую долину и будете коротать там дни в одиночестве, и попасть туда смогут только ваши друзья. Я отзову своих шпионов от вампиров, перестану помогать гномам пробивать бреши в обороне драконов. Все будут счастливы ценой такой маленькой, такой незначительной жертвы – твоей заклятой соперницы. Умной, красивой, коварной, сильной. Ты поступишь так, как поступил бы Радомир – настоящий падший ангел. Докажи, что ты такая же, как он, стань одной из нас.

Мирослава смотрела в глаза суккубы, полные страха. В дрожащей руке крылатой был зажат клинок, способный отнять жизнь даже у бессмертной. Позади, напирая, стоял Князь тьмы в ожидании, окружая девушек красными и черными завихрениями своих одежд. Лилу медленно моргнула, давая понять что готова, тогда Миру пронзил настоящий вопль. Она с ужасом отшатнулась от Лилит и отбросила от себя кинжал.

– Так я и думал, свободна, – удовлетворенно произнес Люцифер, проводя рукой. Лилу освободилась от чар и выбежала из гримерки. – Теперь мы можем вернуться к привычной манере общения?

– Я просто не готова еще, – всхлипывая, пыталась оправдаться Мира.

– Ты все время притворяешься. Я это, конечно, не могу не приветствовать, но только если цель неблаговидная. А ты спасаешь черную душу с помощью любви, исправляешь ее. А вот это я терпеть не в состоянии.

– Вы бы не оставили нас в покое, ведь так?

– Так – не так, какая разница? – поморщился Люцифер. – Ты не изменилась, а значит и договор наш остается в силе, но с поправкой: я назову тебе момент, когда ты оставишь Радомира.

– Я буду стараться…

– Разумеется, ты будешь. Вы все по-прежнему под колпаком, а значит, и твоя группа поддержки может пострадать. У нас падать некуда, никто не отправится на покой или в академию демонов. Грешники на веки вечные. Помнишь?

Мира кивнула.

– Тогда, удачного выступления, милая.

Дьявол исчез. Через некоторое время в гримерку вернулись вампиры с напитками.

– Волновалась перед выступлением? – понимающе спросил Лир, заглядывая в заплаканное лицо. – Не переживай, мы это быстро поправим.

И вот наступил тот долгожданный момент, когда все собрались за кулисами. Лилит избегала Миру после сцены с Люцифером и была единственной, кто не пожелал удачи. Даже пьяный Корбин отечески приобнял крылатую, сразив родным запахом и пробормотал слова напутствия.

Наконец, «Бэд бэнд» занял свои места, по «Игривой наезднице» прокатился последний короткий стон и зрительный зал погрузился в темноту. Только тогда Лилит подошла и жарко прошептала в ухо Мирославы:

– Если ты можешь уйти в другое измерение и оставить нас всех в покое, то сделай это. Найди в себе мужество, пока у нас еще есть шанс вернуться к прежней жизни. Без тебя.

Не дожидаясь ответа, она вышла за занавес, на край сцены, где в пятне яркого света стоял микрофон, и начала приветственную речь. С особой теплотой она приветствовала почетных гостей, представила новинку в программе и назвала имя Миры. «Начинается», – в отчаянии пронеслось в голове девушки. Последние часы перечеркнули весь смысл ее репетиций. Их с Радомиром все равно разлучат, от нее избавятся и все будут счастливы. «Кроме меня. И теперь все, что я могу сделать – это попрощаться с ним через выступление. Рассказать, что готова была жертвовать всем, кроме души. Так пусть она разрывается, к чертям!»

Занавес открылся, сцена погрузилась в красный свет, по полу заструился дым. «Бэд бэнд» заиграл первую песню. Мирослава подошла к микрофону, посмотрела на ложу и увидела там Влада с Эржебет, Князя тьмы и Радомира. Она быстро отвернулась, чтобы чувства не помешали ей. Прикрыв глаза, Мира запела только для Раду, вкладывая в свое выступление всю ту страсть, что никогда не сможет разделить с ним. Ночь длилась и длилась, еще несколько раз Мирослава и квинтет выходили на сцену. Они выступили превосходно, но зрителей интересовал только внешний вид девушки. Вампиры нашли именно то, чего ожидала адская публика. Естественные прически и неброский макияж, открытые плечи, глубокое декольте и высокие разрезы, демонстрировавшие белоснежную кожу ног. Все то, что уже становилось визитной карточкой образа Миры для придворных Люцифера и верхушки города. К утру представление завершилось последней песней и в зале раздались овации. Сам Князь появился на сцене, чтобы вручить Мирославе большой букет черных роз. Он отечески приобнял крылатую и поцеловал в висок.

Занавес упал и все выдохнули. Оборотни, не склонные к излишнему пиетету, попрощались только с Мирославой, пригласили к себе в любое время и ушли, ни на кого не обращая внимания. Остальные робко расходились, поглядывая на Люцифера, все еще стоявшего рядом с Мирой.

– Это было впечатляюще, – прошептал он. – Ты разжалобила меня на маленькую милость. Беги в гримерку, но в понедельник жду на экзаменах. Если провалишься – исключу.

Дьявол подмигнул и подтолкнул крылатую к кулисам. Мирослава побежала в гримерку и буквально влетела в объятия Радомира, слезы душили ее. Мира повисла на его плечах, пока Раду гладил светлую голову, стараясь утешить. Он понес дрожащую и плачущую девушку в их лесной домик по тайному коридору. В апартаментах ректора Мирослава сразу ощутила потяжелевший воздух и в страхе заозиралась, но Радомир прошептал:

– Не надо, придется привыкнуть… пока.

Мира только крепче прижалась к любимому и больше не отвлекалась от радости близости ни на минуту, пока сон не сморил их.

Глава 13 Дар

– Эй, ангелочек, проснись.

Мирослава медленно открыла глаза, боясь, что это сон, но Радомир был здесь и с нежностью смотрел на нее.

– Скажи, что последняя неделя была просто кошмаром.

Раду помрачнел и погладил девушку по голове.

– Он ждет внизу, опять какой-то сюрприз.

Мира мученически застонала, заставив падшего рассмеяться. Влюбленные неохотно выбрались из постели. В доме тут же раздался звон колокольчика.

– У него тут датчики движения что ли?

– Надо идти, – Радомир потянул вяло упиравшуюся Миру в коридор.

– Не буду спрашивать, чем вы там занимались, пока я тут жду. Это очевидно, – ворчливо встретил их дьявол. – Выспалась?

– Нет, – хмуро буркнула Мирослава.

– На это я и рассчитывал. Честно говоря, я скучал по твоей угрюмой мине.

– Наслаждайтесь, ваше сиятельство.

– Ах, вот и привычное хамство, теперь я верю, что завтрак удастся.

Мира приподняла бровь, не понимая спросонья, о чем он.

– Я пытался развлечь Радомира, пока ты шлялась там по кабакам и притонам. Мы теперь едим вместе, ты можешь присоединиться или проваливать. Я смело уповаю на последнее.

Раду тяжело вздохнул и просяще посмотрел на Миру, она сжала его руку.

– Я разделю с Родей это бремя, – елейно сказала крылатая, глядя в черные глаза дьявола.

– Иди первой, мутант, не хочу подставлять тебе спину, – притворно-испуганно произнес Люцифер.

Мирослава и Радомир сели на свои привычные места и с любовью посмотрели друг на друга, Князь тьмы занял место во главе стола и немного подождал пока крылатые налюбуются друг другом.

– Итак, – не выдержав, начал он, – приступим к трапезе. Я, надеюсь, Мирослава не против, если мы начнем без молитвы.

– Да как же можно! Мне кусок в горло не полезет!

– Значит остаешься без завтрака!

Радомир следил за их препирательствами, не вмешиваясь, только все сильнее напрягался. Заметив его состояние, Мира примирительно улыбнулась Люциферу, он ответил взаимностью. На столе появились блюда.

– Учитывая твою сомнительную природу, прошу есть так, чтобы не отбить у меня аппетит.

– Учитывая вашу словоохотливость, желаю вам не подавиться.

Люцифер на секунду отложил приборы, пристально посмотрел на Мирославу и некоторое время наблюдал за тем как она невозмутимо завтракает. Потом, убедившись в том, что крылатая не собирается обращать на него внимания, вернулся к еде.

Мира пыталась поймать взгляд Радомира, но тот лениво ковырял мясо в тарелке ни на кого не глядя. Не выдержав, девушка пнула его под столом, привлекая внимание.

– Дикарка, – пробормотал дьявол.

Раду взглянул на возлюбленную и натянуто улыбнулся.

– Просто волнуюсь о предстоящих экзаменах. Сама знаешь своих коллег, ужасные неучи.

– Родя, теперь тебя это не должно волновать, – вставая из-за стола, произнес Люцифер. – Я решил отметить тебя новым даром.

Мирослава и Радомир поднялись и стол исчез, освободив место. Князь тьмы раскрыл свои крылья и напряженные лица отразились в его черненой кирасе.

– Я дарую тебе новую силу, силу перемещения в пространстве. Отныне крылья будут видны только тогда, когда ты сам захочешь показать их или использовать.

Столовую затопила тьма и Мира услышала, как рухнул рядом с ней Радомир. Она бросилась к нему, но в тот же миг фигуру демона охватило алое сияние, вспыхнувшее подобно взрыву и откинувшее Мирославу к стене, оглушив. Несколько раз девушка пыталась встать на размякшие ноги, но безрезультатно. Вскоре она потеряла сознание.

– Очнись! – кто-то немилосердно тряс ее за плечи. – Вставай, говорю!

Мира с трудом разлепила глаза и красная пелена постепенно начала таять. Дьявол сидел над ней, брезгливо морщась. Он протянул черный платок, со словами:

– Ты поранилась пока мне мешала, дура сердобольная.

– Что с ним?

– Теперь он станет придворным и моей правой рукой, а вы все останетесь гнить по закоулкам империи.

– Сколько мне осталось?

– Не много.

Раздался тихий стон Раду и Люцифер отошел от Миры. Она с трудом встала и пошла следом за дьяволом. Радомир сидел на полу, держась за голову. Он был в таком же оглушенном состоянии, что и Мирослава, только без крови и…

– Крылья! – вскрикнула Мира, глядя на пол рядом с ним.

Радомир резко оглянулся и в ужасе посмотрел на свои черные крылья, лежавшие в стороне.

– Встань, – повелительно обратился к нему Люцифер.

Раду встал и первым делом расправил плечи, как делал раньше перед полетом и за его спиной раскрылись роскошные огромные крылья, в два раза больше тех, что сейчас лежали на полу. Он нахмурился, потом алчно улыбнулся и исчез.

– Вот видишь, – обратился дьявол к Мирославе, – как он реагирует на прирост силы. Она нужна ему намного больше, чем ты.

Мира и сама с трепетом наблюдала за реакцией Радомира. Она еще не видела на его лице такого выражения. «Только падший может купить душу. Только падший обречет другого на вечные муки. Что сейчас с Варгасом?» Люцифер подошел к ней и тихо сказал:

– Я одарю тебя так же, когда ты будешь уходить.

Мирослава опустила голову и пошла в свою спальню, чтобы побыть там в тишине. Когда она закрыла дверь, кто-то зажал ее рот рукой, подкравшись сзади.

– Тихо, тихо, – прошептал Раду. – Неужели ты думаешь, что есть еще хоть одно место, где мне бы хотелось оказаться?

Мира едва сдержалась, чтоб не рассмеяться.

– Он ушел, вернется только к вечеру. Перед экзаменом.

Улыбка сразу сошла с лица Мирославы. Она совершенно забыла о самом главном. Радомир прочитал ужас в ее лице и тихо рассмеялся.

– Теперь это уже не важно. Я придворный, а значит уеду вместе с Люцифером. И очень надеюсь, что ты отправишься туда вместе со мной. Так что теперь все время мы можем посвятить только удовольствиям. Он притянул крылатую к себе и Мира отрешилась на время от всех своих страхов и горестей.

Глава 14 Накануне

Мирославу разбудил звон колокольчика. В комнате было уже темно, за приоткрытым окном раздавались песни русалок. Радомира не было рядом, но простыни еще хранили его тепло. Мира перекатилась на половину Раду и вдохнула аромат его волос, оставшийся на подушке.

– Вставай, он не перестанет дребезжать, пока мы не спустимся.

Демон вышел из ванной и прислонился к дверному косяку, любуясь девушкой.

– Так непривычно видеть тебя бескрылым, – немного грустно протянула Мира.

– Намного удобней, надо сказать. За столетия я уже и позабыл какого это. Может, попросить, чтобы и тебя освободили от этой ноши?

Мирослава вспомнила последнее обещание Люцифера и нахмурилась.

– Лучше бы мои остались навсегда.

– Согласен, – улыбнулся Раду и появился рядом с ней.

Снизу донесся рев Князя тьмы:

– Я долго должен ждать?!

Радомир поцеловал возлюбленную и исчез, а она пошла в ванну.

Когда Мира спустилась, Люцифер и Раду сидели у камина. Мастер был раздражен.

– А, вот и наша… – дьявол попытался подобрать нейтральное слово, но не справился. – Мы тут спорили о тебе, как всегда. Я уже даже забыл кто из нас двоих главная фигура в преисподней – первый падший или последний. Так вот, Родя не хочет допускать тебя до экзаменов, а я настаиваю. Сама-то что думаешь?

– По поводу?

– Выполнишь мою волю? – вкрадчиво спросил Люцифер.

– Будто у меня есть выбор, – буркнула Мира.

– Я бы очень хотел сказать, что не хочу ни к чему тебя принуждать, – мягко начал дьявол, но тут же расплылся в ухмылке, добавив, – но на самом деле, это единственное, чего я по-настоящему хочу рядом с тобой.

Радомир подавил ярость, но Люцифер заметил его чувство. Он пристально наблюдал внутреннюю борьбу Раду, ожидая необдуманных действий. Мастер встал и ответил на этот взгляд.

– Я в порядке, повелитель.

– Нет, мой мальчик, пока нет. – Тихо сказал дьявол. – Пойдемте ужинать.

Проходя мимо Миры, он заглянул в ее глаза и девушка услышала в своей голове голос: «Ты прячешь что-то от меня. И я найду это». Она попыталась вспомнить чего дьявол может не знать о ней, но мрачный Радомир отвлек ее от любых мыслей о себе. Мирослава пожала сильную руку и в этот раз села рядом с Раду.

– Итак, ты готова защищаться? Я пустил слушок, что каждого, кто посмеет тебя обидеть, награжу титулом.

– Я постараюсь истребить всех ваших потенциальных придворных.

– Ты там будешь совершенно одна. Язычники против тебя и преисподней, преисподняя против тебя и язычников. Хочешь узнать ставки?

– Думаю, на меня не высоки.

– Правильно думаешь.

– Ну, исключат меня…

– Если выживешь.

Мирослава и Радомир переглянулись.

– Если вопрос стоит так, – начал было Раду, но дьявол рассмеялся, не дав ему закончить.

– Не стоит принимать все так буквально. Я до сих пор никого из вас не обидел и не собираюсь. Но уметь постоять за себя она должна. Просто хочу посмотреть, на что девочка способна один на один с врагом. Вдруг вас, по случаю, не будет рядом.

Радомир кивнул, но напряжение так и не ушло из него. Каждую секунду он был начеку, не смея расслабиться пока Люцифер рядом. «Как же он будет при дворе себя чувствовать». Видимо Князь тьмы подумал о том же и многозначительно посмотрел на Мирославу, намекая на причину этого состояния Мастера. Мира ответила не менее красноречивым взглядом, намекая на первопричину этого состояния Мастера.

– Я прям ревную, – подал голос Радомир.

– Не передать словами, Родя, как ты меня сейчас обидел предположением, что эта жертва мутации может привлечь мою темную душу.

Люцифер изобразил обиду и с осуждением покачал головой, Раду перевел взгляд на Миру, которая фыркнула и ответила:

– Да он же старый и стремный.

Радомир расхохотался, дьявол открыл было рот, но только махнул рукой и вернулся к ужину.

Чуть позже, когда Радомир отправился в академию для последней встречи с преподавателями, Люцифер давал Мирославе наставления, положив руки ей на плечи:

– Ты должна протянуть как минимум пару дней, иначе я скажу наше с тобой стоп-слово – «проваливай», – он многозначительно помолчал, Мира кивнула. – Я сделал все, для того, чтобы ты не смогла нормально подготовиться к экзамену. Более того, приказал преподавателям разучить с твоими противниками самые мощные заклинания, доступные вашему уровню, пока ты развлекала жителей городского дна. Увеличил порог баллов для прохождения экзамена и назначил 100 за причинение тебе ущерба, ну и просто наобещал бонусов по мелочи. Кажется, я сделал еще что-то в последнюю неделю, все не уместилось в голове. На полигоне узнаешь. А теперь, иди и ни о чем не жалей.

Мира тяжело дышала, глядя в лицо своего мучителя. «За что?» Этот вопрос отчаянно крутился в ее голове. Она просто не могла осознать для чего кто-то рушит чужую жизнь вместо того, чтобы жить своей.

– Вот, когда поймешь…

Мирослава выбежала в портал, чтобы эта тварь не видела ее слез, и уткнулась в грудь Сигвальда. Это просто не могло быть совпадением.

– Вальд! – Мира порывисто обняла дракона. – Что ты тут делаешь?

– Люцифер настойчиво просил принять участие в вашем экзамене. Я бы отказался, но долина пока еще не готова к полноценному конфликту.

– Значит мы с тобой будем сражаться друг против друга?

«Кажется, я сделал еще что-то в последнюю неделю, все не уместилось в голове», – вспомнила Мира.

– Вот сволочь расплывчатая!

Сигвальд протянул ей руку и противники пошли в сторону перистиля, где им зачитают правила перед реконструкцией битвы.

Глава 15 Экзамен

Слово привычно взял профессор Карст:

– Студенты, сегодня вам предстоит разбить два противоборствующих лагеря. Один займут порождения ада, второй язычники. К каждому студенту будет приставлен персональный пикси, защищенный магией невидимости. Основные условия вам уже называли на парах, так что сейчас пройдемся только по нововведениям. С завтрашнего вечера вы приступите к битве, но… – внимательные глаза Карста обвели толпу нелюдей природных и начинающих, – ваш экзамен начнется тогда, когда его объявит Мастер Радомир, с того момента начинают начислять баллы. В этом году проходной минимум – 70 баллов.

По толпе студентов прошелестел ропот. Карст продолжил:

– В этом году на стороне язычников будет биться Сигвальд.

Оглушительный рев восторга прокатился по перистилю, приветствуя новость. Это был рев язычников.

– В этом году среди вас будет падший, приближенный к трону, а значит, более сильный и опытный, так что урон, который вы сможете нанести Мирославе, будет засчитан двойными баллами.

Еще один восторженный рев, на этот раз еще более громкий, так как к нему присоединились и порождения ада.

– В этом году судить вас будет сам Князь тьмы и его свита, а значит, вы можете привлечь к себе высочайшее внимание.

Новая волна ликования пронеслась по перистилю.

– И последнее нововведение касается только тех, кто будет сражаться на стороне порождений ада. – Карст выдержал паузу. – Те из вас, кто осмелится совершить благородный поступок, будут исключены немедленно. Вы должны драться с тем соперником, которого встретили, даже если это ваш друг, дальний родственник или любовник.

Мирослава в отчаянии посмотрела на Сигвальда.

– Я постараюсь избегать тебя… как обычно.

Дракон пожал ее руку и ушел к своим. Мира огляделась, но не увидела никого из знакомых. Вероятно, все второкурсники были поближе к входу в правое крыло. К микрофону подошел Радомир, вызвав вопли ужаса среди студентов.

– Мои бестолковые, раздражающие, необучаемые бездари. Я рад сообщить, что больше не являюсь узником этих стен и уезжаю в столицу, чтобы навсегда забыть о том кошмаре, которым являлся для меня каждый из вас все эти годы… – Раду запнулся, повисла гнетущая тишина. – Я уверен, что даже там не смогу спрятаться и буду постоянно слышать истории о вероломных и бесчестных выходках, которыми так славятся выпускники академии. И в качестве маленького сувенира на прощание. Да начнется экзамен!

В перистиле началась потасовка. Студенты выкрикивали заклинания, дрались, кусались и царапались. В воздухе забили сотни крошечных крыльев.

– Привет, второкурсница!

Мира резко обернулась и Равей пустил в нее небольшой электрический шар. В голове Мирославы тут же вспыхнуло нужное заклинание, чтобы шар обернулся против своего хозяина. Пока маг уворачивался от него, крылатая достала меч и приставила его к горлу разведчика. Над ухом что-то порхнуло. Равей улыбнулся, подмигнул и исчез.

Вдруг все заволокло чернильной тьмой и копошение прекратилось. Голос Князя тьмы повелительно скомандовал:

– Разойдитесь.

Магическая чернота медленно испарилась и студенты помятые, но довольные смогли встать на ноги и обернулись в сторону трибуны. Люцифер стоял у микрофона и оглядывал студентов.

– Никогда не думал, что произнесу нечто подобное, – отец всей лжи откашлялся, – но, признаться, я не ожидал такого вероломства. Только что вы все прошли нижний порог.

Он демонстративно поаплодировал Радомиру и исчез. Студенты встретили выходку бывшего ректора настоящим беснованием. Кто-то скандировал его имя, кто-то рыдал, кто-то восторженно вопил. Все топали и хлопали, а Раду только весело махал рукой своим бывшим студентам. Напоследок он раскрыл свои крылья и послал толпе воздушный поцелуй, а потом испарился, вызвав вопль отчаяния. Теперь никто уже не думал о битве. Все принялись утешать друг друга, особенно горевали суккубы и язычники. С большим трудом Карст вернул внимание расстроенной публики, чтобы увести их в поле, где за следующие сутки студенты должны поставить два лагеря.

Мирослава поплелась одной из последних. Сквозь толпу к ней пробрался Дзари, похлопал по плечу и с досадой произнес:

– Отец запретил мне тебя доставать, представляешь? Вот где справедливость? Нет, я, конечно, помню – преисподняя, все дела… но вот как так-то? В общем, буду держаться подальше по возможности, но если где столкнемся, то сама понимаешь. Одно хорошо – мы не в одном лагере, так бы послал отца и подкараулил.

– Тебе, дроу, не повезло, что ты в одном лагере со мной.

Дзари обернулся.

– А, Фафнир, суров, как всегда.

Эльф похлопал Миру по плечу и ретировался, не желая наживать противника среди своих.

Сигвальд поравнялся с Мирославой и взял ее за руку.

– Ты могла бы больше не сражаться. Минимальный порог пройден.

– Я должна, но не могу сказать почему. Я должна протянуть два дня.

– Скоро долина станет сильной, и мы больше не будем под властью вашего повелителя. Ты можешь обрести настоящий дом и любовь, не требующую стольких жертв. Я по-прежнему жду твоего решения, Мирослава.

Мира пожала руку Вальда и отпустила ее. Студенты дошли до полигона. Теперь им предстояло разделиться, чтобы поставить лагерь. Из воздуха стали появляться палатки и между порождений ада постепенно нарастала грызня: кото-то не мог поделить место, кто-то умудрился поставить свою палатку впритык к соседней и развернуть ее входом к входу, при этом каждый требовал от другого все переделать. Мирослава подумала, что было бы неплохо создать совет и общее место для совещаний, они все-таки будут биться, как единая армия, но не знала к кому обратиться на этом базаре. Особо тупые суккубы начали потихоньку переходить к потасовке из-за одинаковых костюмов.

Мира взлетела над лагерем и посмотрела в сторону язычников. Сигвальд командовал людьми, указывая, где лучше наколдовать озеро для русалок, где будет место для тинга. Под его началом пустынная земля оживала. Язычники использовали свою природную магию, чтобы создать удобное место. Внимание Мирославы недолго оставалось незамеченным. Противники собрались в круг и Вальд что-то скомандовал. В следующую минуту дриады сели, приложив ладони к земле, из которой стали подниматься исполинские деревья, закрывая от врагов и их шпионов весь лагерь. Крылатая посмотрела вниз, на бессмысленный хаос преисподней и поняла, почему гномы не хотят принимать такой порядок. Она нашла взглядом Лероя и подлетела к нему.

– Нам нужно создать штаб, выбрать главных, разработать план.

Инкуб кивнул и вместе они стали искать удобное место, поближе к тылу, но не на самой окраине лагеря. Лерой нашел еще нескольких сообразительных студентов из ведьм, оборотней и вампиров. Всего двенадцать существ. Вместе они наколдовали большой шатер, обставили его комфортной мебелью и маленькой полевой кухней для приготовления человеческих напитков для тех, кто ими не брезгует. Когда с этим было покончено, они переместили свои палатки вокруг штаба, чтобы не ходить далеко.

Весь походный скарб Мирославы был собран Радомиром еще до испытания на полигоне разведчиков. Мира достала небольшую на вид палатку, вмещавшую в себя среднюю по размерам спальню, ванную комнату и библиотеку, в которой хранились книги с заклинаниями. В комоде поместились удобная одежда, доспехи, обувь и порция снадобий от болотной ведьмы. Все вещи были испещрены глифами, содержащими сильнейшую охранную магию. Кроме того, никто не мог войти в ее палатку даже по приглашению, на случай, если его вырвут колдовством или силой.

Мира растянулась на большой кровати и подумала: «Здесь бы и дождаться окончания экзамена». Она рассмеялась этой малодушной мысли, представляя как взбесится Люцифер, узнав, что она просто спряталась и так прошла экзамен с минимальным баллом. «Я уже и разведчик, и приближенная, и отмеченная особым вниманием. Чего мне мучиться наравне со всеми?». Снаружи позвал Лерой. Мирослава вздохнула, быстро переоделась, надела доспехи и прошла в шатер. Ее появление встретили гробовым молчанием. Все остальные были чуть ни в пижамах.

– Я особенная, – отмахнулась Мира. Она щелкнула пальцами и на столе появилась доска с расположением двух сторон. – Они окружили себя густым лесом, в котором расставят ловушки, да и вообще у нас против язычников мало шансов в дикой природе.

– Самое главное – вывести из строя дракона. Он обладает непробиваемой шкурой и сильной магией. К тому же, именно он теперь лидер. Фафнир с малолетства отбивает атаки гномов и умеет воевать так, как мы никогда не научимся.

Все согласились с оборотнем, сказавшим это. Мирослава сглотнула, стараясь подавить эмоции и не заметила, что все смотрят на нее.

– Что?

– Фафнир тебя никогда не тронет, только у тебя есть шанс подобраться к нему, – ответил Лерой.

– Это же экзамен, он не станет мне помогать ради дурацкой оценки.

– Любого из нас он может изжарить, не задумываясь. На этом экзамене трупы никто не считает, – сказала ведьма Агата.

– И что я должна сделать?

– У тебя есть крылья. Ты можешь подлететь к нему, защищенная заклинанием невидимости…

– Он меня почувствует, драконы…

– В том и прикол, – перебил ее один из вампиров, – что почувствовав ТЕБЯ, он просто подождет, а почувствовав Агату, он выдаст струю пламени. В самый последний момент. Драконы – коварные твари…

Кто-то пнул зарвавшегося кровопийцу, заставив заткнуться.

– И что потом? – тупо спросила Мира.

– Накинешь на него сетку и приставишь меч к горлу. Это считается поражением.

– Я не хочу, чтобы Вальд пострадал.

– Не парься, – ответила Агата, – выживет твой номер два. Просто отправится домой пораньше, а мы лишим язычников их главного козыря.

Мирослава смотрела на рыжую веснушчатую девушку в зеленом платье, пытаясь найти в ней хоть долю доброты, но ничего, кроме дерзости не нашла. Ее размышления прервал оборотень, предложивший начать с Сигвальда:

– Так ты с нами или где?

– С вами, – твердо ответила Мира.

В дальнейшем обсуждении она почти не участвовала. Мысль о грядущем предательстве терзала ее, не давая сосредоточиться. Другие доставали из воздуха фигурки, изображавшие противников, расставляя их на доске. Когда все силы были перечислены, макет ожил и все зашевелилось. Дриады стали прятаться в свои деревья, русалки нырнули в озеро, маги спрятались в горах, где ловили молнии для получения энергии. А в самом центре, на месте для тинге возлежал огромный дракон. Периодически он поднимался над лесом и облетал свой лагерь, чтобы проверить не пробрался ли шпион. Когда игрушечный Сигвальд пролетал близко к лагерю ада, миниатюрная фигурка Мирославы появилась над ним и набросила тяжелую сеть на могучие крылья. Вальд рухнул, приминая деревья, а фигурка с черными крыльями встала на его шею, приложив меч размером с зубочистку к горлу дракона.

– И на этом все, больше мы его не тронем, – Мирослава напряженно оглядела порождения ада и они дружно закивали, пряча свои черные думы за барьерами.

Совет закончился, и представители народов пошли рассказывать своим соплеменникам о первой операции. Война начиналась.

Глава 16 Предательство

Ночь подошла к концу и оба лагеря погрузились в относительный покой. Мира закрыла глаза и попыталась уснуть перед тем, что ей предстояло. Она могла мечтать сейчас только о том, чтобы Сигвальд не подлетал близко к их лагерю, чтобы он не подпустил ее, а встретил огнем, давая шанс увернуться. Вдруг воздух в палатке потяжелел и Мирослава села на кровати, прикрываясь одеялом от незваного гостя.

– Это я, – улыбаясь, сказал Радомир.

Крылатая выдохнула и с отчаянием посмотрела на Раду.

– Ты не представляешь, что я должна сделать сегодня.

Мира пересказала Мастеру план их штаба и стала ожидать совета, как этого избежать, как отговорить всех от подобной затеи, но Радомир наоборот посветлел и похвалил команду:

– Все-таки есть мозги хоть у части из этих проказников. Я думал, что они способны только на глупости.

Раду прилег рядом с Мирославой, притянул ее к себе.

– Сын Варга, Мортус, послал ему сообщение о том, как вы собрали штаб. Очень тебя хвалил. Сказал, что это была твоя идея. – Радомир поцеловал Миру. – Я ужасно тобой горжусь. Если сегодня ты еще и предашь одного из лучших друзей, победишь сильнейшего врага… я даже начну тебя побаиваться.

Девушка посмотрела в зеленые глаза и робко спросила:

– Тебя совсем не тревожит, что будет с Вальдом, когда я так поступлю?

Радомир нахмурился и ответил вопросом:

– Почему меня должно это тревожить?

– Они наши друзья…

– Я больше не хочу заботиться об этих ящерицах. После всех посягательств на тебя… Ты им ничего не должна, как и я. Пусть Вальд подождет свою производительницу еще пару сотен лет.

Мира пыталась думать так же, но у нее не выходило. Она не могла сказать Радомиру, что предаст сегодня своего будущего мужа, если после этого он еще захочет видеть рядом с собой предательницу. Раду постарался отвлечь Мирославу ласками, но эта встреча не принесла девушке радости. Сегодня рядом с Мастером она чувствовала себя очень одинокой.

Приближалась ночь. Мира прошла в штаб, чтобы повторить план действий и еще раз напомнить всем, что Сигвальд не должен пострадать и получить ранений. Ей снова обещали, что дракона оставят ей одной, никто не станет посягать на этот трофей. Мирослава поморщилась, но приняла эту мерзкую версию.

Где-то вдали ударил гонг, по толпе пронеслась дрожь нетерпения. К лесу выступили первые ряды, которые должны были выманить Вальда. Ведьмы оседлали свои метлы и приготовили шары с дымом, заклятым губить все живое. Языческая кровь Миры кипела от негодования, но выбирать она не могла. С диким гиканьем рой студенток взвился над лесом, швыряя отравленные снаряды прямо в густые кроны. Некоторые, не рассчитав, подлетели слишком близко и длинные лианы хватали их, утаскивая в лес. Значительная часть пропала в кронах, не издав ни звука. По лесу прошел сильный ветер, и часть ядовитых паров выдуло из густых зарослей, но не все. На горизонте появился дракон.

– Готова? – спросил Мортус.

Мирослава кивнула и прошептала заклинание невидимости. В воздухе по-прежнему мелькали ведьмы. Мире пришлось вилять в небе, чтобы в нее не врезались. Сигвальд дохнул огнем, предупреждая студенток, чтоб улетали, но они продолжили петлять, бросая в лес новые снаряды. Тогда Вальд прибавил скорость. Ведьмы быстро вернулись в свой лагерь, оставив невидимую Мирославу один на один с драконом. Сигвальд хотел уже выдохнуть новую струю пламени, чтобы сжечь того, кто посмел не убраться с его пути, но в последний момент почувствовал Миру и выдохнул колечко дыма. Он был недалеко от кромки леса, где стена деревьев разделила два лагеря. Вальд подмигнул и собрался разворачиваться, когда магическая сеть упала на него, сковав крылья. Застигнутый врасплох, Сигвальд перевернулся в воздухе и рухнул спиной на деревья. В ту же секунду Мирослава почувствовала что-то неладное. В воздухе над Вальдом появилось несколько ведьм под предводительством Агаты. Они натянули тетиву и готовы были выпустить заговоренные стрелы в брюхо Сигвальда.

Мирославу переполнила знакомая сжигающая ярость. Она обратилась драконом и выдохнула пламя, сжигая всех, кто посмел нарушить договор. Ее пламя было белым, как снег и ярким как солнечный свет. Она обернулась к лагерю порождений ада и с яростью крикнула, сметая ближайшие палатки своим дыханием:

– Кто еще хочет попытаться?

Какой-то безумец бросил клинок, но золотистая чешуя только выглядела как перья. Сейчас это была броня, которую не могло пробить простое оружие. Мирослава выдохнула в сторону обидчика струю пламени, но она разбилась о щит. Остановившись, Мира выпрямила шею и посмотрела на того, кто помешал ей вершить возмездие. Это бы Радомир. Облаченный в латы, с большим щитом наперевес и обнаженным клинком, он сказал:

– Ты исключена, уходи с полигона.

– Могу я надеяться, что никто не нападет на нас, пока мы будем уходить?

– Проваливайте оба, я присмотрю, чтобы никто не мешал.

Настал черед Мирославы нести Сигвальда на себе. После того, как Мира превратилась в драконицу и встала на защиту, дриады смогли подобраться к Вальду и избавить его от магической сети. Но падение на деревья не прошло без последствий. Фафнир сел на шею золотистой драконицы, и она взмыла в небо, поклявшись больше никогда не идти на поводу у порождений ада.

Глава 17 Ангел

Мира опустилась перед порталом в дом Сигвальда. Он спрыгнул с ее спины и посмотрел на Мирославу, чье оперение отливало серебром в лунном свете.

– Давно ты знаешь о своей способности менять форму?

– Это важно?

– Нет, но поможет мне понять насколько долго ты скрывала от нас… даже после того, как на мать напали и чуть не убили из-за того, что она была ослаблена … ты знала тогда об этом?

Мирослава опустила голову, пряча глаза. Вальд отступил от нее.

– Уходи, – он опустил голову и повернулся к покосившейся арке.

– Прости меня, – шепотом попросила драконица, – умоляю, прости. Мое сердце разорвется, если не простишь.

– Что толку от слов? Ты предала меня, что бы я ни сказал сейчас… Я ошибался в тебе, мы все ошибались. Уходи. Ты этого уже никогда не исправишь. Все, что я хочу сейчас – это забрать всю ту кровь, что роднит тебя с моим миром.

Сигвальд скрылся в проеме, и Мира издала мученический рев, распугивая задремавших зверей и птиц. Горе и отчаяние сковали ум и душу, за последние десять минут все, кто держали ее в преисподней, отвернулись от нее. Сегодня была последняя битва, в которой Мирослава потерпела сокрушительное поражение. Даже Хельга не простит того, что она натворила. Мира вернула себе привычную форму и поплелась в сторону академии. Крылатая почти добралась до домика Грува, когда Люцифер привычно появился из воздуха и предложил прогуляться вдвоем.

– Я ошеломлен этой новостью, ты, оказывается, плюешься светом. Просто неслыханно.

– Убейте меня, это избавит всех от тягот, – вяло попросила Мира, глядя только себе под ноги.

– Ты не первая этим вечером, кто просит меня об этом, но первый был намного экспрессивнее.

Дьявол немного помолчал, ожидая вопроса, но Мирославе не хотелось знать о чужих горестях. Так ли важно, чья еще душа обрекает себя на вечные муки, если сама решилась на подобное. Кровавые дорожки на бледных щеках поблескивали в свете полной луны, где-то завыл одинокий разведчик.

– Радомир, – прерывая затянувшуюся паузу, сказал Князь тьмы.

– Что Радомир? – тупо спросила Мира.

– Радомир просил отправить его на вечные муки после того, что ты сделала.

Колени подогнулись, Мирослава рухнула на землю. Рыдания сковали горло, не давая и капли горя вылиться через рев. Так, задыхаясь от боли в груди, она стояла на коленях перед Люцифером. Дьявол с брезгливым ужасом смотрел на Миру, не способную взять себя в руки.

– Я, разумеется, отказал ему, – добавил он, спустя несколько минут, насладившись отчаянием девушки. Мирослава порывисто обняла ноги Князя тьмы.

– Фу, фу, дикая девочка, – он оттолкнул ее коленом.

Мира взяла себя в руки и поднялась с земли.

– Спасибо…

Люцифер отмахнулся.

– Не для тебя же я это сделал. И что за мерзкое слово, в самом деле.

Он взял Мирославу за локоть и, спустя головокружительную секунду, они оказались в ректорском кабинете. Дьявол выпустил крылатую. Она тут же хотела бежать в лесной домик, но дверь ректорской спальни, в которой находился портал, захлопнулась перед ее носом.

– Итак, я принял решение, которое избавит нас всех от этих мук. Вы оба предстанете перед высшим судьей.

Мира в недоумении смотрела на Князя тьмы, не веря своим ушам.

– Зачем нам суд, если можно просто…

– Вот с тобой я не посоветовался! – раздраженно оборвал ее Люцифер. – Я говорю то, что случится, а ты принимаешь это как великое одолжение. Тебе нет места в нашем мире.

Он смотрел на Мирославу с досадой и вдруг комнату затопила тьма. Тело крылатой пронзила чудовищная боль, словно ее жарят на костре. Пытка длилась и длилась, глаза заволокло красным туманом и сознание постепенно угасло, не способное справиться с мучениями.

– Поднимайся! – повелительно сказал Люцифер.

Мира застонала, не в силах выполнить приказ. Ее кожа все еще ощущала жар и страшную боль.

– Поднимись!

Мирослава с трудом разлепила глаза и встала на непослушные ноги. Она почувствовала непривычную легкость за спиной. Поняв, что произошло, Мира подумала о своих крыльях и два больших белоснежных крыла распахнулись за ее спиной.

– Вот халтура, ведь так и знал!

Мирослава хотела спросить, что произошло, но Князь тьмы испарился, не утруждая себя пояснениями. Девушка подумала о Радомире и тут же оказалась перед камином лесного домика. В одном из кресел сидел Раду. Увидев Миру, он не поверил глазам.

– Почему ты пришла? Ты должна быть рядом с драконами, – он в отчаянии схватился за голову и закричал, – сейчас не время играть в благородство!

Мирослава подошла и положила ладонь на его губы.

– Сигвальд прогнал меня. После предательства во время битвы… неужели ты всерьез думал, что воин сможет простить подобное?

– Значит, Лилит, Эржебет, твой джаз бэнд, наконец. Что угодно, только не суд. Он… неужели он ничего не объяснил тебе?

Радомир оглядел ее и застонал. Мирослава с недоумением смотрела на отчаяние Раду.

– Я хочу разделить все горести только с тобой. Я больше не буду разрываться. Вальд и Хельга не примут меня, да и я никогда не стану счастливой рядом с ними. Ты всегда был прав, их добро слишком алчно и требует постоянной благодарности.

Демон прижал к себе Миру и долго не отпускал, зная, что скоро навсегда потеряет ее.

– Судья приговорит меня к вечным мукам, этого нельзя избежать. Но ты, он отметил тебя своим даром, в последний момент закрепил свое расположение.

В ответ на эти слова Мирослава раскрыла крылья.

– Я не боюсь его суда.

Раду недоверчиво оглядел белоснежное оперение Ангела, посмотрел на посветлевшие руки с розовыми ногтями, всмотрелся внимательней в голубые глаза, лишенные золота, и услышал мысли возлюбленной: «Я здесь ради любви, кто посмеет осудить меня за это?»

Глава 18 Судья

Вечером следующего дня в Шедбургском зале суда готовилось камерное заседание. Редкий случай в аду, когда все знают животрепещущую новость, но никто не торопится посудачить о ней. Сам Люцифер выступал обвинителем в деле. Кого будут судить? Кто станет ответчиком? Что ожидает осужденного? Все эти вопросы оставались без ответа, и любопытные жители ада подбирали крохи слухов и недомолвок, перебирая самые фантастические варианты.

Мирослава и Радомир стояли в просторном зале, крепко держась за руки. Рядом с ними были бессмертные судьи и Варг, пришедший, чтобы забрать у Радомира амулет Главы разведчиков. Обычно самый сдержанный, сегодня оборотень был ужасно зол и костерил начальника последними словами, не обращая внимания на Миру и вампиров. Эржебет нежно гладила Ангела по голове, нашептывая как много веселья привнесла светлая в их застоявшийся мирок. Даже Влад мрачно молчал, не вставляя ворчливые реплики. Появился Люцифер и поманил к себе влюбленных. Когда Мира и Раду подошли, он взял их руки и переместился в одну из многочисленных комнат здания суда.

– Прежде, чем мы приступим и я вызову обвиняемого, вы должны кое-что знать.

Ангел и демон переглянулись.

– Да, – предупреждая их вопросы, сказал дьявол, – я обвиняю ни вас, но вам все равно придется пережить судилище. Но я хотел сказать не об этом. Прежде, чем вы окажетесь перед выбором, я должен облегчить его.

Люцифер выглядел ужасно недовольным и говорил неохотно, словно каждое слово тянули из него щипцами.

– Как бы тяжело мне не было отпускать тебя, Родя, я вижу, что душа твоя отравлена и у меня нет уверенности, что время подарит нам противоядие.

Мира, наконец-то обретшая гармонию, смотрела на Князя тьмы новыми глазами. Перед ней стоял смятенный дух, полный вековой скорби, сомнений, невозможности найти покой и счастье, обреченный на одиночество. Сейчас он боролся с собой, отпуская другого, такого же, как он. Одного из немногих, способных понять. Мирослава вспомнила далекие, словно из прошлой жизни, слова разочарования: «никогда мне не стать такой». Это были слова другого существа, но только теперь она осознавала, насколько все они были далеки от нее.

– Одно греет мою темную душу, что отпуская тебя, я навсегда избавлюсь от твоей сомнительной пассии.

Тяжелый взгляд черных глаз лег на Миру, но в этот раз дьявол избегал взгляда Ангела.

– Однажды я уже допустил ошибку, оставив тебя среди нас, и теперь вынужден прощаться с тем, кто мне так дорог. Поэтому постарался сделать все, чтобы у тебя, Ангел, не осталось дел в моих владениях.

Люцифер пересилил себя и пристально посмотрел в голубые глаза.

– Если ты уйдешь, все ваши друзья – мои подданные – останутся целы и невредимы. Я поклянусь в этом перед судьей. Что же касается драконов, то верные источники сообщили мне, что Фафниры связались со своими богами и скоро покинут измерение, чтобы примкнуть к предкам и забрать свой народ. Если верить слухам о жизни в тех далеких краях, то твой суровый кавалер быстро найдет утешение в том измерении, где обитают сегодня их боги.

Мирослава облегченно кивнула, страх за друзей, втянутых из-за нее в конфликт с дьяволом, оставался единственным бременем, еще мучавшим Ангела. Люцифер молчал, словно не решаясь что-то добавить, но потом просто махнул рукой и пробормотал:

– Судьба.

Он кивнул, давая понять, что закончил и все трое вернулись в зал суда, где Эржебет и Влад уже заняли свои места, а Варг скромно отошел в угол, готовый вступить в бой, если понадобится.

Люцифер вышел в центр зала и начал нараспев повторять древнее заклинание. На полу замерцали символы, образовавшие круг, из центра которого бил ослепительный луч света. Мира посмотрела на вампиров и ухмыльнулась, увидев у них на глазах солнцезащитные очки. В сияющей сердцевине круга стала проявляться крылатая фигура. Когда Архангел обрел четкие черты, сияние прекратилось и зал погрузился в привычный полумрак. Михаэль вышел из круга и строго спросил:

– Зачем ты призвал меня, падший?

– Я обвиняю тебя в мошенничестве, светлый! – грозно ответил Люцифер и предстал в своем воинственном облике. Он указал на Мирославу и та, поняв этот жест, раскрыла белоснежные крылья.

Тогда произошло то, чего никто не ожидал – Михаэль рассмеялся. Когда приступ веселья прошел, архангел с теплотой взглянул на светлый облик Миры и поманил ее к себе.

– Я осталась здесь ради спасения темной души, – твердо сказала ангел, сжав руку Радомира.

– Боюсь, этот юноша сделал свой выбор много лет назад и я не могу этого изменить.

Люцифер демонстративно откашлялся, привлекая внимание архангела обратно к своей персоне.

– Ты обязан ответить за обман. Она осталась светлой, ты не завершил трансформацию.

– К чему это? – на этот раз Михаэль был действительно удивлен, – каждый из вас сам завершает трансформацию, последний штрих – это осознанное действие, направленное против ближних. Если она действовала только ради любви, то и изменения не могли быть настоящими.

– То есть так можно было? – ворчливо спросил дьявол.

Архангел с грустью посмотрел на него и повторил свой вопрос:

– Зачем ты призвал меня?

– Хочу вернуть вам это, – он указал рукой на Миру, – мы даже вытравили из нее языческий душок. Не благодари.

Михаэль и бровью не повел.

– А также, – Люцифер немного помолчал, – я должен отпустить Радомира. За этой душой девочка спустилась в ад.

Повисла тишина, во время которой Михаэль разглядывал Раду, и чем дольше он на него смотрел, тем мрачнее становился.

– Какой свободы ты хочешь для этого демона?

– Он не может уйти на покой, я знаю это. Предлагаю перерождение.

– Он не заслужил снисхождения, – безапелляционно ответил Михаэль. – Пойдем, Мирослава, ты не раз доказала где твое место.

Мира осталась стоять, только крепче сжала ладонь Радомира.

– Я не смогу жить без него. Я прошла через многое, чтобы остаться рядом и он изменился вопреки всему. Да, Раду не заслужил покой и тем более свет, но он заслужил шанс. Я прошу дать нам обоим этот шанс на земле.

– Он слишком сильно запятнал себя для смертного.

– Я… – Мира сжала ладонь Раду так крепко, как могла и выпалила, боясь, что он может прервать, – если моя жертва хоть что-нибудь стоит, я готова принять жизнь грешника, чтобы уменьшить его срок.

– Нет! – Радомир в ярости выдернул руку и повернулся к Михаэлю, – нет!

Архангел пристально смотрел на падшего, Люцифер вежливо предложил помощь:

– Я позвал суровых судей, они могут подтвердить, что грешник иногда сбивался на добрые деяния.

Михаэль посмотрел на вампиров и нахмурился, Мирослава перевела взгляд на своих друзей и только теперь увидела их в истинном обличии: две клыкастые мумии, восседающие в циркулирующих потоках человеческой крови, в ее ушах зазвучали крики замученных мужчин и женщин. Два создания, обладавшие такой нечеловеческой жестокостью при жизни, что сам Сатана одарил их темным даром, пожелав сделать бессмертными охотниками. Мира сглотнула и отогнала видение. Перед ней снова сидели Влад и Эржебет, они с игривыми ухмылками смотрели на побледневшую девушку. Она ответила им кривой улыбкой и вампиры одобрительно кивнули.

– Я признаю, – сказал Влад, – что этот падший слишком мягок и часто потваривал добро. Взять хоть подстрекательство девочки к освобождению душ. Теперь, бедняжка, все никак не может остановиться, как видите.

– Поверь, я делаю это ради общего блага, – проникновенно сказал Люцифер, – если она нас всех измучила, а мы в аду уже не первую неделю, то что она может у вас учинить? К тому же, Родю она все равно уже в покое не оставит, в этом я убедился. Поднимет бунт из-за парня, девчонка все-таки.

Михаэль оглядел собрание, еще раз пристально посмотрел на Радомира и кивнул.

– Хорошо. Значит, смертные.

– Прощайтесь, ангелочки! – воскликнула счастливая Бетта.

Мира с Раду крепко обнялись, боясь отпустить друг друга.

– Как же я теперь буду? – в ужасе прошептала Мира.

– Я найду тебя, обязательно найду и мы будем вместе.

Эржебет взяла на себя обязанность начертить портал для перемещения душ. Когда все приготовления были закончены, Мирослава и Радомир прошли в центр круга и опустились на колени. Напротив Миры, направив черный меч в ее грудь, встал Люцифер, напротив Раду Михаэль. Архангел начал объяснять условия:

– Вам больше не будет дано шансов на поступление в академию и службу силам. Только покой, – он посмотрел на Мирославу, – или грешник в аду, – перевел взгляд на Радомира. – Вы родитесь сразу после того, как мечи коснутся ваших сердец. Каждый из вас может родиться где угодно, шансов, что вы появитесь в одной стране не много. Скорей всего, что вы больше никогда не встретите друг друга.

Мира в отчаянии посмотрела на Родю, он улыбнулся и пожал хрупкую ладошку. Ангел перевела взгляд на Люцифера и Князь тьмы сказал, незаметно подмигивая:

– Да-да, именно так оно все и будет, как Миша говорит.

Михаэль слегка нахмурился, но тут же усмехнулся и спросил:

– Готовы ли вы принять свою судьбу?

– Да, – одновременно ответили влюбленные, по-прежнему держась за руки.

Позади всхлипнула Эржебет и Влад проворчал: «Наконец-то!» На секунду тело пронзила жуткая боль… И все исчезло.

А где-то на Земле среди семи миллиардов людей в одном небольшом роддоме в соседних палатах свой первый крик издали зеленоглазый мальчуган и голубоглазая девочка.

Конец!