Между солнцем и луной

Глава 1

- И сдалась тебе эта посудина?! – громоподобным голосом прокаркал старик Дун, вынув из рта дымящую трубку, - двиги старые, больше трети напруги не дашь. Дотянут до соседнего острова – так, считай, тебе уже повезло. Ходовую гика давным-давно заклинило, паруса не поставить. Да и в них самих лáток больше, чем в моих дырявых портках! Ха!

Он махал мундштуком, беззастенчиво насмехаясь над потрёпанным воздушным шлюпом, на котором сам же, без малого, лет десять по небу отходил. А как под старость на суше осел, так решил, что о захудалой посудине проще забыть, чем пытаться продать или на лом пустить.

А тут, прям с рассвета, свалился как снег на голову, молодчик зелёный и, мельком увидев корабль, насел на него «продай да продай». Дун не дурак, чужую смерть на себя брать точно не будет. Вот и пытается, как может, вразумить дурака. А тот только знай себе рядом стоит, улыбается и чуть не влюблённым взглядом на старый шлюп смотрит. И все слова ему, что ветер – из уха да через ухо.

Старик сплюнул под ноги и дальше завёл, трубку сжимая:

- Якорная цепь того и гляди рассыпется, или сорвёт её с концами при сбросе. Палуба вся просевшая, в трюме плесени больше, чем пыли! Мачта..

- Киль целый? – безмятежно перебил его молодой мужчина. Дун фыркнул:

- Целый.

- Рули?

- Да.

Тот спокойно кивнул, улыбнувшись:

- Беру.

Старик готов был позеленеть от злости за непрошибаемость этого пустоголового молодчика. Даже повернулся к нему, крутанувшись на пятках и гневно прогремел:

- Ты – дурак!

- Таким и останусь, - не меняя тона ответил покупатель, отмахиваясь от едкого дешёвого табачного дыма, - да не твоя забота, старик.

Дун запыхтел пуще печки, колким взглядом оглядывая пришлого и заранее того осуждая в беспечности с глупостью. На вид-то не бедный, мог и нормальное судно себе прикупить, но нет же – как клещ под кожу въелся, и сдаваться не собирается.

- За двадцать отдам, - выдохнул старый воздушник, отвернувшись – кольнуло ему от такой решимости, что смотреть стало больно.

Покупатель ничего не ответил, только в карман куртки полез, кошель с сильверами вытаскивая. Протянул его старику:

- Здесь тридцать. Добавь уголь и полные баки.

- Баки?! Ха! Там один худой для холодной на полсотни объёмом! Да горячий, от силы, на пятнадцать узлов. И те не выдавишь – лопнет, - старик монеты на ладонь вытряхнул, пересчитывая. Две вернул, скинул деньги обратно и себе в карман спрятал. Трубку распалив, мысленно плюнул на всё и позвал молодца за собой, к ангару, чтоб помогал.

- Звать тебя как? – прогудел Дун, сняв со стены скрученный шланг. Забросив его себе на плечо, он оттащил от стены мешок с углём, - чтоб притчей о тебе, дураке, рассказывать.

- Марком зови, - ответил мужчина, мешок принимая и к шлюпу на спине его утаскивая. Старик следом покатил бочку, пыхтя и громыхая:

- Сказ о Марке-дураке, что поплыл на решетé. Не послушав никого, захотел нащупать дно. Но у неба нету дна, лишь пустая голова. Как у Марка-дурака, смерть купившем задарма.

- Да ты поэт, - беззлобно заметил мужчина, сгружая уголь на жалобно скрипнувшей палубе и помогая поднять бочку. Откатив её за крытую рубку к корме и поставив, Дун распрямился, пыхнул трубкой, фыркнув:

- О таких как ты слова сами складываются. Заправляйся, сейчас вернусь.

И, скинув шланг, ушёл обратно.

Марк без дела не стоял – заправив сухой проржавевший бак для холодного на две трети и убедившись, что течи нет, он отодвинул на треть опустевшую бочку под крышу, устойчиво фиксирую её в специальных пазах. Бегло осмотрев крытую рулевую, он заметил треснутые стёкла на панельных и толстые слои пыли повсюду, скрывающих проглядывающую ржавчину на рычагах и рулях.

Убедившись, что старик Дун увлечён своими делами, мужчина скользнул в трюм, на ходу доставая маленький карманный фонарик. Ему нужно было окончательно убедиться в верности собственного выбора.

В нос ударил застойный запах мокрой гнили, пятачок света вырывал из темноты запущенную плесень на шпангоутах и корпусе. Бороться с ней придётся долго и усердно, но его сейчас это не интересовало.

Он прошёл вдоль выступающего хребта киля к самому носу и, поднявшись по изгибу, направил свет фонарика выше. Спокойное выражение лица сменилось печальной улыбкой, пальцы коснулись высеченной на киле мелкой надписи:

«Одной искры бывает достаточно, чтобы начать путь. Движение – жизнь. Небо – дом. Ветер – наш самый близкий друг. А впереди - мечта.

Крис-Вильям Барк»

- Ты прав, мой друг, - тихо произнёс Марк, - как же ты прав.

Он развернулся, возвращаясь. В душе от увиденных слов воцарилась гармония – он наконец-то нашёл то, что так долго искал. И неважно в каком состоянии это судно, он заберёт его домой, починит, а потом отправится в путешествие. Куда оно его приведёт? Насколько долгим оно будет? И это ему не важно. Значение имеет лишь то, что когда-то утерянное вновь найдено и возвращено.

Вынырнув из трюма, Марк потащил вниз угольный мешок, к устроенной в кормовой части паровой печи с двумя двигательными маховиками и витиеватым плетением расходящихся труб. Осветив себе пространство фонариком он нашёл лампу с треснувшим стеклом пригодную для использования. Старое отстойное масло было здесь же, заполняя на треть металлический бидон. Маслёнка, целиком затянутая липкой пылью, гнилью и грязью, валялась рядом.

Марк наполнил её и лампу, сваляв пальцами растрепавшийся фитиль. Заполучив хороший источник тёплого жёлтого света, он подвесил её над печью и, не найдя кочегарной лопаты, принялся загружать руками уголь, даже не задумываясь о собственной чистоте.

Внутри его сердца рдело пламя скорого отправления.

Сверху раздались тяжёлые шаги и поскрипывание – старик поднялся на палубу.

Марк оставил заправку и вынырнул из трюма, вытерев носовым платком руки от угольной пыли. Дун протянул ему туго набитую бумагой кожаную сумку на длинном ремне:

- Мне эти каракули больше не нужны. Забирай, может тебе пригодятся. На худой конец на растопку пустишь.

Марк принял сумку, бегло осмотрев верхние листы – это были карты. Передав их, Дун медленно обвёл взглядом корабль и, невнятно гыркнув, сошёл на землю. Развернувшись, с молчанием пыхая трубкой, он в последний раз посмотрел на шлюп. Верный и послушный ему на протяжении многих лет.

Старик вновь задался вопросом почему он так поступил и запустил корабль, который берёг и кормил его долгие годы? Который после каждого рейса возвращал его к берегам и терпеливо ждал нового отправления. Здоровье Дуна? Нет. Он мог бы содержать его в идеале ещё с десяток лет. Происшествие? Трагедия? Неприятные воспоминания? Нет, всё это не то.

Причина была проста, хоть и противна: старый воздушник Дун в какой-то момент своей жизни перестал любить этот шлюп. Ему стало всё равно. И это равнодушие привело судно к состоянию разбитой посудины.

- Без слёз не взглянешь, - пробубнил под нос Дун, в конце концов махнув на всё рукой и уходя к ангару. Окинув раздражённым взглядом осиротевший корабельный приют, он укоренился в своей мысли переделать помещение под скотный сарай. Или снести его ко все чертям, чтобы даже памяти не осталось. Сама мысль о случившейся сделке вызывала жгучее раздражение и оставляла после себя отвратительное ощущение пустоты.

Как будто в его жизни, жизни старого воздушника Дуна, перестало хватать одной, очень важной, детали. Как недостающей шестерни в механизме – вроде и дальше работает, но уже как-то не так.

От этих выводов и чувств он решил, что сегодня нальётся вдрызг так, чтобы на утро голова отвалилась, оставив позади грусть и воспоминания.

Марк со своим неизменным спокойствием проводил взглядом старика и вернулся к подготовке двигателей. Бросив сумку с картами на пол рубки, он спустился в трюм за несколькими кусками угля. Поднявшись обратно, мужчина изучил верхний шлюз для подачи топлива в печь и, убедившись в его проходимости, проверил входные клапанá между баками, после чего вытащил наверх мешок и поставил под крышей – сподручней будет заправлять печь не покидая рулевой.

Даже несмотря на неприглядное общее состояние корабля, вся движительная система была если не в полной норме, то близкой к ней. А это значило, что шлюп способен двигаться на парý на своей весьма скромной, прогулочной, скорости. Марку этого было достаточно.

Закрепив истончившейся и местами растрёпанной верёвкой скудные остатки болтающегося такелажа, мужчина спустился в трюм, наконец, разжигая печь. Тяги было маловато для быстрого прогрева и пуска, но для неторопливого отправления достаточно.

Поднявшись на палубу Марк обогнул холодный бак и выглянул за корму: из горизонтальной, расположенной между двумя парово-винтовыми движителями потянулась тонкая и тёмная струйка дыма. Он улыбнулся сам себе – печной дымоход исправен.

Дождавшись тихого шипения в холодном баке, мужчина открыл входной клапан для наполнения паром горячего. После чего прошёлся по палубе до самого носа, по пути погладив мачту и осмотрев намертво заклинивший спускной механизм складного гика; от измятого, вертикально скрученного паруса напахнуло тканевой гнильцой. Марк качнул головой – всю парусную систему нужно будет восстановить первым же делом, иначе о дополнительной манёвренности и ветровом ходе можно забыть. После он неспеша подтянул на борт трап и взялся за сборы швартовых.

Поглядывая на облако густеющего дымы за кормой, он подумал о том, что при случае стоит поставить хотя бы две лебёдки – на нос и корму. Места для них точно хватит, зато усилий будет прилагаться значительно меньше. Не то что бы ему было лень заниматься скруткой тугих тросов – его душа просила заботы в отношении корабля. Он думал о том, как хорошо будет не только его отремонтировать, но и улучшить в соответствии времени. В конце концов, это первое творение Криса Барка уже порядком устарело и, по мнению многих, вряд ли могло надеяться на достойную реновацию – ни один мастер и корабел за него не возьмутся. С деревянными парусными судами давно никто не работает. К тому же со смешанным вооружением, инновационность которого в своё время так и не получила признания. Никто, кроме него.

Марк был твёрдо убеждён, что у этого старенького шлюпа впереди ещё большое будущее. Стόит только приложить усилий и не поскупиться на средствá. У него уже имелись некоторые подготовленные ресурсы, намётки и идеи, воплощением которых он займётся, когда приведёт этот корабль в домашний док.

-А как же ты его называл? – пробормотал себе под нос мужчина, в задумчивости сведя брови и сворачивая последний швартовый.

Он не мог вспомнить названия этому кораблю, но точно помнил, что Крис неоднократно об этом говорил, за бутылочкой вечернего пенного, по-шутовски нахваливая самого себя за трудолюбие и реализацию прорывной идеи о смешанном корабельном вооружении – в те годы молодой инженер грезил мыслями о совмещении парово-винтовых двигателей и парусов, желая достичь идеализации в скорости и манёвренности.

Марка качнуло в сторону – освобождённый шлюп бортом скребанул землю, бесконтрольно качаясь у острова на поперечном ветряном порыве. Последней нитью, державшей его, был носовой якорь и мужчина пошёл его поднимать, с усилием накручивая ржавую цепь на барабан.

Здесь же, у самого борта, лежал вёсельный цеп – длинная палка на манер гарпуна, которой вручную подтягивался или отталкивался корабль. Взяв его Марк выбрал на краю острова самый на вид крепкий участок и, вонзив жало цепа в камень, с силой оттолкнулся.

Нос шлюпа повело в сторону, попадая левым бортом в поперечный поток и пьяно кренясь. Вторым усилием мужчина выровнял судно. Закрепив инструмент на пазовом бортовом месте Марк вернулся к движителям, прислушиваясь к нагнетающему шипению в горячем баке.

Дёрнув рукоять сигнального свистка, он сам себе улыбнулся, глядя на плотную струю горячего пара, вырвавшегося вверх. Протяжный пронзительный свист дал ему понять, что можно запускать винты.

Удобно встав в рубке между двумя рулями лицом к носу, Марк потянул пусковой рычаг на одно пятое деление, с внутренним удовольствием прислушиваясь к шипению пара, пущенному в золотники к маховым. Следом раздались тяжёлые, ровные махи винтов, постепенно набирающие обороты.

Островной берег по борту медленно поплыл назад.

Марк выставил винтовой руль на тридцать градусов. Старые направные сопла капризно скрипнули и шлюп послушно пошёл в поворот, отворачиваясь от острова, где простоял, заброшенный, немало лет, в сторону бездонного облачного неба.

Слабый встречный ветер лениво, как будто сонно и нехотя шевелил такелаж. Мужчина с безмятежностью смотрел вперёд в то время как сердце заходилось лихорадочным стуком от нахлынувших чувств и ощущений. Прилив бодрости освежил голову, солнечные лучи подкрасили рангоут слабым жёлтым цветом и только теперь Марк с уверенностью мог сам себе заявить, что он, наконец-то, оживает. Медленно и степенно, как уносящий его от земли шлюп.

- Движение – жизнь. Небо – дом. Ветер – наш самый близкий друг. А впереди – мечта, – одними губами прошептал он сам себе, бессознательно начиная улыбаться ещё шире. Ещё безмятежней. Ещё свободней. Так, как когда-то он улыбался вместе с Крисом в их далёкой, полной амбиций и энтузиазма, юности.

Глянув на панельные приборы, он отметил, что паровые барометры исправны – по крайней мере они отображают давление в своих баках. Насколько точно – другой вопрос, ответ на который Марк узнает по ходу полёта.

Однако навигационные приборы, такие как горизонтометр, компас и ветрометр, отказывались работать. Открыв крышку панели, мужчина увидел пустоту на месте аккумуляторов, но его это не огорчило - даже без навигационных «глаз» он доберётся туда, куда ему нужно.

Обернувшись и увидев остров точно за кормой, Марк выровнял руль, выставляя ходовой рычаг на две пятые и внимательно слушая звучание винтов. Их ровные махи, без сторонних стуков и дребезжаний, вселяли уверенность хотя бы в то, что шлюп доберётся до следующего острова.

Отойдя на три узла от земли, мужчина расслабился, вынув из внутреннего кармана куртки короткую трубку с кисетом табака и закурил, глядя спокойным задумчивым взглядом на довольно стройный ряд далёких облаков. Его мысли занимал ремонт шлюпа и планирование своего дальнейшего пути. Куда он хочет отправиться? Где ещё побывать? Может быть, даже поставить себе целью когда-нибудь спуститься к большой земле, чтобы коснуться настоящего, водного океана, вместо безбрежного небесного пространства.

Его задумчивость была настолько глубока, что он не слышал, как по правому борту прогремело эхо взрыва от разорвавшегося парового котла пассажирского баркаса.

Только когда остаточная ветровая волна яростно хлестнула шлюп, сопровождаемая грохочущим звуком, он очнулся, резким и точным движением выводя руль в сторону удара – Марк не однократно был свидетелем различных происшествий и уже понимал, чем обусловлен этот резкий поток, а потому счёл своим посильным долгом незамедлительно отправиться на помощь возможным выжившим. Которые могли быть только в том случае, если до взрыва экипаж судна успел вовремя подать сигналы о грядущем бедствии. Если же нет, то его встретят лишь обломки и обгоревшие тела. Тем не менее, проверять нужно всегда – это мужчина запомнил ещё с тех времён, когда они с Крисом впервые помчались на сигнал бедствия рванувшего шахтёрского крейсера и подобрали с пятерых чудом выживших обожжённых работяг.

По приблизительным подсчётам до кораблекрушения около двадцати узлов на северо-запад. Исходя из угла, потерпевшее судно не подошло к острову достаточно, чтобы попасть в гравитационное поле земли – это значило, что всё, что осталось будет дрейфовать по небу, разбрасываемое ветрами.

Он взял на пять градусов восточнее и задал стареньким винтам три пятых скорости. Правый предупредительно застучал, но выдержал. Однако Марк понял, что бόльшую скорость ему не набрать без риска потерять винты. Нахмурившись и задумчиво вздохнув, он выудил из кармана миниатюрный складной горизонтометр, поставил его на панели, рассчитывая условную точность своего движения.

Глава 2

Марк достиг места крушения примерно за сорок минут. Ни спасательных шлюпок, ни островных патрульных поблизости не было видно, что говорило о внезапности произошедшего бедствия, на которое ещё не отреагировали. Патрульный катер отчалит с причала только по прошествии не менее часа задержки перевозчика, выбившегося из графика. А за это время даже выжившие скончаются от полученных ожогов без оказания срочной помощи.

Никто из экипажа не успел подать сигнал и, тем более, спасти пассажиров.

Ужасное пренебрежение безопасностью вызвало у мужчины разочарованный вздох – сколько бы времени ни проходило, сколько бы полётов не совершалось, а халатность машинистов, как и техников, выпускающих в плавание прохудившиеся суда, как и прежде, на высшем уровне – с горькой иронией думал он. Или, что так же вероятно, кому-то очень не повезло и взрыв оказался делом случая и стечением неблагоприятных обстоятельств. Наверняка уже никто не узнает.

Марк сбавил скорость до первой, выровнял руль и вышел на палубу, внимательно оглядывая дрейфующие обломки с обгоревшими телами. Картина являла собой зрелище неизменно холодящее кровь и вынуждающее отводить взгляд. Мародёрствовать мужчина не собирался, а потому, не найдя даже раненых, он вернулся в рубку, поворачивая руль. Если спасать некого, или собирать обломки, то и задерживаться на месте крушения не стоит – среди воздушников это считалось недостойным поведением. Потому как чужая беда – не радость. И праздных взглядов не любит. А небо, как известно, всё видит и знает. Может и вернуть той же монетой.

Распалив трубку, мужчина продолжал осматриваться, пока шлюп медленно выплывал из облака обломков.

Мимо проплыли битые стёкла и раскуроченный чемодан, глухо стукнувшись о борт. За этим звуком до ушей Марка донёсся другой, привлёкший внимание – протяжный и тонкий, похожий на свист.

Мужчина повернул голову, прислушиваясь – точно, свист!

Кто-то отчаянно дул в сигнальный свисток, но судя по звуку, этот «кто-то» находился довольно далеко от места крушения. Вероятней всего, везунчика отбросило взрывной волной, а дальше подхватили ветренные потоки.

Он бросил шлюп в резкий поворот, добавляя скорости. Правый винт снова застучал и успокоился, но Марк отметил, что в этот раз сторонний звук задержался дольше, чем в первый. Значит, рассудил он, дело в самом переключении и не стоит лишний раз испытывать движитель сменами скоростей. Нужно держать корабль ровнее, иначе предупреждения Дуна окажутся истинными.

По мере движения мужчина слышал, как приближается свист, но само звучание то затихало, то вновь заходилось в истеричных сигналах.

- Не выдохнись раньше времени. Неизвестно ещё сколько тебя искать, - прошелестел Марк, крутя головой по сторонам в поисках источника. Безбрежное небо щедрило рваными облаками, частично мешая обзору и приглушая сигнал. След окончательно потерялся, когда свистун всё-таки замолчал. Марк похмурел, активнее всматриваясь в окружающее пространство. Продолжая держать курс, он посетовал на то, что зря не взял с собой ни бинокль, ни подзорную трубу. Хоть мужчина и был уверен в своей зоркости, но понимал, что такие инструменты нужны под рукой. Однако из-за бесконечно долгих бесплодных поисков нужного корабля, он уже привык путешествовать налегке, имея минимум разных вещей в своих же карманах.

Марк прищурился, вглядываясь в марево облака по левому борту: ему на мгновение показалось что там что-то мелькнуло. Дёрнув сигнальный свисток, обозначая себя, он прошептал:

- Ну, давай. Свистни ещё разок. Покажи, где ты.

И сигнал раздался, но не с левой стороны, а с правой и как будто бы над головой. Марк высунулся из рулевой, задрал голову и увидел дрейфующую на четырёх воздушных шарах-подушках перевёрнутый большой обеденный стол, изрядно закопчённый снизу. С одного её края выглянула маленькая русая голова со свистком в губах и, заметив шлюп под собой, вытянула руки, начиная активно ими махать, посвистывая на своём дыхании. Рядом с ней появилась ещё одна голова, опасно накренившая стол, собравшись на одной стороне. Через мгновение вторая голова скрылась, появляясь с другого края, выровняв опасный крен.

- Мы здесь! Спасите! – зазвенел в воздухе детский, подхрипший голос.

Мужчина сбавил скорость до первой, выскочив из рубки и присматриваясь – спасительный плот болтался высоко и вариантов было два: либо спускать воздушные подушки для снижения; либо самому подниматься и цеплять стол. Судя по тому, что выжившие только широкими глазами смотрели на корабль, маша руками и опасно наваливаясь на край, Марк понял, что спустить подушки дети-везунчики не догадаются, а потому придётся доставать их самому.

Схватив вёсельный цеп, он наскоро отмотал носовой швартовый, крепко привязывая его к инструменту и наматывая трос на себя. После примерился к мачте, запрыгивая на неё и дотягиваясь до нижней краспицы. Старое дерево под ногами скрипнуло, угрожая отвалиться, но Марк уже двинулся дальше, с замирающим сердцем хватаясь за следующую и подтягивая себя. Пока он добирался к топу мачты, дал себе слово поставить хотя бы один прочный вант на всю длину, а то при случае, как этот, не напрыгаешься.

Корабль медленно доплывал до плота с выжившими. Которые, заметив движение мужчины, стали яростно загребать воздух руками, используя их вместо вёсел. Для движения им этого было мало, но плот замедлился, хоть и сильно раскачался.

Устойчиво встав на месте, Марк обмотал перекрёстными узлами верхнюю краспицу дожидаясь, когда они условно сравняются и вытянул цеп на всю длину, стараясь зацепиться жалом за край стола. Получилось с третьей попытки при которой пришлось кинуть инструмент на манер гарпуна, удержать верёвку и самому не свалиться. На столе послышались радостные возгласы. Марк громко скомандовал:

- Соберитесь к центру и не раскачивайтесь! - и начал осторожно подтягивать плот следя, чтобы жало цепа не сорвалось. По весовым ощущениям ему показалось, что для двоих детей плот тяжеловат, даже несмотря на воздушное сопротивление. По мере приближения выживших к мачте, мужчина, страхуя себя тросом, спустился ниже, продолжая тянуть их за собой.

Добравшись до нижней краспицы, он собрался обхватить её свободным остатком швартовой, но левая надломилась, сбрасывая мужчину на палубу. На плоту раздались протяжные вдохи, когда скорость снижения резко увеличилась, поскольку трос он держал крепко. В месте падения старая палуба треснула, просев частью одной доски в трюм, но плот оказался притянут на расстояние цепа. Перехватив его, Марк притянул к себе и открыл спусковой клапан ближней воздушной подушки. Шар со свистом стал сдуваться, опуская часть стола на палубу. Один из детей заметил, что сделал мужчина и бросился к другому краю, проделывая то же самое. Спустив три из четырёх подушек, столешница с глухим стуком приземлилась.

Оттуда тут же, буквально, выкатились два ребёнка, девочка и мальчик в одинаковых потрёпанных походных костюмах. Заплаканные и перемазанные копотью лица исказились в грядущих рыданиях.

- Мистер, наш дедушка. Помоги, - прохрипела девочка, указывая на середину стола. Там лежал рослый мужчина, в таком же костюме, как у детей и, судя по наступающей на волосы седине, уже в годах. Марк приблизился, осматривая третьего выжившего – тот был без сознания, но живой.

- Ударился головой?

Спросил он, получая в ответ частые кивки. Бывалое дело, думал он, при спешной эвакуации такое часто случается. Главное, чтобы удар был не сильным, тогда человек будет в порядке. Достав из внутреннего кармана маленький тёмный пузырёк и чистый запасной носовой платок, Марк смочил его и поднёс к носу старика. Втянув резкий запах с равномерным вдохом, бессознательный человек вздрогнул, закашлялся и распахнул глаза.

- Дедушка! – дети кинулись к нему, на секунду забыв о слезах, но тут же заливаясь новыми.

Марк отошёл в сторону, прикидывая, как лучше поставить корабль на обратный курс к острову, чтобы избежать проход через обломки — выжившим нежелательно видеть места их крушений.

- Мистер, спасибо вам. Спасибо. Спасибо, - всхлипывали дети, как пластинки, зациклившиеся на одном слове, обнимая своего деда и помогая ему сесть. Седеющий мужчина потерянным и ошалелым взглядом озирался вокруг, восстанавливая в голове произошедшие события. Его внуки, оба живые и здоровые, сидели рядом, заливаясь бесконтрольными слезами.

- Ещё есть выжившие? – мягким тоном спросил Марк, чтобы не напугать везунчиков. Те вздрогнули, вцепившись в деда. Он покачал головой, ещё не в силах произнести ни слова.

Марк им кивнул и занял место в рулевой, чтобы скорректировать курс и задал вторую скорость. Проверив по ходу оба барометра и уровень воды в холодном, мужчина повернул руль, собираясь доставить нежданных пассажиров к месту их назначения.

За это время старик пришёл в себя настолько, что смог подняться, придерживаясь рукой за мачту и с неизменным удивлением оглядывая корабль. Он за всю свою долгую жизнь таких потрёпанных и побитых временем судов не видел. Старческое сердце тревожно всколыхнулось, больно кольнув – не грозит ли им второе крушение? Бросив взгляд на спокойного мужчину у руля он подумал, что может и нет – слишком расслабленным и уверенным выглядел этот человек.

Дети же, привлекая внимание старика, вытерли, наконец, отступившие слёзы и тихо попросили:

- Деда, поехали домой. Давай домой. Пожалуйста. Хотим домой. Деда, у тебя усы подпалило. Один длиннее другого. Поехали домой. Прям так.

Он им слабо улыбнулся, положив ладони на плечо каждому и тихонько ответил:

- Наберитесь терпения, дорогие. Я понимаю вас и тоже хочу домой. Но сначала нужно познакомиться с нашим спасителем и узнать, куда он сможет нас доставить. Я этим займусь, а вы пока приведите себя в порядок. Чумазые оба, как шахтёрчики.

Говорил он заботливо и мягко, сдерживая подкатывающий к горлу ком. Память о крушении давила, грозя вылиться слёзной панической истерикой от пережитого страха, но ему нужно быть стойким, чтобы случайно своей слабиной не испугать и без того натерпевшихся внуков. Они все втроём живы – это главное. Но какой ценой… Седой мужчина горько вздохнул, поднимаясь и направляясь к рулевому.

- Мистер… - запнулся он не зная, как обращаться к мужчине.

- Марк, - подсказал тот с завидным спокойствием.

- Мистер Марк, у меня не достанет слов, чтобы выразить вам нашу сердечную благодарность.

- Я знаю, - негромко ответил он, выравнивая курс и слушая вполуха звук винтов, его основательно начинал беспокоить постукивающий через раз правый.

- Вам не нужно выдумывать мне благодарность, - продолжил он, - любой на моём месте отправился бы к месту крушения. Это посильный долг воздушников, даже кормой заставших бедствие.

Старик качнул головой, с горечью жизненного опыта отвечая:

- Далеко не любой, уж поверьте. И ваша отзывчивость делает вам честь, вызывая ответные чувства. Мне не хочется показаться нахальным, но могу я спросить о том, куда мы держим курс?

- К Донье. Туда, куда не добрался ваш баркас. Если судьба будет благосклонна, за несколько часов доберёмся до портового города.

Марк присмотрелся к задумчивому мужчине, заметив хмурую тень на его лице. Создавалось ощущение, что класть он хотел на этот остров, ему бы в другое место попасть. Зная какой стресс испытывают выжившие, после которого остаётся цель только добраться до дома, он решил уточнить, спросив:

- Вы не местные, мистер?..

- Черчиль, - очнулся старик, кивая, - да, мы с Энеры.

Марк вскинул брови – вот это их завела судьба. Почти на другую сторону мира.

- Я решил на свой юбилей устроить кругосветное путешествие вместе с внуками, чтобы и самому отдохнуть и им мир показать, - вздыхая, объяснял Черчиль, - но эта прихоть едва не стоила нам наших жизней, - глаза старика заблестели от подступивших слёз. Эмоции прорывали плотину стойкости, срывающимся голосом продолжая вести свою речь, без сил остановить этот поток.

- Ладно я, - говорил он, - я своё уже пожил и не скорбел бы о собственной гибели. Но они-то совсем ещё дети, дальше парковых островов и не летали. Вот же старый дурак, - он стукнул себя кулаком по ноге, - потащил их с собой. И чуть не угробил! Чудом живы остались. Да и то, чужой ценой. Если бы не малыш Джо, смышлёный, расторопный юнга – он-то и успел, как сигнал машиниста услышал, нас спасти. Он с нами разговаривал, когда мы на носовой палубе завтракали, а от звука аж подпрыгнул. Стол опрокинул, к ножкам подушки прицепил да как закричал, чтобы мы запрыгивали. Лори-то с Грэгом растерялись, испугались, так он их как щенят на стол забросил и меня только подогнать успел, как рвануло. Так взрывной нас и отбросило чёрте-куда. А потом я удар по затылку почувствовал и потемнело всё. Думал уже не очнусь…

Как на духу выкладывал Черчиль, закрыв ладонью глаза. Его плечи затряслись, лицо задрожало, и Марк увидел текущие слёзы по щекам этого немолодого мужчины. Он до последнего боролся со своими горькими чувствами, но слыша свои же слова, окончательно им проиграл.

Марк слушал молча, сдержанно кивая и поглядывая на детишек на палубе, приводящих себя в порядок и робко озирающихся. Шоковая реакция стала сходить, привлекая внимание детей к кораблю, что пришёл им на выручку.

Старик же всё не мог взять себя в руки, глухо всхлипывая:

- Выжить в крушении – полбеды. Неизвестно сколько бы мы смогли на том столе посреди неба болтаться. Воздушные подушки не вечные, рано или поздно прохудились бы, или сорвались. Да и мы ж без всего оказались. Ни еды, ни воды.

- Ваши внуки, - припомнил Марк, дополняя историю, - оказались сообразительными. Кто-то из них не растерялся и догадался свистеть в сигнальный свисток. Только так я вас и нашёл.

Старик вымучено улыбнулся, вытер руками лицо и с невыразимой печалью во взгляде, произнёс:

- Этот свисток малыш Джо нам бросил. Славный малый. Говорил, что это его первый дальний рейс. Волновался очень, но в критический момент проявил себя как герой.

Мужчина кивнул, полностью соглашаясь. Такие люди как малыш Джо по праву считались героями. В быту они могли сомневаться, бояться и робеть, но когда доходило до дела или бедствия, с их решимостью, напором и силой мало кто мог сравниться. Такие люди отдавали свою жизнь в обмен на другие и, как помнил Марк, всегда с перевесом. Редко когда такой человек спасал только одного, чаще прочего их счета открывались с двух или трёх и далее по нарастающей: сколько успел, стольких и спас.

Если на войне считается почётным забрать с собой при смерти как можно больше людей, то здесь, в небесном пространстве, всё полностью наоборот.

- Мистер Черчиль, - вежливо обратился Марк, - вы не знаете полного имени этого юнги?

Старик кивнул с достоинством человека, ответственного за нечто важное:

- Джованни Лерс. Это имя я запомню до скончания веков. А по прибытии домой закажу бронзовый памятник в его честь и установлю в фамильном сквере с эпитафией о его мужестве, решимости и самопожертвовании.

Мужчина ничего не ответил, только спокойно улыбнулся – малыш Джо положил свою жизнь за честного и порядочного человека. Если, конечно же, он сдержит своё слово. Марк за свою жизнь повстречал многих разных людей: и честных и ушлых, и мог с некоторой уверенностью их различить.

Старик обмолвился о «бронзовом памятнике» и «фамильном сквере», что говорило о его изрядном богатстве. А, как известно, у таких людей дела куда эфемернее слов, которые они дают всему миру и окружающим. Сейчас он находится под властью эмоций и переживаний, затмевающих разум, но по своим наблюдениям, Марк был в бόльшую сторону уверен, что этот человек своё слово сдержит.

Он достал из внутреннего кармана небольшую записную книжку и ручку, пролистнул с десяток исписанных страниц и поставил свежую запись с полным именем малыша Джо, датой, количеством спасённых людей и кратким, в несколько предложений, описанием как он это сделал.

Черчиль больше с удивлением, чем любопытством наблюдал за действием, выхватив взглядом и другие записи: все как один – имя, дата, цифра и короткое описание.

- Мистер Марк, - в замешательстве обратился он, - вы ведёте учёт?

Марк убрал всё обратно, отвечая:

- Можно и так сказать. Здесь имена и события подобно вашему. Об этих людях вряд ли когда кто-то вспомнит, но я взял на себя смелость хранить память об их подвигах. Пусть для кого-то и незначительных, но не для тех, кого эти люди в своё время спасли.

- Список, смею заметить, немалый, - негромко произнёс старик, теряясь в эмоциях. То, что только что сделал этот мужчина и как к этому отнёсся вызвало в нём неподдельное уважение, - вы выглядите очень молодо, но, судя по всему, уже повидали многое и пережили тоже.

Марк в ответ лишь одарил его безмятежной улыбкой, ничего не ответив.

Глава 3

После непродолжительной паузы, за время которой Марк успел бросить по шлюзу угля в печь, он подумал о том, чтобы вернуться к первоначальной теме, но потом подумал ещё. Что он со своим на ладан дышащим шлюпом может им предложить, раз их дом аж на Энере? До него без хорошего ремонта они точно не доберутся. А сам ремонт может затянуться на весьма продолжительное время. Потому, как бывает, что начиная чинить что-то одно, неизменно приходится поправлять и что-то другое. От такой цепной необходимости вряд ли избавится это старенькое судно. Да и не оборудовано оно для пассажирских перевозок – ни спальных мест, ни гальюна с продовольственным хранилищем.

«Да как же он тебя называл-то?» - в очередной раз задался вопросом Марк, пытаясь вспомнить корабельное имя. В памяти что-то знакомое крутилось, готовое сорваться с языка, но так и не обретало своей словесной формы.

«Не вспомню, так новым именем назову», - то ли шлюпу, то ли самому себе беззлобно пригрозил мужчина, обводя взглядом небесный горизонт, разделённый облачными массивами. Он старался примерно посчитать через какое время они достигнут острова, как из размышлений его выдернул кашлянувший рядом Черчиль. Заметив, что рулевой обратил на него внимание, тот произнёс:

- Мистер Марк, есть ли возможность доставить нас прямиком на Энеру? Я понимаю, что в условиях нашего местоположения вопрос из ряда вон, но дети пережили ужасное событие. Не думаю, что мы сможем насладиться нашим путешествием, если продолжим.

Марк взглянул на мужчину, не сумев скрыть своего изумления.

- Мистер Черчиль, - спустя мгновение улыбнулся он, - вы, должно быть, рождены под отчаянной звездой. Взгляните на этот худенький шлюп и подумайте, сможем ли мы с ним исполнить вашу просьбу? Я реалист, - он покачал головой, - это судно не оборудовано для пассажирских перевозок и дальних походов. И, само по себе будет чудом, если я смогу довести его хотя бы до ремонтного дока. А с Донье регулярно ходят пассажирские лайнеры, не в пример лучше того баркаса на котором вы двигались. Взять хотя бы «Улыбку Матильды» - прекрасное соотношение цены, скорости, надёжности и комфорта. Она курсирует по обжитым островам и довольно скоро преодолевает свои немаленькие маршруты.

Старик задумчиво кивнул на слова Марка и обронив негромкое: «Что ж… Пусть так», вышел из рулевой, направившись к внукам, уже с интересом изучающим мачту и снасти. Дети встретили деда со сдержанным любопытством – их первоначальный слезливый порыв поскорее вернуться домой стал затухать по мере того, как дух авантюризма, поселившийся в их сердцах за три месяца путешествия, воспрянул из пепла пережитого стресса.

- Деда, - шепнула Лори, - ну что?

Грэг молча стоял за сестрой, держа в руках шершавый и неприятный на ощупь трос, отвязанный им же от вёсельного цепа. Ощущение колкой тугой верёвки отчего-то вселяло в мальчишку уверенность и некоторое чувство защищённости. Мачта над их головами поскрипывала, кренясь топом от встречного поверхностного ветра. Пообвыкшись, дети стали находить в этом потрёпанном судёнышке что-то своеобразное и заманчивое. Что-то неуловимое. Что-то такое, что пробуждало в их сердцах трепещущую радость, вселяющую в них уверенность в мощь и выдержку корабля, на котором они находятся.

Черчиль осмотрел своих внуков с внимательностью и заботой, мягко отвечая:

- Мистер Марк доставит нас на Донье. Там мы поищем подходящий рейс в сторону Энеры. Но нам нужно набраться терпения, вы ведь помните, насколько мы далеко от дома?

Лори кивнула, Грэг нахмурился, сжимая швартовый. Ему не хотелось расставаться с этими новообретёнными ощущениями. Они разительно отличались от вышлифованных и отполированных до блеска дорогих баркасов, лайнеров и дирижаблей, рассекающих своими мощными носами даже самые густые облака. За время путешествия они полетали на многих суднах, но на таком занятном корабле оказались впервые. Этими мыслями мальчик тихо поделился с родными.

- Здесь даже парус есть! – взволнованным шёпотом поддержала брата Лори, указывая деду на мачту и выпирающим краям старой парусины. – Только я не могу понять, что это за конструкция? Это мачта? Но почему такой странной формы, что к ней как будто прилипла ещё одна? Деда, ты же лучше нас разбираешься в кораблях. Расскажи, - попросила она, горящим взглядом уставившись на старика. Тот, крайне удивившись перемене их настроения, поднял взгляд, осматривая конструкцию. И действительно, вспоминал он, даже яхтовые суда, придерживающиеся традиционных мачтовых вооружений, не имели такой составной системы, как здесь. О том, что мачта составная он понял, заметив спусково-подъёмный механизм и, поразмыслив немного, предположил, не до конца уверенный в своих догадках:

- Действительно, это мачта. Я думаю, что она раздвижная. Вот видишь, этот рангоут тоньше, чем основной, но тоже имеет свои парусные крепления. Я думаю, что это раскладной гик, - он осмотрел палубу вместе со всем шлюпом и, придя к мнению, заключил:

- Корабль довольно маленький и, если не убирать гик с парусом, они будут мешать при ходе на движителях. Очень интересное решение для максимальной эффективности с минимальными условиями.

- Складная мачта! – обрадовалась Лори.

- Скорее, складной рангоут, - поправил Черчиль, ещё раз внимательно осматривая конструкцию – его заинтересовало подобное инженерное решение, на которое он по первости не обратил даже внимания. Заметив это, ему стало интересно, что ещё примечательного можно встретить на этом старом и скромном судне. Проще, конечно же, поинтересоваться у владельца, но мистеру Черчилю показалось, что он и без того оказался слишком докучлив. Особенно с фантастической и весьма неблагородной просьбой доставить их на другой конец света. Мистер Марк, храни небеса его терпение, оказался прав о том, что корабль находится не в самой лучшей своей форме. И перекладывать ответственность за их жизни, как и измываться над ним – приютившем их среди бескрайнего неба – неприемлемо. Потому, размышлял старик, им лучше всего сойти на Донье и, постараться-таки вызнать у мистера Марка цену для благодарности. Честь честью, но Черчиль Рохнер всегда покрывает счета.

- Земля, - тихо произнёс Грэг, указывая в сторону за правый борт. Все посмотрели в том направлении, порядком удивившись.

- Что это? Почему тут так много кораблей? Здесь всегда так людно? – ахнула Лори, отступив на полшага и вцепившись в рукав дедушкиной куртки.

Они втроём в немом молчании смотрели на прибрежное пространство острова, сплошь усеянное различными пароходными судами и судёнышками, по типу катеров и баркасов. Каждый из них носил свои надписи на бортах, оповещая о том, что все люди, прибывшие на них – репортёры и журналисты. С несколько десятков, если не сотен, газетчиков и новостников собрались в порту и прибрежье на Донье, грозя своей массой накренить безмятежную землю.

Марк, завидев это столпотворение, направил шлюп на несколько градусов от острова и, зафиксировав руль, вышел к пассажирам, с трудом скрывая своё удивление – он давно не видел такой реакции прессы на обычное крушение, одно из тысяч, случающихся в известном небесном пространстве. На его памяти такой ажиотаж был только вокруг выживших после аварии на кислородной шахте на Ксиле. Страшная трагедия, унёсшая несколько тысяч жизней, последствия которой в течении нескольких лет сгубили несчастную спасшуюся сотню. Одних чуть не до смерти замучили вопросами, других затаскали по госпиталям, судам и университетам. Всему миру нужны были ответы, а измотанным и разбитым людям нужен был покой и минуты для скорби о потерянных друзьях и родных. В результате никто ничего из желаемого не получил.

«Как же давно это было» - про себя вздохнул Марк, отгоняя навязчивые, горькие воспоминания: именно с того времени он начал вести свой «список мертвецов», вписав первое имя: Крис-Вильям Барк.

Мистер Черчиль обречённо хмурил брови, за счёт своего роста скрывая от внуков накатывающее расстройство с раздражением. Глядя на него, Марк подумал, что ситуация крайне непростá и, возможно, вопросы старика о том, куда они держат курс имели под собой иное основание, нежели простая потребность как можно скорее добраться до дома. Поразмыслив немного, он пришёл к своим выводам, привлекая внимание:

- Мистер Черчиль, - обратился мужчина, ободряюще улыбнувшись, - смею предположить, что порт на Донье вот-вот лопнет от наплыва нежданных гостей. Вам некуда будет сойти и, тем более, не протолкнуться без последствий через такую толпу. Вы не станете возражать, если мы сменим курс на менее популярное место?

Старик неверящим взглядом посмотрел на него, глуша в сердце взволнованную благодарность. Если их спаситель догадался, кто они такие, то далее вариантов развития может оказаться только два: или их возьмут в заложники с требованием выкупа, или этот искренний человек им действительно поможет. Но почему он так расплывчато обратился? Ответ пришёл сразу же - чтобы не напугать детей.

Взвешивая каждое своё слово, старик ответил, стараясь держать голос:

- Мистер Марк, вы нас очень выручите, если сможете доставить в другое место, - он перевёл взгляд на ещё далёкий берег, где вырисовывался переполненный небесный порт, - боюсь, что вы правы. Без риска для здоровья и собственной безопасности мы не прорвёмся через такое скопление людей. Но куда же вы нас собираетесь доставить? – сомнения о благочестии этого человека словно облака собирались в душе Черчиля, начиная мешать первоначальному доверию.

Марк призадумался, потирая пальцами лоб – в случае такого наплыва журналистов, чем дальше, тем лучше. Но у них при себе ни провизии, ни воды, чтобы преодолеть маршрут в несколько дней до ближайшего большого порта с общественными путями сообщения.

Он вспомнил про сумку с картами, что вручил ему старик Дун, но тут же отмахнулся от идеи копаться в бумагах – что он, первый день в небе и совсем не знает, куда податься, чтобы переждать, когда схлынет волна прессы?

- Мы можем отправиться к Пирии. По приблизительным подсчётам, с благоприятными потоками, к вечеру доберёмся.

- Пирия? – переспросил Черчиль, незаметно для себя расслабляясь от знакомого названия, - рыбацкий островок?

- Да, - Марк кивнул, - это тихое, обособленное место со своим небольшим населением. Люди там просты, отзывчивы и ненавязчивы. В случае нужды смогут понять и помочь.

Черчиль с облегчением выдохнул, давая согласие – там их вряд ли достанут эти бумагомаратели и стервятники, охочие до чужих бед и скандалов.

Мужчина собрался пойти в рулевую для постановки корабля на новый курс, как его остановил Черчиль, держащий за плечи растерянных внуков, и с замирающим сердцем спросил:

- Есть ли здесь место, где можно скрыться от глаз?

Марк кивнул, открывая трюм:

- Держитесь киля, корпус сильно поражён гнилью и плесенью.

- Деда, а зачем? – не поняли дети, но послушно спустились за старшим вниз, морщась от запахов и прикрывая за собой люк.

Рассевшись вдоль выпирающей сердцевины корабля и осматриваясь, насколько позволяла лампа, Черчиль негромко ответил:

- Вы ведь помните, что мы с вами путешествуем тайно?

- Инкогнито, - заговорщически подхватила Лора.

- Верно, - продолжил он, - мы с вами не последние люди среди этого звёздного неба, а значит, за нами всегда будут следить. Где мы, что мы, с кем мы и далее.

- Как скандал с тётушкой Сильвией? – с грустью прошептал Грэг, прижимая к себе стащенный следом швартовый трос. Он был тяжёлый и шершавый, оставлял на руках мозоли и мягкие занозы, но с ним в обнимку мальчишка чувствовал себя в безопасности.

- Ох, да, наша бедная Сили, - тяжело вздохнул старик, вспоминая события двухлетней давности.

Когда на его племянницу обрушился целый рой из навозных мух, гордо именующихся газетчиками, обвиняя её в любовных интрижках и супружеских изменах только на почве того, что она за короткое время получила место в совете директоров чугунолитейной отрасли. И никто даже не рассматривал те немыслимые усилия, что ей пришлось приложить, чтобы добраться до вершины своей карьеры. Вершины, где кроме пристальных взглядов и алчных до денег и власти подонков, ничего и никого не было. Печальная история о том, как полный энтузиазма и пробивной внутренней силы человек, светлейшая душа общества и компаний, в одночасье становится затворником, отрёкшимся от всего. И собственной жизни тоже. Оставляя в памяти родных и близких горькую эпитафию: «Богатый – антоним «счастливому», а знаменитый – антоним «свободному».

— Значит всю дорогу за нами следили? – догадалась Лори, прижимаясь к боку брата, сидящего рядом и греясь теплом тихо гудящей движительной печи. Старик удручённо покивал, думая, как поддержать внуков, чтобы не вызывать в них панических тревог и волнений.

- Если мистер Марк будет к нам благосклонен, - заговорил он, - то с его помощью мы попробуем сбить этих стервятников с хвоста. Но… - остановив свою речь, Черчиль крепко задумался: хоть они и путешествовали под чужими именами, их могли узнать по лицам, раз преследование газетчиков так быстро добралось до места происшествия. И какая волна поднимется от новостей о том, что выживших после взрыва баркаса не нашлось? Для всего мира это будет сенсацией, означающей, что текстильная мануфактория Рохнера осталась без головы и младших наследников. Вдобавок к этому прибавятся последствия в виде того, что старшие неутверждённые преемники перегрызутся вусмерть за право вступления в наследство и присваивания отраслевых богатств, что им никогда не принадлежали. Скверная ситуация, размышлял мужчина. Но…

Она сможет выявить всех охотчиков до лёгкой наживы, которых в обыденности Черчиль никак не смог бы взять с поличным и прижать кого следует. Однако для этого нужно успеть добраться домой, в Энерию, к сроку огласки завещания. Только тогда улов может оказаться максимально успешным. Иными словами, заключал он, на все передвижения у них есть полгода и (волосы на затылке зашевелились) никаких средств. Потому что как только новости разлетятся по миру, их объявят погибшими, и они окажутся отрезаны от любых банковских счетов, именных привилегий, равно как и от их настоящих имён.

- Нужно хорошенько взвесить все «за» и «против», - пробубнил старик себе под нос, вызывая удивлённые переглядывания детей между собой. Но никто из них не вмешивался в мыслительный процесс дедушки. Они знали, что, когда он задумчив настолько, что вслух обращается сам к себе, значит, что решает очень важные вопросы.

- Как ты думаешь, это похоже на игру в прятки? – тихо спросила Лори у брата, с любопытством щупая швартовый в его руках. Грэг свёл брови, подражая задумчивому виду дедушки. И серьёзно, но так же тихо ответил:

- Очень похоже. Но страшные прятки. Они если нас найдут, замучают вопросами. А потом всё равно все слова переврут.

- Как с тётушкой Сили, - согласно кивнула Лори, заметно грустнея, - и почему они никак не отстанут? Деда столько сил приложил, чтобы мы незаметно отправились путешествовать. А всё равно, кто-то заметил и шёл по нашим следам. Как в детективе.

- Ага.

- Но мне не нравится такой детектив. Мы же не преступники, так зачем нас преследовать? - рассуждала она.

- Интересно, о чём размышляет деда, - Грэг исподтишка посмотрел на старческое лицо, но быстро понял, что тот ещё занят своими глубокими мыслями и тревожить его не стόит.

- Как ты думаешь, - начала Лори, - мистер Марк согласится нас дальше везти и прятать?

- Не знаю, - пожал плечом её брат, поднимаясь, - давай у него самого спросим? Дедушка всё равно занят.

- Давай, - улыбнулась Лори, подскочив следом.

Глава 4

Они вдвоём, как заядлые и опытные игроки в прятки, приподняли крышку трюмного люка, но не успели высунуться, как услышали над головами разные голоса. Один из них, уверенный и спокойный, принадлежал мистеру Марку, другой оказался незнакомым и чрезмерно вежливым, словно говорящий был чиновником или другим представителем власти. Дети, синхронно замерев, прислушались.

- Мистер Марк, - говорил незнакомый, - ваше судно лишено опознавательных знаков. У него даже названия нет. Как я могу проверить, что вы его действительно купили у кого-то, а не угнали?

Мужчина в ответ беззаботно рассмеялся:

- Мистер Линк, прошу, взгляните внимательней на мой корабль. Разве такой худой транспорт можно добровольно у кого-то угнать? Если и можно, то только со свалки. А это, насколько мне известно, не противоречит законам, если цель – демонтаж или личное пользование.

- Да, - протянул Линк в ответ, - вы правы.

- К тому же, - спокойным голосом гнул своё Марк, - чтобы поставить судно на учёт и занести в реестр движительных средств, его необходимо зарегистрировать в ближайшем порту. Но, - он улыбнулся, делая паузу, словно на что-то указывая, - взгляните сами. На Донье нос негде приткнуть. Смею предположить, что готовится масштабная регата? – добавив в голос праздного любопытства спросил Марк.

Мистер Линк усмехнулся:

- Вы не впервые в небе, как я погляжу. Вы чертовски правы, мистер. Но нет, это не регата, - тяжёлый шумный вздох, - неподалёку произошло крушение пассажирского баркаса. Взрыв котла и ни одного выжившего.

Марк протянул удивлённое «О-о-о» и с пониманием понизил тон:

- Страшная трагедия. Небо во все времена беспощадно. Видимо, погибло немало людей, раз собралось столько прессы.

- Не совсем, - ответил мистер Линк, - около двух десятков, включая экипаж.

- Тогда особенно удивительно, отчего такое внимание…

- Пресса уверена, что среди пассажиров находился мануфактурный магнат с детьми. Черчиль Рохнер и двое его внуков. Они несколько месяцев уже путешествуют, но, - голос мужчины посуровел, - билетов на их имена нет ни в одном порту. И либо газетчики гоняются за фантомами и своими фантазиями, мешая всем; либо они решили попутешествовать инкогнито. И, чёрт возьми, их можно понять и лишь посочувствовать. Любой разумный человек захочет сбежать от такого внимания.

- О чём вы? – уточняюще спросил Марк, припоминая, что неоднократно сталкивался в газетах с этой фамилией, особенно несколько лет назад под яркими скандальными заголовка сжившими со свету кого-то из этой немаленькой семьи.

- О скандале Сильвии Рохнер. Слышали, надо полагать?

- Читал, - задумчиво ответил Марк. На некоторое время над палубой повисло молчание, после чего вновь зазвучал мистер Линк:

- Боюсь, порт Донье не скоро освободят. Пока эти газетные шакалы не обглодают даже самые кости случившегося, они отсюда не разбредутся.

- Я собирался на Пирию. Она рядом, да и порт там имеется. Для регистрации и ремонта моего корабля этого будет достаточно.

- Я передам радиограмму их патрулю о вашем судне. Проблем не должно больше возникнуть. Хорошего рейса, мистер Марк.

За этими словами тихо зазвучали лёгкие двигатели патрульного катера.

Следом раздался тяжёлый вздох рулевого. Он проводил взглядом резво удаляющийся катер и развернул корабль ещё на двадцать градусов, окончательно оставляя за кормой переполненный порт. Незавидная судьба оказалась у его пассажиров – постоянно находиться под пристальным вниманием, даже при стараниях скрыться. Газетчики беспощадны в своих рысканьях. В конце концов, это их хлеб. И они готовы вгрызаться до последнего вздоха в чужие жизни, но, почему-то, никогда не терзают самих себя. Для Марка этот вопрос всегда был величайшей загадкой, ответ на которую он искать не хотел.

Заметив, как дрогнул люк, он отвлёкся от нерадостных мыслей и, разбавив свой голос улыбкой, произнёс:

- Патруль улетел, можете вылезать, но пригибайте головы – за нами могут подсматривать. Идите сюда.

Дети выкатились из трюма, потешным гусиным шагом добрались до рубки и только там выпрямились, робея от собственных просьб и желаний, которые собирались озвучить.

- Мистер Марк, - Лори первая взяла себя в руки, стараясь обращаться деловито, словно хотела предложить сделку всей его жизни, - если вы отремонтируете свой корабль, то сможете отвезти нас домой?

Мужчина с заинтересованным видом повернул голову, разглядывая брата с сестрой. Оба белокурые с одинаковыми лицами и одного роста. Не иначе как двойняшки.

- А что я получу взамен? – лёгким тоном спросил он, решив им подыграть, чтобы отвлечь от мрачных и грустных мыслей из-за случившихся событий. Мужчина понимал, что если слова патрульного в части своей верны и пресса действительно шла по следу даже скрывающихся Рохнеров, то весть об их гибели или пропаже без вести не заставит себя долго ждать. А это запустит механизм не самых радостных последствий, лишив всех троих покоя и удовольствия от путешествий.

Лори растерялась – о встречных условиях она не подумала. На выручку попытался прийти Грэг:

- Сейчас у нас при себе ничего нет, но когда мы окажемся дома, родители и дедушка вас наградят, - уверенно произнёс он, напуская на себя важный вид. Картину чуть портил потрёпанный швартовый трос, что мальчишка таскал за собой. Марк вскинул брови, но ничего не сказал на «приватизированную» снасть. В ответ он улыбнулся, переводя внимание вперёд и, выровняв корабль по курсу к Пирии, вновь обратился взглядом к детям:

- Меня не интересуют деньги, почести и награды. Что ещё вы можете предложить?

Оба младших Рохнера спали с лица, оказавшись в жутком замешательстве. Прежде они встречали только тех людей, кто за различные суммы, но простые денежные, могли согласиться на любые условия. А этот человек сразу от наград отказался. Брат с сестрой переглянулись, как бы спрашивая друг у друга, что им теперь делать? Что предлагать?

Марк выдержал паузу и добавил:

- Я готов рассмотреть множество вариантов.

Дети поняли, что им дали подсказку и промямлив: «Одну минутку, нам нужно посовещаться» склонились друг к другу активно перешёптываясь, стараясь так, чтобы мужчина их не слышал.

Марк не собирался мешать их изысканиям. Вместо этого он задумался над весьма насущным вопросом: если действительно соглашаться и доставлять этих людей на Энерию, шлюп необходимо тщательно подготовить. Путь через полмира – непростое мероприятие, сулящее множество испытаний. Особенно когда будет пересечено Облачное Море и они окажутся возле дикой границы. Сами по себе места там не слишком опасные, но близость к открытому предкосмическому пространству щедро являет непредсказуемую погоду и ветряные завихрения. Его старенький корабль будет рыскать с расхождением в тридцать-сорок градусов – и это минимум, с которым они столкнутся. Осилит ли это судно массивные шторма, пройти которые можно лишь прорывом сквозь грозовые тучи и непредсказуемые разветвления молний? Хватит ли его навыков и опыта воздушника, чтобы преодолеть турбулентные разрывы и воздушные ямы? А мощи скромных винтовых движителей хватит? Выдержат ли паруса яростные порывы дикого ветра? А корпус?

Будь Марк один – он и не задумывался бы и не сомневался. А просто летел куда глаза глядят, хоть в бурю, хоть в штиль, наслаждаясь каждым моментом. Но с пассажирами такой беспечности он не сможет себе позволить. Ответственность капитана – не простые слова, а тяжёлые якоря, своими цепями держащими рассудок в узде, всегда оставаясь при памяти, что от него и его решений зависят чужие жизни.

«Нет, - заключил про себя Марк, - простым это решение точно не будет. Всё прояснится, когда мы доберёмся до Пирии».

Не успел он обратиться мыслями к планированию ремонта шлюпа, как почувствовал, что его легонько дёргают за рукав. Обратив своё внимание, он с привычной беззаботной улыбкой спросил:

- Уже придумали?

Дети синхронно кивнули, отвечая в голос:

- Мы напишем о вас стишок.

Марк от изумления растерялся, спустя мгновение звонко захохотав – такого ему ещё не предлагали. Старик Дун по собственной прихоти срифмовал простые строки, в насмешку над его глупостью и беспечностью. А теперь детвора, второй раз за день, предлагает ему памятное стихотворение в качестве оплаты за спасение и полёт. Это предложение мужчине чертовски понравилось, но последнее слово всё же оставалось за их стариком.

- Не меньше пяти четверостиший, но исключительно в том случае, если мистер Черчиль одобрит, - с напускной деловитостью поддержал он. Дети засветились от радости, ещё не до конца понимающие туманность всей обстановки.

- Я лично добавлю ещё два за вашу отзывчивость, - раздался приглушённый голос из-под откинутого трюмного люка. Следом на палубу выбрался седеющий мужчина и приблизился к рулевой, оглядываясь и облегчённо выдыхая: Донье уже затерялась в куцых облаках и ни одного судна в поле зрения – это ли не счастье?

Марк беззлобно усмехнулся, покачав головой:

- Странные вы люди, диву даюсь. Прекрасно видите состояние корабля, но упорно продолжаете проситься на борт в дальний полёт. И не страшит вас то, что в любой момент винты могут заглохнуть, печь взорваться, а корпус развалиться?

Дети озадаченно ойкнули: об этом они не думали и то, что сказал мужчина прозвучало довольно зловеще. Однако мистер Черчиль не поддался на провокацию, спокойно парируя:

- Мистер Марк, если бы всё было действительно так плачевно, разве бы вы сами вышли в открытое небо? Вы опытный воздушник и, как я увидел, можете оценить способности корабля, сопоставляя с его же возможностями, - он сделал паузу, что-то прикидывая в голове и продолжил:

- К тому же, как мне кажется, это судно вы знаете лучше, чем редкую землю под ногами. Вы уверенно стоите у руля, невзирая на внешнее состояние и не дёргаетесь в тревожности от кормы к носу на каждый стук или шорох, выискивая неисправности. Воистину, молодым капитанам у вас многому можно поучиться. Ваше спокойствие и уверенность вызывает доверие. А это уже значит многое. Вдобавок к прочему, вы не выдали нас патрулю; узнав наши имена вы не шантажируете выкупом а, наоборот, даже в виде благодарности напрочь отказываетесь от денег и почестей. Что вызывает у меня очень много вопросов о вас самих, мистер Марк. Что же вы за человек с настолько широким сердцем и раскрытой душой? Готовый отозваться на безымянный сигнал о помощи и взять на борт незнакомых людей и, более того, даже узнав о них продолжаете помогать, соглашаясь со смехотворной сделкой: полёт через полмира за детский стишок в пять четверостиший. Невиданное дело! Ваше отношение к бедам других делают вам честь и достоинство. И это, смею заверить, не лесть, а констатация видимых фактов. Вы не менее странны, мистер Марк. А потому, заключаю я, мы все здесь друг друга стόим.

Завершив свой монолог, мистер Черчиль благодушно улыбнулся, ровно так, как полагается улыбаться беззаботному старику, ушедшему на заслуженный покой. Мужчина, справившись с удивлением от такой характеристики и наблюдательности старшего Рохнера, поддержал его улыбку, лёгким тоном ответив:

- Вы прекрасный аналитик, мистер Черчиль. И да, по многим рассуждениям вы правы. Этот шлюп мне роднее, чем земля под ногами. Так сложилось, что расставание наше длилось многие годы, но долгожданная встреча, наконец, состоялась, - Марк погладил пальцами рулевую панель, продолжая улыбаться словно бы сам себе, - это старая и долгая история.

- С удовольствием её послушаю, - искренне отозвался старик.

- Вы спрашиваете, что я за человек? – продолжил мужчина, посмеиваясь, - не далее, как сегодня утром старый воздушник Дун назвал меня дураком, когда я выкупал этот корабль. Может быть, дурак и есть? Раз решил без оглядки ввязаться в авантюру. Вы были правы, когда заметили, что я многое повидал. Это так. Опыта мне не занимать, но, - он сделал паузу, оглядывая спутников. Дети слушали их затаив дыхание. Марк улыбнулся, - я – человек-одиночка и поэтому мне трудно представить себе, какого это – быть капитаном. Человеком, ответственным за жизнь его экипажа и пассажиров. Тем, кто принимает решения и следует им, ведя остальных за собой. В беду или благость? Никому заранее неизвестно.

- Я понимаю, - поддержал мистер Черчиль, степенно кивнув. Он действительно понимал. Будучи мануфактурным магнатом, в одиночку вытащившим из среднего класса свою семью и поставившим её на твёрдые прибыльные ноги, старый Рохнер всегда помнил о тяготах принимаемых решений. Далеко не всегда с благоприятными последствиями, но всегда результативными. Одни за это его возненавидели и отреклись; другие восхваляли. Сам он двигался вперёд, неся бремя своих решений на плечах и не оборачивался, чтобы не поддаться и не продавиться под давлением стягивающих лидерских цепей, которых из года в год становилось только больше. На каждом шагу он помнил: если споткнётся, то пропадёт; и всё, что он делает - пропадёт.

- Движение – жизнь, - ответил старик больше своим мыслям, - и порой одного шага бывает достаточно, чтобы начать свой путь, - рассудил он, взглянув на рулевого. Выражение лица которого на мгновение озарилось светлой грустью, быстро сменившейся тихим смехом:

- Что на земле, что на небе, а постулаты одни и те же.

Черчиль удивлённо вскинул брови, Марк пояснил, приводя цитату, высеченную на киле корабля:

- «Одной искры бывает достаточно, чтобы начать путь. Движение – жизнь. Небо – дом. Ветер – наш самый близкий друг. А впереди – мечта».

Ненадолго повисла тишина, вводящая каждого в свои размышления. Первым заговорил старик:

- Замечательное изречение. Чьё оно? – заинтересовался он, так и не припомнив ни одного философа, кто мог бы высказаться настолько точно и лаконично.

- Так говорил Крис-Вильям Барк. Мой старый друг.

- Как же это?! – воскликнул Черчиль, не совладав со своими эмоциями и порядком испугав слушающих их внуков, - вы, должно быть, шутите или лжёте. Крис-Вильям Барк погиб больше пятидесяти лет назад! А вы выглядите так молодо! Если только… - споткнулся он на словах, выпучив глаза от озарившей его догадки и едва не отшатнувшись из рулевой.

- Если только вы не из выжившей сотни с Ксилской трагедии… - не веря самому себе, пробормотал он, начиная чувствовать себя неуютно. Словно под одеждой пополз облачный туманный холодок, леденящий кожу и вызывающий толпы мурашек, волнами бегающих по всему телу.

Марк печально улыбнулся, своим молчанием подтверждая догадку.

- Немыслимо!.. – ошеломлённо прошептал Черчиль, всё же не справившись с собой и отступая назад. Он вцепился в стену рубки, чтобы не упасть от накатившего шока. Дети, ничего не понимая, кинулись к нему, поддерживая под руки и усаживая на палубу.

- Деда, что с тобой? – взволнованно обратилась Лори, - где болит?

- Мы поможем, - подхватил Грэг, волнуясь не меньше сестры.

Мужчина покачал головой, пытаясь прийти в себя. Он даже предположить не мог, что по прошествии полувека столкнётся с человеком, выжившим после аварии на Ксиле и пережившем нападки всех слоёв общества: от газетчиков, врачей, научных исследователей, вплоть до представителей власти и порядка. Черчиль, будучи тогда ещё совсем молодым, развивающимся мануфактурщиком, помнил и искренне сочувствовал тем людям – их преследовали, мучили вопросами и просто не давали житья, окончательно изводя со свету. И всех до единого волновал безумный, отвратительный вопрос: получив отравление кислородом, приобрели ли они способность к регенерации? Иными словами: стали ли они бессмертны?

Ответом была ирония: выжившие на Ксиле оказались настолько замучены и истощены, что один за другим потухали словно свечи. И чем больше знаний неудержимо алкали окружающие, тем меньше становилось ответчиков – они покидали этот мир по разным обстоятельствам, не оставляя после себя ничего, кроме разбитых жизней и бесконечных проклятий роду людскому.

За пятьдесят с лишним лет по контрольным подсчётам не осталось никого, кто был живым свидетелем случившемуся. А тут…

Черчиль Рохнер поднял голову, сквозь мутную пелену глядя на мужчину, стоящего у руля и ведущего старенький шлюп к далёкой земле. Спокойного и безмятежного человека, уверенно смотрящего вперёд, неизвестно какими чудесами избежавшего пыток преследований и допросов, и потому дважды выжившего после истории на Ксиле.

- Вы невероятный человек, мистер Марк, - глухо произнёс Черчиль, обращая внимание на испуганных внуков. Погладив их по плечам, он тихонько произнёс:

- Всё хорошо, мои дорогие. Я в порядке, просто очень сильно удивился.

Марк, наблюдая за ними задавался вопросом: стόит ли частично раскрыть историю, когда-то потрясшую мир, но забытую уже очень давно?

Глава 5

Корабль пребывал в тишине, наполненной разными эмоциями четырёх людей. Равномерные махи винтов, шипение пара и дыма по трубам, поскрипывание старого дерева и едва уловимое хлопанье выглядывающей парусины, скользящий шелест днища по облакам – всё это звучало собственной мелодией неспешного и ровного полёта, способной убаюкать взволнованные сердца.

Марк тихо вздохнул, решив ответить хоть как-то:

- Сотня выживших – только официальная цифра. Нас было больше, - он сделал паузу, подбирая слова, - мистер Черчиль, вам должно быть знакомо определение «нелегалов», не так ли?

Старик, внимательно слушая, медленно кивнул, отвечая на вопросительные взгляды внуков:

- Это люди, неофициально работающие где-либо. Они не учитываются в общем штате, не получают льгот и премий, но получают свой заработок, чуть больше, чем официальные работники.

- Почему? – тихо спросил Грэг.

- Потому что не облагаются налогом, - ответил Марк.

Старик подтвердил, добавляя:

- Но они лишены любой поддержки и права голоса. В случае происшествий они не смогут никуда обратиться: ни в больницу, ни к полисменам. В случае коллективных собраний по решениям о работе, они могут только молчать, принимая то, что скажут другие. С любыми производственными бедами и несправедливостями им придётся справляться самим, терпя или уходя.

Дети задумчиво хмурились, стараясь понять.

- Это и называется «на птичьих правах», - подсказал им Черчиль.

Марк улыбнулся, распалил оставленную на рулевой панели трубку и, выдыхая дым, продолжил свою речь:

- Нелегалы находят работу на свой страх и риск для быстрых заработков. Как и в нашем с Крисом случае. Нам нужны были средствá: Крису на свадьбу, мне для поступления в институт на повышение квалификации. В то время, как нам казалось, мы получили очень выгодное предложение временно заполнить пустующие места кортехников. Тех, кто отвечает за состояние кораблей, - пояснил он, подбрасывая угля в печной шлюз. За этим действием с любопытством наблюдал Грэг, продолжая внимательно слушать: ему понравилось слово «кортехники» и его значение.

- Так мы попали на Ксилу незадолго до аварии. Помимо нас, нелегальных рабочих на шахте было около тысячи, все в разных отраслях. Когда зазвучала эвакуационная сирена, на крейсер набилось почти две сотни людей, но чтобы отчалить нужно было отключить магнитные стапели в доковой рубке и открыть корабельный шлюз. Это взял на себя Крис, освобождая крейсер с людьми, но оставаясь в зоне поражения.

Марк сделал паузу, задумавшись:

- Полагаю, его имя стало известно из-за выживших?

- Тогда так и было, - угрюмо ответил Черчиль, - благодарные люди говорили о нём много, но все разговоры очень быстро пресекались властями. Теперь я понимаю, почему. И почему он не был награждён посмертно.

- Почему? – прошелестел Грэг, в отличие от дедушки, не совсем понимая.

- Потому что нелегал. Формально, того человека не должно было быть ни на шахте, ни в доке. Огласка его присутствия вскрыла бы подгнивший подпол и доставила добывающей компании ещё больше проблем, помимо самого бедствия. А это очень большие траты и проблемы с законом, - покачал головой старший Рохнер, - которые на себя никто не возьмёт и не будет с этим добровольно возиться.

- Но так ведь нечестно получается, - подала голос Лори, всем сердцем сочувствуя отважному мистеру Крису.

Старик невесело усмехнулся, но ответить не успел. Слово перехватил Марк, возвращая себе безмятежную улыбку: ещё тогда они решили, что ни он, ни Крис ни о чём не будут жалеть. Всё сошлось, как сошлось.

- Маленькая мисс, в то время о честности и речи не шло. Мы ведь сами понимали, что в случае чего, выкручиваться придётся самим.

- Так вот почему на крейсере не было ни одной шлюпки?! – Воскликнул Черчиль, вспомнив удивительную и совершенно необъяснимую для него деталь, когда он следил за гремящими новостями.

Мужчина подтвердил:

- Нам нужно было избежать прессы и как можно скорее разбежаться, чтобы не привлекать к себе внимание. Поэтому нас, как нелегалов, и не постиг злой рок в виде обрушившихся допросов и преследований, как с официальными рабочими.

- Чудеса, - выдохнул Чериль, погружаясь в свои размышления.

- Скорее, каприз судьбы. Особенно в свете того, что нелегалов никто не искал – все сделали вид будто нас просто не существовало, - улыбнулся Марк, откладывая трубку и отходя к корме: по его подсчётам пора было добавлять воды в холодный бак. Глянув на мерку он понял, что рассчитал правильно и взялся за дело замечая с каким интересом за ним подглядывает мальчишка. Прокинув шланг от бочки к входному клапану, Марк аккуратно стал заправлять бак, следя за равномерностью добавляемой воды. Доведя до мерки, он всё закрыл, убирая по местам и возвращаясь к рулю и трубке.

Корабль, сбросив давление пара и ещё не получивший из горячего новую порцию, заметно потерял в ходу. Дети удивлённо закрутили головами в поисках ближней земли, которую они могли не заметить – им показалось, что они начали останавливаться.

Марк сбавил винтовые обороты и взглянул на мачту думая, как хорошо было бы поставить сейчас парус и на ветре дойти до острова. Но пока он не приведёт в порядок заклинивший механизм и не проверит целостность всех снастей об этом можно только вздыхать.

- Мистер Марк, - подала голос Лори, с поистине детской наивностью задавая вопрос, измучивший людское общество, - так, получается, что вы и правда бессмертный?

- Я просто перестал стареть, - беззаботно ответил он, следя за барометрами и ожидая, когда горячий бак наполнится свежим паром.

Черчиль расхохотался аж до слёз, вызывая недоумение у внуков: за сегодняшний день их дедушка ведёт себя удивительно странно – то смеётся, то плачет. И совсем не похож на рассудительного и сдержанного пожилого человека, к которому они привыкли. Должно быть на нём сказывался стресс от перенасыщенного дня.

- Вот так просто узнать ответ на вопрос, за которым многие охотились долгие годы! Воистину, каприз судьбы.

- А вас не интересовал этот вопрос? – вежливо улыбнулся Марк, выходя на палубу и прохаживаясь от борта к борту, поглядывая на облака.

Старый Рохнер поднялся на ноги, поправляя одежду:

- На те времена я был молод и по уши в делах. Я занимался развитием своей мануфактории и не думал о таких глупостях. Бессмертие? Пустое. Его могут желать лишь погрязшие в празднестве люди, ни дня не положившие на какой-либо труд: ни умственный, ни физический. Вечное потребление окружающих благ и деградация – разве может быть что-то страшнее? – он покачал головой, насмехаясь, - природой так заведено, что ничто не вечно. А человеку стόит научиться жить и творить в отведённый ему временной срок. И неважно, насколько он будет короток или длинен. Жить насыщенной жизнью и не жалеть ни о чём – такое моё мнение.

Марк с интересом выслушал пылкую речь старика и, устремляя взгляд ещё дальше за облака, понял, что он окончательно принял решение. Повернувшись к пассажирам и лучезарно улыбнувшись, он задал свой вопрос:

- Мистер Черчиль, вы хотите продолжить своё кругосветное путешествие?

Дети затаили дыхание, а старик обомлел от такого предложения. За всеми событиями сегодняшнего дня, переживаниями и открытиями он едва не позабыл об изначальной цели их путешествия. Из-за всего ему казалось, что лучшим делом было бы вернуться домой уже пройденным путём, но мистер Марк - этот удивительный человек – одним простым вопросом напомнил ему о самом главном: о движении вперёд.

- Это, - выдохнул Черчиль, ища разбежавшиеся слова, - это… - он взглянул на внуков, смиренно ожидающих его ответа. Заметив блеск и восторженное, хоть и сдерживаемое сияние в их глазах, Рохнер старший понял: решаться сейчас, или никогда.

- Это будет подарком судьбы, мистер Марк, - единственное, чем он смог ответить, отходя к борту и, устремляя взгляд за невидимый горизонт, пряча скудную слезинку. Одно дело – слёзы облегчения, другое – горя, третье – счастья и благодарности. Как сейчас, когда этот одинокий человек, предложил исполнить заветное для старика невзирая на трудности.

- А впереди – мечта, - едва слышно повторил он новообретённую цитату, сдаваясь под натиском эмоций, растворяющих, подобно кислоте, все те тяжёлые цепи, держащие и тяготящие его всю жизнь.

«Будь, что будет» - подумал он, приходя к выводу о том, чтобы решать остальные вопросы на ходу. Он будет думать и прикидывать расклады о развитиях событий и наблюдать со стороны за шевелением мира от грядущих новостей. Но это заботы старших, никак не касающиеся его внуков. Для детей это всё – желанное приключение, путешествие через весь мир, открытия и опыт. Важнейший жизненный опыт, что проложит им в будущем гораздо больше дорог, чем воспитатели и будущие школы.

Дети, не веря такому удачному стечению обстоятельств сначала робко, но чем дальше, тем уверенней, отдались безудержной радости, со всей искренностью благодаря мистера – для них теперь Капитана – Марка и подскакивая к своему любимому дедушке, давшему согласие. Они наперебой что-то ему говорили, но, погружённый в самого себя, он плохо их слышал.

Спустя некоторое время брат с сестрой переключились друг на друга, с восторгом обсуждая будущий путь и принимая готовность помогать мистеру-Капитану Марку по малейшему требованию.

Мужчина, тем временем, занял своё место рулевого и взглянул на барометры: стрелки подёргивались в центральном положении сообщая, что можно продолжать путь. Постепенно увеличивая скорость винтов до двух пятых, Марк так и не решился испытать судьбу и дать больше хода – если правый движитель не справится, они застрянут здесь очень надолго.

Черчиль очнулся от раздумий, возвращаясь к нему в рубку и степенно говоря:

- Прежде, чем мы отправимся в кругосвет, я полагаю, нужно немало всего обсудить и приготовить.

Марк сдержанно кивнул, отвечая с пониманием сути дела:

- Когда мы встанем на Пирии, у нас будет время на подготовку, составление планов и маршрутов, закупку необходимым и общий анализ окружающей ситуации.

После недолгой паузы он тихо добавил:

- Мистер Черчиль, у вас есть доверенные люди, к которым вы можете обратиться и которые не поднимут шумиху, когда мир сотрясут новости? Чтобы избежать лишних трагедий и вам самим облегчить путь.

Старик в изумлении качнул головой:

- Вы невероятно прозорливы.

- Просто опыт, - улыбнулся мужчина, ожидая ответа.

- Да, такие люди есть. Родители Грэга и Лори и некоторые заместители на фабричных островах. Я понял куда вы клоните: по прибытии я поставлю их в известность о нашем положении и сообщу, что мы продолжаем путешествие, несмотря ни на что.

- Это славно. Однако перед настолько долгим и дальним полётом, корабль нужно привести в порядок. Местные доки не дадут мне того, что нужно, поэтому нам придётся сделать небольшой крюк, чтобы добраться до моего дома на Ворте и встать на ремонт. Не берусь рассчитывать, сколько времени займёт это мероприятие, но я постараюсь уложиться в минимальные сроки, - рассуждал Марк.

- А приблизительно? – насторожился Черчиль, помня, что они будут ограничены во времени буквально через несколько дней – как только со станков слетят свеженапечатанные газеты с громкими заголовками. Радиовещатели будут ждать этого момента, чтобы на равных вступить в сенсационную новостную игру. Странное, многим непонятное, негласное правило всех представителей средств массовой информации: поднимать волну одновременно.

- Приблизительно, - прикинул мужчина, - около месяца на все видимые неполадки. Но неизвестно, добавятся в процессе новые, или нет.

Старик порядком удивился, в который раз осмотрев судно – ремонт в доке поставил бы его на стапели месяца на четыре командной работы. А мистер Марк заявляет, что хватит и одного. Скрыть своих эмоций не удалось, но что рулевой спокойно ответил:

- Помните, я говорил, что давно искал этот корабль?

Черчиля озарило догадкой:

- И вы заранее всё подготовили?

- Многое. Для полной реновации будет недостаточно, но чтобы поставить шлюп на уверенный дальний ход – более чем.

Вскинув брови, старый Рохнер вновь покачал головой, беззлобно усмехаясь:

- Мистер Марк, после всего, позволите вас рекомендовать в преподавательский состав университета корабелов?

Ответом было лишь качание головой и очередная безмятежная улыбка.

- А мы что будем делать? – с энтузиазмом вклинилась Лори в паузу между взрослыми.

- Мы тоже хотим что-нибудь делать, - подхватил Грэг, окончательно намотавший наискось через плечо швартовый трос и, тем самым, увеличившись вширь в своих размерах.

- Думаю, для маленьких мистера и мисс я прямо сейчас могу найти подходящую задачу, - задумчиво ответил Марк, рассматривая детей: после того, как их дальнейшее приключение определилось, оба словно воспряли духом, готовые к любым свершениям. От его слов, их глаза полыхнули радостью и любопытством. Мужчина передал им сумку с бумагой:

- Это карты, - начал объяснять он, выждав когда завершатся вздохи удивления и восхищения, сопровождаемые шорохом выуживаемой старой бумаги. Черчиль молча и с интересом за ними наблюдал, в очередной раз поражаясь человеку, чья лёгкость и открытость покоряла сердца его внуков, увлекая за собой.

- Скорее всего, они перемешаны как попало, - продолжал Марк, - ваша задача заключается в том, чтобы разобрать их и разложить по световым квадрантам. Вот смотрите, на каждом листе в правом верхнем над путевой розой ветров в углу есть надпись.

- Какая странная, - прокомментировал Грэг, глядя на непонятный шифр из букв и цифр. Лори терпеливо ждала продолжения объяснений, держа в руках другой листок, на котором так же был непонятный шифр, но отличный от того, что был на листе у брата.

- Это навигационные обозначения. Стороны света обозначены соответствующе: С – север, Ю – юг, З – запад, В – восток.

- Тогда… - задумчиво протянула девочка, понимая начало шифра, - С-З – северо-запад?

- Верно, - улыбнулся Марк.

- Ага! – радостно воскликнула она, с необузданным интересом хватаясь за другие листы и внимательно рассматривая первые буквы. Сами острова её сейчас мало интересовали, куда занимательней казался шифр – глядя на него и понимая обозначения она начинала чувствовать себя героиней шпионского детектива. Крайне волнующее чувство.

- Тогда Ш и Д – это широта и долгота? – Грэг не захотел оставаться в стороне и отдавать все догадки сестре, а усилием вспомнил про обозначения, о которых частенько упоминалось в приключенческих книгах, что он читал.

Марк подтвердил, уверенно добавляя:

- С таким смышлёным экипажем путешествие будет за радость.

- А что насчёт цифр? – нетерпеливо поинтересовалась Лори, - они после каждой буквы стоят.

- А цифры — это навигационные данные, где искать остров. Всё вместе – навигационные координаты. Ваша задача разобрать эти карты по восьми световым квадрантам и разложить отдельными стопками. По ним мы будем проектировать наш маршрут, - завершил своё объяснение мужчина, улыбнувшись:

- Задача яснá?

- Да, Капитан! – в голос воскликнули дети, забирая сумку на палубу, поближе к рубке, и устроившись там поудобнее, взялись дружно шуршать бумагой, то и дело замирая, друг к другу подглядывая и воодушевлённо переговариваясь.

Старший Рохнер, наблюдавший за всем действием и слушая рулевого, крякнул от удовольствия, не желая оставаться без дела:

- Мистер Марк, капитан. Какую задачу вы поставите мне? Я хоть и не ребёнок уже много лет, но чувствую, как внутри просыпается поистине детский азарт. Восхитительное чувство, - расхохотался он, действительно ощущая душевный подъём, словно его вернуло в беззаботное детство, когда он мог мечтать и фантазировать о многом, желая когда-нибудь заиметь возможность исполнения этих мечт.

Марк понимающе кивнул, осмотрев внимательней седеющего мужчину.

- Вы выглядите довольно крепко, - кивок в ответ, - я бы предложил вам заняться такелажем, но, - он невесело усмехнулся, - пока не будет отремонтирован подъёмный механизм гика боюсь, делать особо нечего.

- К слову об этом, - заинтересовался Черчиль, - у этого корабля необычная конструкция. Возможно, расскажите об этом? И о том, что ещё необычного или примечательного есть у вашего шлюпа?

- Почему бы и нет? – задумчиво протянул Марк.

Глава 6

За беседами путь до Пирии проходил незаметно. Закатное солнце красило горизонт яркими красками, причудливо украшая облака своими лучами. Дети, отвлёкшись от частично разобранных по кучкам карт, любовались великолепием неба, облокотившись на борт и подставляя счастливые, хоть и слегка утомлённые лица, заходящему солнцу и тёплому ветру. Они даже не особо задумывались над тем, что за всеми событиями и увлечениями этого длинного дня, остались без обеда. А сейчас уже время подходило к ужину и пустые желудки начинали тихо урчать. Карманные фляжки с чаем заметно опустели, но они хоть немного притупляли голод.

Однако дети смотрели на старших которым, как им казалось, ни еда, ни питьё вообще не были нужны и перенимали к себе их стойкость, молча терпя. Они оба понимали, что это временно, а потому нужно лишь чуточку подождать.

Мистер Черчиль в глубокой задумчивости блуждал по палубе, то взирая на мачту, то отходя к корме и изучая топливные баки. Марк рассказал ему многое об этом шлюпе, но из всего услышанного, на самом деле не всего понятного, старого Рохнера заинтересовали паруса. Он хотел ощутить какого это: идти под ветром. Но оставался терпелив понимая, что в будущем, после ремонта, обязательно это увидит и почувствует.

Марк за время пути окончательно опустошил бочку с топливом и порядком облегчил угольный мешок с досадой осознавая, что расходники превышают исходящий выход энергии. Он размышлял об увеличении эффективности ходовой паровой части, стоя, подобно статуе, в рубке.

- Ветер меняется, - сообщил старик, подойдя к нему.

Марк тут же встрепенулся, разгоняя собственные мысли и выходя на палубу. Глухой звук болтающегося такелажа подтверждал его слова добавляя к ним и ту информацию, что ветер не просто поменялся – он окреп. Втянув носом больше воздуха, и уловив слабый озоновый дух, мужчина шумно выдохнул:

- Где-то неподалёку собирается гроза.

Мистер Черчиль, вопреки своей выдержке, поёжился – он не знал, справится ли этот корабль с буйной погодой.

- Успеем до острова? – с трудом скрывая волнение, спросил он.

- Не знаю, - после паузы честно признался Марк, - хотелось бы успеть.

Он вернулся в рулевую с тяжёлым сердцем - ему предстояло решить, какой риск окажется с минимальными последствиями: или напрячь движители с шансом остаться без правого и не факт, что с увеличенной скоростью они обойдут подступающую грозу; или же попасть в непогоду и не факт, что они её вообще переживут. В лучшем случае штормовой ветер их сбросит с курса, в худшем – или перевернёт, или мачта послужит громоотводом и от них, как и от самого корабля останутся одни обугленные головёшки.

Пока его разрывало в поисках лучшего решения, в голове будто что-то щёлкнуло, отвлекая внимание обрывком незамысловатой песенки, которую Крис частенько напевал себе под нос во время работы в доке и в далёких полётах. Марк, поддавшись порыву, непроизвольно и тихо запел, поворачивая руль для избежания поперечного ветра:

…Когда ты оставишь свой дом за кормой,

Всегда помни – ты не одна.

И если захочешь пойти ты со мной,

Путь наш за солнцем осветит луна.

Пусть ветер ласкает твой остренький нос

Облака кучевые пригладят борта.

Пусть небо стелется рекой между звёзд

И ведёт нас с тобой туда, где мечта.

Моя милая Греттель, так куда держишь курс?

Не туда ли, где неба изорванный край?

Моя славная Греттель, если я не вернусь

Ты продолжи свой путь, а по мне не скучай.

- Так вот как… - прошептал он, сглотнув подкативший ком. Откашлявшись, он с нежностью повторил, положив ладонь на навигационную панель, - милая Греттель.

И словно почувствовал, как этот старенький шлюп отозвался, впервые за долгое время услышав своё имя. Это было неуловимое и труднообъяснимое ощущение, которое вселило в сердце Марка уверенность, что всё, что впереди – всё нипочём.

Небо за кормой глухо зарокотало, нагоняя судно дрожащим эхом. Дети встрепенулись, отбегая от борта к дедушке. Черчиль мягким голосом их успокаивал, стараясь скрыть собственное волнение. Чтобы отвлечь их, он предложил перенести карты в трюм и, по необходимости, спрятаться там от грядущей непогоды.

Сам же он подошёл к корме, всматриваясь в массивные далёкие облака.

- Мистер Марк, - обратился он, обернувшись, - насколько быстро собираются грозы?

- Во всех регионах по-разному, - ответил мужчина, отвлекаясь от чувства родства с кораблём, - наверняка вам могут ответить только местные. Да и то, в большинстве случаев, мнения будут разниться. Потому что погода труднопредсказуема. Особенно в такой близи к Облачному морю.

- Разве мы так близко? – изумился старик.

- По меркам воздушников, да, - улыбнулся Марк, положив руку на рычаг скоростей, но не решившись его переместить.

- Мистер Черчиль, - произнёс он, - вы готовы рискнуть?

- Чтобы остаться в живых? – беззлобно усмехнулся в ответ Рохнер, качнув головой:

- Капитан, на этом судне всё в ваших руках.

Марк медленно кивнул, словно бы убеждая самого себя и, выдохнув:

- Давай, милая Греттель. Нам нужна твоя мощь, - задал четыре пятых. Оба винта недовольно застучали от резкого набора оборотов, изрядно напугав обоих мужчин. Но каждый из них проявил выдержку, скрывая волнение и тревогу.

Шлюп резво набрал скорость, буквально вгрызаясь носом вперёд. Корпус заскрипел от встречного ветра – за ним давно никто не следил, потому ему не хватало гладкости для хорошей обтекаемости и воздух скрёб старые доски. Голая мачта протяжно скрипела и кренилась топом, уводя своей массой в крен и корабль, норовя вырвать руль из рук. Марк, вопреки своему спокойствию, нервничал, сцепив зубы и прислушиваясь к винтам. Стук продолжался, отдавая остаточные вибрации движителя на палубу, отчего ноги подрагивали.

Мистер Черчиль держался, понимая, что комментарии излишни и лучше просто молча следить за ситуацией, чтобы в случае чего, быть наготове к любому обращению со стороны рулевого. Дети выскочили из трюма, держась поближе к рубке и деду: им хоть и было страшновато от погодной перемены, но внутри корабля им показалось ещё страшнее – там стук движителей звучал громче и, вместе с гудящей печью, нагоняли жути.

Позади раскатился трескучий грохот, заставив зажать уши руками и инстинктивно пригнуться. За ним последовал ещё один звук, продолжительный и глубокий, не похожий на новую громовую волну.

Не успел Черчиль спросить у мужчины, что это был за звук, как Лори воскликнула, указывая рукой за корму:

- Там два корабля, смотрите!

Все обернулись: за ними, ещё довольно далеко, спешили два траулера, разгоняя облака мощными движителями. Длинный гудок повторился – им сигналили. Марк держал курс, ориентируясь на положение между двух траекторий нагоняющих судов. С их мощностями они очень скоро нагнали шлюп, с двух сторон равняясь нос к носу, чтобы своими кормовыми двигателями не снести эту худенькую посудинку.

Следующие за ними ветряные потоки ударили по бортам, покачнув корабль и бросая его в лёгкое рысканье. Рохнеры, разом ойкнув, схватились за борта, качаясь на палубе.

- Эй, на судне! – прогремел зычный голос с левого траулера, - Поддай мощщи, вот-вот накроет!

- Это вся наша! – крикнул Марк в ответ, с усилием выравнивая траекторию и входя в линейный поток с рыбаками.

- Тогда швартовые на нос! На буксире допрём! Не успеете!

Мужчина согласно гаркнул, и, понизив голос обратился к старику:

- Мистер Черчиль, вставайте сюда. Держите руль прямо по курсу, между этими двумя. Если почувствуете крен, плавно берите в другую сторону.

Услышав согласие, он выскочил из рубки, бросаясь к носу. За ним незаметной тенью кинулся Грэг – мальчишку взбудоражили крики, вызывая желание приблизиться к тяжёлой взрослой работе и просто посмотреть, что будет делать капитан.

Лори осталась рядом с дедом, вставшим на место рулевого, но взгляд её был обращён назад – она подумала, что если первой заметит приближающуюся грозу, то сможет заранее всех предупредить.

Оказавшись у носовых швартовых, Марк бросил беглые взгляды на оба траулера – довольно старенькие, но ухоженные и крепкие. Правый, судя по блеску, недавно покрашен и, вероятно, технически обновлён – звук его движителей разительно отличался от левого: он был ровнее и чище.

На каждой палубе человека по четыре, во все глаза рассматривали маленький шлюп удивляясь, как эти неизвестные и отчаянные люди вообще осмелились выйти в небо при таком ужасном состоянии.

- Бросай швартовые! – гаркнул бородатый мужчина с левого траулера.

К Марку с двух судов полетели четыре шварта. Один за другим он принялся их крепить накидывая петли на кнехты и накрепко завязывая узлы. Наблюдающий за ним Грэг заметил, что один из концов тёмного троса начинает сползать, норовя свалиться с палубы. Он подхватил его, подтаскивая к свободной цилиндрической тумбе – вокруг таких же мистер Марк и накручивал узлы. Накинув несколько петель, мальчишка в сомнениях замер – он умел завязывать шнурки и галстуки, но это были единственные узлы, о которых он знал. Капитан же вязал иначе.

Мужчина добрался до младшего Рохнера, с улыбкой ему говоря:

- Маленький мистер, в более благоприятное время я покажу, как это делается.

- Да, капитан! – с готовностью отозвался Грэг, отдавая швартовый хвост. Марк в несколько ловких движений подтянул петли и накрутил узлы.

- Готов! – Вскинув голову, крикнул он.

- Глуши движи, тянем! – прогремело в ответ.

Марк вместе с мальчишкой вернулся в рубку, заменяя на месте старшего Рохнера. Тот, чтобы не путаться под ногами отошёл вместе с детьми ближе к корме, всматриваясь в грузные облака. Вдалеке вспыхнула молния, прошибая соседний облачный массив, из которого, словно по цепи, в следующий выстрелила другая. Лори ахнула и пугаясь, и восхищаясь одновременно: в нынешних обстоятельствах гроза выглядела и ощущалась совершенно не так, как в крытых и всесторонне защищённых пассажирских лайнерах и баркасах. Из иллюминаторов они только видели красочные вспышки иссиня-белых и фиолетово-розовых молний, но не ощущали открытых громыханий, от которых аж кости дрожали. И не чувствовали порывов ветра, как волны, накатывающих на корабль.

- Вы можете спрятаться в трюме, - напомнил ей Черчиль, заботливо погладив по спине. Девочка замотала головой, вцепившись в его руку.

- Я хочу посмотреть. Ужас как страшно, - выдохнула она, - но очень интересно.

Старик ободряюще улыбнулся, оборачиваясь к рубке в поисках Грэга. Тот стоял рядом с Марком и во все глаза с завидной внимательностью наблюдал за его действиями. Сам же мужчина, как и было указано, заглушил оба винта и открыл выхлопной клапан, спуская давление пара из горячего бака. Сбросив его до одной трети, всё закрыл, выглядывая из рубки и крикнув:

- Готов!

В ответ одобрительно гаркнули и следом загрохотал командирский тон:

- Держи швартовые! Ход на полную! Нос к носу! Ходу-ходу-ходу!

Раздались два длинных гудка, вертикальные выхлопные трубы пыхнули облаками чёрного дыма и под шум разгоняющихся ходовых поршней траулеры синхронно рванули вперёд, потянув вместе с собой вильнувший кормой шлюп. От резкого старта, непривычного ни для кого, весь экипаж покачнулся назад, рискуя повалиться на спину. Марк одной рукой ухватился за руль, второй за плечо придержав мальчишку. Черчиль поймал падающую Лори и, выпрямившись, вместе с ней нырнул под крышку рубки.

- Как ровно идут, как по линейке, - восхитился старик, глядя на прямоидущие корабли, натянутыми швартами тащащими их вместе с собой.

- У них хорошие рулевые, - кивнул Марк, - и устойчивые конструкции. Для траулеров – это необходимость.

- Почему? – подал голос Грэг, вместе с мужчинами рассматривая судна.

- На рейсах им подолгу приходится стоять на месте, - объяснял он, придерживая руль и корректируя траекторию, чтобы минимизировать рысканье свободной кормы, - поэтому им нужна устойчивость корпуса, чтобы поперечные ветра не снимали их со стоянки и не раскачивали.

- Смотрите! – воскликнула Лори, указывая назад. Все разом повернулись, глядя в том направлении. Рохнеры открыли рты, Марк нахмурился: довольно близко цепная россыпь ветвистых сиреневых молний прошила небо, вгрызаясь в тёмные облака. Воздух наполнился озоном, волосы встали дыбом и следом оглушающе загрохотало. Неистовый порыв ветра врезался в корму, подбрасывая корабль.

Если бы не буксир, - подумал рулевой, - этот порыв мог сбросить их в небольшое, но опасное пикé и, наподдав следующей волной, перевернуть через нос. И без лееров и страховочных концов они все просто могли бы ссыпаться с корабля, разбрасываемые ветром.

Дети присели у одной из стен рубки, держась друг за друга. Старик стоял рядом, держась за рулевую панель. Марк вывернул руль, стараясь нивелировать виляние, как над головой прокатился новый глубокий раскат и с левого траулера не менее громоподобным голосом капитан отдал приказы:

- Готовь отводы! Левый-правый! Бросай через десять! Руби хвосты!

Младшие Рохнеры, не понимая о чём речь, поднялись, крепко держась друг за друга и за стенку. Но их любопытство не было утолено, потому как отводы, по указаниям, сбрасывались с других сторон.

- Что такое «отвод»? – Спросил Грэг, обращаясь к капитану их шлюпа.

- Громоотводы, - ответил Марк, - специальные буи на воздушных подушках. Их сбрасывают в грозу как можно дальше от корабля, чтобы ловить молнии. Иначе, они будут бить в выступающие корабельные части, как трубы, антенны, или как наша мачта. Но пока мы, можно сказать, идём с рыбаками в одной связке, нам это вряд ли грозит, поскольку они нас собой прикрывают.

Дети вроде бы успокоились, но насторожились: а если бы они так и летели одни? Был ли «отвод» на этом стареньком судне? И что бы предпринял мистер Марк. Их терзания заметил старик, терпеливо и поучительно сказав:

- Не изводите себя тем, что могло бы быть или не быть. Всё так, как оно есть. И нам нужно уметь адаптироваться к условиям, а не маяться о том, «если бы», «что было бы». Понимаете?

Брат с сестрой на время задумались, после неуверенно кивнули и вновь устремили взгляды за корму.

- Черным-черно! – ахнули они в голос. Позади штормовой массив выкрасил всё в чернильный цвет, окончательно отрезая остатки закатного солнечного света. Усилиями буйных грозовых ветров мир вокруг них стремительно погружался во тьму. На траулерах зажглись прожектора по периметрам, от бушпритов до кормы, освещая окружающее пространство и сопровождаемый шлюп.

- Земля! – зазвучал с правого траулера раскатистый голос, усиленный рупором, - по правому борту, на тридцать пять! Земля!

Небо словно воспротивилось этому зову, поддавая ветром под корму всем трём судам, словно хотело заставить их вихлять, чтобы они столкнулись и носами, и бортами. Марк вцепился в руль, стараясь удержать линейную полосу. Палуба, как и весь такелаж ходили ходуном, перекатывая от борта к борту перевёрнутый спасательный стол, спотыкающийся то о мачту, то о трюмовый люк. Это зрелище насмешило Лори и Грэга, что они начали тихонько хихикать.

Траулеры стали плавно поворачивать, по широкой дуге разворачиваясь к острову, который экипаж шлюпа не мог увидеть, находясь между ними, перекрывающими обзор. Они могли только вслепую довериться их вперёдсмотрящим и рулевым, держась по возможности ровно.

Только после полного поворота, Рохнеры и Марк увидели впереди немаленькую землю с приземистыми очертаниями строений и высокими пиками пышущих дымом труб, подсвеченных жёлтым и алым ламповых светом. Одна из ламп отличалась – она сияла белым и по мощности явно превосходила остальные.

- Ангарный прожектор. Он как маяк, указывает кораблям, куда причаливать, - пояснил Марк, отвечая на очередное «почему так?» Грэга. Мужчина заметил, что мальчишке всё больше и больше становится любопытно. Он жаждет знаний, даже несмотря на довольно опасную обстановку вокруг. Хотя, как заключил он, возможно это связано с тем, что дети сами по себе не до конца осознают критичность ситуации, а потому переживают её чуть проще. По крайней мере до определённых моментов.

Рыбацкие суда, приближаясь к острову, постепенно сбавляли скорость, что создавало свои трудности рулевым, держащим параллельный курс. Кормовыми и поперечными ветрами их носило из стороны в сторону, но все трое неизменно выравнивались обратно.

Рохнеры, держась друг друга, молча наблюдали как пляшут буксирные швартовые, то расслабляясь, то вновь натягиваясь, и всё больше убеждались, что с таким человеком как мистер-капитан Марк им можно быть уверенными в своей безопасности.

Когда три судна носами зашли в широкий ангар, за раскатами грома послышался топот ног, возгласы, и хлопанье падающих швартовых хвостов.

Раздалась протяжная портовая сирена, оповещая, что рыбацкие суда вернулись домой; зашипели паровые трубы, запуская спускные механизмы ворот и, под первые ледяные капли штормового ливня с окончательно взбесившимся ветром прозвучал с левого траулера весёлый голос бородатого капитана:

- Ха! Мы всё равно её обогнали!

Глава 7

- Деда, - тихо позвала Лори, наблюдая за братом и мистером Марком, швартующим шлюп, - как мы им представимся?

Старик задумчиво потёр уцелевший ус, закручивая его – порой она умела задавать крайне точные вопросы. И действительно, в свете последних событий, стоило бы подумать, как быть. С одной стороны, раскрывать их личности он не особо хотел; но с другой стороны, начинать своё знакомство обманом с людьми, протянувшим им руку помощи так же не хотелось. Спустя некоторые размышления, решение было принято:

- Я думаю, мы скажем свои настоящие имена. Эти люди нас очень выручили и врать им будет просто нечестно и невежливо, - он глянул на палубу, на носу которой Марк уже ставил трап, переговариваясь с людьми на причале, - согласна? – он с мягкой улыбкой взглянул на внучку, та радостно закивала и тут же бросилась к брату, крутящимся вокруг мужчины, сообщить решение дедушки.

Старый Рохнер, оставшись в одиночестве, осмотрел и шлюп и оба траулера, стоявшие по бокам. Его одолевали смешанные чувства от только что пройденного пути – подобное линейное движение прежде ему доводилось видеть исключительно на парадах и показательных выступлениях, где капитаны высоких рангов показывали слаженность своих команд и умелость рулевых. Сейчас же, сравнивая то и это, он понимал, что все те праздные полёты не более, чем бахвальство перед друг другом и несведущими людьми. Сейчас же ему открылось истинное мастерство воздушников и рулевых, столкнувшихся с погодным бедствием.

За время этой гонки с грозой, старик успел подсчитать, сколько раз они могли бы перевернуться или сойтись бортами, оказавшись зажатыми и раздавленными двумя массивными траулерами. Сколько раз могли швартовые буквально пополам растащить нос их корабля, если бы движение было нарушено! Цифра, хоть и незначительная, изрядно его пугала, приводя к тем мыслям, чтобы при первой же возможности выказать восхищение и благодарность опытным рулевым.

- Деда! – позвали внуки, стоя на трапе и маша ему рукой, - пойдём скорее.

Он легонько тряхнул головой, отбрасывая свои размышления, но оставляя в памяти эту штормовую гонку. Когда он возьмётся писать мемуары, её опишет в ярких подробностях.

«Если мы действительно останемся на этом шлюпе, то впереди - думал он, подходя к трапу, - ждёт немало опасного и удивительного». Эти мысли не столько его тревожили, сколько вызывали предвкушающий восторг, свойственный заядлым авантюристам. Он сам себе насмешливо фыркнул: за неполный день приключений случилось больше, чем за три месяца их беспечного путешествия.

- Мистер Черчиль, - негромко обратился к нему Марк, стоя на носу шлюпа, - вы приняли верное решение. Этим людям неважно кто вы и откуда, но честность даст преимущества.

Старик с пониманием улыбнулся, сходя на пристань и оглядываясь: его непоседливые внуки с восторгом перебегали с места на место, вдоль всего П-образного причала, крутили головами, рассматривая ангар, траулеры и доковые снасти. Экипажи двух кораблей и техперсонал, разгружая закупоренные контейнеры с уловом, со смехом наблюдали за бойкими детьми, сравнивая их со своими и вспоминая себя же в их возрасте, когда каждый впервые оказывался в корабельном приюте – эмоции били через край от наличия механизмов, хитросплетений паровых труб, вентилей, инструментов и прочих полезных вещей. От изобилия всего шла кругом голова и хотелось разом узнать: что зачем, что к чему и что куда. Старые воздушники мозоли на языках натирали из раза в раз перечисляя названия, объясняя назначения и рассказывая о необходимости различного оборудования.

Пока дети резвились, с горящими глазами наблюдая, как с кораблей при помощи грузовых стапелей снимаются траловые сети, к Марку и Черчилю приблизился тот самый бородатый мужчина – капитан рыбацкого судна, распорядившийся взять их на буксир. Ростом он оказался выше обоих мужчин, и вблизи стала заметна медная рыжина в светлых волосах, словно бы когда-то он был огненно-рыжим веснушчатым молодчиком, но с возрастом словно выгорел и выбелился под солнцем и ветрами, в довесок заимев скалообразную фигуру и непоколебимые черты.

- С прибытием на Пирию! Эх, хороша погода! Таких счастливчиков как вы она лопает на «ура»! – прогрохотал он так, что эхо его голоса могло сотрясти прочные металлические стены ангара и заглушить бушующую за ними грозу. Черчилю показалось, что этот человек от природы не умел разговаривать тихо; Марк же подумал о том, насколько опытен этот человек – такой голос поставить могут лишь десятилетия капитанского управления.

- Капитан «Левого-Правого», Эшли Крокстер, к вашим услугам! А ты хорош! – обратился он к Марку, протягивая руку для закрепления знакомства, - Я лет десять такой складной линейки не видал! Хорош! – закрепил он, повторяя и тут же вопрошая, - мистер?..

- Марк, - улыбнулся мужчина, пожимая крепкую мозолистую ладонь. Капитан Крокстер повернулся к старику, оглядывая его с некоторым замешательством – не походил он на матёрого воздушника, скорее, на случайного пассажира, и повторил свой вопрос.

- Черчиль, - вежливо улыбнулся тот в ответ, пожимая руку и собираясь высказать благодарность. Но бородачу было не до этого. Он приветственно махнул рукой, зазывая, судя по всему, весь ангар:

- Славно! Удачный рейс, хорошие люди! Всё! Пошли отмечать!

Рохнер старший растерянно посмотрел на Марка, ища поддержки: с такими людьми он не сталкивался. Хоть мануфактория и была большим предприятием и весьма разнообразным, но таких кадров ни среди ремесленников, ни среди управляющих не попадалось, что уж говорить о его семейном и общественном кругах: где сплошь и рядом учтивость да тихие скромные голоса. Они шептались, хихикали и ворковали, но никто не громыхал пуще разъярённой грозы; даже повышенные скандальные тона и те звучали иначе – словно скромнее.

- Специфика рыбаков, - негромко пояснил мужчина, - не всех, конечно, но многих. Просты и незамысловаты: вернулись целые и живые – хорошо; с уловом – так ещё лучше. А мощь его голоса – результат капитанских лет. Судя по названию, у мистера Эшли в подчинении оба этих траулера и нужно уметь донести свои приказы до каждого.

- Вот оно как, - протянул старик, степенно кивнув. Теперь ему стало ясней.

- Старпом!

К капитану Крокстеру подскочил молодой мужчина, по виду не старше Марка и выжидающе замер.

- Груз в холодильное! Баки на полную! Всё почистить, промаслить и отдыхать!

- Есть, капитан! - отсалютовал тот в ответ, собирая матросов и раздавая указания. По причалу началось размеренное и систематизированное движение.

Черчиль рукой помахал внукам, подзывая к себе. Дети тут же примчались, едва сдерживая восторг и распирающее желание поделиться находками, рассказами и вопросами.

- Славные ребята! – пророкотал капитан Крокстер, оглядывая их, - впервые на стоянке?! То-то оно видно! Сколько радости! Поди, только по портам раньше ходили?! А там-то всё иначе! – и расхохотался, приглашая экипаж шлюпа за собой.

Впятером они вышли из ангара в смежное, менее обширное помещение, слушая мистера Эшли, чей голос стал снижать свой громоподобный тембр, переходя к более привычному и приятному для ушей:

- У нас здесь не так много развлечений, как в центральном, но для отдыха и сытной жизни хватает. Да и в центральном сейчас не пристанешь – весь под завязку. Синоптики передали массивное штормовое, вот они и вернулись разом, что нос не подсунешь.

- Надолго? – поинтересовался Марк, возвращаясь к своему обыденному беззаботному настроению: земля под ногами, гроза позади, все уцелели – так и душа успокоилась.

- Дня на четыре, не меньше, - прогудел Эшли, ведя их за собой по связующим, освещённым газовыми лампами, коридорам без единого окна. Только бесчисленные разномасштабные трубы тянулись вдоль, частично разбегаясь на поворотах. Металлическая обшивка местами скрипела под натиском внешнего ветра, небо звучно рокотало, и накатывающий стук дождя заглушал внутренние звуки.

- Не переживай, мистер Марк. У нас здесь есть где отдохнуть так, что и погода ужин не испортит! Ха! Лучшая гостиница с кухней на этой стороне!

- Лучшая не значит «дешёвая», - заметил мужчина с улыбкой, на что получил ответный хохот:

- Три сильвера за сутки с двухразовым столом на одного взрослого. Для детей – бесплатно. Как тебе?

- Достойно, - искренне ответил Марк, кивая, - а радиограф найдётся?

- Вместе с локальным телеграфом в диспетчерской, - капитан Крокстер самодовольно вздёрнул подбородок, почесав лопатообразную бороду, - нашими силами всё, что нужно, здесь есть.

- Когда можно будет выйти на связь?

Капитан покачал головой:

- Не раньше, чем стихнет штормовое. И то, в том случае, если не будет последствий. Обычно, здесь грозы такие, что проводку через раз перебивают и вышку глушат на недели.

- А связь с центральным портом? - продолжал узнавать он думая, что как бы не свалилось на голову бед, если и на этом острове он не доберётся до порта и не занесёт шлюп в реестр. Если патрульные оповестили диспетчеров, то его с кораблём должны ждать в центральном для регистрации. И если в означенное время он не появится его либо объявят угонщиком, либо пиратом, или же занесут в список погибших. Последнее маловероятно, потому что их судно, как и весь экипаж видели с десяток местных.

«Обязательно нужно отметиться, вернуть кораблю имя и избежать лишнего внимания» - заключил Марк, слушая капитана.

- С центральным по локальной связаться можно будет, как основной массив пройдёт. Опоры крепкие, не один такой шторм уж выдержали. Так что, через денёк-другой и с центральным можно связаться, - повторился он, выводя группу в широкое помещение с ответвлениями других коридоров.

- Это место похоже на лабиринт! – ахнула Лори, оглядываясь на пáру с братом. Они всё время шли рядом, порой касаясь руками друг друга, словно проверяя – на месте ли каждый из них. Дневные впечатления постепенно отступали, и под ними чувствовалось что-то вязкое и зябкое. Что-то такое, от чего волосы на загривке шевелились, а по спине пробегали мурашки. Наблюдающий за ними молчаливый Черчиль понимал, что, достигнув момента успокоения, детей начинало накрывать остаточными волнами страха и волнения от пережитых событий.

От зорких взглядов опытных воздушников перемена их настроений так же не скрылась. Капитан Крокстер звучно ответил:

- Вы почти правы, маленькая мисс и мистер?..

- Лори, - ответила она, представляя и брата, - а это Грэг, - тот молча кивнул, интуитивно побаиваясь чересчур громкого голоса: в закрытых помещениях он звучал оглушающе, усиленный эхом металлических пространств.

Капитан довольно хмыкнул, разворачивая тему:

- Мы сделали эту коридорную сеть, чтобы сухими расходиться по домам. Все переходы связывают ангары и выходят через диспетчерскую на улицу и к другим, так сказать, «городским» ветвям. Так мы дольше остаёмся сухими, когда возвращаемся в непогоду, - пояснил он, расхохотавшись и не обращая внимания на повторения: в конце концов у каждого свои привычки.

Дети заинтересовано осматривали помещение и разбегающиеся коридоры. У каждого из них на латунной табличке была своя цифра или название, что подтверждало слова капитана Крокстера. Из некоторых ответвлений доносились бодрые взрослые голоса и шаги – видимо, не только их группа спешила добраться до домов и мест отдыха.

Пройдя в коридор под большой крупной надписью «диспетчерская», они довольно скоро вышли в просторное двухэтажное помещение, которое по всему фасаду второго этажа было наглухо застеклено. Гроза здесь слышалась иначе, будто чуточку спокойней, но заливающий всё снаружи дождь свидетельствовал о том, что непогода свирепствует как никогда, озаряя небеса и пространства вспышками цепных белых молний.

По первому этажу вдоль стен в отдельных комнатах расположились связные и рубки, а по центру на огромном металлическом столе была изображена карта острова с отмеченными миниатюрными моделями строений, поселений и портов.

Лори и Грэг, завидев это почти игрушечное великолепие, бросились к столу, с интересом рассматривая его наполнение и рассуждая о том, что когда они вернутся домой, обязательно в своей учебной комнате сделают такой же стол с картой Энеры и прилегающими островками.

Взрослые направились следом за Эшли к открытым дверям одной из связных.

- Эй, Стигги! – позвал капитан в половинную мощь своего голоса, - тут?

Из комнаты раздался насмешливый женский голос и звук отодвигаемого стула:

- Нет её, я за неё. Не успел причалить, уже снова в небо рвёшься? Погоду видел? А если внимательно? Посмотри ещё раз и пойми, что делать тут нечего, – набрасывались дружеские смешки в адрес бородача, - ты кого с собой притащил? Но как хорошо пришли, ух! Такой линейке любой матёрый позавидует.

В дверях появилась невысокая черноволосая и крепкая Стигги в свободном комбезе техника с гогглами поверх кожаной кепи. Она цепким взглядом впилась в незнакомцев, вдыхая и открывая рот. Но Эшли успел её остановить, заговорив первым:

- Да подожди ты! Это мистеры Марк и Черчиль, экипаж шлюпа. Мы нагнали их на подходе и подвязали – не бросать же людей, когда штормовое вдогонку, ага?

- Ага, - передразнила она, - так а тут чего тебе?

- Связь с центральным есть?

- Какое там, - Стигги удручённо покачала головой, - всё оборвано. Как пройдёт, так будем чинить. Дня четыре, не меньше. Да и на что тебе сейчас центральный? Им сейчас вообще не до нас. Пошли выпьем, что ли, за удачное возвращение, - между словом добавила она, закрывая дверь и уходя вместе с компанией к боковому коридору.

- О чём это ты? – нахмурился капитан Крокстер. Проходя мимо центрального стола, Черчиль тихонько подозвал внуков, и они все вместе направились к выходу, слушая диспетчера.

- О том, что днём налетело газетчиков целая стая, заняли половину порта, искали кого-нибудь, кто знает о «Степной Луизе». Всю плешь связным проели, а отбыть не успели – объявили о штормовом, - тараторила Стигги, - а там и наши подходить стали – сам знаешь, с большим количеством возвратных та ещё морока. И, в результате, всё пришло к тому, что центральный в мгновение ока оказался переполнен, даже по соседним растасовать не успели. С бедолаг швартовых вместе с сигнальными семь потов сошло пока всех уместили. И далась им эта «Луиза»?! – фыркнула женщина, сдержавшись, чтобы не плюнуть себе под ноги, - ну потерпел крушение пассажирский, что, первый что ли? А они прям как шакалы в кость вцепились. Видать, что-то непростое с этим баркасом. Или кто-то слишком важный там летел и погиб. Но да не наша печаль.

Капитан Крокстер согласно кивнул, поддерживая:

- Верно. Простых людей, погибающих в небесах, никто не считает. Да может и к лучшему? Остальным спокойней живётся.

- Твоя правда, - вздохнула Стигги, успокаивая свои эмоции, - но всё равно несправедливо. Особенно для дальников, когда не знаешь, вернётся он домой, или уже нет.

Закончив на столь невесёлой ноте, женщина тяжело вздохнула, закрываясь в своих размышлениях, как и вся компания – каждому было о чём подумать.

Мистер Эшли вспоминал о потерянных товарищах, сгинувших среди облаков; Марк думал о том, почему же взорвавшаяся «Степная Луиза» так сильно привлекла внимание. Ему стало казаться, что причина кроется не только в путешествующих Рохнерах, а в чём-то ещё, доподлинно никому, кроме погибших и газетчиков, неизвестном.

Мистер Черчиль пребывал в душевном беспокойстве от услышанного – их обгоняли, что по-своему-то радовало, но столь пристальное внимание лишало покоя. Однако из-за этого, он ещё сильнее склонялся к мысли, что тихий размеренный ход их неожиданного спасительного шлюпа – самый лучший вариант передвижений. Они смогут отстать от журналистов и, тем самым, скрыться позади них.

Дети же окунулись в утренние переживания от случившегося. Их неуёмный дух авантюризма, словно чугунной плитой, придавливало и угнетало ощущение преследования от не отпускающих их охотчиков за трагичной и скандальной сенсацией. От этого им двоим захотелось сбежать куда подальше и спрятаться где поглубже: хоть дома под кроватью, завернувшись в тяжёлое одеяло; или хоть в шкафу – главное, чтобы их никто не нашёл.

Глава 8

- Ну, чего носы повесили? – пророкотал капитан Крокстер, осмотревший наземную команду и по-своему расценив их настрой, - беды в небесах за всеми следуют, - назидательно произнёс он, улыбнувшись, - нужно уметь им противостоять и быть готовыми ко всему. Согласны, маленькие мисс и мистер? – обратился он к детям, прекрасно зная, что им поддержка нужна в первую очередь – научился, когда своих же воспитывал.

Лори и Грэг тускло улыбнулись:

- Согласны.

- Вот и правильно, - поддержал их Черчиль, обращаясь к внукам, - порой жизнь бывает крайне жестокой, потому нужно воспитывать в себе стойкость.

- Да, - подхватил Грэг, приободрившись, - для этого мы и отправились в путешествие, верно?

- Ещё ты говорил, что нужно уметь сопереживать, - присоединилась к беседе Лори, - и оценивать ситуацию. Чтобы успевать принимать меры. Деда, ты ведь этому хотел нас научить, а не просто по миру покатать?

- Какие смышлёные! - искренне восхитилась Стигги, поддерживая разговор и общий настрой, - вы быстро схватываете, маленькие мисс и мистер. И давно путешествуете? - любопытствовала она с улыбкой рассматривая двойняшек. Дети от такого внимания сильно смутились и робко ответили:

- Несколько месяцев.

- Ого! - Удивился Эшли, округлив глаза и ведя спутников по широкому коридору, - можно сказать, вы уже накатали на матросов второго ранга! - расхохотался он. Грэг радостно просветлел — его только что и назначили и повысили в звании воздухоплавателя. Что как не это для него настоящий повод для гордости?

- И это вы так за несколько месяцев довели своё судно до такого плачевного состояния? - этот вопрос бородатый капитан задал Марку, хмуря брови. Мужчина в ответ подарил ему свою безмятежную улыбку, просто ответив:

- Нет. На этот шлюп мы пересели сегодня утром. И сейчас ведём его в домашний док на ремонт. Прошлый владелец не сильно ухаживал за кораблём.

- Вижу, - серьёзно кивнул Крокстер, - вижу. Я бы даже сказал, что совсем не ухаживал. Небеса могучие! Мачта есть, но ни одного ванта и креплёных снастей! Да прошлый капитан явно разграбил эту малышку, прежде чем сбыть. Почём взял?

Выдавал он громоподобные тирады, двигаясь в шаг со Стигги, внимательно слушающей их разговор, по освещённому коридору.

- За двадцать восемь сильверов, - ответил Марк, после паузы добавив, - с полным баком и мешком угля.

- Добро. За такое судно грешно просить больше, - усмехнулся Эшли считая, что удачно пошутил.

Мужчина не сменил улыбки на своём лице, но почувствовал, как в сердце болезненно кольнуло — обида за потрёпанную годами забвения «Греттель» дала о себе знать. Но сославшись на то, что капитан Крокстер не знает всей сути дела и обстоятельств, Марк понимал, что тот не злорадствует. Для таких дел он слишком открытый человек.

- Так вот зачем ты спрашивал о центральном! - Догадалась Стигги, стукнув кулаком по ладони, - вам нужна регистрация? - уточнила она у Марка. Тот кивнул:

- Именно так. На Донье по прибытию мы к берегу уже подойти не смогли, и я пообещал патрулю, что на Пирии зарегистрирую судно.

Диспетчер довольно расхохоталась:

- Дался тебе центральный! Мы и сами можем занести тебя в транспортный реестр. Все полномочия на это есть. Рыбацкий порт же, смекаешь?

- Да. Это основательно убавит нам хлопот, - улыбнулся мужчина с лёгким сердцем: одним закрытым делом больше а, значит, и путь дальше пойдёт легче. В небе всегда так — чем меньше нерешённых задач и незавершённых дел идут следом, тем легче двигаться вперёд. Без хвостов и тревог.

- Вот и славно! - завершил громоподобный капитан Крокстер, выводя группу в некое подобие тамбура с Т-образным разветвлением коридоров и единственной двойной закрытой дверью с лампочной вывеской: «Хвостатый буль». Из-за двери слышались приглушённые голоса, словно там скопилась целая толпа людей, разговаривающих и веселящихся.

- Какое смешное название, - хихикнула Лори, вместе с братом держащихся ближе к дедушке.

- А это и есть наша лучшая гостиница, - довольно ответил Эшли, открывая двери и напуская на них целый поток громких голосов, смеха и незатейливой музыки, щедро приправленный запахами вкусных и сытных блюд.

Только вдохнув аппетитные ароматы все, кроме Стигги, поняли насколько они голодны.

- Небеса бескрайние, какой запах! - с наслаждением протянул капитан Крокстер, едва не бегом устремляясь внутрь обеденного зала и утягивая за собой остальных. Их встречали разрозненными громкими возгласами приветствия, набрасывая бородатому капитану вопросов о рейде, улове и кораблях. Он отвечал каждому, то сокрушаясь, то хохоча, ведя гостей к свободному столу у дальней внутренней стены. С него две официантки только что убрали пустую посуду и резво, с отточенным знанием дела, подготовили всё для новых посетителей, приветливо улыбаясь прибывшей группе.

- Печёный лососевый стейк сегодня в вечернем, - заговорила одна из девушек, рассаживая гостей и подавая каждому четырёхлистное ламинированное меню, - к нему три соуса и салат.

- Без выпивки и горячего?! - ахнул капитан Крокстер, схватившись за сердце, но спустя мгновение уже громко смеясь. Девушка с улыбкой продолжила:

- На горячее сегодня бульон из головы пижа — он по определению бесплатный. А напитками угощает капитан Морик.

- С чего бы это? - с сомнением спросила Стигги, устремляя взор в другой конец зала: там музыканты вовсю наигрывали заводную песню о счастливом рыбаке.

- У него сегодня сын родился.

- О как! - В унисон с Эщли воскликнула она и тут же оба выскочили из-за стола, бодрым шагом пересекая зал в направлении самой оживлённой компании нестройными голосами подпевающей музыкантам.

- Прекрасные люди, - с улыбкой произнёс старший Рохнер, наблюдая за гомонящей толпой радостных рыбаков и невольно вспоминая их семейное торжество по случаю рождения дочери — пышное и чопорное. В том обществе, где они находились уже многие годы, эти два термина всегда служили неотъемлемой частью их жизни, подминая под себя и растворяя в себе же обыденность, простоту и веселье. Они всегда на виду, всегда на слуху настолько, что шагу некуда ступить так, чтобы об этом на следующий день не узнали и не растрезвонили на половину мира о том, что кто-то из богатеньких Рохнеров позволил себе опуститься до развлечений рабочего класса.

Черчиль тяжело и шумно вздохнул, думая, что остановись он в определённый момент на своих достижениях и малых, но стабильных, успехах куда бы привела его жизнь? Был бы он счастливее? Определённо да, - размышлял он, с тоской признавая своё поражение перед словами его любимой Франчески перед её окончательным уходом. Когда она, стоя на пороге с чемоданом вещей и бумагами о разводе, бросила ему, что он — величайший глупец, ослеплённый блеском драгоценных металлов и своими амбициями. В то время, будучи поглощённым развитием отрасли и выходом в верхние слои общества, он её не понимал. Считал, что она просто психует из-за чрезмерного внешнего внимания.

И только сейчас, глядя на счастливых людей с их незатейливым праздником жизни, он понял, что за все годы карабканья на вершину мира он растерял самое главное — взаимное, человеческое тепло и понимание с близкими людьми. Возможно, именно поэтому в их доме на Энере с каждым годом становилось всё тише и тише, разрозненней, отчуждённей. Ведь он как глава семьи должен быть примером для всех. И какой пример он им подавал все эти годы?

От разом навалившихся отчаянных размышлений, болезненно сдавивших горло и грудь старшего Рохнера выдернул возглас Лори и тряска. Черчиль проморгался, сбрасывая с глаз пелену чрезмерно глубоких и безрадостных аналитических мыслей и с потеряной улыбкой взглянул на внучку:

- Что случилось, дорогая?

- Деда, можно мы туда пойдём? Ну пожалуйста! - она махала руками в сторону музыкантов и увеличившейся толпы веселящихся и уже танцующих людей.

- Капитан Марк за нами присмотрит, - подхватил Грэг, тряся деда за второе плечо, - и капитан Крокстер тоже, я уверен.

«Пример, который мы подаём», - напомнил себе старик и негромко рассмеялся больше над самим собой, чем от общей атмосферы праздника, собираясь ответить, но его опередил Марк со своей безмятежной улыбкой:

- Упреждая ваш вопрос — меня не затруднит. К тому же в той части зала подают напитки, закуски и десерты, а, со слов официантки, свой ужин нам придётся ждать ещё долго — кухня трудится не покладая рук, но очередь только увеличивается.

Черчиль крякнул, в очередной раз поражаясь их капитану и его цепкой хватке и в ответ расплылся в улыбке:

- Тогда я займусь съёмом комнат, а после присоединюсь к веселью.

- Ура! - в голос воскликнули дети, без оглядки бросаясь на другой конец зала прямиком в шумную толпу. Марк поспешил за ними, бросив на ходу и махнув рукой:

- Возьмите одну. Я вернусь на корабль, - и, спустя мгновение, он растворился среди людей поднимающих к потолку полные кружки, сопровождая это громкими возгласами за рождение. Старик даже не успел сказать ему, что может взять две, взяв первые расходы на себя, и только молча выдохнул, закрывая рот. Покачав головой он последний поднялся из-за стола, направляясь к выходу из обеденного зала в вестибюль, где должна была располагаться регистрационная стойка.

В вестибюле оказалось намного тише и умиротворённей, вызывая ощущение покоя. Черчиль непроизвольно расслабился, продолжая размышлять и о своих глубоких годах и об удивительных людях. Мысли всё больше сводились к единственному вопросу: как же так повернулось, что он, уже будучи на закате собственной жизни, так много этой самой жизни мимо себя пропустил?

Но наученный идти вперёд без сожалений, а с тяжёлым принятием своего пути, старший Рохнер лишь в очередной раз тяжело вздохнул, останавливаясь у стойки и дважды нажав на отполированный до зеркального блеска звонок.

- Бегу-бегу, - послышался звонкий голос из-за закрытой служебной двери за стойкой, - одну минуточку, уже бегу.

Он замер в терпеливом ожидании, осматриваясь по сторонам: просторное помещение, скромное в своей обстановке, ухоженное и уютное. Оно больше ассоциировалось с винтажным холлом какого-нибудь аристократичного клуба читателей а не с главным входом провинциальной гостиницы. Даже одиноко сидящий на мягком диване молодой человек, прячущий лицо за раскрытой желтоватой газетой больше соответствовал этой ассоциации.

Дверной замок мягко дважды щёлкнул и раздался мягкий услужливо-звонкий голос:

- Простите за ожидание. Чем я могу вам помочь, Мистер?

Старший Рохнер повернулся обратно к стойке, набрав в грудь воздуха для приветствия и, взглянув на молоденькую мисс, обомлел, забывая все на свете слова. И было от чего: она как две капли воды походила на его покойную племянницу, даже ямочки на щеках были те же, придающие её лицу очарование и светлую доброжелательность.

«Как же это? Разве так бывает?» Панические и растерянные мысли одолели старика, пока он как рыба открывал рот в поисках слов и пристальным взглядом рассматривал лицо напротив.

- Невероятно.. - в конце концов выдохнул он, качая головой и отказываясь отводить взгляд.

Молодая женщина, с ответным вниманием изучающая мужчину и не признавая в нём постояльца, сначала занервничала, едва нахмурившись, но тут же подобралась с привычным радушием и пониманием темы отвечая:

- Мне многие говорят, что я похожа на Сильвию Рохнер. Как жаль, что мне не довелось увидеть её вживую, чтобы самой в этом убедиться, - сдержанно произнесла она, пряча улыбку.

- Сходство просто невообразимое, - в конце концов выдохнул Черчиль, часто кивая и ещё не до конца веря в возможность таких стечений обстоятельств. Но, чтобы не озадачивать юную мисс ещё больше, он сморгнул наваждение, подбираясь и возвращая голосу старческую уверенность с благодушием:

- Я видел её, и с твёрдой уверенностью могу заявить, что вы с ней похожи как близнецы. Вам всегда говорили правду, - он лучезарно улыбнулся, теша своё сердце простой возможностью сейчас, ещё хотя бы один раз, воочию насладиться обликом живой и жизнерадостной Сили.

«Я буду благодарить небеса за эту встречу» - едва не сорвалось с его языка, как юная мисс вернула его к реальности:

- Так чем я могу вам помочь, Мистер..?

- Черчиль, - ответил старик, вспоминая зачем он изначально сюда пришёл, - я хочу снять семейную комнату на время шторма. Дня четыре или больше, если потребуется. Мисс..?

- Миссис, - мягко поправила она, представляясь и раскрывая толстый регистрационный журнал, - Роза Хартен, к вашим услугам, - пробежав опытным взглядом по строкам и перелистнув туда-обратно страницу, она с извиняющимся вздохом ответила:

- Боюсь, свободной комнаты у нас нет. Сегодня должны были освободить, но погода… - она покачала головой, возвращая взгляд на гостя.

Черчиль призадумался, борясь с сердечным желанием постоять здесь и полюбоваться на свою Сили и с разумом, твердившим, что есть дела поважнее. Например, как то, что им негде пережидать шторм. Тут он вспомнил слова капитана Марка и, не сбавляя глубокой задумчивости, спросил:

- Миссис Хартен, может вы подскажете, где можно найти жильё на время непогоды? Или, возможно, купить спальные принадлежности.

Она кивнула, с готовностью отвечая:

- Есть несколько гостиниц в глубине города, я могу с ними связаться и узнать о наличии свободных мест. Узнать? - уточнила она у старика. Тот с протяжным «хм» закрутил ус и спросил:

- А второе?

- У нас есть в резерве несколько раскладушек, одеял и подушек. Вы можете их взять, но какой в этом смысл, если нет крыши над головой? - вежливо хихикнула она. Черчиль улыбнулся:

- У нас есть корабль, но нет спальных мест.

- О! - Роза поняла о чём речь — в её практике похожие ситуации уже были — и вышла из-за стойки, перебирая пальцами связку латунных ключей и говоря:

- Тогда вместо раскладушек я отдам вам рыбацкие гамаки. Два сильвера за полный комплект с подушкой и одеялом. Устроит?

- Это будет чудесно, - посветлел старший Рохнер, - четыре комплекта, если возможно.

Роза с улыбкой кивнула и, попросив его подождать, удалилась в один из коридоров, тихо звеня ключами.

Черчиль отошёл от стойки, присел на мягкий диван, напротив молчаливого читающего мужчины и стал размышлять о том, что внуки, вероятней всего, будут счастливы от идеи спать на гамаках, как настоящие воздушники. А, может быть, и нет. Но мысль о том, чтобы перебраться в другую гостиницу, отдалённую от причала и корабля, не внушала доверия. Мужчину изрядно тревожил поднявшийся шум вокруг «Степной Луизы», взорвавшейся на подходе к Донье. Что же это было? Диверсия? Случай? Чья-то сопутствующая неудача? Или чья-то тщательно скрываемая тайна? Вопросов становилось громадьё, что, ещё и на пустой желудок, вызывало лёгкую мигрень.

Он хотел подумать о том, как будет доставлять спальные комплекты к кораблю, но его отвлекло движение.

Мужчина напротив с тихим шелестом сложил газету и, внимательно взглянув в старческое лицо, вежливо улыбнулся:

- Тяжёлый день выдался, да? Не расстраивайтесь, всё наладится. Главное — хорошо отдыхать и питаться. Кухня здесь прекрасная. Приятного вечера, мистер.

Не дожидаясь ответа он поднялся, лёгким шагом направляясь к лестнице. Старик только глаза округлил в замешательстве, успокаивая немые вопросы: что это за человек, что так к нему обратился? Неужели, его узнали и так, анонимно, поддержали? Или же, всё иначе и наоборот?..

Голова заболела сильнее, заставляя с силой потереть виски и закрыть глаза.

«Как много удивительно всего за один-то день», - устало усмехнулся Черчиль сам в себе, ожидая возвращение Розы и слушая приглушённую музыку из обеденного зала, доносящуюся до вестибюля мягким эхом под аккомпанемент беснующейся снаружи непогоды, создавая неповторимый звуковой контраст.

Глава 9

- Ваши комплекты, мистер Черчиль, - донёсся добродушный женский голос словно бы издалека. В следующее мгновение чья-то лёгкая рука тронула его плечо. Рохнер старший с трудом открыл глаза, удивлённо и растеряно оглядываясь вокруг: он сам не понял, как провалился в дрёму, лишённую звуков и картин, но понял что всё из-за усталости.

Увидев перед собой улыбающуюся юную мисс он, не до конца вернувшийся к реальности, изумлённо выдохнул:

- Сили?!

Женщина вежливо улыбнулась, отвечая:

- Нет же. Роза.

- Ах да… Простите, - спохватился старик, потирая рукой глаза и возвращаясь к окружающим его событиям и пространству.

- Вы, должно быть, сильно переутомились, - мягко произнесла миссис Хартен, укладывая четыре туго завёрнутых свёртка рядом с мужчиной на диван, - потому я взяла на себя заботу, чтобы вам приготовили сытный и питательный ужин. Кухня у нас замечательная.

Черчиль неопределённо и весело хмыкнул:

- Который раз о ней уже слышу, но никак не доберусь попробовать.

Он поднялся, выуживая из внутреннего кармана походной куртки увесистый кошель.

- Итак, сколько с меня?

- Восемь сильверов за спальные наборы. За ужин расчёт в зале, - она вновь одарила его доброжелательной улыбкой отчего у него потеплело на сердце.

- Благодарю вас, юная миссис, - ответил ей улыбкой и поднялся, рассматривая комплекты. Роза кивнула, возвращаясь к регистрационной стойке. Черчиль взял два свёртка за удобные, во всю их длину, ремни и, перекинув по два на каждое плечо вернулся в обеденный зал.

По мере приближения он заметил, что музыка там стала тише и словно бы спокойнее. Зайдя в зал он порядком удивился — почти все столы были пусты, лишь занятый ими ранее полнился людьми и различными блюдами. Помимо его внуков и Марка, по сторонам сидели капитан Крокстер, Стигги и ещё один незнакомый ему человек с пушистой седой бородой и такой же копной волос. Он о чём-то бойко рассказывал, жестикулируя руками у рта, словно изображая пантомиму. Его, с невероятно увлечённым видом, слушал Грэг, то и дело стараясь повторить движения рук, держа ими же что-то у рта. Было видно, что он усиленно дул, но звуки или терялись в общем фоне или их вовсе не было, отчего руки опускались и седой мужчина принимался вновь что-то объяснять.

«Сколько же я проспал?!», - кто-то охнул у него в голове, перебиваемый радостным возгласом.

- Деда! - первой его заметила Лори, подскакивая на месте и маша ему руками. На её лице сияла улыбка, а энергии, казалось, хоть отбавляй.

Следом повернулся Марк, с улыбкой встречая подошедшего к ним мужчину. Он цепким взглядом осмотрел скрученные комплекты, но задать вопрос не успел, как раздался сокрушённый громоподобный голос:

- Судя по всему свободных не оказалось! - не спросил капитан Крокстер, покачав захмелевшей головой.

- А что тебя удивляет? - перехватила его диспетчер, откидываясь на спинку стула и покачивая высокий стеклянный бокал, - с такой погодой, понятно дело, никто с места не сдвинется.

Черчиль кивнул, чувствуя как по сердцу разливается тепло от встречающей его компании, и улыбнулся:

- Действительно, так и сказали. Из-за шторма постояльцы не решились сниматься.

- Но, я вижу, вы вместо другого жилья нашли более, хм-м, «приключенческий» выход, - стараясь подбирать слова хохотнула Стигги, опрокидывая в себя остатки напитка и довольно жмурясь.

- Да, - согласился старший Рохнер, сгружая комплекты к стене возле стола, - нам продали спальные принадлежности. Я посчитал это достаточным для того, чтобы переждать погоду на корабле, - последнее он произнёс, обращаясь к Марку. Тот безмятежно улыбнулся:

- Для отдыха ангар может оказаться шумным местом.

Черчиль покачал головой, садясь за стол и размеренно принимаясь за горячую еду, щекочущую нос аппетитными и манящими ароматами.

- Я думаю, что после сегодняшнего мы будем спать как младенцы, - рассмеялся он, обращая внимание на другой конец стола, где его внука чему-то обучали, - кто это?

- Это мистер Карло, музыкант, - ответил Марк, наполняя свой пустой стакан холодным вишнёвым напитком из графина. И, заметив молчаливое удивление старика, продолжил:

- Грэгу очень понравилась гармоника и его интерес заметил мистер Карло, взяв на себя роль музыкального педагога.

- К слову сказать, не в первый раз, - заметил Эшли, присоединяясь к беседе пониженным тоном, - старик Карло любит учить. Была б его воля, он бы каждого мальца научил играть на гармонике. Но, - бородач хекнул, - беда в том, что ему самому не хватает усидчивости. Сегодня учит, завтра уже на борту и в небесах.

Он расхохотался, поддерживаемый невесомым хохотком Стигги. Сам же музыкант, казалось, даже внимания не обращал, что о нём судачат тут же, по-соседству.

Черчиль же в очередной раз подивился простоте этих людей и, наконец, принялся вдумчиво и с большим аппетитом поглощать ужин, посматривая на внуков. Лори, наблюдающая за обучением своего брата, поддерживала его, набрасывая тихие но настойчивые и любопытные вопросы мистеру Карло. Тот отвечал так же негромко, сопровождая свои слова активной, но собранной, жестикуляцией. Грэг, забыв про всё на свете — даже не заметив дедушку — постигал музыкальную мудрость, всё чаще извлекая громкие звуки из ввереного ему инструмента.

Спустя некоторое время умиротворённого отдыха капитан Крокстер отставил пустую кружку и, громко зевнув в бороду, поднялся из-за стола, начиная прощаться, протягивая руку попеременно каждому мужчине. Старший Рохнер поднялся, пожимая мозолистую ладонь и всё же успел ввернуть зудящую на языке благодарность за помощь.

- Не стоит! Любой бы так сделал, обычное дело,- отмахнулся Эшли, обращаясь к Марку, - наша договорённость в силе?

Черчиль непроизвольно замер, поймав себя на липкой мысли о том, а не слишком ли он доверил и себя и своих внуков незнакомым людям. Но, мысль эту он устало от себя отмахнул, сделав самому себе мысленный выговор.

Марк поднялся, прощаясь и отвечая:

- Если вас не затруднит. Помощь придётся очень кстати.

- Да, - важно и со знанием дела кивнул бородатый капитан, - подлатать твою малышку определённо нужно.

На этом они окончательно попрощались, провожая следом и притихшую Стигги.

- Как только основной массив пройдёт, - напоследок говорила она Марку, - мы займёмся регистрацией. К тому времени подтяни техническую, иначе даже на допустимый минимум не оформим.

Мужчина кивнул, со своей обычной безмятежной улыбкой отвечая:

- Сделаем. Технические допуски я знаю.

- Вот и ладно, - зевнула женщина в кулак, уходя из зала в сторону вестибюля.

Старший Рохнер, насладившись ужином, обратил внимание, что и он и его внуки уже порядком заклевали носами, поддаваясь приятному расслаблению.

- Я думаю, нам тоже пора, - произнёс Марк, поднимаясь на ноги. Он чувствовал себя отлично, усталость почти не добралась до бодрого организма, но даже несмотря на это он понимал, что отдохнуть нужно — за дела лучше браться на свежую голову.

Черчиль был солидарен и не стал задерживаться, лишь попросил официантку собрать некоторую еду и напитки с собой. Пока девушка хлопотала над сборами, он обратился к седому мужчине и Грэгу, прерывая их затихающие музыкальные занятия:

- Мистер Карло, позвольте поблагодарить вас монетой за время и заботу, - вежливо улыбнулся он, наблюдая, как зевают его внуки, едва не валясь головами на стол.

- Пустое, - хрипло расхохотался старик, поднимаясь и, хрустя суставами, потягиваясь, - мне всегда в радость, когда я вижу такие горящие глаза. Из вашего внука получится отличный музыкант. У него есть и слух и чувство ритма, но самое главное? - этот вопрос он задал мальчишке, подмигнув.

- Чтобы было интересно, - вдохновлённо и сонно пробормотал он в ответ, светясь улыбкой и потирая пальцами глаза.

- Вот! - Радостно возвестил Карло, прощаясь с компанией и отходя к остальным музыкантам, которые убирали свои инструменты по кофрам негромко подшучивая, смеясь и переговариваясь.

Экипаж шлюпа покидал обеденный зал «Хвостатого буля» одним из последних. Черчиль взял на руки уснувшую Лори. Держа его за подол куртки рядом шёл Грэг, сбивчиво делясь впечатлениями о своём кратковременном и неожиданном обучении.

- Гармоника, - бормотал он, - так интересно звучит. По-всякому, представляешь? Она может гудеть как паровоз и пищать, как птицы. Деда, мы купим гармонику?

Старший Рохнер улыбался ему, следуя за Марком по крытым связующим коридорам к причалу.

- Какую ты захочешь. Я уверен, что в любом музыкальном магазине мы найдём ту, что тебе понравится.

- Здорово, - устало радовался мальчишка, проявляя невиданную для себя стойкость, идя вместе со взрослыми. Марк молча улыбался, неся вещи и сумку с упакованной едой. Между этим он углубился в размышления о том, что услышал от Стигги о навалившихся на два соседних острова бедствия в виде газетчиков и репортёров. Как-то само собой он начал рассчитывать время и расстояния, прокручивая в голове воспоминания о пути и событиях. И, уже при первом анализе имеющейся информации, он задумчиво нахмурился, пропуская мимо ушей сонные разговоры Рохнеров.

Миновав диспетчерскую и нырнув в следующие ветви переходов, он пересчитал вновь, в результате хмурясь сильнее. Эту перемену заметил Черчиль, собираясь тактично поинтересоваться, но Марк неожиданно произнёс, обращаясь к самому себе:

- Нет. Не сходится. Всё равно не сходится…

- О чём вы? - осторожно спросил он, чувствуя, как просыпается расслабленное сознание, словно подбираясь в ожидании раскрытия важной темы.

- Время не сходится, - ответил мужчина, поясняя:

- Со своей точки я добрался до останков баркаса минут за сорок, если не больше. Патрульные катера выходят на прочёсывание маршрута опаздывающих судов спустя час отставания от графика, если в конечном порту не было информации о задержке при отправлении. Добавляем к этому время на поиски и составление протоколов; время для возвращения; оформление заключительных экспертиз с запросом списков экипажа и пассажиров из исходного порта; и только потом уже раскрытие и огласка бедствия. В самом лучшем случае в таких отдалённых местах, как Донье или Пирия о крушении местным становится известно часов через пять-шесть. В лучшем случае!

Он перевёл дух, неслышно шевеля губами, словно что-то вновь подсчитывая. От его слов теперь уже Черчиль хмурился, напрягаясь подобно выкрученной струне. Марк продолжил:

- Мы достигли Донье за, возьмём условно, два-три часа. И не сходится в том, что порт уже был переполнен. Насколько я знаю, даже самый быстроходный репортёрский баркас способен преодолеть расстояние, скажем, от Донье до Пирии часа за четыре, не меньше. Но как они оказались в порту так быстро? И в почти таком же количестве, что обрушилось в своё время на Ксилу?

Старик обомлел, едва не споткнувшись на шагу. Он в онемении выпучил глаза, выслушав всё, и ещё не находя, что ответить.

- Не сходится как раз в том, что газетчики оказались вокруг пункта крушения намного раньше самого крушения, - говорил мужчина, невесело усмехнувшись и покачав головой, - что наводит меня на мысли о том, что репортёры знали о грядущем бедствии и собрались в обозначенном месте заранее, поджидая, так сказать, сенсацию. Или же, - он сделал задумчивую паузу, - они ждали чего-то иного.

Высказавшись, Марк тяжело вздохнул, понимая, что ситуация требует хорошего детектива. Или шпиона в репортёрской сети, способного разузнать всю подноготную и выяснить все истоки.

Мистер Рохнер крепко задумался. В словах их капитана звучала фундаментальная рассудительность, подкреплённая годами опыта воздушника. И ведь действительно, думал он, как и, главное, для чего газетчики оказались на месте раньше, чем прибыл баркас?

- Ох и непросто всё, - качнул головой, выдыхая, - думается мне, что «Степная Луиза», помимо нас несла на себе более глубокий секрет.

Марк степенно кивнул, продолжая рассуждать:

- Вопросов могло бы не быть только если бы вы не путешествовали инкогнито. Тогда можно было бы предположить, что они собрались в пункте назначения, чтобы выхватить вас и расспросить о впечатлениях в кругосветном пути.

Черчиль вновь покачал головой, осторожно перекладывая безмятежно сопящую Лори на другое плечо и подхватывая на вторую руку спящего на ходу Грэга. Мальчишка сонно булькнул что-то вроде: «Спасибо, деда» и прижался к его груди, окончательно засыпая.

- Они могли нас принять в любом порту, на самом деле, - негромко говорил он, сбавляя шаг со своей дорогой хоть и не лёгкой ношей, - мы скрывали только имена. Но меня многие могли узнать в лицо — немало фотографий было сделано за все эти годы. Однако, вспоминая сейчас, я понимаю, что пристального внимания не было. Да, за нами тянулся своеобразный хвост, но чтобы такого, - задумчивый вздох, - не было за все месяцы путешествия.

- Тогда, дело в самой «Луизе», - согласно кивнул Марк, перечисляя, - или в тех, кто на ней летел; или в том, что на ней перевозили.

Черчиль поперхнулся, едва не ахнув от эфемерного подозрения:

- Контрабанда?!

- Возможно. И, опять же, вероятней всего сбытая о ней информация.

- «И вопросов всё больше с каждым прожитым днём. Но ответы для них как дорога в тумане — без фонаря за всю жизнь не найдём», - после паузы с невесёлой усмешкой процитировал старик строки распространённой песни. После непродолжительного молчания, он тихо хохотнул:

- Определённо, нам нужен хороший детектив. Задачка придётся ему по вкусу.

Марк ответно улыбнулся, соглашаясь.

Остальной путь до рыбацкого ангара они прошли в молчании, размышляя над всем сказанным и рассматривая ситуацию с разных сторон. Черчиль за всеми мыслями всё больше склонялся к тому, что почему бы при случае не нанять опытного частного детектива, чтобы тот занялся распутыванием этого клубка. Марк же вспоминал о старых товарищах и своих связях, которых можно было бы незаметно привлечь к репортёрской стезе и вызнать хотя бы поверхностно смысл преследования «Луизы».

На причале их встретил дежурный, и, осмотрев всю компанию, понимающе ухмыльнулся:

- Вижу, вы с гамаками. Можем их в подсобке растянуть, там и выспитесь. Рыбачьё всё-то по домам разошлось, тут пусто и свободно. Но только до звонка. Там народу набежит - полный дом. Ну что, устроить?

Мужчины вежливо отказались, сказав, что будут на корабле, потому как так им привычней. Марк мысленно усмехнулся: он не ожидал, что такой человек как Черчиль Рохнер сможет проявить подобную материальную гибкость, отказываясь от привычных ему благ.

«Нет, малыш Джо положил свою жизнь за действительно хорошего человека», - думал он, помогая старику устроиться на палубе.

- Подождите немного, - обратился он, разворачивая комплекты, - в трюме есть крюки для трёх растяжек. Вам хватит места.

- А вы? - искренне удивился Черчиль, наблюдая за капитаном под тусклым, но достаточным светом ангарных ламп.

- Я устроюсь в рулевой, - безмятежно ответил Марк, - мне так привычней.

После этого он юркнул в трюм, оставляя деда с сопящими внуками на палубе. Рохнер обвёл корабль взглядом, ловя в себе ассоциацию с почти забытой, детской сказкой-легендой, которую перед сном ему рассказывала его прабабка, когда он был, наверное, даже младше, чем его внуки сейчас.

Сказка об удивительном корабле-призраке, приходящем на выручку потерянным в небе с прекрасным именем: «Безмятежная Аврора». Это гордое название долгие годы являлось для многих символом призрачной помощи. Той, которую ты не способен увидеть, но она всегда незримо рядом, хранит и бережёт потерянных путешественников, сопровождая их к родным берегам.

Мужчина улыбнулся, вновь оглядывая старенький шлюп: ему действительно показалось, что этот корабль похож на призрака — в нынешнее время таких попросту нет, а с учётом смешанного вооружения, думал он, это судно, вероятно, существует лишь в единственном экземпляре.

И каковы же были шансы из всех событий и из всего количества живущих ныне людей, что ему и его внукам доведётся оказаться на этом корабле?

«Капризы неба, не иначе», - не в первый раз заключил он сам в себе, встречая показавшегося из трюмного люка капитана. Тот позвал его за собой, по одному принимая из его рук спящих детей и укладывая на покачивающихся гамаках.

Черчиль с трудом устроился в непривычно-проседающей и подвижной постели. Прежде на гамаках он никогда не спал, лишь изредка отдыхал в некотором подобии, больше схожем с качелями, ещё в далёкие, свои юношеские годы. К тому же яростные раскаты грома, периодически сотрясающие стены ангара, то и дело заставляли непроизвольно вздрагивать пока усталость, в конце концов, не взяла своё.

Глава 10

Утро встретило Пирию притихшей грозой, но проливным мощным дождём. Он зычно и дробно барабанил по металлическим крышам, разгуливаясь эхом по всему ангару, отчего у многих путались мысли и, вместо сосредоточенности на работе, быстрораздражающиеся трудяги предпочли занятия в менее шумных местах.

- Ничего! Так бывает! - громыхал капитан Крокстер, явившийся, как и большинство докеров с техниками, с первым звонком.

Хотя сонному мистеру Черчилю показалось, что это ревёт сирена, скорее оповещающая о стихийном бедствии, а не о призыве к новому трудовому дню.

Тем не менее, пока он с внуками приводили себя в порядок в небольшом жилом помещении, вокруг шлюпа закипела размеренная жизнь: бородатый капитан совместно с Марком провели ревизию корабля, заполнив технические бланки повреждений и поправок. Когда Рохнеры вернулись на причал, между мужчинами слышался полный энтузиазма разговор:

- В первую очередь движители, - говорил Марк, сверяясь с составленными записями, - ими я и хочу заняться.

- Добро, - кивал Эшли, почёсывая бороду, - добро. Я займусь вашими «глазами», всю навигацию нужно привести в порядок. Мы с Лили подберём подходящее оборудование. Старенькое, конечно, не обессудь, но для твоей малышки новое будет великовато, - расхохотался он, приветствуя прибывших.

- Мы тоже хотим помочь! – Внедрились дети, отдохнувшие и полные свежих сил. Перед ними с самого пробуждения открылся новый, удивительный мир, полный взрослых хлопот и приключений. Одно только качание на гамаках вызывало целый фейверк радостных эмоций.

Марк им улыбнулся, предлагая:

- Как насчёт того, чтобы привести в порядок трюм? Почистить, помыть и устроить себе спальные места по удобству.

- Да, капитан! – младшие Рохнеры ликовали от важного задания. Пусть они и не были большими специалистами в уборке, но к чистоте относились с пониманием и стремлением. Их матушка всегда настаивала и убеждала в том, что чистоплотность – это хорошо, но нужно уметь её поддерживать.

Черчиль, пребывая в самом благодушном настроении, вызвался помогать внукам, попутно их наставляя, чтобы они своей неуёмной энергией ненароком ничего не повредили.

Разобравшись с начальными задачами, Марк окликнул капитана Крокстера:

- У вас есть спускное снаряжение? До пола, я вижу, метров шесть?

Эшли понимающе кивнул, отвечая:

- Не переживайте, мистер Марк, как поршни будут готовы, поднимем его до двух.

Мужчина поблагодарил, после обратившись к удивлённым спутникам.

- Как это – пол поднимут?!.. – открыв рот прошептал Грэг.

- Скоро сам всё увидишь, - подмигнул ему Марк, закрепляя бланки на ручном планшете и откладывая его на подогнанную кем-то из докеров полутораметровую кубическую техническую тележку с ящичками, инструментами и чистящими принадлежностями.

- Но, капитан, - спохватился старик, понизив голос, - что же предложено взамен? Не хочу показаться грубияном, сующим нос не в свои дела, но… - он сдержано покачал головой, получая безмятежный ответ:

- Не стесняйтесь, мистер Черчиль. Мы с вами теперь подвязаны, как-никак, в одной лодке. Вчера я с вами это не обсудил – вы так крепко уснули в вестибюле, что ваши внуки вас не смогли добудиться. Потому принял решение в одиночку, побеседовав с капитаном Крокстером.

- И о чём же? – он не смог скрыть настороженности в голосе.

- О рекламе «Хвостатого буля» по мере нашего путешествия. Из того, что вчера довелось попробовать, могу смело сказать, что капитан нас не обманул – их кухня действительно чертовски хороша. По крайней мере я знаю несколько островов, где людям подают еду не в пример как хуже, и за бόльшие деньги, -объяснял Марк, снаряжая пояс-патронташ техника разными инструментами. Заметив задумчивое удивление на лице старика, мужчина улыбнулся, продолжая:

- Договорённости о взаимной посильной помощи – это, можно сказать, столп на котором держится периферия известного нам мира. Особенно в таких отдалённых уголках как Пирия, Стармотт или Лундарский Архипелаг. Даже если эти острова будут утопать в самоцветах, серебре или золоте, пользы для них от этого будет крайне мало. Потому что драгоценности сами не покупают и не пользуются услугами. В отличие от людей. Я думаю, это вы прекрасно знаете.

Старший Рохнер понимающе покивал, прислушиваясь к словам этого удивительного человека. Сейчас он замечал, что свобода Марка заключалась не в длине его жизни, а в мыслях, наблюдательности и собираемом годами опыте. И это, как думал он, являлось куда более важным аспектом.

Дети, вполуха слушая взрослый разговор, копались в технической тумбе, как в сундуке с сокровищами, выискивая и выбирая нужные им принадлежности: ветошь, щётки, скребки. По примеру старших, они решили устроить своё собственное совещание, где обсуждали и принимали решения, с чего им начинать чистку и распределением своих ролей.

Их беседы и занятия прервала протяжная сирена с последующим оповещением по громкоговорителю, прокатившемуся по всему ангару:

- Покинуть корабли. Отход на два метра от края. Покинуть корабли. Отход на два метра от края, - повторилось сообщение, после которого некоторые техники проворно оставили палубы траулеров, вместе с остальными работягами отступая на указанное расстояние. Экипаж шлюпа последовал их примеру, вставая рядом с молчаливыми докерами.

- Подъём нижней платформы, - известил вещатель, вновь повторяя, - подъём нижней платформы.

У Грэга дыхание перехватило и он, с горящими в предвкушении глазами, схватился за дедов рукав, наблюдая за происходящим.

Зашипели паровые поршневые сбросы и послышалось гулкое движение огромных шестерней, скрытых, судя по звуку и отдающей в ноги вибрации, под причалом. Огромный связный механизм пришёл в тяжёлое движение, медленно поднимая нижнюю платформу по выступающим ступенчатым тетивам. Достигнув нужной отметки, ангарный «пол» замер и, с последующим ещё одним шипящим сбросом, гулко щёлкнули массивные зажимы, зафиксировав его на новой высоте.

Вторая сирена раздалась спустя примерно минуту после этого, но сообщения не последовало. Мужчины вопросительно переглянулись, но заметив возобновляемое движение людей стало понятно, что можно возвращаться к прерванным делам.

Дети, схватив по два небольших металлических ведёрка, загремели ими на бегу, мчась к устроенному возле дежурного техническому водопроводу. Их встретили с улыбками, показывая, как управляться с безымянными вентилями, чтобы случайно никто из них себя не ошпарил, схватившись не за тот кран. Там же их проинструктировали о начальной технике безопасности, порекомендовав сбавить пыл и не бегать.

Младшие Рохнеры отнеслись с пониманием и благодарностью, возвращаясь к шлюпу с наполовину полными вёдрами, размеренным шагом.

Их дедушка и капитан, тем временем, завершали беседу:

- Из этого получается, что мистер Эшли хочет поддержать семейное дело, отделив ресторан от гостиницы? – Уточнил Черчиль, задумчиво закручивая ус и ловя себя на мысли, что ассимитричность лицевой растительности его больше веселит, чем вызывает раздражение.

- Так он сказал, - легко ответил Марк, добавляя к своему снаряжению разгрузку и прохлопывая карманы, - всё меню «Буля» составлено и реализовано лично его супругой. Они хотят развиваться.

Старший Рохнер задумчиво хмыкнул, спустя паузу, ответив:

- Я бы мог инвестировать в их предприятие, даже несмотря на возможные риски. Хоть Пирия слишком далека от множества популярных маршрутов, но так я бы смог снять частичный груз с души за их помощь и поддержку.

Марк расплылся в широкой улыбке:

- А вот тут самое интересное: капитан Крокстер обмолвился, что настанет день, когда «Хвостатый буль» поднимается в небо на прекрасном дирижабле и будет радовать своей кухней весь мир.

Черчиль изумлённо замер с захолонувшим от трепета сердцем.

- Воздушный ресторан с изумительной кухней? Это же прекрасно!

- Именно, - кивнул Марк, прихватив двухступенчатую стремянку и готовясь к спуску под дно «Греттель», - а с учётом ремесла мистера Эшли и его опыта, проблемы должны быть минимальны. Даже беря во внимание стандартные риски воздушников.

- Тогда, помимо рекламы, - воодушевлённо ответил старик, беря два стационарных фонаря, - всё же стόит обсудить с капитаном вопрос инвестирования!

- Не спешите, - улыбнулся мужчина, подходя к краю причала и спускаясь на перекладину боковой трубчатой лестницы, - помните, что газетчики ещё не начали свой информационный натиск. А там уже посмотрим, как разовьются события.

- Ах, верно… - с тяжёлым расстроенным вздохом пробормотал он, вспоминая об условиях их положения, - для начала подождём.

На том они и разделились: Рохнеры, вооружённые очистительными принадлежностями, скрылись в трюме шлюпа, принимаясь за наведение порядка; а Марк спрыгнул на нижнюю платформу, внимательным взглядом проходясь по днищу его корабля.

Картина, ожидаемо, удручала: подсгнившие (в некоторых местах до прожимаемой трухи) доски внешней обшивки в продоле киля ниже всей клаудлинии. С замирающим сердцем мужчина осмотрел и прощупал всю выступающую сердцевину шлюпа, в результате осмотра облегчённо протяжно выдохнув – целый, даже без плесени.

«Старый Дун всё-таки сберёг самое ценное», - подумал Марк, перемещаясь к корме и оглядывая снизу движительную систему. Латунные трубы, как и вся винтовая часть выглядела целой, разве что со временем потеряла свой блеск и была частично покрыта слоем копоти. К тому же, в подзольнике отсутствовала передняя стенка, но на этом мужчина внимание не заострял, поскольку эта деталь являлась малым приоритетом.

Развернув стремянку он забрался повыше и, подсвечивая себе полости фонариком, осмотрел оба винта. Левый выглядел целее, но мужчина заметил потёртости на стенках корпуса. Осмотрев правый и увидев ту же картину, но с бόльшими повреждениями он понял, что проблема стучащих винтов исходила из-за расшатавшихся валов. Но чтобы до них добраться, нужно залезть между внутренней и внешней обшивками корабля, сняв перед этим подзольник, выхлопную трубу и дополнительные держатели.

Спустившись и отступив от шлюпа на пару шагов, он достал трубку из кармана и, раскурив её свежим табаком, задумался: успеет ли за несколько дней поправить валы и собрать всё обратно? А если они повреждены?

- Да что тут думать, - недовольный самим собой, пробормотал он, понимая, что проверять и править нужно здесь и сейчас, не откладывая на возможное потом. Которого, если валы действительно расшатаны или повреждены, может и не наступить.

Над головой послышались смутные голоса и методичное шарканье – его случайные пассажиры принялись за работу, как будто подначивая и его самого.

Марк с улыбкой убрал трубку к стремянке и, надев грубые перчатки, принялся за дело.

Попеременное снятие обоих винтовых корпусов заняло немало времени. Но увлечённый мужчина даже не замечал, что происходит вокруг. Даже раздавшийся короткий звонок не привлёк особого внимания. Только когда с палубы, перевесившись через борт, появилась голова Грэга, сообщившая, что время обеда, тогда он отложил инструменты, поднимаясь к остальным и вытирая руки уже порядком подгрязнившейся ветошью.

Наверху его встретила команда из Рохнеров, капитана Крокстера и мужиковатого вида женщиной в теле с рыжими сальными волосами, собранными в короткий хвост.

- Это Лили, - представил Эшли. Она молча кивнула, пристально оглядывая Марка, - наш навигационный техник.

Мужчина улыбнулся, но не успел представиться, как бородач перехватил слово:

- Мы подобрали тебе подходящие приборы, готовы ставить. Только я бы тебе ещё рубку б пересобрал, уж больно худо она выглядит, - беззлобно хохотнул он, добавляя:

- Дерево для обшивки скоро привезут.

- Тогда я со спокойно душой доверяю её вам.

- Добро! – заключил капитан, поднимаясь вместе с Лили на палубу шлюпа.

- Мы отчистили треть шпангоутов и носового корпуса, - отрапортовал Черчиль, с поддакивающими внуками, - решили, что вместе со всеми устроим перерыв. Мистер Эшли сказал, что короткий звонок – сигнал на обед и скоро прибудут доставщики.

- Доставщики еды? – уточнил Марк, витая в своих мыслях.

- Да! – Подхватила Лори, вместе с братом моющая руки в одном из вёдер с чистой водой, - капитан Крокстер сказал, что ангары без столовых обслуживаются ближайшими кухнями для экономии времени работникам. Это так здорово! Мы будем кушать горячее! – радовалась она. Грэг больше молчал с интересом разглядывая инструментальную поклажу их капитана. Марк, заметив его взгляд, улыбнулся, находя решение одной из трудновыполнимых, для одной пары рук, задачи.

- Грэг, - обратился он, - после обеда мне понадобится твоя помощь, чтобы кое-что снять. Согласен?

- Да, капитан! – с готовностью ответил мальчишка, едва не подпрыгивая.

«Всё-таки, техническая часть ему интересней», - заключил в себе Черчиль, наблюдая за внуком.

- Эй, Марк! – раздалось с палубы грубым женским тоном. Мужчина обратил своё внимание на стоящую у мачты Лили. Она хлопала по ней ладонью, спрашивая:

- Намертво, что ли?

- Да, - ответил он, - нужно пересобирать. Я с утра его промаслил, но, - он качнул головой, - если всё ещё с места не двигается, то пусть так и будет. В домашнем им плотно займусь.

Женщина утвердительно хмыкнула, отвернувшись и продолжая осматривать спускной парусный механизм. Со стороны рубки послышался протяжный древесный стон-скрип снимаемых с проржавевших мест гвоздей и досок – это мистер Эшли, не дожидаясь у неба погоды, принялся за разбор рулевой.

- Обед же, ну! – прикрикнула на него Лили, едва не силой отрывая бородатого капитана от занятия и утаскивая с корабля.

Собравшись вместе вся компания отправилась вглубь ангара к подсобным помещениям, где в одном из них была оборудована простенькая столовая с металлическими столами, длинными скамьями вдоль, раковинами и бойлерами с питьевой водой. У одной из стен тянулась двухярусная открытая витрина на которую, суетясь с обратной стороны, две женщины-поварихи расставляли оцинкованные блестящие контейнера с парящими ароматными блюдами.

Работники ангара, переговариваясь или молчá, выстраивались с подносами в очередь, поддразнивая поваров. Женщины им колко отвечали, грозя оставить без вкусненького, но никого это не пугало: все прекрасно знали, сколько бы они ни грозили, голодным никто не уйдёт.

Рохнеры от такой подачи испытали настоящее волнение, двигаясь по живой очереди вместе с остальными и выбирая себе на обед три блюда из предложенных. Поварихи, завидев новые лица, справлялись о том, по нраву ли им местное меню.

- Восхитительно! – заверял Черчиль, довольно улыбаясь и с почтением склоняя голову. Дети же пребывали в неутомимом восторге. Единственный момент их концентрации случился только когда они несли подносы с едой к столу, где их уже ожидал Марк со своим набором. Капитан Крокстер и Лили обедали среди своих команд и техников, что-то бурно обсуждая.

- Если бы все в мире могли так же питаться то, смею допустить, забастовок и революций было бы гораздо меньше, - присев за стол рассудил Черчиль.

- Вы почти правы, - согласился мужчина, принимаясь за еду, - только беда в том, что когда человек получает свой минимум, его запросы неумолимо начинают расти.

Старик неопределённо усмехнулся, осознавая действительную и тяжёлую правдивость сказанных слов.

- Они называют это развитием. Да что скрывать, я сам так это называл.

- А теперь не называете? – вежливо улыбнулся Марк.

Тот замер на мгновение, после чего благодушно негромко рассмеялся:

- Вчерашний вечер, - начал он, оглядывая людей вокруг, - как и весь день в целом показали мне многое. На переосмысление большей части вещей и событий потребуется время, но уже сейчас могу сказать, что появились внутренние перемены. Я будто увидел свою жизнь заново. Иначе, как под другим углом.

Мужчина слушал внимательно, понимающе кивнув:

- В моём понимание то, что сейчас с вами происходит и есть развитие. Не увеличение потребления или повышения требований к окружающему, а принятие того, что есть здесь и сейчас, включая самого себя.

- Вы удивительный человек, мистер Марк, - покачал головой старик с отеческой улыбкой, повторяя свои же слова.

Их капитан в ответ весело хмыкнул, но ничего не сказал. Остальную часть обеда они провели в молчании, лишь изредка переговариваясь о дальнейших делах и стоящих задачах.

- Мы успеем закончить? – Спросил Черчиль, выходя из-за стола вместе со всеми.

- Думаю да, - легко ответил Марк, добавляя:

- С такой командой как наша, да и с помощью капитана Крокстера, к концу шторма мы будем на низком старте, можете не сомневаться.

На этой ноте они вернулись в ангар под прозвучавший над головами короткий звонок.

Глава 11

Старик вместе с Лори вернулись к очистке трюма, Марк помог Грэгу спуститься по лестнице, страхуя его внизу. К этому моменту подошли Эшли и Лили, с энтузиазмом принимаясь за разбор рулевой и установкой оборудования.

Скрип отдираемых досок, приглушённое шарканье щёток и стук снимаемых деталей звучали единой дружной ремонтной мелодией, создавая свою уникальную атмосферу увлечённого и кропотливого труда.

Марк от этого улыбался как довольный кот, инструктируя сосредоточенного мальчишку:

- Перчатки и крепкая хватка — залог твоей безопасности. Главное, не паникуй, если что-то сразу не получится. И не молчи. Спрашивай или говори обо всём, что непонятно или покажется тебе странным. Как только всё подготовлю буду внизу тебя страховать. Ясно?

- Да капитан, - с готовностью ответил Грэг, держа в руках короткий, но тяжёлый разводной ключ. Марк, надевая перчатки, добавил:

- Тебе ведь ещё не доводилось откручивать корабельные гайки?

Младший Рохнер покачал головой, прижимая руки к ногам: ему было интересно до внутреннего зуда, но страшновато. Взрослая работа казалась чем-то непостижимым и эфемерным, но попробовав, он понял, что ему она нравится. Хоть и требует отдачи и сил, которых у него, ещё маленького и не очень крепкого, было-то весьма маловато. Даже при последней швартовке, под руководством капитана, он хоть и завязал узел на кнехте, но слишком слабый, что мистеру Марку пришлось переделывать.

Мужчина, заметив смятение на лице напарника и сведённые к переносице хмурые брови, понял, что тот задумался о чём-то важном и глубоком. Но чтобы работу не задерживать, он легонько хлопнул его по плечу, привлекая внимание и ободряюще подмигнул:

- Грэг, - твёрдо, хоть и с улыбкой, произнёс он, - когда поставлена задача, вся сосредоточенность только на ней. Остальное пусть немного подождёт, иначе список будет пополняться, но ничего так и не будет завершено.

Мальчишка немного расслабился, кивнув и спросив:

- Как у Вечного Виччи?

Марк встал на стремянку, протянув руку:

- Ключ, - попросил он и, получив инструмент, пристроился к первой крупной гайке, держащей подзольник, - Вечный Виччи? Герой сказок? - попытался вспомнить он, с силой, короткими ударными рывками, проворачивая ключ.

Грэг, задрав голову и наблюдая за работой, ответил:

- Да. Он детектив, энтузиаст. Его истории пишут в еженедельном журнале, но, - он расстроенно вздохнул, - с каждым выпуском всегда новая история...

- ...И ни одного раскрытого дела, - подхватил мужчина, ослабляя гайки и, наконец, вспомнив о чём именно идёт речь.

«Надо же, - со смехом подумал он, - столько лет прошло, а о Виччи всё ещё пишут».

Он знаком был с этими сказками ещё со времён своего детства. И уже тогда, находясь под впечатлениями, донимал родителей бесконечными «почему». Почему Виччи не раскрыл дело? Почему он взялся за новое? А как же люди, что ему доверились? А как же те, кто ждёт справедливости?

Почему?! Почему? Почему...

На эти вопросы ему отвечал отец, попутно поучая наивного сына о том, насколько важна ответственность; насколько весомы бывают слова и обещания; и как тяжелы чужие надежды; и как сильна вера отчаянных людей.

Те ответы - получаемые в пыльном бараке механиков, полушёпотом, в темноте, под сопение и храп с десятка уставших людей - Марк запомнил куда как лучше, чем недосказанные вымышленные и чужие истории.

- О, так вы его тоже знаете? – обрадовался Грэг, посветлев лицом.

- Да, - ответил Марк, заканчивая с начальной задачей и спускаясь вниз, - я читал эти рассказы. Даже несмотря на то, что они позиционируются как детская литература. В пути, - он улыбнулся, взглянув на корабль, - порой бывает достаточно времени для чтения и размышлений.

- Деда так же говорил, - ответил мальчишка, повторяя взгляд капитана.

- Теперь твоя очередь, - произнёс Марк, протягивая ключ помощнику и наставляя, - я посажу тебя на плечи, только береги голову. Задача следующая: я держу подзольник, а ты раскручиваешь и снимаешь гайки. Справишься?

Тот твёрдо кивнул, сжимая инструмент:

- Да капитан!

- Тогда, - вновь улыбнулся мужчина, - за дело.

Он присел, давая мальчишке забраться ему на плечи. Медленно выпрямился, придерживая лёгкое тело.

- Осторожней, - напомнил Марк, - береги голову, - и поднялся по стремянке на нижнюю ступеньку так, чтобы своими вытянутыми руками держать нелёгкий подзольник и чтобы Грэг с лёгкостью доставал до гаек.

- Снимай по диагонали. Сначала дальние, - направлял он, пребывая в фоне своих размышлений и том, как улучшить ход «Греттель». Особенно его тянуло модернизировать мачту: переделать её основу, поставив на шарнирный шестерный механизм, чтобы получить возможность горизонтальной постановки двойного паруса. Эта идея плотно оседала в голове, ощущаясь вкуснее и притягательней любых съестных деликатесов.

«Ну и маньяк же ты! Никогда не остановишься на достигнутом», - где-то в памяти прозвучало хохотнувшее эхо голосом Криса. Марк улыбнулся, мысленно соглашаясь: зачем останавливаться, когда можно сделать лучше? Ведь с подвижными парусами увеличится ветровой захват а, если добавить ещё и направленные турбинные сопла к винтам, то шлюп сможет не только увеличивать свою скорость, но и менять высоту! От одной этой мысли по спине бежали мурашки в предвкушении возможных перспектив.

- Капитан, - послышался голос мальчишки, - куда складывать гайки?

- Бросай в подзольник, чтоб не терялись.

- Хорошо, - пропыхтел он и следом зазвучал стук металла о металл. Марк посчитал, ощущая значительную тяжесть в руках – две из восьми уже откручено.

- Ты отлично справляешься, - похвалил он.

- Можно вопрос? – после небольшой паузы подал голос Грэг.

- Давай.

- А что нужно, чтобы стать матросом? И получить звание воздушника? И техника? Ой.. – спохватился он, смущаясь от пересчёта количества спрошенного. Но ему очень сильно хотелось обо всём узнать.

Мужчина тихо засмеялся, понимая порывы детского любопытства.

- В первую очередь – обучение, - степенно отвечал он, вспоминая условия для получения званий, - у каждого направления они свои. Но база у всех изначально одна: авиационная астрономия, физика, островная география, механика, метеография, физическая подготовка…

- Как много, - ахнул Грэг, не представляя, как можно столько всего запомнить и, более того, разом использовать на практике. Марк подбодрил:

- Не падай духом раньше времени. Когда ты станешь старше то, может быть, удивишься, сколько знаний может впитать и использовать человек. Но это только общая база, - продолжал он, - после неё начинается спецификация направлений. Например, для палубных матросов важна координация и физическая подготовка. Навигаторам обязательны углублённые изучения авиаастрономии, ориентирования, метеографии и острогеографии. Техникам, что логично, вся физико-техническая и механическая части.

В подзольник упало ещё две гайки, и сверху раздалось задумчивое протяжное: «Хм-м-м»…

- Всё равно, как-то это много для одного человека, - с сомнением протянул Грэг.

- Поэтому и составляются экипажи. Где каждый человек занят именно своим делом, лишь находясь по возможностям на подхвате у двух-трёх других. В редких случаях кто-то один может быть равно хорош в нескольких спецификациях одновременно. Понимаешь о чём я?

- Думаю да, - ответил мальчишка, приводя свой пример:

- Это как на кухне? Где много разных поваров и каждый отвечает за свою задачу и цех?

- Именно так, - Марк улыбнулся, - ты правильно понял. Та же самая команда, только на своём корабле. И таких структур очень много, на самом деле.

- Да, - важно заключил тот в ответ, - у дедушки такая же система, только на-а-амного больше и захватывает с десяток разных островов. Мы даже прокатились по двум маршрутам, которые назывались «логистикой». А потом деда долго что-то рассказывал и объяснял управляющим. Их лица в тот момент так смешно переливались, то краснея, то бледнея, - воодушевлённо рассказывал Грэг, - и сказали, что всё сделают как положено.

- Вот тебе и живой пример капитанского управления. Ваш дедушка для своей мануфактуры, как шеф на кухне.

- И как капитан Крокстер для «Левого-Правого», - с пониманием подхватил мальчишка, радостный от познания такой большой мудрости.

Он тут же вспомнил, как со всеми делами управляется их дед; их домашний шеф-повар и подумал, что, то, о чём говорил мистер Марк действительно возможно. Одному человеку знать многое. Он ведь и сам знает уже не мало. А потом, обязательно, узнает ещё больше. И станет сильнее. Да! Именно так.

Подобные мысли привели его в полный восторг, что он начал в такт своему настроению покачивать ногами, немного подзабыв, что всё ещё сидит на чужой шее. Марк его мягко осадил, подёрнув плечами.

- Простите, - тут же стушевался он, но мужчина только насмешливо фыркнул:

- Будь внимательней, мы ещё не закончили.

После чего возникла долгая молчаливая пауза, спустя которую Грэг всё же озвучил то, что хотел:

- А вы меня научите?

- Чему именно? - уточнил их капитан, до этого успев потеряться в своих же размышлениях.

- Всему, - искренне произнёс он.

Марк в голос захохотал. Маленький помощник сперва растерялся, но трудиться не перестал. И, когда в подзольник были сброшены последние гайки, а он отрапортовал: «Готово», мужчина ответил, снимая подзольник:

- Те ведь уже учишься, разве нет? Учение — это не только чтение книг и заучивание материала. Вчера, например, ты вязал швартовочный узел и попробовал играть на гармонике. Сегодня — откручиваешь гайки. Пусть это и выглядит как простые занятия, но большой путь начинается с малых шагов.

Он закончил мысль, спускаясь на пол и, отставив поклажу, присел, отряхиваясь от золы. Грэг слез с плеч мужчины, сжимая в руках ключ и робко произнёс:

- Но узел получился слабым, а звуки тихими.

- Зато, смотри-ка, - подмигнул капитан, указывая на снятую, изрядно грязную, прямоугольную решётчатую коробку-конструкцию, - гайки откручены и одно дело сделано. Чем не результат?

Мальчишка всерьёз задумался над его словами, глядя на лежащие вокруг металлические детали и инструменты.

- Не требуй от себя больше того, что можешь сделать, - назидательно произнёс мужчина, возвращаясь на стремянку и с фонариком осматривая днище, - навыки приходят с опытом. А опыт приходит со временем и практикой.

Он опустил голову и, заметив заинтересованный взгляд, улыбнулся:

- Если ты будешь каждый день по десять раз за день вязать швартовый, то уже к прибытию на Ворте твои узлы станут крепче и надёжней.

В глазах младшего Рохнера читалось сомнение и Марк, весело хмыкнув, наклонился, протягивая ему правую руку с раскрытой ладонью:

- Хочешь пари? Если я окажусь не прав, то исполню одну любую твою просьбу.

Грэг тут же подхватил затею засветившись от радости, но быстро понял, что не знает что предложить в ответ и потух. Марк убрал руку, подсказав:

- Подумай до вечера. Нам всё равно понадобится секундант для закрепления. А пока давай-ка займёмся поставленными задачами.

- Хорошо, - с готовностью ответил мальчишка, - что следующее?

- Возьми жёсткую щётку и почисти решётки подзольника. А мне нужно заняться обшивкой, но будь готов — могу попросить о помощи.

- Да капитан! - бодро ответил помощник и помчался к лестнице за ведром и щёткой, на ходу думая о том, что он может добавить со своей стороны к условиям пари. Свою-то просьбу он уже придумал: попросить мистера Марка взять его в ученики. Но вот ответное предложение никак не шло в голову: что у него есть такого, что может заинтересовать взрослого человека? Особенно такого, как их капитан, который уже отказался от денег, почестей и наград.

«Нужно что-то уникальное. Что-то такое, чего больше никто не сможет, - размышлял он, аккуратно забираясь наверх по трубчатым перекладинам лестницы, - как то, что мы предложили написать стишок. Может, ещё один стишок? Не, это будет уже неинтересно»

Углублённый в свои размышления, и не находя им решения, он почувствовал жгучую необходимость поискать помощи или попросить совета. Можно было обратиться к дедушке, но Грэг почему-то решил, что тот ему не поможет. К Лори обращаться тоже не захотел, потому что знал, что она вместе с ним захочет участвовать в пари, чтобы обязательно выиграть.

Но он хотел сделать всё сам. Чтобы получилось честно.

«Поговорить бы с родителями. Папа точно мог бы сказать, что предложить», - с детской невесомой тоской подумал мальчишка, понимая ещё и то, что за время их путешествия, он по ним сильно соскучился.

Поднявшись наверх он заметил, что на причале, ближе к дежурной стоял мистер Карло, вчерашний старичок-музыкант. Он оживлённо жестикулировал, что-то рассказывая молодым юношам, стоящим перед большой низкопосаженной плоской телегой нагружённой палетой с перевязанными досками и смеющимися ему в ответ.

Решение, у кого спросить совета, тут же пришло в голову и Грэг, подхватив пустое ведро, спешным, но размеренным шагом отправился к ним.

- О! - Первый его заметил Карло, раскинув руки в дружеском приветствии, - это же наш маленький будущий музыкант! Знакомься, - он кивнул головой на юношей, - Луи и Дик, наши молодые плотники. Вот, говорят дядьке доски везут. Видать тот палубы обновить хочет, эх... - он бросил взгляд на траулеры, мечтательно вздохнув.

Юноши, оба веснушчатые и рыжеватые, по-очереди протянули руки Грэгу для знакомства. Тот ответил, робко улыбнувшись — решимость постепенно таяла и он начинал непроизвольно елозить, растерянно вспоминая зачем он вообще сюда подошёл.

- Чего хотел? Поздороваться? Хорошее стремление, - одобрил старик отходя на пару шагов и отводя его в сторону, чтобы пропустить доставщиков.

Те, крепко ухватившись за длинные ручки телеги, покатили её дальше, поглядывая вокруг. Их встретил мистер Эшли, показывая, где оставить материал. Ребята освободили рохлю, выгрузив груз, и пошли обратным путём.

- Я… - стушевался Грэг, не совсем понимая с чего начать: ему редко доводилось так опрометчиво обращаться к чужим или малознакомым людям. Мистер Карло терпеливо ждал. Наконец, младший Рохнер выдал:

- Мне нужен совет, мистер Карло. Что можно предложить в условиях пари?

И, набрав в грудь побольше воздуха, как на духу изложил ему о своём разговоре с капитаном по поводу обучения и о том, что тот предложил пари. Но чем ответить он не знает, а привлекать дедушку с сестрой не хочет, чтобы не нарушать честной игры.

Старик с интересом выслушал, кивая и потирая лохматую бороду. Сначала он хотел подшутить, предложив мальчишке схалтурить, чтобы получить желаемое. Но прикинул, что это пустое и для него, скорее всего, слишком весомое, потому добавил серьёзности:

- А что ты умеешь, что можешь предложить? Если ты хочешь что-то особое, то и должен смочь сделать это. Потому что то, что сделано своими руками оно в разы ценнее любой драгоценности. Почему? Потому что каждое изделие неповторимо, даже если сделано по шаблону, - объяснял Карло, улыбаясь.

- Но я ничего не умею, - с тихим ужасом пробормотал Грэг, потупив взгляд.

- Так научись! - хохотнул старик, после чего замолчал, задумчиво хмыкая. Раз на пятнадцатый его «хм», когда мальчишка почти утонул в пучине своих неумений и подавляющей бесполезности, тот звонко щёлкнул пальцами, гаркнув:

- Ага! Есть у меня идея!

- Какая? - с замирающим сердцем и полным надежды взглядом обратился Грэг.

- Скоро покажу, - загадочно и весело ответил тот, похлопав его по плечу, - ты пока займись своим делом. Я как всё приготовлю тебя позову. Ты на каком траулере?

- Мы на корабле между ними.

- На каком? – Лицо старика удивлённо вытянулось, и он поспешил к причалу, сопровождаемый собеседником. Достигнув края, старик Карло крякнул, и едва не надорвал глотку, развесёлым голосом взывая:

- Эй, ворчун Дун! Ты снова в небе?! Кто бы подумал, а? Ха-ха-ха! Я уж думал, ты всё! ХА! А ну выкатывайся из трюма! Старик Карло тебе задолжал! - Хохотал он, узнавая пришвартованное судно и зная того, кто годами на нём бороздил небеса, но в последнее десятилетие так ни разу и не навестивший своего старого друга.

Находящиеся на шлюпе оторвались от своих занятий, привлечённые возгласом. Но над «Греттель» повисла тяжёлая растерянная тишина.

Глава 12

Никто не знал, как и чем ответить на старческий призыв. Капитан Крокстер с Лили переглядывались, пожимая плечами. Черчиль с Лори если и слышали, то из трюма не показывались, поскольку так же не знали, что сказать.

Когда над платформой показался Марк, взбирающийся по лестнице и говорящий на ходу:

- Мистер Карло, мистер Дун продал этот корабль и остался дома на небольшом островке возле Донье, - все постепенно вернулись к своим делам.

- Вот оно как… - протянул помрачневший от долгой тишины старик, впадая в состояние глубокой задумчивости. Спустя мгновение он дёрнул плечом, фыркнув:

- Ну тогда и чёрт с ним. А я уж подумал, что этот ворчливый картограф взялся за старое, эх, - махал он руками, пытаясь отшутиться.

Хоть в голосе и сквозила насмешка, Марк отчётливо слышал нотки досады. И он понимал старика в этих чувствах: когда ты кого-то не ждёшь, но ожидаешь, радость от случившейся встречи по силе равна горечи окончательной разлуки.

- Значит, Дун был картографом? - Отвлёк он Карло, подходя к технической тележке и снова вытирая ветошью замасленные руки: ему пришлось смазывать заклёпки, чтобы снять их и доски с кормового днища.

- И ещё каким! - ответил музыкант, приободрившись, - он две трети мира обошёл на этой малышке. Всё рисовал и рисовал. Помню, я сам с ним пару годков походил, ну, когда ещё на уловах был. Так мы с ним немало повидали. Эх, времена…

Марк покивал, с невесёлой мыслью вспоминая с какими эмоциями старый воздушник отдал ему сумку с картами. Озвучил это Карло, получив вздохнувший ответ:

- Перегорел значит. Раньше-то он небо любил. Всё мечтал зарисовать Блудного, но так ни разу с ним не столкнулся.

- Что такое «Блудный»? - Едва слышно подал голос Грэг, всё это время стоявший рядом, держа двумя руками пустое ведро, но боявшийся даже вздохнуть, чтобы не помешать.

- Блуждающий остров, - кхекнул Карло, вновь махнув рукой, - не моя тема — я в сказки не верю.

- Почему же сказки? - вежливо улыбнулся Марк, меняя инструменты на своём патронташе, - Блуждающий остров существует. Только найти и обозначить его ещё никто не может. Разве что случайно натолкнуться, и то от этой встречи одни беды, - объяснял он мальчишке, - из-за сильного магнитного поля. Из которого, если попал по неосторожности, уже вряд ли вырвешься. Притянет к себе и разобьёт о края. И если выживешь, то всё равно без знаний и хитрости не выберешься — не отпустит.

- Ой, да не заливай. Скажешь тоже. Байки это всё, - обратился Карло к младшему Рохнеру, перетягивая его внимание на себя.

Старик степенно покивал и причёсывал пальцами бороду, продолжил мысль:

- Это чтобы воздушники всегда были начеку. Где ж-то видано, чтобы острова сами по себе в небе плавали, как корабли, а? - с повеселевшим вывозом обратился он к Марку, - что ж тогда другие к своим местам прилипли?

- Разница в магнитных полях, - терпеливо повторил Марк, думая, стоит ли вдаваться в пространные рассуждения на эту тему.

Но музыкант лишь фыркнул в бороду, отвернувшись и всем своим видом давая понять, что тема ему не интересна и может быть закрыта. Мужчина не стал настаивать, завершая свою экипировку и возвращаясь вниз. Карло проводил его коротким хмурым взглядом, после чего обратил внимание на шлюп, долго его рассматривая.

- Да-а-а, - протянул он, складывая руки за спиной в замок, - Дун-ворчун снял с неё всё, что смог. И как вы вообще на такой пустышке до сюда добрались — загадка века, - шутовски хмыкнул он, тряхнув головой.

- Ладно, парень, - обратился к Грэгу, - пойду готовить материал, чтоб воплотить нашу с тобой идею.

Мальчишка, отвлёкшись на разговоры о чудном острове, едва не забыл, о чём сам же у него спрашивал.

- Хорошо, мистер Карло. Я буду ждать!

И на этом пошёл за водой, чтобы успеть завершить выданное ему капитаном задание.

Старик, что-то насвистывая сам себе, устремился в другую сторону к ангарным хранилищам и комнатам-мастерским корабельных механиков.

Вернувшись к шлюпу Грэг в замешательстве замер над лестницей, думая как спустить ведро с щётками и не расплескать при этом воду.

Идея пришла будто играючи: нужно просто привязать верёвку к ручке (обязательно посередине) и аккуратно его так опустить.

Увлёкшись исполнением он не заметил, как с корабля мистер Крокстер и Лили начали уносить старые доски о чём-то негромко переговариваясь с взволнованным видом.

Когда ведро, покачиваясь, с тихим стуком опустилось на нижнюю платформу, мальчишка полез следом и, скрывшись от взглядов, замер, услышав обрывок их разговора:

- … Выходит, что они скрываются.

- Эш, - говорила женщина непоколебимым тоном, словно отчитывала его за что-то, - если люди хотят спокойствия, разве можно их упрекать в этом?

У Грэга от догадки сердце едва не остановилось, но он только сильнее вцепился в лестницу, вжимая голову в плечи и продолжая слушать.

Бородатый капитан вздохнул, что-то неразборчиво буркнув в ответ: с его мощным голосом шептаться при всём желании получалось плохо.

- Да я не об этом… - раздался звук опускаемых на пол досок, - я ж не умею общаться с богачами, ну. А я вчера наговорил… Даже не помню, что наговорил-то. Всякого там… - бубнил он.

- Эш, - с нажимом гнула Лили, - и что? Ты вчера с ними познакомился и скажи, как они себя вели и реагировали? М?

- Как обычные люди, - после паузы ответил мужчина. - Как хорошие люди. Открытые и честные, ну.

Женщина хохотнула, раздался глухой хлопок, словно она размашисто хлопнула собеседника по спине:

- Вот видишь! Хорошие, честные люди. Сказали свои имена. Пусть не целиком, но пойми их — когда твоя персона регулярно в центре внимания, тебе захочется скрыться, чтобы просто пожить по-человечески.

- Да это-то мне понятно, - бубнил мистер Крокстер, шагая обратно к кораблю за следующей партией досок.

- Тогда хорош робеть, братец! Твоей капитанской физиономии это только вредит, - она раскатисто и утробно расхохоталась, переводя разговор в другое русло.

Грэг соскользнул по лестнице вниз, едва не упав. Взял ведро и поспешил к корме шлюпа, откуда раздавался короткие гулкие постукивания — это уже их капитан добрался до валов и теперь аккуратно их правил.

- Мистер Марк. Капитан!.. - севшим голосом звал его младший Рохнер, оставив ведро и запрыгнув наверх стремянки, дёргал за штанину — мужчина почти полностью скрылся между внутренней и внешней обшивками «Греттель».

- Подожди, - раздался спокойный ответ и, спустя несколько мгновений копошения и переворотов, показалась его голова. Осмотрев мальчишку, мужчина нахмурился:

- Ты чего такой бледный? Устал? Или заболело что?

Грэг замотал головой, что та начала кружиться и, придерживаясь за трубы, встал на носочки, свистяще и взволнованно передавая то, что он только что услышал из беседы мистера Крокстера и Лили.

- Вот оно как… - произнесло нутро корабля приглушённым голосом дедушки. Младший Рохнер от такого чуть не свалился с лестницы, но был подхвачен капитаном и удержан на месте.

- Мистер Черчиль, - едва сдерживая защипавший глаза смех, произнёс мужчина, - вы до смерти перепугали внука.

- Прости, дорогой, я не специально, - заботливо прозвучало сверху. Следом раздался отдалённый хохоток Лори и её же голос:

- Я тоже здесь говорю.

Грэг хлопал глазами, пытаясь сообразить, что за фокус. На выручку пришёл Марк, указав на решётчатое металлическое дно из-под снятого подзольника.

- Я говорю в печь, поэтому вам меня хорошо слышно, - весело хмыкнул Черчиль, возвращаясь к теме уже чуть более собранным тоном:

- Мы с Лори слышали их беседу — трюм же открыт. А у этих двоих голоса такие, что стены дрожат. И уже немного успели обсудить ситуацию с мистером Марком, - объяснял он растерянному внуку.

- И мы решили, - вмешалась Лори, заговорщическим полутоном сообщая, - что извинимся перед мистером Крокстером за недосказанность и объясним ситуацию. Вот, - хихикнула она.

- А как же?.. - Грэг пытался подобрать слова, чтобы прояснить всё для самого себя: буквально вчера они решили прятаться от всех, а сегодня раскроют себя же малознакомым людям.

- Не переживай, - ответил ему Марк, - эти люди выглядят надёжными. Может быть, зная о вас, они вам же помогут избежать лишних встреч.

- Каких? - у мальчишки перехватило дыхание.

- Например тех, что могут состояться в ближайшие дни, - расплывчато, но сурово пояснил Черчиль, - я слышал, как Лили говорила, что сегодня и завтра, если ветер утихнет, запустят междугородний монорельс.

- И это значит?... - сбивчивым шёпотом спрашивал он начиная догадываться куда идёт разговор, - что газетчики, застрявшие в центральном порту, приедут сюда?

- К этому выводу мы и пришли, - мягким тоном поддержал его дедушка, - поэтому ближе к концу смены мы поговорим с капитаном Крокстером и всё проясним. Как вам план, мистер Рохнер? - по-шутовски деловито спросил он.

Грэг с серьёзным видом кивнул, но спохватился, что тот его не видит и ответил:

- Хороший. Так будет правильно.

На том они и замолчали, возвращаясь к делам и каждый по-своему обдумывая возможный ход предстоящей беседы. Грэгу очень хотелось, чтобы капитан Крокстер их выслушал, простил (хотя и не до конца понимал за что именно — они же напрямую его не обманывали) и понял саму ситуацию.

«А если он засомневается, - решил про себя мальчишка берясь за щётку, - я расскажу ему о тётушке Силли. Тогда он точно нас поймёт»

На этой решительной ноте он с усердием принялся чистить необычную коробку с одной отсутствующей торцевой стороной, другой мелкорешётчатой. Верхняя часть выглядела как находящие друг на друга короткие зубы в несколько стройных, хоть и подмятых рядов, между которыми был просвет и доступ в саму конструкцию. Нижняя и боковые плоскости оказались сплошными.

Грэг сам с собой рассуждал, аккуратно (чтобы не порезаться) чистя верхние «зубы»:

«Выходит, что на эту сторону с печи падает зола и выдувается через перпендикулярные решётки» - он попытался покрутить подзольник, но тот оказался тяжеловат, что вместо лёгкого изучения и верчения, его пришлось двумя руками переворачивать, ставя вертикально. Внутри загромыхали покатившиеся гайки. Мальчишка вспомнил о них и уложил короб, чтобы их вытащить. Переворачивать его он не решился, потому как испугался, что гайки выкатятся и потеряются.

Этим же временем на палубе послышался голос старшего Рохнера, вежливым негромким эхом долетая до ушей Марка и Грэга. Последний мысленно скрестил пальцы, на минутку зажмурившись. Он расслышал начало беседы:

- Капитан Крокстер, не уделите нам немного времени?… - но остальные слова перебила протяжная сирена-звонок, оповещающая о конце рабочей смены. Люди начали оставлять рабочие места, расслабляясь и постепенно покидая траулеры, подсобные, мастерские и расходясь кто куда.

И довольно быстро ангар опустел, оставляя у себя лишь дежурного и экипаж «Греттель» вместе с мистером Эшли и Лили — эти двое, даже несмотря на заведённый Черчилем разговор, и не собирались уходить пока не поставят каркас для рубки.

Они переместились ближе к носу корабля что Грэг перестал их слышать. Можно было бы подобраться поближе и послушать, но щётка в руках и подзольник перед ним явственно напоминали о незаконченном деле.

«Которые лучше не копить», - напомнил себе он науку капитана, запуская руку в перчатке внутрь конструкции и нащупывая гайки. Вытаскивая их и складывая рядом с собой он в какой-то момент нащупал что-то ещё. Словно большой, застрявший между стенками, кусок угля или камень.

Нахмурившись от удивления и мыслей о том, как он туда попал, Грэг потянул предмет, ещё больше удивляясь от того, что тот будто застрял.

Сверху заскрипело и зашуршало. Мальчишка отвлёкся, поднимая голову и встречая капитана растерянным взглядом. Выбравшийся из нутра корабля Марк убрал в патронташ инструменты и, снимая перчатки поинтересовался:

- Что там у тебя?

- Там что-то застряло. Камень какой-то.

- Да? - удивился он, присаживаясь рядом. Грэг вытащил пустую руку и мужчина приподняв подзольник открытой частью повыше, посветил внутрь фонариком.

- И правда, там что-то застряло, - произнёс он, передав фонарик помощнику, указывая куда светить. Сам он надел обратно перчатки, запуская руку внутрь и, спустя несколько долгих и сосредоточенных манипуляций, поворотов и подёргиваний, вытащил оттуда крупный продолговатый и очень твёрдый зольный камень, размером со свой кулак.

Покрутив его в пальцах он с пониманием произнёс:

- Видимо, им и вышибло когда-то стенку. На ходу, бывает, попадается каменная россыпь или мусор. Смотря где летишь, - объяснял он мальчишке, откладывая находку в сторону и поднимаясь.

- Ну что, ты готов отдохнуть? - спросил с безмятежной улыбкой и перевёл взгляд на корабль, - мы сегодня хорошо потрудились.

Грэг покачал головой:

- Я ещё не закончил с чисткой.

Капитан внимательно на него посмотрел, подумал о чём-то и решил, говоря:

- Оставь. Впереди ещё один день — тебе с лихвой хватит времени навести порядок. Экономия сил и правильное их распределение — залог эффективности труда и продуктивности будущего дня. Понимаешь?

Мальчишка кивнул: такое он слышал и от дедушки и от родителей. Но звучало в их случае немного иначе: не переутруждайся, если нет на то острой необходимости.

- А что вы будете делать с этим камнем? - спросил Грэг, оставляя своё занятие и рассматривая серую, всю в плотном слое налипшей золы, находку. Марк повёл плечом:

- Ничего. Ты хочешь найти ему применение?

- А куда его можно применить? - воодушевился помощник, подбирая камень двумя руками и начиная стряхивать золу.

- Ну… - Марк всерьёз задумался, пытаясь подобрать ответ на этот вопрос. Но его размышления оборвал удивлённый возглас мальчишки.

- Смотрите!

Мужчина повернулся и брови от изумления поползи вверх.

Из-под толстого слоя золы проглядывался насыщенный красно-вишнёвый блеск минерала, отражающий маленькой звездой свет ангарных ламп.

Марк вновь взял камень и опустил его в ведро с водой. Присев рядом он взял щётку, мягкими движениями снимая зольный налёт. Грэг наклонился, упирая руки в колени. Он во все глаза наблюдал и, распознав внутренность, едва слышно прошептал:

- Это же рубин?… Какой огромный…

Мужчина, отмыв минерал, покрутил его в воде, вместе с напарником любуясь танцующими световыми бликами и отсветами.

- Дай чистую тряпку, - попросил он. Грэг подал кусок чистой ветоши, пытаясь понять, откуда мог взяться такой кусок некрасивого драгоценного камня. Он хоть и был отшлифован, но грани выглядели неравномерно и грубо, словно над ним трудился не ювелир, а какой-нибудь дровосек.

- Какая необычная огранка, - пробормотал Марк, приходя к той мысли, что такой «мусор» никак не мог бы оставить подзольник без целой стенки – у корабля не хватило бы скорости для столкновения.

«Значит, решётки не было уже давно. А камень, судя по свежести золы, попал туда недавно»… рассуждал он сам с собой, постепенно приходя к своим предположениям. И чем дольше он смотрел на этот кусок целого состояния, тем ближе подходил к понимаю, чем же всё-таки привлекла внимание репортёров «Степная Луиза». И господа Рохнеры, с такими выводами, оказывались не при чём.

- Пойдём-ка наверх, - позвал Марк Грэга, заматывая камень в тряпку и пряча в широкий карман разгрузки. Мужчина решил, что об этой находке нужно поделиться с Черчилем – одному ему такая тайна придётся не по силам, а старика может доподлинно успокоить тем, что это не за ними охота.

На палубе шлюпа висела задумчивая тишина из смятения, робости и потрясения. Лори сидела на поставленном как положено обеденном столе – их недавнем спасательном плоту – возле самой мачты. Рядом с ней стояла Лили спрятав руки в карманы комбеза и поглядывающая на капитана Крокстера, стоявшего по другую сторону со скрещенными на груди руками и опущенным взглядом. С другой стороны стола, опираясь на него руками находился озадаченный Карло – музыкант подошёл к ним после звонка и просто поднялся на палубу, застав объяснительную речь мистера Рохнера. Который стоял напротив них всех и переводил взгляд от одного к другому, спокойно дожидаясь реакции на рассказанную историю.

Когда Марк с мальчишкой поднялись по скрипнувшему трапу, только Лори обратила на них внимание, прикладывая палец к губам. Грэг тут же понял призыв, тенью скользнув к сестре. Марк подошёл к старшему Рохнеру, вставая рядом и понимая, что новости о находке подождут — в воздухе висело напряжение и накалять обстановку, демонстрируя баснословный рубин, было бы лишним.

Глава 13

- Да, непростая у вас ситуация, - отмер капитан Крокстер, почесав затылок.

Осмотрел всю компанию, задержав озабоченный взгляд на притихших детях. У него сердце сжалось от сопереживания мистеру Черчилю: какого ему в его-то возрасте пережить подобное? Когда и сам чуть не погиб и внуков не потерял. Такое событие способно подорвать жизненный дух даже опытному воздушнику. А старик-то обычный путешественник. Хот и богач.

Но, как известно, небеса сильверы не считают. И, как в подтверждение словам своей сестры, Эшли действительно понял, что сейчас вокруг него самые обычные люди. Пусть и других манер, сословия, воспитания; но всё те же – из плоти и крови, с мягкими открытыми сердцами. Нуждающиеся в понимании и посильной помощи.

- Так вы нас простите? - не выдержал общей тишины Грэг, с надеждой посмотрев на мистера Эшли. Ему не давало покоя, что этот человек может всерьёз затаить на них обиду за обман.

Лили на этот вопрос кхекнула, прикрываясь кулаком и пряча улыбку. Капитан Крокстер, приняв деловой и важный вид, степенно кивнул, как бы подчёркивая в восприятии ребёнка важность затронутой темы:

- Конечно прощу. Ваш дедушка всё подробно разъяснил, внося ясность в ситуацию, - начал отвечать он, но быстро понял, что подобное ведение речей — не его стезя. А потому замолчал и просто расхохотался, заражая своим смехом и весёлым настроем всех вокруг.

- Маленький мистер, было бы за что вас прощать! - вернув голосу прежнюю мощь, прогудел капитан, - более того, если вам нужна помощь, только скажите — всё, что нам по силам, сделаем в лучшем виде! Я вижу, что вы действительно хорошие люди и оставить вас наедине с бедой — не наш удел!

От такой пламенной и поддерживающей речи у Черчиля в благодарности защемило сердце. Он не ожидал, что на их историю будет такая реакция.

В его памяти людям всегда требовалось намного больше времени, чтобы принять новые данности и просто продолжать доверять. Большинство же сначала доверие предпочитают терять, впадая в пучину сомнений в отношениях. Но не эти люди.

Старший Рохнер взглянул на Марка с его неизменной безмятежной улыбкой и понял, что эти капитаны, по сути своей, похожи в умении адаптироваться и поддерживать тех, кто рядом с ними. От таких мыслей Черчиля захлестнуло новым приступом благодарности, требующим хоть какого-нибудь проявления во вне.

И, подумав о том, что лучшего случая может не представиться, старший Рохнер по-деловому произнёс:

- Мистер Крокстер, в качестве благодарности за всю оказанную нам помощь, примите ли вы от нас инвестиции в ваш будущий бизнес?

Марк от такого внутренне восхитился стариком, не подавая виду: как же ловко он подгадал момент! Теперь бородачу не отказаться от предложения старика, воодушевлённого идеей воздушного ресторана.

Но капитан Крокстер на это только громко хохотнул:

- Не обижайтесь, мистер Черчиль, но на это предложение я не могу вам ответить.

- Почему же? - изумился тот, не ожидавший подобного ответа.

- Потому что этой задумкой полностью распоряжается моя супруга, - смягчив тон ответил он, - и только от её слова будет зависеть, примем ли мы ваше предложение.

- Тогда давайте у неё и спросим? - вдохновилась Лори, спрыгивая со стола и собираясь сию секунду умчаться в «Хвостатый буль».

- Заодно и поужинаем! - Добавила она, улыбаясь.

Марк поддержал:

- Эта мысль мне видится крайне уместной. Не знаю как вы, господа, но я за день наработал хороший аппетит, - произнёс он, собираясь покинуть корабль. Остальные ухватились за эту мысль, покидая свои места и спускаясь на пристань. Лили окликнула Марка, так и оставшись стоять на палубе.

- Ты не хочешь попробовать развернуть парус? - спросила она, когда он подошёл. Мужчина задумчиво осмотрел промасленный механизм и просто ответил:

- Попробуем завтра. Думаю, с помощью нескольких пар рук можно попытаться оттянуть гик. И, если внутри ничего не застряло, то должно получиться.

Женщина кивнула, отправляясь за остальными. Марк последовал за ней, думая о ходовой части «Греттель». Если и впрямь получится разомкнуть мачту с гиком, то под парусом до Ворте они доберутся всего за неделю и при этом с минимальными топливными затратами.

- К слову об этом… - сам себе под нос пробормотал он, двигаясь по коридорам вместе со всеми и мысленно набрасывая списки покупок, необходимых до отправления.

На подходе к диспетчерской компанию встретили доносящиеся оттуда возбуждённые голоса.

- Что это там? - встрепенулся Карло, прибавляя шагу, чтобы поскорей утолить своё любопытство. Остальные поддались его порыву, наскоро выходя в просторное помещение.

У нескольких открытых рубок царило настоящее столпотворение.

Народ сбивался в плотные кучки, группируясь и переговариваясь. В какие-то моменты они замолкали, словно в ожидании, после чего принимались что-то вновь обсуждать.

- Похоже, что связь наладили, - сказала Лили, сворачивая в сторону одной из закрытых рубок, доставая из кармана связку ключей. Капитан Крокстер последовал за ней, на ходу говоря:

- Вот и славно! Вам же нужна была связь? Сейчас узнаем наши возможности, - хохотнул он. Дети обрадовались, дёргая деда за рукава.

- Мы сможем связаться с родителями!

- Возможно, - мягко осадил Черчиль, добавляя, - наберитесь терпения, мои дорогие. Но не возлагайте слишком больших надежд. Мы, всё же, довольно далеко от Стийского Архипелага.

- Разве не Энера? - удивился Марк.

Старший Рохнер сдержанно улыбнулся, поясняя:

- Люси и Фрэнк живут по-своему, постоянно гастролируя по всему миру.

- Они артисты! - гордо вставила Лори, Грэг закивал, подтверждая:

- И постоянно путешествуют. Мы хотели встретиться с ними на Архипелаге, но, наверное, не успеем, - на мгновение поник он, понимая, что починка их корабля займёт всё то время, которое труппа их родителей будет на Стийе. А значит, встречи может не состояться.

Его расстройство заметил Марк, задумываясь и рассудительно говоря:

- До Стийского, при правильном маршруте, будет не так уж и далеко. Если взять в расчёт сезонное ветровое движение, хм… Недели за две мы туда доберёмся.

- Да ты оптимист! – С недоверием воскликнул Эшли, всплеснув руками. Карло его поддержал, добавляя:

- Это с какой такой точки мира ты собрался до Архипелага за две недели добраться? От ближайшего жилого туда не меньше месяца пути и то, на двигателях не в пример лучше ваших.

- Мы доберёмся на парусе, - улыбнулся Марк, прислушиваясь к щелчкам рубильников, доносящихся из рубки.

- По моим подсчётам, - продолжил он, глядя на мужчин, - через месяц ветер будет преимущественно южным и на бакштагах мы легко доберёмся до Стийи.

Музыкант протяжно хмыкнул, после важно кивнул, соглашаясь, и со знанием дела добавил:

- Южные ветра хороши. Их не перебрасывает и не штормит. Так что, скорее всего, спокойный путь вам будет обеспечен.

- Не совсем так, - качнул головой капитан Крокстер. Марк понимающе кивнул:

- Да. Нам стоит помнить о близости Облачного моря. Но, я думаю, что подлатав «Греттель», об этом можно будет не сильно беспокоиться — мы пройдём далеко за его границами и сможем обойти нестабильную зону.

- Подлатав «Греттель», - беззлобно передразнил старик Карло, хмыкая, - да ей годовой ремонт нужен в хорошо оснащённых доках.

Марк ответно фыркнул, парируя:

- Хватит месяца и меня одного. А с новообретёнными помощниками и того меньше, - улыбнулся он, беря в расчёт то, что воодушевлённые Рохнеры в стороне не останутся и с удовольствием присоединятся к посильному ремонту.

- С чего бы? Слишком уж вы самоуверенны, юноша!

- С того, что оснастка уже заготовлена в домашнем. Задача только в том, чтобы разобрать — поставить — собрать. Для кортехника это совсем не проблема.

- А мачта? - не унимался старик, сверля взглядом упрямца и сам не до конца понимая, почему ему настолько не всё равно. Видать, - думал он, - разбудили в нём прежние чувства эти неожиданные залётные воздушники.

- Мачту попробуем завтра расцепить, - спокойно отвечал Марк, - если получится, то хорошо. А если нет — пойдём дальше паровым, а дома уже переделаю.

- И как ты хочешь её переделать? - заинтересовался капитан Крокстер.

Марк расплылся в широкой улыбке, озвучивая свою идею:

- Поставить её целиком на шарнирный шестерный механизм. Чтобы ставить горизонтальные паруса и увеличить ветровой захват, тем самым, добавляя скорости и манёвренности. Если получится, то такая система позволит менять ещё и высоту полёта. На своём опыте знаю, что иногда это очень полезно.

Карло округлил глаза, открывая рот — его поразила эта безумная идея. Эшли же задумчиво тёр бороду, размышляя и чувствуя, как внутри просыпается неодолимый интерес. От которого он готов был прямо сейчас же созвать обе команды на подготовку своих судов, чтобы отправиться вместе со стареньким шлюпом к его домашнему доку и поучаствовать в ремонте! Аж ладони зазудели, настолько его захватила эта идея.

- Есть контакт! - оборвала их Лили, зовя в рубку.

Внутри уже, рядом с ней, сидели на табуретках Рохнеры, плотно придвинувшись к столу. Черчиль держал в одной руке микрофон, а во второй динамик и, постоянно перебиваемый детьми, пытался что-то сообщить адресату на другом конце провода.

- Неужели ты связала их с Архипелагом?! – не поверил бородатый капитан, наблюдая за ними.

- Почти, - ответила Лили, - они попросили связь с Грабой. Сказали, что там есть доверенные люди, которые могут продолжить линию, дотянувшись до Стийи.

- Граба? – Теперь уже Карло переспросил с недоверием, - разве это не закрытый остров? Откуда у них там могут быть внутренние связи?

- По фамилии, вероятней всего, - ответил Марк, ловя удивлённые взгляды пирийцев, ждущих объяснений. Мужчина задумчиво предположил:

- Если я не ошибаюсь, то, вероятно, Джулия Рохнер приходится кем-то мистеру Черчилю.

Старик отвернулся от стола, негромко подтвердив:

- Она приходилась мне родной тётушкой, да будет лёгок путь в её новой жизни. После её кончины, дети взялись продолжать дело матери и остались на Грабе.

- Вот оно как… - протянул музыкант, кивая сам себе.

- А что за дело? – не понял капитан Крокстер.

- Поддержка и снабжение пенькового завода. После продовольственной забастовки с вытекающими последствиями, он на долгое время пришёл в упадок. Но силами почтенной Джулии и её сторонников, отрезанные от снабжения и запертые там трудяги с инженерами смогли восстановить производственные циклы, взяв завод под свой полный контроль, - рассказал Марк.

- А ты отлично осведомлён, - присвистнул Карло, хохотнув, - случайно, сам там не был, а?

Мужчина в ответ тихо засмеялся, качнув головой:

- Нет. Это всё мне рассказывал один отставной командор, стоявший у нас на ремонте.

- Молодой человек, - шутовским тоном обратился к нему музыкант, - чем дальше я вас слушаю, тем больше возникает к вам вопросов.

- И что вы хотите этим сказать? – подхватил Марк, улыбаясь, - мне начать на них отвечать или просто замолчать?

Вся компания негромко расхохоталась, чтобы не перебивать звуки эфира в динамике. Лили, слушающая их вполуха, а вторым локальные вещания, нахмурилась, крутя резистор и переключая канал.

- Хорош веселиться. Лучше это послушайте, - осадила она мужчин, привлекая внимание и включая приёмник на громкую связь. Через секундные помехи в рубке раздался диалог незнакомых голосов мужчины и женщины:

-… Значит, вы утверждаете, что такой камень может существовать? – спрашивала женщина деловым тоном.

- Более того, - воодушевлённо отвечал мужчина, - он существует. И должен был предстать перед публикой на выставке редкостей на Стийском Архипелаге!

- Но почему вы сразу не рассказали миру о такой находке? – уязвила женщина. В эфире ненадолго повисла тишина.

- Потому что это могло привлечь, скажем так, нежелательное внимание. Вам, возможно, неизвестно, но Алое Сердце Королевы Изольды – рубин невероятной ценности. Хотя бы из-за своих размеров. Представьте себе, он размером с кулак взрослого человека! – мужчина явно начал терять над собой контроль, повизгивая на словах, - и разве не захотели бы украсть такую невероятную драгоценность?!

- Кто?..

- Да любой! – перебил мужчина, вскрикивая, - Этот камень – единственный в своём роде. И музеи и коллекционеры и… - он споткнулся, откашлявшись, - любой ныне живущей пожелал бы получить в свои руки такое богатство.

- Но не сможет, - праздным тоном заключил женский голос, обращаясь к публике, - потому что, как нам стало известно, эту невероятную ценность тайно перевозили на пассажирском баркасе «Степной Луизы», вчера потерпевшей неожиданное крушение неподалёку от Донье… Вопросов, конечно, очень много. Но пока полисмены и следователи сверяют списки погибших и делают заключения, ответов у нас не будет. Как, судя по всему, и возможности полюбоваться Алым Сердцем на скорой выставке редкостей. Событие, кстати говоря, весьма и весьма достойное. Крайне рекомендую его посетить, - тараторила женщина, продолжая вести свой радиоэфир.

Марк словно окаменел, держа руки в карманах и непроизвольно сжимая пальцы вокруг камня, замотанного в простую рабочую ветошь.

«Алое Сердце, - думал он, хмуря брови, - если о нём узнают… О том, где или у кого оно находится, начнётся такое… Словами не передать», - сумбурные мысли теснили друг друга, утяжеляя и без того слишком задумчивый взгляд.

Капитан Крокстер расценил его по-своему, хлопнув Марка по плечу и ободряюще сказал:

- Всего-то камень, ха! – тут же он поник, покачав головой и посуровев, - лучше б о людях передали, чем о драгоценной безделушке. Небо сильверы не считает! – важно изрёк он, подводя итог своей мысли. Ему согласно закивал и музыкант.

- Вот верно. Им всё одно – деньги да ценности. А забыли уже, что самая главная ценность – это жизнь. Пусть даже и самого захудалого человека.

- Они ещё только сверяют списки, - напомнил Марк, взяв себя в руки и решив, что тайну их сегодняшней случайной находки он раскроет только Рохнерам. Наедине, без лишних глаз и свидетелей.

- Но они уже могли бы посочувствовать семьям погибших, - непререкаемым тоном ответил Карло. Марк замолчал – отвечать старику на это ему было не чем. Он говорил крайне верно.

- Ничего, - примирительно возвестил Эшли, - не в первый раз новостники с таким пренебрежением относятся к погибшим.

- Стигги будет в ярости, - негромко добавила Лили, отключаясь от радиоэфира, где продолжалась реклама выставки редкостей.

- Она кого-то потеряла? – спросил Марк. Ему ответил капитан Крокстер:

- Да. Несколько лет назад её супруг и сын погибли на дальнике. Китобоями были, ушли за Облачное и не вернулись. Беда была в том, что какие-то репортёры в то время стояли неподалёку, собирали материал о фауне. И вместо того, чтобы отправиться на помощь они в прямом эфире сообщили лишь то, что «каких-то неудачников сожрало Море»… - рассказывал он, мрачнея. Марк похолодел, чувствуя внутренний гнев.

В рубке повисла тяжёлая тишина, нарушаемая возмущённым сопением старика Карло и едва слышными помехами эфира из динамика. Обомлевшие от этой истории Рохнеры, ждущие ответа с Грабы, замерли с тяжёлыми мыслями.

Даже дети поняли, насколько прогнившими и мерзкими являются новостники, гоняющиеся лишь за своими сенсациями. Черчиль же определил для себя цель – постараться приложить все усилия, чтобы искоренить подобную бесчеловечность из их известного мира.

- Это был удар для всех нас, - негромко произнесла Лили, переключая рубильники на другую волну.

Капитан Крокстер кивнул:

- Мы со Стигги давно дружим. Она координирует нас с берега и всегда помогает вернуться домой. Небеса могучие, словами не передать, какое тогда было тяжёлое время. Мы едва её не лишились.

- Она удивительная и сильная женщина, - искренне восхитился Марк, прикидывая, как бы он отреагировал на подобную ситуацию. Последствия Ксилской аварии выглядели чем-то обыденным, по сравнению с той беспощадной долей, доставшейся ныне одинокой женщине и её поддерживающим людям.

Марк ощутил неподдельное восхищение этими людьми и восторг от возможности быть с ними знакомым.

Эту перемену он спрятал глубоко в себе, чтобы не вызывать лишних неудобных вопросов со стороны. Но капитану Крокстеру, как и старику было не до него – в проёме рубки появилась Стигги, выманивающая обоих мужчин в диспетчерскую со словами:

- Там народ собирается, надо кое-что обсудить.