Между смертью и жизнью. Рейс RuSAir Москва - Нью-Йорк

Пролог

Пролог

Никто не может объяснить, что произошло с нами 2 июня 2024. Некоторые называют это невозможным, другие чудом. Я лишь знаю, что в тот день моя жизнь изменилась. Навсегда...

Уже восемь часов мы сидели в аэропорту Шереметьево, ожидая задержанную посадку на рейс RuSAir 404 Москва – Нью-Йорк. Краски дня сменились оттенками оранжевого с нежным розовым закатом.

Могло показаться что мы обычная дружная семья, наши сияющие улыбки. Сестры и брата. Но мы давно были уже чужими людьми.

Как бы я ни старалась сблизиться с Юрой, своим старшим братом, он отталкивал меня, родителей и нашего брата... дальше от себя и это причиняло боль...

Многие ожидающие начинали нервничать, а кто-то даже закатил большой скандал. Я оглянулась на них. Это тоже были семейные пары, без детей и с ребятишками...

— Скандал... — промелькнули у меня обрывки из жизни, где крики были привычным делом. — До боли знакомо.

Я разговаривала с мамой по телефону, но иногда казалось, что слова мои просто проходили мимо. Она была владелицей крупного медиа холдинга Мурманска, как ее прозвали, Королева СМИ.

— Да-да, — сказала мама. — Хорошего вам отдыха. Позже попрошу Клавочку, чтобы прислала вам видео с международной конференции женщин севера в бизнесе, где я утру нос этой китайской прессе.

— Ее зовут Катерина, мама... — не успела договорить я, как звонок оборвался и послышались коротенькие гудки.

— И тебе пока.

Снова погрузившись в свои переживания, я начинаю теребить край своей красной футболки и пытаюсь успокоить набежавшие тревожные мысли.

Крики вокруг снова заставляют меня оглядеться.

— Уже и мат пошел... — прошептала я.

— Все думаешь о той соре с отцом? — внезапно заговорил Юра.

Меня унесло в воспоминания. Папа в бешенстве вломился в мою комнату. Его слова, что в двадцать шесть семью строят, а не поступают, и, как же я уеду оставив их. «Ты неблагодарная! Неправильно ты живешь!» Это были последние слова, что я услышала, хотя он часто их и говорил...

— Знаешь, ты сама виновата. — сказал он холодным тоном, нахмурив лоб.

— Я просто пошла за целью... — прошептала я.

— Микаэла, но у тебя уже есть образование, нахрен тебе сдался медицинский? — хмыкнул он.

— К тому же, кто оплачивать будет?

— Но я же работаю корреспондентом на ВГТРК Вести Мурман. — Сказала я, закатывая глаза.

Юра, вечно обесценивал мои начинания и цели. Я старалась ему ни о чем не говорить, дабы избежать порции негатива.

— Знаешь, а папа прав. — Слова Юрки стали для меня ударом. — Ты нужна этой семье...

Снова это слово семья. Последние несколько лет оно было триггером для моей нервной системы.

Я проследила за его взглядом, он скользнул по моему плечу, на котором тихо сопел наш брат. Влад.

Влад был тихим спокойным мальчиком. Его каштановые аккуратно стриженные волосы выделяли на фоне толпы, он любил стричься по модели из недавно просмотренного сериала.

Ближе всех для него была я. Так получилось, что, когда Влада только привезли из род дома, я, будучи сама маленькой девочкой, увидев беззащитного младенца, взяла его в руки и стала его... опорой.

Сейчас он заканчивал школу, но за ним требовалось следить. Вовсе не потому, что мы ему не доверяли, а просто в раннем возрасте начали проявляться признаки аутизма: то из дома выйдет ничего не сказав, то кричать начнет и крик не сопровождался какой-то необычной ситуацией...

— А как же моя жизнь? — спросила я, не сводя глаз с Влада.

Эти разговоры пробуждали чувство вины, которые частенько мне приходилось скрывать.

— Мне двадцать шесть, Юра. — мой голос дрожал от такого отношения.

— Ты сама виновата. — Вновь он закатил глаза и отстраненно покачал головой. — Выпендривалась перед родителями.

— Выпендривалась? Я помогала с братом! — Воскликнула я. — А ты смеешь говорить, что «сама виновата», при этом сам сбежал, перестал появляться дома и делаешь выводы, ходя и не знаешь, что у нас происходит!

Нарастающее напряжение, которое вот-вот превратилось бы в рукоприкладство остановила Сонечка, стянув свои наушники она крикнула.

— Ну ка перестаньте! — хотя больше адресовалось это мне.

С тех пор, как эта пацанка появилась в жизни моего брата, стала его женой, Юра еще сильнее отдалился от нас. С Соней, отношения подруг завести не удалось, она вечно была в наушника в ютубе смотрела котиков.

До посадки оставалось два часа. Нет-нет, но я моментами ловила взгляды и смешки Юры и Сони на себе и это буквально раздражало.

Наконец мы сели в самолет. Юре и мне пришлось сесть в хвосте, а Соня и Влад сидели в первых рядах, перед занавесами бизнес-класса.

Между мной и Юрой сидела светловолосая девушка, локоны ее были сияли как солнечные лучики.

Перед взлетом она сильно нервничала, и, я видела, как Юра испытывает те же эмоции...

Как могла я успокоила девушку. Ее рука держала мою. Я не торопилась ее отдергивать. Спокойно дождалась, когда Арина уснет и рассказывала ей, приятные истории.

Юра решил продолжить разговор, допивая кофе и подкапывая себе немного коньяка в припрятанной фляжке.

— Тебе нужно поговорить с Женей, — для разговора его язык заплетался. — Долго ты будешь мучить себя, Микаэла?

Я оторвалась от учебника биохимии, готовясь к пересдаче в следующем семестре.

— Как мило с твоей стороны, — ухмыльнулась я и посмотрела на него, он медленно допивал свой кофе. — Выпил что ли?

— Я серьезно. — Он, нахмурив лоб, посмотрел на меня красными глазами. — Этой семье нужна встряска. Нужен повод... чтобы жить.

И снова... это слово. Семья.

Я сжимал учебник в руках, что костяшки побелели. В гневе я скрипел зубами, скулы на лице стали более глубокими.

— Семья... — повторила я. — От семьи осталось только слово.

По самолету прошлись раскаты криков мужчин и женщин. И как раз, в тот момент, когда я выглянула, чтобы убедиться, что у Сони и Влада все хорошо, нас. Всех пассажиров подбросило со своих мест...

— Уважаемые пассажиры, — говорил из кабинки управления капитан самолета. — Мы попали в зону турбулентности из-за погодных условий, просьба, сядьте на свои места и пристегните ремни.

Нас продолжало трясти и казалось, что тряска усиливается, дальше последовало мигание лампочек, звук бьющего стекла и крики.

Это продолжалось не могу точно сказать сколько, телефон словил помеху и кроме белого шума время невозможно было разглядеть.

Внезапно в самолет ударяет молния и салон охватывает белая и ослепительная вспышка.

Глава 1. Часть 1

Глава 1

Я открыла свои глаза и быстро вскочила с мягкой подушки. Моя комната была наполнена согревающими летними лучами солнца.

— Что происходит? — задала вопрос я себе. — Почему я дома.

Вылезая из кровати, я слышала, как хлопнула входная дверь. Я подбежала к окну и увидела, папу в его офисной форме подводника. Он сел в вольво "белый ворон" и уехал на службу.

В моей голове было море вопросов, но ни одного ответа.

К реальности меня вернул телефон с ослепительным свето-уведомлением, который раздражал каждый раз своим миганием мою мамочку.

Взяв телефон, который постоянно лежал рядом с подушкой передо мной предстало пятнать пропущенных вызовов и все из студии.

Голова все еще отказывалась соображать и звонить на любимую работку я не собиралась, а вот моему лучшему другу Женьке перезвоню.

Гудки мне довелось слушать долго и наконец я услышала его голос. Заспанный голос, слегка охрипший.

— Женя, — сказала я. — Привет. Снова плохо спал ночью?

Хихикнула я в трубку.

— Поздно пришел с очередного свидания. — прохрипел парень.

Я закатила глаза. Вновь слушать про его свидания... я боялась признаться ему в чувствах.

— Ты мне звонил, — сказала я. — Что-то случилось?

— Не хочешь встретиться? — спросил он игривым голосом. Тело отреагировало пробежавшими мурашками и холодком смешавшись с возбуждением.

— А ты в Мурманске? — спросила я.

— Сегодня вечером прилетаем с сынишкой. — Сказал он с тихим рыком, словно играл со мной.

— Встречусь с тобой только ради Мишки, милый. — прошептала я с улыбкой.

Мы поговорили еще какое-то время, Женя рассказал, как сходил в клуб и танцевал на баре привлекая прекрасную половину, но по возвращению домой, у него набежали слезы о покойной Диане, его жены.

Я всегда поражалась, когда Женя с ней сходился и расходился, она столько раз его предавала, обманывала и изменила с другом по вузу, но все же находи в себе силы вернуться к ней...

Договорившись, что я подъеду к аэропорту их встретить я положила трубку.

Как бы мне не было приятно, но у меня оставался не разрешенный вопрос:

— Почему я не в самолете? — вернулась я к своим мыслям.

На кухне меня встретила мама, она была из категории женщин успеть все: и дома порядок навела с утра, и обед готовиться поставила, и собиралась в NordLife media group, владелицей которого и являлась.

— Каролиночка, — говорила она со своей ассистенткой, параллельно делала завивку, своим новым стайлером, который она заказала три месяца назад из Лос-Анджелеса, через свою давнюю подругу, десять лет уже путешествующую за границей.

Ее тон был ледяным, даже сквозь завесу лака для волос и горячего воздуха.

— Я видела макеты обложки журнала, сходи к дизайнерам и пусть переделают. Для нового выпуска это не годится или же придется вам идти на биржу труда.

— Ее зовут Катерина... — не могла я вновь не поправить маму. Она демонстративно закатила глаза, будто я совершила тяжкое преступление. Это была наша ежедневная игра, где я выступала в роли хронического зануды, а она – в роли импульсивной бизнес-леди, слишком занятой, чтобы запоминать имена.

Она положила телефон на полочку рядом с флаконом французских духов, ее мелированные локоны идеально обрамляли лицо, подчеркивая безупречный макияж. Мама, казалось, всегда была готова к фотосессии, даже дома.

Взгляд мой упал на газетную вырезку, небрежно лежащую под красной сумкой итальянской кожи мамы. Заголовок кричал: «NordLife media group встречает известную предпринимательницу Москвы. Мать двух дочерей и бренда одежда «MargaretLive» Юлия Макарова!»

— Мам? — заколебавшись и неуверенно вновь оглядываясь по сторонам я спросила.

— Почему я и Влад здесь? Мы должны быть в самолете...

Пожала я плечами.

— Не знаю, о чем, ты, — холодно сказала мама. — Но сегодня вечером будьте на мероприятии нового контракта с нашим журналом!

Ее телефон позвонил, и она включила на громкую:

— Кира Олеговна, это Катерина, водитель вас уже ждет! — голос ассистентки мамы был взволнованным, но слышалась ее улыбка.

— Карина, водитель должен был еще быть минут двадцать назад.

Мама отключила телефон и бегом направилась к выходу.

— Мам, — сказала я. — Ты совсем не помнишь? Самолет? Я, Юра и Влад... Соня, летели в Нью-Йорк!

— Мики, — ответила она. — Обратись к психологу, я не знаю про какой самолет ты говоришь, но я побежала.

Я застыла на месте, смотря, как она переступает порог.

— Просила же, сколько раз? — разозлилась я. — Не называть меня Мики. Я Микаэла.

Вернувшись в свою комнату, подняв телефон с кровати я приложила его к уху.

Я звонила старшему брату.

Снова мне довелось слушать эти долгие гудки, но на ой стороне так и никто не ответил... Я была в полной растерянности. Юра не отвечал, Соня тоже. Мама не помнила про рейс, не исключено, что и папа тоже.

Тревога овладела мной. Я метнулась в комнату Влада.

Плотные темные шторы не пропускали дневной свет, я увидела на кровати его. И судя по времени он видел десятый сон.

Я решила не будить его и вышла, ответив на звонок внезапно зазвонившего телефона.

— Юрка, — выдохнула я. — Хорошо, что ты перезвонил.

— Че хотела? — спросил он, как всегда недовольный.

— Ничего! — в ярости воскликнула я.

— Просто ответь... — более спокойно уже сказала я. Прикоснувшись ладонь ко лбу покрывшемся потом. — Ты ничего странного не замечаешь? Ничего не помнишь?

— Странная в этой семье только ты. — С сарказмом ответил Юра хихикнув.

— А че случилось? — спросил он

— Да так. — откашлялась я, не желая вдаваться в подробности. — Скорее сон просто приснился...

Юра, как всегда, ничего не спросил и просто сбросил звонок.

Наши телефонные разговоры становились все реже, и часто он был не доволен нашими звонками.

— Не ужели это просто сон был? — спросила я себя.

Глава 1. Часть 2

***

Более-менее придя в себя, я вновь сидела на кухне и готовилась к позднему завтраку.

До работы оставалось два часа, и я планировала прийти в себя после небольшого... ужаса

На столе меня ожидали мамины блинчики с варенной сгущенкой, кофе, питьевой йогурт активиа и сериал, который я пересматривала уже более сто раз. Дневники Вампира.

Пока я неотрывно смотрела серию из коридора послышались шаги. Моя сосредоточенность на сериале и блинчиках не дали мне отреагировать.

На кухню зашел Влад. Из редка я бросала на его сонное лицо взгляд и обратном на экран телефона, я переживала за Елену и Дэймона больше всего и поэтому не услышала, как брат мне рассказывал про странный сон о белом свете и криках

Закончив с йогуртом и шоколадкой, я пошла умываться и собираться.

Как только я включила воду, перед глазами вспыхнул, на секунду, белый свет.

Я отпрянула, ударившись ногой об ванную

— Показалось... — прошептала я, потирая ушибленное место. — просто показалось.

За двадцать минут перед выходом я все-таки соизволила пойти одеваться. По выбору на сегодняшний день подойдут джинсы, белая блузка и черный пиджак.

— Влад, я побежала, вечером будь готов, поедем в NorfLife у мамы, подписание важного контракта и их журнал отмечает это событие.

Влад только кивнул мне и дальше продолжил приходить в себя.

Я ехала в своем любимом форде. Частенько уезжала на нем за город, чтобы побыть наедине со своими мыслями, где во мне не будут поднимать чувство вины. Где я была свободна... На озеро, которое прозвали диким.

— Прекрасно! — процедила я, встав в пробке из неизвестно сколько впереди машин. За мной образовался хвост они сигналили и кричали не цензурные слова, а их детишки-ангелочки повторяли слова родителей.

Мне пришлось поднять окно, чтобы разгрузить свое нежно сознание и психику от этого хаоса.

Недолгая пробка превратилась в затяжную, за прошедшие двадцать минут я проехала пять метров, а на работе меня уже ищут, но я уже после третьего звонка, услышав от Леры, как она услала и ей пришлось выйти в студию вместо меня, уже не отвечала.

Телефон продолжал разрываться от звонков, и поняла мне не избежать ночного вещания.

Я пыталась успокоиться, слушая релакс радио и выдохнула... проехав еще три метра.

— Боже... — прошептала я, увидев в двадцати метрах вперед виновников пробки. Камаз наехал на легковую машину. Кровь текла от места ДТП до колес моей машины.

Врач, сидящий во мне и эмпатия дали о себе знать.

— Боже... — повторила я. — Пусть все будут живы.

Но, как бы я не хотела остаться и выпустить наружу студентку медицинского, мне нужно было на работу, срочно, ибо лишена я источника оплаты моей учебы.

Проследив за другими участниками данной пробки через боковые зеркала, я заприметила дорогу для экстренных случаев называемую пешеходная зона, и резко выкрутив руль вправо, я следовала за тремя машинами игнорируя крики полиции и людей, которые рисковали оказаться под колесами.

Уже соблюдая скоростной режим по односторонней серой улочке с тремя заколоченными домами, я пыталась избавить свои мысли от оставшегося осадка на душе.

— Простите, — шептала я с набежавшими слезами. — Я не могла остаться и помочь.

— Простите...

Слезы мешали моей видимости, дорога была не четкой, я протерла ладонь глаза, но в зеркале я отчетливо видела свои красные глаза. А мне еще в эфир вечерний выходить.

Уже подъезжая к нашей вещательной вышке, самой главной... достопримечательности города из-за ее танцующих огней, релакс радио прервалось.

— Вы смотрите программу экстренные новости. Я Валерия Романова.

Мне этих новостей было по горло. Не дослушав, я выключила радио и уже парковала свой темно синий форд эскейп 2008.

— Нет уж... — сказала я. — Ознакомлюсь с новостями в редакции.

Из меня водитель вышла не очень, парковка хромала... была худшей. Удар заставил меня обернуться назад...

— Минус возмещение забора. — прорычала я, глядя на металлические ворота, слетевшие с петель.

Я шла по коридору редакции... бежала, расталкивая проходящих спокойным шагом людей. Они падали, ударяясь различными телами и выкрикивали мне в спину недовольства не принимая извинения.

На входе в кабинет главному редактору пустила кровь, открывая дверь ударив ее по носу, ее голова запрокинулась назад, я снова просила прошения и просила прощения, но блузка, окрашенная большим алым пятном, говорила, что одними извинениями мне не обойтись.

— Галина Викторовна, — говорила я, смотрев на медную жидкость, стремительно стекающую из носа. Я прижала руку к груди. — Еще раз простите...

Она зло посмотрела на меня, отдала папки с материалами.

— Их нужно выложить в течении двух часов на сайте и группе вк. — прорычала она, сжимая окровавленный нос и на своих тоненьких каблучках поцокала дальше по коридору.

Я сидела часа три за компьютером вбивая текст в различные программы проверяя на ошибки и отправляла в работу вечерних и ночных новостей.

Пару раз меня отвлекали, то Лерка, хвасталась передо мной маской для волос.

— Раз уж она такая питательная, я конфискую у тебя баночку... — сказала я, продолжая вбивать текст из другой папки.

Одна папка с надписью пропавший самолет заинтриговала мой ум, но Лерка своими разговорами отвлекла мое внимание, и папка уже лежала в стопке для редакторов.

Оператор, три раза подходивший и пытался поторопить мою медлительность. Завтрашний сюжет новостей, нам предстояло отснять в NordLife.

И вот ближе к вечеру, а если точно, в 17:03 после звонка моей мамы с напоминанием о мероприятии подписания контракта, я отправилась за Владом, а съемочная группа и Галина Викторовна в NordLifemedia group.

Глава 2. Часть 1

Глава 2

Я зашла в квартиру. Застала я брата уже зашнуровывающим свои черные кроссовки, которые сочетались с джинсами с дыркой на коленях, темной синей футболке и бежевом пиджаке.

— Уже готов? — улыбнулась я. Глянув на его слегка растрепанную прическу и набок причесанную челку, я не могла не восхищаться его вкусом.

— Идем, а то заставим маму нервничать. — вновь улыбнулась я.

Мы ехали дворами дабы избежать очередной вечерней пробки, по дороге я набирала Юру и Соню, но они были не доступны или вовсе сбрасывали.

Когда мне удалось дозвониться до этой женатой парочки, я в гневе перекрикивала их недовольны ор моего звонка.

— Ты же знаешь, что мы должны быть на мероприятии! — говорила я раздраженным голосом, продолжая лавировать между неуклюже припаркованными машинами и стараясь не поцарапать их своим фордом. А нужно было.

— А предупредить не могла? — недовольно промычал Юрка, а Соня своими соглашениями с ним подкидывала дров в разрастающийся скандал.

— Я предупреждала раз двадцать, — с твердым гневным голосом сказала я. — И писала. Но вы благополучно решили проигнорить!

Припарковавшись на стоянке, я была поражена от толпы народа, что стремились попасть на интервью со знаменитой предпринимательницей из Москвы.

Неужели и вправду все так жаждут услышать о ее «секретах успеха»? Скорее, все дело в бесплатном шампанском и возможности засветиться в глянце.

Мы с Владом зашли в фойе NordLifemedia group, единственного журнала Мурманска о бизнесе и звездах нашей страны.

Я не могла вновь не выразить восхищение от дизайна, которое видела не один раз, у нашей мамы все-таки есть вкус. Долго она отбирала дизайнеров для своей медиа империи.

Хрустальные люстры, отражающие свет северного сияния, мраморные полы, уходящие вдаль, и огромные панно с изображением арктических пейзажей создавали атмосферу величия и успеха.

Место, где рождаются звезды и рушатся империи.

Я сделала вдох, и мы направились к лифту. Моя рука потянулась к кнопке вызова, еще не нажав и перед нами открываются двери.

Из лифта с тремя пачками папок и бумаг выходит миниатюрная, златовласая девушка, с неловким взглядом голубых глаз и вечно широкой улыбкой. На бейджике, висевшем на сиреневой блузочки, от Прада перевернутая надпись «Екатерина Денисова».

Девушка была ассистенткой нашей мамы. Все мужчины пытались заглянуть ей под юбку и запереться с ней коморке, один раз я им помешала. Даже айтишник Кирилл Назаров не давал Катерине прохода.

— Микаэла Дмитриевна... — замялась девушка, продолжая улыбаться. — Влад. Добрый вечер. Ваша мама в своем кабинете, готовит речь для интервью, а известная предпринимательница из Москвы уже в переговорной.

— Катерина, просила же. — Закатила я глаза. — Называй меня Микаэла, я старше тебя всего на два года.

— Кстати, Кира Олеговна сегодня крайне зла... — опустила глаза Катерина. — она уволила руководителей отдела маркетинга и отдела продаж, следом уволила арт-директора. Что-то не то с выпуском журнала, который выйдет через две недели...

Влад хмыкнул, поправляя рукава пиджака. Он всегда недолюбливал эти внезапные мамины вспышки гнева. Обычно это означало, что кто-то серьезно облажался. Или, что еще хуже, кто-то перешел ей дорогу.

— Что именно не так, Кать? — спросила я, чувствуя, как внутри зарождается тревога. Мама не увольняет людей просто так. Тем более, целыми отделами.

Катерина нервно перебирала пальцами кипу бумаг.

— Говорят, макет обложки не утвердили... и вся концепция номера не соответствует... чему-то. Кира Олеговна кричала, что это скандал для медиа индустрии.

— Скандал? — переспросил Влад, нахмурившись. — Какой еще скандал?

Катерина пожала плечами.

— Никто толком не знает. Только слышала обрывки фраз... про фотографию, которую выбрали не соответствующую нашему журналу..

В этот момент в лифте раздался короткий звонок. Двери открылись, и мы оказались перед входом в святая святых – мамин кабинет.

Обычно строгий и отполированный до блеска, сейчас он казался центром урагана. Бумаги валялись на полу, кресло было откинуто, а из-за приоткрытой двери доносились приглушенные, но яростные голоса.

— ... недопустимо! Вы понимаете, что это ставит под угрозу все, что мы строили годами?!

Мамин голос. Холодный, как лед.

Мы с Владом переглянулись нервно сглатывая.

— Похоже, мероприятие отменяется, — пробормотал он. — Пойдем посмотрим, что там горит.

Я кивнула, ощущая неприятное покалывание в животе. Этот вечер обещал быть не просто томным светским раутом.

Я прошла к столу мама все еще разговаривала с дизайнерами

Влад сел на мягкий обшитый тканью диванчик по среди офиса мамы.

— Что случилось? — спросила я, когда мама швырнула трубку об стол.

— Вот что, — мама протянула журнал. — это не та обложка, я говорила нужен самолет, уходящий в небеса.

Она подошла к окну, смотря на Мурманск, окутанный туманом.

— Я не знаю, как я буду подписывать контракт с Юлией Макаровой. — ответила она дрожащим голосом. — Она собиралась у нас печататься...

Я подошла и взяла ее руки в свои. Они были ледяные.

Она не отдернула их, не вздрогнула, просто смотрела на меня своими огромными глазами.

— Мама, успокойся... ты уволила арт-директора, подойди к другим дизайнерам... — На секунду я замолчала, обдумывая решение. — А я сама встречусь этой предпринимательницей из Москвы. В конце-то концов я же корреспондент на ВГТРК Мурманск.

Мама посмотрела на меня с благодарностью и усталостью в глазах.

— Микаэла, она не будет с кем попало говорить, она ценит свое время.

— Уверена, мама. Дай мне шанс. Тем более, судя по всему, у нас сейчас совсем нет выбора.

Я вышла из кабинета. Катерина уже направлялась к моей маме.

— Кира Олеговна, — сказала она, но я, перехватив ее за локоть остановила и направилась с ней к лифту.

— Катя, — говорила я с ледяным лицом. — Мама не сможет встретиться с Юлией Макаровой, вместо нее я сделаю это. Пожалуйста впусти всех гостей и съемочную группу ВГТРК Мурманск в актовый зал. Мы начнем через пятнадцать минут.

Я проследила, как она быстро бежит по коридору и скрылась, свернув за угол. Оставалось пятнадцать минут.

Глава 2. Часть 2

***

Я стояла в коридоре перед дверью и слышала голоса взволнованного народа, они желали узнать успех женщины в сорок четыре года матери двух дочерей и бренда одежды.

— Встречайте, — огласила в микрофон Катерина. — корреспондент ВГТРК Мурманск. Микаэла Ульянова.

Я с улыбкой зашла в зал, взгляды были обращены на меня, и не могла не нервничать.

— Добрый вечер дорогие гости, — говорила я в микрофон. — Добро пожаловать на мероприятие встречи с главной предпринимательницей Москвы. Десять лет мы освещаем мир бизнеса и звезд.

Вместе с вами мы погружаемся в мир бизнеса и цифр, а предприниматели в свою очередь делятся с нами совей историей.

В зале повисла тишина, нарушаемая изредка звоном бокалов шампанского песней Люси Чеботиной и шепотом моих коллег, съемочной группы ВГТРК Мурманск и бывших коллег из Альфа-банка, которые ненавистью смотрели на меня во время учебной практики.

— Приглашаю на сцену, — улыбалась я, стараясь не замечать взглядов коллег из банка. — Главного гостя NordLifemedia group, предпринимательницу в сорок четыре, маму двух дочерей и бренда одежды «Margaret Live» Юлию Макарову!

Юлия Макарова. Сорок четыре. Мама двух дочерей. Владелица «Margaret Live». Улыбка, натянутая как струна.

Женщина вышла в одежде восточной современной моды и такой же прической.

— Здравствуйте, Микаэла. — протянула она с улыбкой противным голосом. — Простите, не ожидала, что интервью будет брать молодая девочка. Мне говорили, что будет сама основательница журнала Кира Ульянова.

Я парировала ее выпад легкой улыбкой.

— Кира Олеговна, к сожалению, почувствовала себя неважно, и попросила меня ее заменить. Надеюсь, это не повлияет на качество нашего разговора.

Ее глаза сверкнули недобрым огоньком, но она тут же взяла себя в руки.

— Ни в коем случае. Я всегда рада общению с талантливыми, амбициозными... девушками. — В ее голосе прозвучала едва заметная насмешка.

Я уселась в кресло напротив нее, мои камеры были готовы к работе.

— Юлия, ваш путь к успеху – это вдохновляющая история для многих. С чего все начиналось?

Она начала рассказывать заученную историю о тяжелом детстве, поддержке семьи и неутолимой жажде самореализации.

Я слушала внимательно, но мои мысли были далеко. Я знала, что за этим фасадом скрывается что-то большее. Я чувствовала это нутром.

— Юлия, в последнее время в сети появились курсы о ведении бизнеса, многих блогеров посадили. Какой бы совет вы дали начинающим?

— Не верьте всему, что видите в интернете, — ответила Юлия с напускной серьезностью. — Бизнес – это не волшебная таблетка, а тяжелый труд, постоянное обучение и готовность к риску. И, конечно, нужно всегда помнить о моральных принципах. Нельзя строить свой успех на обмане и манипуляциях.

Я кивнула, делая вид, что согласна. Но про себя отметила это противоречие. Моральные принципы? Серьезно? В мире большого бизнеса, где каждый готов идти по головам ради своей выгоды?

— А как вы относитесь к критике? Ведь публичные люди всегда сталкиваются с негативными отзывами.

Юлия на секунду запнулась, словно этот вопрос был для нее неожиданным.

— Критика – это неотъемлемая часть успеха. Она помогает расти и совершенствоваться. Но я стараюсь не обращать внимания на необоснованную злобу и зависть. Главное – верить в себя и в то, что ты делаешь.

Ее слова звучали как заезженная пластинка. Я решила сменить тактику.

— Юлия, ваш бренд «Margaret Live» известен своим нестандартным подходом к моде. Откуда вы черпаете вдохновение? И как вы относитесь к тому, что ваши вещи часто называют провокационными?

Вот тут она оживилась. Почувствовала свою территорию. Глаза загорелись азартом.

— Мода – это искусство самовыражения. Я не боюсь экспериментировать и выходить за рамки. Да, мои вещи иногда вызывают споры, но в этом и есть их суть. Они заставляют людей думать, чувствовать, проявлять свою индивидуальность. А вдохновение я черпаю отовсюду: из путешествий, из книг, из общения с интересными людьми… из жизни.

— Спасибо, Юлия за ответы. — улыбнулась я, кивая головой. — Еще вопросы... от прекрасной половины. Как вам удается в сорок четыре, с двумя дочерями и большим бизнесом не сойти с ума при этом оставаться в форме и выглядеть на тридцать?

Юлия, слегка покраснев от комплимента, откинулась на спинку стула, сложив руки в замок на коленях. Ее взгляд, обычно острый и проницательный, смягчился, выдавая толику смущения.

— Ох, вы знаете, — начала она, улыбаясь, — никакого секрета тут нет. Просто дисциплина и любовь к жизни. Без дисциплины в бизнесе никуда, а она, знаете ли, перетекает и в личную жизнь. Ранний подъем, спорт несколько раз в неделю, правильное питание... звучит банально, но это основа.

Она сделала небольшую паузу, словно обдумывая следующие слова. — А любовь к жизни... это, пожалуй, самое главное. Видеть красоту в мелочах, радоваться каждому дню, находить время для себя и своих близких. Дочери – мои главные мотиваторы и источник энергии. Они постоянно учат меня чему-то новому и не дают закостенеть.

— И еще, — добавила Юлия, с лукавым блеском в глазах, — я стараюсь окружать себя только позитивными людьми. Негатив вытягивает энергию, а мне она нужна для покорения новых вершин. И, конечно, хороший сон! Это святое правило.

Я внимательно слушала каждое ее слово, понимая, что за этой внешней легкостью и очарованием скрывается огромная работа над собой и четкая организация жизни. Юлия – яркий пример того, что возраст – это всего лишь цифра, и что можно быть успешной бизнес-леди, любящей матерью и просто красивой женщиной одновременно.

После встречи с основательницей бренда одежды, я вернулась в офис мамы.

Влад уже спал, а мама более-менее, привела в порядок кабинет и пришла в себя, отправив дизайнеров за работу с обложкой. Видела я, как парни вылетели из ее кабинета, словно от огня бежали.

— С Юлией Макаровой прошло все успешно, Кира Олеговна. — привлекла я внимание мамы своей улыбкой, поглядывая на Влада, окутанного сном.

— Контракт можно сказать подписан, юристы уже работают над оформлением документов.

Она выдохнула, смотря в белый потолок красными глазами.

— Клянусь, если завтра перед моим кабинетом не выстроится ряд новых маркетологов, продажников и дизайнеров, я уволю и нашего эйчара.

— Ты уволила ее месяц назад, — тихо прошептала я.

— Да, ты права. — задумалась мама.

— Клава! — крикнула она. — Клава! Клава!

— Почему, когда мне нужна моя ассистентка, я должна надрывать свои связки. — Возмутилась мама, выходя из кабинета и не спеша пробегая своим взглядом по пустующему белому столу Катерины возле ее кабинета.

— Мама, Катя внизу, вместе с остальными. — Нахмурив лоб, сказала я. — Банкет после подписания контракта же. Забыла?

— Там папа уже ждет тебя и Юра с Соней подошли.

Глава 2. Часть 3

***

После двадцати трех часов я вернулась в редакцию. Мне предстояло выйти в ночное вещание новостей.

Я уселась за свой стол, на нем уже лежали отредактированные материалы, которые мне следовало зачитать в студии.

С текстом я уже работала и знала, что там было написано. Совсем малость по времени пробежала глазами по отредактированным материалам.

Поправив свой черный пиджак с короткими рукавами, и локоны пшеничного оттенка, что некогда были каштановыми, я вздохнула.

Отражение в зеркале выдавало мою усталость, не одна косметика не сможет скрыть сонный взгляд.

Я зашла в студию и сразу прищурилась. Прожекторы были настолько яркие, что, казалось, свет щиплет глаза или это сонливость была настолько сильной, что я не могла выдержать.

Устроившись в кресле ведущего, и глядя прямо в камеры, временами перемещая взгляд на суфлеры, я стала зачитывать происшествия Мурманской области: Загадочное исчезновение сейнера в Баренцевом море.

— Доброго времени суток, Мурманск. В студии работает Микаэла Ульянова. Начинаем наш выпуск с тревожных новостей. В Баренцевом море пропал рыболовецкий сейнер «Полярная Звезда». Судно перестало выходить на связь 28 мая. По предварительным данным, на борту находилось двенадцать человек. Сейчас в районе предполагаемого исчезновения развернута масштабная поисково-спасательная операция. К сожалению, пока безрезультатно. МЧС, Северный флот и добровольцы прочесывают акваторию. Версии рассматриваются разные – от шторма до технической неисправности. Следим за развитием событий.

Экологическая катастрофа на реке Нива.

— Продолжаем выпуск новостями, которые не оставят равнодушными ни одного жителя области. На реке Нива зафиксирован массовый мор рыбы. Причины пока не установлены, но эксперты склоняются к версии промышленного сброса. Пробы воды отправлены на анализ в лабораторию. Местные жители бьют тревогу, ведь река Нива – важный источник питьевой воды и место традиционной рыбалки. Губернатор области взял ситуацию под личный контроль и пообещал, что виновные будут найдены и наказаны.

Археологическая сенсация на Кольском полуострове.

— Новость, которая, надеюсь, немного поднимет вам настроение. Археологи сделали сенсационное открытие на Кольском полуострове. В районе Ловозерских тундр обнаружена стоянка древнего человека, датируемая восьмым тысячелетием до нашей эры. Найдены орудия труда, предметы быта и наскальные рисунки. Ученые утверждают, что находка может переписать историю заселения Арктики и дать новые представления о жизни древних людей.

Пропавший самолет... заинтриговала меня больше эта строка.

— А теперь к международным новостям. Рейс RuSAir 404 Москва – Нью-Йорк. Загадочным образом исчез с радаров. Самолет не выходит на связь. Об экипаже и пассажирах на данный момент ничего не известно. Ведутся поисковые работы...

Я замолчала, ощущая странное покалывание в кончиках пальцев. В голове всплыл обрывок сна: белая вспышка и крики... Меня словно ударило током. В глазах поплыло.

— Повторяем экстренную новость. Рейс RuSAir 404... — голос звучал как будто издалека.

Внезапно студия исчезла. Меня окутал мрак. В ушах стоял оглушительный рев. Я видела салон самолета. Пустой. Чувствовала себя парализованной. Кровь тонкими струйками стекала из носа. Кожа на руках покрывалась сетью трещин, из которых сочилось что-то похожее на расплавленный металл. За иллюминатором бушевала черная гроза, молнии окрашивали небо в зловещий багровый цвет. Крик застрял в горле.

Все прекратилось так же внезапно, как и началось. Я вновь сидела в кресле, яркий свет софитов бил в глаза. Залпом выпила стакан воды. Сердце колотилось как бешеное. Никто ничего не заметил.

— ... обстоятельства произошедшего выясняются, — автоматически закончила я, глядя в камеру с неестественной улыбкой.

В голове пульсировала единственная мысль:

— Что это было?

Весь остаток эфира я провела как в тумане, на автомате зачитывая текст с суфлера.

Закончив выпуск, поспешила в кабинет, в зеркале увидела бледное, осунувшееся лицо. Трещины на руках исчезли, словно их и не было. Только память о лавовом жаре осталась со мной.

Я включила новостной сайт. Заголовок кричал: «Пропавший рейс RuSAir 404. Новые подробности...». Кликнув по ссылке, я прочла: «...Поисковые группы обнаружили обломки самолета в районе Фарерских островов. Члены экипажа и сто девяносто один пассажир так и не найдены...»

Глава 3. Часть 1

Глава 3

Я сидела на кухне, таймер на микроволновке показывал 7:36. Мне после ночного вещания новостей, так и не удалось сомкнуть глаз.

Обрывки видения то и дело вспыхивали в моей памяти.

— 191 пассажир... исчезновение... что это было, Микаэла? — голос звучал в голове настойчиво, как помехи на старом радио.

Взяла телефон, набрала номер Антона, пилота гражданской авиации. Полгода назад мне довелось взять у него интервью «жизнь в небе» и пару месяцев мы встречались.

Гудки тянулись мучительно долго.

— Мика, ты чего так рано? — прозвучал сонный голос.

— Антон, рейс RuSAir 404... Ты что-нибудь знаешь?

Повисла пауза.

— Знаю... Все в шоке. Обломки нашли, но... ни тел, ничего. Словно испарились. Что-то нечисто, Мик. Слишком много вопросов без ответов.

— Антон... Мне приснился странный сон, вернее... это было словно видение. Самолет, гроза... расплавленный металл...

— Видение? Мика, ты же новостник, а не экстрасенс. Может, пора в отпуск?

На секунду я замолчала. Одну правду я так ему и не рассказывала. Я... Мы с братьями были наделены особыми талантами. Мы не пытались разгадать их загадку, просто приняли.

Юрка слышал эмоции людей и старался избегать их присутствия, я могла предчувствовать... но как-то спонтанно. Со временем я научилась контролировать способности и научилась читать людей. Влад... он был телепатом и часто манипулировал учителями и дома.

— Может и пора, — пробормотала я, — но в этом что-то есть. Что-то, что я должна понять.

Я отключилась и набрала номер шефа.

— Галина Викторовна, мне нужен отпуск. Срочно.

— Ульянова, ты с ума сошла? У нас тут ЧП, а ты в отпуск?!

— Именно поэтому. Я должна разобраться с рейсом 404. У меня есть... предчувствие.

В трубке послышалось тяжелое дыхание.

— Ладно, Ульянова. Делай что хочешь. Но если подведешь меня...

Я бросила трубку. Надо было действовать.

Первым делом – Фарерские острова. Что-то звало меня туда, в туманную пустоту, где оборвалась судьба рейса 404. В голове сформировалась картинка: черная гроза, самолет, и жгучий привкус металла во рту.

Как раз когда, я собиралась заказать билеты на Фарерские острова, позвонил Юра...

— Мика, сестра... — В его голосе слышалось беспокойство. — У тебя тоже какие-то странности с твоими способностями?

Я замерла.

— Юра, говори ясно. Что ты имеешь в виду?

— Я вышел из дома, гуляю в центре Мурманска, где раньше было старое кладбище, и вижу... толпу призраков. Они... они пытаются просить моей помощи! Я слышу их отчаяние, их страх, их незавершенные дела. Они заперты здесь, и, кажется, никто, кроме меня, их не видит.

— Послушай... Юра. — замялась я. Проведя рукой по волосам, откидывая светлые прядки с лица пыталась придумать, что сказать. — Кое-что произошло, и я не знаю... как это объяснить.

— Скажи, как есть! — прорычал он в трубку. — Твои увлечения рунами и заклятиями к добру не привели.

— Перестань меня во всем обвинять! — воскликнула я. — Я скоро все расскажу, дай мне время сомой во все разобраться!

Дальше я не слушала, что он выкрикивает, свои мнения и безостановочный мат, я сбросила звонок и каждый последующий тоже. Продолжалось это в где-то час во время моих сборок...

Я окинула взглядом свое отражение в зеркале. Черные джинсы идеально подчеркивали мою фигуру, а черный, едва прозрачный топ добавлял образу загадочности.

Я на секунду задержала взгляд на своей укладке – строгие локоны обрамляли лицо, выражая собранность и целеустремленность.

Я чувствовала тепло обжигающего кофе сжимая керамическую кружку в своих руках.

Один глоток, второй – и дно обнажилось. Горечь обожгла язык, но я ощутила, как кофе возвращает мне концентрацию.

На столике рядом звякнули ключи от машины. Захватив их на лету, я быстро покинула квартиру, захлопнув за собой дверь. Лестничный пролет показался бесконечным, каждый шаг отдавался эхом в голове.

Мне предстояло встретить своего любимого друга и его сынишку... Я с Женей не виделась года два.

Глава 3. Часть 2

***

Форд Эскейп, видавший виды, резал плотный туман где-то между Заозерском и Мурманском.

Лето здесь, на севере, всегда обманчиво – вроде солнце, но дождь может прийти в любой момент. Капли барабанили по крыше, монотонно отсчитывая километры. В салоне тихо. Радио бы только мешало. В голове и так гремело. Видение... Оно не отпускало.

Я давила на газ, очевидно, сбежала от него, но оно было внутри, въелось под кожух, пропитало каждую клетку. И я должна понять, что это значит. Должна добиться успеха.

Холодный воздух Мурманска пробирал до костей, несмотря на летнее теплое солнце. Пару часов на платной парковке перед аэропортом тянулись вечно.

И вот они. Стеклянные двери раздвинулись, выпуская поток прилетевших. Я замерла, как вкопанная. Он. Высокий, как и помнила. Красная рубашка, выбивающаяся из-под черной кожанки, джинсы небесного оттенка. Кудрявые темные волосы, слегка растрепанные ветром. Все как тогда, два года назад.

В его руках – светловолосый пятилетний мальчишка. Он безмятежно спал, уткнувшись лицом в его плечо. Маленький ангел, чьё появление здесь я ожидала больше, чем лучшего друга.

— Женя, — улыбнулась я.

Из аэропорта мы направились в кафе «Белый кролик».

Мишка, сын Женьки продолжал спать не рушимым сном. Ни звуки машин, ни музыка, ни наши разговоры о дружбе на расстоянии не смогли разбудить милого ангелочка.

— И все то же самое, — спросила я, маневрируя между двумя машинами, пытавшиеся меня обогнать, и показать свой мужской характер на своих бмв. — Я же не основная причина, по которой ты приехал?

Мой вопрос заставил его понервничать. Он отвел взгляд, глядя на деревья, как будто пролетающие мимо нас.

— Да, — ответил он, прикусив нижнюю губу. — Хочу решить нерешенную проблему.

Я решила на него не давить, Женя уже был встревожен. Сменив тему, что, как раз нам двоим и нужно было, мы пошутили, что не видеться два года лучшим друзьям - это ошибка.

Солнце заполярного дня било в лобовое стекло. Синий «Эскейп» урчал, проглатывая километры мурманской трассы.

Женя, как всегда, сидел немного отстраненно, глядя в окно. Два года... Два года молчания, редких переписок, дежурных «как дела».

Я чувствовала, как между нами натянута невидимая нить напряжения, сотканная из-за недосказанности и старых, недожитых чувств.

— Знаешь, Жень, — начала я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно непринужденне, — ведь два года для лучших друзей — это как целая эпоха. Может, нам стоит учредить какой-нибудь «День Возвращения Блудных Друзей?» С фейерверками и танцами до упаду.

Женя повернулся ко мне, в глаза мелькнула тень улыбки.

— Слушай, ты совсем не изменился, — сказала я, бросив на него быстрый взгляд. — Все такой же... задумчивый.

В его глазах мелькнула грусть, но потом он улыбнулся, уже шире.

— Задумчивый, — мягко сказано. Скорее, убегающий от проблем на стареньком форде подруги. А ты, как всегда, спасаешь меня от самого себя.

— Это я должна сказать тебе спасибо... — прошептала я. — Каждый раз, когда ты рядом, я оживаю. И это замечают окружающие...

Не успели мы зайти в кафе, как Мишка уже побежал к холодильникам с мороженым. Этот десерт, который всегда служит лекарством от депрессии у взрослых и является одним из источников гормонов счастья у детей.

Глядя на его невинные глазки, так и хочется, чтобы все трудности жизни обошли стороной, и Женя делает для этого все возможное.

Сев за столик у окна, я отхлебнула облепиховый чай, глядя, как солнечный свет летнего Мурманска заливает кафе «Белый Кролик». Необычное имя для места, где пахнет корицей и морем.

Женя нервно барабанил пальцами по столу, словно отсчитывая секунды до чего-то неминуемого. Мишке, его пятилетнему сыну, больше нравилось наблюдать за пляшущими пылинками в лучах света, чем наслаждаться банановым мороженым с шоколадной посыпкой.

— Микаэла... — начала Женя, избегая моего взгляда. — Я действительно приехал... не только ради тебя.

Пока он искал нужные слова, чтобы сказать мне, мы не заметили, как наши пальцы сплелись.

Резкий звон в ушах, словно хрустальный колокол разлетелся на тысячу осколков. Мир поплыл, краски стали неестественно блестеть.

Перед глазами, сквозь шум кафе, вспыхнула картинка: обшарпанная дверь с облупившейся краской, цифра «17» криво прибита гвоздями. Запах затхлости и дешевого стирального порошка. Женя стоит в узком коридоре, тусклый свет одной лампочки высвечивает его встревоженное лицо. Он медленно проходит мимо старых лыж, прислоненных к стене, и останавливается перед дверью.

Слышно, как он глубоко вздыхает, прежде чем постучать.

За дверью – тишина.

Он снова стучит, на этот раз настойчивее.

Наконец, замок щелкает, и дверь приоткрывается.

В щель видно только сморщенное лицо, испещренные морщины, и острый взгляд, полная неприязнь. Женя что-то говорит, но гул в ушах заглушает слова. Видение длится недолго, но кажется, что прошла целая вечность.

Звон стихает, мир возвращается на место. Мишка все еще воюет с мороженым, Женя смотрит на меня, и в его глазах – страх.

— Ты приехал, — мямлила я, опустив взгляд на наши переплетающиеся пальцы. — Помириться с матерью.

— Верно... — выдохнул он.

В ту же секунду Жени сморщился, и он уставился на меня с вопросом:

— Постой... — неуверенно сказал он. — А как ты... узнала?

— Со мной, — прохрипела я. — Со мной, кажется, что-то произошло.

— Был один рей RuSAir 404 Москва – Нью-Йорк. Известно, что самолет пропал, и это как-то связано с ним, что очевидно на нас. Обломки нашли в районе Фарерских островов, но об экипажах и пассажирах ничего не известно. Я хочу провести свое расследование.

— Ха. — Женя откинулся на спинку стула, его взгляд, острый, как осколок льда, просверлил меня. — Типичный журналист. Рыщет в поисках ощущений, копается в чужом горе.

Я скривилась.

— Нет. Я... я просто пытаюсь понять. — Голос дрожал, выпустив внутренние ее меры. — Понять, что со мной случилось... с нами.

Женя усмехнулся, откинувшись на спинку потертого диванчика. В глазах мелькнуло что-то похожее на жалость, но тут же исчезло.

— С нами? Звучит жутковато... Микаэла. Самолет разбился. Этим занимается правительство.

Я тяжело чувствовала. Обрывки... фрагменты... вспыхивали в порядке. Холодный металл. Гудящие двигатели. Лица... нестабильные, потерянные лица.

— Но... я помню... — я запнулась, пытаясь ухватить ускользающие образы. — Я помню... что-то еще. Какие-то важные события.

— Ты что-то задумала? — глубокой проницательностью он посмотрел на меня.

— Для начала я полечу на Фарерские острова, — ответил я, старась не смотреть на его уже кипевшее от злобы лицо. — Я билеты уже купила, через три дня у меня вылет. Юра, к сожалению, со мной не летит, хотя и должен, это его тоже касается...

— В одиночку опасно действовать! — перебил меня крик Жени, но заметив на себе взгляды посетителей кафе и испуганные детские глазки Мишки понизили интонацию. — Делом занимаются властью, и наверняка, место обломков охраняется федералами.

— Я лечу с тобой, милая! — сказала Женя голосом, не принимая во внимание возражения и разговоры. Скрестив руки на груди, пилил меня озлобленным взглядом.

Глава 3. Часть 3

***

Два дня прошли не заметно, завтра утром мы должны лететь в Москву, а потом на острова. Но сегодня... сегодня мы посвятили этот день прогулке.

Неспешным шагом поднимались к знаменитому мемориалу Мурманска Алеше. Защитник, чей взор охраняет мурманчан от недруга.

— Женя, я смотрю твои глаза светятся... — улыбнулась я, обхватив его под локоть и прижимаясь вплотную к теплому боку. — Встреча с мамой прошла хорошо?

— Ну, как сказать, — начал он с мимикой ухмыляющегося застенчивого хитреца. — Встретила со слезами она меня. Но за ужином поняли, какие мы были дураки. Она, кстати, бросила своего придурка.

— Я знала, что вы помиритесь... — улыбнулась я.

Мы продолжали идти не спеша и смотрели, за детской радостью Мишки. Он с криками гонял голубей, прыгал и смеялся. Подбегал к нам, чтобы показать, что нашел. Приносил паучков, белого голубя пытался поймать, но тот, улетал все выше к небу.

— У него все еще впереди... — вздохнула я, смахивая слезы с глаз. Глядя на Женю и Мишку, понимала, насколько они важны для меня... Я сама хотела семью и детей.

В этот день я позволила себе расслабиться и не думала о загадочном рейсе.

Этот день был мой... Этот день был наш...

Глава 4. Часть 1

Глава 4

Два часа, но мне казалось больше самолет кружил над островами, как птица, разрывая грозовые тучи и густой туман.

Пару раз в нас ударяла молния и на мгновение салон самолета погружался во тьму.

Наконец, шторм ослабил свои силы и самолет благополучно сел. Раскаты радостных аплодисментов раздались в салоне, а борт-проводники и пилоты одарили нас гордыми улыбками. На минуту они словно возвысились над нами.

Из окошка такси открывался вид на уютные улочки Торсхавна, столицы и крупнейшего города Фарерских островов, части Датского королевства.

Мы с Женей сидели на заднем сидении и дарили друг другу улыбки. Хотя я была против, чтобы он летел со мной, оставлял Мишку, но также наслаждалась его присутствием. Его нежные, подбадривающие прикосновения самую малость возбудили меня.

— Нет... нет... — вела я сама собой осуждающую беседу. — Микаэла, не смей рушить вашу дружбу.

— Так ты считаешь, что ты и твои братья... — нахмурил он брови, спрашивая, как можно тише. — Пассажиры того рейса.

— Да... — ответила я не уверенно. — Смотри: с моими способностями что-то случилось, раньше я просто могла предчувствовать события и читать людей, но сейчас вижу видения. А Юра... Юра стал видеть призраков.

— Пока не знаю, что с Владом... — также тихо сказала я. — Но все, как-то связано с самолетом. А еще то видение в студии во время вещания новостей. В том видении я была там... и словно было все реальное.

Из машины нам осталось добежать до местной гостиницы под дождем, капли которого своими ударами об окна всегда успокаивали меня и запах мокрой земли уносил в детство.

Номер 307. Обшарпанный шик фарерского отеля.

Обои в мелкий цветочек, выцветшие от времени, пахнут сыростью и морской солью. Две узкие кровати, стыдливо придвинутые друг к другу. Старенький телевизор, который вряд ли показывает что-то, кроме ряби. Но главное – огромное окно, почти во всю стену.

Женя приобнял меня за плечи, по-дружески, ободряюще. Я благодарно улыбнулась в ответ, но взгляд мой устремлен на улицу.

Лето в Торсхавне – это не буйство красок, а мягкая пастель.

Зеленые холмы, покрытые мхом, спускались к городу. Крыши домов, словно намазанные густым слоем шоколада, влажно блестели после дождя.

Вдалеке, сквозь дымку, виднелось море, стальное и неприветливое. Чайки кружили над гаванью, выкрикивая и раздражая мои нервные клетки после перелета.

Я чувствовала беспокойство, пульсирующее в висках. Видения становились чаще, ярче, невыносимее. Что же мне удастся узнать о крушении самолета и про исчезновение экипажа и пассажиров?

Женя сжимал мое плечо крепче. Он чувствовал мой страх, но не понимал его причину. Я смотрела в окно, а видела что-то другое.

За окном – лето. Теплый ветер трепетал занавески. Но в моих глазах – холод.

***

Утро следующего дня для меня оказалось не легким. Я потягивалась в кровати, но глаза меня не слушались, сознание упорно продолжало ускользать в сон.

— Милая, — прошептал Женя, выдыхая своим теплом мне в ушко. — Вставай, нам нужно отправляться к обломкам. В наших российских пабликах уже говорят, что власти нескольких стран, включая и нашу, выдвинулись к самолету. Каждый из них хочет забрать обломки для изучения катастрофы.

— Дай мне пять минут, — прохрипела я, пытаясь сесть в кровати. Голова раскалывалась, как после тяжелой ночи, хотя я не выпила ни капли.

Вставая, я запнулась о что-то на полу. Это оказался мой мобильный. На экране светилось пропущенное уведомление: «Новый эпизод «Настоящего детектива» уже доступен!». Я нахмурилась. Когда я успела подписаться на этот сервис? И зачем? Я ведь терпеть не могу детективы.

В зеркале на меня смотрела незнакомка. Бледная кожа, темные круги под глазами. Я коснулась пальцами виска. Видение. Это было похоже на видение. Отрывок из будущего, в котором я смотрю сериал, который терпеть не могу.

— Микаэла? Все в порядке? — Голос Жени заставил меня вздрогнуть.

— Да, все хорошо, — ответила я, стараясь придать голосу уверенность. — Просто... немного устала.

Я знала, что лгу. И Жене это известно. Но сейчас у меня не было времени объяснять. Нужно было добраться до обломков, пока все остальные не добрались до них первыми. Нужно было понять, что произошло на самом деле.

Умывшись и одевшись, я выглянула в окно. Торсхавн купался в утреннем солнце. На горизонте виднелась тонкая полоска тумана, словно занавес, скрывающий что-то важное.

Я почувствовала, как в груди нарастает необъяснимая тревога. Что-то надвигалось. Что-то большое.

Нацепив рюкзаки, мы покинули гостиницу. Дорога нам предстояла долгая, приходилось по скользким зеленым холмам в дождь карабкаться вверх.

Это было тяжелое испытание, но я была настроена узнать правду.

— Ты уверена, что это здесь? — крикнул Женя, перекрикивая ветер.

— Должно быть, — ответила я, вглядываясь в карту. — Видение привело меня сюда. И новости...

Подъем становился все круче. Мои ботинки, кажется, совсем потеряли сцепление с землей. Один неверный шаг, и я бы покатилась вниз по склону, прямо в холодные воды Северной Атлантики.

В голове, как назойливая пластинка, крутилось слово:

— Смотри!

Я замерла, вцепившись в скользкий камень.

— Женя, стой!

— Что случилось? — с недоумением посмотрел он на меня обернувшись.

Я не могла объяснить. Просто знала.

— Здесь опасно. Слишком скользко.

Женя ухмыльнулся.

— Только сейчас заметила?

Я проигнорировала его сарказм. В этот момент мои ноги поехали, и я почувствовала, как теряю равновесие. Все произошло в мгновение ока. Мир перевернулся, и я полетела вниз, в сторону обрыва.

— Микаэла! — крик Жени потонул в шуме ветра.

Я судорожно пыталась ухватиться за что-нибудь, но трава была скользкая и мои пальцы скользили.

— Боже... помоги! — вырвалось у меня.

Внезапно, сильная рука схватила меня за запястье. Женя! Он удержал меня, вцепившись в камень всем весом. Я висела над пропастью, сердце колотилось как сумасшедшее.

— Держись! — прохрипел Женя, его лицо побагровело от напряжения.

— Я... я не знаю, долго ли смогу...

Я попыталась подтянуться, но нога соскользнула, и я повисла всем весом на руке Жени.

Перед глазами замелькали белые пятна. Снова это чувство. Снова эта белая вспышка.

— Влад? — прошептала я.

В этот момент я почувствовала, как что-то меняется. Стала легче. Напряжение в руке Жени ослабло. Я смогла подтянуться и ухватиться за край обрыва.

— Я... я не понимаю, как я тебя удержал, — выдохнул Женя, помогая мне выбраться наверх.

— Я думал, мы оба упадем.

Я посмотрела на него, все еще дрожа от пережитого.

Как он смог меня удержать? Он не был таким сильным. И потом, это странное чувство... облегчения... словно кто-то помог нам. Влад?

— Спасибо, — сказала я, крепко обнимая Женю. — Ты спас мне жизнь.

Его объятие отличалось от всех предыдущих. Он смотрел на меня глазами полными страха.

— Я не мог тебя потерять, Мика. Не мог.

Глава 4. Часть 2

***

Картина перед глазами ввела нас в ступор. Хотелось развернуться и покинуть этот остров... Но я должна была выяснить, что происходит.

Мы спускались все ниже. Соленые брызги разлетались от скал, волны раскачивали отдельные части самолета у самого берега. В холодной воде плавали жуткие свидетельства трагедии: детское платьице с бантиками и медвежатами, кукла, пара вырванных кресел, расколовшийся на несколько частей двигатель...

От всего этого к горлу подступала тошнота... Но Женя был рядом и сейчас я оценила его решение отправиться со мной.

Мы подошли к хвосту, наполовину завалившегося на скалу.

— Микаэла, поторопись, — тихо сказал Женя, не отпуская мою руку. — В любой момент могут прийти люди.

Я потянулась к хвосту и внезапно Женя крикнул:

— Микаэла, твои глаза светятся синим!

Но я его не слышала...

Я погрузилась в видение и утянула Женьку за собой. Не то чтобы он сопротивлялся, скорее, он не мог возразить этой силе. Но то, что предстало перед нашими глазами, не могло оставить равнодушным.

Словно наши астральные тела перенеслись в летящий самолет. Это был кошмар наяву.

Я видела себя и Юру в хвосте, между нами - пассажирка Арина, застывшая в немом ужасе. В передних рядах Соня и Влад... Все пассажиры были без сознания. У кого-то шла кровь, у других кожа рук и лица потрескалась и между трещинами текла струйка лавы.

— Что за... — не поверил своим глазам Женя, пробежавшись взглядом по каждому из пассажиров. — Микаэла... вы все умираете?!

Я пыталась найти хоть какое-нибудь объяснение, но не находила или оно было скрыто от глаз.

— Микаэла? — услышала я голос из хвоста самолета. Я обернулась.

Арина. Тоже появилась здесь.

— Я снова сплю... — прошептала она дрожащим голосом, также смотря на свое тело со стороны, как и я. Повернувшись ко мне.

— Вы Микаэла? Мой голос... в голове приказывает... чтобы я нашла вас...

И в этот не подходящий момент видение оборвалось, нас выбросило из него синей энергетической волной.

Мы с Женей снова оказались на берегу возле обломков хвоста.

Оглушительный гул пронесся в ушах.

— Они ищут... — прозвучал в голове голос.

С трудом открыла глаза. Женя лежал рядом оглушенный. Синий свет рассеялся, оставив в воздухе лишь запах озона.

— Женя! — встряхнула его я. — Вставай!

Он заморгал, приходя в себя.

— Что это было? Землетрясение?

— Хуже.

На горизонте, со стороны Торсхавна, показались черные внедорожники. Их было много.

— Федералы! — выдохнула я. Они уже здесь. И почему так быстро?

Мы вскочили и побежали в сторону скал, укрываясь в узких расщелинах. Камни резали ноги, но адреналин гнал нас вперед.

Добравшись до небольшого грота, мы затаились, наблюдая, как люди в черном рассредоточиваются по берегу. Они прочесывали место обломков и готовили их к транспортировке.

— Женя, — прошептала я, — мы умерли. Или умираем. На том рейсе. И это... то, что с нами происходит... или произошло.

— Умерли? Но ты жива... ты жива, ты здесь, прямо передо мной, Микаэла! — дрожащим голосом воскликнул он, сжимая меня в крепких объятиях и не собираясь отпускать. После увиденного Женя боялся, что я исчезну.

— Одно я поняла точно... Мы не одни.

Глава 4. Часть 3

***

Прошла неделя после небольшого расследования. Я вернулась с островов в ярости. Она бежала по моей крови, по каждой клеточке тела. Меня бросало в дрожь при попытке найти ответы на еще больше вопросов. Я была потеряна...

Вдавливая с бушующей злостью педаль газа и чуть не сбив охранника у ворот, я въехала на большой скорости на территорию нашей вещательной конторы.

— Ульянова, — процедила Галина Викторовна и кивнула на свой стол. — Твой отпуск закончился, ты разбиралась с делом о рейсе RuSAir 404, а материалы от тебя так и не поступили.

— Я как раз хотела попросить больше времени, — сказала я, избегая встречи с ее озлобленным взглядом и сжимая кулаки до бела.

— Уже сдала... Валерия, — процедила она, прикусив свою нижнюю губу и словно пробурила меня насквозь своим разочарованным взглядом.

— Она подготовила мой материал? — неуверенно спросила я. Эта новость будто кувалдой меня прибила.

— И замечу – И-ДЕ-АЛЬ-НО, — ухмыльнулась Галина Викторовна, приподняв свои брови. — Отпуск не пошел тебе на пользу, как я и предполагала. В отделе корректуры не хватает рук... ты могла бы помочь им.

Она слегка склонила голову набок и указала на дверь.

— Но... но я же не корректор.

Я нервно сглотнула, отказываясь верить в происходящее.

— Правая пачка твоя!

И Галина Викторовна покинула кабинет, процокав мимо меня на своих высоких каблуках и не удостоив даже взгляда.

Ее деловое черное платье, сшитое на заказ, идеально подчеркивало фигуру, мягко облегая, словно вторая кожа. Каждый шаг вызывал легкое покачивание ткани, словно она танцевала в такт ее движению. Волнистые рыжеватые локоны, ниспадающие до талии, переливались в свете ламп, создавая ореол загадочности вокруг лица.

Запах дорогих духов с нотками пачули и сандала остался в воздухе, как напоминание о ее властном присутствии. Когда она проходила мимо, казалось, что время замедлялось, и вся ее энергия сосредотачивалась в одном грациозном движении.

Я стояла в ступоре, скрестив руки на груди и еще сильнее ощущая злость.

Она душила, сжигала изнутри.

***

Приехав домой, я вышла из машины и первое, что поняла - не избежать разговоров о жизни с отцом. Его машина была на месте, а значит он уже дома.

Я зашла в квартиру. Меня встретили Соня с Юрой и на них лиц не было.

— Давненько не виделись, братец, — сказала я с натянутой улыбкой, слегка прищурившись, и перевела взгляд на его жену:

— Соня...

— Есть разговор, — одновременно сказали они.

Я окинула их уставшими глазами.

— Дайте не много передохнуть...

И прошла мимо них на кухню. Там, как и ожидалось, встретил отец с вечно суровым и недовольным взглядом. Типичный вояка.

По телевизору показывали новости. Смотреть их было его любимое занятие. Ругаться с ними. Без скандала он жить не мог.

— Что с работой? — прохрипел он, не отвлекаясь от новостей и сморщив лоб.

— Опять вопросы? — выдохнула я. — Я каждый раз отвечаю на одни и те же вопросы! Мне двадцать шесть. Хватит меня контролировать и учить, как правильно жить! Уже поздно.

В спешке налив себе кружку кофе, направилась в свою комнату. Юрка и Соня проскользнули следом. Но даже за закрытой дверью я все еще слышала громкое бурчание отца, его недовольство жизнью, и что живем не так, и что в двадцать шесть семью строят, а не поступают в универ, и вообще поздно мне учиться. И не благодарная я, решив съехать от них...

— Ладно, выкладывайте, что у вас стряслось, — бросила через плечо, поставив кружку на тумбочку, и плюхнулась на кровать.

— Это все очень странно, — начала Соня, заламывая руки. — Мы ни хрена не понимаем... какое-то ощущение... как будто что-то важное забыли.

— Да, и у меня тоже, — подхватил Юра, нервно почесывая затылок. — Голова как ватная. И... я все время кого-то вижу. Призраки. И обрывки о самолете... Мы были пассажирами?

Я потянулась за кофе, отпила глоток и прищурилась.

— Ладно... Я понимаю, что вы чувствуете. Неделю назад я летала на Фарерские острова.

— На Фарерские? — удивился Юра. — Зачем?

— Там нашли обломки самолета RusAir. В новостях говорят про него.

Соня с Юрой снова переглянулись, на этот раз растерянно.

— Самолет? Что-то такое было... но разве там что-то нашли?

Я чувствовала, как внутри меня закипает злость. Они забыли. Забыли про рейс, про самолет, про... все.

— Да, Соня. Нашли. И я полетела туда, потому что... я чувствовала, что что-то не так. Я должна была там быть. И я... я не могу это доказать, но мы были там. Мы и есть пассажиры этого рейса.

Я встала и подошла к окну, глядя на шумный город.

— Что-то случилось с нами. С тобой, Юра, с тобой, Соня, со мной... с Владом.

— Есть обломки, но самолет продолжает лететь... мы сейчас и здесь, и там. Мы умираем или умерли... но вернулись...

Обернувшись, я увидела в их глазах не только растерянность, но и слабую искру страха. И, может быть, немного недоверия?

Мы теперь работали над разгадкой нашего рейса втроем и старались не вовлекать в это родителей, чтобы им ничего не угрожало...

Прикосновение к хвосту вызвало пробуждение воспоминаний у многих пассажиров и их сверхспособностей, мы пытались найти других, но одни отказывались, другие прятались, в спешке покидая свои дома.

За две недели работы мы не приблизились к ответам. Нужно было искать глубже. Но одно было ясно точно – теперь за каждым нашим шагом следили федералы, после того как одна сумасшедшая пассажирка раскрыла наши имена.

Дело о самолете вел судья в отставке, наш дядя и брат мамы, Игорь Воскресенский. Как опытный в своем деле, он возглавил группу федералов.

И это было только начало...

Глава 5. Часть 1

Глава 5

Заозерск. Летнее солнце проникало сквозь неплотно задернутые шторы, окрашивая комнату в янтарный цвет.

Влад сидел на полу, окруженный башнями из кубиков. Его движения были резкими, порывистыми. Он то с маниакальной точностью водружал один кубик на другой, то внезапно смахивал всю конструкцию с яростным бормотанием под нос.

Легкий приступ. Он ненавидел, когда его мир нарушали.

Сегодня особенно.

Солнце давило, звуки казались слишком громкими, а запахи – навязчивыми. Влад чувствовал непреодолимое желание вырваться из этой клетки, убежать туда, где не будет ничего и никого. Ни стен, ни звуков, ни людей. Просто тишина.

Он поднялся, дернулся к двери, но я, сидящая за столом и углубившаяся в важные бумаги, перехватила его за руку.

— Куда это ты? — спросила мягко.

Влад дернул плечом, пытаясь вырваться.

— Никуда. Просто... воздуха.

— Сейчас подышим. Давай сначала попьем чай, — предложила я, усаживая его обратно на пол.

Я знала, что спорить бесполезно. Нужно было успокоить его, вернуть в реальность.

В соседней комнате Юра читал новости на планшете, а Соня теребила у окна прозрачно-сиреневый занавес. Последние две недели они пытались собрать осколки памяти о том странном рейсе, но пока безуспешно.

— Ну че, нашел новую инфу? — спросила Соня, посмотрев через плечо.

Юра устало провел рукой по лицу и вздохнул.

— Все то же самое. Обломки нашли в Атлантике. Ни тел, ни черных ящиков. Версии — теракт, техническая неисправность...

— А про пассажиров — ни слова... — успокоив приступ Влада, я, наконец, подошла к ним.

— Молчат, как рыбы. Словно нас и не было.

Две недели... Две недели мы копались в интернете, звонили друзьям и знакомым, пытались найти хоть какую-то ниточку, подтверждающую, что рейс RusAir 404 вообще существовал. Но мир словно заговорили. Никто не помнил меня, летящую в Нью-Йорк. Никто не помнил нас...

— Может, мы зря возимся с этим? — неуверенно произнесла Соня. — Может, это и правда был сон?

— Сон, после которого обломки самолета нашли в океане?! — возразила я. — После которого у меня видения, а Юра видит... призраков?!

Юра вздрогнул.

Он до сих пор не привык к своему новому «таланту». Тени, шепчущие имена, мелькали в углах комнат. Они преследовали его повсюду.

— Мы должны выяснить, что произошло, — твердо сказала я. — Мы должны понять, живы мы или... мертвы.

***

Сегодня день не из легких. Я неспешным шагом вошла в редакцию, нервно скрещивая руки и поглядывая в пол. Мое лицо просто излучало неуверенность.

Гларед стояла у панорамного окна и что-то листала в телефоне.

— Галина Викторовна, добрый день.

Она оторвалась от экрана, окинула меня ленивым взглядом и скривила губы в подобии улыбки.

— Ульянова? Вернулась?.. Как отдохнула? Свежа, как майская роза. Садись.

Я присела на краешек стула, стараясь не выдать дрожь в коленях.

— Хорошо, Галина Викторовна. Спасибо за отпуск.

— Хорошо, говоришь? А я вот не скажу, что хорошо. Твое расследование по RusAir 404... Ты же понимаешь, какой это был шанс? А ты его упустила.

Внутри все похолодело. Я ожидала чего-то подобного, но надежда умирала последней.

— Я работала над ним, Галина Викторовна.

— Работала? Да твоя работа дальше слухов в интернете не пошла! А вот Валерия... Она подняла такие факты, о которых ты и не догадывалась. Рейтинг взлетел до небес!

У меня перехватило дыхание. Тварь, Лера. Эта выскочка, которая еще вчера спрашивала, как правильно ставить ударение в слове «феномен»?

— Но... я же просила отпуск, чтобы...

Галина Викторовна перебила меня взмахом руки.

— Просила. И получила. А пока ты не там искала, Валерия разобрала все по полочкам. Нашла свидетелей, провела собственные экспертизы. Теперь ее приглашают на федеральные каналы. А ты что? Ты где была?

— Я... я пыталась найти хоть что-то, что связывало бы...

— Что связывало бы?! Ульянова, ну что ты несешь? Ты не смогла даже пассажиров толком опросить. А знаешь, почему? Потому что тебе это неинтересно! Потому что у тебя, видите ли, кризис жанра!

Я стиснула зубы. Кризис жанра – это когда Галина Викторовна забывала закрывать за собой дверь в туалет после обеда с рыбными консервами. А у меня было... другое. Чувство, что за этой историей кроется что-то большее, чем просто авиакатастрофа. И это чувство меня пугало.

— Лера... она что-то нашла о выживших?

Галина Викторовна хмыкнула.

— Валерия нашла то, что нужно было найти. Доказательства крушения и отсутствие тел. Логичное завершение трагедии. А свои фантазии оставь для романов на досуге.

Она открыла папку на столе и достала какой-то бланк.

— Вот, ознакомься. С сегодняшнего дня ты официально в отделе корректуры. Будешь вычитывать тексты перед эфиром. Работы много, зарплата та же.

Я вышла из кабинета, словно меня ударили чем-то тяжелым. В коридоре столкнулась с Валерией. Она сияла, словно начищенный самовар.

— Ой, Микаэла! Как отдохнула? — спросила она милым голосом, но в глазах плясали искорки злорадства.

Я молча смотрела на нее, пытаясь сдержать ярость.

— Знаешь, Лера, — процедила сквозь зубы, — я не знаю каких ты пассажиров опросила, потому что о них ничего не известно и никак не могут найти в базе... но ты пожалеешь, что подставила меня.

Неделю спустя, вычитывая очередной текст о надоях молока, я поймала себя на мысли, что схожу с ума.

Каждая строчка казалась издевательством. Каждый звук заставлял мои нервные клетки взрываться.

Я ненавидела корректуру, ненавидела Леру, ненавидела Галину Викторовну и, кажется, начинала ненавидеть себя.

Однажды вечером, после работы, я зашла в бар. Мне нужно было заглушить этот гнетущий вой внутри. Заказала бокал вина, второй, третий... Сознание постепенно мутнело, но яснее от этого не становилось.

На выходе из бара, у самой двери, я наткнулась на девушку. Высокая, спортивная фигурка, с бледным лицом и запавшими глазами. Она стоял, прислонившись к стене, и смотрела на меня так, словно видела насквозь.

— Микаэла, — прошептал она. Ее голос был хриплым и слабым.

Я вгляделась в ее лицо. Где-то я ее уже видела...

— Вы... вы кто?

Она протянула мне руку. Ее ладони были такие ледяные, что холод окутал меня.

— Найди ее. Найди ее.

С этими словами она растворилась в воздухе.

Глава 5. Часть 2

***

Завтра, наверное, прольется дождь или снег пойдет, но это утро было особенно хорошим. Без очередного скандала...

Я зашла на кухню, и, как всегда, застала родителей, уткнувшихся в экраны телефонов. Папа не мог оторваться от новостей в мире, время от времени переключаясь на ленты тик-тока. Мама, в свой единственный выходной, по громкой связи давала указания Катерине и грозилась уволить трех репортеров и фотографа, если сегодня же вечером они не будут на вечернем фестивале инноваций будущего в Москве.

Я потерла побаливающую после вчерашнего вина голову и поняла, что не могу вспомнить что-то важное, только слова «найди ее» засели в моей голове.

Зайдя в комнату Влада, я застала его склонившимся над учебниками. Он упорно зубрил материалы первого курса, готовясь к поступлению в вуз на психолога. Его губы беззвучно шевелились, а пальцы теребили край толстовки. Он всегда так делал, когда нервничал.

— Влад, все в порядке? — спросила я тихо.

Он вздрогнул и резко обернулся. В его глазах мелькнул испуг.

— Да, Мика, все нормально. Просто... сложно.

Я присела на край кровати. Комната была завалена книгами, тетрадями, деталями каких-то конструкторов. Мир Влада – сложный и непонятный для многих.

— Тебе нужна помощь?

Он покачал головой.

— Я сам. Спасибо.

Юра и Соня приехали из Мурманска в пятницу вечером с полными сумками гостинцев, переданных родственниками – пироги с брусникой, копченую рыбу, варенье из морошки. Обнимались долго и крепко, словно после долгой разлуки. Но Юра и Соня не любили эти нежности, поэтому старались побыстрее отстраниться. Они всегда были такие – закрытые, будто чужие.

В субботу днем все собрались за большим столом. Мама рассказывала про свои бизнес-проекты, папа ворчал про политику, Влад молча ел, уткнувшись в тарелку. Юра и Соня перешептывались между собой, для них был напряженно сидеть с нами...

Я поймала себя на мысли, что внимательно наблюдаю за Юрой. Он выглядел уставшим, тени залегли под глазами. Соня тоже похудела, стала какой-то прозрачной.

Внезапно Юра замолчал, уставившись в окно. Его взгляд стал отсутствующим.

— Че не так опять? — спросила Соня раздраженно.

Он вздрогнул, будто очнулся от сна.

— Все нормально, Сонь. Просто задумался.

Позже, когда родители ушли гулять по городу, Влад заперся в своей комнате, а Юра с Соней вышли на балкон, я решилась:

— Ребята, кое-что происходит...

Они переглянулись. В глазах Сони мелькнул страх. Юра сжал ее руку.

— Микаэла, не начинай, — тихо прорычала Соня.

— Надо, — ответила я. — Я чувствую, что наше время уходит.

Юра тяжело вздохнул.

— Я вижу их каждый день, Мика. Призраков. С каждым днем их становится все больше.

По щеке Сони скользнула слезинка.

— А я... я просто слабею. Будто силы покидают. Я стала долго спать. – Она всхлипнула и отвернулась.

Вечером, когда все уже спали, я зашла в интернет. Набрала в поисковике «Рейс RusAir 404». Новостные ленты пестрели заголовками: «Обломки найдены в Атлантике», «Пассажиров и экипажа нет», «Загадочное исчезновение».

Я пролистала несколько страниц, пока не наткнулась на статью. Ее написала Валерия, та самая, которая забрала у меня расследование в прошлый раз. В статье говорилось о странных аномалиях, зафиксированных в районе крушения. О магнитных бурях, о необъяснимых явлениях.

В конце статьи была приписка: «Расследование продолжается».

— Найди ее, — снова всплыло в моей голове.

Кто она? И зачем ее искать?

Утром, пока родители спали, я разбудила Соню с Юрой, и мы поехали в редакцию ВГТРК. Мне нужно было забрать материалы по расследованию о нашем рейсе.

По пути в редакцию, я резко ударила по педали тормоза своего темно синего фордика. Прямо перед колесами машины появилась, та, кого мы не ожидали увидеть. Арина. Пассажирка с золотистыми кудрями, которая сидела между мной и Юрой в хвосте самолета... она вышла из искр голубого свечения.

Юра замер с открытым ртом. Соня, обычно невозмутимая, вцепилась в ручку двери. Я, честно говоря, тоже была готова заорать. Но воспоминания о Фарерских островах, о видении, о криках, о лаве на коже – все это держало меня в ледяном оцепенении.

Арина смотрела на нас, и в ее глазах плескался не страх, а... понимание.

— Микаэла, — прошептала она, и ее голос звучал хрипло и отрывисто, словно она не говорила уже очень давно. — Вас выслеживают. Всех нас.

Я выскочила из машины.

— Что ты несешь, Арина? Что значит «выслеживают»? И что это было сейчас?!

Арина покачала головой, и голубое свечение вокруг нее слегка померкло.

— Нет времени объяснять подробно. Главное – вы должны знать. Из-за одной... женщины, — она запнулась, словно слова давались ей с трудом, — одной пассажирки с психическими наклонностями, которая выкрикивала имена, даты, все про рейс... Появилась группа людей. Они считают нас... не людьми. Чем-то другим. Угрозой. Они хотят нас уничтожить.

— Какая еще пассажирка? — пробормотал Юра, выбираясь из машины. Его лицо посерело. — Ты о чем, Арина?

— Пассажирка... — Арина закрыла глаза, словно прогоняя болезненное воспоминание. — Она твердила, что мы – отродье. Что мы – ошибка. Что нас нужно остановить.

Внезапно Арина схватила меня за руку. Ее прикосновение было обжигающе холодным, пронизывающим. Она собиралась еще что-то добавить, но в этот момент искры голубого свечения вновь вспыхнули вокруг нее, на мгновение ослепив нас. А когда свет рассеялся, ее уже не было.

— Замечательно... — протянула я визгливым голосом и нервно взметнула руками. — Только кучки идиотов, расправляющихся с пассажирами, нам и не хватало.

Глава 5. Часть 3

***

Два месяца. Два чертовых месяца нас не отпускало напряжение. Наши имена крутили по каждому новостному каналу, новостным пабликам. Каждый третий невменяемый идиот, считал, что должен отыскать нас. Уродов... как прозвала нас группа единомышленников адский рейс 404.

Темно-синенький форд прокладывал нам с Женей путь по мокрой, холодной и осенней дороге от Мурманска до Москвы. Пару дней назад со мной вновь связалась Арина и просила о помощи. Я со своей добротой не могла отказать.

— Жень, — вздохнула я, смотря в окно на пролетающие леса, фонарные столбы, машины и уходящее вечернее солнце. — Тебе не обязательно было ехать со мной. Ты должен был остаться с Мишкой и матерью своей. Я не хочу тебя во все это втягивать...

Он, не отрываясь от руля, ловко управляя одной рукой, второй рукой он касался нежно, с особым теплом, моей щеки.

— Я уже... — протянул он тихим голос. — Втянут во все это. Еще с Фарерских островов. С того видения.

— Я сама все еще задаюсь вопросом... — прошептала я. — Как... я затащила тебя в то видение.

— Может, это не просто так. — повернулся на секунду он ко мне с горячей улыбкой. Улыбка, которая кричала, но я старалась не замечать. Я не хотела рушить нашу дружбу... или же...

В какой-то момент я уснула, проваливаясь в сон, о котором я возможно и мечтала, но старалась отгонять от себя эти мысли.

Я стояла в полумраке старинного особняка. Тяжелые бархатные шторы, пыльные канделябры, паутина в углах – все дышало забвением. Но в центре комнаты сиял круг света, и в этом кругу был Женя.

Он сидел на винтажном диване, в расстегнутой рубашке, волосы растрепаны, глаза горели неистовым огнем.

Меня словно магнитом влекла к нему непреодолимая сила.

Я коснулась его щеки, он вздрогнул, притянул меня к себе.

Его губы были горячими, требовательными. Наши тела сплелись в страстном танце, в котором не было места словам. Только жажда... только желание... только мы...

Время остановилось. Комната исчезла, остались мы, испепеляющая страсть, поглощающая все вокруг. Ночь длилась вечность, и каждая секунда была наполнена блаженством.

И вдруг – смена кадра. Мы лежим в постели. Его руки в моих волосах, губы на моей шее. Воздух искрит от напряжения и желания.

Это не сон – это взрыв, буря эмоций. Каждый поцелуй, каждое прикосновение – как откровение.

Страстная, длинная ночь, растворяющая в себе все страхи и сомнения. Я чувствую его кожей, слышу его дыхание, вижу отражение себя в его глазах – счастливую, желанную.

А затем... Свет. Ослепительный.

Я зажмурилась, а когда открыла глаза, то увидела себя в зеркале. В белоснежном свадебном платье.

Платье струилось по фигуре, подчеркивая каждый изгиб. В руках букет белых роз.

Пшеничные локоны струились, словно золотой водопад, нежно обнимая мои плечи. Каждый завиток, отливающий медовым блеском, казался живым, дышащим солнечным светом.

Я – невеста. Иду под венец. Но кого я жду у алтаря? Я подняла глаза и увидела его. Женю. Он стоял в черном смокинге, с улыбкой, полной любви и надежды.

Внезапно, все вокруг начало рушиться. Стены особняка затрещали, потолок обвалился, и я проснулась.

Я сидела в машине, тяжело дыша. Женя с тревогой смотрел на меня.

— Микаэла, что случилось? Тебе приснился кошмар?

Я молчала, пытаясь унять дрожь. Этот сон... это было не просто сон. Это было видение. Мое будущее? Или предупреждение?

Глава 5. Часть 4

***

Солнце щедро лило свет сквозь кроны деревьев, раскрашивая осенний парк золотыми пятнами. День выдался неожиданно теплым. Я, закутавшись в легкий плащ, нервно вглядывалась в глубь аллеи. Женя, прислонившись к стволу клена, сидел в инстаграме с нахмуренным лбом.

— Ты уверена, что это здесь? — спросил он, не отрываясь от телефона.

— Уверена. Арина сказала: центральная аллея, памятник павшим героям, — ответила я, барабаня пальцами по ладони.

— Микаэла? — раздался хриплый голос.

— Спасибо, что согласились встретиться, — Арина сжала мою руку. —— Я... я в отчаянии. Мой муж, Саша, исчез три дня назад. Он не был на том рейсе, но...

Арина запнулась, словно боялась произнести это вслух.

— Но что? — подтолкнула я ее.

— С тех пор, как стало известно об обломках самолета, он стал вести себя... странно. Все время говорил о каком-то пророчестве, об избранных. Потом просто исчез.

— Избранных? — переспросил Женя, скептически приподняв бровь.

— Он бредил, — отмахнулась Арина. — Но я уверена, что это связано с крушением. Полиция не воспринимает меня всерьез, они говорят, что он просто ушел. Но я знаю, с ним что-то случилось.

Я почувствовала волну знакомого, липкого страха. Избранные... Это слово эхом отдавалось в моей голове.

— Мы поможем, — твердо сказала я. — Расскажи все, что знаешь.

Поиски начались на следующий день. Арина вспомнила, что Саша часто ездил в заброшенный складской комплекс за городом, якобы по делам. Место выглядело зловеще: полуразрушенные здания, заросшие бурьяном, тишина, режущая слух.

— Саша говорил, что там хранятся какие-то старые станки, — поясняла Арина, пока мы осторожно продвигались по территории. — Но я никогда там не была.

Запах смерти ударил в нос еще до того, как мы вошли в один из ангаров. В полумраке, под тусклым светом, пробивающимся сквозь дыры в крыше, лежали тела. Шесть тел. Среди них – Саша. Его лицо исказила гримаса ужаса.

— Саша! — закричала Арина, падая на колени рядом с ним.

Я отшатнулась. Пять тел были пассажирами RuSAir 404. Я узнала их. Я видела их в видении.

Внезапно раздался вой полицейской сирены. Мы с Женей переглянулись, понимая, что попали в ловушку и бежать бессмысленно.

Следующие несколько часов превратили нашу жизнь в ад.

Мы были первыми, кто нашел тела.

— Мы проводим расследование по факту убийства шести человек, — холодно заявил следователь, рассматривая наши паспорта. — И вы, гражданки Ульянова и Новикова, являетесь главными подозреваемыми.

Я чувствовала, как мир рушится. Нас обвиняют в преступлении, которого мы не совершали.

Сидя в камере, я вспоминала раз за разом статью об аномалиях и совпадения. Рейс 404 – не случайность?

А группа людей, о которых говорила Арина? Они убивают пассажиров. И теперь я, Юра, Влад, Соня в опасности. Все пассажиры.

И я... во все это... втянула его. Женю.

«Они знают о нас, – думала я, сидя на жесткой койке и вглядываясь в темноту. – Они знают о наших способностях».

Холодный пот проступил на лбу. Игра началась, и ставки слишком высоки. Нужно... Нужно найти остальных.

Они считаю... что пассажиры, это уже не пассажиры...

Я опустила голову, закрыв лицо ладонями.

Они думают, что мы не имеем права существовать...

— Я хочу вернуть свою жизнь... — простонала чуть слышно.

Глава 6. Часть 1

Глава 6

Мурманск встретил нас холодным ветром и серым, словно графитовое надгробие, небом.

Арина спала на заднем сидении. После смерти ее мужа и допроса у следователя, я не могла ее оставить одну. Это было не безопасно еще и в связи с начавшейся охотой на пассажиров.

И неправильно.

Мы, пассажиры, должны держаться вместе.

После возвращения с Женей мы не виделись пару дней. Я пыталась разобраться в себе. В своих чувствах.

То видение. Наша свадьба и я в белом платье со сверкающей улыбкой иду к нему...

Арина ходила, как призрак по комнате, которая служила раньше кладовой. Скидывали туда все, что когда-нибудь может понадобиться, но пока не использовалось. Для Юры и Сони ее приезд стал поводом разобрать весь хлам и наполнить комнату уютной мебелью, занавесом, телевизором и всем необходимым для гостьи.

Второй день я слышала ее шаги, но Арина не выходила из комнаты, не хотела нас стеснять. Заходя к ней, я улавливала бледный, испуганный взгляд девушки. Она не отрывалась от фотографий своего мужа и все время плакала.

Я понимала, что она ощущала себя потерянной, и, хотя категорически отказывалась, ей необходима была помощь.

В один день, когда я готовила печенье, раздался звонок. Не в дверь, а прямо в голове. Резкая боль пронзила виски, и передо мной вспыхнул Мурманск. Площадь Пять Углов. Я увидела толпу людей, смеющихся детей, бабушек, продающих цветы. Яркое солнце слепило глаза. И вдруг – щелчок. Выстрел. Я увидела руку, державшую пистолет, направленный прямо в толпу. Паника. Кровь. Крики. Все тонуло в багровом цвете.

Но также резко все исчезло, как и началось. Я стояла, держась за край кухонного стола, дрожа всем телом. Печенье горело, распространяя тошнотворный запах гари.

Влад... он услышал мои мысли и произносил одни и те же слова: «Боль... Кровь. Боль... кровь». Арина выбежала из комнаты, от громкого лязга упавшего противня, она нервничала и не понимала причину внезапно начавшейся моей паники.

— Арина! — воскликнула я, застегивая куртку Влада. — Я сама еще не уверена... Собирайся, я одна не справлюсь.

Мы вылетели из дома на улицу. Ключи от фордика лежали в кармане. Я знала, что времени мало.

— Куда мы? — дрожащим голосом спросила Арина, когда я дернула ручку водительской двери.

— В центр. На площадь, — ответила я, заводя двигатель.

На улице было серо и промозгло, типичный сентябрь в Мурманске. Я вдавила педаль газа в пол. Машина взревела и рванула вперед, обгоняя плетущиеся впереди автомобили.

Нужно было успеть. Чувствовала это каждой клеткой своего тела.

— Микаэла, осторожнее! — крикнула Арина, вцепившись в ручку над дверью.

Но я не слышала ее. Видение стояло перед глазами. Площадь. Толпа. Выстрел.

— Микаэла, ты сумасшедшая! — кричала Арина, но ее голос тонул в реве мотора.

Я уже совсем ничего не понимала... Но должна была остановить это. Должна была спасти людей. Я должна была успеть.

Осенняя улица... Дорога вела нас к центру Мурманска, к площади Пять Углов, где, возможно, уже лилась кровь.

Подъезжая, я увидела вдалеке скопление людей. Сердце бешено заколотилось.

Бросив форд на обочине, выскочила из машины. Влад следовал за мной, бормоча что-то невнятное про боль и кровь. Арина шла рядом, бледная и дрожащая.

Внезапно Влад грубо толкнул меня в плечо и я упала, потеряв равновесие.

Мои руки оказались изрезаны осколками стекол, которые валялись повсюду.

И в это время раскаты выстрелов раздались по площади. Множество выстрелов. Стрелок был не один. Мое предчувствие никогда не ошибается.

Ступор охватил меня. Вспышки крови в голове. Видение мешало сосредоточиться. Я не могла подняться, даже Арина, подбежавшая помочь, не смогла поднять меня.

И вдруг... все замерло. Люди застыли в неестественных позах. Стрелки, направившие автоматы на толпу, застыли с искаженными злобой лицами. Пули, выпущенные ими, зависли в воздухе, словно в стоп-кадре. Даже осенние листья замерли, что еще секунду назад кружились в воздухе от порыва ветра.

Я с трудом поднялась на ноги, чувствуя, как по рукам течет кровь. Оглянулась. Влад стоял неподвижно, его глаза были широко раскрыты, а тело слегка дрожало. Я знала. Это он. Его талант, проснувшийся после рейса, был настолько силен, что он мог заморозить всех.

— Влад? — тихо позвала, боясь нарушить хрупкое равновесие.

Я увидела стрелков. Двое мужчин в черных куртках целились в толпу. Их лица были искажены злобой. Но они не двигались. Они были заморожены.

В этот момент Арина вскрикнула. Она стояла, вытянув руки вперед, и из воздуха начали материализовываться пули в голубом свечении.

Она призывала их.

Она могла управлять энергией, забирать ее и создавать.

Пули, призванные Ариной, кружили вокруг нее, подчиняясь ее воле. Затем, с криком, полным боли и ярости, она направила некоторые из них обратно в стрелков.

Я видела, как пули врезаются в них, их тела вздрагивали, но ничего не менялось. Они оставались неподвижными.

Влад тяжело дышал. Заморозить всех требовало огромных усилий.

Я понимала, что времени осталось мало. Нужно было что-то делать. Сейчас! Немедленно!

— Влад, отпусти их! — прокричала, не зная, услышит ли он меня.

Влад, казалось, услышал. Его глаза на мгновение сфокусировались на мне, а затем он кивнул, словно подчиняясь невидимому приказу.

Время снова потекло. Застывшие пули полетели дальше, люди вышли из оцепенения, а стрелки... упали на землю, сраженные своими же пулями, которые Арина вернула им. Их тела дернулись на мокром асфальте и замерли уже навсегда.

Глава 6. Часть 2

Все произошло так быстро, что осознание пришло лишь секунду спустя. Дыхание сбилось, в ушах звенело. Оглянувшись, я увидела Арину и Влада, помогающих подняться с земли шокированным прохожим.

Мой взгляд зацепился за движение в конце улицы. Там, в полумраке переулка, стоял он – последний стрелок. Тот самый, что открыл охоту на нас. Наши взгляды встретились через разделяющее нас расстояние.

Он держал пистолет, но не выстрелил. В его глазах мелькнул страх, и он бросился бежать, исчезая в лабиринте узких улочек.

Арину и Влада пришлось оставить на площади. Я бежала по улицам города. Ублюдок, охотившийся на нас, я его уже видела раньше, он выкрикивал лозунги против пассажиров.

Завернув за угол, бросилась бежать через темный двор. Так я срезала путь к следующей улице, где, казалось, только что заметила его мелькнувшую тень.

Двор был грязным и заброшенным, усеянным мусором и разбитыми бутылками.

Внезапно я увидела его.

Он стоял в конце двора, возле старого покосившегося сарая. Стрелок был один и продолжал держать в руках пистолет.

Мне пришлось лезть через груду строительного мусора, перепрыгивать через валявшиеся на земле ржавые трубы. За углом меня ждала узкая щель между стеной дома и сараем. Я протиснулась туда, ободрав локти и колени.

Выскочила из-за угла сарая и налетела на него, как разъяренная фурия.

Он не ожидал меня увидеть и вскрикнул от неожиданности, попытавшись наставить пистолет. Но я была быстрее.

Я врезалась в него плечом, сбив с ног. Пистолет выпал из его руки и отлетел в сторону.

Мы оба упали на землю, барахтаясь в грязи и мусоре.

Стрелок попытался оттолкнуть меня, но я вцепилась в него мертвой хваткой. Била его, куда попало, с остервенением, которое сама от себя не ожидала.

Внезапно он вывернулся и оказался сверху. Он схватил пистолет и приставил его к моему животу.

В глазах мелькнула вспышка.

Раздался выстрел.

Боль пронзила меня, словно ударом тока. Я чувствовала, как кровь заливает мою одежду.

Сознание начало ускользать.

***

Звуки сирены скорой помощи вырвали меня из небытия. Влад с Ариной, вцепившись в мои руки, что-то кричали, но я слышала их словно сквозь толщу воды. В глазах плясали черные точки.

— Держись, пожалуйста, держись! — кричала Арина, ее голос дрожал от страха. Я хотела их успокоить, сказать, что все будет хорошо, но из горла вырвался лишь хрип.

Внезапно все стихло. Звуки сирены, голоса Влада и Арины, даже боль – все исчезло. Я опять погрузилась в густую, непроницаемую темноту.

Обрывки сознания. Белый потолок. Яркий свет. Незнакомые лица.

Коридоры больницы. Холодные стены. Запах лекарств. Длинный белый коридор. Мелькающие лица врачей и медсестер.

Снова яркий свет. Холодный металл на груди. Разряд.

Еще разряд...

Пустота.

И вдруг... лицо Жени. Его глаза, полные ужаса и отчаяния. Он что-то говорил, но я не слышала.

Я пыталась улыбнуться ему, но не получилось.

— Женя? Что…что происходит? — вместо слов из горла вырвался лишь слабый хрип.

Лицо Жени словно расплывалось, становясь все более нечетким. Это сон?

***

Сознание возвращалось медленно. Чувствовала себя так, будто просыпаюсь после долгого кошмара.

В обшарпанной больничной палате номер «13» Женя, не спавший трое суток, сидел возле моей кровати, которая наверняка пережила немало историй пациентов и смертей. Трое суток он ждал, когда я открою глаза.

— Женя... — простонала слабым голосом, когда, открыв глаза увидела его сонное лицо, упирающее в ладонь слегка дрожащей руки, придерживающей голову.

Он устремил на меня свои глаза, полные злости.

— Ульянова, ты дура! — склонился, сжимая мою ладонь в своих горячих руках. — Зачем ты погналась за ним?! Тебя с трудом вернули!

Я была слаба, чтобы объяснять. Мне даже смотреть на него доставляло дискомфорт.

Тело не слушалось.

— Прости... — тихо выдавила.

— Прошу... — выдохнул он, вжимаясь теплыми губами в мой бледный, холодный лоб. — Больше не геройствуй! Я теперь ни на шаг от тебя не отойду.

Глава 6. Часть 3

***

В день выписки меня ожидала целая делегация. Придерживаясь за стены, все еще покачиваясь и полностью обессиленная, торопилась покинуть стены больницы, давящие больше, чем рана и воспоминания об выстреле.

— Соня, Юра, — прошептала я, с трудом растянув губы улыбку. — А почему родители не приехали?

Перевела взгляд на девушку, неловко переминающуюся за их спинами.

— Арина... — заглянула ей в лицо. Она опустила взгляд, явно ощущая себя виновной в случившемся. — Арина, ты не в чем не виновата, но вам не стоило напрягаться ради меня.

Я окинула их всех взглядом и медленно подошла к Жене, обхватив его под локоть. Он все это время не сводил с меня любящих глаз.

— Меня бы Женя привез, — сказала я, прижавшись к нему.

Домой возвращались на моей машине. За рулем был Женя. Я выдохнула, когда вид больницы отдалялся все дальше и дальше в зеркале заднего вида.

— Мика, вернемся к расследованию? — со смешком спросил Юра. — Пока ты лежала в больнице, мы занимались самолетом и кое-что откопали об одной княжне неизвестной семьи...

Заинтригованная, я обернулась.

— Княжне?.. Какое это имеет отношение к исчезнувшему рейсу?

— Послушай, это странно, очень странно. Мы нашли упоминания об одной княжне, чье имя практически стерто из истории. Языковеды и историки помогли найти обрывки. Она, якобы, отправилась из Твери по Волге в Ярославль, но попала в сильный шторм. Так рассказывают местные предания. А самое странное знаешь что?..

Он замолчал, выдерживая театральную паузу.

— Что? — спросила заинтригованно.

— В официальных летописях – пустота. По преданиям, когда она вернулась, выяснилось, что никто не помнил, что она вообще уплывала! Ни слуги, ни родственники, никто. Будто ее и не было. И с возвращением тоже есть странности. Она не то, чтобы вернулась физически, а проснулась в своем дворце, словно никуда и не уезжала.

Юра помолчал, задумчиво глядя в окно, а потом сказал:

— Понимаешь, Мика, вся эта история окружена какой-то мистической дымкой. Говорят, после этого случая у нее открылся дар предвидения. Она стала предсказывать будущее, как для отдельных людей, так и для целого государства.

— В тех редких записях, что удалось найти, ее прозвали... Пророком Судеб, — добавила его рассказ Арина.

Я нахмурилась.

— И вы думаете, что это как-то связано с нашим рейсом? С тем, что мы все внезапно оказались дома, а никто не помнит, что мы летели в Нью-Йорк?

Юра пожал плечами.

— Это единственная зацепка, Мика. Больше у нас ничего нет. Просто... параллели слишком очевидны. Исчезновение, амнезия, возвращение в реальность, где ничего не изменилось и... предполагаемые дары.

Я потерла виски. Голова раскалывалась от боли и нахлынувших воспоминаний.

Подъехав к дому, я вышла из машины первой. Юра догнал меня у подъезда и придержал за локоть.

— Приготовься увидеть, что наш телепат еще получил, помимо заморозки, — предупредил хмуро. — Да, Арина рассказала, что произошло тогда на площади!

— Где сейчас Влад?

— Дома у родителей, а мы здесь... восстанавливаем поломки.

— Поломки? — переспросила я и, не дожидаясь ответа, направилась в подъезд.

Стоило открыть дверь в квартиру, как в нос ударил запах гари.

Пройдя в гостиную, я замерла.

Картина напоминала поле битвы после мощного взрыва.

Мебель, казалось, взорвалась изнутри, разлетевшись на мелкие щепки. На стенах зияли оплавленные дыры. Посреди хаоса, на обугленном ковре, лежали остатки некогда любимой вазы... Это же бабушкина ваза!

— Что... здесь произошло? — выдохнула я, чувствуя, как внутри поднимается волна тошноты.

Юра тяжело вздохнул, проходя мимо меня. Соня застыла в дверях, закрыв лицо ладонями. Арина, как всегда, старалась сохранять невозмутимость, но в глазах читался ужас.

— Это происходит, когда он в гневе, — проговорил Юра, обводя рукой комнату. — Влад... он теперь не только мысли читает и замораживает. Он... он взрывает.

Я медленно подошла к одному из оплавленных пятен на стене. Прикоснулась кончиками пальцев. Холод. Кажется, из этого места вытягивало всю энергию.

— Из-за чего он разозлился?

Арина шагнула вперед.

— Мы с ним спорили. Я пыталась заставить его рассказать, что он видел, пока был... в отключке. Он упорно молчит. Говорит, что боится. Боится того, что знает. Я давила на него, и... вот результат.

Юра опустился в уцелевшее кресло и закрыл лицо руками.

— Теперь у нас не телепат, а ходячая бомба. И как мы будем с этим жить? — глухо простонал он.

Я прикусила губу, размышляя.

— Нужно понять, что именно вызывает у него гнев. И научить контролировать свои силы. Иначе... иначе он станет опасен для всех нас. И для себя в первую очередь.

Подняв глаза на оплавленные стены, я почувствовала, как в груди все похолодело. Нам срочно нужно понять, что стало с этой княжной и постараться обуздать силу Влада, пока мы не вернем свою жизнь.

Глава 7. Часть 1

Глава 7

Мы погрузились в свое расследование с головой, потеряв при этом ощущение времени. Мелкие бытовые задачи, как отвезти машину в сервис, сходить в магазин за продуктами, да даже элементарно на улицу выйти прогуляться – все это сместилось на последний план. Важнее для нас было выжить.

Последние две недели всем пассажирам снился один и тот же сон, мы вновь на самолете и раз за разом умираем...

Слово сон мы забыли напрочь. Перерыли все записи и книги, но больше никакой информации о таинственной княжне не нашли... Надежды, казалось, было мало.

— Елена... — прошептала Соня, оторвав взгляд от пожелтевшего манускрипта.

— Елена? Это все, что мы знаем? Елена, княжна, чье имя стерли из истории?

Юра мрачно кивнул, потирая переносицу.

Арина, сидящая за ноутбуком, раздраженно захлопнула крышку.

— Все городские архивы, все библиотеки, даже онлайн-ресурсы – пусто. Ни одного упоминания о Елене, кроме той единственной записи, что нашли Юра с Соней. Как будто ее никогда не существовало!

— Да чтоб ее! — взорвалась я, вскакивая с места и опрокидывая стопку книг. — Возможно... мы не там ищем!

Женя, до этого молчавший, попытался меня успокоить:

— Микаэла, успокойся. Мы что-нибудь придумаем. Мы найдем хоть какую-то зацепку.

Но я не слышала его. Я чувствовала, что Елена – ключ ко всему. Что-то связывало ее судьбу с судьбой рейса. И я должна была узнать, что это за связь, чего бы мне это ни стоило.

— Отправляемся в Тверь?! — в гневе взметнула я руками. — Может в ее краях там есть упоминания про нее.

Решение о поездки в родные края княжны Елены внезапно было... отложено.

— Смотрите, что я нашла, — воскликнула в Соня, кивая на экран телефона. — Страница девушки, которая нашла записи об исчезнувшей семье и той самой Елене – пророка судеб. Она пыталась доказать какую-то теорию по квантовой физике и что-то про объединение нескольких разумов в коллективный интеллект. Ее зовут... Екатерина Денисова!

Я быстро пробежала глазами по странице.

Екатерина, судя по всему, копала глубоко. Ее посты пестрели терминами вроде «квантовая запутанность», «коллективное бессознательное», «эффект Манделы» и даже «симуляция реальности».

Особенно меня зацепила одна из ее последних теорий, которую она пыталась доказать – теория «Сдвига сознания».

По мнению Денисовой, в определенные моменты времени происходят масштабные сбои в матрице, затрагивающие группу людей, связанных между собой энергетически. Эти люди, как она утверждает, переживают «коллективный опыт», после которого реальность вокруг них меняется, а их собственные способности усиливаются. При этом, большая часть населения не замечает никаких изменений, живя в своей «старой» версии реальности.

Одна из заметок гласила:

— Представьте себе, что каждый разум – это радиоприемник, настроенный на определенную частоту. В обычное время каждый из нас ловит только свой сигнал. Но что произойдет, если все эти приемники настроятся на одну волну, если их сознания объединятся в единый канал? Возможно, они смогут принимать информацию из других измерений, видеть прошлое и будущее, манипулировать реальностью...

Ниже шел комментарий:

— Рейс RuSAir 404? Это не просто авиакатастрофа. Это – ключ!

— Что же, — ухмыльнулась я, узнав в фото девушки златовласую ассистентку мамы. — Схожу-ка я завтра в NordLife.

Глава 7. Часть 2

***

Следующим утром, мы с Женей и Владом, пропустив завтрак, рванули в холдинг.

Дорога особо много времени не заняла, я настолько сильно вдавливала педаль в пол, что уже через пятнадцать минут мы стояли перед входом в высотное здание NordLife, оставив машину на парковке.

Войдя внутрь, я ощутила легкое покалывание в предчувствии важного разговора. Мы без проблем миновали турникет и направились к лифту.

Преодолели узкий коридор, через каждые два шага обходя или уступая дорогу загруженным подчиненным мамы, и остановились белого стола ее личной ассистентки.

— Катя, — улыбнулась я.

— Микаэла Дмитриевна, — вздрогнула блондиночка.

— Катя, сколько раз просила? — нахмурила я лоб. — Просто Микаэла, мы с тобой почти ровесницы.

— Прости, Микаэла, — покраснела Катя, смущенно опустив глаза.

— Не важно, — нетерпеливо отмахнулась. — Мне нужна твоя помощь. Ты ведь интересуешься теорией «Сдвига сознания»?

Катя заметно напряглась.

— Откуда... ты знаешь?

— Видела твою страницу, — достала телефон и открыла сохраненную статью. — Ты писала о рейсе RuSAir 404. Ты что-то знаешь?

Катя молчала, нервно теребя край белоснежной блузки.

— Послушай, Катя, — вмешался Женя, мягко беря ее за руку. — Мы не хотим тебя пугать. Просто... нам нужна любая информация. Они были на том рейсе.

Глаза Кати расширились от ужаса.

— Вы... вы пассажиры? Но это невозможно! Все считали, что вы потеряны!

— Мы сами не понимаем, что произошло, — ответила я. — Но ты единственная, кто, кажется, хоть что-то знает. Пожалуйста, расскажи нам все, что тебе известно.

Катя оглянулась по сторонам, словно боясь, что нас кто-то услышит.

— Я не должна... Кира Олеговна...

— Мама сейчас на совещании с РОМ и РОП, — перебила девушку. — У нас есть минимум час.

Краем глаза заметив, что Влад не отлипает от меня, я положила руку ему на плечо.

— Влад, — кивнула в сторону открытой двери в кабинет мамы, откуда хорошо просматривался ее стол с открытой крышкой ноутбука.

Брат кивнул и направился в кабинет.

— Хорошо, — сдалась Катя, понизив голос до шепота. — Все началось с той записи о княжне Елене. Я нашла ее в старых архивах. Там говорилось, что с ней произошло то же самое, что и с вашим рейсом. Она плыла из Твери в Ярославль, попала в шторм, а на следующее утро проснулась во дворце, и никто не помнил об ее отплытии. Тогда же у нее открылся дар предвидения.

— И ты думаешь, это как-то связано? — спросил Женя.

— Я думаю, это один и тот же феномен, — ответила Катя. — Сдвиг сознания. Группа людей переживает некий травмирующий опыт, после чего реальность вокруг них меняется.

Она замолчала, словно что-то обдумывая.

— Есть еще кое-что… но я не уверена, что готова об этом говорить.

— Катя, пожалуйста, — взмолилась я, — мы должны знать все.

Но девушка не спешила отвечать. Она упрямо поджала губы и отвернулась.

Время поджимало, мы не могли больше ждать. Тогда мы с Женей переглянулись и схватили Катю за руки. В голове вспыхнул яркий свет, и мир вокруг нас поплыл.

Я почувствовала, как мы переносимся в другое место, в другое время. Женя ахнул и оглянулся, его все еще удивляли мои способности. В отличие от него, Катя застыла в шоке, не понимая, что происходит.

Мы стояли в поле, залитом лунным светом. Вдалеке виднелся горящий самолет, а вокруг лежали тела. Я узнала себя, Юру, Соню, Влада и остальных пассажиров нашего рейса. Но в этот раз все было иначе. Все тела лежали с открытыми ртами, откуда клубился пепел, а из глаз текли алые ручьи.

— Что... что это? — прошептала Катя, дрожа всем телом.

— Это то, что с нами случилось, — ответила, с трудом удерживая равновесие. — Мы умираем. Снова и снова.

Я обернулась к Жене, его лицо было бледным, как полотно.

Катя вдруг воскликнула:

— Я... я, кажется, могу помочь! Моя бабушка была медиумом. Я тоже... чувствую связь с... потусторонним миром. Возможно, я смогу связаться с княжной Еленой.

***

Мы договорились встретиться у нас дома в 23:30, взамен я пообещала Катерине ответить ей на все интересующие вопросы.

Распрощавшись с девушкой, я отвезла Женю и Влада домой и поехала на работу. Меня ждали на съемках арктического форума. Тогда я еще не догадывалась, что этот день станет для меня последним в стенах редакции.

Я ловила на себе странные взгляды сотрудников, направляясь к своему рабочему месту.

— Микаэла, — вышла из своего кабинета Галина Викторовна.

Она выглядела, как всегда, идеально. Темно-синий брючный костюм подчеркивал ее женственную фигуру. Волосы идеально уложены в сложную, но элегантную прическу – что-то между высоким пучком и французской ракушкой, открывающей безупречный овал лица. Ни намека на легкомысленность. Этакий северный вариант деловой женщины, только с поправкой на суровый климат и более сдержанный стиль.

— Галина Викторовна, добрый день, — поздоровалась я, стараясь скрыть нарастающее беспокойство.

— У нас появились новые данные по крушению рейса 404, — ее голос был ровным и деловым. — Идентифицированы несколько пассажиров по спискам. К сожалению, обстоятельства складываются... неоднозначно.

Она сделала паузу, пристально посмотрев на меня своими пронзительными серыми глазами.

— Мы установили, что на борту находилась... Ульянова Микаэла Дмитриевна, корреспондент ВГТРК Мурманск. То есть... ты.

— Что? — переспросила растерянно, голос сел от неожиданности.

— Микаэла, — продолжила Галина Викторовна твердо, не смягчая тона, — ты летела этим рейсом. Не смей отрицать! Это невероятная история! Сенсация! Мы должны рассказать ее миру! Я предлагаю тебе эксклюзивное интервью. Твой рассказ от первого лица. Это будет фурор!

— Нет, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Я не могу.

— Почему? — Галина Викторовна приподняла бровь и перешла на «вы»:

— Это ваш шанс. Шанс заявить о себе на всю страну. Микаэла, вы же журналист!

— Именно поэтому я не могу, — ответила я, собравшись с духом. — Я не хочу подвергать опасности своих близких. Пассажиров того рейса. Никто не должен знать о нас.

Галина Викторовна вздохнула.

— Я понимаю. Но ты должна понимать и меня. Это мой долг как главного редактора. Информация уже просочилась. Вопрос времени, когда об этом узнают все.

Она помолчала, затем произнесла:

— Мне очень жаль, Ульянова... Ты была ценным сотрудником. Но я не могу держать в штате человека, который скрывает такую важную информацию.

В ее голосе звучала неподдельная печаль, но решение было принято.

По щекам потекли слезы. Любимая работа, коллеги, жизнь, к которой я так стремилась... все рушилось в один момент.

Не прощаясь, я молча развернулась и пошла прочь из редакции. Шаг за шагом покидала место, которое еще вчера было моим домом. Но я не могла иначе. Я должна была защитить Влада, Юру, Соню... всех. Даже ценой собственной карьеры.

За дверью обернулась. Посмотрела на здание редакции в последний раз, прощаясь с целой эпохой в своей жизни. И в этот момент, сквозь пелену слез, я увидела Галину Викторовну. Она стояла у окна кабинета, опустив голову. В ее позе читалась усталость и бессилие.

Глава 7. Часть 3

***

Ровно в полночь, в полумраке самой дальней комнаты – надежно защищенные от помех: звуков, света, даже незваных духов – мы, собравшись кругом на полу, готовились установить контакт с княжной Еленой.

— Почему я не могу с ней поговорить? — возмутился Юра. — Я же вижу призраков.

Катя смерила его ледяным взглядом поверх тонких очков.

— У княжны нет незавершенных дел, которые позволили бы ей общаться с кем попало. Только проводник. То есть, я.

Соня, устроившаяся на диване с кружкой чая, фыркнула:

— Да бля, мы тебя не болтать звали. Работай.

Я толкнула ее в бок, и часть чая пролилась на ковер.

— Вежливее будь.

Юра усмехнулся, обводя взглядом импровизированный алтарь: свечи, старинный подсвечник, раскрытая книга.

— А где веточки полыни? Где хрустальный шар?

Я мгновенно ткнула его локтем в ребра.

— Не умничай.

Катя закатила глаза.

— Если хочешь колдовство – я тебе устрою северное проклятие ведьм сна. И поверь, тебе не понравится.

Она глубоко вздохнула, закрыла глаза и начала монотонно читать на старославянском, ее голос становился все более низким и гулким. Воздух в комнате загустел, стало тяжело дышать.

Внезапно все затряслось. Предметы со стола попадали на пол, свечи потухли. Влад, сидевший в углу, вжался в стену, его глаза расширились от ужаса.

— Что происходит? — закричал он.

От резкого движения руки, которую Влад бессознательно вытянул вперёд, дверца старого шкафа, стоявшего у стены, разлетелась вдребезги. Обломки разлетелись по комнате.

— Влад! — я бросилась к нему.

Катя открыла глаза, в них плескалось нечто древнее и чужое. Ее голос изменился – стал хриплым, неузнаваемым.

— Княжна Елена говорит... При жизни ее считали ведьмой и по приказу Петра I сожгли. Все ее дневники теперь хранятся в его хранилище.

Соня возмущенно вскочила с дивана:

— Да бля, почему нельзя просто ответить – чо нам делать?!

Голос Кати – вернее, княжны Елены – прозвучал сухо и безжалостно:

— Это ваш путь. Только вы должны его пройти.

После этих слов Катя осела на пол, тяжело дыша. Комната снова пришла в норму.

— Что это было?! — Соня вперилась взглядом в Катю.

Катя пришла в себя и потерла виски:

— Я... я не помню.

Юра, все еще немного бледный после внезапной тряски, он уставился на разрушенный шкаф.

— Ладно, с шкафом позже разберемся. Но дневники... хранилище Петра I... Это где вообще?

Я поднялась на ноги, осматривая комнату. Мой взгляд остановился на взорванной дверце шкафа.

— Значит, это наше задание? Найти дневники княжны, сожженной по приказу Петра?

Влад молчал, все еще в шоке. Он лишь крепче сжимал мою руку.

Юра, махнув рукой и обратился к небу.

— Да чтоб тебя, княжна! И это все, что ты могла нам сказать? Квест какой-то выпал на наши судьбы! И где искать это хранилище? В Эрмитаже, что ли, копаться?

***

Следующее утро порадовало нас осенними теплыми лучами солнца. Но напряжение после ночного сеанса так и не исчезло. Я сидела за кухонным столом, нервно теребя кружку с остывшим чаем. Влад, чуть отстраненный, смотрел в окно, словно пытался прочесть мысли прохожих. Юра, нахмурившись, листал старые фотографии в телефоне. Только Соня сохраняла видимость спокойствия – хотя глаза выдавали тревогу.

В голове назойливо крутилась одна мысль: хранилище Петра I. Где искать зацепки?

Юра внезапно оживился.

— Вот! – от ткнул пальцем в экран. — Смотрите, старая фотка. Мы с Соней были в Питере были. Вот она на фоне какой-то... как это называется... ротонды, что ли? И подпись: «Загадочное место на Заячьем острове».

Соня подошла ближе, разглядывая фото.

— Заячий остров? Так это ж Петропавловка! Может, там что-то и есть?

Влад кивнул, не отрываясь от окна.

— Логично. Петр же там крепость заложил... Вполне возможно, что и хранилище где-то там.

Я поморщилась – последствия ночного контакта еще давали о себе знать:

— Только бы без новых одержимостей...

Решено было ехать в Питер. Собрали вещи, купили билеты на ближайший рейс. Вся эта ситуация напоминала бредовый квест, но отступать было некуда. Княжна Елена, Петр I, тайные дневники... Все это казалось безумным, но в то же время захватывающим.

Вечером мы с Женей гуляли по парку Мурманска. Листья шуршали под ногами, создавая тихий фон. Он чувствовал мое беспокойство и страх перед неизвестностью.

— Мика, послушай, — Женя взял мою руку.

— Я знаю, что тебе сейчас очень тяжело. Все это кажется нереальным. Но ты не одна. Мы все вместе. И мы справимся. Ты, твои братья, Соня... вы все выживете. Я знаю это.

Я благодарно посмотрела на него. Его поддержка была как воздух – необходимая для меня.

Мы шли молча, наслаждаясь тишиной и осенним пейзажем. Вдалеке Мишка гонял голубей. Его звонкий смех эхом разносился по парку, напоминая о нормальной жизни, которая, казалось, ускользала от меня с каждым днем.

Внезапно Женя остановился. Достал из кармана маленькую бархатную коробочку... и опустился на одно колено.

— Микаэла, — начал он. Его голос дрожал от волнения.

Сердце замерло. Все внутри сжалось. Неужели это не сон?

— Я знаю, что сейчас не самое подходящее время. Но я не могу больше ждать. Выходи за меня замуж.

Я застыла. Всю жизнь мечтала об этом – но сейчас, когда на мои плечи давил такой груз ответственности, такая неопределенность. Мне было страшно принять это предложение. Я колебалась.

— Женя... я... не знаю.

Мишка, подбежав к нам, прервал напряженный момент, схватив Женю за ногу:

— Папа, что ты делаешь? Мика, пойдем, там мороженое!

Женя улыбнулся, поднимаясь на ноги:

— Пойдем, герой. Мика, ты подумай, хорошо?

Мы направились в сторону Мурманск Молла, оставив нерешенный вопрос висеть в воздухе. Я не знала, что мне делать... Он нарушил границу дружбы, того, чего я боялась много лет. Но еще больше – боялась ранить его.

Глава 8. Часть 1

Глава 8

Расследование затягивалось. За три недели мы не продвинулись в поисках дневников Елены. Нам удалось узнать о трех секретных хранилищах, помимо известных, где Петр I и хранил документы и дневники государственной важности. Попасть туда обычным смертным практически невозможно. Они охраняются самыми передовыми технологиями мира.

А между тем... времени у нас оставалось все меньше. У всех пассажирах.

Я сидела на лекции по анатомии, когда меня пронзило видение: падающий самолет. В ту же секунду мое тело содрогнулось, изо рта хлынула вода. Одногруппники ахнули, а препод с ужасом в глазах отпрянул.

Остальных это тоже коснулось...

Юра, склонившись над чертежами, объяснял заказчику концепцию торгового центра. Вдруг его начал душить кашель, и изо рта вырвалось облако вулканического пепла. Клиент в ужасе отшатнулся.

В зоомагазине у Сони царил обычный хаос. Она пересчитывала коробки с кормом, когда почувствовала резкое жжение в горле. Кашель накрыл ее внезапно. Сотрудник напротив – побледнел, увидев, как пепел вырывается из ее рта, оседая серой пылью на полу и стенах.

Влад, в пустой квартире, разбирал сложную теорию по психологии. Кашель пришел неожиданно и беспощадно. Он захлебывался пеплом, пока в глазах не потемнело.

Мы все продолжали умирать. Время шло против нас.

Ужас минувшего дня не выходил из нашей памяти. Плохо было даже подумать, что ждет нас дальше.

С каждым днем становилось труднее дышать. Что-то необратимое происходило.

Паника подкрадывалась изнутри, становясь вечным спутником. Мы все чаще ловили взгляды друг друга – тревожном и полный вопроса: «Когда наступит конец?»

— Да, Арина, — сказала я в телефон, проводя рукой по волосам и убирая прядь за ухо. — Спасибо. И ты нас держи в курсе.

Отключив телефон, я вернулась на кухню. Все сидели чернее тучи.

— И что теперь? — процедил Юра, отталкивая от себя недопитый стакан чая. Его скептицизм, казалось, достиг апогея.

— Сколько нам всем осталось? Это все просто... зашибись.

Соня, сидевшая напротив, украдкой переглянулась с ним. Под ее грубоватой маской читался страх. Обычно она бы огрызнулась, но сейчас – молчала.

Я подошла к окну. За стеклом, в надвигающихся сумерках, кружились первые октябрьские снежинки. Мурманск, обычно такой родной и уютный, казался чужим и враждебным.

— Арина тоже захлебывалась водой. — Тихо выдавила из себя, не отрывая взгляда от падающего снега.

Влад сидел в углу, сжимая в руках плюшевого медведя. Его взгляд был направлен в никуда, но я чувствовала, как он мучается, слыша наши мысли. Он знал, что нас ждет.

Юра вздохнул.

— Дневники Елены. Это все, что у нас осталось. Нужно найти способ добраться до этих хранилищ.

Соня резко подняла голову.

— То есть, ты предлагаешь рискнуть всем? Ради какой-то княжны и ее манускриптов?

— У нас есть выбор? — огрызнулся Юра, и тут же смягчился, увидев испуг в ее глазах. — Соня, послушай. Мы должны попробовать. Мы уже несколько недель сидим, не зная с чего начать, думаем, что все пройдет, но стало только хуже...

Как бывает всегда, найти то, что другие не хотят, чтобы это нашли задача не из легких. Мы перерыли архивы, изучили карты предполагаемых хранилищ. Но пришли к обратному.

— Предлагаю позвонить Игорю, — вздохнув, сказала я. — Он наш дядя. Может, подскажет хоть что-то...

Юра взорвался.

— Звонить этому выпендрежнику? Ты в своем уме? Он же только и делает, что выставляет себя напоказ! «Я важный хрен!» Да ему плевать на нас! Поняла? Ему плевать, что мы умираем!

— Юр, заткнись! — Соня перебила его, но не в защиту Игоря, а скорее из раздражения. — Как же ты достал!..

— А ты, не звони этому... этому выскочке. Он только все усложнит. И вообще... хватит уже этой херней заниматься! Может, нам к врачу? Психиатру?

Ее голос дрожал. Страх бил по нервам, срывая привычную маску цинизма.

Я молча достала телефон. Юра отвернулся, бурча под нос что-то невнятное. Соня скрестила руки на груди и уставилась в пол. Влад молчал, поглощенный своим внутренним миром.

Набрала номер. Долгие гудки казались вечностью.

— Алло, — наконец ответил он. Голос бодрый и слегка натянутый.

Я прокашлялась:

— Это Микаэла.

В трубке повисла тишина. Я почувствовала, как он меняется в лице, даже не видя его.

— Микаэла? Какая неожиданность! Как жизнь? Как Юра, Влад? Рад слышать!

Лживые нотки голосе резали слух.

— Игорь, — я постаралась говорить как можно спокойнее, — я звоню по делу. Ты ведь в ФСБ работаешь, да? Расследуешь дело о пропавшем самолете Москва – Нью-Йорк?

Снова тишина. На этот раз – напряженная.

— Микаэла, — его голос стал холодным, — не лезь не в свое дело. Забудь об этом самолете. И вообще, чем вы там занимаетесь?

— Игорь, — я стиснула зубы, — мы были на этом самолете.

В трубке раздался хриплый вдох.

— Что ты... Что ты несешь?

— Игорь, пожалуйста, помоги. Мы... Мы умираем.

Он молчал долго. Очень долго. Я уже хотела повесить трубку, когда он, наконец, заговорил, но его голос был едва слышен:

— Завтра в шесть утра. Я сам наберу. Номер будет другой. И никому... слышишь? Никому ни слова. Иначе...

Он не договорил. Отключился.

Я опустила руку с телефоном. В кухне царила гробовая тишина. Юра и Соня смотрели на меня с ужасом. Влад просто... смотрел. Он знал.

— Что он сказал? — тихо спросила Соня.

Я вздохнула.

— Завтра перезвонит.

Юра выругался. Его скепсис никуда не делся, но в глубине души теплилась надежда. Надежда на то, что даже такой эгоист, как Игорь, может нам помочь. Надежда на то, что мы еще можем выжить.

Через день Игорь прислал сообщение. Координаты старого архива в Санкт-Петербурге.

— Ищите там. И никому. Слышишь? Никому.

С информацией в своих руках, на долю секунды мы расслабились.

— Не ужели всему этому придет конец, — выдохнула я, уперевшись руками в бока. — Мы вновь будем жить, как и прежде.

Но внутри неуверенность все еще блуждала. Первое, нам предстояло обойти препятствия. Второе, мы еще не знали, на сколько далеко придется нам пройти...

Глава 8. Часть 2

***

Казалось, время снова на нашей стороне. Мы с Юрой и Соней, пытались вернуться к обычной жизни, хотя и не знали, что надежда – ложная. Вновь стали ненавидеть друг друга.

Внутри меня все трепетало. Сегодня я была погружена в мысли о Жени, его предложении. За долгое время я вернулась к жизни. Он ждал моего ответа, и, кажется, я была готова к следующему шагу – рассказать родителям и братьям.

Мы с Юрой сняли небольшой домик. Мне казалось это правильным. Нам нужно было выдохнуть от всего, что выпало на нашу голову, и здесь подходящее место, чтобы сказать... пока вечер не изменил все.

Вечер начался спокойно. Мы собрались всей семьей. Я опустила глаза в бокал шампанского, слушая недовольства отца о политике и двадцати лет службы. Доставал вопросами про внуков старшего брата и его жену, а эти двое отмахиваются. Влад сильнее нервничал, я отвела его в другую комнату.

Мама... лишь мама была всегда связующим звеном, пыталась избежать ненужных ссор, но и в ее адрес часто прилетало.

Я вышла на террасу, опершись об деревяный поручень крыльца. Перед глазами танцевали огни севера, небо было усыпано сиянием. Луна завораживала своей красотой, а снег казался сказочным – в его оранжевом свечении от теплого света, пробивающегося из окон.

Завораживающе...

И тут, как вспышка, как кадр из старого фильма, реальность рассыпалась.

Я стояла в свадебном платье – нежном, будто сотканном словно из лунного света. Волосы, обычно непослушные, были уложены в высокую прическу, украшенную живыми цветами арктической розы, хрупкими и морозными, словно вырезанными из инея.

Я шла по длинному коридору, усыпанному лепестками неведомых цветов. Каждый шаг отзывался эхом – тревожным и манящим. В конце коридора, в мерцании свечей, я увидела его – Женю и он протягивал мне руку.

Видение оборвалось так же внезапно, как и началось. Я открыла глаза, хватая ртом воздух. Сердце колотилось в бешеном ритме.

Позади послышались шаги. Я обернулась – Юра. Его лицо было напряженным.

— Чо стряслось? — спросил он, глядя на меня с тревогой. — Ты вся побледнела.

Я покачала головой, стараясь взять себя в руки.

— Все хорошо, просто... задумалась.

В тот момент я приняла решение. О Жене я не скажу. Пока...

— Ты чего вышел? — нахмурила я лоб и растянула губы в подобии улыбки. — Не выдержал, что папа опять завелся? Ты же всегда на его стороне. Не приятно слушать?

— Ой, заканчивай... — пробурчал Юра и отвел взгляд. Он смотрел в небо, туда, где над нами разгоралось северное сияние. Его лицо излучало тревогу.

— Тоже о том же думаешь? — тихо прошептала.

— А если это еще не все? — кивнул Юра.

— Мы не можем с точностью сказать, что нас ждет... — дрожащим голосом говорила я, стараясь скрыть страх. — Но то, что у нас уже есть, дает нам хоть что-то.

— Оптимизм Микаэлы Ульяновой, — фыркнул он. — Сними розовые очки, сестра. У нас всегда нужно ожидать худшее...

Зайдя обратно в домик, все та же картина маслом: папа с рюмкой водки ругается с телевизором и новостями, мама по телефону грозно раздавала задачи подчиненным:

— Дорогая Машенька, если, завтра дизайнеры не подготовят новую обложку, искать тебе новое место работы.

— Катя... ее зовут Катя, — не могла я вновь не поправить маму, ее забывчивость имен.

Я перевела взгляд на Влада. Он сидел, сгорбившись, вновь пытаясь спрятаться от мира, и тихо бормотал что-то неразборчивое. Голоса. Они становились сильнее.

— Пойдем, Влад, — сказала я, беря его за руку. — Тебе нужно отдохнуть.

Он не сопротивлялся, молча следуя за мной в свою комнату. Уложив его в постель, я присела рядом.

— Что ты слышишь, Влад?

Он взглянул на меня – глаза брата были полны страха.

— Крики... Они повсюду. Они хотят вернуться.

Мурашки пробежали по моей коже. «Вернуться... Куда?» — хотела я спросить, но слова застряли в горле.

— Спи, Влад, — прошептала и накрыла его одеялом. — Все будет хорошо.

***

Раним утром, мой фордик мчался все шестьдесят по скользкой извилистой дороге. Местами лед под колесами заставлял ослаблять педаль газа – машина сама выбирала скорость. На переднем сиденье, кутаясь в шарф сидела Арина. Я везла ее в место, которое старался посетить каждый турист.

— Так куда же мы едем? — спросила она, вглядываясь в скалы и еще темное, но уже белеющее небо.

— Териберка, — улыбнулась я, справляясь с буксующей машиной на льду.

— Териберка... — повторила девушка задумчиво. — это не то место, куда приезжает каждый третий блогер? Кажется берег... океана?

Я растянула уголки губ в легкой незаметной улыбке, предвкушая увидеть ее эмоции от удивительного мира. Ей это нужно было. И мне тоже.

По пути к берегу ветер раскачивал деревья, вырывая из леса остатки листвы. Я плотнее закуталась в пальто, плечи слегка подергивались от холода. Пронизывающий ветер проникал до костей, но я продолжала идти. Арина шла сзади, подсвечивая фонариком узкую тропу.

— До сих пор не могу поверить, что все так закрутилось, — выдохнула Арина, стараясь перекричать ветер. — Мы же просто летели в Нью-Йорк...

Я вспомнила тот момент. Это случайное знакомство. Когда Арина села между мной и Юрой. Я успокоила ее, она жутко нервничала. Мы разговорились о работе, о планах на будущее.

Мне и представить невозможно было, что случайное знакомство в самолете станет началом невероятного приключения. Свяжет наши жизни невидимой нитью.

— Думаю, нам это было нужно, — тихо произнесла я, не отрывая взгляда от моря.

— Что именно? — переспросила Арина.

— Все это. Рейс 404. Способности. Это расследование. — Я повернулась к ней.

— Мне кажется, кто-то или что-то хотело, чтобы мы оказались именно там, именно в тот момент.

Арина усмехнулась.

— Ты звучишь как героиня фантастического фильма.

— Может быть, так и есть, — я пожала плечами.

Арина вздохнула.

— Дневники Елены... хоть какая-то зацепка. Вчера мы просто были обычными людьми, а через несколько дней отправляемся в Питер, искать эти чертовы записи. — Она покачала головой, но в голосе не было страха, только легкое недоверие. — И ты думаешь, там мы найдем ответ, как нам выжить?

— Не знаю, — честно ответила я. — Но знаю одно: мы обязательно вернемся к своей прежней жизни.

Мы замолчали. Киты подплыли совсем близко к берегу, демонстрируя свое величие. Их тихие, звуки были похожи на успокаивающие пение океана. Мы с Ариной были единственными зрителями, они завлекали нас своими завораживающим танцами, выныривая из воды и медленно погружаясь обратно в синюю волнующую бездну...

— Здесь так... прекрасно, — прошептала она. На ее лице появилась улыбка – первая с того дня, как нашли ее мужа мертвым.

Я ответила ей такой же.

— Это так... это место успокаивает многих. Оно окутано легендами, историями.

Мы сидели на теплых камнях, наблюдая, как волны разбиваются о берег. Легкий морской ветер развевал наши волосы. Арина выглядела умиротворенно. Идеальное место и время, чтобы рассказать...

Я набрала воздуха.

— Женя... сделал мне предложение.

Арина замерла. Ее глаза расширились.

— Что? Ты серьезно?

Я кивнула, чувствуя, как щеки заливаются румянцем.

— Микаэла! Это же потрясающе! Поздравляю! — Она бросилась обнимать меня, смеясь от восторга.

— Почему ты молчала? Когда это случилось?

— Несколько недель назад. — Пробормотала я.

— И ты даже не сказала родным?

Я отвела взгляд.

— Пыталась. Но... не готова.

Арина отстранилась, нахмурившись.

— Не готова? К чему? Я знаю вас недолго, но за это время я видела... Видела, как Женя смотрит на тебя.

— Ты должна рассказать!..

Я вздохнула, чувствуя, как тяжесть стала отпускать.

— Ты права, наверное.

— Не «наверное», а точно! — Арина улыбнулась, крепко сжимая мою руку.

— Когда свадьба? Где будет?

Я рассмеялась.

— Еще ничего не решено. Но я обязательно тебе расскажу.

Арина слегка прищурилась и подмигнула.

— Буду ждать.

Глава 8. Часть 3

***

Сегодня утром я проснулась с твердым намерением рассказать все родным.

Вечером, за ужином, когда все будут в сборе.

На кухне родителей не было, а Влад решил пропустить занятия.

Солнце робко пробивалось сквозь занавески, заливая стол мягким золотистым светом. Я, закусив губу, сосредоточенно взбивала яйца, представляя себе идеальный завтрак.

Жить, действительно, стоило ради таких моментов или хотя бы ради возможности насладиться вкусом чего-то, что приготовила сама. Но попытка испечь что-то съедобное покоилась на дне мусорного ведра, напоминая о моих кулинарных талантах.

Кофе раф ждал своей очереди – молоко уже... подгорало на плите.

Кухню заполнил аромат горячего шоколада. Я доедала поджаренный тост с куриной грудкой и различными папиными соусами, когда в кухню медленно вошел Влад. Он стоял, теребя край своей футболки, взгляд его был направлен в пустоту.

Он что-то тихо бормотал, покачиваясь из стороны в сторону.

Я отложила кружку и подошла к брату. Легкий приступ. С Владом такое случалось, и я знала, как с этим справиться.

— Влад, посмотри на меня, — мягко сказала я, взяв его за руку. — Все хорошо. Сейчас все будет хорошо.

Я отвела его в зал и включила телевизор. Началась серия «Однажды в сказке». Влад застыл, глядя в экран – он обожал этот сериал, как и я.

Яркие образы, захватывающие сюжеты – все это успокаивало его расшатанные нервы.

Я вернулась на кухню. Стараясь не думать о провале с выпечкой, и продолжила наслаждаться завтраком. Бутерброд получился на удивление аппетитными. Я облизнула пальцы и улыбнулась. Жить можно.

День пролетел не заметно. Я ждала возвращения родителей и приезда Юрки с Сонькой. С волнением мучила свое отражение, репетируя разговор. Будь я на им, давно бы уже сбежала. Или врезала.

В 20:50 мы собрались за столом – с коробками пиццы и напитками.

Меня сковывало. Дышать было тяжело, ладони вспотели. Я боялась их реакции – особенно папиной.

Юра с Соней, как всегда, опоздали на двадцать минут.

Папа сидел с хмурым лицом, мама пыталась разрядить обстановку.

— Ну, рассказывайте, как у вас дела? — спросила она, разливая напитки по стаканам.

— Да все по-старому, — отмахнулся Юра, уплетая кусок пиццы. — Работа, дом, работа.

Соня кивнула в знак согласия.

Я глубоко вздохнула.

— У меня тоже все хорошо, — начала я, стараясь говорить как можно спокойнее. — Женя... сделал мне предложение.

Наступила тишина. Юра перестал жевать и уставился на меня, Соня продолжала молча есть пиццу. Папа нахмурился еще сильнее. Влад уставился в телефон.

— Ну и? — наконец спросил Юра. — И что ты решила?

— Я еще не ответила, – тихо ответила я.

— Отлично, — пробурчала Соня. — А жить где будете?

— Ну, наверное, не здесь, — ответила я, чувствуя, как в груди нарастает раздражение.

— А зачем тебе уезжать? — вмешался папа. Его голос стал ледяным. — У тебя здесь дом, семья. Что тебе не хватает?

— Мне двадцать шесть! — воскликнула. — Я хочу жить своей жизнью!

— Своей жизнью? — передразнил папа. — А мы тебе кто? Не семья? Мы тебя вырастили, выучили, все для тебя сделали! А ты...

— А как же мы с Владом?..

— А как же я? — вырвалось у меня. — Мне двадцать шесть лет, я живу с братом и родителями! Я хочу свою семью, свой дом! Я хочу...

Влад поднял голову от телефона.

— Тихо! — рявкнул он. — Не могу сосредоточиться. У меня здесь очень важный уровень!

Мама молчала, глядя на меня с каким-то странным выражением. Юра с Соней ели, будто ничего не произошло. Папа – сверлил меня взглядом.

Я встала из-за стола, не сказав ни слова. Взяла ключи и вышла. Мне нужно было побыть одной.

Я поехала туда, где не была еще ни разу... Находила любые отговорки, чтобы не приезжать сюда. Говорила, что работы много, учебы.

Кладбище могила моей бабушки...

— Привет... — прошептала я, вцепившись в оградку. — Знаю, ты всегда слышишь нас... Прости, что не приезжала.

— Женя сделал мне предложение... — сказала я, глядя на ее фотографию, где она навсегда останется молодой и улыбающейся.

И тут, колени подогнулись, я рухнула на землю. Все поплыло перед глазами.

А потом – темнота.

В следующее мгновение я почувствовала, как что-то отделилось от меня. Вспышка – красная, обжигающая, как будто меня пропустили через электрический разряд – и я уже не я. Точнее, я осталась собой, но вне тела. Мое астральное «я» парило над кладбищем, над застывшим в неестественной позе телом.

Небо затягивалось темными облаками, все погружалось в мрачную пелену. Но страха не было – странное спокойствие.

Она стояла передо мной. Окутанная тенью, но я сразу узнала нн. Бабушка.

— Здравствуй, Микаэла, — ее голос был хриплым, словно потрескавшийся от времени. — Я ждала тебя.

— Бабушка? Что... что происходит? Где я?

— Ты там, где должна быть, — ответила она. — Здесь нет места для лжи и притворства. Здесь ты можешь быть собой.

— Женя... он... предложил мне выйти за него. Я не знаю, что делать.

Бабушка усмехнулась.

— Любишь ли ты его? — спросила она.

Я молчала. Вопрос был сложным.

— Видишь ли, внученька, — продолжила бабушка, — мужчины приходят и уходят. Но семья – это то, что у тебя остается навсегда. Помни об этом. И никогда не предавай себя. Слушай свое сердце, Микаэла. Только оно знает, что тебе действительно нужно. Не позволяй никому решать за тебя твою судьбу. И не бойся делать выбор. Даже если он окажется неправильным. Ошибки – это тоже опыт.

Она протянула ко мне руку, но я не могла до нее дотянуться, пространство между нами исказилось.

— Спасибо. — прошептала я.

Еще раз оглядевшись на темны облака, я спросила.

— И все же, что это за место? Все такое знакомое...

— Место, куда отправляются перед смертью и после. — ответила она.

Внезапно, земля содрогнулась с новой силой. Из-под нее вырвались два огненных столба. Небольшие вулканы, пепел и пламя. Бабушка даже не вздрогнула.

Меня пронзила острая боль в висках. Я упала на колени, зажимая уши ладонями. Рев. Ужасающий рев, как будто небо разрывалось.

И вот – он.

Прямо над нами пронесся самолет. Рейс 404. Я узнала. Он летел низко, неестественно низко, издавая истошный сигнал бедствия. Металл дрожал.

Он, набирая высоту, устремился прямиком в облако пепла, извергаемого одним из вулканов.

— Туда попадают после смерти... или перед смертью. — повторила я, не отрывая взгляда от клубящегося пепла, глядя как исчезает самолет.

Глава 9. Часть 1

Глава 9

Я так и не вернулась домой этой ночью. После произошедшего на кладбище, приехала в квартиру брата, и застала Арину в гостиной за ноутбуком.

Без вопросов я прошла в свою комнату, взглядом уловила, что девушка листает страницы сайтов о княжне и Петре I. Зайдя к себе, заперла дверь на засов и устало опустилась на кровать.

Несколько минут лежала, глядя в потолок, на цветочки, нанесенные на плитку. Прислушивалась к различным звукам: собачий лай за окном, шорох асфальта при ходьбе и мое тревожно-быстрое дыхание. Так я и не заметила, как провалилась в сон...

И снова он. Самолет.

Тело вновь было парализовано.

Тяжело дыша, я простонала:

— Боже...

За иллюминатором разверзся ад: извергались вулканы. Кроме меня никого. Все без сознания. Я вновь одна в этом видении.

Горло что-то сжимало с силой. Мое тело не повиновалось, но все же удалось вырваться... Сияние выкинуло меня из самолета. Из этого кошмара.

Утром мы с Ариной поехали в торговый центр. Долгое время ехали в тишине. Я не решалась заговорить первой, и все еще прокручивала в голове событие на кладбище.

— Прости... если вмешиваюсь не в свои дела, — нарушила молчание Арина. — Я знаю, что случилось у вас вчера. Ты все им рассказала. Мне просто написал твой брат. — выдохнула она.

— Не хочу сейчас об этом... — дрожащим голосом и слегка натянутой улыбкой сказала я, вспоминая вчерашнюю ссору.

— Куда мы вообще едем? — спросила Арина. Ее глаза искрились любопытством.

— Туда... — сказала я и прикусила нижнюю губу. — Где нужно побывать каждой невесте. Поможешь присмотреть мне платье?

Широкая улыбка расплылась на ее лице.

— Ты согласилась? — выдавила она, словно боясь спугнуть момент.

— Собираюсь встретиться с ним. — Ответила я, припарковав машину у свадебного магазинчика.

Вывеска «Свадебный Салон «Белая Мечта»» кричала о глянцевом счастье, которое мне так отчаянно хотелось заполучить. Но внутри, в самой глубине моей души, жил страх. Как я могу выходить замуж, когда мы все умираем?

Салон оказался воплощением ванильной нежности.

Кружева, блестки, рюши – всё это казалось мне декорациями к спектаклю, в котором я не хотела играть главную роль.

Арина, воодушевленная, уже перебирала вешалки с платьями. Ее энтузиазм был заразителен, но даже он не мог заглушить нарастающее чувство происходящего.

— Примерь это! — она протянула мне пышное платье с длинным шлейфом. — Оно тебе идеально подойдет!

Я взяла платье и посмотрела на свое отражение в зеркале. Кто эта женщина? Где та Микаэла Ульянова – журналистка, которая боролась за справедливость и не боялась говорить правду в лицо?

Решив воспользоваться услугой шоу-рума, я заказала платье. Сняли мерки, и мы с Ариной продолжили неспешную прогулку.

Около двух-трех часов, мы, не торопясь бродили «Мурманск Молл», пару раз заглядывали в местную кофейню за авторским рафом с нутеллой – я часто туда заходила.

— Знаешь, мне стало легче... — произнесла Арина. — Я всегда буду любить Сашу. Но с вами, с Вашей поддержкой... вы помогли мне пережить его потерю.

Я обняла ее за плечи и с теплой улыбкой ответила?

— Мы стали больше, чем пассажиры. Рейс 404 связал нас вместе. Мы семья, а в семье принято поддерживать друг друга.

Впервые за долгое время, я произнесла это слово – семья. Нашла его в других людях... в братьях, Соне, Арине, тех кто разделил со мной тот рейс.

Я заметила странные взгляды на нас. Прохожие, дети, подростки – кто-то показывал пальцем.

— Привет... — сказала маленькая девочка, проходя со своей мамой.

— Не нужно с ними разговаривать, милая, — прошептала та ей на ухо, взволнованно оглядываясь на нас.

— Что происходит? — спросила я.

— О чем ты? — посмотрела на меня Арина.

— На нас все смотрят...

Я перевела взгляды на экраны – на них мелькали новости. Валерия, моя бывшая коллега из ВГТРК Мурманск, вдруг появилась на огромных мониторах торгового центра. Вернее, не она сама, а новостной сюжет с ее участием.

Список имен. Всех пассажиров. И фотографии... наши, сделанные бог знает когда, сменяли друг друга на экране.

— Удалось найти исчезнувших пассажиров — Валерия говорила с непроницаемым выражением лица, будто это была обычная новость про распродажу айфонов, а не объявление, что наши жизни стали достоянием общественности.

Арина проследила за моим взглядом. П лицу девушки пробежала тень.

— Мика... это же — она осеклась, не договорив. В глазах мелькнул отблеск узнавания – тревожного, как и у меня.

Мир вокруг словно замедлился. Посетители торгового центра оборачивались, кто-то указывал на экраны, другие – на нас. Напряжение повисло в воздухе.

Не говоря ни слова, мы развернулись и рванули к выходу.

— Арина! — крикнула я, уже почти выбегая на улицу. — Быстрее!

Она, несмотря на шок, не отставала. Запрыгнула на пассажирское сиденье, пока я, лихорадочно дергая ключом, пыталась завести машину. Двигатель прохрипел, но, наконец, ожил. Я вдавила педаль, и мы сорвались с места, оставляя позади ошарашенные взгляды зевак и зловещий отблеск экранов.

***

Запыхавшись, влетели в квартиру. Замерли, как две статуи высеченные тревогой.

— Чо шумите? — раздался сонный голос Юры. Рядом стояла Соня, потирая глаза. В их лицах читалось непонимание, раздражение от внезапного нарушения дневного сна.

— Включите новости! — выкрикнула я, схватившись за живот. Голос дрожал.

Свет от экрана телевизора озарил комнату, наполненную красками полярной ночи дневного Мурманска. За окном клубился туман, смешиваясь с светом фонарей. На стенах, танцевали тени – их отбрасывали фигурки оленей, расставленных на полках, и мерцанием гирлянд, которые так и не убрали после прошлого нового года.

Соня и Юра, закутанные в теплый алый плед, нехотя устроились на диване.

На экране телевизора, среди чередующих лиц политиков и ведущих, уже пять часов подряд транслировали наши фотографии и имена.

— Какого хрена?! — воскликнули они в унисон.

В ту же секунду я вздрогнула от звонка телефона. Медленно достала его из кармана и прошептала:

— Папа...

Наверняка увидел нас в новостях. Ждет объяснений.

— Ответь, — прошипел Юра.

— Папа... привет, — мой голос звучал неестественно высоко.

— Микаэла, что это все значит?! — в голосе отца слышался гнев. — Почему ваши фотографии по всем новостям крутят? Вы что, преступники? Про какой они рейс говорят? Почему вы нам ничего не рассказывали?!

Я прикусила губу. Как объяснить, что мы вернулись из ниоткуда? Как рассказать о видениях, призраках, о способностях, которые проснулись после полета в никуда?

— Пап, я... я не могу сейчас говорить, — пробормотала я, стараясь сохранить спокойствие. — Просто поверь мне, все хорошо.

— Хорошо?! Ты слышишь себя? Все новости только о вас и этом чертовом самолете! Что хорошего в том, что вся страна обсуждает вашу смерть и внезапное воскрешение?!

— Папа, послушай меня внимательно, — сказала я, стараясь придать голосу твердость. — Не выпускайте Влада из дома.

Мы столкнулись с настоящими людьми этого мира. За масками доброжелательности скрывались монстры. Одни продолжали убивать – все чаще до нас доходили истории о преследовании от пассажиров. Другие – считали нас святыми. Создавались тайные общества рейса 404. Люди верили, что мы пришли, чтобы спасти их

Кажется, по воле самой судьбы мы стали пленниками собственных домов.

Без крайней нужды никто не выходил.

Я бродила, как призрак, из комнаты в комнату. За эти дни мы начали раздражать друг друга даже молчанием. С Ариной старались не покидать мою спальню.

Ожидание неизвестного. И дневники княжны, которые скоро будут в наших руках. Вот, что у нас оставалось.

Глава 9. Часть 2

***

До отъезда в Питер оставалось три дня. Я не могла уехать, не повидавшись с Женей.

Вечером все сидели на кухне и вели разговор о сложившейся ситуации с рейсом и непрерывных новостях, в которых и говорили о вернувшихся пассажирах. Никто даже не заметил, что я молчу. И Никто – что уже ушла.

Я тихо сняла собралась, накинула куртку, быстро схватила ключи, и вышла, лишь слегка притворив дверь.

В течении пятнадцати минут в пути сотый раз прокручивала предстоящий разговор с Женей. Подбирала нужные слова. Представляла варианты событий.

Наконец я подъехала к месту встречи. Заглушила мотор. На мгновение помедлила. Сердце било по ребрам, как птица в клетке.

Я вышла из машины.

Холодный воздух обжигал мое лицо. Легкий иней укрыл лобовое стекло машины. Северное сияние разукрашивало небо всеми оттенками зеленого и фиолетового, создавая нереальный пейзаж. Идеальный фон для разговора.

Женя стоял, облокотившись на капот своей машины. Он повернулся, уловив звук моих шагов. Улыбнулся. Та улыбка – будто все плохое отсупило. Даже в полумраке я видела, как блестят его глаза.

— Ты улыбаешься, — сказал он первым.

Я прикрыла глаза и вдохнула морозный воздух.

— А как я должна реагировать? — ответила я, стараясь говорить спокойно.

Он сделал шаг ближе.

— Как Микаэла Ульянова, — сказал он. — Смело. Решительно.

Я улыбнулась.

— Да, — выдохнула. — Да, Женя. Я согласна.

Его улыбка стала шире. Он шагнул ко мне, чтобы заключить в объятия.

И тут – фары...

Резкий свет ударил в глаза. Машина с оглушительным ревом.

Все произошло в долю секунды. Женя оттолкнул меня, и я полетела в сторону – ударилась обо что-то твердое, резкая боль пронзила висок. Последнее, что видела – его лицо. Искаженное ужасом. А за ним – летящий внедорожник. Он несся прямо на нас, не сворачивая.

***

Я пришла в себя уже дома – резко очнувшись, будто выдернули из темноты. Женя сидел рядом, его ладонь сжимала мою. В стороне – Арина с тревожным лицом. А чуть поодаль – застывшие, холодные взгляда Юры и Сони.

Голова раскалывалась. Виски словно сдавливали тисками. Пространство вокруг продолжало плыть. Я попыталась сесть, упираясь локтем в подушку.

— Ты зачем уехала? — процедил сквозь зубы Юра. — Тебе же завтра вылетать, как ты полетишь?

Соня фыркнула, не скрывая раздражения.

— Идеально! Теперь точно придется нам самим тащиться в этот Питер!

Я проигнорировала их. Рука потянулась к голове. Пальцами нащупала шишку – кожа горела.

— Что... что произошло? — прохрипела я.

— Тебя сбила машина, — ответил Женя дрожащим голосом. — Не помнишь?

Я покачала головой. В голове была каша. Лишь обрывки: северное сияние, он, улыбающийся в темноте... фары.

— Кто это был?

Женя отвел взгляд.

— Не разглядел. Номера не было. Они просто исчезли.

Гнев закипел во мне, но боль в голове заставила отступить. Я посмотрела на него. В его глазах – не только вина, но и страх.

В этот момент Юра сделал шаг вперед.

— И ты, Женя, все знал и позволил ей...

— Хватит! — голос Жени прорезал комнату, как раскат гром. — Она только очнулась! Заткнитесь оба...

Он осекся, не договорив. Слова повисли в воздухе.

Юра искривился. Соня отвернулась, сжав губы. Арина тихо подошла и протянула стакан воды.

— Как ты? — спросила она.

Я сделала глоток. Потом еще один. Внутри разлилось тепло. И в ту же секунду – вспышка: черный переулок, визг шин, лицо. Неизвестное. Но знакомое. Где-то его уже видела.

— Это был не случайный наезд, — прошептала я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

***

Пять утра. Чемоданы гремели. Юра бурчал что-то под нос, Соня поддакивала. Арина хлопотала с кофе, пытаясь сгладить углы. Женя молча стоял у окна и курил. Он не вмешивался.

— Удачи в Питере, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. Без уколов. Хотя внутри все кипело.

Юра проигнорировал. Соня закатила глаза.

— Да чтоб тебя, Микаэла. Из-за тебя мы тащимся в этот холодный Питер!

Я сделала шаг вперед.

— Вообще-то, я в прошлый раз летала на Фарерские острова. И к тому же, не мне одной нужно это!

Юра фыркнул.

— Да кому нужны твои острова?

Я сжала кулаки. Все это накапливалось слишком долго.

Внезапно Женя резко развернулся. Прежде чем кто-либо успел что-либо сказать, влепил брату удар. Звук эхом разнесся по комнате. Юра отшатнулся, схватившись за лицо.

Соня ахнула. А замерла. Я не веря своим глазам.

Внутри меня бушевала смесь чувств. Ужас, конечно, Женя никогда себе такого не позволял. Но и какое-то странное удовлетворение. Он защитил меня.

— Еще одно слово, — прошипел он. В его глазах сверкали молнии. —Я тебе горло вырву.

Юра сглотнул. Сделал шаг назад. Соня молча схватила его за руку и потянула к двери. Они вышли. Арина – следом.

Комната опустела. Только мы вдвоем.

Женя смотрел на свои ладони. Как будто не понимал, что он сделал.

— Прости, — прошептал он наконец. — Не должен был...

— Все нормально, — выдохнула я. Сердце грохотало внутри. — Ты сделал то, что должен был.

Глава 9. Часть 3

***

Пока я приходила в себя после аварии, Юра, соня и Арина и Ариной шли в глубь темного леса. По координатам именно здесь скрывалось хранилище Петра Первого.

Справа от дороги шел длинный арочный свод из густо разросшихся еловых веток образуя зловещий зеленый туннель, где по снежной тропе то и дело рыскали голодные волки. Среди деревьев пряталась старая полянка – место, которое местные обходили стороной. Многие считали, будто там обитал призрак мясника. Но это была лишь легенда, выдуманная, чтобы скрыть правду. Настоящая тайна лежала глубже – под замерзшим озером.

Когда они добрались до берега, Соня, всегда скептически настроенная, пробормотала:

— И чо теперь? Опять головоломки?

Юра не ответил сразу. Достал из рюкзака артефакт – странный компас, не похожий ни на один из известных. Его называли «Ключ Петра». Мы получили его через коллекционера, одержимого старыми находками. Стрелка начала быстро вращаться, указывая в центр озера.

— Там... — выдохнул Юра, его голос дрожал от волнения.

Лед выглядел непроходим. Но только на первый взгляд.

Когда Юра приложил компас к поверхности, в воздухе завибрировал низкий гул. Лед начал трескаться, но не так, как обычно. Трещины образовали сложные геометрические фигуры, светящиеся изнутри слабым голубым светом. Затем, словно по мановению волшебной палочки, участок льда в центре озера отделился, опустившись вниз, открывая темную бездну.

— Лазерная защита первого уровня активна! — прозвучал роботизированный голос из ниоткуда.

Арина почувствовала, как ее волосы встают дыбом.

Соня ахнула.

— Что за...

Из темноты вспыхнули красные лазерные лучи. Сложный лабиринт. Пройти его пешком было невозможно.

Арина шагнула вперед.

— Перенесемся, — прошептала она и обхватила Юру с Соней за руки.

Голубые искры вспыхнули вокруг нее, охватив всех троих. Тела словно оторвались от земли. Все вокруг потемнело. Они оказались уже под сетью лазеров. Голос умолк.

Арина чувствовала себя странно – одновременно истощенной и переполненной энергией.

Сторожевые призраки прошлого. Видимо Петр Первый был не только реформатором... Первая мысль, которая пришла Юре в голову, когда он увидел парня, стоящего по среди темного коридора. Его одежда была мокрая, в глазах стоял животный ужас, а кожа казалась мертвенно-бледной.

Арина шла в это место за дневниками княжны, она подозревала о препятствиях, но не ожидала встретить здесь молчаливого призрака. Сначала она хотела закричать, убежать или схватить что-нибудь тяжелое, чтобы отбиваться. Но ее парализовал страх. Легкие свернулись, не давая сделать вдох. Руки и ноги онемели. Поэтому она стояла и молча наблюдала, а он наблюдал за ними.

Когда он сделал шаг в их сторону, Арина не шевелилась. Тело отказывалось подчиняться, она словно видела сон наяву.

Пространство поглощала тьма. Вокруг них стояла мертвая тишина.

Парень прошел мимо них и растворился в массивных дверях с гербом Петра Первого.

Все произошло так быстро, что они и глазом не успели моргнуть.

Стряхнув оцепенение, Юра с Соней подлетели к дверям и потянули свои ладони к ручкам, полностью игнорируя страх.

Как только их пальцы коснулись холодного металла, герб вдруг вспыхнул адским пламенем, отбросив Юру и Соню в разные стороны. Они с криками отлетели к стене, ударившись о ледяные глыбы.

— Что это было?! — прохрипела Соня, прижимая обожженную руку к груди.

— Защита... — пробормотал Юра, — Петр был большим любителем оккультизма, чем мы думали.

Арина заметила движение.

— Осторожно!

Из темноты вылетели огненные шары. Страх сжимал ее, но она оттолкнула его. Впереди вспыхнула голубая энергия – магия, которой Арина еще не умела управлять. Шары, сменив курс столкнулись в воздухе и взорвались. Пол затрясся. Стены покрылись трещинами. Запах гари и мертвой сырости ударил в нос.

— Это что было? — с трудом выдохнула Соня.

— Защитный механизм, — ответила Арина. — Древняя магия, усиленная технологиями. Петр не жалел на охрану своих секретов.

В конце коридора, из темноты вынырнули фигуры. Это были люди, одетые в старинные мундиры. Их лица искажены злобой, а в руках – старинные мушкеты.

Призраки солдат Петра, охраняющие его сокровища.

Они подняли оружие, и коридор наполнился грохотом выстрелов. Пули, неслись к ним, оставляя в стенах глубокие сколы.

Арина взмахнула руками, создавая вокруг мерцающий щит из голубой сферы. Пули отскакивали от него, рассыпаясь искрами. Но с каждым выстрелом щит слабел, трещины становились все заметнее.

— Долго не удержу! — крикнула Арина.

Юра схватил с пола обломок льда и швырнул его в ближайшего призрака. Лед, к удивлению, прошел сквозь него, не причинив никакого вреда. Призрак лишь злобно зарычал и сделал еще один выстрел.

Соня, не теряя времени, рылась в рюкзаке.

— У меня есть идея! — воскликнула она, доставая небольшой флакон с серебристой жидкостью. — Святая вода! Надеюсь подействует!

Она открыла флакон и плеснула в ближайшего стража. Тот завыл, затрясся и рассыпался в пепел. Остальные отступили.

— Сейчас! — скомандовала Арина, концентрируя остатки силы. Вспышка – и снова голубой кокон окутал их.

Пронеслись сквозь стражи. Лица призраков промелькнули в свете. Полны ненависти, боли. И прошлого, которое не хочет быть забытым.

Глава 9. часть 4

***

Распахнув глаза, я вскочила с постели и сжала рот руками, не позволяя вырваться крику. Каждая клеточка моего тела пульсировала, на коже проступил холодный пот, голова звенела от напряжения.

Тише, Микаэла, это просто сон...

Я пыталась убедит себя, что все в порядке, но не могла избавиться от чувства страха. Он был таким реальным. Я была вместе с ними...

Вдох-выдох.

Вдох-выдох.

Вдох-выдох.

Я обхватила голову дрожащими руками.

Жуткие силуэты... смерть... кровь все еще мелькали перед глазами.

Оглядевшись, увидела его обеспокоенный взгляд Жени.

— Они... — прошептала я.

Отогнав от себя страх, я пыталась найти слова, чтобы объяснить, но ком в горле помешал.

Он тут же подошел ближе, обнял меня крепко, прижал к себе. Его тепло немного успокоило дрожь, но страх никуда не делся.

Уткнувшись лицом в его плечо, ощутила, как он гладит меня по спине.

— Что случилось, Мика? Кошмар? Расскажи мне, — его голос был мягким и заботливым.

Я сглотнула, пытаясь собраться с мыслями.

— Мне приснилось, что с ними что-то случилось. С Юрой, Соней и Ариной. Там была кровь... тьма... Я чувствовала, как будто я там была...

Женя крепче обнял меня.

— Тише, тише. Это всего лишь сон. Они справятся. Арина звонила сегодня утром. Они нашли дневники, говорит, это стоило им немалых усилий. Но все хорошо, через два дня будут здесь.

Глава 9. Часть 5

Дверь в спальню распахнулась, и Мишка вбежал босиком. Его глаза еще были сонными. Он подбежал ко мне и крепко обнял за ногу.

Я сразу опустилась на колени и прижала к себе, ощутив его дрожь.

— Солнышко... — прошептала, поглаживая его по мягким светлым волосам. — Мы тебя разбудили?

Он всхлипывал, прижимаясь сильнее, и я крепче обняла его. В памяти всплыло: в такие моменты помогали «антидепрессанты». Пора прогуляться.

Через пару минут мы уже собирались. Женя держал Мишку за руку у двери, я накинула бежевое пальто, и мы спустились к машине.

В «Белом Кролике» было тепло. Сквозь большие окна пробивался тусклый свет, отражаясь от блестящих медных деталей интерьера. Пахло свежей выпечкой и крепким кофе. Мы устроились за небольшим столиком в углу, подальше от других.

Мишка, как только увидел в меню мороженое, сразу же засиял. Ему принесли огромную вазочку с шариками клубничного и шоколадного, щедро посыпанную разноцветной посыпкой. Он сосредоточенно ковырял десерт маленькой ложечкой, измазав щеки и нос. Женя смотрел на него с нежностью.

—Представляешь, Мика, — начал он, глядя на меня. — Мы все вместе. Настоящая семья. Мишка бегает по дому, а ты... – самая красивая жена.

Сказано было просто. Но я почувствовала, как внутри что-то качнулось. Будто на миг поверила – кошмары можно оставить позади.

Я улыбнулась. Но внутри все равно росла тревога. Сомнение.

Смогу ли стать для Мишки настоящей мамой? Он потерял ее так рано, и я боялась, что не сумею заполнить эту пустоту. Его взгляд был таким чистым и невинным, он так доверчиво держался за меня.

Смотрела, как он увлеченно ест, и чувствовала, как сжимается сердце.

Женя взял меня за руку и крепко сжал.

— Мика, я знаю, что тебе сейчас непросто, — произнес он. — Но ты нужна нам. Ты нужна Мишке. Ты уже стала частью нашей жизни. И я уверен, что ты будешь самой лучшей мамой, какую только можно представить.

Я отвела взгляд, чтобы он не заметил моих сомнений.

— Я... надеюсь, что смогу. — Прошептала я.

По дороге домой Мишка не выпускал моей ладони. Рассказывал, как будет кормить мороженным своего воображаемого дракона. Женя обнимал меня за плечи.

Вечером мы быстро приготовили ужин. После – мультики для Мишки, а мы с Женей на кухне. Он подошел сзади, обнял. Губами коснулся моей шеи.

— Спасибо за этот вечер, — тихо сказал он.

По спине пробежал холодок. Не от страха – а от близости.

Когда Мишка уже спал, я тих запела ему:

— «Тревожные сны ветер унес. Спи сладко, малыш ты так подрос».

Голос дрожал, но я старалась держаться. Погладила его по головке. Он уснул быстро. Я долго у кровати, глядя на него. Все никак не отпускала тревогу.

Женя ждал в моей комнате. В полумраке светились гирлянды на окнах, играла музыка. Я села рядом. Он обнял меня.

— Все будет хорошо, Мика. Я рядом. — Прошептал он и поцеловал в щеку.

Его слова были, как лекарство.

Песня звучала глубже – «Ты — сердце мое, прости за любовь...»

Женя посмотрел на меня долгим, горячим взглядом.

Я не смогла устоять.

Поцелуй был мягким. Осторожным. Но за ним быстро пришло большее. В нем было все – желание, нежность, обещание.

Он скользнул ладонями по спине. Я ответила, забыв обо всем. Его губы касались шеи, груди. Мое тело отзывалось, на каждое движение.

Мы торопились, сбрасывая одежду, словно она мешала быть ближе. Его прикосновения вызывали дрожь. Мое дыхание сбивалось. Его руки крепко держали, не отпуская.

Он нежно прикусил мочку моего уха, выдыхая горячий шепот.

— Ты прекрасна, Микаэла.

Мои пальцы впились в его спину, чувствуя, как напрягаются мышцы под кожей. Его ладони скользили по моим бедрам, притягивая ближе, пока, между нами, не осталось ни единого зазора. Ощутила его желание, пульсирующее, как дикий зверь, готовый к охоте.

Он опустился ниже, его губы коснулись моего живота, вызывая дрожь во всем теле. Затем, медленно, он достиг самой сути моей сущности, и я задохнулась от восторга.

Его язык играл со мной, пробуждая такие чувства, о которых даже не подозревала.

Я извивалась под его напором, умоляя о большем.

Пик приближался, накрывая волной непередаваемого наслаждения, и я разразилась криком, утопая в его объятиях. Мир вокруг перестал существовать. Остались только мы.

Глава 10

Глава 10

Прошло два дня с возвращения из Питера.

Юра и Соня сидели за столом, склонившись над старыми дневниками. Лица были напряженными, глаза уставшие. Юра угрюмо перелистывал страницы, не отрывая взгляда от выцветших строк.

— Я бы предпочел больше в туда не возвращаться. — прорычал он.

Соня молча кивнула, что-то помечая в блокноте. Обычно спокойная, теперь казалась раздраженной. Пальцы дрожали, когда она записывала что-то, сверяясь с дневником.

Арина, знавшая причину их неладного настроения, сидела у окна с третьим дневником, опустошая бутылку вина.

Я вернулась с кухни с бутербродами и напитками, поставила поднос на столик и села на бежевый диванчик моей покойной бабушки, подложив под голову подушки.

— Еще ночь я не выдержу... — простонала я

Аромат свежей выпечки и кофе наполнил комнату, но, кажется, не смягчил напряженную атмосферу. Юра продолжал ворчать себе под нос, переворачивая страницы дневника с таким остервенением, будто хотел вырвать оттуда ответы силой. Арина, осушив бутылку вина, бросила ее в мусорное ведро с таким грохотом, что Юра вздрогнул.

— Может, хватит уже ворчать? — не выдержала Арина. — Просто не стоит спешить.

— Да толку-то, — огрызнулся Юра, — все равно ничего не понятно. Одна вода и философские разглагольствования.

Я откусила большой кусок бутерброда с сыром.

— Знаешь, Юр, я бы не рассчитывала, что княжна Елена оставила подробную инструкцию «Как вернуть украденную жизнь». Скорее, она оставила подсказки, намеки. Нам нужно просто внимательнее читать.

Взяла в руки дневники, один протянула Жене.

— Милый, теперь это полистай...

Голова упала на подушку. Мысли путались – сутки без сна давали о себе знать.

Внезапно Соня отложила дневник и блокнот, ее глаза расширились.

— Стойте! — воскликнула она. — Тут что-то есть! Смотрите, на обложке, под слоем кожи... какое-то углубление.

Юра подскочил к ней. Соня осторожно провела пальцем по обложке, ища скрытый механизм. Наконец, палец нащупал крошечную кнопку, почти незаметную на ощупь. Она нажала, и раздался тихий щелчок. Небольшой отсек в обложке открылся, обнажив тонкий свернутый пергамент.

Арина ожила и подошла ближе.

— Вот это да... похоже, это он. Интересно, что там внутри? — она достала из ящика нож для бумаги и попыталась расправить пергамент.

— Скорее всего, тут такая же охранная система, как в хранилище, — сказала Арина. — Сейчас узнаем!

Мурашки пробежали по спине. Что-то подсказывало – надо остановить ее.

— Дайте я попробую, — сказала тихо, протягивая руку.

Кожа была гладкой и холодной, как змеиная чешуя. Проводя пальцами по рунам, я ощутила страх, сжавшийся комом в груди.

— Осторожно, дорогая. — Прошептал Женя.

Коснулась дневника ладонью, и в тот же миг меня словно выдернули из тела.

Я стояла в темной комнате, освещенной лишь несколькими мерцающими свечами. Сырость пронизывала до костей, а в воздухе витал запах ладана и чего-то еще, неуловимо тревожного. Передо мной, облаченная в роскошное платье из темного бархата, стояла княжна Елена.

Ее лицо, обрамленное темными локонами, казалось бледным и неземным в колеблющемся свете. В глазах читалась мудрость, смешанная с глубокой печалью.

— Здравствуй, дитя мое, — прозвучал ее голос, словно звон далекого колокола. — Я ждала тебя. Знала, что придет день, когда завеса истончится, и один из вас, отмеченных, сумеет пробиться сквозь время.

Ее взгляд был пронзительным, словно она видела меня насквозь, читая все мои страхи и сомнения.

— Ты ищешь ответы, которые давно погребены под песками забвения. Ищешь способ вернуть то, что было украдено. Но помни, цена за знание может быть непомерно высока.

— Знала, что подобное повторится... — произнесла она хриплым голосом. — Единственный способ остановить это – признаться в том, что вы от себя скрываете...

Я сделала шаг вперед. Пол под ногами скрипнул. Комната, казалось, дышала историей. Здесь творились страшные вещи.

— Я знала, что скрываю, — продолжала княжна, — но это значило отречься от престола. Теперь, что со мной произошло и все предсказания... меня считают ведьмой, и вот-вот Петр I сожжет меня.

Дверь распахнулась с грохотом.

В комнату ворвался высокий человек в зеленом мундире. Петр I. За ним двое стражников. Его взгляд был тяжелый, как молот.

— Ведьма! — прогремел голос. — За колдовство ты будешь предана огню!

Стражники схватили ее, грубо выволакивая в коридор. Она не сопротивлялась, лишь молча смотрела на Петра, в ее глазах не было ни страха, ни мольбы, лишь глубокая печаль.

Мое тело словно парализовало, я не могла пошевелиться, только наблюдала за этой ужасной сценой.

Меня вытолкнуло вслед за ними. На площадь, залитую багровым светом факелов. Вокруг стояла толпа, возбужденно перешептываясь. В центре площади возвышался огромный костер, сложенный из сухих бревен. К нему вели связанную княжну Елену.

Петр кивает. Кто-то бросает факел. Пламя взрывается, охватывая все вокруг.

Горячий воздух обжигает лицо. Но княжна не кричит.

Только смотрит. На меня.

И вдруг я услышала ее голос, звучавший прямо в моей голове:

«Ты – следующая!»

Резко распахнула глаза, судорожно хватая ртом воздух. Я была дома, передо мной встревоженные лица Жени, Юры, Сони и Арины. Комната плыла перед глазами. Сердце бешено колотилось, а на коже все еще чувствовался жар пламени.

— Микаэла! Что случилось? — Женя крепко обнял меня, его голос дрожал от беспокойства. — Ты вся трясешься!

Я попыталась говорить, но слова застряли в горле. Перед глазами все еще стояла картина пылающего костра и взгляд княжны Елены. Меня переполнял страх, и слова выстраивались бессвязные фразы.

— Тише, тише, все хорошо, — успокаивал меня Женя, гладя по спине. — Все закончилось... ты дома.

Арина поднесла мне стакан воды, и я жадно выпила его, пытаясь унять дрожь, но не смогла утолить жажду. Юра и Соня молча смотрели на меня, их лица были полны недоумения и тревоги.

Мне нужно рассказать им, что видела, но слова прочно застряли в горле.

Собравшись с духом, я рассказала им все, что видела в видении. О княжне Елене, о ее пророчествах, о Петре I и о страшной казни. Рассказала о важных словах княжны: «Признайся в том, что скрываешь ты от себя... Ты – следующая!»

Глава 10. часть 2

***

Я вышла из примерочной, накидывая белый мех на свои плечи. Мое сердце быстро билось, в горле застрял ком. Волнение топило меня изнутри заливаясь в легкие. Едва уловимый запах лаванды и сандала от платья кружил голову, будто нежно раскачивая изнутри. Дорогая ткань, шелк с примесью кашемира, ласкала кожу, напоминая о роскоши и утонченности.

Сделав шаг вперед, и пшеничные волосы, словно живые, заиграли на ветру, то взмывая вверх, то мягко опускаясь на плечи. Каждый шаг отдавался легким шелестом ткани.

Подойдя к зеркалу, невольно замерла. В отражении на меня смотрела незнакомка – элегантная, уверенная в себе девушка. Легкое движение руки, и платье заструилось вокруг тела, подчеркивая изгибы фигуры.

Не удержавшись, сделала несколько круговых движений. Платье послушно следовало за мной, взмывая вверх и распускаясь в широком круге.

В этот момент я почувствовала себя настоящей королевой, властвующей над своим миром.

Я ощутила мимолетную свободу, захватывающую дух.

С замиранием сердца продолжала разглядывать свое отражение в зеркале. В этот момент, казалось, все произошедшее с нами позади, а затем...

Темнота.

Силы покинули меня.

Бок пронзило острой болью, перед глазами образовалась удушливая пелена. Мне показалось, как земля под ногами завибрировала. Я резко упала на мраморную плитку, ощутив медный запах растекающейся влажной и теплой жидкости под моей головой.

По телу пробежала волна, будто что-то вытягивает меня.

И тут темнота рассеялась. Я оказалась в месте, где не было ни верха, ни низа, ни времени, ни пространства. Только клубящиеся черные облака, закручивающиеся в зловещие воронки. Огонь, танцующий между ними, отбрасывал причудливые тени, создавая ощущение ада на земле. Но страха не было. Меня окутывало необъяснимое спокойствие.

Из огня возникла фигура. Знакомая, родная. Бабушка. Она улыбалась мне своей теплой улыбкой.

— Не бойся, моя дорогая. — Прозвучал ее голос, как тихий шепот ветра.

— Все еще продолжается... Вы умираете

Она протянула руку, указывая на горящий самолет в воздух над нами.

— ... умираете!

Несколько минут я стояла неподвижно перед зеркалом, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Яркие лампы безжалостно резали глаза, превращая окружающее в размытое пятно света и тени. Они пронзались так, что вызывали острую, пульсирующую боль в висках.

С моих губ вырвался слабый стон. Переведя взгляд со своего отражения левее, я заметила изумленные и обеспокоенные лица мамы, Арины, консультанта и парочки посетителей магазина.

Мама ахнула, прикрыв рот ладонью.

— Микаэла, ты прекрасна в нем. Это то, что нужно. — Она кивнула девушке за стойко. — Заверните!

Радость ее была недолгой. Телефон в ее руке завибрировал, и она, взглянув на экран, нахмурилась.

— Простите, девочки, это срочно. Работа.

Она поспешно отошла в сторону, прикладывая телефон к уху.

— Да, слушаю... Что значит, они требуют пересмотра бюджета? Но мы же все согласовали... — Ее голос постепенно стих, поглощенный гулом торгового центра.

Я подошла к Арине, все еще чувствуя остатки видения.

— Арина, я знаю, это звучит странно, но... еще ничего не кончено. Самолет.

Она нахмурилась, скрестив руки на груди.

— В смысле? Микаэла, мы же сделали все как нужно было. Мы открылись друг другу. Что ты имеешь в виду?

В ее голосе слышались нотки раздражения и усталости.

Глубоко вздохнув, попыталась подобрать нужные слова.

— Мы рассказали друг другу о своих проблемах... — Я посмотрела ей прямо в глаза, надеясь, что она поймет. — Мы что-то упускаем. Похоже нужно, что-то более сильное.

Закончив свой разговор, мама вернулась к нам, высказывая недовольства про Катерину и арт отдел, о срывах новой обложки недели и подорванных рейтингах платформы.

— Бездари! Как можно было запороть такую концепцию? Я же все разжевала, в рот положила! Арт-отдел, видите ли, вдохновения ждет. Вдохновение у них зарплату получает! Клава, эта кукла без мозгов, даже проконтролировать не смогла. Я трачу свои нервы, свои силы, чтобы этот чертов NordLife держался на плаву, а они...

Она перевела дыхание, и ее взгляд, обычно острый и проницательный, сейчас был полон раздражения и разочарования.

Мама задержала взгляд на мне. На роскошном белом платье и меховой накидке.

И когда, она взглянула в мои глаза, мама решила дать мне совет замужней жизни.

— Микаэла, ты выглядишь как ангел. И брак – это тоже своего рода полет, только не всегда в облаках. Держись крепче, девочка моя, и помни несколько простых вещей. Первый – и самый главный – не теряй себя. В браке легко раствориться в другом человеке, особенно если он такой сильный, как твой жених. Но ты – это ты, со своими мечтами, страхами и увлечениями. Не позволяй им угаснуть.

Она подошла ближе, поправляя мех на моих плечах.

— Второе – говори. Говори обо всем. О своих чувствах, о своих сомнениях, о своих желаниях. Не копи обиды, они отравляют отношения изнутри. Открытость и честность – это фундамент крепкого брака. Даже если это сложно, даже если это больно, говори. Пусть он знает, что у тебя на душе. И слушай его, конечно же. Внимательно слушай.

Мама взяла мою руку в свою.

— Третье – не бойся перемен. Брак меняет людей, меняет отношения. Это нормально. Не цепляйся за прошлое, принимай настоящее и смотри в будущее вместе. И помни, компромисс – это не поражение, это победа для обоих.

Глава 10. часть 3

***

Все шло кругом от предсвадебной суматохи и неразгаданных слов княжны Елены. Слова «Признайтесь в первую очередь себе» эхом отдавались в голове, словно назойливая муха, от которой невозможно отмахнуться. Что я скрываю? Вину за то, что пытаюсь осуществить свои планы? Долг перед семьей, который тянет меня назад, не давая двигаться вперед?

Я сидела на балконе, держа в руках кружку горячего кофе. Пар лениво поднимался вверх, растворяясь в утреннем воздухе. Город просыпался. Где-то сигналили машины, вдалеке лаяла собака.

Внезапно из коридора донеслись голоса Юры и Сони. Они звучали глухо. Не вольно прислушалась к ним.

— Что это?..

— Мне нужна моя украденная жизнь! Я не могу больше просыпаться каждое утро с мыслью, а не будет ли это последний день!

Мне вновь посчастливилось слушать скандалы семьи Ульяновых. Я быстро обернулась, пытаясь скрыть свое смущение.

В следующую секунду Юра хлопнул дверью, скрывшись в комнате. Соня ушла на работу.

Я провела здесь не больше тридцати минут, а утренняя ссора брата и его жены все еще звенела у меня в ушах.

Неуверенно поднявшись из кресла, сделала пару шагов к двери. Перешагнула через порог балкона и через секунду стояла возле спальни брата.

С минуту, наверное, заколебалась, протягивая руку к дверной ручке.

Пальцы дрожали от волнения – те моменты, когда лучше не стоит вмешиваться.

И вот я, стояла перед ним, не зная, что сказать.

— Какая же ты глупая, Микаэла! — подумала про себя опуская глаза.

От взгляда Юры, застывшего на одной точке, по позвоночнику пробежал холодок. Меня несколько раз передернуло... никогда мне не доводилось давать советы решения проблем своему брату.

— Юр, дай Соне остыть, — тихо произнесла я, стараясь подобрать слова. — Ты же знаешь ее. Вспыльчивая, но отходчивая.

Он молчал, отвернувшись к окну. Кажется, смотрел сквозь стекла, видя что-то, недоступное моему пониманию.

— Тот рейс... — я запнулась, ощутив ком в горле. — На всех повлиял, Юр. Каждый пытается справиться по-своему. Она... просто боится. Боится потерять тебя. И себя тоже.

Медленно сделала шаг вперед, и коснулась его руки. Холодная, словно лед. Никогда раньше не видела его таким сломленным. Сильный Юра, мой старший брат, казался сейчас маленьким потерянным мальчиком.

— Все будет хорошо, Юр, — прошептала я, сжимая его руку. — Вы еще помиритесь. Просто... дай ей время. И себе тоже.

Глава 10. Часть 4

***

В тот же вечер я приехала к Жене. Не много постояла у двери, прогоняя тревожные мысли. Потянулась к звонку. Он открыл, и, не говоря ни слова, взял меня за руку, притягивая внутрь. В его взгляде читалось нетерпение.

Квартира встретила тишиной, лишь приглушенный свет из гостиной рассеивал полумрак. Женя не отпускал моей руки, ведя за собой вглубь.

Я остановилась перед дверью в детскую.

— Мишка спит? — прошептала, боясь нарушить хрупкий сон маленького человечка. Женя кивнул, его глаза, казалось, стали еще темнее. Он притянул меня ближе, и почувствовала, как его дыхание коснулось моей щеки.

— Микаэла... — прошептал мое имя, словно пробуя его на вкус.

Он нежно прикоснулся подбородка кончиками пальцев.

И, прежде чем я успела что-либо сказать, его губы накрыли мои.

Мы быстро переместились в его комнату, заперев дверь на задвижку и уже срывали друг с друга одежду...

Опершись ладонями на кровати, я приподнялась и заглянула ему в глаза. Этот сверкающий взгляд. После бурной ночи, лежа в его объятиях, ощутила себя одновременно счастливой и потерянной. Он смотрел на меня, и в его взгляде читалась бесконечная любовь.

— Не верится, что скоро буду твоей женой, — прошептала, проводя пальцами по его щеке.

Женя хихикнул, притягивая меня ближе.

— Да... Микаэла Машкова. — произнес он с улыбкой.

Я посмотрела на него, и мои губы тронула легкая усмешка.

— Пока еще Ульянова...

Отстранившись, медленно приподнялась. Тревога не отпускала меня. Слишком много всего навалилось разом.

— Как-то все слишком быстро и все разом... свадьба... расследование... загадки... — выдохнула, смотря в потолок.

Я чувствовала, как внутри меня нарастает паника. С одной стороны, я мечтала о свадьбе с Женей, о семье. С другой, меня тяготили тайны рейса 404. И Юра... Его подавленное состояние не давало мне покоя.

Женя повернулся на бок, положив руку мне на талию.

— Все будет хорошо, Мика, — прошептал он, целуя меня в плечо. — Мы справимся. Вместе.

Его слова успокаивали, но лишь на мгновение.

***

Дворец, слияния двух любящих сердец, наполнился мягким светом хрустальной люстры. Воздух звенел тихим перешептыванием гостей, предвкушающих зарождения новой молодой семьи. Я стояла у дверей, чувствуя, как ладони вспотели под кружевом перчаток. Мое сердце колотилось, как у испуганной птицы.

Двери открылись, и в зал хлынул первый луч света, упав прямо на меня.

Заиграла нежная мелодия.

Я глубоко вдохнула, выпрямилась и медленно начала свой путь.

Белое платье из тончайшего шелка струилось вокруг, словно облако. Корсет, украшенный крошечными жемчужинами, подчеркивал точеную талию.

По обе стороны друзья и близкие выстроились рядами в большом зале.

Толпа застыла в изумленной тишине.

Мама, со слезами на глазах, улыбалась мне, а пап, как всегда, сохранял маску ироничного равнодушия, но в его глазах читалось искреннее счастье за дочь. Юра и моя сестренка Юля кивнули мне, передавая свою поддержку.

Я видела в их глазах радость, облегчение, и, возможно, немного грусти от того, что эта глава жизни подходит к концу.

Однако некоторые из гостей странным взглядом косились на меня.

«Животик». Они, не скрывая, шептались обо мне.

— ... ну да, кто выходит замуж по любви? — говорила золотовласая дама. — Ставлю, что у нее семь недель. Смотри, как ее разнесло!

Наконец, я подошла к нему. Женя протянул мне руку. Его глаза, наполненные любовью и нежностью, словно затягивали меня в свой мир. Взяла его руку. Наши пальцы переплелись.

Девушка лет сорока двух откашлялась, приглаживая строгий пиджак. В ее голосе звучала торжественность, от которой мурашки побежали по коже.

— Дорогие Микаэла и Евгений! Сегодня, в этот знаменательный день, вы решили соединить свои жизни в одну. Брак – это не только союз двух сердец, но и огромная ответственность, доверие и поддержка друг друга в любых жизненных ситуациях. Это готовность делиться радостями и невзгодами, вместе строить будущее и создавать свой собственный маленький мир.

Она посмотрела на нас с мягкой улыбкой.

— Микаэла Ульянова, готовы ли вы взять в мужья Евгения Машкова и разделить с ним радости и печали, быть рядом в болезни и здравии, любить и уважать его до конца дней своих?

Посмотрела в глаза Жени. В них не было сомнения, только безграничная любовь и надежда.

— Да, — твердо произнесла я, и в этот момент все сомнения, все тревоги отступили на второй план. Были только он и я, здесь и сейчас.

Девушка перевела взгляд на Женю.

— Евгений Машков, готовы ли вы взять в жены Микаэлу Ульянову и разделить с ней радости и печали, быть рядом в болезни и здравии, любить и уважать ее до конца дней своих?

— Да, — ответил Женя, его голос дрогнул от волнения, но в нем чувствовалась твердая решимость.

Девушка обратилась к нам с улыбкой:

— А сейчас, молодые, прошу вас обменяться клятвами.

Женя сжал мою руку крепче и посмотрел в глаза.

— Микаэла, когда я встретил тебя, моя жизнь перевернулась. Ты вернула мне веру в себя, в любовь, в будущее. Ты – мой свет, моя опора, мой самый лучший друг. Я обещаю любить тебя, оберегать, поддерживать во всем и быть рядом всегда, в горе и в радости.

Мои глаза наполнились слезами. Глубоко вздохнула и ответила:

— Женя, спасибо, что появился в моей жизни. Без тебя я бы не справилась. Ты всегда поддерживал меня, даже когда я сама в себя не верила. Ты спас мне жизнь, ты дал мне шанс на счастье, на семью. Я люблю тебя больше всего на свете и обещаю быть тебе верной женой, любящей матерью и верным другом на всю жизнь.

— Объявляю вас мужем и женой! – провозгласила девушка. – Можете обменяться кольцами.

После обмена кольцами, она обратилась к нам:

— А теперь можете поцеловать друг друга!

Женя нежно взял мое лицо в ладони и прикоснулся своими губами к моим. Это был нежный, трепетный поцелуй, наполненный любовью и надеждой на счастливое будущее. В этот момент я забыла обо всем на свете. Мы были только вдвоем, и весь мир принадлежал нам.

Часом позже я в Жениных в его крепких объятиях. Мы танцевали наш первый свадебный танец. Он заставил дрожать меня, прошептав мне на ушко своим горячим дыханием.

— Ты прекрасна, жена моя.

Я покраснела, и мои щеки заполыхали ярким пламенем. Его слова были словно нектар, сладкий и пьянящий. Прижалась к нему ближе, чувствуя, как его тепло разливается по всему телу.

Внезапно музыка оборвалась. Вздрогнула и отстранилась от Жени. В зале воцарилась напряженная тишина. Я огляделась, пытаясь понять, что происходит.

В двери ресторана ворвались высокие мужчины в черных костюмах. Их лица были скрыты за темными очками. Они были вооружены и двигались быстро, и слаженно, словно хорошо отлаженный механизм.

Все гости замерли в испуге, наблюдая за происходящим.

Не успела я и глазом моргнуть, как в зал вошел Игорь, в строгом темно-синем костюме. Его взгляд был направлен прямо на меня. Он медленно прошел вперед, словно хищник, высматривающий свою жертву.

— Микаэла Ульянова, Юрий Ульянов, Софья Ульянова, Владислав Ульянов, Арина Новикова, — произнес он громко и четко, его голос прозвучал как гром среди ясного неба. — Вы должны пройти с нами!

Влад резко вскинул руки перед собой, готовый к защите. Его глаза засветились, как у дикого зверя, загнанного в угол. Я почувствовала, как вокруг него начинает формироваться энергетическое поле.

— Влад, стой! — крикнула Арина, перехватив его руку. — Не делай глупостей!

Прежде чем кто-либо успел среагировать, Игорь дал знак, и двое мужчин в черном рывком схватили Влада под руки, лишив его возможности использовать свои способности. Другие члены группы направились к Юре и Соне.

И тут, подбежали взволнованные и перепуганные мама и Вика. Они пробились сквозь оцепление агентов, их лица были искажены тревогой и гневом.

— Игорь! Что ты делаешь? — в один голос вопросили они, их голоса эхом разнеслись по залу.

Игорь резко повернулся к ним, его взгляд был полон ярости и предостережения. Он прожигал взглядом Киру, свою сестру, словно пытаясь остановить ее одним лишь усилием воли.

— Не лезьте в это, Кира Олеговна! — прорычал он, затем перевел взгляд на свою жену. — Виктория, срочно возвращайся домой к детям. Это не ваше дело.

Мужчины в черном схватили нас и потащили к выходу. Я пыталась вырваться, закричать, но все было тщетно. Нас затолкали в черные фургоны с тонированными стеклами, и машины рванули с места, оставив за собой лишь шлейф пыли и недоумение гостей. Все произошло так быстро, так внезапно, что все казалось дурным сном. Но страх, сковавший мое сердце, говорил о том, что это самая настоящая реальность.

Внутри фургона царила гнетущая тишина.

Я сидела рядом с Женей, его рука крепко сжимала мою. Всем телом чувствовала, как он дрожит.

Влад, Юра, Соня и Арина сидели напротив, каждый погруженный в свои мысли. Напряжение висело в воздухе, словно густой туман.

Дорога казалась бесконечной. Мы ехали по темным, пустынным улицам, затем свернули на шоссе и долго петляли по извилистым дорогам.

Наконец, фургоны остановились перед огромным серым зданием, окруженным высоким забором с колючей проволокой. Здание выглядело как неприступная крепость, внушающая страх и трепет.

Нас вывели из фургонов и провели внутрь. Интерьер здания оказался еще более мрачным и угнетающим, чем его внешний вид. Длинные коридоры с голыми стенами, тусклое освещение, металлические двери с кодовыми замками – все это создавало атмосферу секретности и изоляции.

Нас разделили и повели разными коридорами. Отчаянно пыталась удержать Женю за руку, но нас грубо разлучили. Я запаниковала, но понимала, что сопротивление бесполезно.

Меня провели в небольшую комнату с железной кроватью, столом и стулом. В углу стояла камера видеонаблюдения. Комната была пустой и холодной, словно тюремная камера. Я села на кровать, чувствуя, как страх охватывает меня все сильнее. Что они хотят от нас? Зачем мы здесь? И что ждет нас впереди?

Глава 11. часть 1

Глава 11

Уже четыре месяца мы жили среди серых холодных стен, под круглосуточным присмотром вооруженных людей с полным безразличием на лице.

Поначалу мы пытались говорить, кричать, требовать объяснений. Но в ответ лишь ледяное молчание.

Вскоре нас разделили. Блок А, Б, С... Цифры и буквы, заменившие имена и личности. Каждому – своя камера, свой график, своя порция еды. И постоянный забор крови. Утром и вечером, без жалости. Иглы вонзались в вены, вытягивая не только кровь, но и последние остатки надежды.

Режим был строгий: подъем по сигналу, обязательные проверки каждые два часа, камеры наблюдения в каждом углу. Нас держали в изоляторе, как подозреваемых. Эти серые блоки, построенные где-то на отдаленной военной базе, стали временным «домом» для пассажиров.

Здесь мы теми, что правительство боялось и не понимало.

Мы стали машинами, запрограммированными на подчинение. Говорили только, когда разрешат. Не запрещали думать и свободно передвигаться, но все равно витало ощущение, что и мысли, и наши жизни нам больше не принадлежат.

Мое внимание поглотило внутреннее состояние: днем я старалась улыбаться, поддерживать слабые огоньки надежды в других. Говорила слова утешения, хотя сама нуждалась в них больше всех.

Пыталась отвлечь их от мрачных мыслей, рассказывала истории, вспоминала смешные случаи из прошлой жизни.

Ночью, когда тишина давила на уши, слезы лились рекой.

Образ Жени преследовал меня, его улыбка, его глаза, полные любви. О боже... Он погиб из-за меня.

Ссоры моего брата и его жены не прекращались. Они старались говорить тихо, но напряжение слышалось в каждом слове. Каждый день все дальше друг от друга.

— Знаешь, это все жестоко! — процедил сквозь зубы Юра.

Соня разъяренно взметнула руками:

— Так разведись со мной!

Она стянула свое кольцо с пальца и бросила к его ногам.

Юра не остановил ее. Он смотрел, как удаляется девушка, свернув в конце коридора, который вел к дежурному их блока С.

Я посмотрела на него. Во взгляде его читался холод. За последние две недели это была их пятая ссора, по крайней мере, что лично довелось видеть.

— Юра... — тихо выдавила я из себя, и тут до моих ушей донесся смех двух пассажиров из блока А.

— Хм, — хихикнул один. — серия толчков в Мурманской области?

Не помню, как Юра ушел. Просто в какой-то момент его не стало рядом.

Я подошла к двум мужчинам. Один был высоким, с седыми висками и проницательным взглядом, второй – чуть ниже, с широкой улыбкой, казавшейся фальшивой. Кажется, их звали Геннадий и Константин.

— Что вы сказали про... землетрясение? — спросила, слегка наклонив голову на бок.

— Сладкая, не верь всему, что пишут в новостях. — Геннадий коснулся моей талии. Я вскинула бровь, демонстрируя обручальное кольцо, и резко оттолкнула его.

Силы, которых раньше во мне не было, словно сами собой пришли на помощь. Мужчина пошатнулся, но удержался на ногах. Ему же около пятидесяти.

— Новости нужно фильтровать, — отрезала, удаляясь от них. — И верить только фактам, а не домыслам. Наш рейс... в него тоже не просто поверить.

— Юра! — догнала я брата, почти уже добравшегося до решетчатой двери своего блока. Последний месяц в беседе с ним, он часто пытался ускользнуть от душевных разговоров и срывал еще больший гнев на мне.

— Юра... — повторила я. — Я тебя не узнаю... Вас с Соней... Что между вами происходит? Все пассажиры вас обсуждают. Ты на всех срываешь свою ярость и избил сторожевого, а Соня избегает общения со всеми! Вы словно чужие...

В его глазах мелькнуло что-то похожее на боль, но тут же погасло, сменившись привычной злобой. Он шагнул ко мне, его руки сжались в кулаки. Я инстинктивно отступила назад, чувствуя, как страх парализует меня. Неужели мой брат поднимет на меня руку?

— Ты ничего не понимаешь, Микаэла, — прошипел он, голос полон яда. — Ничего не знаешь. Лучше не лезь не в свое дело.

— Я просто хочу помочь! — пристально посмотрела на него. — Я твоя сестра, и, когда мы сами не знаем, что нас ждет, мы должны держаться вместе!

— Помочь... — повторил Юра. — Себе лучше помоги!

Он кивнул на мои темные локоны, стекающие по плечам кончики, и обрамляющую лицо челку.

— Ты сама не можешь справиться с потерей, а пытаешься помочь. Утром улыбаешься, а ночью слезы... Арина мне сказала, и чтобы забыть, ты срезала волосы и вернула свой свет.

В голове вспыхнула картинка: тот первый день, когда нас привезли в этот изолятор. Мы пытались сопротивляться, я требовала, чтобы Женю освободили, он не был пассажиром...

Следующая сцена: Женя пытался прикрыть меня от пули... он умер на моих руках.

— Вышла замуж и овдовела в один день! — слова Юры вырвали меня из воспоминаний.

Я чувствовала, что мне становится тяжело дышать от нахлынувшей боли, как вдруг услышали голоса.

— Что? — прошептали мы, тихо приблизившись к углу бетонного коридора.

— Я считаю, что нужно известить штаб «278», если Андрей Викторович закрывает на это глаза! — произнес голос. — Сейсмическая активность с неимоверной скоростью растет под нами, а этот идиот ничего не делает!

— Сейсмическая активность? — повторил Юра.

Мы знали, что от нас утаивали правду, и должны были продолжать свое расследование, но эти четыре месяца каждый жил с болью и страдал от разлуки с родными.

Нам не нужно было больше беспокоиться о своей судьбе. Жизнь словно покинула нас, и мы тихо ждали своего часа...

Глава 11. Часть 2

***

Вечером за ужином мы с трепетом обсуждали слова сотрудников, и, не смотря на все, нам стоило продолжить расследование.

— Я с вами, — сказала Арина. — Мы начали это вместе, мы и закончим. Тем более, что просто так в то помещение нам не пробраться.

— Отлично. — Сказал Юра выходя из-за стола. — Ровно в два часа ночи встречаемся в душевой.

Он начал идти в сторону выхода, и остановившись в дверях, обернулся, словно прочитав мои мысли, и добавил:

— Я поговорю с Соней... нам нужно многое обсудить.

***

Ночью, мы стояли у дверей, куда пассажирам вход был запрещен, и охраняли их двое сторожил.

Наш план был прост – не попасться и найти ответы.

В груди тяжелым камнем засел страх.

Дыхание сковало.

«Монтесума» Вивальди звучал из старого магнитофона, наполняя мрачный коридор протяжными звуками скрипки.

— Готовы? — тихо спросила Арина, протягивая нам руки. — Держитесь крепче.

Мгновенно нас окутало голубое сияние. Меня охватил жар, а затем – головокружительное ощущение падения сквозь пространство.

И вот, в следующее минуту, мы стояли в полумраке лаборатории.

Запах металла, озона и чего-то неуловимо гнилостного ударил в нос. Перед нами простирался огромный зал, заполненный сложным оборудованием, мигающими экранами и непонятными приборами. В центре зала возвышалась большая капсула, подсвеченная зловещим красным светом.

— Получилось, — выдохнула Арина. — Но сил осталось немного. Нам нужно быть осторожными. Времени у нас мало.

Как можно тихо, на цыпочках я прошла между столами и встала возле огромного стеллажа с папками, содержащие в себе исследования о самолете и безымянных объектах.

Опершись на стол у окна, Юра с Ариной наклонились к мониторам. Наверное, сотрудники не выключают их специально или забыли.

На экране мелькали графики, диаграммы, непонятные символы. Юра наклонился ближе, всматриваясь в цифры.

— Вот о чем они говорили, те сотрудники днем... — прошептал он, переводя взгляд с экрана то на Арину, то на меня. — Смотрите, в каждом месте, где находился один из пассажиров отмечена сейсмическая активность. И теперь, когда всех нас собрали на одной базе, она растет... под нами.

Арина побледнела.

— Что это значит? — прошептала она.

— Не знаю, — ответил Юра. — Но чувствую, что ничего хорошего.

Вдруг в лаборатории раздался тихий щелчок. Свет погас, и зал погрузился в полную темноту.

— Что происходит? — запаниковала Арина.

В кромешной тьме раздался звук шагов. Кто-то приближался.

Наугад я схватила с полок папки: f245, f246, e248, a076, a001.

Шаги становились все ближе. Страх заставил меня сильнее прислониться к холодной металлической поверхности стеллажа, и старалась слиться с тенью. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук услышат все.

В этот момент дверь бесшумно открылась, и в лабораторию вошла девушка в белом халате. Лицо казалось бледным и безжизненным. Она прошла вперед между стеллажами. Внезапный крик сорвался с ее губ. Взгляд скользил по мне.

Арина сконцентрировала свою энергию. Тихо прошептала «Стул!».

Стул, стоящий у окна, в сполохах шаров голубого свечения, пролетел через всю лабораторию. Удар пришелся по голове девушки. Потеряв равновесие, она рухнула на пол с закрытыми глазами, не успев нажать на кнопку вызова охраны.

— Нужно уходить! — прошептала Арина.

Она снова сконцентрировалась, ее лицо исказилось от напряжения. В следующее мгновение нас снова охватило сияние. Арина телепортировала нас обратно в блок к Соне и Владу.

Едва мы оказались в знакомой камере, Арина пошатнулась. Юра подхватил ее и помог сесть на край кровати.

— Спасибо, Арина, — прошептала я, глядя на ее бледное лицо.

— Влад, Соня, вы как? — спросил Юра, оглядывая комнату.

Влад сидел в углу, неподвижно уставившись в стену. Соня молча смотрела в окно, ее лицо было бледным и заплаканным.

Глава 11. Часть 3

***

— Там куча графиков. Какая-то сейсмическая активность под нами. Не понятно... — прошептал Юра тревожным голосом.

Я разложила папки на стол.

— Успели еще это прихватить. Может быть, это поможет нам понять, что здесь происходит.

Волна страха поднималась внутри, сжимая холодными тисками мое сердце. Всегда за тем, что пытаются скрыть, таится что-то ужасное.

— Боже! — воскликнула я. — Это же...

— Пассажиры, — прошептала Арина, глядя на первую фотографию в папке f245.

На снимке было лицо мужчины средних лет, испещренное темно-бордовыми пятнами.

— Олег Исаев, умер через неделю после возвращения. Тромбоэмболия.

— Но мы-то знаем, что это не так. — Сказал Юра.

Я взяла папку f246.

— Анна Смирнова. Сердечная недостаточность. — Повернула голову к Арине. Мы обе помнили тот заброшенный ангар на окраине Москвы, где нашли их тела.

Первые подозреваемые мы...

Соня, оторвавшись от окна, грубо выхватила папку a001.

— Так, что тут у нас? — Она пробежала глазами по тексту. С ее губ соскальзывали ругательства, которые даже не пыталась скрыть. — «Эксперимент «Источник». Фаза три. Объекты ликвидированы в связи с нестабильностью параметров»». Да вы охренели, что ли? «Три объекта сохраняют силы, выделить из тел не удалось». Какого хрена тут написано?!

Юра сорвался с места. Он выхватил папку a076 и швырнул ее в стену, от чего тонкий картон разлетелся на части.

— Да что вообще здесь происходит?!

***

Очередное утро среди мрачных шершавых стен.

Пассажиров, забывших о радости жизни, подгоняли на завтрак, который у многих оставался не тронутым.

— Микаэла, — звонкий голос Арины вырвал меня из раздумий. — Юра с Соней ждут в камере. Поспешим, пока никто нас не хватился.

По каменным ступеням мы промчались по лестнице. Из-за желтого занавеса на входе уже выглядывала Соня с недовольным лицом.

— Соня... — улыбнулась я, переводя дыхание. — Все хорошо?

Затем посмотрела на лицо Юры, склонившегося с раздраженным взглядом над папками. Понятно... мой братец, как, всегда наговорил лишнего.

— Что новое узнали? — Арина уперла руки в бока.

Юра поднял голову, в его глазах плескалось раздражение.

— F246. Анна Смирнова. F245. Олег Исаев. Если верить этим исследованиям, у этих трупов были обнаружены силы, как у нас.

Я взмахнула рукой, стараясь погасить нарастающее напряжение.

— Ну, это не новость. Мы же все понимаем, что не просто так выжили.

— Да бля... ты не понимаешь, Микаэла! — Юра резко ударил кулаком по столу. — Эти наши способности. Здесь замешана сила, которая и вернула нас, и, похоже, из нас пытаются ее изъять! Все эти анализы, тесты... они ищут источник!

Арина нахмурилась.

— А как объяснить сейсмическую активность под нами?

Юра перевел взгляд на пол, его глаза будто смотрели сквозь бетон.

— Может эта сила... не хочет, чтобы в нее вмешались?

***

Двумя часами позже, мы с Владом шли по коридору, пытаясь поговорить с Соней.

— Соня... — говорила я, медленно шаркая по пыльному полу. — Сегодня видела ваши взгляды. Вы опять поссорились?

Она резко остановилась, скрестив руки на груди. На ее лице читалось упрямство, смешанное с какой-то затаенной тревогой.

— Не твое дело, Микаэла, — буркнула она, глядя в сторону. — Юра слишком много на себя берет, вот и все. Не хочу об этом говорить.

Я вздохнула. Понимала, что сейчас не время давить, но упрямство было сильнее.

— Позволь помочь... — сказала тихо, почти неслышно. И тут же отчётливо услышала, уже удаляющуюся Соню. Направление из трех букв:

— Иди на х...

— Ладно, — сказала я, стараясь сохранить спокойствие. — Но, если тебе что-то нужно... ты же знаешь, где меня найти.

Глава 11. Часть 4

***

— Мика, Влад. — окликнул нас женский голос.

Мы обернулась.

К нашему столику подошла Арина. Из-под черного длинного кардигана выглядывала красная юбка в клетку и белая блузка с глубоким вырезом.

Она одна из многих пассажиров, кто за четыре месяца не сошел с ума.

— Ты чего такая счастливая? — спросила я.

Арина зарделась, словно школьница, пойманная на списывании. Она заправила выбившуюся прядь за ухо и опустила глаза.

— Да так... — пробормотала она, неуклюже переминаясь с ноги на ногу. — Просто... вспомнила кое-что хорошее.

В этот момент в столовой раздался истошный крик. Все взгляды, словно по команде, обратились к одному из пассажиров, Снежане Андриевской, полненькой девушке с вечно заплаканными глазами. Она сидела за столом, судорожно хватаясь за горло, и из ее рта хлестала мутная вода.

Мое сознание пронзила острая боль. Это уже не видение. Это происходит сейчас. Инстинктивно кивнув Арине, жестом приказала ей увести Влада обратно в камеру. Сама, не раздумывая, бросилась к девушке.

— Помогите! — закричала я, перекрывая панику. В ту же секунду в решетчатую дверь ворвались двое вооруженных охранников, а за ними — девушка в белом халате, с безразличным выражением на лице.

Снежану подхватили под руки и поволокли прочь, ее хриплые стоны эхом отдавались в столовой.

— Куда вы ее? Что с ней? — я попыталась преградить им путь, но меня грубо оттолкнули в сторону. Вопрос повис в воздухе, словно невидимая преграда.

Девушка в белом окинула нас равнодушным взглядом.

— Все в порядке, — проговорила она ровным голосом.

— Возвращайтесь к своим делам. Все хорошо.

Глава 12 глава. часть 1

Глава 12

Опыты. Сила. Вот уже неделю цифры и графики мелькали перед глазами, как кадры навязчивого фильма. Где же я видела упоминание про силу? На ум приходили только дневники княжны.

Стоило отметить. В изоляторе были дни, когда нам позволяли позвонить родным. И выделяли три часа пару раз в месяц на встречу с ними. Что оказалось нам на руку.

В очередной раз я надеялась увидеть родителей, но вновь огорчилась. Вместо родителей передо мной сидела Катерина.

Здесь всегда было шумно. Неуютная обстановка давила со всех сторон.

— Мика, как вы здесь? — спросила она полушепотом, но недостаточно тихо, чтобы другие не услышали.

— Все хорошо... — ответила я с легким раздражением.

— Почему родители на этот раз не пришли?..

— Они... снова заняты. У вашего отца очередная проверка, а у вашей матери рейтинги горят. Все только и говорят о вас и самолете.

— Не удивительно... — сказала я, сверля ассистентку мамы многозначительным взглядом. — Надеюсь скоро все закончится.

Катерина замолчала, пробежавшись взглядом по таким серым лицам пассажиров, как и мое, и снова посмотрела на меня.

— Принесла то, что ты просила. — тихо сказала Катерина, протягивая мне потрепанную картонную коробку.

Осторожно взяла ее, словно боялась, что она рассыплется от прикосновения.

— Спасибо, Катя. Ты снова помогаешь нам, хотя и не обязана. Мне неловко, что ты в это вязалась.

Мы еще немного посидели. Не могли подобрать нужных слов для разговора, а шум и затянувшееся молчание только давили своей тяжестью.

***

Я вернулась в свою камеру. Задернула выцветшую желтую шторку. Опустилась на кровать и вывалила содержимое из коробки – пять старинных дневников княжны Елены. Из одного выпала фотография: мы с Женей, до нашей свадьбы. Мишка сидит у него на руках. Сердце сжалось от боли. Воспоминания, как осколки стекла, ранили душу.

Запах старой бумаги ударил в нос, смешиваясь с затхлым воздухом камеры. Отложила фото в сторону, стараясь не дать слезам взять верх. Нужно сосредоточиться.

Открыла первый попавшийся дневник. Описания снов, предчувствий, каких-то странных ритуалов. Княжна Елена тоже обладала даром предвидения, как и я теперь. Но ее дар был развит, отточен до совершенства. Она понимала природу своей силы, умела ее контролировать. Все это я уже читала ранее... Что же я упускаю?

Три часа перелистывала страницу за страницей в поисках ответов.

Ничего. Лишь размышления о природе человеческой души, о связи между мирами, о силе воли и намерения. Я отложила этот дневник и взяла следующий. Здесь почерк был более нервным, торопливым. Описания стали более мрачными, появились упоминания о страхе, о преследовании.

В третьем дневнике нашла первое упоминание о «силе». Княжна называла ее «энергией жизни», потоком, пронизывающим все сущее. Она верила, что эта сила может быть живой и не дается контролю...

— Уже работаешь с дневниками? — подошли, как раз вовремя остальные.

Влад устроился на моей кровати и буквально сразу же провалился в сон. Последние два дня у него возобновились приступы. Ему требовался отдых.

Соня молчала, поглядывая на Юру с особой раздражительностью во взгляде.

— Забудьте наконец уже о своей ссоре!

— Что? — взбешенные глаза Сони вонзились в меня стрелами — Что?

— Довольно! — Протиснулась между ними Арина. — Мы хотим вернуть свои жизни или нет?

— Что с вами происходит?

— Ретроградный меркурий... — фыркнул Юра, покосившись на Соню, которая в свою очередь все еще не спускала с меня глаз.

— Эй! Довольно!

Я подошла к ним с дневником указывая пальцем на строчку.

— Похоже, нашла кое-что о силе в пятом дневнике... — произнесла, стараясь скрыть волнение в голосе.

— Елена пишет... — Я зачитала, запинаясь:

— В тот день вернулась не только я, но и неведомая сила...

Соня закатила глаза, а Юра скептически усмехнулся.

— Месяцами мой дворец содрогался, с каждым разом все сильнее и сильнее. Жители деревень бежали. Огненные массы выходили на поверхность, как если бы сам Господь был разгневан и ад выбрался на поверхность...

Соня и Юра одновременно выдали саркастичное:

— Да, в те времена были сильно верующие...

— Значит, все дело в этой силе? — задумчиво произнесла Арина.

Я пожала плечами. Одно было ясно: княжна Елена знала об этой силе, возможно, даже пыталась ее контролировать. И, судя по ее записям, это не привело ни к чему хорошему.

Глава 12. Часть 2

***

Утро у родителей начиналось спокойно. С шумом телевизора новостей о новых событиях в политике и экономике, и недовольных возгласов отца, перерастающие в неконтролируемый гневный крик.

Папа сидел, как всегда, с непроницаемым лицом идиота. Он уверенно ругался с телевизором, и даже не обращал ни единого внимания на маму, которая уже устала на протяжение последних десяти лет слушать все это и сбегала. Г ей было хорошо. В свой уютный офис.

Мама оставила свой завтрак не доеденным, и быстро собравшись ушла на работу.

— Он воспринимает меня, как должное... — размышляла мама, спускаясь вниз по лестнице. Она направила взгляд куда-то в сторону, словно что-то заметила, чтобы не пересечься с соседкой-змеей этажом выше, что любила совать нос не в свои дела. Мама не хотела обсуждать свое состояние.

Выйдя на улицу, в нос резко ударил холодный воздух. Она постояла немного.

— Еще вчера было тепло... — прошептала мама и села в мой фордик. На лице застыл осадок обиды, словно тонкий слой инея на стекле.

***

Проходя через огромный холл к лифту, мама не могла отделаться от чувства гнева. Администратор с улыбкой встретив ее, хотела поприветствовать, но мама опередила ее:

— Уволена!

Голос ее прозвучал как выстрел в тишине. Администратор, молоденькая девушка с бейджиком «Елена», застыла с полуоткрытым ртом, а в глазах читалось непонимание и испуг.

Мама с яростью вошла в свой кабинет, за ней ассистентка Катя с чашкой кофе и планшетом в другой руке.

— Клава! Нам нужен новый администратор!

— Но... в чем дело? — замялась Катерина.

— Она не поздоровалась! — раздраженно ответила она. — Все, Карина, выполняйте!

Через пару часов отправляясь на обед в ближайший ресторанчик, мама заглянула в отдел продаж.

— Кира Олеговна, добрый день, — улыбнулись ей.

— Где закрытые сделки? — начала она. — Результатов нет. Передайте вашему руководителю отдела, что вы все уволены!

— Но, Кира Олеговна, — попыталась оправдаться молоденькая девушка, менеджер по продажам, — у нас были очень сложные переговоры с...

— Меня не интересуют ваши «сложные переговоры»! — отрезала мама, сверкнув глазами.

Развернувшись на каблуках, она вышла из отдела. Ей нужно было собраться с мыслями.

Зайдя в лифт, она пересеклась с арт-директором журнала.

— А! вот и арт-отдел! Последние макеты – это просто кошмар! Безвкусица! Дешевка!

В лифте повисла напряженная тишина. Арт-директор, молодой мужчина с взъерошенными волосами и модной бородкой, попытался возразить:

— Кира Олеговна, простите, но мы работали над этими макетами всю ночь. Мы старались соответствовать новым тенденциям...

Лифт остановился. Двери открылись, выпуская ее в коридор, ведущий к арт-отделу. Она не удостоила не одного из них ни взглядом, ни ответом. Шагнув в отдел, она обвела взглядом рабочие столы, уставленные компьютерами, графическими планшетами и эскизами.

— Это что? — Кира Олеговна указала на один из макетов, лежащий на столе. — Вы называете это искусством?

Арт-директор, последовавший за ней в отдел, робко попытался объяснить:

— Мы хотели добавить немного...

— Хотели добавить? — перебила его мама. — Вы добавили безвкусицу! У меня такое ощущение, что я попала на сельскую дискотеку! Все эти блестки, кислотные цвета... Это что вообще такое? Кто это придумал?

Взгляд остановился на молодом дизайнере, покрасневшем и опустившем голову.

— Это ваша работа?

Дизайнер прошептал:

— Да, Кира Олеговна.

— Уволен! — отрезала мама. — И вы все... — она обвела взглядом остальных сотрудников, — если не исправите это безобразие до конца дня, последуете за ним!

Она вышла из отдела, оставив за собой шокированную тишину.

***

Мама вернулась в офис пятнадцать минут назад. После сытного обеда и освежающего северного мороженого, мир казался немного лучше. Выражение измученности на лице почти полностью сменилось удовлетворением. Выплеснутый гнев подействовал, как слабительное для души. Она опустилась в мягкое кресло, позволяя телу расслабиться.

Внезапно кабинет содрогнулся. Землетрясение? В Мурманске? Окна зазвенели, награды со стен посыпались на пол, а привычный гул работающего офиса сменился тревожной тишиной. Электричество вырубилось, погрузив кабинет в полумрак. Интернет, связь с внешним миром, все исчезло.

— Катерина! — позвала мама, пытаясь справиться с нарастающей паникой. — Что происходит?! Катерина, немедленно ко мне!

Дверь приоткрылась, и в кабинет робко вошла запыхавшаяся ассистентка.

— Кира Олеговна, я... я не знаю! Все трясется, паника... Говорят, землетрясение! Но как такое возможно? Никто ничего не понимает!

Этот день Мурманск не забудет никогда. Жители города... всей области пытались спастись от разрушающихся стен. Плач детей, заставляющий сердце сжиматься, забирался глубоко в сознание.

***

В это время в Заозерске, в отсеке атомной подводной лодки, Дмитрий Ульянов, наш отец, крепко сжимал рукоятку управления. Он чувствовал, как металл содрогается под его руками, как гул становится невыносимым.

— Дмитрий Петрович! — кричал через весь отсек его верный друг и сослуживец, старший мичман Слава. — Здесь не безопасно! Нужно выбираться!

Дмитрий Петрович, казалось, не слышал его. Его взгляд был устремлен в одну точку, в глубину приборов, где стрелки беспорядочно метались, а лампочки мигали.

— Приказ командира! — заорал Слава, пытаясь перекричать грохот. — Эвакуация! Дмитрий Петрович, очнитесь!

Внезапно, лодку тряхнуло с такой силой, что Славу отбросило к стене. Из пробитой трубы хлынул поток воды, сметая все на своем пути. Дмитрий Петрович, наконец, очнулся. Он увидел ужас в глазах Славы, почувствовал ледяную воду, обжигающую кожу, услышал крики тонущих товарищей.

— Черт! — выругался Дмитрий Петрович. — Бежим!

Они бросились к ближайшему аварийному выходу, пробираясь сквозь затопленные отсеки, перепрыгивая через обломки и тела. Каждый метр казался вечностью. Каждый вздох – последним.

— Дмитрий Петрович, что происходит? — задыхаясь, спросил Слава

— Землетрясение... — ответил Дмитрий Петрович. — Это же не возможно, мы в лодке...

***

Они увидели хаос, вернувшись в город. Заозерск лежал в руинах. Здания рушились, земля трескалась, а в небе висела зловещая серая пелена.

— Что это за чертовщина? — прошептал Слава, глядя на зловещую картину.

Дмитрий Петрович молчал. Он смотрел на руины своего города...

Страх. Непонимание. Ужас застыли в глазах людей. Многие потеряли дома... близких. И всех мучал вопрос: «Землетрясение в Мурманске?»

***

— Для всей России это ужасная трагедия... — вещали на каждом канале этот душераздирающий ужас.

Все экраны транслировали масштабы трагедий: рухнувшие здания, искореженные автомобили, переполненные больницы...

— Власти просят всех кто может, помочь оставшимся без близких, родителей... без дома. Не будьте равнодушными.

Внезапное прерывание новостей и выход в эфир таинственного человека в маске, нагнало новую волну страха. Он говорил немыслимые вещи, от которых кровь стыла в жилах.

— Правительство скрывает от вас правду. О своих экспериментах, о самолете и пассажирах...

— Они скрывают от вас, что эти катастрофы будут нарастать...

— Нарастать пока живы пассажиры. Все пассажиры мертвы, вместо них вернулись самозванцы. Из-за них над нами повисла масштабная угроза!..

— Мы должны избавить мир от них, пока не поздно!..

— Это только начало...

Глава 12. Часть 3

***

Последние два дня я пыталась настоять на необходимости поговорить с Игорем. У нас просто нет другого выхода.

— Ты дура? — рявкнул Юра, его голос эхом отразился от голых стен. Услышав имя дяди, он взорвался. — Он не будет нам помогать. И, если ты забыла, именно благодаря ему мы сейчас в этой дыре!

Его слова – словно ледяной душ. Да, я помню. Помню, как Игорь отвернулся от нас, когда все полетело в тартарары. Но сейчас... сейчас ставки слишком высоки.

— Юр, пойми, — я попыталась смягчить тон, — у нас больше нет вариантов. Мы тонем, а он – единственная соломинка.

— Соломинка? — усмехнулся он, в его глазах плескалась ярость. — Скорее, удавка на шее. Он нас похоронит, ты понимаешь?

Я замолчала, чувствуя, как бессилие сжимает горло. Может, он и прав. Может, Игорь действительно ненадежен. Но что, если он наш единственный шанс? Что, если, не обратившись к нему, мы обречены?

— Ладно, — сдалась я, — но тогда скажи мне, Юр. Что мы будем делать? Просто сидеть здесь и ждать, пока нас не перебьют? Ты слышал новости последние. Нас считают угрозой!

— Я не знаю, — пробормотал Юра, отводя взгляд. — Мы сами должны найти выход. Без помощи Игоря.

Со своей настойчивостью и наглостью, как любил меня называть Юра «наглая тварь», и с Ариной под боком, поддержавшая меня в этом окончательном решении, мы шли начальнику нашего изолятора пассажиров 404.

— Можно? — просунула я голову в приоткрытую дверь. — Мы хотим поговорить!

— Пассажиры Ульянова и Новикова, — проворчал мужчина лет сорока пяти, полноватый, в строгом костюме и легкой сединой на висках. — Мне сейчас некогда!

Виталий Сергеевич не самый разговорчивый человек на свете. Но сейчас мне было все-равно.

— Это не займет много времени! — попыталась надавить я.

Он тяжело вздохнул, отложил ручку и обвел нас усталым взглядом.

— Хорошо, — сдался он, — говорите. Но быстро. У меня полно дел.

— Мы хотели бы попросить вас об одолжении, — начала я, стараясь держаться уверенно, — нам нужно поговорить с Игорем Олеговичем.

— Вы слишком много просите, пассажир Ульянова! — воскликнул он с яростью. Его раздраженный взгляд впивался в меня, словно я была опасной преступницей. — У меня полномочий организации личной встречи с заключенными!

— Но это не тюрьма, — возразила с натянутой улыбкой полной злости, — мы просто пассажиры, которые оказались втянуты в игры судьбы. И мы ни чего противозаконного не делали! И я снова прошу о встрече с Игорем Олеговичем, и только!

— Я... я придумаю, что можно сделать. — ответил он, отвернув взгляд в сторону. На минуту мне показалось, что он заколебался, но по его глаза поняла, что-то в нем пробудили мои слова и дар предчувствия здесь не нужен был, чтобы это заметить. — Но, чтобы, никто не узнал... не хочу, видеть толпу пассажиров каждый день перед своей дверью просящих о встрече с близкими! Достаточно, что мы и так выделяем вам два дня в месяц.

***

Ожидание нашего «любимого» дядюшки растянулось на долгие часы, а часы – в вечность. Я ходила по каменным длинным коридора и моментами раздражала некоторых сотрудников своим волнением, и ловила гневные фразы от Юры и Сони.

— Ты понятия не имеешь, что делаешь!..

Вскоре он все же явился, но внутренне не был настроен на разговор, и на всяческие мои попытки тихо поговорить, он раздраженно фыркал.

Наш дядюшка относился к той категории людей, которые брезгали находится в подобных местах. И вот он сидел перед нами, нервно отбивая ритм пальцами по поверхности металлического стола.

— Вы только о себе и думаете, — высказывал Игорь свои недовольства, — а то, что я работаю без отдыха и последний отпуск был две недели назад. И просите о встрече!

— А я из-за тебя потеряла мужа! — воскликнула я, прервав его возмущения. — Вы привезли Женю сюда. Он не был пассажиром... Я не знаю, как мне в глаза смотреть его матери и сыну!

Я не заметила, как перешла на крик, и каждый свой всплеск гнев высвобождала сильными удара в его грудь. Пару раз Игорь чуть не упал со стула.

Юра, Соня и Влад отпрянули назад, но лишь Арина остановила меня. Она подбежалав и вцепившись в руку, останавила следующий удар.

— Микаэла... — прошептала она, отводя меня в сторону. — Успокойся. Дыши глубже.

Я тяжело выдохнула, прогоняя нахлынувшие картинки воспоминаний. Женя. Его лицо. Смахнула слезы и повернулась обратно к дядюшке.

— И так, мы знаем о силе, и что с нами тут делают! — смотрела на него взглядом, прожигающим насквозь. — Не спрашивай, как мы узнали, долго объяснять. Но такое уже было... давно.

Я вздохнула:

— Это звучит странно, но мы уже видели, про упоминание о силе в дневниках, которые ты подсказал, где искать...Также были землетрясения, о которых сейчас в новостях говорят, и лава выходила на поверхность. Нам нужно знать. Для чего они хотят из нас ее вытянуть?..

Игорь молчал. Лицо его исказилось гримасой отвращения, словно он проглотил что-то мерзкое. Он тяжело дышал, глядя куда-то сквозь нас. Наконец, он прохрипел:

— Зачем вам это знать? Вам все равно не понять... Вы – просто пешки в большой игре.

— Мы семья, Игорь, — перебила я его, стараясь удержать дрожь в голосе. — Бабушка бы хотела, чтобы ты нам помог.

Он резко вскинул голову, в его глазах мелькнуло что-то похожее на боль.

— Не приплетай ее, — процедил он сквозь зубы. — Вы... вы прокляты. Вы все прокляты этой силой.

Он замолчал, сжал кулаки так, что побелели костяшки. Затем, после долгой паузы, выпалил, словно сбрасывая с себя тяжкий груз:

— Правительство... они хотят контролировать население. Они хотят предсказывать поведение людей, манипулировать ими. Для разрешения международных конфликтов, для установления мирового господства. Ваша сила – ключ к этому. Они хотят использовать ее, чтобы управлять миром. Они хотят... чтобы все плясали под их дудку.

Глава 13. Часть 1

Глава 13

Мрачнее дни чем прежде, я и не думала, что увижу. После встречи с Игорем, для нас жизнь застыла. Все было в серых тонах. Мы ели, умывались и дышали на автомате... мы полностью опустили руки.

Тяжелее всех, наверное, было Арине. Она не позволяла себе терять надежду, и с маской недосыпов, тревоги, усталости сидела в своей камере днями и ночами в компании дневников. Она пыталась найти ответ неразгаданной загадки.

Если бы меня спросили, какое имя у храбрости и силы, я бы не задумываясь ответила – Арина.

Мы сидели за завтраком. Юра и Соня. Они медленно откусывали кусочки тоста с сыром, без особой эмоции на лице, и словно старались заполнить пустоту. Влад. Он ушел в свои мысли и на протяжении недели был не разговорчив, попытки с ним поговорить, заканчивались приступами агрессии. Он смотрел в одну точку и даже не прикасался к ложке. Порой мне приходилось с силой заставлять его.

Мое пустое кружение ложки в тарелке с овсянкой казалось бесконечным. Каждое скольжение металла по керамике отзывалось гулким эхом внутри меня. Овсянка, обычно являющаяся символом начала дня, сейчас напоминала лишь вязкую массу, лишенную вкуса и смысла. Мои пальцы машинально сжимали ложку, но связь с реальностью ускользала с каждым оборотом. Пустота. Она обволакивала меня...

Мы услышали приближающиеся шаги за спиной. Арина. Она спустя три дня вышла из своей камеры, держа в руках один из дневников. Она медленно присела к нам за столик. Я сразу обратила внимание на ее красные, припухшие глаза.

— Я смотрю вы примкнули к рядам кислых лиц пассажиров? — пробежалась она по нашим пустым взглядам своими заплаканными глазами, которые же сама пыталась скрыть.

— Заканчивай уже... — прорычал Юра, не сводя глаз со своего тоста. — Мы пытались... но нужно признать, это все не помогает. Не для всех есть спасение.

Слова моего непутевого братца тронули Арину в сердце, наполненное верой, светом, заставив девушку пустить очередную горькую слезу.

— Вы... вы просто так готовы сдаться? — прошептала Арина, и голос ее предательски дрогнул. Слезы, крупные и горячие, уже обжигали щеки.

— Арин... с группой фанатиков мы бы справились, но не с правительством... — мой голос дрогнул, выдавая страх и отчаяние, клубившиеся внутри. Я сглотнула, пытаясь унять дрожь в коленях.

— Мы столько прошли... — голос ее сорвался, на последнем слове. Еще одна слеза, крупная и обжигающая, скатилась по щеке, оставив влажный след на бледной коже. — Рисковали собой... каждой секундой, каждой мыслью... И все ради чего? Чтобы сейчас отступить?

Арина обвела взглядом столовую, унылое помещение с серыми стенами и однообразными столами, где такие же, как она... мы, пережившие невероятное, пытались обрести хоть какое-то подобие нормальности в этом изоляторе.

— Мы должны продолжать. Все, что они там делают... — Она запнулась, с трудом сдерживая рыдания. — Влияет не только на нас, но и на весь мир! Я не могу... не могу оставаться в стороне, пока они... — Арина не договорила. Боль, отчаяние и решимость смешались в ее взгляде. Развернувшись, она стремительно покинула столовую.

После ее ухода мы продолжали вести молчаливый диалог, каждый со своим внутренним миром.

Я все больше уходила в апатию, но внезапные крики вырвали меня из этого состояния.

Мы повернулись. Взволнованная толпа пассажиров выстроилась у стены, лица искажены ужасом. В центре, на полу, в огромной луже крови лежал тот самый навязчивый мужчина, что пытался ко мне подкатывать три недели назад. Его глаза... из его глаз стекали кровавые слезы, а каждый кашель выплевывал клубы вулканического пепла.

Медицинское образование, хоть и студенческое, вспыхнуло во мне рефлексом. Я рванулась вперед, проталкиваясь сквозь испуганных людей. Пульс... слабый. Дыхание – хриплое, прерывистое. Я попыталась остановить кровотечение, надавливая на рану, но кровь хлестала фонтаном, окрашивая мои руки в багровый цвет.

— Помогите! Нужна помощь! — кричала я, отчаянно пытаясь удержать его жизнь, но было слишком поздно.

Его тело содрогнулось в последней конвульсии, и глаза закатились. Он умер у меня на руках, оставляя на коже липкую, теплую кровь.

В голове звенело. Шок, отрицание, непонимание – все смешалось в один оглушающий гул. Я отстранилась, оглядывая кровавое месиво вокруг. Толпа застыла в оцепенении, лишь тихий шепот ужаса нарушал тишину.

Внезапно появились люди в защитных костюмах. Их лица скрыты под масками, а движения – четкие и отлаженные. Они отолкнули меня в сторону, не обращая внимания на мои протесты.

— Отойдите! — прозвучал хриплый голос из-под маски.

Без лишних слов они подняли тело и понесли его в другую часть изолятора, в коридор, вход в который тут же перекрыли. Там, за стальными дверями, творилось что-то, куда пассажирам вход был строго воспрещен. Что-то, что они явно не хотели, чтобы мы видели.

Я забилась в угол, не сводя глаз с окровавленных рук. Кровь... его кровь. Липкая, теплая, пропитавшая каждую мою клеточку.

Слезы обжигали щеки, но я не могла остановиться. Каждая капля – это вспышка воспоминаний. Женя... его лицо, его улыбка, его голос... все это – словно осколки стекла, вонзающиеся в самое сердце. Господи, Женя... Он умер на моих руках.

Снова я опоздала, снова не смогла спасти. Сколько можно? Сколько еще я должна потерять? Я устала... устала хоронить. Хочу, чтобы это закончилось. Хочу проснуться. Хочу просто... дышать.

***

Долгие ночные шорохи прервали сон. Выглянув из-за занавеса, я увидела в полумраке удаляющуюся фигуру Арины. Должно быть она вновь сидела с дневниками и не могла уснуть. Неудивительно – она хоть и старалась держаться, но... ей тоже было тяжело, мы были так поглощены своей болью, что забыли о ней.

Забыли, что мы должны держаться вместе, что наша связь – единственное, что может помочь нам выжить.

Арина... мы оставили ее одну.

Пройдя немного вперед, я остановилась.

Арина, скинув с себя оковы реальности, превратилась в ослепительный сгусток энергии – небесный огонек, пульсирующий лазурными искрами. Он коснулся решетчатой двери, и металл, казалось, запел от неземного жара. Секунда, и Арина уже в форме этого божественного шара пронеслась сквозь прутья, оставив после себя лишь слабое мерцание.

За решеткой начинался коридор, охраняемый двумя суровыми мужчинами в форме. Железные двери с тихим лязгом отворились, пропуская огонек, а охранники... они даже не шелохнулись. Застыли, словно статуи, не заметив ничего необычного. Один из них, казалось, на мгновение почувствовал легкое дуновение ветра, и его взгляд скользнул по коридору, но тут же вернулся к привычной угрюмости.

***

Арина застыла в стерильной белизне комнаты, словно призрак, плененный между реальностями. В метре от нее, за толстым стеклом обзорного окна, разворачивался кошмар, достойный самых темных глубин подсознания: мертвые пассажиры рейса и сотрудники в защитных костюмах, проводящие над ними эксперименты.

Она прикрыла рот ладошкой, сдерживая рвущийся наружу крик. Сдавленно выд, словно воздух был отравлен.

Арина уже собралась ускользнуть, раствориться в белых коридорах, унести этот ужас за собой, когда дверь бесшумно отъехала в сторону.

На пороге стояли мы: я, Влад, Юра и Соня.

— Слава богу, это вы... — прошептала Арина. В ее голосе смешались облегчение и неподдельный ужас. Секундное замешательство сменилось тревогой.

— Не сочтите за грубость... но как вы...

Я кивнула в сторону Влада, который, казалось, ощущал на себе каждый взгляд.

— Хорошо, когда брат – телепат.

Соня, с ее неподражаемой прямотой и закаленным характером, добавила, окинув взглядом коридор:

— Мы прошли мимо этих уродов почти незамеченными.

Я встала перед Ариной, взяв ее похолодевшие руки в свои. Ладони девушки были влажными от страха, в глазах плескался ужас пережитого.

— Арина... мы оставили тебя. Прости нас. Мы, ослепленные собственным отчаянием, отвернулись от тебя. Мы думали, что проще сдаться, но... как могли мы забыть, что связаны одной судьбой? Мы все в одной лодке, Арина. Эта борьба – наша общая. До самого конца.

Глава 13. Часть2

***

Мы медленно продвигались вперед, каждый шорох и скрежет дверей, отдавался с вибрирующим эхом в моей груди. Я чувствовала, как взгляд прожигает мою спину, словно кто-то, скрытый в темных углах, неотступно наблюдал за нами.

У очередной двери послышались голоса, приближающиеся с каждой секундой. Затаив дыхание, мы нырнули за угол в лабиринт этих проклятых, мертвенно-белых коридоров. К счастью, нас не заметили. Пока.

— У меня дикое дежавю, будто мы уже здесь были. Смотрите, даже эта трещина на стене... — воскликнула Соня, обводя взглядом полумрак коридора.

— Соня... я понимаю, что это место давит на нервы. Каждый коридор здесь выглядит, как и предыдущие пять, которые мы уже прошли. — Арина поправила очки, стараясь сохранять невозмутимый вид, хотя и чувствовала, как подступает тревога.

Наконец, мы достигли стеклянной двери в металлической раме. По ту сторону мерцал яркий цвет, и могли слышать шаги и голоса. Кто-то еще не спал в это время.

Сбоку на стене висел кодовый замок, скорее всего еще служивший охранной системой. Под ним, выцветшая, но все еще различимая желтая табличка «Вход без защитных костюмов запрещен! Высокая концентрация излучения!»

— Класс... — нахмурилась Соня. — И как мы, блин, попадем туда?

— Позволь... — прошептала Арина.

Шагнув к двери, она прищурила взгляд на кодовом замке. Экран и кнопки с цифрами мерцали в полумраке.

— Замок!

И в мгновение ока с легким хлопком кодовый замок сорвался со стены прямо в ее ладонь, искрясь слабым голубоватым светом.

Мы прошли внутрь и остановились в огромном ангаре, пространство которого гудело от напряжения, усиленного мерцанием мониторов, выводивших бесконечные потоки данных, графиков, результатов исследований.

Но то, что предстало перед нами повергло нас в леденящий ужас. Обломки. Обломки самолета, выстроенные в каркас из искореженного металла и оплавленных деталей.

Справа от самолета ученые вели мониторинг окружающей среды, фиксируя сейсмическую активность, погодные условия и параметры магнитного поля. Слева же, анализировали научные данные, выявляли погрешности в предыдущих исследованиях, разрабатывали новые теории и... проводили анализ крови пассажиров.

— Какого черта? — воскликнула Соня

— Что здесь делают пассажиры?! — раздался крик за нашей спиной. Обернувшись, я увидела женщину в белом халате, её лицо было искажено злобой, а тонкие губы презрительно скривились. В её глазах читалось раздражение. Рука женщины тянулась к рации.

Не растерявшись, я резко развернулась, вскинула ногу и с силой впечатала каблук. Рацию вылетела из рук женщины в дальний угол ангара с треском разбившегося пластика. Тишина повисла в воздухе, нарушаемая лишь моим тяжелым дыханием и, кажется, испуганным писком ученой.

— Послушайте! — мой голос звенел в огромном ангаре, эхом отражаясь от металлических стен и гудящих приборов. — То, что вы здесь делаете... Это выходит за рамки науки. Это влияет на каждого пассажира рейса. На каждого из нас. И, возможно, на весь мир! Вы обязаны остановить это! Пока не стало слишком поздно...

Женщина в халате застыла, ошеломленная моей дерзостью. Несколько ученых, до этого увлеченно копавшихся в обломках, повернулись к нам с любопытством и тревогой.

Я чувствовала, как Юра сжал мою руку, а Влад напрягся. Они готовились отразить удар, что подсказказывало сердце не избежать. Арина за моей спиной тихонько ойкнула.

— Вы... вы не понимаете! — проговорила женщина, отходя назад. Ее глаза бегали по сторонам.— Это совершенно секретно! Вам, пассажирам, здесь не место! Это государственная безопасность!

Я сделала шаг вперед, и женщина отшатнулась.

— Вы что, не видите? — указала на обломки самолета. — Это не просто крушение. Это что-то другое. Что-то, что изменило нас.

— Вы бредите! — выкрикнула она, но в ее голосе звучала неуверенность. — Вы травмированы! Вам нужна помощь!

— Нам нужна свобода! — перебил Юра, выходя вперед. В его глазах плескалось такое же отчаяние и решимость, что и в моих. — И мы ее получим, чего бы нам это ни стоило.

Женщина оглядела нас, словно оценивая нашу решимость. В ее глазах мелькнул страх.

— Подкрепление! — прохрипела она, хватаясь за горло. — Вызывайте подкрепление!

Наши попытки объяснить, достучаться до них, разбивались о стену непонимания. Раз за разом я выкрикивала «Послушайте!» но слова тонули в гуле нарастающей тревоги.

По команде, к нам приблизились вооруженные люди. Они взяли нас в плотное кольцо, не давая ни единого шанса на сопротивление. С каждой секундой хватка становилась крепче, а чувство беспомощности – острее. Нас выводили, как преступников, прочь из ангара.

На секунду мне повезло, когда холодный металл коснулся моей руки, и мир вокруг поплыл. Я замерла, чувствуя, как внутри разгорается пламя. Знакомое покалывание в висках, и вот я уже не здесь, в пыльном ангаре, а... там.

Вокруг все ревело. Турбины самолета надрывались, пробиваясь сквозь клубящуюся тьму. Рядом со мной застыли двое охранников. Их лица искажены страхом, зрачки расширены до предела. Они здесь, наверное, также затянуло их...

За иллюминатором, сквозь пелену черных облаков, проступило чудовищное зрелище. Вулкан. Он рос, раздувался. Багровое жерло изрыгало столбы дыма и пепла, окрашивая небо в апокалиптические тона.

Медленно, я побрела вперед, к выходу. Охранники, как марионетки, послушно следовали за мной. Каждый шаг отдавался гулким эхом в моей голове.

Внезапно, вулкан взорвался. Земля содрогнулась, а небо раскололось. Огненный смерч взметнулся ввысь, поглощая все на своем пути.

Самолет качало, его корпус трещал под напором стихии. Охранники кричали, пытаясь вырваться, но их словно парализовало. В следующее мгновение их просто вырвало из самолета, в зияющую пропасть, навстречу неминуемой гибели.

Меня вышвырнуло обратно в реальность. Я лежала на холодном бетонном полу ангара, тяжело дыша. Рядом со мной, в неестественных позах, покоились тела охранников. Глаза их были остекленевшими, на лицах застыл ужас.

— Мы были правы, — прошептала женщина в халате, ее голос дрожал. — Вернулись не только пассажиры... но и сила.

Глава 14. Часть 1

Глава 14

Мы хотели очнуться от этого кошмара. Никто не мог поверить, что вой сирены, громкий и безжалостный нам не снится.

Люди бродили по разрушенным улицам Мурманска в поисках помощи, укрытия.

Каждый канал в различных уголках мира показывал масштабы трагедии: умершие лежали в лужах крови, дома на половину разрушенные. Под руинами бетона и кирпича покоились семейные истории.

В стенах NordLife царил хаос. Все в панике покидали здание. От сотрудников, едва освоившихся на новом месте, до опытных руководителей, повидавших все на своем веку. Они спотыкались об обломки, падали, поднимались и снова бежали, подгоняемые страхом перед смертью. Никто не останавливался, чтобы помочь пострадавшим – инстинкт самосохранения заглушил все человеческие чувства.

В отделе маркетинга менеджеры, еще час назад работающие над новой стратегией, расталкивали друг друга локтями, отчаянно пробираясь к двери. Журналисты из отдела новостей, те самые, кто обычно бесстрашно освещал трагедии других, сами стали героями леденящего душу репортажа. Их лица, искаженные ужасом, отражали всеобщую панику.

В кабинете на тринадцатом этаже сидела Кира Олеговна. Она не обращала внимания на всеобщую панику, вызванную землетрясением, и не взирая на разрушающееся здание, звон осколков разбившихся окон и осыпающейся штукатурки, продолжала работать.

Ее окутал невидимый кокон сосредоточенности, ограждая от творящегося вокруг кошмара.

Тонкие длинные пальцы с идеальным маникюром бегло скользили по клавиатуре, набирая статью о новых инвестиционных возможностях в Арктике.

Землетрясение? Разрушения? Это все было где-то там, за пределами ее внутреннего мира, за стенами ее кабинета, пропитанного ароматом дорогого кофе и властью.

Дверь распахнулась и внутрь влетела бледная от ужаса Катерина, она бросила испуганный взгляд на шатающуюся люстру.

— Кира Олеговна, может нам стоит покинуть здание? Оно вот-вот рухнет! — ее дрожащий голос был едва слышен сквозь крики и грохот.

Кира даже не подняла головы.

— Катерина, перестань паниковать, — сухо отрезала она, не отрываясь от экрана. — У меня дедлайн. И, кроме того, кто-то должен сообщить миру о том, что, несмотря ни на что, жизнь продолжается. А теперь, будь добра, принеси мне кофе. Крепкого.

Телефон Катерины завибрировал. Анонимное сообщение, вспыхнувшее на экране, гласило нечто невообразимое: «Под северо-западом страны растет вулкан».

Катерина замерла, вслух перечитывая текст снова и снова.

В следующее мгновение Кира бросила на девушку горящий взгляд.

— К черту кофе! Подключай камеры! — выпалила она, вскочив из-за своего стола. Катерина попыталась возразить, объяснить абсурдность ситуации, но Кира была непреклонна. Она чувствовала запах сенсации, и ничто не могло ее остановить.

— Кира Олеговна, мы должны покинуть здание! Это безумие! — отчаянно выкрикнула Катерина, пытаясь достучаться до здравого смысла своей начальницы.

Она подбежала к окну и застыла в ужасе. Трещины расползались по асфальту, словно зловещие вены, а из-под земли вырывались клубы дыма и языки пламени. Лава, словно разбуженный зверь, медленно, но неумолимо пожирала город.

Взгляд Киры был прикован к камере, она уже мысленно формировала заголовки, представляла рейтинги, которые взлетят до небес.

— Если бы я обращала внимание на все стихийные бедствия, то не была бы королевой СМИ Мурманской области! — ее голос звучал жестко и бескомпромиссно.

Катерина поняла, что у нее есть лишь мгновения, чтобы принять решение. Остаться с Кирой Олеговной, тонущей в своем безумии, или попытаться спастись самой.

Глава 14. Часть 2

***

Я с трудом открыла глаза, пространство передо мной плыло. Тело было ватным, ноги и руки не подчинялись. Я ощутила, что меня удерживают веревки, привязанные к операционному столу.

Кожи коснулась холодная игла.

Паника волной захлестнула сознание. Где я? Что происходит? Последнее, что помнила, – это как я вновь была в самолете, в своем видении, а потом... темнота. Голова раскалывалась, словно ее пытались распилить изнутри. Я попыталась дернуться, высвободиться из пут, но веревки лишь сильнее врезались в кожу, причиняя острую боль.

В полумраке комнаты начали проступать очертания фигур. Двое в белых халатах склонились надо мной, их лица скрывали медицинские маски. Они не говорили ни слова, лишь обменивались короткими, непонятными жестами.

Игла проникла глубже, и я почувствовала, как по венам распространяется ледяной холод. Сознание начало меркнуть, но я отчаянно боролась, цепляясь за ускользающие обрывки мыслей. Что они делают? Чего хотят?

Вдруг один из врачей поднял голову и посмотрел прямо на меня. В его глазах, несмотря на полумрак, я увидела нечто такое, от чего кровь застыла в жилах. Это была не ненависть, не злоба, а... любопытство. Холодное, расчетливое любопытство ученого, наблюдающего за подопытным образцом.

Он что-то сказал своему коллеге, и тот кивнул. Затем врач снова наклонился надо мной, и я услышала его голос, тихий и монотонный, словно запись на старой пластинке:

— Начинаем эксперимент. Объект готов.

Сердце бешено заколотилось.

— Остановитесь... ваши действия убивают людей.

Я попыталась закричать, но из горла вырвался лишь слабый хрип. Тело окончательно онемело, и я почувствовала, как сознание вновь ускользает в небытие.

Последнее, что увидела – яркий свет, льющийся из-под маски врача, и услышала странный, нечеловеческий звук, эхом отдающийся в голове. А потом... тьма. Полная, беспросветная тьма.

Прошло несколько часов, а может и больше. Я не чувствовала времени. Когда сознание начало возвращаться, я обнаружила себя лежащей в своей камере, на металлической, холодной кровати. Тело по-прежнему было слабым, но я могла двигаться.

С трудом поднявшись на ноги, огляделась. В камеру проникал свет из коридора. До меня доносились приглушенные голоса. Я подошла к зеркалу, висевшему на стене, и замерла в ужасе.

Мое отражение... Это была я, но в то же время и не я. В глазах, некогда полных жизни – черная пустота. Кожа приобрела болезненный, зеленоватый оттенок.

Медленно переставляя ноги, я вышла из камеры и направилась в сторону, откуда слышались голоса. Через пару коридоров, столкнулась суровыми физиономиями трех охранников. Пройдя дальше, я ощутила их холодный взгляд между лопаток и уловила обрывки фраз: «Это все они... Их нужно убить...»

Они все были в столовой, Соня, Влад и Арина были там же. Они молча сидели за столом с задумчивыми мрачными лицами. Перед каждым из них стояла кружка с кофе и тарелка с поджаренным хлебом и арахисовой пастой.

Покачиваясь, я дошла до свободного стула и осторожно опустилась на него.

— Боже, что они там с тобой делали? — прошептала Арина, с ужасом глядя на меня. — На тебе лица нет...

Мне даже было трудно произнести хоть что-нибудь, поэтому я просто выдохнула и, налив из кофейника в кружку кофе, медленно потянула ее к губам.

Еще на входе я заметила, что половина пассажиров отсутствуют, и я не видела Юру.

— А почему здесь сегодня так мало народа? — спросила я, пробежавшись по пассажирам взглядом и насчитав ровно сорок три лица.

—Многим не здоровится... — опустила взгляд Арина. — Юра и остальные остались в своих камерах.

Она замолчала, словно подбирая слова, чтобы не ранить и без того измученные души. В воздухе повисла тяжелая тишина, которую нарушали лишь тихие всхлипы.

— Десять... погибли, — наконец выдавила она, и голос ее дрогнул. — Во время ночного землетрясения. Их просто... завалило.

Арина подняла глаза, полные отчаяния, и посмотрела на меня.

— Пока... пока на тебе... — она запнулась, вспомнив, что я тоже пережила это. — Пока на тебе, Микаэла, ставили... опыты. Мы ничего не могли сделать. Просто были заперты и... ждали.

— ... Сила. Это, наверное, сила, — прошептала я, ощутив долю вины за то, что из-за меня кто-то умер.

Осуждающий взгляд Арины словно кричал: «Как ты можешь в такое время об этом говорить?!»

— Нам нужно бежать отсюда, — сказала Арина, но часть ее не верила, что нам удастся это сделать.

— Как, бля?.. — прошептала Соня, злобно сверкая глазами. — За каждым, сука, нашим шагом следят! Мы даже дышать не можем без их контроля!

— Тише, тише... — коснулась я ее руки, чтобы успокоить. К нашему столику уже были прикованы взгляды от пассажиров и охраны изолятора. — Обсудим это не здесь и не сейчас. Вечером, в камере.

***

В течении дня события сменялись одно за другим, не давая мне возможности осмыслить происходящее. Сила, что пытались использовать ученые и правительство, выкачать из нас, вызывала волны землетрясений разрушительнее предыдущих, новые видения, голоса и смерть двух пассажиров...

— Им больно! Им страшно! — кричал женский голос в дальнем углу бетонной комнаты.

— Множество голосов! — Арина стояла на коленях и обхватывала голову дрожащими руками. — Пусть это закончится!

Влад бросился к Арине, а мой взгляд остановился на молодом парне, у него были настолько черные глаза, что различить зрачки было невозможно. Аккуратно уложенные кудрявые волосы, придавали ему особый шарм. Я на секунду увидела в нем Женю.

От воспоминаний боль накатила с новой силой...

Он лежал на холодном бетонном полу, его тело содрогалось в неконтролируемой дрожи, и это был не озноб! Дыхание было прерывистым.

Неимоверным усилием воли я заставила себя подойти к нему.

— Это просто видение — сказала я, сжав его холодные руки в своих ладонях. — скоро все закончится.

Из горла парня вырвался сдавленный крик:

— Остановитесь! Что вы творите?! Конец... это конец!

— Я не понимаю... — дрожащим голосом прошептала я.

— Умри со мной! — прохрипел он и его дыхание остановилось.

Из его рта хлынула густая, черная кровь. Сначала толчками, потом непрерывным потоком. Горячая, липкая, она заливала бетон, окрашивая серую поверхность в багровый цвет.

И среди этой крови поднимался сгусток. Черный, комковатый вулканический пепел. Он набухал, рос, приобретая зловещую форму, пока не заполнил собой все пространство.

Он умер.

Глава 14. Часть 3

***

Вечером, как и договаривались я ждала их в своей камере.

Мое сердце колотилось, вырываясь из грудной клетки, покрывшейся льдом. Все, что с нами делали... попытки завладеть Силой... гибель людей...

Это пугало меня сильнее.

Повернув голову на желтенький занавес, разделявший камеру и коридор, я услышала голос Юры, а затем они вошли взволнованно оглядываясь назад.

— И так, что у нас? — присел Юра на край кровати, уставившись на меня. — Землетрясения и очередная смерть?

— Тише... — я кинула взгляд в сторону занавеса. — Нас недолжны слышать.

— Если бы нас услышали... — прошептала я. — Их эксперименты убивают не только пассажиров, но и весь мир. Нам пора бежать.

— Но мы не можем оставить здесь остальных пассажиров, — отрицательно покачала головой Арина, скрестив руки на груди. — Нам следует держаться вместе, если бежать так всем.

Я посмотрела на нее задумчивым взглядом и провела рукой по волосам, обдумывая мысль.

— Арина, как насчет твоей способности? Ты бы смогла перенести отсюда всех?

Арина окинула нас взглядом. В глазах плескалось сомнение. Она покачала головой, иронично усмехнувшись.

— Микаэла, ты как себе это представляешь? Сто семьдесят четыре пассажира? Это не вечеринка в саду! Да я и вас-то с трудом могу телепортировать. Ты хоть знаешь, сколько для этого нужно энергии?

Я приоткрыла рот, но не успела произнести ни слова.

Занавес дернулась и в проеме оказался один из охранников изолятора, а из-за его плеча выглядывала девушка в белом халате. Ее лицо, обрамленное короткой стрижкой цвета воронова крыла, казалось высеченным из камня. Ни тени улыбки, ни намека на сочувствие – лишь холод во взгляде серых глаз.

В помещении царила тишина, нарушаемая приглушенным гулом вентиляционных систем.

Она провела рукой по бейджу, закрепленному на халате. И представилась:

— Доктор Анна Ремизова, научный сотрудник.

Она нерешительно шагнула внутрь, пробежав взглядом по нашим лицам и произнесла твердым голосом:

— Пассажир Ульянова, пассажир Новикова следуйте за нами.

Мы с Ариной посмотрели друг на друга и медленно встав на ноги направились с ними по коридору к лаборатории, где нас, наверное, ждали очередные эксперименты.

***

Меня трясло, словно от озноба. Я лежала на операционном столе, тело стягивали ремни. Оглянулась в поисках Арины, пытаясь концентрироваться на дыхании, но перед глазами стояла пелена. Кислород отказывался заполнять легкие.

— Я умираю, – два слова эхом пронеслись в мыслях. Горло сдавливало, я пыталась сделать вдох, но легкие горели и сопротивлялись. Все краски смешались в один цвет – багровый. В ушах стоял гул, а кожа стала выворачиваться наизнанку.

И вновь сознание ускользнуло в этом непрекращающемся аду...

Очнулась, когда сквозь мутное, обросшее паутиной окно в потрескавшейся раме, проникал яркий солнечный свет.

— Холодно... — пролепетала трясущимися губами.

Тускло светившая лампа, сиротливо свисающая с потолка, покачнулась.

Я осторожно огляделась и замерла в оцепенении, охваченная ужасом. Крик застрял в горле. Сцена, развернувшаяся передо мной, казалась кадром из фильма ужасов. Доктор Анна Ремизова, ведущий специалист по изучению аномальных явлений, лежала на полу в неестественной позе, голова повернута под углом. Вокруг растекалась алая лужа крови. Череп пробит, словно его пронзило чем-то острым и мощным.

Возле нее, в нескольких метрах, лежал невысокий мужчина, которого я знала как одного из техников, обслуживающих оборудование. Его тело было вытянуто, словно подверглось нечеловеческому воздействию. В груди зияла огромная дыра, края которой обуглились и кровоточили. Рядом с ним, на полу, образовалось тошнотворное месиво из плоти и ткани, будто внутренности разорвало изнутри.

Через металлическую дверь до меня донеслись крики, паника. И вновь свисающая лампа покачнулась. Я попыталась высвободиться из ремней, и словно подчиняясь приказу, они осыпались песком на пол.

Встав со стола, я поняла, что все еще слаба. Ноги тряслись и каждый шаг мог бы закончится падением.

За соседней ширмой, как и полагалось, была Арина. Осторожно отодвину ширму, перед глазами предстала следующая картина. Она безжизненно покоилась на операционном столе, ее бледная кожа контрастировала с холодной сталью. Багровая жидкость сочилась из распоротого живота, окрашивая белую простыню в зловещий цвет.

Мое сердце бешено колотилось, пульс участился, грохоча в ушах.

Боясь нарушить хрупкий покой, я осторожно коснулась ее руки кончиками пальцев. В тот же миг над Ариной вспыхнули голубые огоньки.

Когда мои пальцы коснулись ее кожи, огни засветились ярче, посылая на тело девушки волны тепла и света. Испугавшись, я отпрянула назад, зажав рот ладонью. К моему изумлению, кровь стала втягиваться обратно, а потом рана... жуткая рана на животе... ее края стали срастаться, пока совсем не исчезла, будто никогда не было. Восковое лицо Арины вновь наполнилось красками жизни.

Она открыла глаза и нашла меня взглядом. Я даже не успела слова сказать, как раздался скрежет металла. В нашу сторону летели двери, выбитые неожиданным взрывом. Компьютер, стоящий неподалеку, пожирала ударная волна, колбы в шкафчиках лопались, разлетаясь тысячами осколков, сами шкафы срывались с креплений, падая и разваливаясь на части. Доски летели в нас, словно копья, а стекла разлетались, осыпаясь дождем. Пульс стучал с такой силой, что, казалось, барабанные перепонки вот-вот лопнут.

Я и опомниться не успела, как Арина схватила меня за руку, и голубое свечение унесло нас прочь, едва взрыв, пламя коснулось нас.

***

Столовая стала местом борьбы за жизнь каждого пассажира.

Мы с Ариной вышли из свечения в эпицентре хаоса, творящегося там. Прямо напротив стояли два охранника и целились в нас. В глазах их читался страх.

Словно в замедленной съемке я видела, как они медленно нажимали на курок. Но в ту же секунду их тела разорвало изнутри, будто взрывом. Короткий, леденящий душу крик... и они осыпались грудой пепла.

Влад!

Влад с вытянутыми вперед руками и Соня стояли у входа.

— С возвращением! — донесся из гущи сражения голос Юры, заглушаемый автоматными очередями и грохотом падающей штукатурки.

— Что здесь происходит? — я пыталась перекричать крики, выстрелы и лязг металла.

Арина шагнула в сторону девушки, беспомощно лежащей на полу с закрытыми глазами. Я видела ее вздымающуюся грудь, свидетельство жизни, едва теплившейся в этом хрупком теле. Над ее телом склонился мужчина с автоматом. Палец уже лежал на спусковом крючке, готовый выстрелить.

— Автомат! — крикнула Арина, вытягивая руку в сторону массивного охранника, сжимающего оружие. В одно мгновение тяжелый автомат вырвался из его хватки. Мужчина напряг мускулы. Он попытался удержать оружие.

Автомат, охваченный голубым сиянием, описал короткую дугу в воздухе и с грохотом вылетел в окно, рассыпав осколки стекла с наружи.

Теперь охранник был сосредоточен на Арине, забыв про девушку. Он пошел на нее, не глядя схватив нож со стола. Сейчас в нем бушевала злость.

— Арина! — выкрикнула Соня, увидев, как мужчина отвел руку с ножом за спину. Девушка, не раздумывая ни секунды, ринулась вперед. Адреналин вскипел в крови, затуманивая разум, оставляя лишь одно желание – защитить. Она присела, готовясь нанести удар ногой, стремясь выбить оружие из рук урода. Но в этот самый момент, когда ее нога коснулась воздуха, произошло нечто невероятное.

Соня почувствовала, как что-то поднимает ее вверх. Ее тело словно стало невесомым, и в мгновение ока она воспарила над полом, зависнув в трех метрах над землей.

— У меня появился дар... — прошептала она, глядя вниз на наши ошеломленные лица и застывшего с ножом мужчину.

Эйфория мгновенно сменилась слабостью. Концентрация рассеялась, и Соня почувствовала, как тело стремительно теряет контроль над новообретенной способностью. Земля приближалась с пугающей скоростью.

— Но его не хватит! — выпалила Соня, закрыв глаза в ожидании неминуемого удара.

В этот момент мир словно замер. Секунда растянулась в вечность. Влад вытянул руки перед собой, сосредоточив взгляд на охраннике. И прежде, чем Соня коснулась пола, раздался оглушительный взрыв. Мужчина, все еще сжимавший нож, вспыхнул ярким пламенем и рассыпался в пепел.

Внезапно здание вновь затрясло, но на этот раз с такой силой, что, казалось, сам ад разверзся под ногами. Потолок, и без того усеянный трещинами начал осыпаться. Сначала мелкими кусочками штукатурки, а затем – целыми плитами, обломками арматуры, покрытые пылью.

Первым пал старик, бормоча под нос молитву. Тяжелая балка обрушилась прямо на него.

Второй жертвой стала молодая девушка ученная, убегающая из столовой. Осколок потолочной плиты пронзил ее шею, перерезав сонную артерию. Кровь хлынула фонтаном, окрашивая белые стены в багровый цвет.

Охранник, с автоматом наперевес, попытался организовать эвакуацию, но рухнувшая часть потолка похоронила его под тоннами бетона и металла. Автомат беспомощно валялся рядом.

В самом центре столовой возник пульсирующий синий шар. Сначала размером с кулак. Он рос с каждой секундой, вбирая в себя последние отблески света. Вокруг него воздух дрожал, искажая пространство.

Мы медленно отходили к назад, прижимаясь к холодному бетону стены. В глазах застыл ужас, перемешанный с любопытством.

Это зрелище было одновременно пугающее и завораживающее.

Синий шар продолжал расширяться. Он замер на мгновение, словно набирая силу, и... взорвался.

Синяя ударная волна сметала все на своем пути. Меня оторвало от земли под напором силы. Крики стихли, заглушенные гулом в ушах.

Тишина...

Когда я очнулась. Передо мной – руины. Не только столовой, но и, кажется, всего здания. Одной из стен больше не было. За ней простирался темный лес. Солнце, пробиваясь сквозь дым и обломки, казалось неестественно ярким.

Выжившие были разбросаны этой силой. Одни лежали без сознания, другие были в шоке. Лица перепачканы пылью и кровью, глаза широко раскрыты от ужаса. Мы были похожи на персонажей из фильма-катастрофы, только вместо декораций – реальная смерть и разрушение.

Я поднялся на ноги, чувствуя, как ноет рука словно по ней, проехались грузовиком. В голове пульсировала мысль: что произошло? Что это было?

***

Сила помогла нам бежать. Сила, что ученные пытались вытянуть из нас, ставя многочисленные безжалостные опыты на каждом из пассажиров, и последствия – жизни многих людей, которых не вернуть.

Мы бежали сквозь густой лес, мошкара проникала под куртки и в волосы. Под ногами хлюпала почва, пропитанная талой водой и скрывающая коварные корни, готовые в любой момент сбить с ног. Клочья тумана цеплялись за ветви, придавая лесу зловещий, потусторонний вид. В тишине, нарушаемой лишь нашим прерывистым дыханием и потрескиванием сучьев под ногами, то и дело слышались странные шорохи и хрусты, словно лес жил своей собственной, невидимой жизнью, наблюдая за нами из-под покровов.

Я остановилась на мгновение и обернулась назад. В голове, словно кадры кинопленки, замелькали обрывки воспоминаний. Изолятор... бесконечные дни, слившиеся в одну серую массу. Женя... его бледное лицо, его рука, сжимающая мою, последние слова.

Боль... нестерпимая, всепоглощающая.

И вот я бегу из камеры, с дневниками и рюкзаком за спиной. Ярость затопила меня. Взгляд зацепился за охранника, преграждающего путь к свободе. Рука выхватила автомат... борьба... рывок... выстрел. Огонь вырвался из ствола, и охранник рухнул на пол, сраженный собственным оружием. Все это пронеслось в моей голове за доли секунды, оставив после себя лишь пепел пережитых эмоций.

— Все хорошо? — Голос Арины вырвал меня из плена воспоминаний. Ее лицо выражало неподдельную тревогу. Я моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд, и почувствовала, как по щеке скатилась одинокая слеза. Лишь короткий кивок в ответ, и я, подавив в себе дрожь, снова двинулась вперед, вглубь леса.

С каждым шагом я старалась похоронить прошлое, но оно цепко держало меня своими призрачными руками, напоминая о цене, заплаченной за свободу.

Ближе к утру взбираясь вверх по скользкой сопке мы вышли к старому особняку. Он будто вырос из самой горы, его серые каменные стены, поросшие плющом, казались продолжением скал.

Высокие окна, смотрящие на восток, тускло поблескивали в лучах восходящего солнца. Обветшалая, но все еще величественная постройка источала таинственность и запустение. Крыша, местами провалившаяся, зияла черными дырами.

Вокруг дома, словно стражи, высились вековые ели, их корявые ветви сплетались, образуя мрачный навес.

Широкая, полуразрушенная лестница вела к массивной дубовой двери, украшенной резьбой, наполовину уничтоженной временем и непогодой.

Все сто семьдесят четыре пассажира, как призраки, один за другим просачивались внутрь.

Внутри особняк оказался еще более мрачным и запущенным, чем снаружи. Огромные комнаты были окутаны полумраком, лишь редкие лучи света проникали сквозь пыльные окна. Повсюду валялись обломки мебели, осколки зеркал, клочья обоев.

В воздухе витал запах сырости, плесени и чего-то неуловимо странного, вызывающего легкую тревогу.

Мы двигались по комнатам, словно блуждали по лабиринту, каждый шорох казался зловещим, каждый угол – полным тайн.

Мы с Юра переглянулись.

— Здесь можно переждать, — тихо сказал он, осматривая обвалившийся потолок.

— Нас будут искать, и в город нельзя возвращаться... никому нельзя возвращаться домой, — добавила я, чувствуя, как внутри нарастает паника. — На какое-то время это место – наш дом. Пока мы не поймем, что делать дальше.

Несколько человек, выслушав наши доводы, лишь презрительно фыркнули.

— Сидеть в этой дыре? Да вы с ума сошли! — прокричал один из них, здоровый детина с татуировками на руках. — Я хочу домой, к семье! Мне плевать на их опыты и на то, что нас ищут!

— Да, он прав! — поддержала его женщина с заплаканными глазами. — Я хочу увидеть своих детей!

Несмотря на наши предостережения, человек двадцать, собрав свои вещи, двинулись к выходу. Они хотели жить, вернуться к своей прежней жизни. Их не заботили последствия, их не волновали мы. Они были готовы рискнуть всем ради иллюзии нормальности.

Я смотрела им вслед, ощутив, как в душе зарождается горькое предчувствие. Их ждала не свобода, а лишь новая клетка, возможно, еще более жестокая, чем та, из которой мы с таким трудом вырвались.

Глава 15. Часть 1

Глава 15

После побега из...ада прошло два месяца. Первые дни, недели было тяжело жить вдали от привычной цивилизации, без привычного душа по утрам, без кофе, без электричества, без возможности зарядить телефон и связаться с родными.

Спасением была охота, которой пришлось учиться каждому, сбор ягод и грибов, осваивать навыки выживания, о которых раньше я читала только в книгах. Каждая добытая ягода казалась бесценным сокровищем, а жареный на костре заяц – деликатесом, превосходящим любое ресторанное блюдо.

Самой странной и необъяснимой вещью для нас оставалось, особняк, в котором мы обосновались. На вершине сопки, посреди Кольского полуострова. Место это было дикое, без дорог и следов человеческого жилья в радиусе десятков километров. Ни на одной карте, ни в одном справочнике, ни в одной памяти местных жителей не существовало упоминания об этом строении.

Мы облазили каждый его угол, каждую комнату, от подвала до чердака. Внутри царил хаос: обвалившаяся штукатурка, прогнившие половицы, проржавевшие люстры, повисшие на одной цепи. Мебель, покрытая толстым слоем пыли, рассыпалась от прикосновения. Но самое странное – отсутствие каких-либо личных вещей, фотографий, писем, предметов обихода, которые обычно остаются в старых домах. Особняк был пуст, словно его никогда и не населяли.

Иногда, по ночам, мне казалось, что я слышу тихие голоса, шепот, доносящийся из пустых комнат. Другие тоже слышали, то звуки пианино, наигрывающего печальную мелодию, то детский смех, эхом раздающийся в коридорах. Но стоило сделать шаг в сторону звука, он тут же исчезал, оставляя лишь гнетущую тишину и чувство страха.

***

Сегодня ранним утром нам всем довелось слышать очередную ссору моего непутевого братца и его женушки.

— Юр, я не могу больше! — донеслось из дальней комнаты. Голос Сони звучал надрывно.

— Да что опять не так-то? — проворчал Юра в ответ. — Все же нормально вроде. Живы, здоровы, крыша над головой есть.

— Нормально?! — в голосе Сони послышались истеричные нотки. — Юра, я себя не чувствую той прежней версией себя, которой была год назад. Весь этот побег... эта сила... этот изолятор... все это заставило меня постареть лет на десять.

Она отвернулась, глядя в мутное стекло окна. Снаружи моросил мелкий, противный дождь.

— Я больше не могу притворяться, что все нормально, Юр. Я вижу эти лица... лица тех, кто не выбрался. Они преследуют меня во сне, шепчут по ночам. Столько смертей я не видела за всю свою жизнь, сколько теперь. И я боюсь, Юра, боюсь, как бы завтра я не стала следующей.

— Да брось ты! — Юра попытался обнять ее, но она отшатнулась. — Не выдумывай! Все будет хорошо. Мы выберемся отсюда, вот увидишь.

— Нет, Юра, не будет. Я чувствую это. Мы сломаны. И ты, и я... мы сломаны. Мы уже никогда не будем прежними. И я не уверена, что после всего этого от нас осталось что-то, что стоит спасать.

— И что ты предлагаешь? Куда мы пойдем?

Соня молчала, глядя куда-то сквозь мутное стекло. Дождь усиливался, барабаня по крыше. В ее глазах плескалась усталость.

— Пока перееду в другую комнату, — наконец произнесла она, не поворачиваясь, — мне нужно время.

Он хмыкнул, скрестив руки на груди. Другая комната? В этой дыре и так все комнаты друг на друга похожи – обшарпаные стены, продавленные матрасы и запах сырости, въевшийся в каждый угол. Бегство от проблем, не иначе. Но спорить не стал. Видел по ее глазам – решение принято, и любые возражения только разожгут ненужную ссору.

— Хорошо, — сказал он, стараясь сохранить ровный тон. — Как знаешь. Но помни, что я рядом. Если понадобится помощь... или просто поговорить.

Соня молча кивнула, не отрывая взгляда от размытой дождем земли за окном.

Юра подошел ближе и вновь попытался обнять ее. Он медленно протянул руку, и, в дверь раздался стук, затем она приоткрылась и я вошла.

Соня вышла из комнаты, задев меня плечом. Внизу уже собрались остальные.

— Вы идете? — спросила я, глядя на брата.

Юра, не отрывая взгляда от двери, за которой скрылась Соня, прорычал:

— Не сейчас. Начинайте без нас.

***

— И так, что у нас? — спросила я, спустившись вниз.

В гостиной, слабо освещавшей комнату мерцающей свечой, за покосившимся столом собрались десять человек. Стол, казалось, дышал сыростью, его ножки жалобно скрипели под тяжестью немногочисленной снеди, готовые в любой момент подломиться.

Арина кивнула на два ящика, прислоненных к стене в углу комнаты. От них веяло терпким запахом дичи, где покоились тушки зайца и оленя, запас на несколько дней. Затем она указала на содержимое стола. Небольшая горстка увядших ягод, и несколько подносов с сушеными грибами – запасы, которые, судя по всему, осталось не много. Лица собравшихся выражали тревогу.

— Еда заканчивается, — сказала она и прикусила нижнюю губу. Наклонив слегка голову набок и бросив на меня вопросительный взгляд, девушка спросила:

— Через две недели заморозки, как мы собираемся дальше выживать?

— А что с охотой? — пожала я плечами. — Звери вымерли?

Из тени выступил высокий, худощавый мужчина лет сорока, с густой, но уже тронутой седой шевелюрой и пронзительным взглядом серых глаз. Морщины вокруг говорили о том, что он часто смеется... или часто щурится. Звали его Виктором, и он, как и мы, был одним из «вернувшихся».

Мужчина покачал головой, и с трагической миной начал свою историю:

— С охотой теперь туго, — мрачно произнес Виктор, почесывая небритую щеку. — В последний раз, когда мы с мужиками ходили в лес, нарвались на... городских. Отдыхающие, понимаешь? Шашлыки, гитары, пьяные вопли... Полный комплект.

Виктор скривился, будто съел что-то кислое.

— И что самое паршивое, они нас узнали. Вернее, они узнали НАС.

Он сделал паузу, и момент стал напряженным.

— Одна дамочка, как заорет: «Смотрите, да это же пассажиры! Они же все в розыске!» Я чуть ружье от неожиданности не выронил.

— И что вы сделали? — с тревогой спросила Арина.

Виктор развел руками.

— А что мы могли сделать? Объяснять им, что мы не маньяки, сбежавшие из психушки, а жертвы правительственного эксперимента? Да они бы нас сразу в полицию сдали. Пришлось дать заднюю. С трудом ноги унесли.

Он нервно усмехнулся.

— Теперь эти благородные робинзоны, наверняка, уже вовсю строчат заявления во все инстанции. Так что охота на какое-то время отменяется. Теперь охотятся на нас.

— Что же нам теперь делать? — в два голоса спросили мы с Мариной, тридцатилетней беременной девушкой.

Тишина, повисшая в комнате, давила сильнее, чем гнилой потолок над головой. Нарушил ее хриплый голос одного из мужиков, Николая, бывшего шахтера:

— Выходить надо. В город.

— Ты с ума сошел? — взвизгнула Арина. — Нас же там сразу схватят!

— А что нам еще остается? Жрать кору деревьев и ждать, пока нас найдут и вернут обратно в клетку? — огрызнулся Николай. — Будем воровать. Продукты, одежду... все, что нужно. Лица замотаем, и никто нас не узнает.

— Воровать? Да ты что, совсем страх потерял? — возмутился Виктор. — Это же статья!

— А то, что с нами сделали, это не статья? — заорал Николай и побагровел в лице. — Нас лишили всего! Жизни, дома, будущего! И ты хочешь, чтобы мы тут сидели и ждали, пока с голоду подохнем?

— Успокойся, — попытался урезонить его высокий парень, бывший военный.

— Да как тут успокоиться, когда жрать нечего, а тут еще эти... — Николай кивнул в нашу сторону, — беременные, понимаешь? Им же вдвойне надо!

Марина, сжавшись, прикрыла руками живот.

— Да пошел ты! — взревел Виктор, вскакивая со стула. — Никто не посмеет так говорить о беременных!

Николай, недолго думая, схватил со стены топор.

— А ну, подойди! — замахнулся он на Виктора.

В комнате воцарился хаос. Крики, ругань, угрозы. Казалось, вот-вот начнется драка, и кровь обагрит гнилые половицы.

Арина среагировала мгновенно. Ее глаза полыхнули голубым, и Николая отбросило силой к стене. Топор с глухим стуком упал на пол.

Мужчина лишь процедил сквозь зубы:

— Да пошли вы все!

Он рывком поднялся на ноги, злобно сверкнул глазами на Арину и, не сказав больше ни слова, вылетел из особняка, хлопнув дверью так, что со стен посыпалась труха.

Мы ждали долго Николая, но к полуночи поняли, что он уже не вернется.

Долго принималось решение, но мы вернулись к предложению о выходе в город и, это было опасно. Мы с Ариной пошли первые.

***

Морозный воздух обжигал легкие. Казалось, каждая снежинка вонзается в кожу иглами. Город встретил нас серыми мрачными стенами и хмурыми лицами прохожих. Арина остановилась перед витриной большого магазина одежды. Ее глаза, как и в тот раз, в особняке, засветились голубым, и замок щелкнул. Мы вошли внутрь. Арина действовала быстро, складывая в большие сумки теплые куртки, пальто, шапки и варежки. Все для зимы.

Уже у выхода Арина остановилась, глядя на мое лицо.

— Ты как? — тихо спросила она.

Я пожала плечами.

— Как-то неправильно это все... — сказала, почувствовав себя воровкой.

— Это не воровство, — возразила Арина. — Это самозащита. Выживание.

— Да какая разница? — отмахнулась я. — Все равно противно.

— Помнишь Николая? — неожиданно спросила она, когда мы уже выбирались из города.

Я поежилась.

— Стараюсь забыть.

— А зря. Нас лишили всего, и теперь мы должны брать свое. Любыми способами.

— Ты тоже так думаешь?

— Я думаю, что у нас нет выбора. Либо мы, либо они.

Обратно в особняк мы возвращались, словно каторжники, нагруженные непомерной ношей. Сумки с теплой одеждой врезались в плечи, скользкая тропа то и дело норовила отправить нас в овраг, а пронизывающий ветер пробирал до костей.

— В кого мы превратились? — пробубнила я под нос. Завывания ветра заглушали слова, и Арина не могла услышать меня.

— И это все, к чему меня готовила жизнь? — пропыхтела я, спотыкаясь на очередном обледенелом участке. — Таскать сумки по болотам?

Арина лишь усмехнулась и коснулась моего плеча, произнеся подбадривающие слова:

— Все наладится. Нужно оставаться сильными и верить.

Но ее слова, не избавили от страха перед неизвестным. Внутри меня продолжала сгорать последняя искра надежды, что все будет как раньше.

***

Вечером снова выбирали, кому посчастливиться отправиться за припасами в город. Добровольцев среди пассажиров не оказалось. Слушали отговорки Виктора о больной спине, мол, старая травма даёт о себе знать, и что его навыки стратега гораздо полезнее в тылу. Молодые парни, Джейк и Финн, родом из Австралии, с загорелыми лицами и светлыми волосами, которые, наверное, никогда не видели ничего, кроме пляжа и волн, бормотали что-то о незнании города и плохой ориентировке на местности. Марина плакала, утирая слезы кончиками пальцев, и шептала, что боится за ребенка, ведь каждый выход из особняка – это огромный риск для ее здоровья.

В тишине комнаты раздался спокойный, но твердый голос. Это говорила Диана, девушка, которая еще в изоляторе избегала любого контакта, а кто прикасался к ней, отделывался сломанной рукой и носом. Спортивная. С короткой стрижкой и добрыми, но уставшими глазами, про таких говорят волк-одиночка.

До эксперимента Диана была копом и уложила немало бандитов.

— Предлагаю устроить состязание способностей. Проигравший отправится в город.

— Это же рискованно! — воскликнула я и покачала головой. — Мы не можем допустить новых стихийных происшествий!

— Ты зануда, можешь и не участвовать, — одарила она меня насмешливым взглядом, — будешь первым кандидатом. Не мешай нам искать тебе пару.

Волна возмущения вскипела внутри меня, но я промолчала, лишь крепче сжала губы, давая понять, что не собираюсь сдаваться без боя. Обида кольнула, но я понимала, что сейчас не время для личных разборок.

Не успела Диана закончить фразу, как из тени отделился здоровенный детина, с бицепсами, способными раздавить орех. Ухмыльнувшись, он направился к ней, словно хищник к добыче.

— Ну, привет, кошечка, — промурлыкал он, подходя слишком близко. — Давно хотел познакомиться поближе. Может, обойдемся без состязаний, а? У меня есть свои таланты, которыми я бы с удовольствием с тобой поделился.

Он попытался положить руку ей на плечо, но Диана даже не шелохнулась. В ее глазах вспыхнул холодный огонь. В следующее мгновение детина взвыл от боли. Его словно кто-то невидимый схватил за горло и поднял в воздух. Он болтался, беспомощно дергая ногами, пока Диана не швырнула его в стену с такой силой, что по штукатурке поползла трещина.

— Кто следующий? — ледяным тоном спросила Диана, оглядывая застывших в ужасе людей.

— Я! — вышла вперед Арина.

— Я. Силы у нас с тобой схожи, но моя дополнена самим сиянием той Силы, которая вернулась с нами!..

Диана слегка прищурилась, оценивая противницу. Взгляд её скользнул по старому топору, лежавшему у стены. Она протянула руку, и топор, повинуясь воле, плавно поднялся в воздух. Девушка перехватила его, оценивающе взвешивая в руке.

— Хорошо, — тихо произнесла она, и в её глазах мелькнуло что-то чужое, хищное.

— Арина, стой! — я бросилась вперед, пытаясь перегородить ей путь. — Ты не понимаешь, что делаешь! Вспомни изолятор! Сколько людей погибло, когда они пытались овладеть этой силой! Это безумие! Мы едва выжили тогда, зачем повторять?!

Арина отмахнулась от меня, не сводя глаз с Дианы.

— Это другой случай. Мы контролируем эту силу. И потом, кто-то должен пойти в город.

Диана сделала первый выпад. Топор с жутким свистом рассек воздух, целясь Арине в плечо. Та едва успела уклониться, и лезвие лишь зацепило рукав куртки. Она выбросила руку вперед, и Диана, охваченная синим сиянием, отлетела назад, врезавшись в стол. Тот с грохотом развалился на части. Диана вскочила на ноги, не теряя ни секунды, и снова бросилась в атаку.

Арина представила, как тяжелая деревянная скамья обрушивается на спину Диане. Гнев девушки искал выход. В комнате раздался короткий, звенящий звук. И в тот же миг массивная скамья, стоявшая в другом конце комнаты, пронеслась и с чудовищной силой ударила Диану в спину.

Секунды не прошло, и Диана снова стояла на ногах среди досок от скамьи. На ней не было ни единой царапины, словно и не было удара. Она с выпадом вперед взмахнула рукой, и Арина отлетела к зеркалу. Стекло разлетелось вдребезги, осколки вонзились в руку, оставив кровоточащие порезы. Арина была слаба, Сила ещё не скоро смогла бы её излечить.

Я бросилась к Арине, в то время как Диана готовилась к новой атаке, чтобы окончательно добить противницу.

Но внезапно её отбросило в сторону, и она рухнула рядом с Ариной. В том месте, где только что стояла Диана, в воздухе парила Соня.

Соня опустилась рядом с Юрой и, бросив на Диану испепеляющий взгляд, заявила:

— Не по правилам так добивать! Сама же предложила соревнование, а ведешь себя как гопник в подворотне!

Юра же, окинув взглядом побитых девушек, буркнул:

— Ну вот, опять бабы подрались... Из-за мужика что ли? А, нет, за припасы!

Все загалдели, перебивая друг друга, доказывая, что победила Соня, раз Диану вырубило с одного тычка, значит, она – абсолютный чемпион. В итоге, все сошлись на том, что Диана, явно увлеченная процессом, проиграла, а значит, ей и отправляться в город.

Двумя часами позже, мы сидели у потрескивающего камина. Атмосфера была на удивление спокойной, если не считать разбросанной мебели и общего ощущения хаоса, царящего в доме.

— Смотрю, вы больше не в ссоре, — заметила я с легкой усмешкой, стараясь разрядить обстановку.

Соня фыркнула, а Юра обнял её за плечи.

— Мы все обсудили, — ответил он, — в этой ситуации можно понять каждого. Адреналин, страх... Но брак, он на то и брак, чтобы находить компромиссы даже в кризис жизни.

Соня кивнула, прижавшись к Юре.

— Просто... у нас разные подходы к решению проблем. Юра старается свалить на других, а я – предпочитаю сразу в морду. — Она подмигнула, и все засмеялись, понимая, что именно эта разница, при всей своей комичности, и делает их союз таким крепким.

Глава 15. Часть 2

***

Раним утром, пока все спали и солнце не взошло, мы собирали рюкзаки, украденные с прошлой вылазки. Все самое необходимое было в них: солнечные очки, темные шарфы, чтобы скрыться от не нужных глаз, и ножи. Диана посчитала, что нужно быть готовым защитить себя.

— Зануда, — язвительно бросила она, — ты собралась уже? А то мы выйдем только к вечеру с твоей никчемной неторопливостью!

Я закатила глаза, пропуская ее обзывательства мимо ушей.

— Если бы ты не спорила брать или не брать топор, мы вышли уже двадцать минут назад! — фыркнула ей в ответ.

— Сказала же, — нахмурила она лоб. — А если нас узнают, нам придется дать отпор!

— А как же твой телекинез? — обернулась я и уперелась руками в бока.

— Не больно он и помог против твоей подружки. — хмыкнула она.

Мы готовы были выйти из дома. Уже повернув ручку двери, резко обернулись. Из коридора второго этажа доносился скрип половиц лестницы.

— Стойте! — воскликнула Арина, показавшись из-за стены возле лестницы. За ней стояла Соня. Она покачивалась, пытаясь проснуться и сонно терла глаза.

— Вы чего вскочили? — спросила я и нахмурила брови. — еще шести утра нету, все спят.

— Мы знаем. — улыбнулась Арина. — Но мне было бы спокойно, если с вами еще кто-то пойдет.

Она повернулась к Соньке и вновь посмотрела на нас.

— Скажем, к примеру... мы.

Диана пошатнулась.

— Вот еще! Мне лишние головы не нужны! — просверлила она взглядом Арину.

— Полегче, — твердо ответила Арина. — Мы не знали тебя в изоляторе. Но после твоей вчерашней выходки... Доверия к тебе, прямо скажем, немного. Так что это не предложение. Идем с вами.

Соня зевнула и сонно кивнула, подтверждая слова Арины.

— Прекрасно! — процедила Диана сквозь зубы. — Прям как в изоляторе!

Наконец мы вышли. Особняк, укрытый пеленой надвигающегося снегопада, отдалялся все дальше и дальше, пока вовсе не скрылся из виду.

Через два часа позади остались лес и замерзшее озеро, покрытое страной багровой пеленой, от него к небу тянулся тонкий столб пара.

Диана остановилась, сжав челюсть и нахмурившись посмотрела на дымящую поверхность.

— Оно кипит? — прохрипела Диана. — Замерзшее, мать его, озеро – кипит. Это нормально?

Я повернулась к ней. Внутри меня все сжималось от раздражения и тревоги.

— А не нужно было вчера бой устраивать! — выпалила я. — Наверное, это Сила так себя ведет...

Диана метнула в мою сторону острый взгляд, и растянула уголки губ в злорадном смешке. Глаза ее кричали:

— Зануда!

***

Солнце взошло. Холодные осенние лучи скользили по серым стенам мрачных домов. Люди торопились на работу. Детей отводили в сад, школу. Все казалось обычным. За исключение – уличные экраны.

Вместо рекламы холодильника, провайдера или очередной карты «Халва» – наши фотографии.

И под каждой – черная надпись на красном фоне:

«В розыске. Пассажиры рейса 404. Угроза национальной безопасности»

Я наклонила голову. Спрятала лицо под капюшоном, когда со мной столкнулась женщина с волосами цвета морской волны и золотистой татуировкой змеи на правой щеке, и указывала пальцем на нас.

Мы поспешили скрыться среди толпы, но в голове до сих пор крутилось пискливое возмущение этой женщины:

— Это же вы... ПА-С-С-А-ЖИ-РЫ!!!

Перед дверями гипермаркета я замешкалась. Меня сковывало от страха – быть пойманными.

Постояв минуты две, пять, и прогоняя тревожные мысли, которые и так не давали покоя, сделала несколько глубоких вдоха и выдоха, и прошла через открывшиеся стеклянные двери.

В рюкзаки летело все. Мы сметали полки с крупами, консервами, с водой. Батарейки. Пару упаковок влажных салфеток, мыло с запахом лаванды. Я на бегу схватила зубную пасту и шампунь – какой попался.

Мимоходом запихнула пакет шоколадок. Влад любил сладкое.

— Серьезно? — бросила на меня взгляд Диана.

— Что не так? Скрываться – не повод отказываться от радости — пожала я плечами.

Свернув за угол, и нырнув в проход между двумя стеллажами с электроникой, резко остановилась. Передо мной стояла Нина Васильевна – мать Жени. Рядом с ней, за ее руку держался Мишка. Она с последней нашей встречи не изменилась: та же шерстяная шаль на плечах поверх осеннего пальто. Красные, обветренные щеки. В другой руке – корзинка с продуктами.

Она застыла на месте.

— Ты?.. — прошептала Нина Васильевна. — Почему ты не в изоляторе?

Сделала шаг вперед. Сердце билось, напоминая о ране.

— Долго рассказывать, — выдохнула я. — Произошел взрыв. Мы сбежали, и, теперь нас объявили в розыск.

Она посмотрела на меня снизу вверх, морщинки вокруг ее глаз дрогнули. Крепко прижала Мишку к себе и вдруг заключила в свои объятия.

— Простите... — прошептала я. — Я не хотела, чтобы так все произошло. Я виновата... на моих руках его смерть.

Она дрожала, но продолжала держаться изредка всхлипывая.

И тут – порыв ветра. Пыль закружилась в вихре. Витрины трещали. И молния, с раскатом и гулом пронеслась прямо между рядами.

Свет мигал.

Кто-то кричал.

Мишка спрятался за нами.

— Быстро! К выходу! — выкрикнула я, схватив их за руки.

Когда мы уже стояли у выхода, в воздухе над нами, будто летя по вихрю пронеслась девушка с белыми глазами и темными локонами. Ее пальцы вспыхнули разрядом. Она крутилась в вихре, управляя бурей.

Это была одна из пассажиров, покинувшая нас после побега. Кажется ее звали Анна.

И резкий толчок. Падаю на бок, но вовремя подставила ладоши.

Удар оказался не сильный.

Я медленно приподнялась. Оглядываюсь и вижу три фигуры во всем черном. Их лица были скрыты за масками. Одна из них была хрупкая на фоне двух крупных, невысокого роста и со светлыми кончиками волос, выбивающихся из-под маски. Эти двое даже меня бы придавили. Они следовали за той, что вызвала бурю, словно прикрывали ее.

Раздались выстрелы. Первый, второй, третий... Каждый отдавался в ушах. Люди кричали, убегали. Падали. Один из охранников схватился за рацию, но он упал – пуля прошла на вылет через его грудь.

— Это они! Пассажиры рейса! — кричали со всех сторон.

***

Следующие минуты прошли в полном хаосе. Мы пытались дать отпор. Казалось, страх покинул нас.

Я стояла лицом перед девушкой в маске. Не чувствовала ничего, кроме агрессии и адреналина, бьющего в голову.

С выпадом вперед выбила пистолет из рук девушки. Тело все дрожало, а сердце билось так, что я слышала его удары.

Соня ловко поднялась в воздух. Она подлетела вплотную и в полете с силой ударила одного амбала ногой в грудь, тот отлетел назад и рухнул на пол. Затем мощный удар достался второму, и его отбросило в стену.

Вместо того чтобы убежать, девушка накинулась на меня и схватив за плечи швырнула в стеллаж. Поднялась и стерла кровь с рук, порезанные осколками, об штанину.

Зачем они это делают?

— Перестань! — выкрикнула я.

Она издала усмешку. Затем вынула складной нож из-под правого рукава. Завела руку за спину и сделала быстрый шаг ко мне.

— Нет!

Когда острие почти каснулось меня, я с разворота нанесла удар по ее лицу. Девушка пошатнулась, выронила нож из руки, и он упал со звоном на пол.

Она снова набросилась.

Я перехватила ее удар. Схватила за плечи и резко согнула вниз, одновременно подняв колено. Удар пришелся точно в живот. Воздух с шумом вырвался из ее легких.

Она безмолвно скатилась по стене и рухнула на пол с закрытыми глазами.

Анна продолжала лететь по воздуху разрушая все на своем пути. Металлические полки гнулись под напором ветра, товар разлетался вихрем. Пластиковые корзинки взмывали вверх. Осколки стекла осыпались дождем.

Ее ноги коснулись пола, и вихрь начал затихать, оседая мелкой пылью и разорванными ценниками.

— Прости, но ты испортила наши планы!

Прорычал холодный голос за спиной.

Она только обернулась, как в ее грудь с силой ударила сияющая елка, которая исчезла из дальнего угла. Анна отлетела в стеллаж с игрушками. Сверху осыпалось стекло и мишура.

— Зачем ты это делаешь? — спросила Арина, сохраняя ледяной тон.

Анна медленно поднялась, стряхивая с себя осколки.

— Они это заслужили. Все заслужили! За то, что заставили нас страдать! Почему мы должны прятаться?!

Глаза ее горели волчьей яростью. Тело содрогалось с каждым произнесенным словом, пропитанным болью.

— То, что с нами произошло, не должно уничтожить то человеческое, что у нас есть, — с той же твердостью, но более мягко произнесла Арина. — Не опускайся до их уровня!

Диана стояла за Ариной все это время. Она напряглась всем телом фыркнула от произнесенных слов.

— Они все должны ответить... — Анна вздернула плечами резко. Будто говорила: «Заткнись!» И, взмахнув рукой, из кончиков ее пальцев вырвались электрические разряды. Молния вспыхнула у нее за спиной, уже неслась в них.

Диана с трудом удерживала телекинезом энергию.

Несколько напряженных секунд молния мерцала, зажатая в невидимой ловушке. Внезапно, резким движением рук, она отклонила электрический разряд в сторону – прямо в Арину.

Молния с оглушительным треском ударила в девушку. Все произошло быстро. Арина лежала на полу с закрытыми глазами, а дыхание ее было прерывистым.

Диана обернулась к Анне.

— Ну же, уходим!

Они в спешке бросили в свои рюкзаки продукты и поднялись воздух.

Расправившись с девушкой и двумя амбалами, мы с Соней поспешили к Арине с Дианой. Но стоило завернуть за угол, последнее что я видела: Диана и Анной собирались уходить, Арина лежала без сознания и, нас отбросило через весь отдел.

***

— Еще не много! Быстрее! — старалась перекричать звуки взрывов, сотрясавших землю под ногами, ломающегося металла и гула разрушающейся конструкции.

Проталкиваясь к выходу через множество обломков, мертвых тел, раскиданных по полу, мы едва сдерживали подступающую рвоту. Каждый вдох обжигал легкие.

— Осторожно! — сорвалось с моих губ, когда с потолка с треском рухнул тяжелый кусок бетона прямо перед нами. Мы с Соней, удерживая Арину по обе стороны, отпрыгнули назад, едва не потеряв равновесие. Пыль взвилась в воздух, а бетонные осколки разлетелись в стороны, царапая кожу.

Мы вышли из гипермаркета и замерли.

Перед нами раскинулась картина из фильма ужасов.

Разрушенные дома торчали остовами стен, как после взрыва, окна зияли чернотой. По асфальту простилалась трещина, из которого сочилась раскаленная магма.

Крики. Повсюду. Они раздавались из-под завалов. Кто-то звал на помощь, кто-то выл от боли и ужаса. Воздух был пропитан гарью, пеплом и... кровью. Море крови.

На тротуарах – искалеченные тела. Некоторые еще шевелились. Один мужчина, лишенный ног, полз, оставляя за собой темный след.

— Сила... — прошептала я с трудом, сжимая окровавленные пальцы рук.

Мы пробирались через руины, оступаясь на раскаленных обломках и старались не смотреть на тела.

Нас охватило ослепительное свечение.

Разрушенные здания, крики, запах крови, все сменилось на пол из обшарпанного дерева и холодным воздухом.

Мы стояли по среди гостиной особняка.

Глава 15. Часть 3

***

Арина вошла на кухню, потирая висок, налитый темно-синими оттенками, с багровыми прожилками вокруг.

— Я была в отключке? Что произошло?

— Долго объяснять, — я быстро подскочила к ней, когда увидела, как ее пошатнуло. Придерживая за плечи, помогла опуститься на стул. — Как ты себя чувствуешь?

— Голова... кружится, — выдохнула она, обхватив руками голову. — Будто по мне проехались бульдозером.

— Хорошо, что ты вообще осталась живой. — тихо сказала я, все еще удерживая за плечи. — Ты получила сильный удар молнии...

— Диана нас подставила? — спросила Арина и со скрежетом сдавила челюсть. — Никогда не доверяйте экс-копам.

— Вода вскипела, кофе будете? — произнес Юра, пытаясь разрядить обстановку.

— Если найдешь, мне две чашки. — Соня выставила два пальца.

— Что значит «если найдешь»? — раздраженно бросил он и начал шарить по полкам. — Вы забыли кофе прихватить?

— Прости, — фыркнула Соня. — Но мы как бы сами спасались. Здание обрушалось. Лава поднималась на поверхность!

— Зато мы вернулись живыми, с припасами, и рассказали, что с нами случилось, — пробурчала Соня. Она взглядом просверлила его, словно бросила: «Сейчас не стоит на меня наезжать!»

— Ну не без кофе же! — возразил Юра. — Без кофе мой мозг отказывается работать. Вы не представляете какой я зомби до первой кружки. Со мной опасно.

— Представляю, — ответила я. — Но сейчас куда важнее другое. Что нам делать с Дианой и Анной?

Юра промолчал, понимая, что не следует вымещать свое недовольство на нас. Мы не были виноваты в том, что принесли не много, что нам пришлось бежать.

— С чего же мы начнем? — подняла Арина на меня свои усталые глаза.

— Если попытаться до них достучаться... — выдохнула с сомнением в сказанное. — Объяснить, месть – это не выход.

— Достучаться?! — воскликнула Соня. — Похоже до тебя не дошло! Они не собираются говорить!

***

Соня закрыла дневник княжны. После целого дня, проведенного под тускло-желтым светом лампы и разбирая записи, перед глазами все стало расплываться. Когда Юра пришел с подносом печенья, ей пришлось убрать дневники и листочки с пометками.

Соня подняла руки и потянулась.

Целый день мы искали сведения об этой Силе. Воспользовавшись ей друг против друга это привело к масштабным бедствиям. Огонь охватил леса, земля не держала опоры под ногами, а рядом с нашим убежищем, на месте озера, возник вулкан.

Едва она проваливалась в сон, как долг выживания ее тут же будил.

— Влад, иди отдохни. Будет готов ужин, позову тебя. — произнесла я, видя его бледное лицо и тряску в руках. Атмосфера в доме давила на него и, приступ мог начаться в любой момент.

— Как на улице? — спросила Арина, глядя на меня.

— Если не считать вулкана, — остановившись в пороге, скидываю куртку, — то снежно, как в сказке.

— А как дела с записями? — спросила я. — Надеюсь не зря просидели с ними целый день?

— Ничего нового, все то же самое, что мы уже знаем. — опустила Соня взгляд.

Наш разговор прервал внезапно появившийся синий шар посреди гостиной.

Он излучал холод. Его края искрились, и, медленно вращался в воздухе.

— Это что такое?! — воскликнул Юра.

— Не знаю... свет знакомый, но лучше не приближаться. — ответила я, попятившись к стене.

На нас стал накатывать сонливость. Шар вспыхнул изнутри и с тихим хлопком взорвался. Волна синей энергии прокатилась по дому. Наши веки слипались, и мы один за другим попадали на пол, лишенные сил и воли сопротивляться.

Мы стояли среди густых клубящихся облаков. Здесь были и другие пассажиры рейса. Кто остался с нами в особняке, и те, кто покинул нас.

— Что за фокусы?! — прорычали вышедшие из толпы Диана с Анной. — Это ваших рук дело?

— Сами ничего толком не понимаем! — с металлом в голосе ответила я.

Диана перекинула свой взгляд мне за спину и ухмыльнулась.

— Блондиночка, думала ты уже мертва!

Арина сделала шаг вперед, но остановилась. Ослепительное сияние преградило дорогу. Из него вышла высокая девушка с каштановыми волосами. Несколько прядей обрамляли лицо. Она была в светлом платье из плотной ткани, с широкими рукавами и тонкой вышивкой по краю. Для королевских приемов.

— Елена? — прошептала я. — княжна Елена?

Она лишь мельком глянула на меня.

— Я хранительница Силы! — ее голос был не человеческий. Гулкий. С эхом, от которого закладывало уши. — Вы использовали ее против друг друга, вредили, тем самым разгневали саму Силу!

— Я не собираюсь слушать причитания чокнутой! — прорычал голос мужчины лет тридцати пяти, за спинами Дианы и Анны.

Княжна повернулась к нему. Ее глаза сияли. Мужчина сжался от боли и схватился за голову. По его коже расползались трещины, из щелей проступала лава.

Тело осыпалось на глазах – куски плоти с шипение падали на землю, превращаясь в пепел. Только его крик остался в голове.

— Каждый из вас должен пройти два испытания, — продолжила она. — Если вы справитесь, вы сможете жить, а если нет, то будете страдать от вечных мук!

В век цифровой жизни современные технологии подводят — нечастые выкладки, неудобства для авторов и читателей.

Автор не потерялся в офлайне. Я веду самую настоящую, непримиримую борьбу с капризным мобильным интернетом, и в скором времени я призову долгожданную точку вай-фая!

Глава 16

Глава 16

Ночью царила умиротворенная атмосфера. Тишина, окутывающая каждый уголок дома, периодически прерывалась завыванием ветра, проникающим сквозь окна.

Собравшись в гостиной за столом, с пиццей, мы обсуждали предстоящий квест от княжны.

Нас осталось десять человек. Многие с возмущение: «С какой стати мы должны разгадывать загадки какой-то девки?!» – ушли спать. Нельзя было винить их за страх перед лицом неизвестного. Но неприятность заключалась в том, что бездействие пассажиров может привести к гибели.

Юра и тридцати семилетний мужчина, Виталий, с усталым взглядом соорудили доску из куска фанеры, и прибили к стене. Прикрепили листки бумаги. На первом знак вопроса, на втором – «Что скрываем от себя?».

Я не была уверена, что кто-то из нас поднимет на поверхность свои внутренние переживания. И мы все еще оставались в неведении относительно действий пассажиров, выбравших иной путь. Но как говорится надежда умирает последней.

— Поделим лист на пять частей, — сказал Юра, делая пометки карандашом. — Запишем в каждом столбике, кто чем не доволен.

Все посмотрели на него, в глазах отражалось сомнение. Не многие верили в его затею.

— Да что решать? — взмахнул рукой мужчина. Он сидел в углу стола и сжимал пластиковую бутылку с дешевым алкоголем. — В психушку нас всех... таких как мы умеют лечить.

Все нахмурились. Кто-то с недовольным лицом покосился на него. Послышались ухмылки с ноткой презрения. Его одежда пропахла спиртом настолько сильно, что запах резал глаза. Даже сидя на стуле, он пошатывался и продолжал сжимать бутылку.

Я ощутила к нему непреодолимое отвращение.

Виталий внезапно подлетел к мужчине.

— Мы не больные! — он крепко сжал пальцами его горло и яростно смотрел в глаза. Ногти впивались в кожу.

— Кто из нас болен, так это ты! Сутками на пролет вливаешь в себя эту мерзость.

Виталий выбил стакан из его рук. Тот разлетелся на осколки, содержимое растеклось по проходу, как кровь. Нанес еще удар, и мужчина упал со стула. Все молча пару секунд наблюдали, как он пытается подняться.

Виталий процедил сквозь зубы:

— Проспись ничтожество!

В его глазах пылало пламя гнева. Тело дрожало от напряжения, и Виталий смотрел на пьяного мужчину, словно прожигал его своим взглядом. Затем нанес несколько резких ударов ногой по лицу.

— Хватит! — воскликнула я.

Он не слышал, продолжая наносить удар за ударом. Кровь брызгала оставляя следы.

— Все! Хватит! — повторила. Я подбежала и резко оттянула Виталия за воротник. — Слышишь меня? Довольно!

— Так мы ни к чему не придем! — говорила, сохраняя твердость в голосе. — Каждый из нас в подвешенном состоянии, но это не повод опускать руки и бросаться на всех с кулаками!

Я выдохнула, пытаясь унять злость, и покачала головой.

— Думаю нам следует встретиться с ними.

— Встретиться?! — повторила Соня. Она посмотрела не меня с неверием. — Да ты с ума сошла! Они пытались убить нас!

— Помню... — прошептала и прикусила нижнюю губу. — Но они такие же напуганные, как и мы! Вынуждены выживать!

Я замолчала, и комната вновь погрузилась в тишину.

Прогнав внутреннюю дрожь, сделала шаг вперед. И, собрав мысли, добавила:

— Должны попытаться...

***

Я приняла ванную, смыв с себя излишки напряжения и следы тяжелого дня.

Надев ночную рубашку, забралась в кровать и пять секунд спустя ощутила: меня затягивало в темноту.

С каждой минутой все глубже проваливалась в бездну. Мой разум и тело охватывало необъяснимое чувство страха.

В один миг время словно растворилось. Старалась бежать, пыталась ущипнуть руку, чтобы понять, что это просто сон. Цеплялась сознанием за ту часть себя, что все еще бодрствовала. Но попытки проснуться не увенчались успехом. Я продолжала падать, и только истошный крик сорвался с моих губ.

Внезапно по коже пробежал холод. Открыв глаза, обнаружила, что уже лежу на влажной траве. Песок прилипал к открытым частям тела. Он забивался между пальцами рук и ног, и безжалостно царапал каждый незащищенный участок.

Едва поднявшись с земли, я вижу его силуэт, черный на фоне огней, освещающих городской парк. Не далеко, на главной площади, собрались жители – праздновали день основания города. Раздавались музыка и пение, автомобильные гудки, но ничего этого не слышала, полностью сосредоточившись на нем. С каждой секундой мое дыхание становилось прерывистым и тяжелым.

Я не слышно переступила ногами по траве. Остановилась в двух шагах позади от него и прошептала:

— Женя...

Он обернулся. Медленно окинул меня взглядом с ног до головы и произнес:

— Ульянова... что опаздываешь?

Я не сводила с него глаз. Страх сковывал тело. Боялась, что, стоит приблизиться, и он исчезнет.

— Опаздываю? — спросила, нервно проглатывая воздух. — Куда?

— Ммм... ясно. Забыла, — выдохнул Женя, и его лицо помрачнело. — Мы же хотели поучаствовать в фестивале «Северный свет» не тупи!

Сделала шаг вперед. Внутри все сжалось. Ноги подкашивались в коленях.

— Фестиваль? — повторила я почти шепотом, что он, кажется, не услышал.

До сих пор мой разум отказывался осознавать происходящее, а Женя уже тянул меня за руку. Мы с трудом пробирались по широкой улице, забитой танцующими людьми.

— Женя... я должна тебе кое-что сказать!

— Не сейчас Ульянова, — отвечает он. — Скорее, мы должны успеть зарегистрироваться!

— Куда зарегистрироваться?!

— Полуночный забег в сопках. Пять километров.

— Забег... — тихо выдохнула. На секунду перед глазами вспыхнули кадры: прямая трансляция, сопка, дождь, сорок участников. Я помнила этот день.

Видела его глаза. Он нервно переминался с ноги на ногу.

— Послушай, это очень важно. Нам нужно поговорить.

— А это не может подождать, Ульянова? — отвечает Женя. — У нас же сейчас забег.

Я качаю головой. Ощущаю, как страх накатывает с новой силой. Возможно, это мой единственный шанс сказать ему.

— Но...

— Скоро вернусь. — Женя обнял меня, затем, взяв свой номер, запрыгнул в автобус вместе с другими участниками.

Я смотрела вслед удаляющимся автобусам.

— Я должна тебе сказать! — выдыхаю, сжимая кулаки добела.

Резко вздрогнула от легкого прикосновение к плечу. Медленно обернулась.

— Не стоит этого делать!

— Елена. Княжна Елена! — проговорила я, посмотрев на девушку перед собой. Она выглядела, как живая. Вместо привычного платья тех времен на ней были синие джинсы, черная кожанка и сапоги на каблуках, что идеально подходят для погонь по крышам и бегствам от убийц. Если, конечно, ты манекен из титана. Волосы были собраны в хвост.

Она искренне улыбнулась и словно прочитав мои мысли ответила:

— Современное время. Приходится соответствовать.

— Но... как? — спросила, запинаясь. Я была в ступоре и не могла пошевелиться.

— Это сейчас не важно, — ответила Елена. — Не пытайся понять. Голова заболит.

— Прости, но мне не до твоих загадок.

Она остановила меня, прежде чем я сделала шаг. Ее хватка на запястье вызвала жгучую боль.

— Нельзя этого делать!

— Тогда для чего я здесь? Зачем ты пришла? Что значит этот сон или видение?!

Слова с трудом слетали с моих губ. Мне было больно. Больно от того, что навсегда останется несказанным.

— Это не сон и не видение, — продолжила Елена. — Ты между сном и явью.

— Но для чего ты меня сюда отправила? — с твердостью в голосе спросила я.

— Это не я... — ответила она. — Ты сама. Ты так винила себя и желала встречи с ним, что Сила выполнила твою просьбу...

— Ты винишь себя за то... что он умер? Умрет? Всегда путалась времени.

— Да. — Прошептала, опустив взгляд. — Он умер из-за меня, из-за самолета...

— Может это мой шанс поменять все? Что если он не умрет? И... нас не будет на том рейсе?

Глаза Елены наполнились яростью, смешанной с болью. Она говорила нечеловеческим голосом.

— Не смей! Не здесь! Ни единой строчки!

И она растворилась в воздухе добавив:

— Отпусти вину свою, дитя! Я знаю будет тяжело, но ты найдешь нужные слова!

Остаток ночи провела в полудреме, раз за разом прокручивая в голове те самые важные слова. Я вновь пережила его потерю. Было трудно заглянуть Жене в глаза, зная, через что ему придется пройти. Внутри меня все разрывалось от тяжести выбора: нарушить запрет княжны или не вмешиваться в эту строчку собственной жизни.

Я стояла перед ним, сжимая кулаки. Сердце готово разорваться. На глазах проступили слезы, но с твердым голосом произнесла:

— Прости, любовь моя!

В один миг все передо мной растворилось. Я открыла глаза и огляделась. Та же ночь, спальня, особняк... но Жени рядом не было.

Я проснулась.

***

Уснуть так больше не вышло. Сквозь щель в занавесах пробивался дневной свет, заливая спальню мягким сиянием. За дверью пассажиры уже вовсю вели беседу на повышенных тоннах. Порой различала недовольные возгласы, гневные крики и даже звон разлетевшихся осколков посуды.

Я долго не решалась выйти.

Ночной сон оставил свой отпечаток. Как рванная рана на теле, которая стремительно разрасталась. И было лишь непреодолимое желание – как можно дольше остаться в постели, и чтобы о тебе забыл весь мир.

Воздух был наполнен ароматом горячих блинчиков и крепким кофе – то, что нужно человеку, чтобы взбодриться.

Страдать – не значит закрываться навечно в этой спальне. Мое состояние могло затянуться на дни, недели. К тому же от запаха утреннего завтрака в животе жалобно урчало.

Я заставила себя вылезти из постели, и, смахнув с лица напоминание ночных часов, шагнула к двери. Это было лучше, чем умереть от голодной смерти.

Не спеша шла по коридору на кухню. Аромат становился все сильнее. Он напоминал мне выходные дни детства, поздние подъемы, моменты, где мы были семьей.

За спиной послышались раздраженные причитания от моего старшего брата:

— Уже проснулась? Долго спишь! Мы вчера так и не закончили!

Я пожала плечами.

— Не закончили что?

Юра кивнул на доску с листками.

— Квест от княжны!

— Я думала мы все решили. Встретиться с другими.

Его лицо резко омрачилось. По взгляду стало понятно – он не собирается этого делать.

Юра ответил:

— Может это ты что-то там напридумывала, но другие еще ничего не ответили. Я считаю, что они выбрали свой путь и время на них тратить не стоит!

— Это твое мнение! — воскликнула я. — Разгадывание загадок вечерами в гостиной ни к чему не приведет. Чтобы получить второе задание нужно собрать недостающие кусочки пазла... Оно их тоже касается!

— Но это глупо... — пробубнил он. — Я не пойду. Соня тоже.

— Вас и не заставляют. — Улыбнулась я. — Пойдем мы с Владом и Ариной.

***

После позднего завтрака мы начали собираться. Это не заняло много времени ­– уже через пятнадцать минут были полностью готовы к выходу.

Я повернула ручку двери, но остановилась. У Влада начался один из тех приступов.

— Влад... — произнесли мы с Ариной одновременно и подхватили его дрожащее тело. Каждый вдох давался ему с трудом, и он все время смеялся.

Это была паника, сопровождаемая нервным смехом. При аутизме такое бывает – это не редкость. Большинство людей это пугает... но, по правде говоря, бояться стоило бы как раз не таких, а «здоровых».

Я повернула голову, услышав шаги в коридоре.

— Что случилось? — Юра с Соней выбежали из кухни.Остальные остались на месте.

Мне до боли хотелось заехать топором по их мерзким рожам – тем, кто только и делали, что смотрели на Влада. В этих взглядах читалось одно: в их мире нет места людям с особенностями.

Как мы вообще умудрились прожить бок о бок столько времени в изоляторе пассажиров?

Не время давать волю злости.

Я перевела взгляд на Арину.

— Воды. Скорее принеси воды!

Тотчас же она несла граненый стакан с водой. В следующую секунду стакан выпал из ее рук. Осколки со звоном разлетелись по полу. Вдруг Арина и некоторые пассажиры схватились за головы. Их тела неестественно скрутило, словно под воздействием нестерпимой боли.

Краем глаза, сбоку от себя, заметила переливающееся яркое сияние. Источником был мой старший брат.

— Юра! — произнесла, повернувшись к нему. — Твои глаза светятся синим!

Я заметила: у тех, кто был охвачен приступами, глаза тоже светились.

Это было знакомо и одновременно пугающе.

— Что?.. — только и вырвалось с его губ, прежде чем потянуло вниз. Он упал вместе с остальными.

Глазами пробежалась по каждому из лежащих.

— Что это сейчас было?.. — выдохнула я. Слова выходили невнятно. Казалось, они обрели вес.

***

Я шла через лес. Пару раз сбивалась с пути – тропа была скрыта выпавшим ночным снегом. Временами поглядывала на серое небо и спешила покинуть лес до темноты.

В это время года световой день был очень короткими, от чего у многих жителей севера начиналось нытье и депрессия из-за нехватки солнца.

Рюкзак на плече – хоть и маленький, со всем не обходимым – тянул вниз. Его тяжесть не позволяла увеличить скорость.

Сердце бешено колотилось, его удары отдавались в ушах. Я оглядывалась по сторонам. За каждой елью мерещились движущиеся тени, изредка доносился хруст высохших веток и снега.

Для хищников с идеальным слухом я стала бы лучшей вечерней закуской.

Небо продолжало сгущаться темными красками. Уже невозможно было разглядеть дорогу. Казалось, что блуждаю кругами среди громоздких сосен и елей.

Совсем одна. Рычание ночных хищников становилось все громче, сливаясь с учащенным пульсом и неровным, холодным дыханием.

Но охвативший страх не смог остановить. Шаг за шагом, не зная пути – вела лишь Сила.

Постепенно страх начал спадать, словно сбрасывая оковы. Дыхание выровнялось. Где-то неподалеку доносились голоса. Множество голосов. Они говорили спокойно. Некоторые были знакомы.

Спустя пять минут спустилась к железным воротам с табличкой:

«ИП Кузнецова «Молочница с Крайнего Севера»».

Дверь была не заперта. Меня гложили сомнения. Все же... частная собственность, и на неприятности нарваться риски только росли.

Я медленно приоткрыла дверь и вошла во двор.

Это была ферма, о которой мечтала бы настоящая хозяйка. Свежие овощи из теплицы. Сад, окутанный снегом – настоящая сказка, где душа растворяется в моменте.

Но от прекрасного вида меня отвлек предательский звук – жмяк.

Я опустила глаза и проговорила:

— На ферме не без полутора килограмма экологически натурального продукта.

Моя нога утонула в добротной коровьей лепешке – теплой, вязкой и коварно раскинувшейся в снегу так, что запах ударил в нос мгновенно и без предупреждения.

Из-за угла важно выплыла сама виновница – огромная пестрая корова с задумчивым взглядом и жвачкой в пасти. Она посмотрела на меня так, будто я нагло вторглась в ее владения и испортила тихий зимний вечер.

Ее взгляд и медленное приближение насторожили.

— Так, подруга, — сказала, приподняв брови. — Я безобидная! И я тебе не зеленая трава!

Одарив корову дрожащей улыбой, рванула к дому во дворе.

На вид ему было более ста лет.

Обшарпанные рамы, на стене местами отколотый кирпич и жуткий скрип покосившейся старой лестницы сжимали сердце.

Но меня это волновало меньше – корова продолжала бежать, пока воздух не разрезал выстрел.

Я инстинктивно пригнулась и закрыла голову руками. В ушах звенело, кровь хлынула к вискам.

— Черт! — вырвалось с губ, когда в воздухе прозвучал еще один выстрел.

Потом раздался удаляющий хруст по снегу.

Наступила тишина, в воздухе повис легкий запах гари и резкого металла.

— Кто такая? — прозвучал прокуренный женский голос.

Я медленно подняла голову. В шаге от меня стояла женщина около сорока лет. На ней висел выцветший халат, похожий на тряпку, с дырой на бедре. Ее седые волосы, обвисший живот и черты лица придавали возраст.

Во взгляде пылала злоба, пустившая корни много лет назад.

Она не отрывала от меня глаз и держала дуло ружья, направленное в лицо.

— Микаэла... Микаэла Ульянова, — произнесла, поднимаясь на ноги.

— Ульянова? — протянула женщина. — Ты летела в одном самолете с моей сеструхой.

Не отводя от меня дуло ружья, она обернулась и басом прокричала:

— Динка! Подь сюда! Девицу к тебе принесло!

Ожидание казалось томительным. Сердце жалобно сжималось, словно требуя бежать.

Я вновь и вновь прокручивала в голове предстоящий разговор.

Вдруг перед глазами промелькнули образы, как кадры старой пленки.

Я не могла понять – это видение или все происходит на самом деле?

Но одно знала наверняка – прольется кровь.

И в тот же миг дверь распахнулась.

Две женские фигуры вышли из дома. Они были облачены в черные косухи, а волосы собраны в конский хвост.

Больше всего внимание привлеки по два пистолета у каждой за поясом.

— Опасная вещь... — прошептала я и перевела взгляд на их лица, с которых не сходила маска дерзости.

— Анна... Диана...

Вдова! — с язвительной улыбой воскликнула Диана.Они виляющей походкой шагнули вперед.

— Зачем явилась? — с той же насмешливостью спросила она. — Пришла петь про «месть – это не выход»? Тогда разочарую – зря пришла. Нам слишком долго пришлось терпеть пытки и прятаться!

Я не успела ничего ответить.

Хозяйка фермы, ничуть не смущаясь, закатила скандал:

— Динка-дуреха! Опять Маньку не заперла! Бродит теперь скотина по морозу!

Ее гневные крики, словно лай стаи собак, наверняка были слышны на другом конце города.

— Знала, что свалишься на мою шею и дружков приведешь, — кивнула на Анну и навела прицел на Диану. — Снесла бы тебе рожу!

Я могла лишь гадать, какие мысли крутились в голове у Анны. Алый оттенок на наших лицах от прилившейся крови нас явно выдавал.

— Зойка, — спокойно произнесла Диана. — Хватит орать, как на базаре. И так твои соседи стороной обходят ферму. Ещё немного – клиенты разбегутся к конкурентам...

— И брось ты эти сигареты! — рявкнула она и выбила пачку из руки сестры. — Что врач сказал? Будешь курить дальше – в следующем году могут и похоронить! Честное слово, была бы за это статья в кодексе – давно бы посадила!

Они ещё поворчали, препираясь друг с другом, но до рукоприкладства не дошло. Каждая из сестёр пыталась оставить за собой последнее слово.

***

Я прошла следом за девушками.

На заднем дворе было тихо и безлюдно. В конце участка, вдоль забора, стояли два небольших сарайчика. Из первого, из трубы, клубился черный дым. Второй – будто вот-вот развалится. На крыше зияла дыра, на окнах толстым слоем лежала пыль, которая, наверное, оседала на поверхности не один год. И через щель прогнившей двери пыталась просочиться темнота, словно единственный житель в нем.

Не сразу отвела взгляд от полуразрушенного строения. Чувство легкой дрожи пробежало по телу.

Мы остановились.

Анна и Диана медленно повернулись ко мне. Они иногда переглядывались, словно посмеивались надо мной и моим решением явиться к ним.

— Давай, вдова, — на их лицах растянулись улыбки, и в темноте они казались зловещими. — Выкладывай карты на стол. Здесь нас никто не слышит... и, возможно, не услышат твои крики.

Я переминалась с ноги на ногу. Минуту колебалась, словно забыла, как говорить. Пульс все сильнее стучал в вискам.

— Вы правы, — ответила им. — Мы знаем о вашем желании мести. Это не выход, даже если попытаетесь – умрут все пассажиры.

Диана сделала выступ ногой вперед.

— Я уже говорила: зря ты пришла! — она взмахнула рукой и мое тело оторвало от земли, отбросив в бетонную стену сарая. — Сначала правительство провернуло исчезновение рейса. Потом находят обломки самолета, и ставят опыты на нас!

Внезапно темное небо разрезала стрела молнии. Еще, и еще одна.

Анна, все это время молча наблюдавшая, медленно подходила ко мне.

— Мы хотим жить! И нам придется сражаться!

Воздух вокруг девушки содрогнулся. Всполохи с неба окутывали ее запястье и пальцы электрическими разрядами, пока из руки Анна не вылетел шар.

Я в последнюю секунду увернулась.

Шар взорвался от столкновения со стеной, оставив темное пятно.

— А что, если правительство здесь не причем? — крикнула, вставая на ноги. — Что, если мы стали случайными людьми в случайном самолете, и на нашем месте могли быть другие?!

— ... и нас самих боятся!

Не в моих силах их было остановить. Слова для них ничего не значат.

В их глазах полыхало кровавое пламя мести. Они убьют любого, кто станет на пути.

Я уловила свист, рассекающий воздух, и быстро развернулась.

Топор, повторяя точные движения руки Дианы, летел в меня.

Закрыла глаза, готовясь к неизбежному.

Через закрытые веки промелькнуло ослепительное сияние. Свист пропал, но его сменил... «Нет!» – крик боли и ужаса.

Я открыла глаза и увидела хозяйку фермы у дома. В спине торчал тот самый топор, который Диана направила в меня. Из глубокой раны хлестала кровь, алые капли стекали по губам и шеи.

Диана бросилась к сестре. Анна осталась неподвижно стоять в трех метрах от меня.

— Прости, — прошептал голос, и из-за спины вышла Арина. — Задержалась. Не стоило тебе одной идти... Нам нужно уходить.

Еще секунду мы стояли на месте. Слов не было... мы были виновны в смерти невинного.

По щекам Дианы стекали горькие слезы потери. Она смотрела на нас глазами полными ненависти и ярости. Мы явились к ним – и забрали самое ценное.

— Прости... — выдавила я из себя, и Арина коснулась моего запястья унося нас в сполохе голубых шаров.

Глава 17

Глава 17

Последние новости о стихийных бедствиях, о числе погибших и пострадавших сводили нас с ума.

— Это все моя вина... — пробубнила я, вглядываясь в лица каждого, кто винил меня.

Никто прямо не говорил, но некоторые стали холодны ко мне.

Ответа ни последовало. Даже во взгляде старшего брата улавливала нотки осуждения.

— Да, слухи не врут. — Говорила Арина, глядя в экран телефона. — Начались наводнения, где их не ждали, вулканы просыпаются одни за другим.

Каждое новое событие, которое она читала, вызывало дрожь и злость от бездействия и потерь.

— Ученые бьют тревогу, — продолжала Арина. — В Йеллоустоунском заповеднике отмечают повышение температуры и выброс пепла.

Крик страха и паники издали присутствующие, и в эти минуты хаоса, зарождающегося волнения и отчаяния, и острого чувства вины, Юра вел себя странно.

Я, погруженная в свои мысли, почти не обращала внимания на него. Только обрывки фразы повисли в воздухе: «Диана... какая помощь?..»

Давящие взгляды не отпускали. Атмосфера становилась напряженной: одни были готовы сдаться, другие выдвигали предложения.

Крики становились громче, но я уже не слышала их.

Волны памяти вернули меня в день смерти Жени, в день смерти Зои, сестры Дианы. Казалось, что мир замер и осталась одна.

Судорожно хватая ртом воздух пыталась выбраться из кошмаров своего подсознания.

— Я виновна в их гибели! — слова сами слетели с губ.

— Мика... Мика...

Сквозь стену, разделяющую меня между видениями и реальностью прозвучал голос брата. Он становился громче, выдергивая из глубин подсознания...

Я открыла глаза.

Голова кружилась. По коже пробежал холодок. В комнате, кроме нас с Юрой, никого не было.

— Где все? — спросила, оглядываясь по сторонам.

— Так полчаса, как все разошлись, — ответил он. — А ты продолжала сидеть все это время здесь. Мне показалось, ты уснула и невнятно бубнила.

Его рука лежала поверх моей.

Только сейчас я заметила, как он крепко сжимает пальцы, будто удерживая меня от падения в бессознательное.

— Да... — прошептала ему. — Похоже задремала.

Юра не поверил, но решил промолчать.

Поняв, что ответа не получит, он встал из-за стола и направился к выходу.

Я больше не могла справляться с эмоциями. События последних дней стали для меня адом.

— Подожди, — окликнула его.

— Что еще? — проворчал Юра, не оборачиваясь.

— Если бы я просила твою спину задержаться, сказала бы прямо! — бросила с недовольством.

Юра нехотя повернулся и смерил меня раздраженным взглядом.

— Знаешь, ты был прав... я пошла к ним и вот к чему это привело.

— Да, — ответил он. На мое удивление, слишком спокойно.

— И все? — вопросительно брови. — Просто «да»?

— А что еще? Да, ты виновата и не слушала нас! О последствиях даже не думала! Что ты еще ждешь?

— Не знаю, может хотя бы поддержки, — покачала я головой. — Типа «не вини себя, ты не знала...»

— Ее не будет, — ответил Юра. — Ты знала к чему это приведет, а теперь посмотри – мир рушится.

Не желая больше говорить со мной, с тем же раздраженным взглядом, он оставил меня одну.

***

Раннее утро. За окном все еще стояла глубокая тьма. Холод пробирал до костей. И каждый из нас в этот час разгадывал зов от княжны.

Я чувствовала себя ужасно. Всю ночь мне не спалось. Проворочалась в кровати, думая о том, что мы пережили за этот год. В моей голове крутились разные мысли, и все они заставляли ощущать себя странной... сумасшедшей.

— Арина, послушай, ты же знаешь, если тебе явился зов это важно... — мы медленно спускались по скрипучим ступенькам в гостиную. Она сонно зевала и была раздражена ночным видением.

Арина остановилась. Обернулась. Бросила жалобный взгляд и протянула:

— Может хоть один день пройти, как у нормальных людей? Нельзя среди ночи являться во сны и требовать найти того, кто нуждается в моей помощи!

Я понимала ее. Она могла вот-вот сорваться. Арина была единственной, кто не сдавался.

­— Ариша... — сделав шаг ближе, обняла ее. — Представить не могла, как тебе тяжело. Ты тоже потеряла мужа, а я вывалила на тебя свои переживания. Ты была одна... как бы сейчас тяжело не было, мы справимся с эти вместе.

Уловив на ее лице слегка заметную грустную улыбку, сделала паузу. Взяла руки Арины в свои и встретившись с ней взглядом продолжила:

— Разгадка видений – возможно, единственный шанс вернуться к нормальной жизни. Хочешь поеду с тобой?

Она кивнула.

Я отступила и между нами повисла тишина нарушенная громкими голосами из кухни.

Мы вошли на кухню. Остановились в дверях, окинув присутствующих недоуменным взглядом.

­­— Что происходит? — спросила я, присаживаясь за стол с боку от Сони не сводивший глаз с Юры.

Со стороны вырисовывалась картина – старший брат стал сходить с ума. Юра стоял у окна. В пустоту с его губ срывался крик, и он нервно размахивал руками.

— У него зов? — посмотрела на Соню

— Непонятно... — пожала она плечами. — Со вчерашнего дня он стано себя ведет.

— Заметила, — ответила я. — Может, это... стресс?

Произнесла не подумав и добавила:

— Не отвечай. В таком случае мы бы все, как Юра сейчас ходили...

Он резко повернулся к нам. На его лице напряженно играли желваки.

Юра понял, что мы говорим о нем? Во взгляде смешались гнев и непонимание. Он словно был готов наброситься на нас.

— Как изгнать призрака? — спросил Юра.

Я оторопела от его вопроса. По спине пробежало холодное покалывание.

— Солью... — неуверено произнесла Соня.

Мое тело было будто замершим и отказывалось реагировать на происходящее.

Юра обернулся. Достав баночку из шкафа, высыпал содержимое в воздух.

— Не работает! — прорычал он. — И она с ухмылкой говорит, что это сказки и предупреждает о тридцати трех несчастьях!

— Так это еще и девушка? — укоризненно смотрела на него Соня. — Ты говорил, что призраки являлись силуэтами и не шли на контакт. Гони ее отсюда!

— Ты серьезно решила сейчас это обсудить? — бросил в гневе. От напряжения он скрежетал зубами и свел брови на переносице. На его лбу проступили морщинки. Брат, казалось, в одну минуту состарился.

— Юра прав, — подметила Арина. — Сейчас не время для выяснения отношений.

Она взмахнула рукой и продолжила:

— В одном сериале видела, как девушка отправляет призраков в свет. Предложи поискать его.

— Еще что... — начал Юра, но тут же опешил. В его взгляде читалась заинтересованность, которая была скрыта от наших глаз. — Призраки нынче разговорчивые пошли.

Он вздохнул:

— Зоя говорит, ты ей нравишься. Арин. Но она не собирается сейчас уходить.

Имя, пронесшееся по воздуху, выдернуло меня из ступора.

— Зоя? — спросила я. Встала из-за стола и подошла к нему.

Он кивнул.

Юра бегал глазами: то через мое плечо, то вонвь на меня.

— Знаешь ее?

Я не была уверена. Колеблясь я задала встречный вопрос:

— Вчера я увидела ты тоже общался с кем-то и услышала обрывки –«Диана... какая помощь?..»

Юра снова кивнул.

— Да. Это ее сестра, которой нуждается в помощи.

Сомнений больше не было. Я посмторела на Арину:

— Это она... — прошептала, прикрыв ладонью рот. Посмотрела снова на брата. — Спроси, как она здесь оказалась?

Юра сжимал свое горло, словно ощущал нехватку воздуха. Его бросило в холодный пот.

— Она говорит, что помнит эти минуты. Последний выдох...

Мы смотрели, как его охватывает лихорадка, но были бессильны. Он резко скрутился, издав громкий стон. Будто сейчас Юра проживал последние минуты жизни призрака.

— Зоя говорит, что ее удержало синее сияние. Оно перенесло ее к нам.

— Синее сияние... — повторила я, задумчиво прищурив глаза. — Юра, она зов... Наш зов. Мы должны помочь.

***

В ночь мы выехали в Москву, к месту, куда нас вело видение Арины.

Шесть часов и сорок восемь минут ехали в тишине: Влад спал на заднем сидении, Арина сосредоточенно вела машину, а я была погружена в мысли о Жене.

Мне так его не хватает. Его улыбки, прикосновений, теплого дыхания на коже.

Люди говорят, что время лечит и советуют не держать в себе все. Они просто лгут, когда говорят, что станет легче, если рассказать о своей боли. На самом деле, рассказывая о ней, мы придаем горю сил и теряем над ним свою власть.

— Просто не могу поверить! — резко сказала Арина. Ее высокий, возмущенный голос вырвал меня из блужданий по воспоминаниям.

— Что? — посмотрела на нее, подняв брови.

— Спрашиваю, как ты только смогла уговорить меня ехать в такую даль?

— Мы это уже обсуждали! — закатила глаза и провела рукой по спутавшимся волосам.

Только сейчас я заметила, что мы уже ехали по безлюдной, темной проселочную дороге.

— Сидели бы сейчас дома, разбирались с призраками! — продолжила Арина и резко выкрутила руль вправо, объезжая яму. — Кстати, мне Саша не разрешал ездить за рулем, переживал за меня и по большей части за машину.

— А я не могу поверить, что мы стали угонщицами! — воскликнула я оценивая дорогой внедорожник. — Где ты его нашла?

— Расслабься, — подмигнула она. — Тачка стояла за заправкой, выглядела брошенной. Об угоне по радио даже не сказали ничего.

— Серьезно? Это внедорожник с тонировкой, сомневаюсь, что про него забыли!

Уголки ее губ тронула улыбка. Во взгляде сверкнуло пламя, словно она бросала вызов.

— Арина, ты меня прости, но я тебя не узнаю. После решения искать ответ на твой зов, ты ведешь себя как безумная...

— А ты всегда возвращаешься к прошлому, которое пыталась похоронить в стенах психиатрии, бессонными ночами, различными транквилизаторами?

Меня охватил шок.

Мы не знали о жизни друг друга до самолета. Наверное, сейчас самое время?

Я открыла рот, собираясь задать вопрос, но меня прервал звонок телефона. «Юра» высветилось на экране.

Из трубки раздался раздраженный голос старшего брата:

— Так, систерс, напомни, Диана же из Москвы?

— Да...

— А что, тогда ее сестра просит сходить в квартиру и найти их семейную вещь, которая важна для Дианы? Мне тоже в Москву собираться?

Я вздохнула:

— Нет, ее сестра давно переехала в Мурманск, здесь ее квартира и ферма.

— А если поймают? — его голос стал напряженным. — Не рискуем ли мы выбираться?

— Действуйте осторожно. Не заставляй меня вновь говорить о важности зова.

Закончив фразу, я отключила телефон и собиралась вернуться к разговору с Ариной.

Снова посмотрела на нее. Ее тело тряслось. Она тяжело дышала. По ее лицу стекали неконтролируемые слезы. Губы беззвучно двигались.

Я решила не давить. Пока.

Глава 18

Глава 18

Двадцать часов и тысяча девятьсот тридцать девять километров.

Поздней ночью мы приехали в небольшую деревушку. Девятнадцать домиков. Мой взгляд жадно блуждал по каждому из них. В четырех горел свет в окнах. Остальные были безжизненны, и от них веяло холодом.

Припарковались возле двухэтажного кирпичного дома, спрятанного за высоким железным забором. Влад, посмотрев на осыпающиеся стены дома и валяющиеся куски кирпича на земле, не рискнул заходить внутрь, отшутился, что дорога выдалась тяжелой, и остался спать на заднем сидении.

Дом встретил нас удушающей тьмой. Воздух был тяжелым от сырости и привкуса гари.

Я прошла вперед. Мое сердце бешено барабанило. Ноги в коленях затряслись в такт.

Арина сделала несколько прерывных вдохов и выдохов, и медленно произнесла два слова:

— С возвращением...

Обернулась к ней. Она все еще стояла возле входной двери. Ее глаза были на мокром месте.

— Ты здесь жила? — спросила я. Мой голос стал натянутым. — Кто нуждается в твоей помощи?

Арина не двигалась. Ее глаза бегали от одного угла к другому.

— Здесь моя семья «умерла». Странноечувство вновь оказаться здесь. Я надеялась, что справлюсь, но стены душат воспоминаниями. Давай быстрее найдем, к чему нас зов привел, и уедем.

Все здание было в копоти: стены, когда-то исписанные детскими фломастерами и мелками, были угольно-черными, как и ступени лестницы и двери. Казалось, огонь уничтожил все... Разве что на кухне, покрытой толстым слоем пыли, уцелели старые фотографии.

Мы двигались тихо, прислушиваясь к каждому шороху. Конечно, здесь было пусто, но меня не покидало ощущение чего-то, скрывающегося в тени.

В гостиной, как и в остальных комнатах, уцелели лишь фотографии. Но... невозможно. В потолке зияла дыра, сквозь которую проникали дождь и снег. От мебели же остались только обугленные куски досок.

Арина подошла к окну. Сквозь шум ветра я слышала ее тихие всхлипы. Она приоткрыла раму, и холодный ветер лизнул мою кожу. Снаружи похолодало. Арина открыла окно еще шире; ветер заглушил ее слезы.

Она наклонилась, подняла фотографию в рамке и провела пальцами по разбитому стеклу. Под слоем пыли был изображен мальчик лет трех.

— Ребенок? — вырвалось у меня.

— Сын... Дима, — ответила она. — Ему уже пятнадцать.

— Что с ним?

Она бросила на меня взгляд через плечо. Промолчала.

Неожиданный бой. Арина побледнела.

Огромные часы из черного дерева в углу... маятник качался взад и вперед, а из механизмов раздался скрипучий звук, от которого по спине пробежал холодок, будто жизнь все еще таилась здесь.

— Они... все еще работают! — воскликнула она с изумлением, подойдя и, провела ладонью по резьбе.

***

Холодный ручеек слез скользил по щеке Арины. Ее взгляд, казалось, пронзал стены, окунаясь в воспоминания. Что было и чего уже не вернуть.

— Что случилось? — вопрос сорвался с языка.

Я прикусила губу, почувствовав себя неловко и попыталась отвести взгляд в сторону.

Этот дом... задел ее не зажившую рану, а я с расспросами.

— Прости, я лезу не в свое дело...

Она вытянула пятерню перед собой. Мои глаза невольно забегали. Она злится?

— Все хорошо, — Арина смахнула слезы. Глубоко вздохнула, и ее голос стал более ровным. — Тяжело здесь находится... Двенадцать лет я не видела своего ребенка. Суд запретил... Брак развалился к чертям...

— Я не понимаю...

— Ранняя беременность, замужество, идеальная семья – мечта любой девушки, но реальность...запрещенные вещества, не увидеть первые шаги ребенка, потому что, ты тусуешься с такими же наркоманами в заброшках. Уставший муж ждет твоего возвращения.

Тихие слова потонули в шуме дрожи. Стены реагировали на присутствие. В центре комнаты появилось синее пламя. Цвет спокойствия, до тех пор, пока он не начнет лизать нежную кожу твоих ног. Оно повисло в воздухе. Его потрескивание казалось живым. Шептало. Звало к себе. Нас разделяли несколько шагов. Мы были в объятиях страха, неспособные сдвинуться с места.

Огонь вспыхивал ярче, разрывая реальность.

С новой вспышкой, из темных уголков разума вырвалась боль, похороненная под толстым слоем брони.

Это было похоже на очередное видение. Дом был охвачен огнем. Арина, чье лицо исказила гримаса отчаяния поджигала все, до чего могла дотянуться. Плач трехлетнего мальчика утопал в рокоте пламени. Мистическое сияние искажало пространство: по гостиной пронеслись тени лошадей, мгновенно сменившись образами в зале суда. На лице женщины средних лет не дрогнул ни один мускул. Ее взгляд, холодный и непроницаемый, словно высеченный из льда, был устремлен прямо на Арину. Она не просто давала показания – она хладнокровно вырывала ребенка из рук матери.

Этот момент, этот огонь и этот суд, стали для Арины и ее мужа точкой невозврата.

— Ты... ты и есть кого нужно было спасти! Послушай, ты винишь себя, но ты многое преодолела! Арина... ты давно уже не та! Прости себя. Отпусти.

Я присела рядом, коснувшись ее спины. Ее боль отзывалась в моей груди так остро. Боль была доказательством того, что некоторые раны не залечит ни время, ни скальпель, ни возвращение из пустоты.

— Эй, посмотри на меня. Я знаю это чувство. Шум в голове, который не дает дышать, верно? Я винила себя в том, что случилось с Женей. Прокручивала день снова и снова, пытаясь найти момент, где могла все изменить... Ты бежишь не от прошлого, а от самой себя. От этого не уйти ни в каком самолете, ни в другой жизни. Остановись... Начни дышать.

Ветер заклубился столбом, срывая тень иллюзий. Из синего пламени воспарил знакомый лик величия.

— Елена... — выдохнула я. Мое тело словно вкопали в землю. По позвоночнику пропустило электрический разряд.

Она опустилась на пол с роковой, почти хищной грацией, которая выдавала истинную аристократку. Тяжелый шелк платья осел вокруг нее незыблемыми складками, расшитыми тусклым серебром и речным жемчугом. Когда ее ступни коснулись старого дерева, в этом жесте не было мягкости, лишь ледяная, выверенная точность женщины, которая привыкла властвовать, даже если мир вокруг рассыпается в прах.

— Арина! — ее призрачный голос отозвался в камне стен ледяным эхом, а взор устремился в самую глубь души девушки, снимая все покровы с ее сердца. Княжна шагнула вперед, обрывая последние ниточки, на которых держалась иллюзия благополучия.

— Твое испытание окончено. Ты нашла в себе смелость открыться той правде, от которой бежала.

Елена обернулась ко мне, и ее печальная улыбка не сулила ничего, кроме грядущей бури. Взгляд ее, прямой и пронзительный, казалось видел все варианты будущего.

— Торопитесь, у вас осталось мало времени... В нужный час вы должны перевесить чашу весов.

В том же безмолвном синем пламени она исчезла, оставив после себя тишину, которая казалась громче любого крика о помощи.

Глава 19

Глава 19

Возвращение оставило в душе след боли, и теперь я стояла на страже сна Арины. Бедная девушка металась на безжалостных волнах эмоционального шторма...

... вина – это якорь, удерживающий на качелях между прошлым и настоящим. Единственный выход – научиться использовать эту боль как силу.

А мне... мне не давали спокойно дышать последние произнесенные слова княжны.

Убедившись, что жар у Арины спал и она наконец-то провалилась в глубокий сон, я тихо выскользнула из комнаты. В этом огромном нещадно холодно. Ледяной воздух пробирал до костей.

— Ну и как там наша блондиночка? Жива-здорова?

Голос брата заставил меня вздрогнуть. Я не дошла до камина пары шагов и обернулась.

— С трудом уснула. Для ее разума это слишком сильный удар, — я перевела взгляд на стакан в его руке. Запах спиртного уже заполнил гостиную, смешиваясь с горьким ароматом горящих поленьев. — Серьезно? Снова виски? Даже спрашивать не буду, где вы с Соней на этот раз ее раздобыли.

— Эй, полегче! Я не виноват, — он вскинул руку, даже не пытаясь выглядеть виноватым. — Мне нужно выпустить пар. Я уже который час не могу отправить этого гребаного призрака в свет, а мои нервы не железные!

— Ты должен был ей помочь, Юра! — мой голос сорвался на крик, эхом разлетаясь по пустому коридору. — Но вместо этого вы с Соней вчера нарезались до чертиков. Посмотри на себя, на ногах едва стоишь! Если мы продолжим в том же духе, будем игнорировать испытания ради того, чтобы забыться... мы все погибнем. Лодка идет ко дну, а ты просто выбрал тонуть в бутылке!

— Очнись, дорогуша, — промурлыкал один из пассажиров, выходя из-за спины моего брата. Вид у него был тот еще: сальные волосы прилипли к потному лбу, а лицо напоминало помятую маску из дешевого хоррора с вечно подергивающимся глазом. От него разило перегаром и безнадегой, как от паршивого демона низшего звена.

Залпом допив из горла бутылку дорого виски, он с каким-то болезненным наслаждением швырнул ее в камин.

— Мы все ходячие трупы с того самого дня, как обломки нашего самолета выудили из океана, — проскрежетал он, криво ухмыляясь. — К чему этот моральный кодекс? Брось быть такой правильной, это так скучно. Лучше выпей. Просто допей эти последние дни никчемной жизни до дна.

В груди всё выгорело. Знаете это чувство, когда сердце не просто болит, оно крошится, превращаясь в острые осколки, которые впиваются в легкие при каждом вздохе? Я больше не могла на это смотреть. На то, как те, кого я считала семьей, методично топят нас. Как убивают нас.

Я сорвалась.

Вылетела в коридор, едва не сшибая косяки, и вцепилась в свою куртку так, будто это был единственная броня. Мысли в голове не просто крутились – они орали, перебивая друг друга: «Беги!.. Ненавижу!..»

Сердце колотилось о ребра, как обезумевшая птица в тесной клетке, а в горле застрял ком. Я не могла дышать. Я задыхалась от их желчи.

Мои пальцы, ледяные и дрожащие, наконец коснулись дверной ручки. Металл обжег кожу холодом. Еще секунда – и я буду на свободе, в ночной прохладе, подальше от этого ядовитого особняка...

А затем мир взорвался.

Крики – нечеловеческие, переходящие в ультразвук – прошили стены особняка насквозь. Я видела, как Юра, Соня, все остальные... Мы превратились в жалкие горстки костей, сжимающие виски от невыносимого давления, будто наши черепа решили раздавить невидимые тиски.

Тьма не просто пришла – она ударила наотмашь. Колени подогнулись, земля под ногами завибрировала. Последнее, что я запомнила перед тем, как окончательно провалиться в бездну, вкус собственной крови на закушенной губе.

***

За иллюминатором сгущался багровый, пугающе плотный туман, точно небо истекало кровью. Я видела, как пепел оседал на крыльях и забивался в двигатели, превращая полет в медленную катастрофу. Воздух в салоне стал тяжелым, давящим – в каждом вдохе отчетливо ощущался едкий привкус железа.

— Опять... очередное видение? – выпалил Юра, и в его голосе прорезалась опасная, колючая злость.

В ушах стоял невыносимый звон, от которого челюсть сводило судорогой. Я отчаянно цеплялась взглядом за обшивку, только бы не смотреть на брата.

Ноги сами вели меня по проходу. Я шла мимо застывших рядов кресел, туда, где пол самолета разверзся, источая вязкую кровь, перемешанную с раскаленной лавой.

— Нет... нет... это конец... — мой голос сорвался на хриплый шепот и я замерла.

Там, на наших местах, сидели мы. Я видела себя, безжизненно склоненные головы братьев и остальных пассажиров. Мое отражение в этой реальности было чистым кошмаром: из глаз медленно стекали багровые слезы, а кожа на руках лопалась, как сухая земля, обнажая пульсирующие трещины, забитые жидким огнем.

В следующую секунду самолет снова поглотило сияние. Он был таким ярким. Я прикрыла лицо руками. Когда открыла глаза – все застыло.

— Что опять происходит?! – из хвоста самолета донесся резкий голос Сони. Она не шла, а буквально продиралась сквозь толпу, задевая плечом каждого, кто мешался на пути.

Я не успела ответить. Чьи-то пальцы больно впились мне в плечи и резко развернули. Это был брат. Его глаза прожигали на мне кожу.

— Я бы тоже не отказался это выяснить, дорогуша! – прошипел он, не отрывая свой взгляд с моего лица.

— Это предупреждение... времени у нас мало. – слова слетели с моих губ. Дыхание было рваным.

Я быстро окинула взглядом салон, всматриваясь в бледные лица. Сердце пропустило удар.

— А где Влад и Арина?

— Мы здесь! – этот крик заставил меня вздрогнуть.

Все на секунду вокруг исказилось, а потом по глазам снова ударило короткой вспышкой. Прямо перед нами из пустоты возникли Влад и Арина.

Глаза Арины полуприкрыты, взгляд сонный и совершенно потерянный. Она хлопала ресницами, пытаясь понять, почему она в самолете, а не лежит в кровати.

Рядом с ней замер Влад. Он не смотрел на нас – его взгляд был прикован к одной точке на полу, а пальцы мелко подрагивали. Он был напуган по-своему. Лабиринт мыслей удерживал его в темном уголке разума.

— Здесь не все... – Арина нервно сглотнула воздух, пересчитывая головы. Ее голос дрожал. – Тех, кто ушел... их здесь нет. Мы их потеряли.

— Диана, Анна и их драгоценные собачки, — губы Сони растянулись в кривой ухмылке. Она лениво обвела нас взглядом, в котором не было жалости. – Я говорила, что поговорить с ними не получится. Как все чудесно складывается.

Паника накрыла нас мгновенно. Люди истошно кричали, толкая друг друга и вжимаясь в стены, лишь бы оказаться подальше от кровавого тумана, который живой массой жадно заглатывал пространство. А за ним шла лава. Тяжелая, раскаленная жижа плавила пол, и когда она уже подобралась к нашим ногам, мир вокруг будто треснул.

В центре самолета снова вспыхнуло ослепительное сияние. В этом безумном свете проявился силуэт.

Княжна. Но забудьте про ее пафосные платья из тех пор, когда миром правили цари. Строгий костюм, который сидел как влитой. Она стояла посреди этого ада с таким видом, будто контролирует каждую искру. Холодная, собранная и чертовски опасная.

Она зависла прямо в центре салона, паря над танцующими языками пламени. Говорят, беда не приходит одна, а всегда приводит гостей, и Елена была именно тем гостем, которого никто не ждал.

Елена?.. – голос Арины дрогнул.

Ее губы прошептали с надеждой и болью так, что у меня сжалось сердце.

— Что происходит? – Арина сделала шаг вперед, игнорируя жар лавы. – зачем ты нас здесь собрала?

— Арина, стой!

Резкий выпад, мои пальцы впились в ее плечо.

Мой взгляд был прикован к фигуре. В груди все похолодело от страха.

— Это не Елена... – выдохнула я. Мой собственный голос казался мне чужим в грохоте пламени.

Она обвела нас взглядом. Медленным, тягучим, словно лезвие ножа, скользящее по горлу.

В следующее мгновение земля ушла из-под ног. Она взмахнула рукой.

Ослепительное и мертвое сияние ударило мне в грудь. Есть старая истина: «Чем выше взлетаешь, тем больнее падать», но никто не предупреждал, что падение будет с хрустом ребер, подобно сухим ветвям.

Я прошила собой воздух, как сорванный ветром сухой лист. Мир превратился в безумный калейдоскоп из обломков кресел, криков и запаха гари. Удар выбил из легких всё: воздух, надежду и остатки сознания.

Я лежала на полу. Пространство содрогалось в такт моему бешенному пульсу. Пошевелиться? Забудьте. Тело превратилось в чужой, бесполезный кусок мяса. По лбу, медленно и горячо, стекала по лицу живым, пульсирующим ручьем тонкая струйка крови; я чувствовала ее вкус — металлический, соленый… ледяная тяжесть в горле которую не проглотить.

Легкое прикосновение обожгло мою холодную кожу. Пальцы, пугающе бережные для такого момента.

— Давай, вставай... — Голос был тонким и вибрирующим, как натянутая струна. Чистый, человеческий ужас, который заставляет сердце биться быстрее. — Пожалуйста, ты жива?

А рядом я услышала Киру. Её интонация... Боже, это было больно слушать. В её голосе звучал надлом, тот самый момент, когда вера в человека рассыпается в пыль прямо у тебя на глазах.

— Зачем она это сделала?.. — прошептала Арина, и я видела, как её губы дрожат. — Она же... она ведь не могла. Не она.

— Это не Елена... — мой собственный голос казался мне чужим. — Это и есть Сила.

Она не просто улыбнулась. На её лице проступил тот самый оскал, который я видела у древних хищников в худших кошмарах. С грацией королевы она медленно, опустилась на залитый кровью пол.

— Сила! — её смех был похож на хруст костей. — Коллективный разум. Я – всё. Я была здесь до вашего первого вздоха и останусь, когда ваше дыхание затихнет в пустоте. Вы, жалкие, ничтожные насекомые... Вы только и умеете, что гадить там, где живете. Уничтожать. Портить всё, к чему прикасаетесь.

— Эй... — Юра сделал шаг вперед. В его голосе прорезались те самые опасные, бархатистые нотки, когда он готов разорвать горло любому, кто посмеет угрожать его семье. — Тебе не кажется, что ты заигралась в бога, дорогуша?

Он не успел договорить. Она просто вскинула руку – лениво, словно отмахиваясь от назойливой мухи. В ту же секунду Юра запнулся, схватился за горло и начал жадно глотать воздух, которого больше не было в его легких. Лицо его стало багровым, в глазах застыл немой шок.

— У вас есть сорок восемь часов, — выплюнула она, и в этом голосе была мощь ледяного шторма. — Либо я приду за каждым из вас по отдельности, либо вы исправите то, что успели натворить. Я дала вам шанс, преподала урок, но вы выбрали самое простое. Мстить и убивать.

Она обвела нас взглядом, в котором не осталось ничего человеческого.

— Княжна вам больше не поможет. Вы остались одни.

***

Не знаю, сколько пролежали горой выпотрошенных сознаний. Вечность, схлопнувшаяся в один бесконечный миг, пока реальность медленно вползала обратно в наши изломанные тела. Мы лежали неподвижно, боясь даже шелохнуться, будто одно неверное движение снова запустит этот адскийсценарий, написанный кровью на подкорке в наших головах.

Я слышала только наше дыхание – рваное, отчаянное. Мы пытались склеить осколки памяти из видения. В ушах всё еще стоял звон того крика.

Мы снова были в особняке. Странно, но стены, которые только что дышали ядом, теперь замерли. Непроглядная тьма, этот густой как кровь в венах оттенок ночи, медленно просачивался сквозь высокие окна, заполняя углы. Он не пугал. Напротив, этот мрак ложился на нас как тяжелое, холодное одеяло, принося с собой иллюзию безопасности. То самое обманчивое спокойствие, которое бывает только в точке невозврата, когда ты понимаешь – худшее на сегодня уже случилось, но завтра... рассвет станет финишем, до которого дойдут не многие.

Я распахнула глаза, и реальность ударила меня в лицо запахом горькой гари и старой крови. Рывком оторвала голову от пола – шея отозвалась глухим щелчком, будто внутри со стоном провернулись внутренности, той самой выжигающей мозг пустоты.

В гостиной неистово метались тени. Голоса остальных пассажиров больше не напоминали человеческую речь; они переходили на яростный, первобытный свист. Крики резали воздух, как острие ножа.

— Как мы можем исправить что-то за сороквосемь часов?.. — раздался глухой, надломленный голос девушки-пассажирки. В нем слышалась та самая странная грусть, от которой мороз шел по коже. — Если мы выпотрошены собственной ненавистью.

Я смотрела на них. На испуганных, сломленных.

— Доверие – это хрупкое стекло, а мы разбили его и пытаемся идти по осколкам босиком. Вы кричите о спасении, но как можно работать вместе, когда каждый из вас прячет за спиной нож, наточенный для «своих»?

Я поднялась, игнорируя дрожь в коленях.

— Лишаясь веры друг в друга – это просто группа людей, ожидающих своей очереди. Если мы не начнем доверять сейчас, то эта Сила даже не будет нас убивать. Она просто подождет, пока мы сами перегрызем друг другу глотки.

Юра поднялся на ноги. Не просто встал, а вынурнул из тени, как хищник, почуявший слабость. В каждом его движении сквозила эта пугающая, хищное хладнокровие перед прыжком, за которой пряталась скрытая ярость. Он сократил расстояние между нами в один прыжок, вжимая меня в стену липким ощущением опасности. Его глаза горели тем самым нездоровым блеском, когда гнев смешивается с едким чувством превосходства.

— Доверять друг другу, сестра? — его голос опустился до опасного, бархатистого шепота, от которого по коже спины прошелся холодок. — Я видел... Кое-что из того, что эта Сила успела показать в видении. Знаешь, какой у предательства вкус? Он металлический, как кровь в этом самолете. Ты собиралась сдать меня следокам, как только шасси коснутся полосы, верно? Ты долго планировала это, пока мы пили кофе и обсуждали наше гребаное будущее! Ты сидела рядом, улыбалась и втайне подписывала мой приговор.

Я чувствовала, как внутри меня что-то окончательно обрывается. Гнев, который я копила годами, вырвался наружу, обжигая горло.

— А ты? Ты вечно принижал меня, Юра! — мои губы выбросили эти слова ему в лицо, игнорируя дрожь в руках. — Для тебя я всегда была лишь тенью, «проблемной сестренкой», которую нужно держать в узде. Ты подставил меня так, что я даже не сразу поняла, кто накинул петлю на мою шею.

Я сделала шаг вперед, сокращая те несчастные сантиметры между нами.

— Ты ведь специально всё это провернул, да? Ту грязную историю с «пропавшими» деньгами родителей, — мой голос дрожал, но я не отводила взгляда. — Ты знал, как сильно я хотела уехать. Знал, что я уже нашла квартиру в другом городе, что я мечтала просто дышать без вечного контроля.

Мы стояли вплотную, два обломка когда-то целой семьи, и воздух между нами искрил от ненависти.

— Ты не защищал меня, — прошептала я, и мой голос надломился. — Ты просто строил для меня золотую клетку, из которой я пыталась сбежать даже ценой твоего ареста.

— Ты просто взял и подставил меня, Юр. Деньги в моей сумке... это же был твой план, да? Ты знал, что отец меня со свету сживет за это. Ты сделал меня виноватой во всём, просто чтобы я не смела даже заикнуться о переезде. Ты выставил меня воровкой перед ними, чтобы я никуда не делась отсюда!

Юра уже не просто злился – он вибрировал от ярости. Его ладонь взметнулась вверх, пальцы сжались в кулак, готовый обрушиться на меня и окончательно раздробить остатки их связи. Секунда, и кости встретились бы с кожей.

Но Арина...

Арина рванулась вперед, вклиниваясь в это ядовитое пространство между нами. Ее пальцы мертвой хваткой вцепились в предплечье Юры, а другой рукой она резко оттолкнула меня назад, закрывая собой. Мое сердце билось о ребра, как загнанная птица, но я заставила себя смотреть Юре прямо в глаза. Туда, где полыхало его персональное адское пламя.

— Хватит! Прекратите сейчас же! — ее голос сорвался на высокой ноте, но в нем была сталь, которую она сама от себя не ожидала. — Ты думаешь, кулаками ты вылечишь эту рану? Собираетесь восстанавливать доверие выбивая друг другу кости?

Арина перевела взгляд с него на меня. Мы выглядели как два сломленных зверя.

— Мы прошли через чертов ад на этом рейсе… Неужели всё это было только для того, чтобы мы вспомнили старые обиды и добили друг друга в этом вонючем особняке? — Ее голос перешел на крик. На глазах закипают слезы бессилия. — Пора уже стать чем-то большим, чем просто кучкой обиженных детей! Нам нужно научиться прощать, Юра. Прямо сейчас. Потому что если мы продолжим вонзать ножи по самую рукоятку в спины своих же, то это место нас просто сожрет. Мы не выживем. Слышите? Мы должны быть вместе, или мы сдохнем поодиночке!

***

В забытом ангаре на окраине Мурманска воздух был тяжелым и липким, как запекшаяся кровь. Он застревал в горле приторным привкусом железа и пороха. Мир продолжал разрушаться, земля под ногами содрогалась, издавая утробный, низкий гул, пробуждая спящие вулканы, и стены буквально впитывали этот страх, становясь тяжелыми и темными.

Военные патрулировали сектора, втаптывая свой страх в холодный бетон тяжелыми, размеренными ударами каблуков. Они проходили мимо ящиков с боеприпасами, способными превратить целый город в раскаленную пыль, и вполголоса обсуждали новости. Их голоса дрожали. Они говорили о землетрясениях, о небе, ставшем пепельно-серым, о том, что природа решила убрать человечество.

Сержант Егор Волков прислонился к ржавой балке. Его лицо, исчерченное шрамами, как старая, измятая карта. Он не просто стоял – он занимал собой всё пространство, тяжёлый, как скала, и хладнокровный. В его руках был старый ствол, но казалось, что он может раздавить врага голыми руками.

Он повернулся к Алексу. Огромный, молчаливый напарник, чьё присутствие заставляло воздух вибрировать от скрытой ярости.

— Слышал? — голос Волкова прозвучал как скрежет металла по камню. — Соседнюю часть стерли. Всех убили.

Алекс медленно повернул голову. Его глаза, глубоко посаженные и темные, блеснули первобытным огнем. В его движениях была грация хищника, запертого в клетке слишком долго.

Он сплюнул на бетон и покрепче сжал свое ружье.

— Ставлю свою жизнь, это те самые пассажиры, — выплюнул Волков. — Все произошло быстро. Без криков, без страха. Метали ослепительные белые разряды, от которых кости превращались в пыль. А двоим... — сержант запнулся, его рука непроизвольно дрогнула. — Командирам вырвали сердца. Говорят, те еще бились, когда их швырнули в грязь. Это не просто бунт, Алекс. Это месть. Они мстят за изолятор.

Алекс медленно вышел из угла. Его огромная фигура казалась еще массивнее в свете лампы. Его голос пророкотал, заставляя пыль на старых ящиках подлетать.

— Давно пора прикончить этих уродов! — Алекс сжал кулаки так, что кожа на костяшках побелела. — Они приносят гибель одним своим дыханием. Воздух вокруг них закипает.

Он сделал шаг к Волкову, и в его глазах вспыхнула та самая яростная жажда расправы, которая бывает у людей, потерявших всё.

— А наше гребаное правительство... — он зло сплюнул, и в этом жесте было больше отчаяния, чем презрения. — Они всё еще надеются договориться. Пытаются контактировать с их Силой. Думают, что смогут приручить зло. Идиоты.

Он резко обернулся к заколоченной двери, за которой завывал ветер. Его тяжелая челюсть сжалась.

— Выбор прост, — отчеканил Алекс. — Либо мы втопчем их обратно в ту грязь, из которой они вылезли... либо они сотрут реальность, не оставив ничего живого. Третьего не дано. Либо мы, либо они.

Последние слова слетели с губ, его кулаки всё еще были сжаты, но вдруг реальность содрогнулась.

Егор захлебнулся на полуслове. Его глаза расширились, и мгновенно покрылись кровавой паутиной. Это не было похоже на обычное нападение – это была чистая, первобытная ярость, направленная в одну точку. Его грудная клетка выгнулась вперед, кости треснули с оглушительным звуком сухих веток.

Секунда, и сердце Волкова, всё еще пульсирующее в ритме ужаса, вылетело из плоти. Оно не упало. Оно замерло в воздухе, охваченное невидимым дрожащим маревом. Тело сержанта обмякло и рухнуло на бетон, а его жизнь продолжала биться в объятиях пустоты.

Алекс вскинул ружье, дыхание перехватило от зашкаливающего адреналина, но движение в дверях заставило его замереть.

Из тени, как два хищника из ночного леса, вышли они.

Диана шла впереди. С холодным лицом и взглядом человека, который видел ад и нашел его скучным. Она поправила воротник кожаной куртки, а её пальцы лениво подергивались, управляя невидимыми нитями, которые всё еще держали сердце Волкова.

Рядом с ней, потирая искрящиеся запястья, стояла Анна. Вокруг её пальцев змеились голубые разряды тока. Она улыбалась хищно, безумно, наслаждаясь запахом свежей крови.

— Слишком много «либо», не находишь? — голос Дианы разрезал тишину склада. Её взгляд не опустился к разорванному телу, словно это был просто мусор. Глаза были прикованы к Алексу. — Мы можем помочь решить это уравнение.

Анна зло ухмыльнулась, и по ржавым балкам склада пробежала волна.

— Можем сделать всё быстро, — добавила она, и её глаза на мгновение вспыхнули чистым белым светом. — Или очень... искрометно. Выбирай, громила.

Глава 20

Глава 20

Юра медленно обернулся, поигрывая стаканом в руке. В его глазах полыхала опасная насмешка, за которой обычно следует что-то худшее. В момент, когда ты к этому меньше всего готова. Он сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию до опасного предела.

— Так что, дорогуша? — его голос был мягким, как бархат, и острым, как сталь. — Ты действительно меня бы сдала? Я просто пытаюсь понять... Ты же не глупая девочка. Это бизнес, милая. Ты либо работаешь грязно, либо дохнешь в канаве с перерезанным горлом.

Я не отвела взгляда. Челюсть была сжата так, что желваки ходили ходуном. Нервы были, как натянутая тетива, готовая лопнуть.

— Я собрала всё, Юра. Всё, — отчеканила ему, и мой голос дрогнул от сдерживаемой ярости. — Приходила к тебе, когда тебя не было. Селала снимки. Каждая твоя сделка... Да, я хотела дойти до участка. Мечтала об этом. Думала, сделаю это сразу, как только наш чертов самолет коснется земли после отпуска.

Юра замер. Его лицо на мгновение стало непроницаемым, а затем он оскалился в ледяной улыбке.

— Но что? — он шаг вперед. Наклонился, почти касаясь моего лица. — Почему ты молчишь? Договаривай! Тебе не хватило смелости или ты просто поняла, что без моего «грязного» бизнеса твой мир рассыплется в прах?

Он не успел договорить. Дверь кухни распахнулась от удара.

Арина влетела в кухню. Её лицо, обычно сияющее, было бледным. В её глазах застыл первобытный ужас.

— Народ, у нас проблемы! — выдохнула она, хватаясь за край стола. — Там, в гостиной... Влад, Соня... и остальные, их накрыло! Они бьются в конвульсиях, зрачки побелели. Это не просто приступ, Юра.

Я резко отвернулась от брата, мой инстинкт ответственности сработал мгновенно.

Мы вбежали в гостиную и замерли, словно натолкнулись на невидимую стену. Звук ударил по ушам – это был не просто крик, а симфония агонии.

Влад катался по паркету, его пальцы впивались в дерево, оставляя глубокие борозды. Его обычно отсутствующий, блуждающий взгляд сменился чем-то потусторонним. Рядом Соня выгнулась в неестественном позе, её ногти рвали обивку дивана.

— Как больно... — прохрипел Влад, и из его рта вырвалось облако пепла. — Сгорите... сгорите со мной!

— Огонь повсюду! — взвизгнула Соня, её зрачки окончательно утонули в белизне, превращая глаза в две пустые фарфоровые пуговицы. — Он выжигает нас изнутри!

Остальные пассажиры, сгрудившиеся в тенях, начали раскачиваться в унисон. Из их горла рвались гортанные, хриплые звуки – древний, ломаный язык, который не должен был звучать в этом мире. Это был шепот самой бездны, требующий расплаты.

Я сделала шаг вперед, рука легла на рукоять пистолета, хотя понимала это не поможет. Лицо застыло в маске решимости, скрывающей дикий, животный ужас.

Юра медленно опустил стакан. Он смотрел на бьющихся в конвульсиях младшего брата и жену, и на мгновение в его глазах промелькнуло нечто похожее на скорбь.

— Значит, ты была права, сестра... — он повернул голову ко мне, и его голос, обычно полный сарказма, теперь звучал пугающе ровно. — Это финал. Это конец, Микки. И, кажется, ад подготовил для нас персональный прием.

Звук пощечины хлестнул по тишине, как выстрел. Юра откинул голову, на его щеке медленно проступал багровый след, но в глазах вместо ярости вспыхнуло странное уважение.

— Еще раз начнешь нести чушь про ад, я сама выбью тебе туда путевку! — процедила сквозь зубы, тяжело дыша. Глаза горели холодным огнем. — Слышишь меня? Сначала мы выживем!

Я резко развернулась к Владу. Брат продолжал выть, его тело выгибалось, а из-под ногтей сочилась густая, почти черная кровь.

— Влад, посмотри на меня! — Я протянула руку и крепко сжала его ладонь, пытаясь вытащить его из тьмы.

В ту же секунду реальность раскололась.

Это не было просто прикосновение. Между нами вспыхнула волна синей энергии, ослепительная и холодная, как лед. Мощный импульс ударил в грудь, вышибая дух. Тело отбросило назад. Я пролетела через всю комнату, снося столик, и с глухим ударом врезалась в стену.

— Мика! — взревел Юра, бросаясь ко мне, но воздух вокруг Влада и Сони стал плотным, как бетон.

Я сползла на пол. Сознание начало ускользать, но перед тем, как тьма окончательно сомкнулась, увидела видение 404: салон самолета, где я вновь кресле «12А», а прямо за окном турбина засасывает туман, и крыло начинает медленно, со стоном отрываться.

Я с трудом поднялась из кресла. Голова гудела, а в ушах стоял звон, но инстинкт выживания гнал вперед. Шла по проходу, переступая через невидимые преграды. Вокруг пассажиры. Те самые, из особняка. Бились в креслах. Из их глаз, залитых белизной, тонкими струйками стекали кровавые слезы, пачкая белые подголовники.

Это был личный ад, зацикленный в металлической птице на высоте десяти тысяч метров.

В хвосте самолета, окутанный странным туманом, стоял он. Фигура казалась зыбкой, размытой по краям, но шрамы на лице были отчетливыми, как клеймо.

— Кто ты? — голос прозвучал хрипло, но твердо. Я сжала кулаки, чувствуя, как реальность под ногами вибрирует.

Мужчина обернулся. Это был Волков. Его грудная клетка была разорвана, одежда пропитана темной, почти черной кровью, а в глазах застыло недоумение с животным ужасом.

— Та девушка... — прошептал он, и изо рта вылетела алая взвесь. — Что она со мной сделала? Где мое сердце? Почему я всё еще слышу, как оно бьется?

Я замерла. Картинки из лабораторий изолятора вспыхнули в мозгу, как кадры из фильма ужасов. Холодные коридоры, запах формалина и этот человек – безжалостный, всегда стоящий за спиной врачей.

— Девушка? — я сделала шаг к нему, и во взгляде вспыхнула яростная ненависть. — Я вас помню. Вы были в изоляторе. Один из тех псов, что таскали нас на опыты, как скот на бойню.

Мои ноги вплотную приблизили меня к призраку, игнорируя запах смерти, исходящий от него.

— И это вы... — ее голос сорвался на опасный шепот, — это вы убили моего мужа. Вы нажали на курок, в день моей свадьбы.

Волков попятился, его прозрачные руки дрожали.

— Я выполнял приказ... — прохрипел он. — Но она... она не человек. Она вырвала его. Просто легким движением руки вырвала.

Я скривила губы в ледяной усмешке. Мои глаза были устремлены на Волкова без тени жалости, только с глубоким, выжженным внутри отвращением.

— Все же бумеранг сработал... — голос разрезал тишину, как скальпель. — Держись от меня подальше. Ты и так уже труп, Волков.

— Но я не могу... — он потянулся ко мне прозрачными, дрожащими пальцами, и из его рваной груди вырвался хриплый всплеск. — Мне сказали... здесь мне помогут перейти. Елена обещала...

— Елена? Княжна? — я резко вскинула голову, глаза хищно сузились. — Я не помогаю убийцам, слышишь? Ни здесь, ни на том свете! Елена! Ну же! Покажи свою призрачную задницу! Хватит играть в прятки!

Воздух в проходе внезапно загустел, становясь холодным и плотным, как ртуть. Из ослепительного, неестественно синего сияния, которое, казалось, шло из самой обшивки самолета, проявился силуэт.

Елена стояла неподвижно. Ее темные волосы плавно колыхались, хотя в салоне не было ветра, а аристократическое лицо хранило печать вечного, высокомерного спокойствия.

— Пока ты не научишься прощать и отпускать, Микаэла, ты не сможешь идти дальше, — голос Елены прозвучал прямо в голове, вибрируя древней силой. — Пропусти его. Его путь среди живых закончился.

Княжна сделала едва заметное движение рукой, и сияние вокруг нее стало нестерпимым.

— А тебе нужно вернуться, — Елена приблизилась ко мне, и ее взгляд, пронзительный и холодный, пригвоздил меня к месту. — У вас осталось меньше сорока восьми часов. Если вы не остановите Диану, Сила заберет всех вас. Каждого пассажира. Каждую душу, связанную с этим рейсом. Время истекает, Микаэла. Проснись.

Я почувствовала, как невидимые нити Елены сковали мою волю. Руки поднялись сами собой, медленно, словно в густой воде. Я не принадлежала себе, не была вдовой. Я стала дверью, которую нужно было открыть.

Когда мои ладони коснулись ледяной, липкой от алой взвеси кожи Волкова, реальность взорвалась.

— Нет... — выдохнула я, но было поздно.

Связь замкнулась. Мое сознание пропустило через себя момент его смерти. Не как сторонний наблюдатель, а как сама жертва. Я почувствовала, как невидимые пальцы Дианы вошли в мою собственную грудную клетку, раздвигая ребра, как старые ветки. Ощутила, как собственное сердце замерло в тисках, а легкие наполнились горячим, соленым привкусом крови.

Его боль стала моей болью. Каждый шрам на лице Волкова отозвался жгучим огнем на коже. Это был не просто переход. Чужая агония прямо в душу.

Крик разрезал затхлый воздух самолета. Это был душераздирающий вопль, в котором не осталось ничего человеческого. Он отразился от иллюминаторов, заставляя кровавые слезы на лицах других пассажиров закипеть. Я выгнулась, позвоночник хрустнул, а зрачки затопило тем самым туманом, который поглотил рейс.

Волков начал таять под моими руками, превращаясь в серый, невесомый пепел, но его предсмертный хрип всё еще эхом отдавался в моих ушах: «Прости...»

***

— Ну же, Мика, давай! Проснись! — голос Арины дрожал от слез, но в нем была та самая сталь надежды, которая заставляла ее стоять до конца. Она трясла мое тело за плечи, ее собственные руки искрили остаточным зарядом синей энергии.

Пассажиры в комнате начали шевелиться. Влад и Соня обмякли, их зрачки медленно возвращали нормальный цвет, но лица оставались мертвенно-бледными.

— Юра, черт тебя дери, помоги Владу и Соне! — выкрикнула Арина, оборачиваясь к застывшему парню. — Микки, просыпайся, вставай, милая!

Я резко, с хрипом, втянула в себя воздух, словно только что вынырнула из ледяной воды. Пальцы судорожно впились в ковер. И вскочила на ноги так быстро, что голова закружилась, а перед глазами на миг вспыхнул силуэт Елены.

— Я была там... — прохрипела, вытирая ладонью холодный пот. — В самолете. Там был Волков. Тот ублюдок из изолятора.

Взгляд лихорадочно обвел всех присутствующих. Юра подхватил полуобморочного Влада, его лицо было маской из ярости и тревоги.

— Он мертв. Диана вырвала ему сердце, и я... — я запнулась, чувствуя, как внутри всё еще вибрирует эхо его предсмертного крика. — Я пропустила его через себя. Это был переход.

Мои пальцы схватили Арину за предплечье, сжимая его до синяков.

— Там была Елена. Она сказала... — я сглотнула горький ком. — У нас меньше сорока восьми часов. Если мы не остановим Диану, рейс заберет нас всех окончательно.

Юра медленно поднял взгляд. В его глазах вспыхнул опасный, хищный огонек.

— Значит, уже меньше сорока восьми часов, чтобы убить суку и спасти свои шкуры? — он оскалился, и это была самая жуткая улыбка, которую я видела в своей жизни. — Наконец-то план, который мне нравится.

***

Я проверяла затвор, и каждый щелчок металла отзывался болью в груди. Моя верная пушка казалась непривычно тяжелой, словно держала в руках не оружие, а весь груз своих ошибок. Мы собирались. Возможно, в последний раз… в последний раз проверяли обоймы.

Мои мысли снова соскользнули к нему. Женя. Его спокойный взгляд, его голос, который всегда был моим якорем. Даже сейчас, в этой проклятой тишине, я видела его лицо перед собой.

— Я скучаю, любимый... — прошептала, коснувшись пальцами глянцевой бумаги. — Мне так тебя не хватает. Тебя и Мишки... Слава богу, что твой сын сейчас с твоей мамой, далеко от этого безумия.

Слеза обожгла щеку, но я не вытерла ее.

— Прости, что ты из-за меня умер. Мой рейс, моя проклятая Сила... Сегодня, если выживу... просто жди меня. Я присоединюсь к тебе еще очень не скоро. А если нет...

— Дорогуша, может хватит с фотографиями разговаривать? Нам пора идти.

Голос Юры разрезал тишину, как выстрел. Я не услышала, как он вошел. Он всегда двигался слишком бесшумно, как хищник. Он стоял в дверном проеме, засунув руки в карманы кожанки, и в его взглядесмешивались раздражение и странная, почти человеческая жалость.

Я резко убрала фото в карман куртки, прямо к сердцу.

— Идти... — я подняла на него глаза, полные холода. — Конечно. Идти на верную смерть. Мы ведь даже не знаем, где Диана. У нас толком плана нет, Юра.

Он сделал шаг в комнату, и его лицо исказила та самая самоуверенная усмешка, которая обычно означала начало бойни.

— Составим по дороге, — отрезал Юра, проверяя свой ствол. — В этом и прелесть хаоса, сестра. Импровизация – это то, в чем мы, Ульяновы, всегда были чертовски хороши. Двигайся. Время не будут ждать, пока ты выплачешь все слезы.

Я смотрела в его удаляющуюся спину и чувствовала, как внутри закипает горькая смесь дежавю и чистой ярости.

«Составим по дороге», — передразнила его про себя. Знала его «планы» с самого детства. Это всегда был один и тот же сценарий: Юра втягивает нас в авантюру, а я разгребаю последствия. То родители ловили нас после очередной шальной выходки за пределами дома, то учителя находили в его рюкзаке то, чему там явно не место. И каждый раз он улыбался этой своей маской невинного дьявола, пока я придумывала, как нам не вылететь из школы.

Моя журналистская чуйка, та самая, что заставляла меня лезть в самое пекло ради правды, сейчас буквально вопила. Она билась о ребра, как запертая птица. А внутри неё подавал голос будущий хирург, которым я так и не стала. Тот холодный, расчетливый голос в моей голове, который должен был диктовать ход операции, сейчас проводил вскрытие нашей реальности.

«У нас нет шансов, Микки», — шептал он. — «Пациента уже не вернуть. Диана – это раковая опухоль на теле этого города, и ты пытаешься вырезать её ржавым ножом».

Я сжала рукоять пистолета так, что ладонь онемела. Мой инстинкт выживания и моя верность Жене боролись с этим фатализмом. Юра вел нас на бойню, и я это знала. Но хуже всего было то, что я всё равно шла за ним.

***

Мы затормозили у главных ворот, и реальность перед нами буквально встала на дыбы. Это была месть. Жестокая с привкусом едкого металла.

Воздух вибрировал от напряжения. Огромные кованые ворота, которые должны были выдержать удар, скручивались, как обгоревшая бумага. Разряды молний, неестественно белые и злые, с оглушительным треском впивались в фасад здания, вынося окна вместе с рамами и превращая бетонные стены в пыль.

В самом центре этого безумия стояла Диана. Она не пряталась. Она шла вперед, и каждый её шаг отдавался громом.

Двое бойцов из внутренней службы безопасности – элита в тяжелой броне, те самые псы, что избивали нас в изоляторе – попытались перехватить её. Диана даже не замедлилась. Она просто вскинула руки, и я услышала этот звук. Сухой, резкий хруст ломающихся позвонков. Она свернула им шеи одним силой мысли, и тела обмякли, как тряпичные куклы.

— Господи... — выдохнула я, покрепче перехватывая рукоять пистолета. Мой палец замер на спуске. — Это уже не Диана.

Но она была не одна. Из теней, словно восставшие из могил, вынырнула те, кого мы считали жертвами. Пассажиры и бортпроводники рейса. Их лица были серыми, зрачки пустыми. В их руках были короткие ружья и штурмовые винтовки, отобранные у мертвой охраны.

Они открыли огонь. Вспышки выстрелов смешались с искрами от замыкающей проводки. Грохот стоял такой, что у меня из ушей едва не пошла кровь.

— Юра! — крикнула я, пригибаясь за капотом одной из машин. — Они стреляют во всё, что движется!

Юра стоял рядом, и на его лице, освещенном вспышками молний, играла та самая безумная улыбка, от которой у меня всегда холодело внутри.

— Значит, вечеринка уже в самом разгаре, дорогуша! — проорал он сквозь шум боя. — Арина, Влад! за мной! Пока Диана развлекается, мы вырежем сердце этой опухоли!

— Нет! Влада не трогай! — выкрикнула я, перекрикивая грохот выстрелов. — Бери Соню и Арину. Наши уже вцепились в глотки остальным пассажирам.

Не успела договорить. Мир внезапно перевернулся. Мои ноги оторвало от асфальта, и невидимый стальной трос с бешеной скоростью швырнул меня вперед. Воздух выбило из легких, а перед глазами все слилось в серую полосу.

Я замерла в футе от земли, удерживаемая в воздухе ледяным взглядом Дианы. Она смотрела на меня, и в её зрачках я видела не ярость, а пустоту

— А вот и убийца моей сестры... во плоти, — её голос прозвучал тише шепота, но услышала его отчетливо, прямо внутри своего черепа. — Но это ненадолго, Микаэла. Твоя плоть скоро станет кормом для червей.

— Ты знаешь... это произошло случайно! — я судорожно глотала ртом воздух, пытаясь разжать невидимую хватку на горле. — Останови это всё, Диана! Ты не мстишь, ты просто выжигаешь мир. Вы всех нас погубите! Если связь разорвется, самолет рухнет в океан в прошлом! Мы все исчезнем!

— Случайно? — Диана сделала шаг ко мне, и под её ногами треснул бетон. — Ты пришла в мой дом... пыталась втирать нам про свою фальшивую человечность. Из-за тебя... из-за твоего вмешательства тот топор влетел прямо в неё! Ты принесла смерть на подошвах своих ботинок!

В этот момент за спиной Арины воздух пошел рябью, как перегретый асфальт. Анна материализовалась из чистой энегрии, её пальцы впились в плечи блондинки, и по одежде Арины пробежали зловещие голубые разряды.

— А я займусь блондиночкой, — прошипела Анна, оскалившись в хищной улыбке. — Давно хотела узнать, сколько вольт выдержит святоша.

Секунда, и ослепительная вспышка закрыть глаза. Когда я смогла разомкнуть веко, на площади было пусто. Ни Арины, ни Анны. Только я, болтающаяся в воздухе, и Диана, готовая вырвать мне душу.

Я болталась в воздухе, как кукла, но инстинкт выживания, сработал быстрее, чем страх. Резко поджала колени и, вложив всю ненависть в этот рывок, ударила пяткой прямо в переносицу Дианы.

Раздался хруст ломающегося хряща. Хватка на моем горле ослабла, и я рухнула вниз.

Жесткий металл капота встретил меня глухим ударом. Боль прошила позвоночник, но уже перекатывалась, сдирая кожу на ладонях в кровь. Вскинув ствол, я сделала три быстрых выстрела – бах-бах-бах! – целясь в грудь этой суке. Пули свистнули в миллиметрах от её лица, искря о невидимый щит, но этого мгновения мне хватило.

Я рванула в здание, вышибая плечом дубовые двери.

— Ты не убежишь, Микки! — её голос догнал меня, вибрируя в костях.

Холод пронзал меня, пару раз оборачивалась. Это было за пределами физики. Диана шла по площади, и асфальт под её ногами растворялся, превращаясь в вязкую, черную жижу. Массивные стальные двери здания начали таять, стекая по косякам, словно восковые свечи.

Я влетела в длинный коридор. Тень Дианы уже вытягивалась по стенам, становясь острой, как лезвие

«Думай, Микаэла, думай!» — кричал внутренний голос, пока я неслась по бесконечному коридору. Тяжелые сапоги выбивали дробь по мрамору. Если Диана растворяет материю одним своим присутствием, значит, эти бетонные стены для нее просто туман, детская преграда.

Мне нужно было то, что не под силу даже её взбесившейся Силе.

Я свернула в технический пролет, едва не поскользнувшись. Мне нужно было сердце этого здания. Глубокий подземный уровень, где находился Центр управления связью. Там, за десятитонными свинцовыми дверями гермозоны, рассчитанными на ядерный удар, у меня оставался последний шанс.

Свинец. Плотный, тяжелый, инертный. Если что-то и могло заблокировать её телекинетические волны, то только этот металл.

Я слышала, как за моей спиной с жутким шипением плавится воздух. Диана не бежала, она просто стирала пространство между нами. Железобетонные опоры превращались в серую пыль, едва она проходила мимо.

— Ты не спрячешься за бумажными стенами, Микки! — её голос, усиленный эхом пустого здания, ударил мне в спину.

Я влетела к лифтовой шахте и, не дожидаясь кабины, прыгнула на стальной трос. Ладони обожгло холодом, но я скользила вниз, в темноту, где ждал свинцовый штаб. Там были ответы. Там был «черный ящик» этого правительства. И там я собиралась дать свой последний бой.

Я лихорадочно перебирала бумаги. Пальцы в крови, дыхание сбито. Вот они. Тяжелые кожаные папки «Исследование 404». Рядом, в герметичном боксе, лежали шприцы с вязкой, флуоресцентной жидкостью. Это был стабилизатор, разработанный их гребаными учеными, чтобы подавлять наши вспышки. Вещество, способное разорвать наше коллективное сознание, превратить Силу в мертвый груз.

Грохот удара заставил меня подпрыгнуть. Десятитонная свинцовая дверь слетела с петель, как лист картона. Диана вошла в облаке пыли, её лицо было искажено гневом.

Я не ждала. Я рванулась навстречу, вложив всю инерцию в два резких, удара: в челюсть и под ребра. Но это было всё равно что бить по наковальне. Диана даже не пошатнулась. Одним ленивым движением руки она швырнула меня через весь зал.

Воздух вылетел из легких, когда я спиной пробила стеклянный стеллаж. Осколки впились в кожу, разрезая куртку и плоть. Диана мгновенно оказалась рядом. Она прижала меня к обломкам, поднеся острый, как бритва, осколок стекла к моему горлу. Я чувствовала тепло её ярости и холод стали.

— Неужели всё так быстро закончится, Микаэла? — её шепот вибрировал в моих костях. — Вы защищаете тех, кто резал нас в изоляторе? Тех, кто выкачивал из нас жизнь по капле? Ты должна ненавидеть их так же, как и я.

— Ненависть — это гибель для всех нас, — прохрипела, чувствуя, как струйка крови стекает по шее. — Она ослепляет тебя, Диана. Ты не видишь связи... Елена пыталась предупредить...

— Елена? — Диана оскалилась, и осколок чуть глубже вошел в мою кожу. — Эту княжну погубила гордость и любовь к собственному народу. Она думала, что её Сила — дар, а это проклятие. Её сожгли как ведьму, Микки! Собственные люди, которых она защищала! И тебя ждет то же самое, если ты не уберешь руки от этих шприцов.

Под моей ладонью, скрытой под обломками, пальцы нащупали холодный пластик шприца со стабилизатором.

— Я не позволю тебе убить нас всех! — мой крик потонул в гуле просыпающейся Силы.

Я рванулась вперед, игнорируя осколки в спине, и с силой вонзила шприц в её бедро. Стабилизатор, созданный, чтобы душить Силу, сработал как электрический стул для нашего общего разума.

В ту же секунду нас пронзила острая, нечеловеческая боль. Наши сознания погрузило в уголок тьмы. Перед глазами заплясали вспышки.

Турбулентность: Салон 404, крики, запах горящего пластика.

Счастье: Белое кружево платья, теплые руки Жени и клятва, которую мы не успели дожить.

Смерть: Выстрел, холодный пол изолятора и тишина.

Сила Дианы, лишившись якоря, начала превращать архив в мясорубку. Стеллажи стонали, скручиваясь в железные узлы. Освещение взорвалось миллионами искр, и потолок над нами начал крошиться, осыпая нас бетонными глыбами.

Мир вокруг стал кровавым калейдоскопом. Преодолевая судороги и ослепляющие вспышки видений, я нащупала рукоять пистолета. Палец, казавшийся чужим, лег на холодный металл.

Выстрел.

Звук показался оглушительным в этой тесной камере смерти. Диана замерла. Её глаза, только что светившиеся синим, мгновенно потухли. Она медленно, почти беззвучно, скатилась по стене, оставляя за собой густой, темный след.

Она была мертва. Но гул в моей голове не утихал. Тень Елены скользнула по краю зрения.

— Это только начало конца, Микаэла... — прошептал призрачный голос княжны. — Беги.

***

Я вывалилась из рушащегося здания, едва не задохнувшись от пыли и гари. Правая нога горела. Осколок стекла. Кровь густыми толчками пропитывала штанину, заставляя меня хромать и оставлять на асфальте рваный багровый след.

Но то, что я увидела на площади, заставило меня забыть о боли.

Это был живой ковер из агонии. Все пассажиры. Юра, Арина, Влад, Соня и те остальные держались за головы и бились в судорогах. Воздух вокруг них вибрировал, искажая пространство. Это не была просто паника. Сила, лишившись якоря, начала переваривать саму себя.

— Юра! — мой крик захлебнулся, потому что в ту же секунду я увидела это.

Его рука. Она начала растворяться. Не просто исчезать, а рассыпаться на миллионы светящихся атомов, похожих на звездную пыль. Я посмотрела на свои пальцы, они дрожали, становясь прозрачными, сквозь кожу просвечивали кости, а затем и сам асфальт.

Мир вокруг исказился. Белая вспышка и звук. Тот самый звук, который снился мне каждую ночь.

Гул авиационных двигателей, работающих на пределе.

В следующий миг я уже не стояла на земле. Я сидела в жестком кресле рейса 404. Ремень безопасности врезался в бедра. Панели над головой со стоном отлетали, вываливая кислородные маски.

За окном не было неба. Пылающий ад.. Турбулентность рвала фюзеляж на части, металл визжал. Пассажиры вокруг меня выли, их лица были залиты кровавыми слезами, а зрачки белее снега.

Я вцепилась в подлокотники, чувствуя, как самолет заваливается на левое крыло, уходя в крутое пике. Мой взгляд встретился с взглядом Юры через проход. В нем не было страха, только мрачное принятие судьбы Ульяновых.

— Началось... — прошептала я, и мой голос потонул в реве падающей машины. — Наш последний рейс. Наш последний час.

Я закрыла глаза, ожидая удара об океан, который должен был стереть нас из истории.

Голос Елены больше не звучал снаружи. Он просочился в само сознание, холодный и властный, заставляя мысли вибрировать. Это не было диалогом — это была исповедь в прямом эфире нашего общего подсознания. Я чувствовала, как в головах других пассажиров вскрываются старые нарывы тайн.

«Признайтесь...» — шептала Княжна. — «Сбросьте груз, иначе камнем пойдете на дно вечности».

Я закрыла глаза, вцепившись в подлокотники так, что костяшки побелели. Боль в раненой ноге пульсировала в такт двигателям, но внутренняя правда жгла сильнее.

— Я хочу свободы! — мой внутренний монолог сорвался на крик, который слышали все. — Я устала быть ответственной и полезной, устала быть вдовой, устала тащить на себе грехи брата. Я хочу бежать вперед, лететь... без оглядки на тех, кто тянет меня вниз!

Я почувствовала, как рядом Юра содрогнулся. Его щиты рухнули. В его голове пронеслось: «Я никогда не хотел власти... я просто до смерти боялся остаться один».

Соня всхлипнула, признавая свою жажду разрушения. Влад шептал о праве быть «нормальным».

Но не все смогли сорвать маски.

Я открыла глаза и увидела кошмар. Анна закричала. Ее лицо исказилось не от боли, а от ярости, которую она не смогла отпустить. Тело, вместе с еще двадцатью пятью пассажирами, внезапно вспыхнуло изнутри тусклым оранжевым светом. Секунда, и они не просто умерли. Они осыпались черным вулканическим пеплом, который тут же подхватил вихрь, размазывая остатки их душ по обшивке самолета.

В этот миг гигантская молния ударила прямо в нос самолета. Металл застонал, реальность лопнула, как перетянутая струна. Ослепительная белая вспышка поглотила салон, стирая крики, пепел и страх.

Эпилог

Эпилог

В первых рядах, прямо перед тяжелыми занавесами бизнес-класса, затихли Соня и Влад. Они выглядели непривычно мирно, наконец-то нашедшие покой.

Между мной и Юрой сидела Арина. Её светлые локоны рассыпались по плечам, сияя в солнечных лучах, как маленькие искры. Перед самым взлетом она дрожала от нервного напряжения, и я кожей чувствовала, как Юра ловит ту же волну страха. Это было странно, почти физически ощутимо.

Я накрыла её ладонь своей. Рука Арины вцепилась в меня, как в спасательный круг, и я не стала её отдергивать. Пока она медленно погружалась в сон, я шепотом рассказывала ей какие-то светлые, полузабытые истории.

Юра откинулся на спинку кресла. Он выглядел уставшим, его пальцы привычно сжимали стакан с кофе, куда он тайком, подрагивающей рукой, подкапывал коньяк из старой фляжки.

— Тебе нужно поговорить с Женей, — его голос стал тягучим, язык начал слегка заплетаться. — Долго ты будешь мучить себя и его, Микаэла?

Я с трудом оторвала взгляд от тяжелого учебника по биохимии. В следующем семестре меня ждала пересдача, и каждая формула казалась мне личным вызовом.

— Как мило с твоей стороны заботиться о моей личной жизни, — я выдавила ухмылку, глядя, как он делает очередной глоток. — Выпил, что ли, братец?

— Я серьезно, — Юра нахмурил лоб, и в его покрасневших глазах на мгновение мелькнула пугающая глубина. — Этой семье нужна встряска. Нужен повод... чтобы просто хотеть жить дальше.

Мы сидели рядом с людьми, чьи имена должны были быть выжжены в нашей памяти, но сейчас они были для нас лишь случайными попутчиками. Весь тот ужас, кровь, пепел и сияние Елены — всё растворилось, оставив лишь легкий осадок тревоги.

— Слушай... — я медленно закрыла учебник, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — А тебе не кажется, что буквально мгновение назад мы говорили о чем-то... по-настоящему важном? О чем-то, от чего зависели наши жизни?

Юра на секунду замер, глядя в окно на бесконечный океан облаков. Затем он тряхнул головой, отгоняя наваждение.

— Нет, дорогуша... — он снова нацепил свою маску циника. — Это всё твои ночные вылазки в редакцию и безумная зубрежка анатомии. Мозг просто плавится от избытка информации. Спи, Микки. Нью-Йорк уже близко.

Я кивнула и закрыла глаза. Я не помнила Диану. Не помнила выстрела. Но когда самолет слегка тряхнуло, я непроизвольно сжала руку спящей Арины, заставив ее открыть глаза.

— Простите, это все нервы.

Самолет коснулся полосы так мягко, будто небо не хотело нас отпускать. Капитан поприветствовал нас в Нью-Йорке, и этот обыденный голос из динамиков показался мне самой прекрасной музыкой на свете. Мы вышли в город, который не знал о штормах, пепле и свинцовых бункерах.

Сейчас мы шли по Центральному парку. Солнце пробивалось сквозь густую листву, рисуя на асфальте золотые узоры. Впереди, громко споря о чем-то пустяковом, шагали Соня и Влад, у которых впереди была целая жизнь. Чуть поодаль, засунув руки в карманы и щурясь от яркого света, шел Юра. Он выглядел почти умиротворенным, если не считать того, как иногда он оборачивался, проверяя, не отстала ли я.

Я замедлила шаг, чувствуя, как в кармане вибрирует телефон. Сердце пропустило удар.

Я достала телефон и набрала номер, который знала наизусть. На том конце ответили после второго гудка. Этот голос глубокий, спокойный, с легкой хрипотцой, заставил мои колени подогнуться. Женя. Мой муж. Мой якорь, который в той, забытой реальности, остался лежать на холодном полу.

— Женя... — я прижала трубку к уху, глядя, как Юра оборачивается и, едва заметно и одобрительно кивает. — Да, это я.

Я сделала глубокий вдох, наполняя легкие воздухом свободы, о которой так мечтала.

— Ты хотел поговорить... о нас. О том, что будет дальше. Я готова. Я согласна на всё, Женя. Я согласна.

Я улыбнулась сквозь внезапные слезы, наблюдая, как мои родные Ульяновы исчезают за поворотом аллеи. Мы вернулись. И на этот раз по-настоящему.

***

Мы шли по солнечному парку, и внутри больше не было той выжигающей ярости, что годами отравляла наши вены. Вражда и ненависть, казавшиеся вечными, просто испарились, оставив после себя странную, звенящую пустоту. Что-то в нас изменилось навсегда. Глубокое, первобытное знание, которое теперь будет жить только в самых темных, нехоженых уголках подсознания, приходя лишь в виде обрывочных снов о серебристом тумане.

В это же время в пустом самолете, стоящем в дальнем ангаре, время словно замерло.

Между рядами кресел медленно шла фигура в длинном тяжелом плаще, скрывающем очертания тела. Ткань шуршала по ковролину, на котором еще мгновение назад была кровь, а теперь лишь чистота. На самых задних рядах, в тусклом свете ламп, лежали дневники княжны — старые, обтянутые потрескавшейся кожей тетради, хранившие секреты Силы.

Девушка остановилась. Движением, полным аристократической грации, она скинула капюшон.

Елена окинула взглядом пустой салон. Её глаза, глубокие и холодные, больше не отражали смерть.

— Урок усвоен каждым, — её голос прозвучал как шелест ветра. — Теперь они живут. Теперь они дышат.

Она протянула руку, и пространство вокруг неё наполнилось мерцающими искрами, напоминающими звездную пыль. Дневники послушно поднялись в воздух, окутанные мягким свечением, и самопроизвольно переместились прямо в её ладони.

В ту же секунду воздух вокруг Елены пошел рябью, она рассыпалась на тысячи сверкающих сфер и бесследно исчезла, оставив после себя лишь едва уловимый аромат лаванды и старой бумаги.

Никто не может объяснить, что произошло с нами 2 июня 2024. Некоторые называют это невозможным, другие чудом. Я лишь знаю, что в тот день моя жизнь изменилась. Навсегда...