Между Севером и Югом

Глава 1

Стройной цепочкой по белым заснеженным скалам взбирались люди, с неба похожие на чёрных муравьёв, несущих чего-то на своих узких, но крепких спинках. Руками в плотных термостойких перчатках они хватались за укрытые белыми хлопьями выступы, щуря глаза, без того спрятанные под трайвексовые лыжные маски на резинке. Одетые в три слоя одежды, альпинисты неуклюже двигали конечностями, стараясь удержаться на ногах в пурге, настигшей их так внезапно.

Солнце давно скрылось за плотными грузными снежными тучами, беспощадно прижавшими воздух к земле, от чего ветер, скользящий по скалистой поверхности, безжалостно усиливался и охлаждался, срывая температуру с вечно замёрзших пород и насыщая её свои порывы. В такой непроглядной буре отчаянные скалолазы продолжали свой путь в полном молчании, укутав лица в шерстяные шарфы и зарывшись поглубже в воротники толстых курток.

Впереди них двигался командир отряда, правда, совсем ещё молодой. Худой и высокий, он выделялся своей фигурой даже будучи облачённым в нелепое снаряжение. Остальные пятеро человек были кто ниже, кто плотнее. Однако несмотря на свою узкую конституцию, он взбирался уверенно, сосредоточенно нахмурив чёрные брови-домики, слегка заметные через почти непрозрачное голубое стекло маски.

Но тут он остановился на ровном и широком выступе, способном поместить на себе два десятка укутанных, как новорождённые дети, альпинистов. Резким движением скинул тяжёлый рюкзак, устало выдыхая воздух и жестом сигнализируя группе о привале. Совершенно не было ни сил, ни желания продолжать путешествие в такую погоду.

Неторопливо отряд расставил палатки, сохраняя уверенное в своих действиях молчание, лишь изредка подовая голосом звуки, призывая попутчиков к помощи. Каждый был опытен в деле скалолазания и точно знал «что» и «как» необходимо делать – участники похода в своё время прошли курсы подготовки. К обучению альпинистов на севере подходили с полной ответственностью – каждый из них являлся наиважнейшим звеном в экономике, геологии и метеорологии. Карабкаясь по оледенелым и заснеженным скалам, юноши и мужчины, а иногда и уверенные в своих силах девушки и женщины собирали нужные станциям данные о изменении погодных условий, а также изучали горные пещеры, кроющие в своих стенах редкие минералы, драгоценные камни, необходимые в торговых оборотах и отраслях промышленности. Из-за бедности земель и сурового климата люди севера обучились добывать средства на приобретение пищи и благ с помощью активной торговли с жителями юга – именно из-за этого к подготовка горных отрядов считалась одним из наиважнейших дел в неблагодатных регионах Земли. С соответствующим своей деятельности снаряжением группы отправлялись туда, куда невозможно пробраться технике. Рискуя своими жизнями, отчаянные смельчаки, подготовленные физически и психологически, уверенно брались за дело.

По заснеженным вершинам вот уже два дня карабкался самый успешный отряд по статистике Северного Полушария во главе с невероятно юным и оттого известным командиром Холденом Реем. Под его началом двигалось ещё трое мужчин и два парня, которые были старше своего командира всего на несколько лет. Несмотря на возраст, они слушались его беспрекословно.

Он выделялся из группы бело-синим костюмом и такими же очками, остальные же ходили в стандартного цвета горной «форме» - красно-чёрной с очками жёлтого цвета. Участников походов старались одевать ярко, чтобы в случае неприятностей потерпевшего всегда можно было различить среди чёрных скал и белого снега. Один только Рей не боялся опасности оказаться потерянным в глубоких сугробах – он был самоуверен, но справедливо. Этому юноше всегда удавалось выкарабкиваться из самых сложных ситуаций, настигших его в зловещих ледяных горах, что и продвинуло его до капитана.

У каждого была утеплённая палатка и спальный мешок, консервированную пищу разогревали на газовых горелках на открытом воздухе, там же растапливался и снег для получения воды, которую не брали с собой для облегчения рюкзаков. Овсяная крупа, ржаные сухари и вяленое мясо – основной рацион северных путешественников, поскольку регион в последнее время переживает серьёзный продовольственный кризис в связи со сложностями в торговых отношениях. Давно не попадались камни достаточной стоимости, а невероятные холода текущего года заставляют приостанавливать работы по вырубке леса, которая приносила также небольшой доход. Последними удачными экспедициями в горные пещеры были недельные походы отряда Холдена, из которых группа возвращалась измождённой и истощённой, но зато с рюкзаками, полными драгоценных пород. Юноша сумел найти ход, ведущий в потухшее тысячи лет назад вулканическое жерло, в котором стены покрылись алмазными образованиями. Теперь, вооружившись кирками, как их далёкие предшественники, команда из шести человек шла третий раз в недельный поход, чтобы добыть там редкие камни, вделанные в толщу стен особо часто в этой пещере. Тяжело было нести на плечах ещё какое-либо орудие, а технике было невозможно добраться вместе с альпинистами, особенно при такой погоде.

Устало усевшись в своей палатке на свёрнутый спальный мешок, Рей наконец-то стащил с покрасневших от напряжения глаз лыжную маску, повесив её на шее за недлинный, но широкий ремешок. Он смотрел перед собой, уронив руки на колени, и глубоко выдохнул воздух, переводя дух после утомительного подъёма. В его голове рисовалась карта местности, высчитывался план и примерное время экспедиции, разбивал группу на дежурства. Время шло к ужину. Оглядывая палатку с проверкой содержимого, Холден думал, кого поставить дежурными на завтрашний день.

«Сегодня готовят Эштон и Эдмон,» - Рей тяжело поднялся на ноги, от усталости тело плохо справлялось с тяжестью горного костюма, и выбрался из низкой оранжевой палатки, - «Значит, завтра поставлю себя и Нода».

В лицо командиру отряда ударил холодный воздух, слепя и набрасываясь на него снежинками. Он сощурился, машинально прикрыв синие глаза от резкого морозного порыва. Натянув капюшон на голову, Рей проследовал к красной палатке, стоящей напротив через три метра. Когда он преодолел непогоду и откинул полу палатки, перед его глазами уже сидели двое – молодой двадцатидвухлетний Эштон и Эдмон, представлявший собой мужчину тридцати пяти лет. Оба копошились в рюкзаках в поисках продуктов: перебирали пластмассовые бутылки с написанными названиями круп, засыпанных в них для лучшей сохранности и консервных банках с мясом; под ногами Холдена лежал небрежно отброшенный в сторону матерчатый мешочек с ржаными сухарями. С трудом сосредотачивая зрение на предметах вокруг себя после движения в холодном воздухе без очков, Рей чуть не наступил на него, но успел вовремя отставить ногу в толстом утеплённом ботинке. Вместо этого он нахмурился и толкнул носком мешок ближе к дежурным.

-Я говорил вам осторожнее обращаться с сухарями? – резко заговорил Холден, чей строгий голос звучал приглушённо, теряясь в мембранных стенах палатки. В ответ он получил лишь виноватый взгляд Эштона и немой кивок Эдмона, тут же забравшего хлебные изделия из-под ног командира экспедиции. Рей ещё один раз глубоко вздохнул, после чего тихо присел на корточки возле выхода.

Все прибывали в молчании, обдумывая что-то своё. Двое дежурных подготавливали продукты, Эштон выставил на улицу газовую горелку. Ветер раздувал зажигавшийся огонь, что заставляло юношу нервничать.

-Как думаешь, сколько на этот раз мы сможем принести камней? – подал голос Эдмон, подавая бутылку с овсяной крупой нервному повару, но обращаясь к Рею. Мужчина устало устроился на раскрытом рюкзаке, широко расставив ноги и опершись на них локтями. Его маска так же болталась на шее, как и у командира.

-Мы обязаны принести столько, сколько вмещает снаряжение, - бесстрастно ответил тот, глядя за болтающуюся на ветру открытую полу палатки, - Другой вопрос, где потом брать камни, когда кончатся запасы в этой пещере?..

Вопрос повис в воздухе и остался без ответа. Никто, кроме Холдена, никогда даже не брался за обдумывание этих проблем, все знали, что он в любом случае найдёт решение, как это всегда у него получалось. И сейчас Эдмон проигнорировал попытку начать разговор о серьёзном деле – его больше волновала пища, которую они с Эштоном собирались приготовить на ужин. Рей ясно видел отсутствие энтузиазма у обоих своих попутчиков, от чего начинал откровенно на них злиться, но ничего не делал с этим. Ведь с одной стороны они правы – все придуманные ими решения всегда были настолько глупыми, что не было никакого смысла пробовать предлагать их снова.

-Я надеюсь, что вы случайно не оброните сухари в пропасть, - буркнул командир и поднялся на ноги, намереваясь покинуть палатку, однако мужчина, и в этот раз проигнорировавший реплику юноши, неожиданно заговорил:

-Ты впервые так сильно обеспокоен успехом нашего отряда в будущем, - Рей остановился и внимательно ждал продолжения его слов, - Ты думаешь, что запасы камней так скоро иссякнут?

-Не скоро, - он опустил глаза, разглядывая свои ботинки, и нахмурился, - В пещере нескоро. Но как ты думаешь, сколько могут работать в одной пещере шестеро человек с одними кирками в руках, не создавая настоящую шахту? – он немного помолчал, снова взглянув на собеседника и продолжил, - Я боюсь, что она однажды обвалится на нас, вот и всё. Поэтому нужно искать другие месторождения, не настолько глубокие и ненадёжные.

-Но мы были прославлены этим местом, - Эдмон не смог скрыть возмущение и раздражение, вокруг рта пролегли пренебрежительные борозды, а губы недовольно поджались в сопровождении вскочивших краёв густых чёрных с проседью бровей, и внезапно глазам Холдена открылось истинное отношение участника группы к своему молодому командиру. Блуждая глазами по красному костюму мужчины, Рей искал в фигуре человека хоть что-то, что было присуще волевому и рассудительному одновременно предводителю – но такого не находил. Горделивость, глупость и беспочвенная самоуверенность, достигнутая успехами командира – ничего больше не было в этом низком и коренастом мешке.

-Хочешь командовать вместо меня? – вопрос, брошенный в лоб, сработал как удар по голове, и Эдмон, глядя в мечущие молнии водянистые глаза юноши, колебался, не зная, что ответить, - Пожалуйста! Но если тебя однажды похоронит заживо в какой-нибудь пещере, не смей меня проклинать.

И с такими словами альпинист удалился из красной палатки, сопровождаемый пристальным взглядом недоумевающего Эштона, который этого разговора не слышал, находясь на улице под продолжавшейся снежной бурей. Пышущий гневом Холден вызывал у того подсознательный страх, и парень боялся обо всём разузнать, решив, что немного позже всё равно узнает подробности от своего коллеги по готовке.

Вернувшись к себе в палатку, юноша сел на прежнее место на спальном мешке, но в это раз уткнувшись лбом в сомкнутые перед лицом ладони. Такое неожиданное открытие его не радовало. Он всегда знал, что его молодость и звание смущали окружающих, но никогда не подозревал, что гниль начнёт расползаться из самого центра – прямо в его отряде. Ему всегда казалось, что их дело настолько важно, что не имеет значения, какими способами достигался успех. Очевидно, он ошибался.

«Наивность – черта молодости,» - с иронией думал Рей, поднимая взгляд и закусывая губу, - «Но чего теперь мне ждать от него?..»

Поужинав, группа больше не снималась в этот день с привала и осталась ночевать на найденном выступе. Не было смысла идти дальше из-за приближающейся темноты и не прекращающегося снегопада. Все, разбредшись по своим палаткам и укутавшись в спальные мешки, стали засыпать, кроме Холдена, продолжавшего обдумывать беспокоившие его мысли. А таких было много. Одна за одной они цеплялись как звенья в цепочке, приводили к самым разным моментам в его жизни, неустроенным из-за неустанных работ в горах. Он боролся за своё выживание, как мог в суровых условиях жизни на севере.

Синими глазами он вглядывался в потолок палатки с крепким и лёгким каркасом, рисующим на оранжевой ткани чёрные поперечные полосы. Юноша чувствовал прохладу, ушами слышал завывания ветра, гуляющего между скал, удары жёстких снежных хлопьев о тент. Он подумал, что при таком раскладе событий на утро их передвижной лагерь прилично покроет сугробами, и это ещё больше вложило в него переживаний. И никогда ещё так сильно он не боялся за себя в походах, как в этот вечер. Но не угроза от погоды его волновала, потому что не раз он уже попадал в неприятности, но всегда выбирался из них успешно – он доверял природе и всецело был отдан ей душой, от того, думал он, она и не пытается его уничтожить. Холден был действительно напуган лишь одним – сейчас здесь, в горах, он, возможно, наживает себе врага, который копит по капле свою злость, и нет никаких препятствий для него, чтобы подстроить несчастный случай, который уже будет не волей необузданных диких природных сил, а рукотворным – и от этого у юноши нет никакой защиты кроме собственного ума и смекалки.

Он также думал, что, может, он сделал ошибку, сразу дав понять Эдмону, что раскрыл секрет его отношения к командиру. Возможно, это только усугубит ситуацию, но время назад не вернёшь. Оставалось лишь взять себя в руки и ни на минуту не терять бдительности – ещё целых пять дней им предстоит пробыть в экспедиции, а за эти пять дней может произойти что угодно.

Возможно, он был поспешен в своих опасениях. Но он ясно видел в своей памяти раздражённое лицо широкоплечего мужчины, смешенное с пренебрежением и высокомерием. Может быть, Эдмон всегда был таким, и Рей просто этого не замечал, всецело уходя головой и сердцем в проведение похода. А может, у командира в связи со снежной бурей и изменением давления начинается паранойя, и он везде видит для себя опасность.

Но что бы не происходило, одно Холден точно знал – как бы угрожающе не выл ветер, не барабанили снежинки по оранжевому тенту и не опускалась темнота, он всё равно с наслаждением дышал этим морозным воздухом и вслушивался в бушевание урагана снаружи. Его сердцу не было ничего милее, чем встреча с природой лицом к лицу в её натуральном, необузданном виде, и необыкновенные рельефы чернокаменных гор, затянутые белыми грузными облаками, готовыми вот-вот обрушиться дождём из белых хлопьев, всегда будут вызывать щемящий за рёбрами восторг. Наверное, никто из альпинистов так не знал природу, как знал её Холден Рей.

А это значило, что скорее всего в своих опасениях он прав, и угроза из зародыша нагнеталась. Юношу редко обманывало шестое чувство. Обдумав это, командир отряда дал себе слово не сводить глаз с Эдмона, и стараться пресечь возможные мятежные настроения. Важно также не допустить распространения вируса бунта среди остальных участников экспедиции – если они неожиданно ополчатся на своего командира, то всё пропадёт. Северные люди никогда не отличались мягкими нравами.

Рей хотел заставить себя уснуть, но даже после принятого решения, которое, по его мнению, должно было успокоить, сна не было ни в одном глазу. Ткань тента беспокойно подёргивалась порывами ледяного ветра и шумела складками. Молчание висело в вечернем воздухе, время медленно уходило в ночь. Возникало ощущение, что оранжевая палатка здесь одна, и юноша всеми оставлен. И неожиданно для себя командир понял, что чувствует себя одиноким и беззащитным. В голове стали подниматься тёплые моменты с приглушённым светом, на которых он чётко различал свою квартиру в многоэтажном сером доме. Интерьер был прост, но в квартире было всё, что необходимо человеку для жизни. Там его ждала мать, гордая своим сыном, готовая всегда угостить его горячей едой и ароматным чаем. Впервые в походе Рей думал о доме, и впервые он понял, что дорожит этим местом не меньше, чем привычными и опасными скалами.

Но сейчас нельзя было придаваться меланхолии. Ситуация требовала контроля и полной концентрации, поэтому необходимо иметь здравый рассудок. И решив так для себя, Холден заставил себя уснуть, насильственным образом отгоняя стучащиеся мысли.

Рей неожиданно проснулся, когда лучи яркого дневного солнца ударили в закрытые глаза – кто-то отодвинул полу палатки, заглядывая к командиру. Усиленно фокусируя зрение на чёрной фигуре, напоминающей тень, обрамлённую жёлтым естественным светом, он с трудом вспоминал, где находится и что есть вокруг него, потому что всю эту беспокойную снежную ночь ему снились родные стены. В носу ещё блуждал аромат чёрного чая с добавлением клубники. Но всё это в мгновение растворилось, стоило жёлтому солнцу коснуться расслабленных от неги, разливающейся от сна, век.

Перед юношей стоял Нод. Это был стройный парень двадцати одного года с невероятно чёрными глазами и такого же цвета волосами, что на севере считалось редкостью и даже оригинальностью. Облачённый в горный костюм, он с широкой улыбкой заглянул к Холдену, будто бы желая что-то восхищённо рассказать. Поняв это, Рей постарался улыбнуться – Нод был единственным из команды, с кем общение у командира напоминало дружбу, а не простое повиновение. Наверное, сказывалась маленькая разница в возрасте, ведь самому юноше исполнилось всего двадцать, или же может отношение черноглазого к окружающему его миру. Нод смотрел широко распахнутыми глазами на любую мелочь и с жадностью вдыхал природный чистый воздух, иногда заводил разговоры о местной фауне, длившиеся часами. За это Холден ценил своего приятеля и старался для него быть всегда приветливым.

-Рей! – высокий голос парня глухо прозвучал в палатке, когда альпинист в красном костюме произнёс имя командира, - Ты видишь? Солнце! Сегодня чистое небо, Рей! За столько дней!

И только сейчас к юноше пришло осознание, что тучи рассеялись впервые за две с половиной недели. Отряд уходил в горы под мерное падение снежинок, под белыми хлопьями продолжался их путь. Но сегодня – в тот день, когда они должны были добраться до пещеры с алмазными камнями – солнце снова обратило свой взор на север.

-Это чудо, - искренняя улыбка засветилась на лице Рея, и он быстро выбрался из спального мешка, чтобы лучше видеть яркое светило, лениво ползущее по голубому чистому небу. Нод посторонился, выпуская своего командира из палатки.

-Даже Солнце за нас, - трепетно проговорил подчинённый, глядя на бледный восход. Холден перевёл полные восхищения глаза на приятеля, стараясь понять, видят ли они так же это событие, или же черноглазый оценивает его по-своему. Замирание, волнение, вдохновение – это сейчас выдыхала вся фигура Нода, и Рей, довольный обнаруженным, снова принялся любоваться ярким пятном на ещё не до конца посветлевшем небе.

Группа позавтракала пищей, умело приготовленной приятелями и почти ровесниками, и снялась с привала, продолжая свой нелёгкий путь вверх по снежному склону. Шестеро человек снова выстроились в стройный ряд, мерно бредущий по скалам. Впереди белелась фигура Холдена, замыкал шеренгу Нод, как положено одному из дежурных. Между ними карабкались и остальные, однако Эдмона на этот раз Рей попросил идти прямо за ним, ссылаясь на то, что ему в любой момент может потребоваться поддержка крепкого коренастого мужчины. Конечно, такой довод сложно было принять за правду тем, кто хорошо знал командира отряда. Но Эдмон согласно занял место за его спиной, где Холден мог следить за каждым шагом.

К обеду солнце снова заволокло грузными снежными тучами, и Рей с печалью в сердце отметил, что вместе с этим его покинул и возникший с утра подъём. Снова брови напряжённо съехали к центру, а губы сурово сжались. Казалось, что вместе с солнцем ушли и все радостные ожидания. Причину юноша знал – он больше не мог доверять Эдмону, и это понимание заставляло его быть твёрже и холоднее, уподобляясь заснеженным скалам. Одно солнце напоминало ему о тепле и доме, и даже оно его оставило.

Впереди виднелась очередная площадка с ведущим внутрь скалы чёрным глубоким проходом, напоминавшим чернильную кляксу на чистом и новом листке бумаги. Уставшая группа радостно вскинула альпенштоки к небу, так хорошо помогавшие им при подъёме, и приготовилась сбрасывать с плеч тяжёлые рюкзаки. За треть часа снова разбился лагерь, на свежий снег повалились кирки, заранее приготовленные для трудной и долгой работы. Не думая об обеде, альпинисты надели на шерстяные шапки шлемы и прикрепили к ним фонарики, вот-вот готовясь услышать от командира приказ о начале работы – но Холдена всё не было. Пятеро человек в недоумении ждали на воздухе под падающим снегом, но тот не появлялся.

В своей палатке Рей снова сидел на спальном мешке, держа в руках фонарик и то включая, то выключая поворотом стекла в кольцевой оправе свет. Он напряжённо думал, стараясь предугадать все возможные опасности, ожидающие его в пещере. Что мог сделать недоброжелатель в темноте среди горных пород? Ответ очевиден – что угодно. Заходя первым в шеренге горных работников в глубь пещеры, он подставлял себя под опасность уже тем, что любую неприятность встречал лицом, но теперь и на затылок он не мог положиться. Оставалось одно: чтобы обезопасить себя во время добычи алмазов необходимо было поставить Эдмона подальше от себя, и скорее всего в замыкающие. Или…

Решив расстановку участников команды в своей голове, юноша с глубоким вдохом поднялся на ноги, и покинул палатку, закрывая её на молнию от возможного ветра и снега. Его встретили остальные, обступив командира полукругом. В глазах каждого горел азарт и желание заработать, даже Нод не скрывал ажиотажа и предвкушения третьего успеха. Они были горды и смелы – казалось бы то, что нужно для такого сложного дела. Но Рей в сердцах фыркнул, бегло оглядев свою группу, смотрящую на него решительными взглядами.

-Рей, мы идём? – Эштон покрепче сжал кирку, которую до этого нетерпеливо покручивал за ручку. Командир тут же взглянул на него, целясь в глаза, проглядывающее сквозь жёлтое стекло лыжной маски и оценивая своего подчинённого.

-Сегодня я решил разбить нашу группу иначе, - неторопливо и самодовольно зазвучал голос Холдена, который через прищуренные в уголках глаза разглядывал собравшихся и оценивал их реакцию, - Раньше мы действовали неэффективно, уходя всем вместе в пещеру. У нас, рабочих, таким образом не остаётся тыла из охраны лагеря и приготовления горячей пищи. Теперь я пересмотрел нашу расстановку сил…

Юноша сделал паузу, всматриваясь в лица альпинистов. Каждый воспринимал информацию как-то по-своему, но никто не выказывал возмущения, кроме Эдмона. Лицо мужчины исказилось и помрачнело, вокруг рта и носа выступили борозды, а между бровей собралась складка из уже немолодой и грубой кожи. Отмечая это, Холден постарался сильно не задерживать взгляд на горном рабочем, сохраняя положение непросвещённого.

-Мы будем оставлять по два дежурного в лагере, но так как я командир, то не могу оставить группу в работе, - Нод переглянулся с Реем и поделился с другом радостью от того, что ему не придётся варить кашу на шестерых, в то время как третья часть команды будет усердно трудиться. Холден послал ему почти незаметную улыбку, - И сегодня я назначаю Эдмона и Ирвина такими дежурными.

-Рей, - коренастая фигура выступила вперёд на один шаг, привлекая к себе всеобщее внимание, и в первую очередь командира, уже заранее этого ожидавшего, - Прекрати мутить воду вокруг такого обычного дела! Вот шахта, вот кирки, вокруг бравые ребята, готовые приступить к работе, а тебе чего всё мало? Мы переживали успех дважды, просто уходя в шахту, и снова сможем, - тут он повернул корпус в сторону остальных членов команды, - Ведь так?!

Работники встрепенулись, с нотами неуверенности в глазах они вскинули инструменты вверх, невпопад протягивая своё согласие и украдкой поглядывая на Холдена, на удивление державшего себя отчуждённо от возникшей смуты. Нод, усердно наблюдавший за другом, остался молчалив и задумчив.

-Ты, конечно, думай как хочешь, старик, - Рей флегматично пожал плечами, - Но мне интересно, кого ты первым из нас съешь, когда вернёшься с работы в лагерь, в котором не будет готовой еды.

Опешевший Эдмон замолк, опуская руки по швам под хихиканье остальной команды, и с отпечатком иронии на лице командир вздохнул, встречаясь с довольным взглядом Нода. После он развернулся через левое плечо, по-хозяйски махнув рукой своим подчинённым, призывая их следовать за ним. С усмешками на лицах они двинулись вперёд, к чёрной пещере, неприметной снаружи, однако невероятно ценной внутри.