Между нами жизнь

Глава 1. Обычный день

«Некоторые люди держатся не потому, что у них хватает сил.

Просто они знают, сколько всего рухнет, если позволить себе остановиться».

Будильник должен был зазвонить в шесть десять, но Даша проснулась за минуту до него.

Некоторое время она лежала неподвижно, глядя в темный потолок и прислушиваясь к неровному гудению маленького холодильника. За окном едва начинало светать, по стеклу медленно сползали капли ночного дождя, а из щели между рамами тянуло апрельским холодом. Вставать не хотелось. Впрочем, за последние несколько лет Даша так и не придумала ни одной причины, которая могла бы убедить утро немного подождать.

Телефон коротко завибрировал на тумбочке. Она успела выключить мелодию до того, как та разбудила Артема, и осторожно откинула одеяло. Пол тут же отозвался тихим скрипом, а холодные доски заставили быстрее нащупать тапочки. На ночь обогреватель приходилось выключать: счет за электричество и так выходил таким, будто они отапливали не одну комнату, а весь поселок. К утру воздух успевал остыть, поэтому Даша первым делом включила его и только потом посмотрела на сына.

Артем спал на узкой кровати у окна, поджав колени и почти полностью сбросив с себя одеяло. Одна рука свисала вниз, каштановые волосы растрепались, а щека покраснела от сна. Даша подняла одеяло и укрыла его до самого подбородка. Он недовольно заворочался, что-то пробормотал, но глаз не открыл.

Их комната была небольшой, хотя за последние пять лет Даша почти убедила себя, что места вполне достаточно. У одной стены стояла ее кровать, у другой — детская, между ними едва помещалась тумбочка. Старый шкаф приходилось закрывать, слегка приподнимая одну дверцу, а письменный стол давно служил и подставкой для ноутбука, и гладильной доской, и полкой для вещей, которые больше некуда было убрать. Обои выцвели и кое-где отошли возле потолка, а раму на окне осенью пришлось заклеить малярной лентой. На тумбе у двери стоял маленький холодильник, вмещавший почти все их с Артемом продукты.

Еще с вечера Даша приготовила темные брюки, футболку и теплую кофту, но утром среди сложенной одежды обнаружился только один носок. Второй после недолгих поисков нашелся под кроватью вместе с машинкой, карандашом и засохшим кусочком пластилина.

— Тема, вставай.

— Я сегодня дома останусь, — пробормотал он и натянул одеяло на голову.

— Кто это решил?

— Я.

— Очень удобно. Только мне нужно на работу.

— Ты взрослая. Можешь не ходить.

Даша невольно улыбнулась и присела рядом. Судя по рассуждениям Артема, взрослые обладали почти безграничной властью: могли не есть кашу, ложиться поздно и сами решать, идти им на работу или остаться дома. Разочаровывать его раньше времени не хотелось.

— У тебя пять минут.

— Десять.

— Семь.

Артем немного подумал и высунул из-под одеяла растрепанную голову.

— Восемь.

— Договорились.

Пока он досыпал выторгованные минуты, Даша переоделась, собрала волосы в хвост и сложила в рюкзак его запасные вещи. Найдя на столе квитанцию за электричество, она быстро проверила дату оплаты. До зарплаты оставалось четыре дня, а вечером еще нужно было купить молоко, хлеб и что-нибудь на ужин. Даша убрала квитанцию обратно, решив подумать об этом потом. Большинство ее проблем годами держалось именно на этом «потом».

Через восемь минут Артем позволил усадить себя на кровати, но одевался с закрытыми глазами, то и дело промахиваясь ногой мимо штанины. Даша помогла ему справиться с кофтой, пригладила растрепанные волосы и открыла дверь.

За дверью начиналась небольшая прихожая. Возле входа стоял узкий шкаф, в котором едва помещалась верхняя одежда, а под ним теснились сапоги, ботинки и несколько пар домашних тапочек. Справа находился зал, ставший комнатой матери. Чтобы попасть к Насте, нужно было пройти через него: дверь младшей сестры располагалась у дальней стены, из-за чего мать постоянно жаловалась, что та мешает ей спать, когда поздно возвращается с работы. Чуть левее от прихожей была комната Даши, а дальше находились ванная и кухня.

Дом был настолько маленьким, что из одного его конца можно было услышать, как в другом открывают дверцу шкафа, но даже в нем они умудрялись почти не пересекаться.

Мать уже не спала. Она стояла возле дивана и складывала постель, когда Даша вышла вместе с Артемом. На короткое приветствие она ответила не сразу, сперва посмотрев на часы, а затем недовольно нахмурилась.

— Опять разбудили весь дом.

— Мы почти не разговаривали.

— Кроме вас здесь еще люди живут.

На внука она даже не посмотрела. Артем тоже ничего ей не сказал, только крепче сжал Дашину руку и послушно пошел следом. Он давно перестал здороваться первым, а Даша больше не заставляла. Любезность имела смысл лишь тогда, когда с другой стороны хотя бы иногда отвечали.

Артем успел умыться и только начал чистить зубы, когда в дверь постучали.

— Долго еще? — раздался голос Насти.

— Пять минут.

— Мне собираться нужно.

Даша посмотрела на часы. До выхода сестры оставалось больше сорока минут.

— Нам тоже.

Настя дернула ручку, несмотря на то что дверь была заперта.

— Ты опять заняла ванную именно тогда, когда она нужна мне.

— Ванная общая.

— Вот именно. Общая, а не твоя.

Артем перестал чистить зубы и посмотрел на мать через зеркало. Даша жестом велела ему продолжать, стараясь не повышать голос.

— Подождешь несколько минут.

— Почему я должна ждать? Можно было встать раньше.

Из зала почти сразу донесся голос матери:

— Даша, освободи ванную. Насте на работу собираться.

— А мне, видимо, никуда не нужно.

— Ты знаешь, во сколько она выходит. Могла рассчитать время.

Даша прикрыла глаза и медленно досчитала до трех. Не имело значения, что они вошли в ванную первыми и собирались провести там не больше десяти минут. Если Настя решила, что помещение понадобилось ей сейчас, виноватой все равно окажется старшая сестра.

— Мы скоро закончим.

— Конечно, тебе же все равно, опоздает она или нет, — продолжила мать. — Главное, чтобы остальные под тебя подстраивались.

— Под меня здесь давно никто не подстраивается.

— Не начинай с утра.

Будто начинала всегда именно она. Будто Настя не могла спокойно подождать возле двери, а мать хотя бы однажды — не вмешаться, чтобы сразу объяснить старшей дочери, почему младшая снова права.

Когда Артем дочистил зубы, Даша вытерла ему лицо и открыла дверь. Настя стояла напротив, скрестив руки на груди. Она молча отступила, пропуская их, а затем вошла в ванную и закрылась изнутри.

— Можно было не заставлять ее ждать, — произнесла мать.

— Она подождала три минуты, — спокойно ответила Даша.

— Дело не во времени, а в твоем отношении.

Даша не ответила. В их доме дело никогда не заключалось во времени, занятой ванной или неудачно поставленной обуви. Любая мелочь лишь давала им возможность вернуться к старым обидам, о которых в их доме никто не говорил прямо.

Перед завтраком Даше пришлось снова зайти в комнату и достать из маленького холодильника молоко и масло. На кухне у нее был отдельный шкафчик с крупами, чаем и посудой, но продукты она давно перестала оставлять в общем холодильнике. Никто не предлагал делить полки и не устанавливал новых правил. Даша просто устала спорить каждый раз, когда купленные для Артема творог, фрукты или йогурты бесследно исчезали.

Особенно свободно Настя распоряжалась чужой едой. Она могла взять последнее молоко, съесть приготовленный для Артема завтрак или унести купленный ему йогурт, а затем смотреть на сестру так, словно искренне не понимала ее недовольства. Мать неизменно вставала на ее сторону и спрашивала, неужели Даше жалко еды для родной сестры. То, что после этого Артему могло ничего не остаться, почему-то не имело значения. После очередной такой ссоры Даша нашла по объявлению старый холодильник, отдала за него почти половину зарплаты и поставила в своей комнате.

С тех пор почти все окончательно стало раздельным: продукты, посуда, порошок, мыло, счета и даже часть огорода. Общими оставались кухня и ванная, но даже за право спокойно пользоваться последней регулярно приходилось спорить.

На кухне мать сидела у окна и пила чай. Даша налила в маленькую кастрюлю молоко, насыпала овсянку и поставила ее на плиту, а затем усадила Артема за стол. Он молча следил, как нагревается молоко, изредка покачивая ногами. Ни мать, ни вошедшая через несколько минут Настя с ним не поздоровались.

Настя выглядела так, будто утреннего спора уже не было. Она достала из холодильника йогурт, села напротив матери и принялась листать что-то в телефоне. Артем на мгновение посмотрел на яркую упаковку, но тут же отвел взгляд. Просить он не стал.

Даша добавила в кашу кусочек масла, поставила перед Артемом тарелку и нарезала яблоко.

— Горячо, — предупредила она.

— Я подую.

— Только не на весь стол, — сказала Настя.

Артем серьезно кивнул и принялся дуть на первую ложку. Даша села рядом, хотя сама завтракать не хотела. За столом было тихо, если не считать постукивания ложки и звуков коротких видеороликов, которые Настя смотрела без наушников. Со стороны их можно было принять за обычную семью, просто не привыкшую разговаривать по утрам. Только в обычных семьях, наверное, хотя бы замечали ребенка, сидевшего с ними за одним столом.

Когда-то Даша с сестрой делила одежду, секреты и одну кровать, если ночью становилось страшно. Теперь любое общее пространство приходилось разграничивать. Даже пять соток земли возле дома они поделили пополам: на одной половине сажала Даша, на другой — мать с Настей. Иначе к осени обязательно выяснялось, что кто-то вложил больше сил, а получил меньше картошки.

Дом достался семье от прабабушки и стоял в самом конце улицы, где асфальт окончательно сдавался и переходил в разбитую грунтовую дорогу. Небольшой деревянный дом заметно осел на один бок: оставленный на полу мяч сам медленно катился к стене. Крыша протекала возле печной трубы, крыльцо шаталось, а краска на оконных рамах облупилась еще до их переезда. Каждую весну они обещали заняться ремонтом, но к лету деньги неизменно находили более срочное применение.

По документам дом принадлежал всей семье. На деле Даша все чаще чувствовала себя квартиранткой, которой разрешили остаться только потому, что выгнать ее вместе с ребенком было бы совсем неприлично.

После завтрака она вымыла посуду, убрала кастрюлю в свой шкафчик и отнесла молоко обратно в комнату. Затем помогла сыну надеть куртку и натянула ему шапку.

Мать продолжала сидеть на кухне, Настя красилась перед небольшим зеркалом и ни одна из них не обратила внимания на их сборы.

— Не хлопай дверью, — бросила мать.

Даша закрыла дверь настолько осторожно, насколько позволяла разбухшая от сырости древесина.

На улице пахло мокрой землей, дымом и прошлогодней травой. Небо было низким и серым, вдоль дороги тянулись мутные лужи, а с покосившихся крыш размеренно капала вода. Их дом остался позади — потемневший от сырости, с забором, который держался скорее по привычке. Издали он казался почти уютным, но своим Даша его давно не чувствовала.

Артем заметил самую большую лужу и тут же потянулся к ней.

— Даже не думай.

— Я только посмотрю.

— Ты всегда только смотришь, а потом мне приходится сушить носки.

Он тяжело вздохнул, но послушно обошел воду по краю. До дома Марии Владимировны было не больше пяти минут, однако за это время Артем успел пересчитать машины, остановиться возле каждого забора и дважды проверить, не забыла ли Даша положить ему любимую машинку.

Мария Владимировна открыла почти сразу после стука. На ней был мягкий домашний халат, темные волосы она собрала в небрежный пучок, а из дома пахло свежими блинами и теплым молоком.

— Доброе утро, мои хорошие, — произнесла она. — Заходите скорее, на улице холодина.

— Доброе утро, Мария Владимировна, — ответила Даша, тоже невольно улыбнувшись. — Как вы сегодня себя чувствуете? Голова больше не болела?

— Все у меня хорошо. Не беспокойся ты так.

— Вы вчера говорили, что давление поднялось.

— Поднялось и опустилось, — отозвалась соседка, махнув рукой. — Уже все прошло.

Артем отпустил мамину руку и шагнул к женщине. Мария Владимировна наклонилась, помогла ему расстегнуть куртку и сняла шапку.

— Ну что, Артемка, будем сегодня корабль достраивать?

— Будем. Я машинку принес.

— Значит, еще и гараж придется делать. Столько у нас с тобой дел, не знаю, успеем ли до вечера.

— Успеем, — уверенно заявил он.

Даша передала ей рюкзак с запасной одеждой и задержалась на пороге. Мария Владимировна сильно ее выручала, но нравилась Даше не только поэтому. Она сама по себе была удивительно доброй женщиной — спокойной, внимательной и никогда не показывавшей, что Артем ей мешает. Даже странно, что у нее не было своих детей. Наверняка она стала бы прекрасной матерью.

Как жаль, что у самой Даши такой никогда не было.

— Если вам станет плохо, сразу звоните, — попросила она. — Я отпрошусь и приеду.

— Ничего со мной не случится. Работай спокойно.

— Я после смены сразу за ним.

— Иди уже, а то маршрутку пропустишь.

Артем обернулся к матери и обнял ее.

— Ты скоро?

— После работы приду.

— А это долго?

— Не успеешь соскучиться.

— Успею.

Даша поцеловала его в висок и осторожно высвободилась из объятий.

— Я тоже.

До остановки оставалось чуть больше десяти минут пешком. От их района несколько раз в день уходила старая газель-маршрутка, соединявшая эти разбросанные улицы с поселком городского типа. Там находились администрация, поликлиника, рынок, несколько салонов и супермаркет, в котором работала Даша. Пешком добраться было невозможно, а пропущенная маршрутка означала опоздание почти на час.

Когда остановка уже показалась впереди, Даша увидела стоявшую возле нее знакомую белую газель и перешла на бег. Под ногами хлюпала грязь, а холодный ветер забирался под куртку. Она успела подбежать к остановке до того, как водитель закрыл дверь.

В салоне оставалось одно свободное место у окна. Даша опустилась на продавленное сиденье, перевела дыхание и посмотрела на медленно проплывающие за стеклом дома.

В половине восьмого утра ее день уже казался слишком длинным.

Маршрутка добралась до поселка примерно за двадцать пять минут. Всю дорогу Даша прижимала сумку к коленям и наблюдала, как редкие частные дома постепенно сменяются пятиэтажками, небольшими административными зданиями и выстроившимися вдоль дороги магазинами. В центре уже было людно. Открывались павильоны на рынке, возле поликлиники собиралась очередь, а на остановках теснились школьники и взрослые, торопившиеся на работу.

Маршрутка остановилась совсем неподалеку от супермаркета. Даша вышла вместе с несколькими пассажирами и направилась через парковку, занимавшую пространство перед отдельным одноэтажным зданием. В этот час машин было немного, но ближе к обеду свободные места обычно заканчивались, и водители начинали оставлять автомобили вдоль дороги и возле самой остановки.

Магазин «У дома» нельзя было назвать огромным, но для поселка он считался достаточно большим. Над центральным входом висела выцветшая вывеска, одна из букв на которой не загоралась уже несколько месяцев. По утрам автоматические двери открывались с первого раза, но ближе к вечеру начинали заедать и пропускали покупателей только после нескольких шагов вперед и назад. Постоянные посетители давно привыкли. Остальные останавливались перед стеклом, раздраженно махали руками и смотрели внутрь так, будто именно сотрудники из личной неприязни не позволяли им войти.

Внутри располагались шесть касс, хотя обычно открытыми оставались только одна или две. Остальные стояли закрытыми даже в те часы, когда очередь растягивалась до ближайших стеллажей. Не потому, что покупателей было мало, а потому, что сотрудников постоянно не хватало: одни увольнялись, другие уходили на больничный, а оставшимся приходилось одновременно работать в зале, принимать товар и сменять друг друга на кассе.

В небольшой раздевалке горел свет. Возле открытого шкафчика стояла Ирина, пытаясь одновременно застегнуть рабочую жилетку и собрать в хвост непослушные рыжие волосы. Увидев подругу в зеркале, она на мгновение замерла, внимательно посмотрела на ее лицо и сочувственно вздохнула.

— Кис, ты выглядишь так, будто уже отработала смену.

Даша поставила сумку на скамейку.

— Я ее дома отработала.

— Опять?

— А когда было не опять? — устало проговорила Даша.

Ирина понимающе кивнула и не стала расспрашивать. За годы дружбы она научилась различать, когда Даше хотелось выговориться, а когда любое лишнее слово только сильнее ее раздражало. Сегодня явно был второй случай.

— Я кофе принесла, — сообщила она, указав на стоявший возле шкафчика термос. — Нормальный. Не тот растворимый ужас, который у нас лежит на кухне.

— Я тебя когда-нибудь просила на нем экономить?

— Нет. Но я все еще надеюсь накопить на квартиру у моря.

— С нашей зарплатой скорее накопишь на открытку с морем.

— Тогда хотя бы на красивую, — с невозмутимым видом отозвалась Ира.

Все еще улыбаясь, Даша открыла свой шкафчик. Рабочая форма состояла из темных брюк, светлой рубашки и зеленой жилетки с названием магазина. Рубашка давно потеряла первоначальный цвет, а на жилетке возле кармана разошелся шов, который Даша несколько раз зашивала дома. Переодевшись, она прикрепила к груди бейдж и убрала волосы в низкий хвост.

— Кис, ты завтракала? — спросила Ирина.

— Да.

— Что ела?

— Белка, тебе заняться нечем?

— Значит, не завтракала, — закатив глаза, проговорила подруга.

— Я не была голодна.

Ирина открыла свою сумку, достала завернутый в пакет бутерброд и протянула ей.

— Возьми.

— Не хочу.

— Кис.

— Белка.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Ирина первой прищурилась и покачала бутербродом перед ее лицом.

— Я могу положить его тебе в карман.

— А я могу сломать тебе руку.

— Но сначала все равно съешь, — пожав плечами, ответила Ира.

Даша выхватила у нее пакет и убрала в свою сумку.

— Довольна?

— Почти. Еще можно поблагодарить.

— Белка, не наглей.

Прозвища появились так давно, что Даша уже почти не помнила, кто произнес их первым. Ее начали называть Кисой из-за фамилии, а Ирина стала Белкой сразу по двум причинам: из-за рыжих волос и фамилии Белова. Из уст остальных эти обращения иногда звучали глупо и раздражали Дашу, но между ними давно стали привычнее полных имен. Даже в серьезных разговорах Ирина чаще называла ее Кис, а Даша почти никогда не обращалась к подруге полным именем.

К открытию Даша пересчитала деньги в кассе, проверила ленту и убрала под стойку несколько рулонов пакетов. Ирина прошла мимо с коробкой печенья и незаметно поставила рядом с ней бумажный стаканчик.

— Кофе, — шепнула она.

— Здесь нельзя.

— Тогда пей быстро, пока никто не видит, — прошептала Ира и подмигнула.

— Ты меня когда-нибудь без работы оставишь.

— Зато бодрой и счастливой.

Стаканчик исчез под кассой за несколько секунд до того, как автоматические двери разъехались в стороны. Первыми вошли две пожилые женщины с тележками. Они всегда появлялись вскоре после открытия, долго сравнивали цены, обсуждали каждую покупку и обязательно возвращали на место хотя бы половину набранных продуктов. Следом потянулись люди, заглядывавшие перед работой: кто-то брал кофе и сигареты, кто-то хлеб, молоко или готовый завтрак.

Через полчаса звуки магазина слились в привычный фон. Пищал сканер, шелестели пакеты, звякали монеты, открывались и закрывались холодильники. Даша почти не задумывалась над движениями. Поздоровалась, пробила покупки, назвала сумму, приняла деньги, отсчитала сдачу. Следующий покупатель. И еще один.

Даша давно научилась определять настроение человека раньше, чем тот успевал подойти к кассе. Спешившие раздражались, если перед ними оказывалось больше двух покупателей. Пожилые начинали разговор и не уходили, пока не рассказывали хотя бы часть последних новостей. Некоторые заранее искали повод для недовольства и внимательно следили за каждым движением кассира, готовые указать на любую ошибку. Другие не поднимали головы от телефона и протягивали деньги, не услышав названной суммы.

— Пакет нужен? — спросила Даша у мужчины в темной куртке.

Он продолжал смотреть в телефон.

— Пакет будете брать?

Мужчина поднял голову.

— Что?

— Пакет нужен?

— Нужен. А сразу спросить нельзя было?

Даша молча пробила пакет. Спорить с ним не имело смысла. Подобные разговоры повторялись почти каждый день, менялись только лица и суммы покупок.

Следующей подошла женщина с маленькой девочкой. Пока мать выкладывала продукты, ребенок заметил стоявшие возле кассы шоколадные яйца и потянулся к ним. Получив отказ, девочка сперва нахмурилась, затем начала просить, а через несколько секунд громко заплакала. Женщина устало повторила, что дома сладостей достаточно, но девочка заплакала еще громче.

Даша невольно проследила за девочкой взглядом. Артем тоже мог расстроиться из-за какой-нибудь мелочи, особенно если уставал, но чаще после короткого объяснения, что сегодня они не могут этого купить, молча отходил от понравившейся вещи. Иногда эта понятливость радовала, иногда причиняла почти физическую боль. Пятилетний ребенок не должен был сначала спрашивать, дорого ли это, и только потом решать, можно ли попросить у матери.

— Ничего, сейчас выйдем, и она успокоится, — словно оправдываясь, произнесла женщина.

— Бывает, — ответила Даша, протягивая чек.

Когда очередь закончилась, Ирина появилась возле кассы с пустой коробкой в руках.

— Я слышала, тебе снова попался человек, который умеет слушать только со второго раза.

— Возможно, с первого он не понимает русский.

— Зато недовольное лицо состроил сразу.

— У нас это универсальный язык.

Ирина поставила коробку под стойку и наклонилась ближе.

— У тебя сейчас такое же.

— У меня обычное лицо.

— Вот именно, — согласилась Ирина. — Твое обычное лицо выглядит так, будто ты мысленно выбираешь место для захоронения.

— Не мешай работать, Белка, — сощурив глаза, произнесла Даша.

— Покупателей нет.

— Тогда изображай работу.

— А ты прикрой меня, я в подсобку схожу.

— Зачем?

— Буду изображать ее там.

Даша едва успела закатить глаза, как в магазин вошли новые покупатели. К десяти утра людей стало больше. Возле кассы начала собираться очередь, а Ирина вернулась к выкладке товара на ближайшем стеллаже. Некоторое время они работали молча, лишь изредка переглядываясь, когда очередной человек забывал взвесить овощи, пытался расплатиться крупной купюрой за одну пачку жвачки или возмущался отсутствием мелочи.

Один из покупателей принес упаковку сыра и потребовал пробить ее по цене, указанной на полке. Сумма на кассе оказалась выше почти на тридцать рублей.

— У вас там другое написано, — недовольно сообщил он.

— Сейчас проверим.

Даша попросила Ирину посмотреть ценник. Мужчина тяжело вздохнул, демонстративно взглянул на часы и начал постукивать пальцами по кассе.

— Я тороплюсь.

— Она быстро вернется.

— Вы сначала порядок наведите. Почему я должен ждать из-за ваших ошибок?

Даша промолчала. Ирина действительно вернулась через минуту, держа в руке ценник от другого вида сыра.

— Название другое, — объяснила она. — Этот лежал рядом.

— Какая разница? Стоял он под этим ценником.

— Разница в названии и весе, — спокойно ответила Даша.

— Значит, сами неправильно положили.

Мужчина продолжал спорить еще несколько минут, хотя мог отказаться от покупки сразу. В конце концов он бросил упаковку на кассу, заявил, что больше никогда сюда не придет, и вышел, не купив ничего.

Ирина проводила его взглядом.

— Завтра снова будет здесь.

— После такого обещания обязан прийти.

— Возьмет тот же сыр.

— И снова будет торопиться.

Обе ненадолго улыбнулись. Подобные мелочи не делали работу легче, но рядом с Ириной даже самые неприятные посетители быстро превращались в историю, над которой можно было посмеяться во время перерыва.

Ближе к часу поток покупателей уменьшился. Дашу на кассе сменила другая сотрудница, позволив ей уйти на короткий перерыв. В тесной комнате для сотрудников помещались стол, несколько стульев, старый холодильник и микроволновка, которая грела еду только с одной стороны. Даша села возле окна, достала из сумки бутерброд и некоторое время смотрела на него.

Есть по-прежнему не хотелось, но возвращать его Ирине нетронутым было опасно. Белка могла прочитать лекцию о здоровье, перейти к угрозам, а затем начать каждый день проверять, взяла ли Даша с собой обед. Поэтому она развернула пакет и откусила небольшой кусок.

Через несколько минут дверь приоткрылась.

— Ешь? — спросила Ирина, просунув голову внутрь.

Даша подняла бутерброд, показывая доказательство.

— Ты специально пришла проверить?

— Конечно, — невозмутимо согласилась Ирина. — Я тебе не доверяю.

— Иди работай, — велела Даша и снова поднесла бутерброд ко рту.

Ирина скрылась за дверью. Даша покачала головой и откусила еще кусок.

Белка была единственным человеком, который мог заботиться о ней настолько навязчиво и при этом не вызывать желания немедленно уйти. Возможно, потому что ничего не требовала взамен. Не напоминала о собственной помощи, не объясняла, какой должна быть Даша, и не требовала благодарности за каждую мелочь. Она просто оказывалась рядом — с кофе, бутербродом или очередной глупой шуткой именно тогда, когда это было нужнее всего.

Через пять минут Ирина вернулась. Она налила себе кофе, села на соседний стул, откинулась на спинку и внимательно посмотрела на оставшуюся половину бутерброда.

— Мало.

— Я не могу есть быстрее.

— Можешь. Ты просто не стараешься.

— Белка, если продолжишь смотреть мне в рот, я выброшу его в окно.

— Тогда сначала отдай вторую половину мне.

Даша подвинула к ней пакет.

— Подавись.

— Спасибо, Кис. Я тоже тебя люблю.

Остаток смены прошел почти так же, как часы до перерыва. Покупатели появлялись волнами: временами возле кассы выстраивалась очередь, а спустя десять минут зал почти полностью пустел. Даша успевала раскладывать товар, менять ценники и возвращаться на свое место прежде, чем кто-нибудь начинал недовольно искать кассира. К вечеру ноги гудели, поясница ныла, а постоянный писк сканера продолжал звучать в голове даже тогда, когда рядом становилось тихо.

Незадолго до окончания смены Ирина снова появилась возле ее кассы. Рыжие волосы выбились из хвоста, на жилетке осталась полоса пыли от коробок, но энергии у нее по-прежнему было больше, чем у всех остальных сотрудников вместе взятых.

— Кис, ты на маршрутку успеваешь?

Даша посмотрела на время.

— Если за минуту до конца моей смены никто не подойдет с полной тележкой.

Ирина обернулась к залу и прищурилась.

— Я могу встать у входа и никого не пускать.

— Тогда закроют уже тебя.

— Зато ты успеешь домой, — улыбаясь, произнесла подруга.

Даша закончила расчет с пожилым мужчиной, сдала кассу подошедшей сменщице и направилась в раздевалку. Быстро переодевшись и попрощавшись с Ирой между стеллажами, она вышла из магазина. Прохладный воздух коснулся ее щек, и она глубоко вдохнула запах мокрого асфальта.

Когда она подошла к остановке, маршрутка уже ждала там. Даша вошла в салон и заняла место возле задней двери. Она прислонилась затылком к холодному стеклу и закрыла глаза. Маршрутка тронулась рывком, заставив стоявших пассажиров крепче ухватиться за поручни.

Можно было попробовать устроиться на работу ближе к дому, но выбирать в их районе почти не из чего. Несколько раз Даша уже уходила из супермаркета, надеясь найти место получше, а затем возвращалась. Где-то не подходил график, где-то платили еще меньше, а где-то сразу предупреждали, что задерживаться придется столько, сколько потребуется.

В мегаполисе возможностей было больше. Иногда Даша просматривала объявления и почти верила, что сможет получать вдвое больше, если решится ездить туда каждый день. Потом считала дорогу. Два часа до города, столько же обратно, смена и ожидание электрички. При таком графике Артем видел бы ее только спящей, а Марии Владимировне пришлось бы сидеть с ним с раннего утра до поздней ночи.

К тому же до станции еще нужно было добраться из их района. На бумаге расстояние выглядело преодолимым. В жизни оно отнимало бы почти все время, которого и без того не хватало.

Даша открыла глаза и посмотрела в окно. За стеклом снова тянулись частные дома, между которыми кое-где уже пробивалась первая зелень. Маршрутка покачивалась на неровной дороге, и с каждым поворотом усталость становилась тяжелее. Казалось, если она позволит себе расслабиться хотя бы на несколько минут, то уже не найдет сил подняться с сиденья.

На своей остановке Даша вышла вместе с двумя женщинами. Она направилась в небольшой магазин с вывеской «Продукты», стоявший по пути возле перекрестка. Выбор там был скудным, а к вечеру большую часть свежих продуктов обычно уже разбирали, зато цены оставались немного ниже, чем в супермаркете. Иногда среди почти опустевших полок еще удавалось найти все необходимое. Это все равно было выгоднее, чем покупать продукты на работе, а потом тащить тяжелые пакеты в маршрутку, хотя чаще Даше приходилось поступать именно так.

Внутри было тепло и тесно. Между узкими рядами с трудом расходились два человека, возле прилавка стояли коробки с неразобранным товаром, а холодильник с напитками громко дребезжал. Даша взяла корзину и прошла к молочной продукции.

Ей нужны были хлеб, молоко и что-нибудь на ужин. Она положила в корзину макароны, небольшую упаковку сосисок, самый дешевый батон и литр молока. Возле холодильника задержалась, посмотрев на ряд детских йогуртов. Артем любил клубничный, но Даша несколько секунд сравнивала цены, прежде чем взять один и добавить к остальным продуктам.

У кассы она наблюдала, как на экране появляется итоговая сумма, мысленно вычитая ее из оставшихся денег. До зарплаты оставалось несколько дней. Если ничего не случится, денег должно было хватить. Главное, чтобы не понадобились лекарства, не закончился порошок и в доме ничего не сломалось: в таких случаях мать просто называла сумму, которую Даша должна была отдать, не особенно интересуясь, останутся ли у нее после этого деньги.

Расплатившись, она сложила покупки в пакет и вышла на улицу. Ветер сразу ударил в лицо. Даша перехватила пакет с покупками поудобнее и направилась к дому соседки.

Свет горел в двух окнах. Едва Даша поднялась на крыльцо и постучала, как из глубины дома донесся радостный голос Артема.

— Мама пришла!

Следом послышались шаги, и дверь открыла Мария Владимировна.

— Заходи, Дашенька. Ты совсем замерзла.

— Добрый вечер. Давление больше не поднималось?

— Нет, все спокойно. Не смотри на меня так подозрительно.

Даша вошла и поставила пакет возле двери. Артем уже ждал ее в прихожей и, едва она успела выпрямиться, крепко обнял за ноги. На его футболке виднелось пятно от краски, волосы растрепались, а на щеке осталась тонкая синяя полоска.

— Ты рисовал на себе? — спросила она.

— Нет.

— А кто тогда?

Он потер щеку ладонью и посмотрел на синие следы на пальцах.

— Карандаш.

— Карандаш сам тебя нарисовал?

Артем немного подумал.

— Случайно.

Даша сняла куртку, разулась и позволила сыну увлечь себя в комнату.

В комнате работал телевизор, а на полу среди кусочков картона стоял почти законченный корабль. Рядом стоял обещанный утром гараж для машин. Одна стена держалась на нескольких полосках скотча и заметно накренилась.

— Мы почти закончили, — сообщил Артем, указывая на поделки. — Смотри.

Корабль действительно напоминал корабль, если не обращать внимания на разную высоту бортов и нарисованные фломастером круглые окна. Возле картонного руля стояла маленькая машинка.

— А машина зачем на корабле? — Она показала на игрушку.

— Она поплывет в другой город.

— У нее отпуск?

— Нет. — Артем помотал головой. — Она переезжает.

— Тогда понятно.

— И гараж нужно закончить.

— Уже поздно, Тема. Нам пора домой.

Его лицо сразу изменилось.

— Я не закончил.

— Закончишь завтра.

— Я сейчас хочу, — упрямо проговорил Артем и топнул ногой.

— Сейчас уже нужно ужинать и скоро ложиться спать.

Артем нахмурился и сел на пол возле гаража, прижав ладонь к покосившейся стене.

— Я не пойду.

— Утром ты тоже не хотел вставать, — устало напомнила Даша.

— Тогда я спать хотел, а сейчас гараж не закончил.

— Помню.

Даша присела рядом. После долгого дня ей меньше всего хотелось уговаривать сына одеваться, но она понимала, что для него недостроенный гараж сейчас был настоящей причиной остаться, а не попыткой усложнить ей вечер.

— Давай поставим стену ровно и пойдем.

— И крышу.

— Только стену.

— И половину крыши.

— Три минуты, Артем.

— Четыре.

Даша посмотрела на него и не удержалась от улыбки.

— Хорошо. Четыре.

Мария Владимировна принесла скотч, и через несколько минут стена уже держалась самостоятельно. Крышу пришлось оставить на завтра, что Артем принял не сразу. Он еще немного поворчал, потребовал убедиться, что никто не тронет постройку ночью, и только после обещания Марии Владимировны позволил надеть на себя кофту.

— Я вам блинов положила, — сказала она, протягивая Даше контейнер. — Утром разогреете.

— Не нужно было.

— Я слишком много сделала, — отмахнулась соседка.

— Вы всегда слишком много делаете, — сказала Даша, принимая контейнер.

— Значит, никак не научусь рассчитывать.

Даша понимала, что это неправда, но спорить не стала. Мария Владимировна все равно не забрала бы контейнер обратно, а Артему нравились ее блины. Забрав оставленный утром рюкзак, Даша убрала в него контейнер с блинами.

— Спасибо.

— Иди уже. Отдыхать тебе нужно.

На улице Артем почти сразу вложил ладонь в мамину руку. Первую половину дороги он без остановки рассказывал про корабль, гараж и мультфильм, который они смотрели после обеда. Затем начал говорить медленнее, несколько раз зевнул и попросил взять его на руки.

— Ты уже тяжелый.

— Я немножко.

Даша достала из пакета батон и протянула его сыну, затем подхватила Артема и прижала к себе. Немножко оказалось почти двадцатью килограммами, но до дома оставалось недалеко. Артем положил голову ей на плечо и затих, продолжая прижимать батон к груди.

Когда они вошли в прихожую, из зала доносились голоса — там работал телевизор. Даша опустила Артема на пол, помогла ему снять куртку и разуться, а затем сняла рюкзак и вместе с пакетом отнесла на кухню.

— Можно я поиграю? — спросил Артем.

— Можно. Только переоденься.

Он убежал в комнату, а через несколько секунд вернулся, потому что не смог расстегнуть кофту. Даша помогла справиться с заевшей молнией, отправила его переодеваться и снова повернулась к пакету.

Она достала продукты и поставила на плиту кастрюлю с водой. Ужин получался простым: макароны с сосисками и чай. Пока вода закипала, она убрала хлеб, а молоко, йогурт и контейнер с блинами отнесла в свой холодильник. После этого нарезала сосиски, помыла использованный нож и некоторое время просто стояла возле плиты, положив ладони на край стола.

Из комнаты донесся шум, затем что-то упало.

— Тема, все хорошо?

— Да!

— Что упало?

Ответа не последовало.

Даша выключила огонь под кастрюлей и заглянула в комнату. Артем сидел на полу между кроватями, окруженный машинками и деревянными кубиками. Возле шкафа лежала перевернутая коробка с игрушками, содержимое которой рассыпалось почти до двери.

— Оно само, — сразу сообщил он.

— Конечно.

— Я только одну машинку хотел.

— А выпали все.

— Да.

Артем произнес это с таким искренним удивлением, будто действительно не имел к случившемуся никакого отношения. Даша посмотрела на разбросанные игрушки, затем на его серьезное лицо и устало вздохнула.

— Перед сном все соберешь.

— Хорошо.

— Не половину, — чуть строже добавила она.

— Я понял.

Она вернулась на кухню, снова зажгла конфорку и опустила макароны в воду. Когда ужин был готов, из комнаты по-прежнему доносились звуки игры. Даша разложила макароны с сосисками по тарелкам, поставила их на стол и позвала сына.

— Еще минутку!

— Артем, ужин.

— Я машинку припаркую.

— Она подождет тебя на парковке.

— Там дождь.

Даша прикрыла глаза, но спорить не стала. Через минуту Артем все же появился на кухне, взобрался на стул и сразу посмотрел на тарелку.

— А кетчуп можно?

— Немного.

За ужином Артем снова заговорил о корабле. По дороге он уже успел рассказать о нем почти все, но теперь у постройки появился якорь, гаражу понадобилась крыша, а машине предстояло каким-то образом добраться до палубы. Даша слушала, время от времени задавая вопросы, хотя к концу рассказа окончательно запуталась в придуманном сыном маршруте.

Артем съел чуть больше половины порции, после чего начал медленно возить одну макаронину по краю тарелки.

— Доедай. — Даша кивнула на тарелку.

— Я наелся, — тут же возразил он, подняв голову.

— Еще три ложки.

— Две.

— Утром ты торговался за сон, потом за гараж, теперь за еду.

— Две с половиной.

Даша посмотрела на него и кивнула.

— Хорошо. Две с половиной.

Он честно съел две ложки, затем взял одну макаронину, разделил ее пополам и отправил в рот одну часть. Даша не стала объяснять, что имела в виду половину ложки, а не макаронины. Вместо этого она сходила в комнату, достала из холодильника купленный йогурт и поставила перед ним.

Артем сразу оживился.

— Это мне?

— Нет, соседскому коту.

— У тети Маши нет кота.

— Значит, придется тебе съесть.

Он улыбнулся и потянулся за баночкой. Даша помогла снять крышку, после чего медленно доела остывшие макароны. Артем ел йогурт маленькой ложкой, старательно собирая остатки со стенок, а затем еще несколько раз провел по дну, убеждаясь, что внутри ничего не осталось. Когда баночка опустела, Артем вернулся в комнату, а Даша осталась на кухне.

Она вымыла посуду, протерла стол и быстро осмотрела кухню, проверяя, ничего ли не забыла. Убедившись, что все в порядке, Даша пошла в комнату. Там Артем успел построить из кубиков длинную дорогу от своей кровати до шкафа. Даша осторожно переступила через нее и села на край своей кровати.

— Смотри, это город.

— Большой.

— Тут наш дом. — Он указал на маленькую башню из трех кубиков. — А здесь магазин. А тут будет море.

— Море возле шкафа?

— Да. Там много места.

Артем передвинул две машинки и протянул одну матери.

— Ты будешь этой.

— Почему синей?

— Она красивая.

Даша опустилась на пол рядом с ним и поставила машинку на дорогу. Играть она не умела даже в детстве, поэтому просто ехала следом и выполняла указания сына. Несколько раз свернула не туда, заехала в воображаемое море и едва не разрушила дом, за что получила строгое замечание. Артем смеялся, поправлял ее и терпеливо объяснял правила, которые менялись почти каждую минуту.

— Мам, а мы можем купить большой гараж? — спросил он, устанавливая машинки возле шкафа. — Там еще лифт есть.

Даша ненадолго задержала синюю машинку в руке.

— Когда получу зарплату, посмотрим.

— А это завтра?

— Через несколько дней, — ответила Даша, посмотрев на сына.

— Долго.

— Не очень.

Он задумался, но больше ничего не спросил. Просто пристроил к дороге несколько кубиков и объявил, что теперь гараж находится там. Даша смотрела, как быстро он придумал замену, и не понимала, что причиняло больше боли: невозможность купить ему гараж или то, с какой легкостью Артем уже научился обходиться без желаемого.

В начале десятого пришло время собирать игрушки. Артем попытался убедить ее, что город нельзя разрушать до завтра, но дорога занимала почти весь свободный пол. После недолгого спора они договорились оставить дом и гараж, а машинки и остальные кубики убрать в коробку. Артем собрал большую часть сам, хотя несколько раз отвлекался и начинал играть заново.

После этого Даша помогла ему умыться и переодеться. Вернувшись в комнату, Артем забрался под одеяло и попросил продолжить сказку, которую они начали накануне. Даша села рядом, открыла книгу на заложенной странице и принялась читать.

Он не уснул сразу: несколько раз перебил ее вопросами, захотел рассмотреть картинку, а потом вспомнил о недостроенной крыше гаража у тети Маши и попросил напомнить об этом утром. Только после второй главы глаза начали закрываться, а пальцы ослабли, выпуская край одеяла.

Даша дочитала абзац, закрыла книгу и положила ее на тумбочку. Некоторое время она сидела рядом, прислушиваясь к ровному дыханию сына, потом приготовила одежду на утро и поставила телефон на зарядку. Спать хотелось, но укладываться сразу означало окончательно отдать работе и заботам весь день, не оставив себе ни одной свободной минуты.

Она села за стол и открыла старый ноутбук. Тот привычно загудел, несколько секунд подумал, прежде чем включиться, и осветил комнату холодным светом экрана.

Даша убавила яркость, надела наушники и открыла очередную серию знакомого сериала. Смотреть что-то новое не хотелось: пришлось бы следить за сюжетом, а внимания к вечеру почти не оставалось. Сейчас ей нужно было просто посидеть, ненадолго перестав быть работницей, дочерью и матерью, которая всегда должна помнить обо всем.

На экране кто-то разговаривал и смеялся, но Даша почти не следила за происходящим.

Иногда ей хотелось хотя бы однажды проснуться и не начинать день с подсчетов. Не думать, что они будут есть вечером, хватит ли денег до зарплаты и можно ли купить Артему понравившуюся игрушку, не отказавшись потом от молока или нормального ужина. Хотелось давать своему ребенку все, о чем он просил, не пряча беспомощность за привычными словами «потом» и «после зарплаты».

Но дни сменяли друг друга, почти ничем не отличаясь.

Менялась только степень ее усталости.

Глава 2. То, чего нет в расчетах

«Иногда в идеально составленном плане не хватает лишь одного

— причины хотеть, чтобы он исполнился».

В половине седьмого Павел открыл глаза за несколько секунд до сигнала будильника. За плотными шторами уже было светло, и на белом потолке лежала узкая полоса солнечного света. В квартире стояла привычная тишина, не нарушаемая ни шагами, ни голосами, ни звуком воды в соседней комнате. Можно было позволить себе еще несколько минут сна, но Павел все равно потянулся к телефону и отключил будильник прежде, чем тот успел зазвонить.

Его утро редко менялось. После небольшой тренировки он принимал душ и надевал приготовленные с вечера темные брюки и рубашку. На кухне его ждала кофемашина: одно нажатие — и через минуту кофе был готов. Завтракать дома Павел почти не привык. Иногда брал что-нибудь по дороге, чаще вспоминал о еде уже ближе к обеду.

Он открыл шторы и остановился возле панорамного окна. С тридцать второго этажа городской шум почти не доносился, хотя внизу мегаполис уже давно пришел в движение.

По широким улицам тянулись плотные потоки машин, автобусы забирали пассажиров на переполненных остановках, а тротуары постепенно заполнялись людьми. Между современными высотками темнели крыши старых домов. Май только начался, но деревья во дворах уже покрылись молодой зеленью, а удаленный от самых оживленных магистралей район все еще сохранял некоторое подобие утреннего спокойствия.

Квартиру Павел купил четыре года назад, вскоре после первой сделки, которую считал полностью своей. До этого он жил в другой квартире, тоже достаточно просторной, но тогда ему хотелось чего-то, соответствующего новому положению. Высоты, панорамных окон, дорогой мебели и такого количества свободного пространства, чтобы никто не посмел усомниться в масштабе его успеха. Деньги действительно немного кружили голову, хотя в то время он ни за что не признался бы в этом даже себе.

Тогда квартира не казалась слишком большой. Он был уверен, что со временем она наполнится сама собой. На кухонной стойке появятся оставленные чашки, в ванной — чужие вещи, в гостиной кто-нибудь переставит кресло, потому что ему так удобнее. Однако за четыре года ничего не изменилось. Уборка проводилась дважды в неделю, предметы оставались на выбранных дизайнером местах, а из посуды чаще всего использовалась одна и та же чашка.

Павел не считал себя одиноким.

В его жизни были друзья, женщины, деловые встречи, приемы и вечера, во время которых ему иногда хотелось оказаться именно здесь, в тишине. Просто в последнее время возвращение в пустую квартиру перестало приносить прежнее облегчение. Пространство, которым он когда-то гордился, начало напоминать выставочный зал, где все подобрано правильно, но ничего не принадлежит живому человеку.

Он отошел от окна, взял чашку и открыл лежавший на кухонной стойке ноутбук.

За ночь пришло несколько отчетов. Один из торговых центров второй месяц терял посетителей, в другом затягивалось открытие нового ресторанного этажа, а подрядчик по ремонту парковки снова перенес срок. Павел сделал несколько пометок, переслал два документа секретарю и закрыл ноутбук. К началу рабочего дня у него уже сформировался список вопросов, ответы на которые вряд ли найдут сразу.

Утренний поток машин уже заполнял улицы, но дорога заняла не намного больше времени, чем обычно. По дороге Павел успел по громкой связи подтвердить встречу с инвесторами и перенести один из выездов на следующую неделю. В офис он приехал к половине девятого.

Его кабинет находился на двадцать пятом этаже делового центра. Из окон открывался почти такой же вид, как из квартиры, только с другой стороны города. Здесь высота не казалась пустой. За стеклянными перегородками постоянно кто-то проходил, звонили телефоны, открывались двери переговорных, а на стол секретаря один за другим ложились документы.

Первое совещание началось через десять минут после его приезда. За длинным столом собрались управляющие трех торговых центров, руководитель финансового отдела и руководитель отдела маркетинга. На большом экране сменялись графики посещаемости, доходы по месяцам и проценты занятых площадей.

— Снижение сезонное, — объяснил управляющий одного из центров, когда речь дошла до просевших показателей. — Весной посетителей всегда меньше.

Павел перелистнул лежавший перед ним отчет.

— В прошлом году снижение составило четыре процента. Сейчас одиннадцать.

— Из центра ушли два арендатора.

— Они закрылись в конце месяца. Посещаемость начала падать на второй неделе.

Управляющий ненадолго замолчал, затем посмотрел на экран, будто надеялся обнаружить там другой ответ. Павел не торопил его. Он вообще редко повышал голос или повторял вопрос дважды. Обычно молчания хватало, чтобы человек перестал пересказывать подготовленное объяснение и начал говорить о реальной проблеме.

— Возле основного въезда перекрыли часть дороги, — признался мужчина. — Городские службы меняют коммуникации. Подъезд неудобный, навигацию поставили только через неделю.

— Почему в отчете об этом нет ни слова?

— Мы ожидали, что работы быстро закончат.

— Вы ожидали или получили срок?

Ответа снова не последовало.

Павел закрыл папку и перевел взгляд на руководителя отдела маркетинга.

— К вечеру подготовьте новую схему временной навигации и запустите информирование о втором въезде. От управляющего жду отдельный отчет по потерям с момента перекрытия дороги. Дальше.

Совещание продолжилось. Поставщик задержал отгрузку оборудования для ресторанного этажа, один из арендаторов требовал пересмотреть условия договора, а подрядчик по парковке снова ссылался на поставщиков. К концу встречи список вопросов стал короче, зато у присутствующих появилось достаточно задач на ближайшие дни.

После совещания Павел подписал документы, провел короткий разговор с юристами и уехал на одну из площадок. Он редко предупреждал о подобных визитах заранее. Подготовленный к приезду владельца объект всегда выглядел лучше, сотрудники становились внимательнее, а проблемы на несколько часов исчезали из поля зрения. Павла интересовало, как объект функционировал без него.

В торговом центре было людно. На первом этаже пахло кофе и выпечкой, возле эскалаторов раздавали рекламные листовки, а на площадке будущего ресторанного этажа рабочие укладывали плитку. Павел прошел вдоль закрытых помещений, проверил сроки на информационном стенде и несколько минут разговаривал с руководителем строительной бригады. Задержка оказалась не критичной: оборудование могли доставить позже установленного срока, но до открытия еще оставался запас времени.

Все функционировало. Люди выполняли работу, магазины приносили доход, посетители оставляли деньги. Несколько лет назад вид заполненных этажей давал Павлу почти физическое удовлетворение. Он помнил каждый объект с момента первых расчетов, видел в голове цифры вложений и знал, когда те начинали возвращаться.

Теперь очередной работающий механизм вызывал лишь спокойное понимание, что все идет по плану.

К четырем часам Павел вернулся в офис. На столе его ждали новые документы, остывший кофе и сообщение секретаря о том, что Андрей Викторович собирается заехать ближе к пяти. Отец не уточнял причину визита и редко спрашивал, удобно ли выбранное им время. Впрочем, Павел уже не удивлялся.

Андрей Викторович приехал без опоздания. Секретарь успела сообщить о нем по внутренней связи, но почти сразу дверь кабинета открылась. Отец вошел с тонкой синей папкой в руке, на ходу расстегивая пиджак. В свои пятьдесят с небольшим он держался так же прямо, как пятнадцать лет назад, и двигался с уверенностью человека, который ни разу не сомневался, что ему освободят дорогу.

Павел поднялся из-за стола и пожал протянутую руку.

— Кофе?

— Нет.

Андрей Викторович сел на диван возле окна и положил папку рядом. Никаких вопросов о делах или самочувствии не последовало. В их семье подобные вступления никогда не считались обязательными.

Павел занял кресло напротив.

— Что случилось?

— Ничего. Нам нужно расширяться.

— Я и так расширяюсь, — спокойно произнес Павел.

— В пределах города. Городской рынок уже перегрет, хорошие объекты стоят слишком дорого, а доходность снижается. Нужно заходить в пригороды. — Отец взял папку и протянул ему. — Есть вариант. Небольшая продуктовая сеть. Десять точек в поселках и спальных районах на окраинах мегаполиса. Собственник хочет выйти из дела.

Павел открыл папку. На первой странице находилась краткая справка, ниже — таблица с адресами, выручкой и площадью магазинов.

— Продуктовая розница не наше основное направление.

— Значит, есть куда расти. В пригородах конкуренция проще.

— И покупатели беднее.

— Зато постояннее. Они годами ходят в один и тот же магазин.

Павел перелистнул несколько страниц. Цифры выглядели не настолько плохо, как он ожидал.

Часть помещений принадлежала владельцу сети, остальные арендовались по старым договорам на выгодных условиях. Выручка держалась примерно на одном уровне, хотя оборудование давно требовало замены, а расходы по нескольким точкам явно были завышены.

— Почему продает?

— Устал. Последние годы почти не занимается сетью, передал управление родственникам. Те поддерживают работу, но развивать ничего не умеют. Бардак, но потенциал есть. Еще два года в таком состоянии, и покупать будет нечего.

— Долги? — спросил Павел, переворачивая страницу.

— Небольшие. В папке предварительные данные. Полная выгрузка на накопителе.

Павел нашел во внутреннем кармане папки небольшой накопитель и положил его на стол.

— Название хотя бы можно будет сменить?

— А что не так?

Павел вернулся к первой странице и посмотрел на логотип.

— «У дома». Банальнее придумать было сложно.

— Зато даже объяснять ничего не нужно. Возьмем, централизуем закупки, выстроим общую логистику и обновим управление. Через год получим стабильную прибыль.

— Если цифры подтвердятся.

— Поэтому ты их и проверишь.

Разница между предложением и уже принятым решением становилась все менее заметной. Андрей Викторович никогда не приносил папки со сделками, которые его не интересовали. Если он приехал лично, предварительный выбор уже был сделан. От Павла требовалось либо подтвердить расчеты, либо найти достаточно серьезную причину отказаться.

— Мои люди изучат документы, — сказал он. — Если структура не совсем разрушена, проведем оценку каждой точки.

— Не затягивай. На сеть есть еще один покупатель.

— Настоящий или тот, которого всегда придумывает продавец?

— Настоящий. Но менее удобный для него.

Павел закрыл папку и положил ее на край стола.

— Хорошо.

Отец кивнул, но не поднялся. Несколько секунд он рассматривал сына так, будто решал, с какой стороны подойти к следующему вопросу.

— И еще. — Отец постучал пальцами по подлокотнику. — Тебе двадцать семь.

— Спасибо. — Павел слегка усмехнулся. — Я в курсе.

— Пора думать не только о торговых точках и логистике. Нужна семья. Наследник. Определенность.

Вот оно.

— У меня достаточно определенности.

— В бизнесе, — отрезал Андрей Викторович. — Я говорю о личной жизни. Ты встречаешься с Лилией?

Павел выдержал небольшую паузу.

— Иногда.

Ответ был достаточно расплывчатым, чтобы не объяснять разницу между несколькими совместными выходами и отношениями. Они с Лилей действительно виделись, иногда ужинали или появлялись вместе на мероприятиях. Однако сам Павел не считал эти встречи отношениями и тем более не называл происходящее чем-то серьезным.

— Дочь Лебедева — отличная партия, — продолжил отец. — Хорошая семья, связи, репутация. Она образованна, воспитана и умеет держаться в обществе.

— Ты говоришь о ней так, будто оцениваешь очередной объект.

— Я перечисляю преимущества, которые ты почему-то предпочитаешь не замечать.

— Возможно, потому что это не сделка, — ответил Павел, спокойно пожав плечами.

— Любой брак — сделка. Просто одни понимают это сразу, а другие сначала строят иллюзии.

В кабинете ненадолго повисла тишина. Павел слишком хорошо знал этот тон. Именно так отец говорил о людях, контрактах и решениях, в которых не видел места чувствам. Все должно было приносить пользу, укреплять положение или хотя бы не создавать дополнительных рисков.

— Лилия тебе подходит, — продолжил Андрей Викторович. — Вы из одного круга, знаете правила и понимаете, чего ожидать друг от друга. С ней у тебя будет спокойная жизнь. Без неприятных сюрпризов.

Павел повернул голову к окну. С того места, где он сидел, за стеклом было видно только светлое небо и верхнюю часть соседней башни. Ни улиц, ни машин, ни людей — лишь неподвижная картина, в которой действительно не могло произойти ничего неожиданного.

— Мне неинтересно спокойно, — произнес он после паузы.

Отец нахмурился.

— А как тебе интересно?

Павел не ответил. Сформулировать это было сложно даже для себя. Он не хотел идеальную партию, выбранную по происхождению, связям и отсутствию возможных проблем. Не хотел женщину, которая заранее знала стоимость его часов, машины и каждого проведенного рядом вечера. Не хотел постоянно гадать, нравился ли ей он сам или все, что появлялось вместе с его фамилией.

— Я разберусь, — коротко сказал Павел.

Андрей Викторович некоторое время смотрел на него, затем поднялся и застегнул пиджак.

— Не упусти момент. Лебедевы долго ждать не будут.

— Я не сделка, которую нужно срочно закрыть.

Отец едва заметно усмехнулся.

— Ты мой сын. А значит, стратегический актив. — Андрей Викторович кивнул в сторону папки. — С оценкой сети не тяни. И с Лилией тоже определись.

После этих слов он направился к выходу. Дверь закрылась, и кабинет снова погрузился в тишину.

Оставшись один, Павел еще несколько секунд сидел в кресле, затем поднялся и подошел к окну. Отсюда город уже не казался неподвижным: далеко внизу машины останавливались на перекрестках, люди спешили по тротуарам, а солнечный свет отражался в фасадах соседних зданий.

Разговор с отцом неожиданно вернул Павла к воспоминанию, детали которого из-за времени почти стерлись. Оно уже сохранилось не словами и не последовательностью событий, а ощущениями: чужое тепло, тихий сбившийся выдох возле уха, нежное прикосновение губ и невероятно красивые глаза. Иногда эти детали возникали в памяти сами, слишком живые и настоящие, и каждый раз после них окружающая тишина чувствовалась особенно остро.

Каждый раз Павел пытался удержать воспоминание, восстановить хотя бы еще одну деталь, но память неизменно обрывалась на тех же ощущениях.

Возможно, именно поэтому слова отца раздражали сильнее, чем должны были. Когда-то Павел уже встретил человека, рядом с которым все привычные признаки его жизни внезапно перестали что-либо значить. И, пожалуй, именно это он потом безуспешно искал в других.

Павел еще несколько секунд стоял неподвижно, глядя в окно. Затем медленно выдохнул и едва заметно усмехнулся. Забавно: он был взрослым мужчиной, владел несколькими торговыми центрами и ежедневно принимал решения на миллионы, но рядом с отцом все равно временами чувствовал себя так, будто пытался возразить строгому преподавателю.

Он ведь мог сказать больше. Не ограничиваться привычным «я разберусь», а хотя бы попытаться объяснить отцу то, что сам уже давно понимал. Но рядом с Андреем Викторовичем любые объяснения почему-то быстро начинали казаться оправданиями.

Павел отвернулся от окна и вернулся к столу. Телефон лежал рядом с синей папкой, оставленной отцом. Несколько секунд он смотрел на экран, затем взял его и открыл список контактов.

Лиля ответила быстро.

— Привет.

— Привет. Ты свободна сегодня вечером?

Возникла короткая пауза.

— Зависит от предложения.

— Ужин. В восемь, в «Сенате».

— Это приглашение или официальное мероприятие?

В голосе послышалась легкая усмешка.

— Просто ужин, — произнес он и ненадолго прикрыл глаза.

— Тогда я свободна.

— Встретимся там.

— Хорошо. До вечера.

Павел завершил вызов и положил телефон на стол. Приглашение не означало, что отец убедил его или что сегодняшний разговор хоть что-нибудь изменил. Однако продолжать отказываться от очевидного варианта лишь потому, что тот устраивал Андрея Викторовича, было не менее глупо, чем согласиться на него по той же причине.

Возможно, стоило хотя бы понять, что именно Павел отвергал.

В восемь вечера он ждал Лилю возле входа в ресторан. Ее машина остановилась у тротуара спустя несколько минут, и Павел открыл заднюю дверь, помогая ей выйти.

Светлые волосы были собраны в аккуратную укладку, кремовое платье подчеркивало стройную фигуру, а на запястье поблескивал тонкий браслет. Она всегда выглядела уместно: достаточно нарядно, чтобы привлечь внимание, но никогда настолько, чтобы показаться вызывающей.

— Давно ждешь? — спросила Лиля.

— Пару минут.

— Значит, я почти не опоздала.

Она улыбнулась и первой направилась к дверям.

В зале звучала приглушенная музыка. Между столами оставалось достаточно пространства, свет от небольших ламп отражался в стекле бокалов, а разговоры посетителей сливались в негромкий ровный гул. Их проводили к столику возле окна и подали меню.

Лиля несколько секунд изучала Павла поверх раскрытых страниц.

— Ты выглядишь усталым.

— День был длинным, — ответил он, не отрывая взгляда от меню.

— Отец приезжал?

— Почему сразу он?

— После обычного длинного дня ты просто молчишь. После разговора с Андреем Викторовичем начинаешь доказывать, что совершенно спокоен.

— Я ничего не доказываю, — ответил Павел, все же подняв на нее глаза.

— Конечно.

Она опустила взгляд в меню, скрывая улыбку. Павел не стал спрашивать, откуда ей известна эта разница. Они знали друг друга достаточно давно.

— Что он хотел? — спросила она.

— Предложил новую сделку. Небольшую сеть продуктовых магазинов в пригородах.

— Неожиданно. Ты никогда не интересовался продуктовой розницей.

— Я много чем не интересовался до тех пор, пока это не начинало приносить деньги.

Подошедший официант наполнил бокалы водой. Лиля дождалась, пока он отойдет, и снова посмотрела на Павла.

— А сеть хотя бы прибыльная? — уточнила Лиля.

— Предварительно. Управление слабое, часть оборудования нужно менять, но точки работают.

— За счет расположения?

— В основном. У нескольких точек почти нет конкурентов поблизости.

— Потому что другой находится далеко.

— Именно. — Павел кивнул.

Лиля ненадолго задумалась.

— Я недавно читала статью о региональной торговле. Там говорилось, что небольшие сети часто проигрывают не из-за спроса, а из-за закупок и неправильно выстроенной логистики. Хотя примерно на третьей таблице я перестала понимать, что именно автор пытается доказать.

— Первые две были убедительными? — Павел вопросительно посмотрел на нее.

— Первая. Во второй я уже начала сомневаться в собственном образовании.

Павел едва заметно улыбнулся.

— Значит, статья была написана настоящим специалистом.

— Я тоже так решила. Чем меньше понимаешь, тем умнее автор.

Лиля улыбнулась в ответ и вернулась к меню. Она не разбиралась в управлении торговыми сетями и не пыталась убедить его в обратном. Иногда слишком тщательно подбирала термины или читала о вещах, которые были ей не особенно интересны, но Павлу никогда не казалось, что она делала это только ради впечатления. Скорее действительно старалась понимать то, чем он жил.

И это было скорее достоинством, чем недостатком.

— Я возьму дорадо, — решила она. — А ты?

— Стейк.

— Предсказуемо.

— Ты заказываешь одну и ту же рыбу в третий раз.

— Потому что она полезна для работы мозга.

Она произнесла это с совершенно серьезным выражением, но в зеленых глазах мелькнула усмешка.

— Тогда мне стоит заказать две порции, — ответил Павел.

— После этого разговора — возможно.

Они сделали заказ. Пока ждали блюда, Лиля рассказала о благотворительном вечере, который ее отец собирался провести в следующем месяце, и о знакомой, решившей открыть художественную галерею в исторической части города. Затем разговор перешел к предстоящему деловому форуму и нескольким общим знакомым.

С ней было легко поддерживать беседу. Лиля знала, когда сменить тему, не пыталась заполнить каждую паузу и не требовала постоянного внимания.

Их совместные вечера всегда проходили именно так. Спокойно, приятно и без необходимости притворяться людьми, которыми они не являлись.

Павел смотрел на нее, пока она рассказывала о неудачном проекте одного из знакомых. Лиля была красивой, образованной и достаточно наблюдательной. Она знала его семью, понимала особенности работы и не стала бы требовать, чтобы он полностью изменил привычную жизнь. Андрей Викторович был прав по крайней мере в одном: рядом с ней действительно не ожидалось неприятных сюрпризов.

Проблема заключалась в том, что при мысли о таком будущем Павел по-прежнему не чувствовал желания его приблизить

Если бы он сейчас сделал Лили предложение, она, скорее всего, даже не удивилась бы. Их разговор продолжился бы тем же тоном, только отношения получили бы официальное название. Семьи одобрили бы выбор, знакомые сочли союз ожидаемым, а через несколько месяцев они устроили бы свадьбу, которая оказалась бы безупречной до последней салфетки.

Павел не находил в этом будущем ни одной очевидной причины для отказа. Впрочем, для согласия тоже.

— Ты меня не слушаешь? — спросила Лиля.

— Слушаю. Галерея, неподходящее помещение и владелец, который отказался менять освещение.

— Значит, все-таки слушаешь, — прищурилась она.

— Иногда у меня получается делать несколько вещей одновременно.

— И о чем ты думал?

Павел взял бокал с водой.

— О сделке.

Лиля не стала уточнять. После их разговора о сети объяснение звучало достаточно убедительно.

К концу ужина ресторан почти заполнился. За окнами зажглись вывески, вдоль улицы двигались машины, а на противоположной стороне один за другим останавливались такси. Павел почти не притронулся к десерту. Лилия некоторое время смотрела на его тарелку, затем без разрешения забрала лежавшую сверху ягоду.

— Ты все равно не ешь.

— Можно было спросить, — спокойно сказал он.

— Ты мог отказаться, — произнесла она, пожав плечами.

— После того как ты уже съела?

— Поэтому и не спросила.

На этот раз Павел рассмеялся. Негромко, но вполне искренне. Лиля довольно улыбнулась и потянулась за второй ягодой.

— Не наглей.

— Эта была последняя.

— Именно поэтому я и предупредил.

Когда ужин закончился, Павел оплатил счет и проводил Лилю к выходу. Ее машина уже ждала возле ресторана. Прежде чем сесть, она задержалась рядом с ним.

— Спасибо за вечер. — Она положила ему ладонь на грудь.

— Тебе спасибо.

Лиля улыбнулась и легко поцеловала его в щеку.

— Спокойной ночи.

— Спокойной.

Он закрыл за ней дверь и дождался, пока машина отъедет. Вечер не дал ответа на вопрос, ради которого Павел вообще пригласил Лилю. Она не сказала и не сделала ничего, что могло бы его оттолкнуть. Напротив, вечер лишь подтвердил то, что Павел и без того знал: рядом с Лилей было легко.

От этого решение не становилось проще.

Его машина стояла на подземной парковке ресторана. Павел спустился на лифте, сел за руль, но не стал сразу запускать двигатель. Достав телефон, он нашел в контактах нужное имя и нажал вызов.

Саша ответил после нескольких гудков.

— Если ты звонишь обсуждать отчеты, то я официально в отпуске.

— Прости, — усмехнулся Павел.

— Нет, подожди. Я узнаю этот тон. Мир рухнул или отец снова заезжал в офис?

Павел включил громкую связь, положил телефон на соседнее сиденье и запустил двигатель.

— Второе.

— Тогда отпуск придется прервать. Что он хотел?

— Расширение в пригороды. — Он посмотрел в боковое зеркало и включил поворотник. — Есть небольшая сеть магазинов. «У дома».

— Очень оригинально.

— Я сказал почти то же самое.

— Покупаете?

— Пока оцениваем.

Голос Саши сразу стал серьезнее.

— Что есть на руках?

— Предварительные цифры и выгрузка от владельца. Десять точек, часть помещений в собственности, часть в долгосрочной аренде. Управлением почти не занимались последние несколько лет.

— Звучит как склад проблем.

— Или недооцененный актив.

— Обычно это одно и то же, только на разных этапах проверки. Что тебе нужно?

— Доходы и расходы за последние три года, кредитная нагрузка, обязательства перед поставщиками, судебные споры. Отдельно посмотри движение товара и списания по каждой точке.

— Хорошо.

— И проверь сотрудников.

На другом конце ненадолго замолчали.

— Управляющих?

— Всех. Штат, зарплаты, стаж, увольнения, повторные приемы, дисциплинарные нарушения. Если собственник давно отошел от дел, сеть либо держится на людях, либо теряет деньги из-за них. Хочу понимать и то и другое.

— То есть тебе нужна полная кадровая выгрузка.

— Да.

— Объем приличный.

— Поэтому я звоню тебе.

Саша тихо рассмеялся.

— Наконец-то честное признание, что без меня вы не справляетесь.

— Мы справимся. — Павел еще раз посмотрел в боковое зеркало и перестроился. — Но дольше.

— Уже хуже, но я принимаю. Когда нужен результат?

— Первичная сводка — завтра. Полный отчет подготовь, когда сможешь.

— Щедро с твоей стороны.

— Ты в отпуске.

— Был в отпуске. Теперь мне стало интересно, насколько плохо можно управлять десятью магазинами и все еще получать прибыль.

— Постарайся выяснить это без ночного аврала.

— Паш, ты звонишь мне после десяти вечера и просишь к завтрашнему дню проверить целую сеть.

— Первичную информацию. Остальное позже.

— Именно так трудоголики и оправдывают трудоголизм.

— Ты мог отказаться.

— Мог. Но тогда до утра думал бы, что пропустил что-нибудь интересное.

— Отправлю тебе все, что дал отец.

— Жду. И постарайся больше сегодня никого не лишать отпуска.

— Ничего не обещаю.

— Вот теперь узнаю тебя. До завтра.

Разговор с Сашей занял не больше десяти минут, но этого хватило, чтобы новая сделка из абстрактного предложения отца превратилась в конкретную задачу. С цифрами, сроками и понятным порядком действий.

Домой Павел вернулся ближе к одиннадцати. Подземная парковка встретила ровным светом и гулким эхом шагов. Он поднялся на лифте, вошел в квартиру и оставил телефон вместе с ключами на консоли в прихожей. Снимая пиджак, Павел достал из внутреннего кармана накопитель, который забрал со стола перед уходом из офиса.

Павел прошел на кухню, открыл лежавший на стойке ноутбук, вставил накопитель и открыл переданный отцом архив. Пока файлы прикреплялись, Павел достал из холодильника бутылку воды. Затем добавил несколько коротких пояснений и отправил Саше.

Подтверждение пришло спустя несколько минут.

«Получил. Начинаю смотреть».

Павел закрыл ноутбук и направился в спальню. Там он снял рубашку, бросил ее на стул и лег поверх покрывала.

Ужин ничего не прояснил. Павел рассчитывал хотя бы понять собственную реакцию, но теперь мог признать лишь одно: дело действительно было не в недостатках Лилии. Искать их дальше означало бы придумывать оправдание решению, которого он сам пока не мог объяснить.

На следующий день Павел приехал в офис к половине девятого и первым делом открыл почту. Письмо от Саши было отправлено в восемь семнадцать.

«Первичная сводка во вложении. Детализация будет позже. Вечером позвоню».

Павел открыл прикрепленный файл. Саша успел собрать финансовые показатели за последние три года, данные по кредитам, задолженности перед поставщиками и краткие сведения по каждой точке. Часть информации еще требовала проверки, но общая картина уже складывалась.

Сеть держалась увереннее, чем можно было ожидать при таком качестве управления. Большинство точек приносило небольшую, но стабильную прибыль. Две работали почти без запаса, а одна регулярно уходила в минус и при этом продолжала получать финансирование. Закрывать ее никто не собирался.

Павел сделал несколько пометок в блокноте.

Слишком высокая аренда. Расходы не соответствуют выручке. Проверить поставки и списания.

Слабая логистика объясняла часть проблем, но не все. Некоторые магазины получали одинаковый товар по разной стоимости, сроки между отгрузкой и приемкой не совпадали, в отчетах встречались суммы, назначение которых невозможно было понять без первичных документов.

Ближе к полудню Павел перешел к сведениям о сотрудниках. Саша разделил их по точкам и должностям: управляющие, бухгалтеры, товароведы, продавцы, кассиры, работники склада. Возле каждой фамилии были указаны стаж, оклад, увольнения и повторные приемы. В двух магазинах штат менялся почти каждый месяц, тогда как в нескольких других люди работали по пять-семь лет.

После нескольких часов перед монитором текст начал расплываться. Павел потер переносицу, затем переслал Юлии сводки и нужные приложения. Почти сразу нажал кнопку внутренней связи.

— Да, Павел Андреевич?

— Я отправил документы. Распечатайте сводки по каждой точке, кадровые списки и все страницы, где отмечены несоответствия.

— Разложить отдельно по магазинам?

— Да. Я вернусь после обеда.

— Хорошо.

Павел закрыл ноутбук и вышел из кабинета. В ресторане при деловом центре он заказал привычный обед, но почти не замечал вкуса еды. Мысли возвращались к убыточной точке и разнице в показателях. Неудачное расположение могло объяснить слабую выручку, но не объясняло, почему магазин продолжали годами содержать.

Через сорок минут Павел вернулся в кабинет. На столе уже лежали отдельные папки по всем десяти магазинам. Юлия поместила сверху короткие сводки, следом добавила финансовые документы и кадровые списки.

Работать с бумагой было удобнее. На экране таблицы быстро начинали сливаться, тогда как здесь Павел мог разложить рядом данные за разные годы, отмечать несоответствия и сразу возвращаться к нужной странице. Он открыл первую папку, снял колпачок с ручки и снова погрузился в расчеты.

До трех часов Павел успел разобрать большую часть точек. В нескольких магазинах требовалось заменить оборудование и пересмотреть договоры с поставщиками. Один из магазинов слишком много тратил на аренду склада, хотя объем товара не оправдывал дополнительное помещение. В другом высокая текучка совпадала с регулярными недостачами.

Убыточная точка оставалась самой непонятной. Потери не были критическими, но некоторые расходы выглядели слишком крупными для небольшого магазина. Деньги распределялись по разным статьям и по отдельности не привлекали внимания, однако в общей таблице складывались в заметную сумму.

О начале совещания напомнила Юлия. Павел закрыл папку, оставив внутри страницу с пометками, и направился в переговорную.

Совещание продлилось почти два часа. Обсудили показатели по северному направлению, новые условия поставщиков и рекламную кампанию, не принесшую ожидаемого результата. Павел выслушал отчеты, уточнил сроки и распределил задачи. Ничего, что требовало бы его присутствия в офисе до конца дня, не возникло.

Вернувшись в кабинет, он сразу посмотрел на оставшиеся папки и решил забрать документы домой, продолжив в другой обстановке.

Он нажал кнопку внутренней связи.

— Юлия, найдите коробку для документов.

— Какого размера?

Павел посмотрел на разложенные по столу папки.

— Среднюю. Этого должно хватить.

Через несколько минут Юлия принесла плотную архивную коробку и поставила возле стола.

— Еще что-нибудь?

— Нет, спасибо.

Оставшись один, Павел начал складывать документы внутрь. Сначала финансовые сводки, затем договоры, кадровые списки и дополнительные расчеты. Папки Павел сложил в том же порядке, в котором их подготовила Юлия. Когда коробка заполнилась, Павел закрыл крышку и снова связался с Юлией.

— Я уезжаю. Срочные вопросы отправляйте на почту.

— Сегодня у вас больше нет встреч. Нужно что-нибудь перенести с завтрашнего дня?

— Нет. Все остается по расписанию.

Павел надел пиджак, взял коробку и вышел из кабинета. Возле лифтов ему пришлось ненадолго остановиться, чтобы пропустить группу сотрудников, возвращавшихся с другого этажа. Рабочий день продолжался, но без него здесь вполне могли обойтись несколько часов.

На парковке Павел поставил коробку на заднее сиденье и только после этого сел за руль. Дорога домой заняла около часа. К тому времени солнце опустилось ниже, но до темноты было еще далеко.

В квартире он отнес коробку в гостиную и поставил возле журнального стола. Сначала принял душ и переоделся, затем вернулся, открыл первую папку и продолжил с того места, на котором остановился в офисе.

За час Павел проверил еще две точки. Одна не вызвала почти никаких вопросов, во второй требовалось сократить расходы на хранение и пересмотреть график поставок. Он сделал несколько пометок и отложил документы в сторону.

Следующая папка оказалась интереснее. Среди дополнительных материалов находились жалобы покупателей, сведения о регулярных списаниях и накладные с несовпадающими датами поставок. Доход магазина снизился лишь незначительно, поэтому отдельные нарушения легко терялись в общих цифрах. Однако товара списывалось больше, чем могло испортиться при существующем обороте.

Павел сопоставил накладную на поставку с отчетом о списании и обвел ручкой суммы, которые не сходились. Кто-то либо намеренно завышал потери, либо скрывал недостачу за просроченной продукцией. Масштаб пока оставался небольшим, но сама схема могла действовать не первый год.

На журнальном столе завибрировал телефон. Павел перевел взгляд на экран и увидел имя Саши. Он принял вызов.

— Да.

— Подробный отчет уже на почте, — произнес Саша вместо приветствия. — Но самое важное решил рассказать голосом.

— Слушаю.

— Сеть открыли пятнадцать лет назад. Владелец занимался ею вместе с женой и собирался со временем передать сеть ребенку. Несколько лет назад он потерял и жену, и ребенка. После этого почти перестал появляться в магазинах, передал управление родственникам и ограничился просмотром общих отчетов.

Павел опустил взгляд на раскрытую папку.

— А продать решил только сейчас?

— До последнего не хотел. Сеть была связана с семьей, поэтому он продолжал вкладывать деньги, даже когда фактически перестал контролировать, что в ней происходит. Сейчас родственники начали спорить между собой, несколько поставщиков пригрозили судом, а один из возможных покупателей предложил хорошую цену. Видимо, этого хватило.

— Как бы ты поступил на его месте?

Саша тихо усмехнулся.

— Знал, что ты спросишь.

— И?

— Потерять жену и ребенка — это тяжело. Особенно если бизнес создавался ради них.

— Я спросил, что бы ты сделал с сетью.

— Эти вещи нельзя полностью разделить, Паш. Если ты пытаешься решить, можно ли было не довести сеть до такого состояния, то да, можно было. Но слабым я бы его не называл. Пятнадцать лет он управлял им успешно. Потом потерял смысл продолжать.

— Значит, тоже отошел бы от дел?

— Нашел бы человека, способного временно управлять вместо меня. И обратился бы за помощью.

— Что ты в свое время и сделал.

На другом конце ненадолго замолчали.

— Да, — спокойнее ответил Саша. — Именно поэтому и говорю. Терять близких всегда тяжело. Не все способны просто вернуться в кабинет и сделать вид, что ничего не случилось.

— Я понял.

— Хотя Андрей Викторович, вероятно, попытался бы включить горе в рабочее расписание.

— Саша.

— Все, молчу.

Павел откинулся на спинку дивана.

— Спасибо за отчет. Иди отдыхай.

— Отдохнешь тут с вашей семьей. Завтра пришлю дополнения по поставщикам.

— Хорошо.

— На связи.

Разговор завершился. Павел положил телефон на журнальный стол, но к документам вернулся не сразу. Он пытался представить, что сделал бы сам, если бы однажды потерял людей, ради которых строил собственную жизнь. Ответа не было. Возможно, потому, что рядом с ним пока не существовало человека, потеря которого могла бы лишить смысла все остальное.

Павел снова подтянул к себе папку. За финансовыми документами находилось кадровое приложение с краткими сведениями о сотрудниках. Он раскрыл его ближе к середине и начал просматривать страницы.

Управляющий. Заместитель. Товаровед. Продавцы.

Фамилии сменяли друг друга, и Павел уже почти перестал различать лица на фотографиях. На одной из них Павел неожиданно задержался.

Темные волосы были собраны назад, спокойное лицо выглядело немного уставшим, а светло-голубые глаза смотрели прямо в камеру. Внешность казалась обычной, и все же на короткое мгновение фотография вызвала знакомое ощущение чужого тепла.

Павел нахмурился и опустил взгляд на сведения.

Котова Дарья Сергеевна. Двадцать три года. Продавец. Не замужем, есть пятилетний сын. Ниже стояли несколько дат приема и увольнения: девушка дважды уходила из магазина, а затем возвращалась обратно.

Последнее имело значение для проверки. Повторный прием мог говорить как о постоянной нехватке сотрудников, так и об условиях, из-за которых люди уходили, но позднее были вынуждены возвращаться. Павел отметил даты на полях.

Возникшее ощущение он объяснил значительно проще. После вчерашнего разговора с отцом, ужина с Лилей и воспоминания, память продолжала цепляться за случайные черты. Ничего удивительного в этом не было.

Павел перевернул страницу и продолжил изучать карточки.

Закончив, он вернулся к финансовой сводке и еще раз посмотрел на отмеченные несоответствия. Жалобы покупателей, завышенные списания, разница в накладных и несколько повторных приемов сотрудников давали достаточно причин увидеть работу магазина без заранее подготовленных отчетов.

На обложке папки Павел написал:

«Включить в первую выездную проверку».

К карточке продавца он больше не вернулся. Ее имя, однако, запомнилось без всякого усилия.

Глава 3. Случайный покупатель

«Некоторые встречи кажутся случайными лишь потому, что мы не помним их начала».

Июнь начался с теплых солнечных дней. К середине дня парковка перед супермаркетом успела прогреться, и редкие покупатели выходили на улицу, щурясь от яркого света. Через стеклянные двери Даша видела зеленые деревья, проезжавшие машины и людей, которым не нужно было проводить этот день под белыми лампами торгового зала.

Она сидела за одной из двух работающих касс и наблюдала, как медленно меняются цифры на экране. До конца смены оставалось чуть больше часа. Покупателей было немного: редкие тележки скрипели между рядами, вдалеке переговаривались грузчики, а возле овощного отдела женщина несколько минут выбирала яблоки, перекладывая их из одного пакета в другой.

В магазине с самого утра царило непривычное напряжение. Директор несколько раз прошел по залу, потребовал поправить ценники и убрать коробки, которые до этого неделями никому не мешали. Сотрудникам велели проверить бейджи, рабочую форму и не оставлять тележки возле склада. Причину никто официально не называл, но к обеду уже весь магазин обсуждал возможную продажу сети.

Даша относилась к слухам спокойно. За время ее работы здесь менялись правила, поставщики и люди, следившие за выполнением планов. Каждое изменение обещало сделать магазин лучше, но обычно заканчивалось новыми отчетами и требованиями к сотрудникам. Зарплата при этом оставалась прежней.

Последние месяцы жалоб действительно стало больше. Покупатели находили на полках просроченные продукты, часть товара по документам числилась, но фактически отсутствовала, а часть премии регулярно уходила на покрытие списаний. Для сотрудников на бумаге все выглядело правильно. Подписи стояли, суммы сходились, и объяснять сотрудникам, почему именно они снова получили меньше, никто не собирался.

— Кис, поможешь?

Даша отвела взгляд от стеклянных дверей. Ирина стояла возле высокого стеллажа с бытовой химией и пыталась поставить на верхнюю полку большую упаковку порошка. Рядом находилась металлическая стремянка, но коробка мешала ей подняться. Убедившись, что покупателей нет, Даша заблокировала кассу.

— Я на минуту отойду, — предупредила Даша.

Коллега коротко кивнула, и Даша направилась к Ирине.

— Давай свою коробку, Белка.

Она придержала упаковку, пока Ирина поднялась на две ступени и поставила ее на верхнюю полку.

— Вот спасибо, — произнесла та, спускаясь. — Без тебя я бы не справилась.

— Ты бы бросила ее здесь и ушла.

— Значит, все-таки справилась бы.

Ирина поправила выбившуюся из хвоста рыжую прядь и посмотрела в сторону касс.

— Слышала, что говорят?

— За сегодняшний день слишком многое. — Даша убрала руки в карманы.

— Сеть собираются продавать. Вроде бы кто-то из города уже проверяет документы.

— Пусть проверяет.

— Тебе совсем не интересно, кто станет новым владельцем? — удивленно произнесла Ира.

— Пока он не стал владельцем, интересоваться рано.

— А если приедет сюда?

Даша пожала плечами.

— Покажешь ему, как хорошо умеешь расставлять порошок.

— А ты улыбнешься и предложишь товар по акции.

— Тогда сеть точно останется без покупателя.

Ирина усмехнулась, но почти сразу стала серьезнее.

— Директор с утра сам не свой. Думаешь, нашли что-нибудь?

— Если нашли, нам об этом расскажут последним.

— Оптимистично.

— Зато честно.

Возле кассы появилась покупательница, и Даша вернулась на свое место. Остаток смены прошел медленно. Она пробивала продукты, отвечала на одинаковые вопросы и несколько раз объясняла, почему цена на полке не совпадает с суммой на экране.

Даша посмотрела на часы и с облегчением поняла, что рабочий день почти закончился. Оставалось дождаться сменщицы, и можно было сдавать смену. Она протерла край стойки, поправила лежавшие возле терминала пакеты и заметила направлявшегося к кассе мужчину с бутылкой воды в руке.

На вид ему было не больше тридцати. Темные джинсы, светлая футболка, немного растрепанные каштановые волосы. Подойдя ближе, мужчина положил бутылку на ленту. Даша машинально пробила товар и назвала сумму.

— Даже не поздороваетесь? — спросил он.

Голос был спокойным, низким и почему-то заставил ее поднять взгляд.

— Добрый день, — произнесла Даша после короткой паузы. — Пакет нужен?

— Для одной бутылки?

— Люди берут и для меньшего.

Он едва заметно улыбнулся.

— Тогда обойдусь.

Теперь, когда Даша посмотрела внимательнее, лицо показалось ей смутно знакомым. Не настолько, чтобы вспомнить имя или место встречи. Возможно, она видела его в рекламе, новостях или среди покупателей, хотя постоянным посетителем он точно не был.

Особенно странными казались глаза. Зеленые, внимательные, задержавшиеся на ее лице чуть дольше, чем требовалось при обычном разговоре.

— Товары по акции предлагать не будете? — спросил мужчина.

Она проследила за его взглядом. Возле терминала действительно стояла табличка с обещанием скидки на шоколад и кофе, которые кассиры должны были предлагать каждому покупателю.

— Вы уже сами их нашли.

— Значит, работает.

— Получается, да.

Уголок его губ снова дрогнул.

— Картой, — сказал он и поднес телефон к терминалу.

Когда мужчина наклонился к терминалу, Даша почувствовала запах его парфюма. Ненавязчивый, глубокий, с теплыми древесными нотами. На мгновение внутри возникло странное напряжение, будто память откликнулась раньше, чем она успела понять, на что именно.

Приглушенный свет. Мужской голос совсем рядом. Чужое тепло.

Терминал коротко пискнул, возвращая ее в магазин.

Даша отдала чек и тут же убрала руку, хотя их пальцы даже не соприкоснулись. Ощущение исчезло так же быстро, как появилось. Вероятно, запах просто напомнил какой-нибудь давно забытый вечер. Последние дни вымотали ее настолько, что теперь странным могло показаться что угодно.

Мужчина, однако, не уходил.

— Мы раньше не встречались? — спросил он.

Вопрос прозвучал буднично, но его взгляд оставался слишком внимательным.

— Возможно, вы уже приходили в магазин.

— Нет. Не здесь.

— Тогда вряд ли.

— Вы уверены?

Даша посмотрела на него чуть холоднее.

— Обычно я запоминаю людей, которые задают столько вопросов из-за бутылки воды.

Он тихо рассмеялся и забрал покупку.

— До свидания.

— Всего доброго.

Мужчина направился к выходу. Даша проследила за ним взглядом лишь до середины зала, после чего заставила себя отвернуться. Незнакомец был слишком уверенным для обычного покупателя и слишком внимательно наблюдал за ее реакцией. Возможно, именно так и выглядели тайные проверяющие, о которых любили предупреждать перед каждой возможной сменой руководства.

Если это была проверка, Даша успела провалить ее за несколько минут. Не поздоровалась первой, не предложила товар по акции и разговаривала без особого дружелюбия. Исправить уже ничего нельзя, а переживать заранее из-за возможных последствий не имело смысла.

Через несколько минут подошла сменщица и заняла ее место.

— Все, можешь идти.

— Наконец-то.

Даша сняла бейдж и направилась в служебное помещение. Быстро переоделась, убрала рабочую форму в шкафчик и забрала сумку. Ирина нашлась возле молочного отдела, где расставляла упаковки на нижней полке.

— Я ушла, Белка.

Ирина посмотрела на часы.

— Счастливая. Мне еще три часа.

— Зато ты узнаешь все слухи раньше меня.

— Обязательно напишу.

— Можешь не торопиться.

— Ты меня знаешь, Кис.

— Поэтому и прошу. — Даша уже шла к выходу.

Автоматические двери разошлись в стороны, и она вышла на парковку.

Теплый июньский воздух коснулся лица. После нескольких часов под белыми лампами даже шум парковки и запах нагретого асфальта казались приятными. Она ненадолго остановилась возле входа, глубоко вдохнула и направилась к расположенной неподалеку остановке.

Даша достала из сумки наушники, подключила их к телефону и вставила один в ухо. На экране появилось уведомление, которое она попыталась смахнуть на ходу. Сделав несколько шагов и не глядя перед собой, Даша неожиданно столкнулась с кем-то плечом. Телефон выскользнул из пальцев и упал экраном на асфальт.

— Нет, нет, нет…

Она быстро присела и подняла его. От нижнего края через весь экран протянулась трещина. Изображение сохранилось, сенсор отозвался на прикосновение, но трещина явно уходила глубже защитного стекла. Сам телефон Даша еще даже не успела полностью выплатить.

— Да твою же…

— Извините, — раздался рядом знакомый голос.

Она подняла голову. Перед ней стоял мужчина, который несколько минут назад покупал воду. Вблизи его зеленые глаза снова показались странно знакомыми.

Даша выпрямилась и показала ему треснувший экран.

— Прекрасно. С вас четыре тысячи.

Он перевел взгляд с телефона на нее.

— За то, что вы в меня врезались?

— А зачем стоять посреди дороги?

Мужчина огляделся. Даша машинально сделала то же самое и только теперь заметила, что вокруг оставалось достаточно свободного места. Он стоял возле припаркованного автомобиля и никому не мешал. Именно она шла, уткнувшись в экран.

— Здесь парковка, — напомнил он.

— Я заметила.

— Не сразу.

Спорить дальше было бессмысленно. Даша посмотрела на трещину и раздраженно убрала телефон в сумку.

— Забудьте.

Она обошла мужчину и направилась к остановке. Через несколько секунд за спиной послышались шаги.

— Подождите.

Даша остановилась и обернулась.

— Что еще?

Он подошел ближе и достал из кармана кошелек.

— Сколько вы сказали? Четыре тысячи?

— Я пошутила.

— Не очень похоже.

Мужчина открыл кошелек, вынул крупную купюру и протянул ей.

— Возьмите на ремонт.

Даша посмотрела сначала на деньги, затем на него.

— Зачем?

— Чтобы починить телефон.

— Я сама его уронила.

— После того как столкнулась со мной.

— Именно. Не вы со мной, а я с вами.

— Тогда считайте это компенсацией за то, что я стоял посреди дороги.

В его голосе слышалась легкая усмешка. Несколько минут назад она сама обвиняла его в том же, но услышать собственный аргумент в ответ оказалось почему-то особенно раздражающе.

— Не нужно.

— Мне не сложно.

Вот именно.

Ему несложно было достать из кошелька сумму, которую ей пришлось бы откладывать, отказываясь от других покупок. Наверное, он действительно не видел в этом ничего особенного. Однако брать деньги у незнакомого мужчины только потому, что тот мог легко с ними расстаться, Даша не собиралась.

— А мне не нужна ваша помощь.

— Вы всегда отказываетесь от того, что вам предлагают?

— Только когда не просила.

Даша развернулась и пошла дальше, не дожидаясь ответа. Краем глаза она заметила стоявший неподалеку черный автомобиль. Большой дорогой седан выглядел на этой парковке чужеродно, особенно рядом со старыми машинами постоянных покупателей. Теперь становилось понятнее, почему четыре тысячи показались ему такой незначительной суммой.

До остановки оставалось совсем немного. Даша снова достала телефон и осторожно провела пальцем по экрану. Если трещина не станет больше, устройство можно будет использовать до зарплаты, а затем придется искать мастерскую и узнавать стоимость ремонта.

Мысль о предложенных деньгах все же вернулась.

Эти деньги решили бы проблему сразу. Не пришлось бы переносить покупки, считать остаток и переживать, что телефон окончательно перестанет работать в самый неподходящий момент. Но стоило представить, как она берет протянутую купюру, и внутри снова поднималось неприятное чувство.

Нет. Это была ее ошибка, и расплачиваться за нее будет сама.

Дойдя до остановки, она машинально оглянулась. Мужчина стоял возле автомобиля и смотрел в ее сторону. Не пристально и не открыто, но достаточно долго, чтобы это нельзя было принять за случайный взгляд.

Даша быстро отвернулась. Через несколько секунд позади хлопнула автомобильная дверь, затем послышался звук запускаемого двигателя. Машина выехала с парковки и скрылась за поворотом.

Легкая настороженность не исчезла. Теперь Даше все сильнее казалось, что возле магазина он задержался не случайно, и впервые она подумала, что за водой мужчина тоже мог прийти не просто так.

К остановке подъехала знакомая газель. Даша вошла в салон вместе с несколькими женщинами и заняла свободное место возле окна. Водитель дождался последних пассажиров, закрыл дверь и выехал с остановки.

Даша вставила второй наушник и осторожно включила музыку. Треснувший экран отозвался на прикосновение не сразу, но продолжал работать. Пока за окном сменялись дома и деревья, мысли несколько раз возвращались к странному покупателю. Не к предложенным деньгам и даже не к столкновению, а к странному чувству знакомости, которое каждый раз возникало рядом с ним.

Началась следующая песня. Даша прибавила звук и стала беззвучно повторять знакомые слова, постепенно переставая думать о случившемся.

Выйдя на своей остановке, она по привычке зашла в магазин возле перекрестка. К вечеру полки снова успели заметно опустеть, но хлеб и молоко еще оставались. Даша добавила в корзину несколько продуктов, небольшую упаковку печенья для Артема и бутылку холодного пива для себя.

Возле кассы стоял дядя Миша. По слегка покрасневшему лицу, сбивчивой речи и слишком старательной улыбке сразу становилось понятно, что выпить он уже успел.

— Убирайся отсюда, — потребовала продавщица, уперев ладони в бока.

— Люсь, одну бутылочку.

— Никаких бутылочек. Ты мне за три предыдущие не заплатил.

— Я завтра занесу.

— Вчера ты говорил то же самое.

Дядя Миша заметил подошедшую Дашу и виновато улыбнулся.

— Дашуля, скажи ей. Разве я похож на человека, который не вернет долг?

— Сейчас — похожи, — ответила она.

— Вот. — Продавщица одобрительно кивнула. — Даже Даша говорит.

Мужчина прижал ладонь к груди.

— Никто мне не верит.

Даша поставила корзину на прилавок и посмотрела на бутылку, которую продавщица успела забрать у него.

— Добавьте к моим покупкам.

— Вот оно тебе надо? — женщина недовольно перевела взгляд на нее. — Потом опять придет без денег.

— Мне дверь нужно починить.

— А без бутылки он ее не починит?

— С бутылкой хотя бы пообещает.

Дядя Миша просиял.

— Все сделаю, душа моя. Завтра же приду.

— Вы это уже третью неделю говорите.

— Потому что работа серьезная. К ней нужно подготовиться.

— Начните готовиться сегодня.

Продавщица покачала головой, но вернула бутылку на прилавок и пробила вместе с остальными товарами. Даша расплатилась, забрала сдачу и направилась к выходу.

— Дашуля, вот спасибо, — произнес дядя Миша, догнав ее на улице.

Он забрал пакет с продуктами прежде, чем она успела возразить.

— Только не уроните.

— Обижаешь. У меня руки золотые.

Это было правдой. Дядя Миша жил через два дома и мог починить почти все: сантехнику, проводку, старую мебель или покосившуюся калитку. Единственное, что ему никак не удавалось исправить, — собственную привычку выпивать. Если он оставался трезвым достаточно долго, работа получалась безупречной. Проблема заключалась в том, что дождаться этого удавалось не всегда.

— Завтра после обеда буду у тебя, — пообещал он. — Дверь сниму, петли посмотрю, низ подровняю.

— Мне утром на работу. Приходите ближе к вечеру.

— Значит, вечером.

— И трезвым.

Он тяжело вздохнул.

— Слишком много условий за одну бутылку.

— Тогда можете вернуть.

— Нет уж. — Дядя Миша крепче прижал бутылку к груди. — Уговор дороже денег.

Они прошли вместе часть дороги. Возле поворота Даша забрала пакет, напомнила о двери еще раз и свернула к дому Марии Владимировны.

Калитка была открыта. Во дворе пахло нагретой землей и цветущими кустами, а в беседке стояли чашки и тарелка с нарезанными яблоками. Соседка сидела на скамейке, наблюдая, как Артем возит машинку по деревянному бортику.

— Можно к вам?

Артем первым поднял голову.

— Мама!

Он бросил машинку на скамейку и побежал навстречу. Даша поставила пакет на землю, присела и обняла сына. От его волос пахло солнцем и чем-то сладким, а на коленях виднелись зеленые следы от травы.

— Привет. Как дела?

— Хорошо. Мы гуляли, потом рисовали, а еще там жук был огромный. Вот такой.

Артем развел руки так широко, что жук должен был оказаться размером с кошку.

— И куда он делся?

— Улетел. Я не трогал.

— Очень разумно.

Он взял мать за руку и потянул к беседке, продолжая рассказывать о жуке.

— Добрый вечер, Мария Владимировна, — поздоровалась Даша. — Как вы сегодня?

— Хорошо, Дашенька. Садись, чай еще теплый.

— Спасибо, но мы пойдем домой. Вам и так весь день пришлось с ним возиться.

— Не пришлось, а посчастливилось, — возразила женщина. — Мы прекрасно провели время.

— Я хорошо себя вел, — подтвердил Артем.

— Почти весь день, — Мария Владимировна улыбнулась.

Он сразу нахмурился.

— Я нечаянно разлил.

— Я ничего и не сказала.

— А сейчас сказали.

Даша сдержала улыбку и погладила его по голове.

— Иди собирай вещи.

Артем убежал в дом, а она ненадолго присела рядом с Марией Владимировной. Выяснив, что та чувствует себя хорошо и лекарства приняла вовремя, Даша рассказала о завтрашнем графике. Они договорились, во сколько она приведет Артема утром.

Вскоре он вернулся с рюкзаком, застегнутым только наполовину. Из открытого отделения торчали машинка и сложенный лист бумаги. Даша поправила молнию, забрала пакет с земли и попрощалась с Марией Владимировной.

До дома они шли медленно. Артем продолжал рассказывать о прошедшем дне, несколько раз останавливался возле муравьев и пытался найти в траве жука, улетевшего от него несколько часов назад. Даша не торопила.

Когда они вошли в прихожую, из кухни донесся голос матери:

— Настенька, это ты?

Даша ничего не ответила. Артем тоже промолчал, только снял обувь и сразу направился к комнате. За их спинами снова стало тихо. Мать не вышла проверить, кто вернулся. Зайдя следом в комнату, Даша закрыла дверь и убрала продукты в холодильник.

— Тебя покормили?

— Да. Были сырники.

— Сколько съел?

— Два.

— Мария Владимировна сказала три.

Артем немного подумал.

— Один был маленький.

— Тогда понятно.

Он переоделся и устроился на полу с машинками. Даша открыла бутылку пива, сделала несколько глотков и села на кровать. Холодный напиток приятно горчил, понемногу снимая накопившееся за день напряжение.

Треснувший телефон лежал рядом. Даша взяла его и провела пальцем по неровной линии на экране. Устройство все еще работало, но смотреть на повреждение без раздражения не получалось. Вместе с ним снова вспомнился мужчина у машины — не протянутая купюра, а внимательный взгляд, задержавшийся на ней еще возле кассы.

Она сделала еще один глоток и посмотрела на Артема, увлеченно выстраивавшего машинки вдоль стены. Странное знакомство не заслуживало столько мыслей. Незнакомец уехал и, скорее всего, больше никогда здесь не появится.

Оставался лишь вопрос, на который Даша никак не могла найти ответ.

Где она уже видела его зеленые глаза?

За следующие две недели незнакомец больше не появлялся. Трещина на телефоне тоже никуда не исчезла. Сенсор продолжал работать, повреждение не увеличивалось, и каждый раз, когда Даша собиралась отнести устройство в ремонт, находились более срочные расходы.

За это время слухи о продаже сети подтвердились. У сети сменился собственник, началась проверка остатков и документов, а сотрудники впервые увидели людей, о которых прежде слышали только в разговорах. Сам новый владелец приезжал в их магазин один раз, когда у Даши был выходной. Ирина потом долго рассказывала о дорогих машинах, мужчинах в костюмах и внезапно занервничавшем директоре, но Даша слушала вполуха.

Гораздо чаще в магазине появлялась Лилия Алексеевна. Официально она курировала передачу дел и следила за выполнением новых распоряжений. Неофициально вмешивалась во все: меняла расположение товара, требовала переделывать уже законченные отчеты и раздавала указания, не особенно представляя, сколько времени занимает их выполнение.

Сотрудники поговаривали, что ее отец участвовал в юридическом сопровождении сделки, а сама Лилия была близка с новым владельцем. Насколько именно близка, никто не знал. Зато Лилия Алексеевна охотно давала понять, что занимает в новой системе далеко не последнее место.

Даша посмотрела на время на телефоне. До конца смены оставалось десять минут. Она положила устройство возле терминала и подняла голову к потолку, пытаясь размять затекшую шею.

— Дарья, вы вообще собираетесь работать?

Даша перевела взгляд на голос. Лилия Алексеевна стояла неподалеку, сложив руки на груди. Светлые волосы лежали безупречно, строгий костюм выглядел слишком дорогим для торгового зала, а выражение лица не оставляло сомнений, что никакого ответа она особенно не ждала.

— А что не так?

— Возле третьего ряда стоит неразобранный товар.

— Я одна за кассой.

Лилия посмотрела на пустой проход перед стойкой.

— Покупателей нет.

— Сейчас нет, — спокойно произнесла Даша. — А если кто-нибудь подойдет?

— Позовет вас.

— Каким образом?

— Дарья, я не собираюсь обсуждать с вами каждое распоряжение. Идите и разберите коробки.

Даша сдержала тяжелый вздох. Спорить оставшиеся десять минут не имело смысла. К тому же сменщица должна была появиться в любой момент.

— Хорошо.

Она вышла из-за кассы и направилась к третьему ряду. В коробках оказались шоколад, печенье и упаковки с конфетами, которые требовалось расставить на почти заполненных полках. Даша открыла первую коробку и сделала вид, что внимательно ищет свободное место.

— Меня кто-нибудь обслужит? — раздался со стороны касс знакомый голос.

Она замерла с плиткой шоколада в руке и осторожно выглянула из-за стеллажа.

Возле ее кассы стоял мужчина в черном костюме. На ленте снова лежала бутылка воды.

— Только не он, — тихо пробормотала Даша.

Она положила шоколад обратно в коробку, отряхнула руки об униформу и направилась к кассе. До конца смены оставалось несколько минут, но именно сейчас ей снова предстояло обслуживать человека, рядом с которым она уже дважды успела выставить себя не в лучшем свете.

Мужчина посмотрел на нее с едва заметной усмешкой.

— И почему я не удивлен?

Даша заняла место за кассой и потянулась к бутылке.

— Добрый вечер. Желаете шоколад по акции?

— Какой именно?

Она подняла на него глаза. Коробка с акционными плитками стояла возле терминала прямо перед ним.

— На ваш выбор.

— А какой посоветуете?

— Тот, который нравится.

— Вам?

— Покупателям.

Улыбка на его лице стала заметнее. Он взял первую попавшуюся плитку и положил рядом с водой.

— Пусть будет этот.

Даша пробила обе покупки.

— Что-нибудь еще?

— Уже лучше.

Она криво улыбнулась.

— Что-нибудь еще?

— Нет. Картой.

Даша назвала сумму и указала на терминал.

— Прошло две недели, — сказал он.

— Что?

— А телефон вы так и не починили.

Даша посмотрела сначала на устройство, затем на него.

— Вы считаете дни?

— Просто запомнил.

Терминал подтвердил оплату. Даша потянулась за чеком, когда из-за стеллажей раздалось:

— Пашенька!

Из-за стеллажей появилась Лилия Алексеевна. Увидев мужчину, она сразу улыбнулась и направилась к кассе.

— Ты приехал за мной?

— Да.

— Спасибо, милый. Поедем сразу поужинать.

— Поедем. Подожди меня в машине, я закончу.

Лилия ненадолго задержала взгляд на Даше.

— Я могу подождать здесь.

— Лиля, пять минут.

В его голосе не было раздражения, но просьба прозвучала достаточно определенно. Лилия сохранила улыбку, поправила сумочку на плече и направилась к выходу. Ее каблуки негромко стучали по плитке, пока автоматические двери не закрылись за ней.

Даша пододвинула мужчине шоколад.

— Ваша покупка. Девушка ждет.

— Это вам. Для настроения.

Он подвинул плитку обратно.

— Не ем сладкое.

— А что предпочитаете?

— Не заставлять людей ждать.

— Пять минут подождет.

— Очень романтично.

Мужчина тихо усмехнулся, но шоколад забрал. Затем достал кошелек, вынул крупную купюру и положил на стойку.

— Это на ремонт.

Даша посмотрела на деньги.

— Мне они не нужны.

— Две недели прошло, а экран все еще разбит.

— Может быть, меня он устраивает.

— Не устраивает.

— Вам лучше знать?

— Вы посмотрели на него так, будто он испортил вам жизнь.

— Это по вашей вине?

— Нет, — спокойно признал мужчина. — Но я предложил помощь.

Даша взяла купюру и протянула ему.

— А я отказалась.

Он не принял деньги.

— Даша, просто почини телефон.

Она опустила взгляд на бейдж, откуда он, видимо, и узнал ее имя, и снова посмотрела ему в лицо.

— По-моему, на «ты» мы не переходили.

— Хорошо, Дарья. Возьмите деньги и почините экран.

С этими словами мужчина забрал воду и направился к выходу.

— Заберите их! — крикнула Даша ему вслед.

Он не обернулся.

Она тихо выругалась, глядя на оставленную купюру. Положить ее в кассу было нельзя: чужие деньги нарушили бы отчетность. Даша сложила купюру вдвое и убрала в карман, собираясь вернуть при первой возможности.

Сменщица подошла почти сразу после его ухода.

— Я опоздала?

— На несколько минут.

— Прости. Автобус задержался.

Даша освободила ей место, забрала телефон и направилась в служебное помещение.

Ирина как раз пришла в подсобку за бутылкой воды. Увидев выражение лица подруги, она остановилась возле двери.

— Кис, что случилось?

Даша достала из кармана купюру.

— Ты знаешь мужчину, который сейчас вышел?

— Высокий, каштановые волосы, черный костюм?

— Он.

— Конечно. Это Павел Андреевич Орлов.

— Кто?

— Новый владелец сети.

Даша несколько секунд молчала.

Теперь становились понятны дорогая машина, деньги, Лилия и слишком внимательное отношение к работе кассира. Только причина его интереса к разбитому телефону яснее не стала.

— Ему двадцать семь, — добавила Ирина, наблюдая за ее реакцией.

— Я не спрашивала, сколько ему лет.

— Но подумала.

— Белка.

— Молчу.

Даша коротко рассказала о столкновении на парковке и первой попытке Павла заплатить за экран. Ирина выслушала, посмотрела на купюру и пожала плечами.

— Возьми. Для него это вообще не деньги.

— Зато для меня деньги. Поэтому и не возьму.

— Очень убедительная логика.

Даша протянула ей купюру.

— Если он снова приедет, когда меня не будет, отдай лично в руки.

— Почему я?

— Потому что ты останешься здесь еще на несколько часов.

— А если он не появится?

— Положишь в свой шкафчик, потом разберемся.

Ирина нехотя забрала деньги.

— Себе оставить нельзя?

— Ира.

— Ладно, ладно. Отдам.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Даша открыла шкафчик и начала переодеваться.

— Может, на выходных сходим в бар? — спросила Ирина. — Ты уже забыла, когда выбиралась куда-нибудь без ребенка.

— Если Мария Владимировна согласится оставить Артемку на ночь.

— Я ей сама позвоню.

— Даже не думай.

— Тогда думай быстрее, Кис.

Даша застегнула сумку и закрыла шкафчик. Попрощавшись с Ириной, она вышла из подсобки и направилась к автоматическим дверям. Позади продолжали пищать кассы, по залу ходили покупатели, а подруге предстояло работать до вечера.

На парковке Даша снова посмотрела на треснувший экран.

Теперь у странного покупателя появилось имя.

Павел Орлов. Новый владелец сети, который запомнил не только ее лицо, но и то, сколько времени прошло с их первой встречи.

Почему его вообще волновал ее телефон, она не понимала.