Между нами тьма и долг

Глава 1

Весна в Западном королевстве вступила в свои права: высокое небо кружило голову глубокой лазурью. Казалось, можно было упасть в это небо и плыть по нему, как по бескрайнему морю. Но лишь вольные ласточки и стрижи парили в такой вышине, кружась над макушками деревьев, что только-только начали распускать почки. Воздух пах сыростью проснувшейся земли. Свежая трава ещё поблёскивала капельками росы, а пыль лежала, прибитая влагой к земле. Эту весеннюю идиллию внезапно нарушили протяжные звуки горна.

Заслышав их, птицы на королевском тракте срывались с деревьев и разлетались в стороны. Намеревавшиеся пересечь дорогу звери замирали, пятились и бросались наутёк, а крестьяне, работающие на полях, разгибали спины, поднимали головы и с любопытством смотрели на проезжающий мимо стройной колонной отряд рыцарей.

Воистину, это было восхитительное зрелище!

Облачённые в сияющие доспехи пехотинцы шли впереди и несли штандарты. За ними следовали всадники, пестрящие роскошными плащами, на лихих скакунах, будто чеканящих шаг. А замыкали строй обозы с припасами и вьючные лошади.

— Видать, с победой едут с границы, — сказал молодой крестьянин, провожая колонну взглядом.

— Что это за дом? — щуря глаза, спросил его старик.

— Да кто ж их разберёт! Щиты у них тёмно-синие, с серебряной полосой, а на плащах…

— Орлы и горные пики? — старик вскинул густые брови, нависшие над глазами.

— Всё-то ты видишь, батя! Опять притворяешься немощным, — укорил сын старика, похлопав его по плечу.

— Не вижу! Но по твоим словам я догадался, что это «Горные стражи». Дом Монро из Астора. Те самые, что посмели на корону посягнуть… — покачал головой старик, тяжело вздыхая и игнорируя слова сына. — Я рассказывал тебе про тот мятеж, когда ты ещё пешком под стол ходил, помнишь?

— Это вот эти что ли? Тьфу! — плюнул себе под ноги молодой и снова принялся за работу. — Видать, разогнали варваров на границе и спешат теперь ко двору за наградой! Ни стыда, ни совести. Да дело-то обычное.

— Уж больно громко они идут, — заметил старик. — С чего бы опальному роду так важничать? Будто не просто очередной набег отбили... Что-то намечается, помяни моё слово!

Но эти разговоры отца и сына, гнущих спины на прилегающих к столице полях, нисколько не беспокоили отряд рыцарей, продолжающий своё триумфальное шествие.

— Ну, наконец-то, — сказал, втягивая воздух полной грудью, капитан отряда Джонатан Монро. — Столица на горизонте!

Его крылатый шлем приторочен к седлу гнедого скакуна, и ветерок легонько играется с каштановыми вьющимися волосами, уже достаточно сильно отросшими, но чистыми и мягко обрамляющими суровое лицо. Рыцарские доспехи, начищенные до блеска, сияют в лучах ласкового солнца. А ножны внушительного двуручного меча мягко постукивают по бедру.

— Как хорошо возвращаться по весне.

— Вы правы, мой господин! — ответил юноша-оруженосец, который ехал подле на гнедой кобыле. Он тоже был без шлема, поэтому лицо его рассмотреть не составляло никакого труда. Ещё по-детски округлое, с веснушками и белыми шрамами над бровью, на лбу и подбородке, оно было приятным и располагающим. Лет парнишке на вид пятнадцать или шестнадцать, но держится он рядом с рыцарями уверенно и легко, что говорит о том, что оруженосец уже закалён в бою. Звали его Кристиан Демар.

— Весной в столице быть куда приятнее, чем укрываться в холодном слякотном лесу на границе, не имея возможности даже огонь развести, чтобы враг не заметил.

— Брось жаловаться, Крис, — засмеялся Джонатан. — Всё позади.

— Вы правы. Но мне так тревожно возвращаться в столицу…

— В столицу-то? — Джонатан повернул голову в сторону юнца. — Да что ты несёшь? Я так долго этого ждал! Всё должно быть идеально.

— Как раз потому, мой господин, что вы очень этого ждали. У вас уже есть определённые надежды, но если они не сбудутся, то, что тогда?

— Кристиан, честное слово! — покачал головой капитан отряда. — Я готов отвесить тебе оплеуху! В свои восемнадцать ты должен быть легок и весел, а ты угрюм и полон сомнений, как старик какой-то. Если Его Величество что-то пообещал, то он просто обязан сдержать своё слово!

— Иначе это не Его Величество, — сказал услышавший беседу оруженосца и капитана рыцарь, следующий чуть позади, — а балабол!

Все, кто были подле, засмеялись замечанию Персиваля Локса — знаменоносца дома Монро.

— Твоя правда, Перси! — согласился Джонатан.

— Тише! Чем мы ближе к столице, тем осторожнее нужно быть, — прошипел Кристиан. — Тем более вам, мой господин.

Оруженосец был очень благоразумен для своих лет. Чего не скажешь о капитане.

— Здесь все свои, Крис. Дай насладиться ещё немного нам этой пьянящей свободой!

— И я понимаю, что должен согласиться с вами, но, — робко начал Кристиан, — столица слишком опасное место, в котором у нас нет друзей. К тому же, вдруг принцесса сама не захочет пойти за вас замуж?

— Не захочет? — Джонатан вскинул брови. — Да брось! Мы с Роксаланой давно знакомы. Она будет счастлива выйти за меня, а не за какого-то толстосума из Вестара.

— Да с чего вы взяли? — усмехнулся Кристиан. — Порой вы просто страшно самоуверенны!

— Это комплимент?

— Скорее, нет. Женщины очень любят деньги. А вы, позвольте заметить, не очень-то и богаты. Да и не так вы близки с принцессой, как представляете, насколько мне известно. У неё, должно быть, ухажёров, как грязи под ногами.

— Да что ты знаешь, мальчишка! — тяжёлая латная перчатка опустилась на волнистые, цвета спелой ржи, волосы Кристиана и безжалостно растрепала их. — Не порти мне праздник своим пессимизмом. А то пожалеешь.

— Очень не хотелось бы, мой господин, — извернулся оруженосец, избегая безжалостной трёпки волос, едва не соскользнув из седла. — Но принцесса Роксалана — завидная невеста. И, уж простите, не думаю, что король забыл о восстании вашего предка.

Рука капитана замерла, оставила попытки взъерошить волосы Кристиана. На время повисла гнетущая тишина.

— Это всё в прошлом, — наконец сказал Джонатан. — Виновник наказан, весь род наш наказан. А я… Я тогда был ещё ребёнком. Я не могу отвечать за действия деда. Надеюсь, у Его Величества хватит мудрости это понять. А если не хватит, то я силой вобью ему в глотку его обещание!

Голос рыцаря стал угрожающим. Его спутники занервничали, но не рискнули возражать.

— Думаю, до такого не дойдёт. Ведь вы ратными подвигами заслужили признание, — заметил Кристиан. — Вы стали настоящим героем Запада! И имя Джонатана Монро отныне впишут в историю Вестара как избавителя от угрозы восточных племён варваров!

— Да, — Джонатан усмехнулся. — Сбылась моя давняя мечта о доблестных рыцарских победах. Мне, бесспорно, есть чем гордиться.

— Согласен! Решающее сражение было выиграно благодаря нашему отряду, — подключился к беседе рыцарь в шлеме, украшенном когтистыми медвежьими лапами. — Никому и в голову не придёт усомниться в том, что вы достойны руки принцессы!

Этого басистого рыцаря, огромного, как гора, в необычном шлеме, звали сир Эрен Горт по прозвищу Медведь. Он был правой рукой Джонатана в бою, а ещё его называли капитаном клина.

— Лишь бы её не смутило, что вы теперь прихрамываете на правую ногу, сир! — усмехнулся Кристиан.

— Это мелочи, мальчик! — пробасил Горт. — Куда важнее, что именно наш капитан вёл переговоры с варварами, хоть никто его на это и не назначал. Авторитет сам за себя говорит! А хромота не повод отказать рыцарю, сватающему принцессу. Джонатан Монро — единственный сын своего рода, привёз долгожданный мир на земли Западного королевства! Он достоин награды! Этот день войдёт в историю.

Триумфальный крик Горта подхватили семь десятков рыцарей протяжным воем и звоном доспехов. Такая мощная поддержка была у героя, везущего мир в столицу.

И как только с крепостной стены Вестара, куда направлялась колонна по королевскому тракту, заметили тёмно-синие штандарты, как тут же бросились доносить о том, что война с варварами на границе наконец-то окончена.

Но почему же лицо десницы Его Величества Емура Монклера из радостного вдруг превратилось в крайне озабоченное, лишь стоило вестнику упомянуть штандарты? А точнее, их цвета.

— Как скоро отряд будет здесь? — спросил десница, подскакивая на ноги из кресла в своих покоях и на ходу натягивая перчатки. Он тут же направился к двери.

— Буквально через час, — едва успел посторониться вестник, поражаясь прыти такого тучного человека, как десница, нырнувшего в дверной проём с изумительной ловкостью.

— Я сам доложу Его Величеству! Свободен.

— Ваша Милость? — в коридоре к деснице тут же поспешил управляющий, но Емур отослал его жестом руки, бросив коротко: «Готовьтесь к торжественному приёму», а сам, не сбавляя оборотов, продолжил путь в покои короля.

Завидев озабоченного Емура, стражники, выставленные у тяжёлых двухстворчатых дверей, собирались было скрестить алебарды прямо перед носом десницы, но не посмели. Лишь молча расступились, почтительно склонив головы.

— Ваше Величество! — в королевские покои десница постучал деликатно, однако вторгся, не дождавшись дозволения. Такие вольности стоили бы руки, как минимум, любому слуге, и строгого выговора приближенному, однако Емуру всё дозволялось.

Когда этот высокий, тучный мужчина с проседью в густой бурой бороде ввалился в королевские покои, то первым делом стал крутиться на месте, словно волчок, выискивая Его Величество глазами. Стража лишь кротко затворила за ним двери.

Емур застал короля Эдварда в высоком мягком кресле у камина, за одинокой партией в шахматы.

­— Я надеюсь, у тебя есть веская причина вот так врываться ко мне средь бела дня и отвлекать от анализа позиции, Ермур, — король поднял глаза от шахматной доски, молчаливо вопрошая, что же случилось такого, что его десница пришел в столь взволнованном виде.

Король Вестара, Эдвард Холт, был ещё крепким мужчиной, черноволосым и при усах, однако без короны и не скажешь, что он именно король, а не простой вельможа, проводящий праздно свой досуг.

— Натиск варваров…

— Ну?

— Нападение на провинцию Ронда отбито!

— Замечательные новости, — ответил король, опуская снова глаза к доске, — но они не могли подождать до ужина?

— Враг полностью подавлен и оттеснён за горные хребты. Это безоговорочная победа, Ваше Величество!

Король вскинул брови, словно был удивлён.

— Прекрасно! Это прекрасно. Особенно для такого славного времени года, как весна. Теперь приграничные земли мы сможем возделывать… Так, и кто же принёс победу короне?

— Об этом я и пришёл сообщить. Он вот-вот нагрянет в столицу, отряд уже на подступах.

— Не томи, Емур, — Эдвард не отличался терпеливостью.

— Это Монро, Ваше Величество. Тот самый.

— Монро?! — Эдвард моментально забыл о шахматной доске. — То проклятое отродье из Астора, что посмело восстать против короны?!

— Точнее, это был его предок, да, — осторожно подбирал слова десница. — А этот — внук мятежника. Джонатан Монро.

— Так вот чем ты обеспокоен. Я должен наградить потомка изменника…

— Ах, если бы всё было так просто, Сир, — вздохнул Емур, переходя к самой тяжёлой части. — В народе ходят слухи, будто однажды вы… имели неосторожность сказать, что тому, кто разгромит варваров на границе с Востоком, вы пожалуете руку принцессы.

— Не припоминаю я подобных обещаний… Должно быть, пьян я был или шутил. А может, это выдумки простолюдинов!

— Но люди всё восприняли всерьёз. Действительно, сыны знатных домов Запада стали собирать отряды в военные походы на восток ещё и по этой причине. И давно уже ходили слухи, что отпрыск дома Монро неровно дышит к принцессе Роксалане и ввязался в военную компанию лишь только за тем, чтобы добиться её руки.

Взгляд короля вспыхнул пламенем, брови грозно изломились, а губы превратились в сплошную тонкую полосу, что аж усы стали топорщиться, как иглы ежа.

— К Роксалане?! Он?!

— И если слухи не лгут, на аудиенции сегодня Джонатан Монро потребует то, чего добился своим клинком, — продолжил Емур.

— Ах! Каков наглец, — Эдвард встал со своего места, поправляя изумрудный камзол. — Он претендует на руку Роксаланы взаправду, будто имел мое королевское обещание! Это были лишь сплетни! Откуда они поползли?!

— Все так, но, Ваше Величество, откуда те сплетни взялись, не ведаю. Бесспорно, заслуги Джонатана Монро в прежней компании велики, их признают бывалые генералы. И неоднократно упоминали их в отчётах и докладах. А посему…

— Хочешь сказать, что это было ожидаемо? Емур? — Эвард вскинул правую бровь.

— Несколько, увы, да… Но я не думал, что он посмеет! Что наглости такой наберётся. И вообще, я надеялся, что Монро сложит голову на границе даже раньше, чем завершится поход.

— Я ни за что не выдам Роксалану за него, — вздохнул король. — Не бывать этому никогда!

Эдвард заупрямился, отвернулся к камину, будто в горстке золы увидел что—то интересное. Порой Его Величество вёл себя, словно капризное дитя. Опасное дитя, но Емур уже давно привык к этому.

— Позвольте напомнить, Сир, — мягко заговорил десница, выждав немного, — что Роксалана, первая красавица Запада, не единственная ваша дочь.

— Что? Что говоришь? — Эдвард глянул на десницу через плечо и весь превратился во внимание.

— Я говорю о второй вашей дочери, Сир. О Дивоне. Предложив её руку, мы фактически выдадим ПРИНЦЕССУ замуж, ведь никто не уточнял, какая именно была обещана. Монро же не посмеет оскорбиться на предложение породниться с королём. Как и обвинить корону в подлости. Таким образом, мы сумеем выйти из этого неудобного положения!

Король развернулся к деснице, заулыбался, расцвёл весь от радости.

— Ах, Емур, голова! Вели немедленно собирать Дивону. Более удачного случая выдать эту девку замуж может и не представится никогда!

По распоряжению управляющего замок закипел приготовлениями к торжественной встрече отряда «Горных стражей». Слуги расстилали багровые дорожки, горничные украшали перила лестниц цветами и лентами. Кухня уже приступила к приготовлению самых изысканных блюд. Все должно быть идеально! И чем идеальнее картинка, тем сильнее будет поражение ни о чем не подозревающего героя.

Приготовления в замке гремели так бурно, что докатились и до самой отдалённой и тихой северной его части. Холодной, выходящей окнами на черный лес. Именно здесь обитала вторая дочь короля Запада Дивона Холт, прозванная Призрачной принцессой.

Бесцеремонные служанки, словно стихийное бедствие, ворвались в уединенные покои, не говоря ни слова, и стали поспешно собирать вещи принцессы из платяных шкафов в дорожные сундуки и сумки.

— Что происходит? — удивленная таким оживлением в своих покоях Дивона подняла голову. Она успела многое подумать за то томительное молчание, которое повисло в воздухе, пока работали служанки, стараясь не смотреть на младшую принцессу. Принцесса же рассеянно поворачивала голову из стороны в сторону, прислушиваясь, пытаясь понять, сколько человек в комнате и кто они, но улавливала лишь шорох тканей, стук створок и пыхтение работниц. Её будто никто не слышал, никто не замечал, даже головы в её сторону не поворачивал. В этом шуме, шорохах, шагах Дивона не заметила, как к ней приблизились и внезапно взяли за руку.

— Идемте, госпожа, вас нужно подготовить, — это был знакомый голос, добрый. Принадлежал он её старенькой няне, которая всегда помогала принцессе с купанием и переодеванием и в этот раз не позволила никому прикасаться к госпоже.

— Магна, отец отсылает меня? Сегодня мне приснилась пыльная дорога и стук копыт.

Дивона просила Его Величество отправить её в монастырь. Она надеялась, что отец отправит её в монастырь, где жизнь будет немного проще, чем в замке, где её презирают, боятся и избегают служанки. Но король не просто не внимал просьбе дочери, он даже не удостаивал её аудиенции. К тому же ни один монастырь проклятое дитя приветить не желал.

— Нет, госпожа, — ответила няня тихо, — выдает замуж.

— Замуж? Меня? Магна, это жестокая шутка.

— Это не шутка, принцесса.

— Не шутка… А за кого?

Только теперь служанки повернули головы в сторону Призрачной принцессы, сами прислушались, кто-то даже усмехнулся.

— Кто знает, — вздохнула няня. Служанки тут же вернулись к работе.

«Видимо, очень провинился этот человек перед отцом», — подумала Дивона с грустью.

Принцесса Запада Дивона Холт родилась от второго брака короля, но её мать умерла сразу после родов. И многим это показалось странным, ведь королева была молода и крепка здоровьем. По мере того как девочка росла, она стала вести себя странно, говорить о вещих снах и пророчить людям несчастье. За это её невзлюбили — что ни скажет плохого — всё сбудется. А когда Дивоне исполнилось семнадцать лет, зрение начало угасать, а к девятнадцати годам она совсем ослепла. При дворе пошли сплетни, что это божья кара за то зло, что несет поганый язык Призрачной принцессы. И вот так повелось, что она живет при дворе, но в то же время её не существует.

Таким образом, все в замке уже знали, кто жених и кто невеста, кроме самих жениха и невесты.

Глава 2

Тем временем рыцарский отряд «Горные стражи» уже вступил в Вестар и тянулся по улицам столицы серебристой змеёй, переливаясь в лучах весеннего солнца. Женщины бросали цветы с балконов и из окон домов на мощёные булыжником улицы, прямо под ноги защитников Запада.

Толпа, собравшаяся по обе стороны дороги, свистела, аплодировала. Дети махали руками и подпрыгивали, гнались за отрядом наперегонки до самого подъёмного моста замка. Пока рыцари не скрылись из виду во внутреннем дворе, народ не спешил расходиться. Всем было любопытно, как пройдёт аудиенция того самого Джонатана Монро у злопамятного и трусливого короля Эдварда Холта.

Джонатана и его людей встретили слуги замка, помогли спешиться и передали усталых скакунов на попечение здешних конюхов. У здешних конюхов теперь много работы: накормить, напоить и разместить семь десятков боевых коней, да десяток вьючных лошадей рыцарского отряда.

Управляющий сам вышел на крыльцо внутреннего двора, чтобы поприветствовать гостей и проводить их в тронный зал, но Джонатан, проигнорировав приглашение, подошёл к одному из своих обозов и, покопавшись, достал грязный походный мешок, сделал знак своим людям приготовиться следовать за ним.

— С дороги! — велел Монро управляющему.

— Но Сир, я обязан сопроводить Вас…

— Ты ведь знаешь, кто я такой, — Джонатан буквально отпихнул бедолагу со своего пути. — Я тебе не какая-то деревенщина! Неоднократно бывал я в этом замке прежде и дорогу к тронному залу прекрасно знаю. Прочь! Иначе отведаешь моей стали!

Задрожав, управляющий отскочил в сторону, пропуская Джонатана и его свиту.

— Не слишком ли вы суровы, господин? — спросил Кристиан Джонатана. — Зачем было пугать этого добряка?

— Настроение у меня игривое! — выпалил Джонатан нервно, поправляя плащ. — И вообще, тебя спросить забыли.

Стражники у ворот, при входе и у дверей в коридорах замка пропускали Монро по первому слову, чуть ли не склоняя головы и провожая восхищёнными взглядами спину настоящего героя, о котором уже были наслышаны.

Джонатан подумал, что замок совсем не изменился со времён, когда он бывал здесь мальчишкой. Те же серые каменные коридоры, те же факелы, гобелены и стяги. Тяжёлые двери из морёного дуба, те же перила лестниц из мрамора. Всё так же пахнет плесенью и пылью, так же шумно и суетно вокруг. Но ждёт ли его так же, как раньше, Роксалана, спрятавшись за занавеской террасы? От волнения в горле першило.

Впервые единственный сын рода Монро встретил Роксалану Холт, когда ему было одиннадцать лет. Отец привёз Джонатана в столицу по приглашению Его Величества на бал в честь именин принцессы. Их представили в том самом тронном зале, куда сейчас Джонатан уверенно направлялся, и, кажется, это была любовь с первого взгляда. Перед мальчиком из глубинки, пусть благородным, явился настоящий столичный ангел в белоснежном платье, отделанном тончайшим кружевом, переливающийся бриллиантами и атласными лентами в белокурых волосах. Синие, как сапфиры, глаза, маленькие аккуратные губки, нежно-розовые щечки — всё в Роксалане было невыносимо прелестно! А когда она заговорила, сердце юного Монро пропустило удар.

Второй раз они виделись на балу в честь третьей годовщины окончания войны Севера и Юга. Джонатану тогда исполнилось пятнадцать, а Роксалане четырнадцать. Её красота расцветала стремительно. Из нежного невинного ангелочка принцесса превращалась в изящную соблазнительную девушку, в присутствии которой Джонатан забывал, как дышать. Они танцевали, выходили вместе в сад и даже договорились писать друг другу, но встретились снова лишь спустя несколько лет, накануне военной компании против варваров на восточной границе.

Роксалане исполнилось двадцать четыре года. Она расцвела и так похорошела, что рядом с ней невозможно было сохранять спокойствие. На пиру Его Величества, где и было произнесено роковое обещание, Джонатан решил, что добьётся руки принцессы, чего бы это ни стоило. А стоило это многого. Но лихой Монро ни о чём не жалел.

Джонатан остановился перед дверью тронного зала, поправил волосы рукой в латной перчатке, прочистил горло, облизал губы и выдохнул, прежде чем взглядом приказать страже открыть перед ним тяжёлые, окованные железом створки.

— Ко двору явился сэр Джонатан Монро из Астора! — объявил глашатай появление рыцаря в тронном зале. — В сопровождении Кристиана Демара, сэра Эрена Горта и сэра Персиваля Локса.

Всё внимание придворных тут же было направлено на появившихся рыцарей. Толпа восторженно рукоплескала и будто растаскивала героев на кусочки любопытными взглядами.

Монро предстал вниманию двора как был, в полном боевом облачении: в доспехах и синем плаще. Без шлема, который спрятал бы от придворных дам острые черты его сурового лица, голубые глаза с прищуром, поджатые губы и ноздри, трепещущие от напряжения. Это лицо даже не портил беловатый тонкий шрам, идущий от левого виска книзу, резко оканчиваясь у угла нижней челюсти, и несколько тонких белых шрамов на скулах и подбородке. В одной руке Джонатан нёс плотный походный мешок, а вторую держал на поясе, к которому был приторочен Валькроу — древний фамильный меч рода Монро.

За капитаном следом шли оруженосец, знаменосец и рыцарь.

Свита сопроводила Джонатана до середины тронного зала, а дальше он отделился. Приблизился к восседающему на троне королю и преклонил колено.

— От всего сердца приветствую достопочтенного правителя Западного королевства, во славу которого ваш покорный слуга вершил ратные подвиги на поле брани!

Подняв голову, Джонатан обежал взглядом зал, но не увидел Роксаланы.

— Приветствую тебя, верный рыцарь! — ответил Эдвард, благосклонно кивнув. — Скажи, зачем явился ты ко двору?

Формальности необходимо соблюдать, даже если уже всё известно наперёд.

— Ваше Величество, простите моё вторжение, спешку и неказистый вид. Я прибыл в столицу прямиком с поля боя. Ждать, пока слуги всё подготовят, я не могу, – сказал Джонатан, поднимаясь и направляясь прямо к королю, который даже немного сжался, но никто этого не заметил.

— У меня для вас кое-что припасено…

Вперёд выскочил Емур, стоявший ранее за спинкой королевского трона, преграждая путь рыцарю своим тучным телом.

Джонатан ничуть не смутился. Он протянул деснице свой походный мешок.

— Это подарок. Символ победы над варварами на восточной границе. Прошу покорнейше его принять. Если не осмелитесь, конечно! Ну же, я не укушу вас, десница.

— Что за вздор!

Емур нерешительно взял мешок и, развернув, вытащил большой деревянный кол из осины, украшенный вырезанными варварскими символами. С виду, простая деревяшка, не более. Емур передал кол и мешок королю, и тот поднял на Джонатана недоумевающий взгляд.

— Что это такое?

— Это кол, Ваше Величество, — ответил Джонатан, сложив за спиной обе руки и улыбнувшись как-то зловеще. — На такой кол варвары насаживают головы своих врагов и выставляют на стены укреплений или оставляют прямо в степи или в лесу, как предостережение.

Вздрогнувший Эдвард едва не выронил подарок. По лицу Емура было понятно, что он тоже испугался. Неужели этот подарок — угроза короне?

В тронном зале повисло напряжённое молчание.

— Я ничего не понимаю, — пробормотал король. — И это символ победы?

Монро позволил себе легкую, снисходительную улыбку, видя, насколько король удивлён тем, что привёз с собой его рыцарь.

— А в повозке моего отряда для вас приготовлены головы пяти варварских воевод, которые вы вправе насадить на эти колья хоть собственноручно.

Тронный зал охнул. Король усмехнулся и потряс мешок. Там, на дне, оказалось ещё четыре таких причудливых кола. Вот она, гарантия безопасности Запада на много-много лет.

— Достойный ли это подарок, Ваше Величество? — спросил Джонатан, с вызовом глядя прямо в глаза короля.

— Вполне, — ответил Эдвард, возвращая мешок Емуру и вытирая руки о тут же поданную слугой салфетку.

— В таком случае я желаю получить то, что заслужил, — сказал Джонатан прямо. — Я прошу руки принцессы, вашей дочери.

И как только герой озвучил и так ведомое всем причастным желание, как по залу прокатился ропот. Ропот с претензией на удивление, изумление, восторг? Это игра такая, спектакль для одного зрителя, которого подлые интриганы намерены облапошить из чувства личной неприязни и зависти.

«Каков глупец», — подумал десница. — «Даже имени принцессы не назвал. Но это как раз то, что нужно! Ему обещана дочь короля. Всего лишь дочь ему нужна… Тогда не обессудь, герой, что за тебя решат, которая».

Его Величество же выдержал приличную паузу, улыбаясь в ответ, наслаждаясь волнением рыцаря. Его выцветшие глаза изучали Монро, пожирали. Король питал в глубине души ненависть к потомку поднявшего мятеж против короны. В давние времена это было... Однако род Монро так и остался за бортом королевской милости. Джонатану пришлось очень постараться, чтобы отличиться. Но Эдварду Холту, потерявшему во время восстания свою первую и горячо любимую супругу, было на эти барахтанья всё равно.

Воздев руки, король призвал всех собравшихся в тронном зале к тишине и поднялся на ноги.

— Своими подвигами и заслугами перед короной, славный сын рода Монро из Астора, ты заслужил руки моей дочери. Я исполню обещание. Все глаза здесь — свидетели! Отныне ты породнишься с королевской семьей. Приведите принцессу!

Один непринуждённый жест Эдварда, и в боковую дверь тронного зала под руки вводят невесту…

Придворные вытянули шеи, привстали на цыпочки, не желая упустить и мгновения этого волнительного зрелища. Они аплодируют, свистят, воют.

Вот только ни ростом, ни статью дева в белоснежном платье и отдаленно не напоминает принцессу Роксалану.

И Джонатан, сердце которого готово было оборваться в преддверии, сразу же это заметил и бросил на короля недоумевающий взгляд.

— Заботься о моей Дивоне, сделай её счастливой, — в последний миг лицо короля стало зловещим и пугающим.

Все карты разыграны. Зал словно поплыл, а подле рыцаря уже его невеста. Маленькая, едва достигает его плеча, облаченная в белое закрытое платье, лицо завешано фатой, словно саваном.

Служанки, смиренно опустив глаза, тут же поспешно отступили, бросая принцессу в самую гущу событий, на произвол судьбы.

Многие в тронном зале впервые видели Призрачную принцессу, хотя она родилась и выросла в замке.

— Дивона…

— Мой господин! — Кристиан подскочил к Джонатану и зашептал. — Я слышал уже это имя когда-то, но думал, что это просто вымышленная история о существовании второй проклятой принцессы по прозвищу Призрачная!

— И что же ты слышал? — шепнул в ответ Джонатан.

— Только плохое…

Пожалуй, лицо Джонатана в этот момент могло бы стать эталоном для описания удивления и злости. Пусть его и учили сдерживать эмоции и стараться быть как можно более спокойным, он не смог скрыть нехороший блеск в потемневших глазах, напрягшиеся жевательные мышцы, из-за которых и без того усталое лицо и вовсе стало каким-то острым, будто меч, что должен был пронзить сейчас врага.

Его… Обманули. Элегантно и изящно, скрывая все детали. Но теперь Джонатан не может отказаться. Ведь вокруг все — свидетели. Отказ от королевской милости будет означать позор для рода Монро.

— Ваше Величество… — голос Джонатана был таким, что казалось, сейчас он сорвется с места и атакует короля. Когда его правая рука потянулась куда-то, стража напряглась. Вступать в бой с Джонатаном им совсем не хотелось. Тем более угрожающе выглядела свита рыцаря, не менее потрясённая таким оборотом событий. Но нет: Джонатан приложил ладонь к груди и поклонился.

— Благодарю за оказанную честь. Я постараюсь стать прекрасным мужем и не менее хорошим зятем, – он улыбнулся, но получилось как-то зловеще.

Ещё не всё потеряно! Остались ведь лазейки. В уме Джонатан уже старался составить план, в соответствии с которым избежит свадьбы и продолжит добиваться своей цели — руки Роксаланы, но Эдвард словно прочитал его мысли.

— Конечно же, вы вправе сыграть пышную свадьбу в Асторе, как только вернетесь, но я страстно желал бы увидеть воочию, как моя кровиночка принесёт клятву верности, становясь супругой. Разумеется, здесь, пред ликами наших богов, в королевском храме. Прошу, не откажите растроганному отцу!

— Вы желаете венчать нас? — уточнил Джонатан, чувствуя, как его начинает потряхивать.

— Да, пред ликами богов, — ответил Эдвард, улыбаясь.

— Конечно… И когда же состоится торжество?

На организацию понадобится время! Джонатан стиснул зубы, надеясь выиграть его хотя бы так.

— Немедленно! — воскликнул король.

Теперь ловушка окончательно захлопнулась. Избежать венчания у Джонатана не получится. Он надеялся, что если бы удалось вступить в брак лишь юридически, то вскоре он сумел бы попросту развестись. Но венчание – это клятва перед богами. Это высший договор, который разорвать можно лишь гибелью одного из супругов. И самое ужасное то, что Монро мог бы согласиться и на такой исход.

Джонатан не был жестоким, конечно, но жестким – вполне. Воспитание, многочисленные битвы, несправедливость к его семье, вечная погоня за успехом и восстановлением справедливости – все это ожесточило сердце когда-то юного и немного глуповатого рыцаря, превратив в сурового воина, который не остановится перед своей целью. И теперь эта маленькая принцесса, лица которой он даже не может рассмотреть сквозь плотную ткань фаты, стала проблемой, которую требовалось решить.

— Как я могу отказать Вашему Величеству в такой просьбе? Тем более, в какой-то степени вы теперь станете моим вторым отцом… Простите, – Джонатан всё-таки смог несколько совладать со своими эмоциями, убрать их временно подальше, даже произнес своеобразную шутку, которая кое-кому из придворных понравилась, судя по тихому смеху, прокатившемуся по залу. Но вряд ли это погасит лукавые взгляды и натянутые улыбки, которые рыцарь ощущал даже затылком.

— Хах! Что ж, сын мой, — лукаво улыбнулся король. — Немедленно идёмте в храм!

Толпа снова зааплодировала. Принцесса же не шелохнулась. Она так и стояла истуканом, завешанная фатой, и решительно ничего не понимала. Неужели этот блестящий рыцарь, в самом деле, сватается к ней? Но странные нотки в его голосе, которые она чутко улавливала, порождали сомнения.

— Идёмте, принцесса, — сказал Джонатан холодно, разворачиваясь к дверям, куда уже стекались вельможи, чтобы поскорее переместиться в храм и занять самое удобное для наблюдения место.

— Простите, господин... — поспешно остановила Джонатана Дивона. — Вы не могли бы, — она протянула тонкую, беленькую, не украшенную ни одним кольцом руку, — помочь мне?

— Она, правда, на призрака похожа, — заметил шепотом Кристиан, поёжившись. Джонатан подумал так же и поспешил приподнять уголок её фаты.

А под фатой он увидел белое, точно посмертная маска, лицо принцессы с простыми, ничем не примечательными чертами. Тонкими, бледными, как бритвочки, губами, чуть приоткрытыми, обнажающими ряд серых, но ровных зубов. Жёсткие чёрные волосы убраны в прическу, напоминающую свадебную. Никаких украшений: ни серёжек, ни подвесок, ни перстней на тонких пальцах. Как-то болезненно принцесса худа, тонка, точно веточка. Но всё это меркло, отступало на второй план, стоило Дивоне приподнять ресницы и глянуть на Джонатана молочно-голубыми, смотрящими в пустоту глазами.

— Боги… — выдохнул Монро, не в силах сдержаться.

Она — слепая! Слепая. Мало того, что совсем не красива!

— Что-то не так? — спросила Дивона, чувствуя на себе чужой взгляд. — Я выгляжу неуместно?

— Для невесты — более чем, Ваше Высочество, — процедил Джонатан сквозь зубы, начиная закипать от того, что люди на них косо поглядывают. Наверняка ещё и посмеиваются.

— Ну что вы, не нужно, я вас прошу, — залепетала Дивона, замахала тоненькой ручкой, напоминающей птичью лапку. Ей было неловко, что Джонатан обращается к ней так официально, будто подчеркнуто вежливо. — Мы ведь сейчас должны обвенчаться…

— Хотя слуги переборщили с фатой… — пробормотал Джонатан, пропуская слова Дивоны мимо ушей. Ему хотелось очень многое сейчас высказать, но, чтобы побороть гнев, пришлось частично уйти в себя.

— Правда? Надеюсь, это не портит всё окончательно и бесповоротно!

Наивность слепой рыцаря только раздражала, и всё могло бы вылиться в чистую грубость с его стороны, но тут же по залу пронёсся восхищённый ропот, переключая внимание всех присутствующих.

Щебеча, словно райская птичка, и посмеиваясь, в тронный зал впорхнула старшая принцесса в сопровождении подруг. Высокая, статная, прекрасно развитая девушка. Её волосы, светлые, как зрелая пшеница, блестят на солнце, изумрудное платье оттеняет глаза. Румяная, фигуристая, Роксалана пышет здоровьем и улыбается так чарующе!

Первая принцесса старше Дивоны на три года, но о красоте сестёр, конечно, спорить не приходится. Цветущая Роксалана похожа на весну, а Дивона в своём белом платье — на смерть.

Джонатан потерял дар речи на время, залюбовавшись желанной красавицей. Роксалана заметила его и помахала рукой. Роксалана помнила Джонатана, очевидно, но еще не знала, что за драма развернулась в тронном зале только что.

— Хотя фата — это ведь такие мелочи… — Дивона всё не унималась. Её, конечно, не взволновало появление Роксаланы, точнее, она не поняла, что реакция людей вокруг связана именно с восхождением солнца Вестара, не знала даже, что её жених с восхищением смотрел на старшую сестру, что она махала ему ладошкой приветственно.

— Идёмте, — бросил Монро, решительно снимая латную перчатку и отдавая её Кристиану.

Широкая, грубая, горячая ладонь Джонатана схватила холодную ручку Дивоны. От контраста температур мурашки приподняли тонкие волоски на её руках, стянули предплечья. Нет, она уже решительно ничего не понимает! Может, происходящее на самом деле сон? Сон, в котором её руки просит добрый, блистательный рыцарь, а отец совершенно не противится счастью своей нелюбимой дочери?

Впрочем, сказать так будет не совсем верно. Дивона, будучи наивной и бесхитростной девушкой, полагала, что отец любит её. Как может не любить свое дитя родитель — ей и в голову не приходило, а сравнить было совершенно не с чем, чтобы убедиться, что она не просто безразлична королю, она для него обуза.

***

Я с раздражением закрыла книгу, посмотрела на обложку и тяжело вздохнула.

— «Клятва на стали»…

За окном уже занималась заря. На часах шесть тридцать утра. Будильник прозвонит через двадцать минут. И на что я потратила очередную ночь?