Между нами — Луна

Глава 1. Темнолесье

За пять лет, что Сиенна ходила в ученицах у Селены, она успела выучить три неизменных правила Темнолесья.

Первое: не откликайся на голос из чащи, пока не увидишь зовущего в свете луны.

Второе: всегда кланяйся огромному камню в самой сердцевине леса. Вежливость в магии лишней не бывает.

И третье: никогда не спрашивай Селену о её прошлом. Особенно когда она зажигает свечи в полнолуние и подолгу смотрит на луну.

Сегодня Сиенна нарушила только второе правило — и то потому, что спешила. Селена велела быть на поляне с первым лучом полной луны, а луна, как и всегда, возвышалась над кронами и заливала лес холодным светом.

Домик наставницы прятался в тени плакучей ивы, единственной на всё Темнолесье. Из окон сочился тёплый янтарный свет, но это ещё не значило, что Селена ждёт внутри. Скорее всего, она уже на поляне.

Так и вышло.

Поляна за домом была идеально круглой, словно сама богиня Луна очертила её одним взмахом руки. В центре стояла Селена в своём неизменном тёмно-синем платье с серебряной вышивкой по вороту. Чёрный плащ небрежно валялся у её ног, а рядом сидел Вечер — её волшебный котик и фамильяр.

Но сегодня кое-что всё таки изменилось, и Сиенна поняла это сразу, едва взгляд упал на руки наставницы.

С тех пор как Сиенна себя помнила, Селена никогда не снимала зачарованные перчатки при ней. Они, конечно, служили обычным ведьмам — не позволяли магии выплеснуться наружу без воли хозяйки. Но Селена-то в них не нуждалась. Её контроль над собственной мощью казался абсолютным. Просто привычка, объясняла она. А теперь перчатки лежали рядом с плащом, два тёмных пятна с синими рунами.

В лунном свете силуэт Селены казался зыбким и мерцающим, будто её тело временно утеряло свою материальность.

— Ты опоздала, — произнесла она ровным голосом, не оборачиваясь.

Сиенна замерла на краю поляны, переводя дух.

— На две минуты! Я забыла поклониться…

— На пять, — перебила Селена и кивнула в небо. — Видишь?

Сиенна задрала голову. Большая луна застыла ровно над поляной. С небосвода уже срывались первые искры и гасли, не долетев до земли — предвестники скорого звездопада.

— Снимай свои, — велела Селена. — Сегодня без страховки.

У Сиенны перехватило дыхание. Она носила перчатки с первого дня ученичества. Сперва простые, кожаные, просто чтобы привыкнуть к ощущению оков. Два года назад Селена подарила ей зачарованные — тонкие, чёрные, совсем как у неё. Они так надёжно глушили внутренний потенциал, что Сиенна уже почти забыла, какой бывает настоящая сила.

— Вы уверены?

— Полная луна умножает нашу силу. Если ты не научишься управлять ею без перчаток сейчас, то не научишься уже никогда. — Селена помолчала, — или научишься слишком поздно.

Что-то в её голосе заставило Сиенну замолчать. Она медленно, ещё сомневаясь, стянула перчатки и положила их рядом с плащом. Закрыла глаза, сосредоточилась, мысленно направляя магию в ладони.

— Хорошо, — выдохнула Селена, разминая кисти. — Теперь защита.

Она отступила на несколько шагов, встала напротив и вскинула руки к небу. Воздух вокруг задрожал, заструился — и с кончиков пальцев сорвались волшебные нити, обвивая запястья синей лозой. Селена не делала резких движений, только лёгкие, плавные взмахи.

Синева уплотнялась, сплеталась в узор, а затем и в подобие волшебной косы, сотканной из лунного света.

— Эфирная коса, — произнесла она. — Острее любого лезвия, способна разрезать пространство и время, перенося мага в Забвение.

Сиенна сглотнула. Она знала об этой косе и однажды даже видела, как Селена тренировалась с ней в полном одиночестве.

— Три полнолуния подряд ты училась нападать, — сказала Селена. — Теперь учись защищаться. Коса очень быстра, глазами ты её не увидишь. Ты должна почувствовать.

— Как?

— Телом. Закрой глаза…

Сиенна повиновалась. Темнота стала глубже, но не исчезла совсем — сквозь веки всё равно сочился вездесущий лунный свет.

— Ищи оружие, — голос Селены потянулся откуда-то слева. — Магия чувствует магию. Давай.

Ученица глубоко вздохнула и потянулась внутрь себя.

Это было похоже на эхо. Где-то там — и одновременно здесь — пульсировала невидимая точка. Она не видела, но догадывалась: коса там.

— Уверенней, — донёсся голос наставницы. — Поймай.

Первый удар пришёл беззвучно.

Оружие двигалось в полной тишине, и единственным предупреждением стала резкая пульсация прямо перед лицом. Сиенна выбросила руку рефлекторно, с ладони сорвался голубой всполох.

С неба сорвалась первая звезда.

— Плохо, — отрезала Селена. — Уклоняйся, магией ты косу не перекроешь.

— Так нечестно! — Сиенна вскинула голову. — Ваша сила в несколько раз больше моей, какой смысл?!

— Я и так поддаюсь.

Она атаковала снова. И снова. И снова. Коса мелькала отовсюду, вылетала со всех сторон, кружила с невероятной скоростью. Сиенна уклонялась, отступала, кружилась сама — и уже была готова сдаться.

Звездопад разгорался. Вторая звезда сорвалась с небосвода и прочертила серебряную дугу, за ней третья, четвёртая. Магия гудела, ныла изнутри, тянула к небу.

— Я могу тебя ранить, — вдруг бросила Селена. — Соберись!

И Сиенна распахнула глаза.

Это было ошибкой. На долю секунды она замешкалась, и коса наставницы рассекла воздух в волоске от её плеча. Но девушка перехватила инициативу: развернулась, вложив в движение всю накопленную магию, и с ладони сорвалась не голубая, а серебряная волна. Плотный сгусток чистой лунной магии. До собственного оружия она пока не доросла, но эта волна пронеслась над головой Селены, оставляя за собой длинный светящийся шлейф. Наставница отвела её в сторону лёгким взмахом руки и улыбнулась.

— Решила атаковать?

Они кружили по поляне, пока звездопад всё длился и длился. Вечер сидел на краю круга, поджав лапы, и следил за ними круглыми белыми глазами.

Третий выпад Сиенна пропустила. Лезвие скользнуло по её предплечью поверхностно, даже следа не осталось. Но боль оказалась странной, будто что-то полоснуло по ней внутри.

Она отшатнулась.

— Бывает, — спокойно сказала Селена, опуская руки. — Магия без страховки обнажает слабые места. Если такое случится — не атакуешь, а защищаешься любыми способами, пока поток не выровняется.

Сиенна закусила губу и кивнула. Ладони ныли, но для мага это дело обычное.

— Продолжим, связка: защита-выпад-уклонение. И глаза открой.

Они работали долго. Может, час. Может, целую вечность — в Темнолесье время текло иначе, без солнца, без смены дня и ночи. Только по звёздам и луне можно было понять, который час.

Когда звездопад достиг пика, Сиенна уже едва держалась на ногах.

— На сегодня хватит, — выдохнула наконец Селена.

Сиенна победоносно рухнула в траву. Ладони покалывало, ноги дрожали. Но она выдержала.

И тут Селена замерла. Медленно, очень медленно опустила руки и вгляделась в глубь леса.

— Что там? — прошептала Сиенна.

Наставница не ответила. Вместо неё зашипел Вечер. Он выгнул спину и уставился куда-то в чащу, пока Селена стояла неподвижно.

— Никого, — прошептала она. — Уже никого.

— Но Вечер же…

— Вечер почувствовал то же, что и я, — Селена резко обернулась. — Кто-то наблюдал.

— Охотники?

Тишина. Селена медленно натянула перчатки — сначала левую, потом правую. Её силуэт вновь обрёл чёткость. Сиенна тоже поспешила надеть свои.

— В дом, — скомандовала наставница. — Сейчас же. И не выходи, пока я не вернусь.

— А вы?

— Я проверю круг.

Сиенна хотела возразить, но осеклась. Голос Селены оборвал всё её геройство, и кивнув, девушка побежала к дому.

Внутри было тепло и тихо. Свечи горели, в очаге потрескивали угли. Сиенна заметалась по комнате, не зная, куда себя деть. К окну не подойти, Селена заметит.

Она задумалась. Да так, что долго, очень долго смотрела на огонёк свечи.

Когда наставница вошла, Сиенна всё ещё гипнотизировала свечку.

— Ушло? — спросила она тихо, не отводя взгляда.

— Ушло, — Селена подошла к очагу. — Вечер ищет следы.

— Кто это был?

Наставница взяла с полки чёрную свечу, зажгла от очага и поставила на подоконник. Потом подняла глаза к луне и застыла.

— Иди спать, — прошептала наставница.

— Спать?! Да я ж теперь не усну, пока не узнаю, кто это был!

— Нет, — Селена повернулась к ней. — Ты должна восстановиться, так что спи.

Сиенна ушла в свой закуток за печкой, легла на узкую кровать и ещё долго думала о таинственном наблюдателе, глядя, как колеблется на стене тень наставницы от огня.

Звездопад закончился, и наступил сон.

Глава 2. Светлолесье

Светлолесье не знало ночи.

В этих чащах солнце застыло в зените, и золотые лучи одаривали своим светом каждый уголок леса.

Цветы цвели без устали — особенно сильно пахли ромашки. Птицы распевали так звонко и беззаботно, будто и не было на свете зла. Словно не прятались в чаще те, по чьим следам шли тени в чёрных плащах.

Их было пятеро.

Они двигались бесшумно, хоть за спинами и висело тяжёлое оружие. Плащи стелились по траве, но не цеплялись за ветки, будто сам лес расступался перед ними.

Кассиан шёл вторым, опустив глаза к земле.

Уже пять лет он носил звание младшего охотника — с того самого дня, как прошёл посвящение, убив первого мага. С тех пор многое изменилось: на теле прибавилось шрамов, а идея справедливости, некогда вдохновлявшая его, уступила место пониманию. Теперь поимки стали для него лишь частью рутины, необходимой для порядка.

Эти слова внушали каждому охотнику, и каждый послушно кивал, принимая их истиной.

Впереди шагал Рагнар — старший охотник, командор отряда и глава ордена Порядка. За двадцать лет службы он истребил больше магических тварей, чем кто-либо в ордене. Его боялись, его уважали. Ненавидели, конечно, тоже, но только враги, а мнение врагов никого не интересовало.

Ещё двое были ровесниками Кассиана. Скай постоянно озирался по сторонам, за ним бесшумно шагала Лира — его сестра, единственная девушка в отряде.

Замыкал строй Кир, рыжебородый здоровяк с двуручным мечом за спиной. От него разило потом и желанием поскорее покончить со всеми магами.

— Свежий след, — бросил Рагнар, останавливаясь у корней поваленного дерева. Он присел на дерево и провёл пальцами по влажной земле. — Прошла не больше часа назад. Видишь, Кассиан?

Кассиан опустился рядом. На почве виднелся чёткий отпечаток босой ступни.

— Босая, — заметил он. — Значит, местная? Из леса не выходила.

— Лесная ведьма, — лениво кивнул Рагнар. — Эти с лесом на короткой ноге. Если не настигнем до темноты, уйдёт.

— Какой ещё темноты? — буркнул Кир. — Тут вечный день, чтоб его…

— Тогда вперёд, бойцы, не отставать!

Они двинулись дальше. Лес становился гуще, тропа терялась в зарослях, трава начала цепляться за сапоги, но след вёл уверенно. Кассиан уловил запах намного раньше, чем осознал это — сладковатый, с едва уловимой древесной ноткой. Рядом была магия. Где-то совсем рядом.

— Чувствуешь? — негромко спросил он у Кира.

— Терпеть не могу сладкое, — ответил напарник.

— Заткнулись оба! — бросил Рагнар, не оборачиваясь. — Она близко.

Поляна открылась внезапно — до того теснивший со всех сторон лес просто расступился, и перед отрядом предстала круглая прогалина.

В самом её центре, на коленях, стояла женщина.

Спутанные болотные пряди падали на плечи и спину, скрывая лицо. Изорванное платье едва прикрывало исхудалое тело, на коже проступали ссадины и тёмные пятна — следы недавней погони. Её уже настигали, но она вырвалась. Теперь же всё было кончено: ладони вжимались в землю, будто она черпала из неё последние капли магии, а вокруг угасали наспех выведенные пальцем руны.

Рагнар поднял руку, отряд приготовился.

— Ведьма, — произнёс он равнодушно, — молись своим богам, если они у тебя есть.

Женщина медленно подняла голову. Измученные зелёные глаза встретились с его холодными серыми.

— Я знаю, зачем вы пришли, — обречённо вздохнула она. — Но то, что вы ищете, не у меня. И вы никогда этого не найдёте.

Рагнар слегка наклонил голову. Кассиан хорошо знал этот жест: командор наслаждался этими мгновениями, когда жертва судорожно хваталась за слова, пытаясь отсрочить неизбежное.

— Вам нужна Луноликая, — продолжила ведьма, не отводя глаз. — Но лунный свет мне чужд. Так зачем я вам?

Её взгляд переместился на Кассиана. Не на Ская, Лиру или Кира, а именно на него. Она всматривалась в его глаза пристально, почти гипнотически. Кассиан поймал себя на мысли — или на чувстве, которому и названия-то не было: а вдруг она не лжёт?

— Иди, — бросил Рагнар.

Кассиан колебался всего мгновение. Одно короткое, постыдное мгновение, за которое он успел увидеть не глаза врага, а глаза невинной женщины, чья жизнь вот-вот оборвётся по его воле.

— Кассиан!

Он ударил. Меч вошёл ровно туда, где билось сердце.

Ведьма не вскрикнула. Начала заваливаться набок, но в последний миг, уже падая, схватила Кассиана за ладонь.

— Луно…ликая, — выдохнула она, — о..ернё.. твоё же… пла..я… о-ох… …про..ив те..я, как луна… отражае.. свет солн..а. Ты… ничего… кх-х!..

Кассиан отшвырнул её руку, и тело безжизненно рухнуло на траву. Сердце колотилось где-то в горле, а предсмертные слова ведьмы эхом отдавались в голове, и эхо это никак не желало исчезать.

Рагнар подошёл неторопливо, опустился на корточки и перевернул тело. Осмотрел лицо, шею, руки — искал особые знаки, метки высшей магии. Но нет: перед ним лежала обычная лесная ведьма. Командор задержал взгляд на её лице — не с жалостью, нет. Скорее с разочарованием, будто покойница не оправдала каких-то его ожиданий.

— Что она сказала? — резко спросил он, поднимая голову. — Перед смертью, что она тебе сказала?

Кассиан неторопливо вытер лезвие о траву и убрал меч в ножны.

— Бредила, — бросил он, стараясь не встречаться с ним взглядом.

Рагнар пристально посмотрел на него, взвешивая что-то, потом кивнул и поднялся.

— Хорошо. Скай, Лира — осмотрите поляну. Кир — тело сжечь.

Он помолчал.

— Кассиан, ты останешься здесь. Дежурь у границы Светлолесья. Увидишь ещё ведьм — выследишь и доложишь.

— Одному? — спросил Кассиан.

— Одному. Ты же у нас младший охотник, пора учиться работать без прикрытия.

Это не было ни повышением, ни наказанием — нечто среднее. Рагнар явно хотел убрать его с глаз долой. Кассиан не знал, чем заслужил такую милость, но спорить не стал.

Кир уже взвалил тело на плечо и понёс в сторону, насвистывая что-то себе под нос.

Скай, хмурясь, вглядывался в угасшие руны на траве.

А Кассиан стоял, не смыкая глаз, и смотрел на солнце.

«Луна отражает свет солнца»

Казалось бы, обычная ведьма. Случайная жертва в череде бесконечных охот. Но перед смертью она смотрела на него так, будто знала всё: и сомнения его, и страхи, и грядущие испытания. Кассиан тряхнул головой, отгоняя наваждение.

— Лесная дрянь, — неожиданно бросил Скай, распрямляясь. — Даже знаки начертить не успела.

— Тем лучше, — отозвался Рагнар, теряя к поляне всякий интерес. — Меньше возни.

Для него смерть ведьмы была не событием, а ещё одним шагом к идеальному Порядку. Его взгляд устремился куда-то поверх голов — будто Рагнар постоянно видел перед собой цель, недоступную простым смертным.

— Отряд, уходим! Шевелитесь.

Лира задержалась. Она подошла к Кассиану не сразу: сперва сделала вид, что проверяет пряжку на поясе, потом поправила и без того тугой пучок волос. Мелкие, почти незаметные движения — но Кассиан-то знал: Лира никогда не суетилась просто так. Никогда.

Она была самым собранным бойцом в отряде, и каждое её действие имело вес и причину.

— Ты в порядке? — спросила она тихо, останавливаясь в двух шагах.

— В полном.

— Ты замешкался перед ударом. Я видела.

Кассиан промолчал.

— Тебя ведь не просто так в патруль отправили, — добавила она чуть тише. — Командор что-то подозревает.

— Ага.

Лира опустила взгляд и прикусила губу. Хотела сказать что-то ещё, да передумала.

— Отвлекаешь, — добавил он. — Я исполняю приказ.

— Хорошо, — она резко развернулась и зашагала к отряду. У первого дерева остановилась и бросила через плечо: — Если что-то понадобится, ты… знаешь. Я рядом.

И ушла, не дожидаясь ответа.

Кассиан проводил её взглядом, и сам направился к границе Светлолесья — туда, где вечный день встречался с лунным лесом, в котором властвовала ночь.

А там, где вечная ночь, возможно, была и сама Луноликая. Кем бы она ни была.

Глава 3. Добро пожаловать

Сиенна проснулась от гнетущего ощущения, будто кто-то неотрывно следит за ней. Она с трудом разлепила веки и тут уже уткнулась носом в пушистую морду.

— Прочь! — прохрипела она, отмахиваясь. — Ты меня задушишь!

Кот медленно моргнул, оценивая её потуги, но с места не сдвинулся. Только протянул снисходительное «мя-я-яу» так, словно это она нарушила его сон.

Сиенна спихнула наглеца, села и устало протёрла глаза. Перчатки так и были на руках, перед сном она даже не переоделась. Затем она решительно вышла из своего закутка.

Селена сидела за столом, заваленным свитками. Старые, пожелтевшие, с обтрёпанными краями — одни перетянуты выцветшими лентами, другие просто свёрнуты в трубки

Наставница даже не подняла головы, когда Сиенна подошла.

— Благая ночь.

— Благая, — отозвалась Селена и махнула рукой куда-то в сторону очага. — Каша там.

Сиенна с трудом нашла миску «там», но есть не стала. Она стояла у мерцающей печи и наблюдала.

Что-то было не так.

Селена перебирала свитки с какой-то лихорадочной поспешностью: хватала один, пробегала глазами, откладывала и тут же тянулась за следующим.

— Вы хоть спали?

— Зачем.

— Ну как… — Сиенна запнулась. — Это всё из-за вчерашнего гостя, да?

Селена наконец подняла глаза.

— Садись, пришло время откровений.

Сиенна торопливо поставила миску и опустилась на лавку напротив. Вечер немедленно запрыгнул на колени хозяйки и уставился на ученицу с непонятным выражением моськи — не то что-то подозревал, не то, наоборот, подбадривал как-то по-своему.

— Охотники ищут голубую кровь со дня смерти последней царицы. И они нашли след.

— Но… мы же в Темнолесье. Сюда они не суются, вы сами говорили.

— Да, говорила, — Селена невесело усмехнулась. — Раньше они не подходили так близко. Значит, стали сильнее.

Она взяла самый старый свиток, с голубыми рунами по краям, и развернула.

Линии слабо засветились, проступая сквозь пергамент, и в воздухе развернулась магическая карта. Знакомые очертания: Темнолесье, Светлолесье, Предел, скалы… и остальные, малознакомые. Портал в Арканаа, например.

— Пойдёшь к Теодору.

— Но он же на отшибе, у самой окраины…

— Да. Передашь ему кое-что и узнаешь, можно ли укрепить связь. Он знает о чарах больше, чем кто-либо за пределами этого дома. Возможно, подскажет, что делать дальше.

— А почему вы сами не пойдёте?

— Охотники могут вернуться, и я должна встретить их здесь с теплом.

Сиенна уже открыла рот, чтобы возразить: сказать, что не оставит наставницу одну, что готова разделить с ней любую опасность. Но Селена резко подняла руку, пресекая любые возражения прежде, чем они прозвучали.

— Это не просьба.

Спорить было бесполезно.

— Что передать Теодору?

Селена протянула ей небольшой свёрток, перетянутый фиолетовой нитью. Сиенна приняла его бережно, чувствуя, как от ткани исходит слабая вибрация — внутри определённо лежало что-то магическое.

— Пусть проверит свои старые записи о божественных артефактах. Мне нужно знать, есть ли способ укрепить связь.

— Связь? — переспросила Сиенна, убирая свёрток в подсумок.

— Не важно. Просто передай.

Сиенна кивнула. Она поднялась из-за стола, и Вечер тут же соскочил на пол — судя по всему, на прогулку он не собирался, но и отпускать её одну не планировал.

— Я быстро, — пообещала Сиенна, накидывая плащ. — До границы и обратно. Теодор ведь живёт прямо у самого перехода к Зелёной роще?

— Верно, — Селена подошла ближе и вложила ей в ладонь голубой амулет на цепочке. — Будь осторожна. Почувствуешь что-то странное — сразу возвращайся. Не геройствуй.

— Я никогда такого не делала.

— Я верю, — Селена улыбнулась впервые за эту ночь, и от этой улыбки у Сиенны немного отлегло от сердца. Совсем чуть-чуть. — Вперёд. Звёзды ведут.

Амулет, который вручила наставница, поддерживал тонкую, едва уловимую связь между ученицей и наставницей — нить, за которую можно дёрнуть в случае беды.

Путь до границы занимал около часа быстрым шагом, если не отвлекаться на болтовню с тенями. Сиенна шла быстро, да и тени сегодня помалкивали.

Темнолесье постепенно менялось: вечная ночь не отступала, но становилась светлее, воздух теплел.

Граница между лесами была резкой. С одной стороны — сумрак и прохлада, с другой — золотой свет, запах ромашек и беззаботная живность. Сиенна остановилась у самой черты.

Она любила Светлолесье. Да, ночные маги хуже видели при дневном свете, но Сиенна всё равно любила солнце, которое здесь никогда не заходило.

Она сделала шаг.

Было странно — в тысячный раз странно, как мир менялся всего за один шаг. Темнолесье осталось за спиной безмолвным стражем, а здесь всё шумело, пело, дышало жизнью. Сиенна зажмурилась, привыкая к яркому свету, и машинально поправила перчатки, чувствуя, как магия внутри беспокойно ворочается, реагируя на резкую смену атмосферы.

— Тихо, тихо, — прошептала она то ли себе, то ли магии, то ли Вечеру, который границу не пересёк, а остался сидеть на замшелом корне, провожая её взглядом. — Я быстро! К Теодору и обратно.

Она зашагала вглубь Светлолесья, и на душе вопреки всему стало легче. Ромашки — целые поля ромашек — стелились под ноги, источая сладкий, неповторимый запах. В кронах пересвистывались птицы, вдалеке журчал ручей. Мир, в котором не было места тьме.

Сиенна шла по едва заметной тропе, петляющей между цветущих кустов. Мысли крутились вокруг слов Селены: «голубая кровь», «последняя царица», «укрепить связь». Она задумалась так глубоко, что едва не пропустила опасность.

Остановилась резко. Медленно, очень медленно Сиенна повернула голову влево.

Между деревьями стоял человек. Высокий, в тёмном плаще. Из-под капюшона сверкнули янтарные глаза. Рука в чёрной перчатке покоилась на рукояти меча, и держала она её очень даже уверенно.

Охотник.

Сиенна замерла. Сердце забилось где-то в горле, магия внутри взвыла и рванулась к пальцам. Перчатки мгновенно нагрелись, сдерживая выброс.

— Стой, — произнёс парень. Голос оказался молодым, но твёрдым. — Что здесь делаешь?

В голове ведьмы пронеслось сразу всё. Бежать? Глупо — охотники быстрее. Драться? Ещё глупее — без подготовки, без концентрации, под солнцем, которое ослабляло её видимость. Говорить? Но что? «Я просто проходила мимо, наслаждалась запахом ромашек»?

Она медленно выдохнула и заставила себя улыбнуться. Улыбка вышла кривоватой, но сойдёт.

— Травница я, — начала она. — А вы, господин охотник, чего здесь? В Светлолесье нет магов.

— Травницы не ходят в зачарованных перчатках, сними капюшон.

Сиенна не шелохнулась.

— Зачем же? Солнце, кажется, припекает…

Охотник медленно потянул меч из ножен. Клинок засветился оранжевым, по стали побежали руны.

— Хорошо-хорошо, — она подняла руки в примирительном жесте и откинула капюшон. Светло-серые волосы рассыпались по плечам.

Охотник замер. Всего на миг, но Сиенна успела это заметить. Заметил и он сам, и оттого нахмурился ещё сильнее.

— Сребровласая? — вырвалось у него почти удивлённо.

«— Проклятье», — мелькнуло в голове колдуньи. «— Надо что-то придумать!»

— А что, сребровласых травниц не бывает? — она попятилась на пару шагов назад, стараясь держаться в тени дерева. — Я же говорю, местная я. Из деревни у Зелёной рощи, меня там каждый пень знает.

— У Зелёной рощи нет деревни, — отрезал Кассиан. — Была, года два назад. Пока очередная ведьма не выжгла её дотла.

Сиенна мысленно выругалась, проклиная свою неосведомлённость.

Охотник кивнул, и на губах его мелькнула усмешка — совсем не дружелюбная.

— Довольно, — выдохнул он. — Думаешь, я слепой?! От тебя за три леса несёт магией!

— Понятия не имею, о чём ты, — бросила Сиенна и, не дожидаясь ответа, рванула с места.

Она бежала обратно к границе, к спасительной тьме Темнолесья. Ноги сами несли её по ромашковому полю, пока охотник преследовал её. И он был намного быстрее.

Перчатки нагрелись до предела, магия умоляла сбросить оковы и ударить.

Шаги приближались. Мужской силуэт заходил справа, отрезая путь к границе. Вечера нигде не было — спрятался? Или убежал?

Выбора не осталось. Сиенна остановилась, резко развернулась и сорвала обе перчатки разом. Пальцы засветились голубым, и воздух вокруг задрожал от напряжения.

Кассиан тоже застыл. Меч держал перед собой, но не атаковал — изучал её, оценивал ситуацию.

— Не подходи, — предупредила Сиенна. Голос прозвучал неуверенно, но его исказила пульсирующая в гортани магия, и последнее слово прозвучало раскатисто. — Я не хочу драться.

— А я не хочу убивать, — равнодушно ответил охотник. — Но если ты чёрная ведьма, у меня нет выбора.

— Выбор есть всегда!

— Это тебе так кажется.

Сиенна выбросила руку вперёд — с ладони сорвался голубой всполох, предупредительный, не боевой. Охотник легко уклонился.

— Ты не умеешь сражаться, я же вижу. Сдайся, и я обещаю тебе быструю смерть!

— Заманчивое предложение. Я, пожалуй, откажусь.

Она вскинула руки для удара, и в этот миг охотник прыгнул. Он оказался рядом быстрее, чем она ожидала, быстрее, чем мог уследить глаз. Зачарованный меч описал дугу, столкнулся с голубым свечением, заискрился. И вонзился в землю.

Под ногами разверзлась трещина. Сперва узкая, она расширялась с невероятной быстротой, и трава, ромашки, корни деревьев — всё уходило вниз, в черноту.

— А-а-а!!! — Сиенна попыталась ухватиться за край, но почва уходила из-под ног.

Кассиан тоже потерял равновесие. Он отчаянно взмахнул руками, пальцы скользнули по рукояти меча, и его утянуло следом.

Трещина росла, а затем начала смыкаться обратно. Края пропасти сходились, и на них уже пробивалась свежая трава, распускались цветы. Будто ничего и не было.

Они падали.

Темнота вокруг не походила на ту, что была в Темнолесье. Та — живая, дышащая. Эта — полностью пустая. Она не отражала свет, не издавала звуков, не пахла ничем. И падение длилось вечность — или секунду, она не могла понять. Сиенна только чувствовала, как где-то рядом, в той же черноте, летит охотник.

А потом прозвучал смех.

Зловещий, полный злого веселья — он доносился снизу, из самой глубины провала, и эхом метался между невидимых стен.

Охотник и колдунья провалились глубже — туда, где смех становился громче. Перед тем как тьма окончательно сомкнулась над головой, Сиенна услышала властный мужской голос:

— Добро пожаловать в Преисподнюю, маленькая ведьма.

Глава 4. Клятва на крови

Открыв глаза, Сиенна увидела багровое небо. Воздух был пропитан едким запахом гари, он проникал в грудь и обжигал изнутри. Земля под спиной казалась раскалённой и иссушенной. Где-то далеко, едва уловимо, доносился протяжный вой.

Она села, превозмогая головокружение, и огляделась.

Этот мир, в который они провалились, был не просто чужим — он был искажённым. Из земли вздымались чёрные обсидиановые скалы. Острые, с зазубренными краями, застывшие под невозможными углами. Вместо руки струилась густая магма.

Преисподняя.

Она здесь. Правда, здесь.

Из темноты, из-за чёрных скал, неторопливо вышел человек. Высокий, в длинном плаще — уже немолодой, но двигался он с хищной уверенностью, как зверь, знающий, что жертве некуда бежать.

Рагнар, глава ордена Порядка собственной персоной.

Он остановился в нескольких шагах и оглядел обоих: сперва Сиенну, затем Кассиана.

— Кассиан, — произнёс он почти благожелательно. — Молодец. Ты сделал то, чего не удавалось никому из нас. Привёл лунную ведьму прямо в Преисподнюю.

Кассиан с трудом выпрямился. Его шатало, но он заставил себя встать ровно и встретить взгляд Рагнара.

— Я не… — начал он. — Важен результат, — перебил командор, даже не повышая голоса. — И он перед нами.

Рагнар подошёл к Сиенне ближе, чем ей хотелось бы. Она попыталась подняться, но тело не слушалось.

Магия внутри металась, не находя выхода: здесь, в Преисподней, она была либо заперта, либо искажена. Сиенна чувствовала её — она никуда не делась, но воспользоваться ею не могла.

Рагнар присел на корточки и всмотрелся в её лицо. Потом грубо взял её за подбородок и повернул голову к свету магмы. Сиенна дёрнулась, но хватка была железной.

— Сребровласая, — задумчиво протянул он, разглядывая её, как трофей. — Синие глаза, меток… нет.

Он опустил пальцы так резко, что Сиенна едва не упала, и выпрямился.

— Кассиан, ты идиот. Это пустышка.

Сиенна не совсем поняла, о чём речь, но кровь отхлынула от лица — не от страха, а от ярости. Пустышка? Он назвал её пустышкой?

Кассиан тоже выглядел озадаченным. Он нахмурился и перевёл взгляд с Рагнара на Сиенну и обратно.

— О чём вы?

— Голубая кровь, — бросил Рагнар, отступая на шаг и брезгливо отряхивая перчатку о плащ. — У неё её нет. Просто девчонка, нахватавшаяся чужой магии.

— Я не пустышка, — выдохнула Сиенна.

Рагнар даже не взглянул на неё. Всё его внимание было приковано к Кассиану — и в нём читалось не разочарование, а скорее холодный, расчётливый интерес.

— Но запах есть, — произнёс он задумчиво. — Значит, есть и связь.

— Тёмная богиня… — вырвалось у Сиенны, — Я что, по-вашему, воняю?!

— Молчать! — отрезал Рагнар.

Сиенна фыркнула и сжала кулаки.

— Ты выведаешь у неё всё, — приказал Рагнар, снова обращаясь к Кассиану. — Где живёт чёрная ведьма, как выглядит, на что способна. Потом вернёшься и доложишь.

Кассиан молчал. Лицо его было непроницаемым, но пальцы, сжимавшие рукоять меча, побелели.

— А если я откажусь?

Рагнар усмехнулся, и эта усмешка вышла недоброй.

— Это приказ, Кассиан. И ты его выполнишь.

Он развернулся и зашагал прочь — туда, где клубился багровый туман и высились чёрные скалы. Шаги звучали глухо, и вскоре фигура в тёмном плаще растворилась в мареве, будто её и не было.

Сиенна и Кассиан остались вдвоём.

Сперва была тишина — только гул магмовой реки и далёкий вой. Сиенна заговорила первой: — Ты пытался меня убить. Там, наверху.

Она поднялась на ноги. Колени дрожали, но она выпрямилась и посмотрела ему прямо в спину.

Кассиан не ответил. Он стоял, глядя туда, где исчез Рагнар.

— Ты преследовал меня, как зверя. — голос её дрожал уже не от слабости, а от ярости. — Ты назвал меня «чёрной ведьмой», будто это какое-то проклятие. И даже быструю смерть предлагал не из доброты, нет! Ты просто хотел избавиться от меня, пока я не стала угрозой. Своей милостью, да? Как благородно!!

— Замолчи.

— Нет, не замолчу! Ты — убийца. Ты убиваешь таких, как я. Моих сестёр и братьев. Моих…

— Я сказал, замолчи!

Он резко обернулся. В его янтарных глазах вспыхнул огонь. Настоящий, животный гнев — чистый, обжигающий, копившийся годами, с тех самых пор, как он впервые увидел, на что способна магия.

— Ты думаешь, я не знаю, кто вы такие? — он шагнул к ней вплотную. — Думаешь, я не видел, что творят ведьмы? Я видел. Видел деревни, выжженные дотла. Видел, как магия изменяет мир, и как безрассудно вы ею распоряжаетесь. И каждый раз, когда я колебался, сомневался или давал шанс — кто-то умирал!

— Значит, теперь убиваешь без колебаний?!

— Это Порядок!

— Это резня!!

Она не отступала. Стояла прямо, вскинув подбородок, и смотрела на него снизу вверх — он был выше на голову, но сейчас это не имело значения. Плевать на рост. Плевать на то, что он вооружён, а она беззащитна.

— Ты ничего не знаешь о Порядке. Ты сидела в своём тёмном лесу, молилась своим богам и думала, что мир добр. А мир жесток. И такие, как ты, делают его ещё хуже, раз за разом подпитывая тьму.

— Такие, как я? — Сиенна толкнула его в грудь обеими руками. Или, по крайней мере, попыталась. Толчок вышел жалким: магия не слушалась, а физической силы в ней было чуть меньше, чем в лесной фее. Но она всё равно это сделала.

Он горько рассмеялся и перехватил её за запястье.

— Ты хоть понимаешь, где мы?! — прошипел он. — В Преисподней! Из-за тебя!

— Из-за меня?! — взвыла Сиенна, вырывая руку. — Это ты напал на меня! Ты! Со своим дурацким мечом и дурацкими вопросами! «Сними капюшон, сними капюшон» — да пошёл ты, придурок!

Она снова толкнула его — на этот раз сильнее, со всей злостью, на какую была способна. Кассиан отшатнулся, споткнулся о камень и едва не упал. Лицо его исказилось, и он рванулся к ней — уже без меча, с голыми руками. Схватил за плечи, встряхнул, прижал к скале.

— Ты! — выдохнула Сиенна, задыхаясь от ярости. — Ты убил бы меня! Даже не спросив!!

— А что мне было спрашивать?! — его лицо оказалось слишком близко. — «Простите, госпожа ведьма, вы случайно не та, кого ищет орден Порядка»?

— Я не та! Твой командор сам сказал — во мне нет голубой крови! — она почти кричала. — Ты ошибся! Ты и твой орден ошиблись!

— Заткнись! — рявкнул Кассиан.

Они замерли — тяжело дыша, глядя друг другу в глаза. В багровом свете магмы лицо Кассиана казалось высеченным из камня. И глаза. Сиенна вдруг поймала себя на мысли, что никогда не видела такого оттенка. Чистейший янтарь, яркий и тёплый, даже сейчас, когда в нём пылал гнев. На секунду весь мир сузился до этих глаз.

— Отпусти меня, — тихо сказала она.

Он не отпустил. Тогда Сиенна рванулась — не назад, а вперёд и вбок, выкручиваясь из захвата так, как учила Селена. Кассиан не ожидал — хватка ослабла, и она выскользнула. Но от резкого движения оба потеряли равновесие и покатились по каменистой земле, сцепившись в один рычащий, брыкающийся клубок.

Сиенна не помнила, как в её руке оказался осколок. Кажется, она схватила его с земли при падении — тонкий, острый, как лезвие кинжала, обсидиановый край. Она хотела ударить, просто ударить, заставить его отступить, но Кассиан перехватил её руку, и осколок полоснул по его ладони.

Брызнула кровь. Кассиан зашипел и отдёрнул руку, но Сиенна не успела остановиться. Осколок задел её собственную ладонь — то самое место, где пульсировала магия.

Они замерли. Глядели друг на друга, тяжело дыша. Сиенна посмотрела на свою ладонь. Потом на Кассиана. Потом снова на ладонь.

«— Раз уж я обречена, обречён будешь и ты».

Не задумываясь, она рванула к нему. Кассиан подумал, что это очередная атака, но ведьма закружила вокруг него, заставив его запутаться в собственном плаще. И когда он на долю секунды потерял её из виду, она схватила его за окровавленную ладонь своей, тоже окровавленной, и сжала изо всех сил.

— Deae, unioneme rogoe lunaarise!

Она не знала, сработает ли заклинание. Она вообще не была уверена, что правильно его произносит.

Обжигающая боль пронзила обоих, будто по жилам хлынула раскалённая магма, добираясь до самых сердец и выжигая изнутри. Между ними протянулась незримая связь.

— Что… — выдохнул Кассиан, глядя на свою ладонь. Рана уже затягивалась, оставляя после себя едва заметный шрам.

— Связаны, — прошептала Сиенна, с ужасом глядя на свою руку. Там тоже проступал шрам. — Мы теперь связаны…

— Что ты наделала?! — он вскочил на ноги и отшатнулся. — Ты… ты связала нас?!

— А это уже не мои проблемы, охотник! — выпалила она в ответ, хотя внутри всё сжималось от осознания случившегося.

— Ведьма! — он схватился за меч, но тут же отдёрнул руку: рукоять обожгла его, словно он коснулся раскалённого железа. Кровный союз не позволял причинять вред союзнику. Теперь они не могут друг друга убить, даже если хотят.

— Ты сам виноват! — затараторила ведьма, оправдываясь больше перед собой, чем перед ним. — Ты напал на меня. Ты…

— Ш-ш!

— Не смей мне шикать! Я тебе не…

— Да замолчи ты!

Кассиан замер. Сиенна тоже замерла — потому что вой, который раньше звучал где-то далеко, вдруг стал ближе. Намного ближе.

Их окружили тени.

Низкие, припадающие к земле, с неестественно длинными конечностями и пустыми глазницами, в которых горел тусклый огонь.

— О нет, — выдохнула Сиенна. — Нет-нет-нет-нет…

Она попыталась подняться, но голова закружилась, и мир поплыл. Магическое истощение, падение, Преисподняя, которая высасывала силы, и небольшая кровопотеря — всё это навалилось разом. Ноги подкосились, и девушка осела на камни, чувствуя, как перед глазами расплываются багровые пятна.

— Вставай! — прокричал Кассиан.

— Не могу… — прошептала она, чувствуя, как тьма подступает со всех сторон.

— Вставай, я сказал!

Сиенна не видела его лица, но услышала, как лязгнул меч — бесполезный здесь, где магия и сталь работали иначе. Она слышала, как тени подбираются ближе, слышала их прерывистое, голодное дыхание.

А потом — резкий рывок.

Кассиан подхватил её на руки. Одним быстрым, грубым движением, будто никогда прежде не держал на руках никого, кроме оружия, но при этом крепко, надёжно.

— Держись!

И мир исчез.

Это было не падение и не полёт. В один миг — Преисподняя, её багровый свет и огненные тени. В следующий — яркая зелень, запах травы и цветов, свежий воздух.

Зелёная роща… Они оказались здесь.

Кассиан рухнул на колени, не удержав равновесия, и Сиенна выскользнула из его рук на мягкий мох. Оба лежали, тяжело дыша, глядя в небо. Не багрово-серое, а голубое, с пушистыми облачками.

— Как… — прохрипела Сиенна.

— Не спрашивай. — Кассиан лежал на спине, раскинув руки, и смотрел на небо так, будто видел его впервые. — Охотники ордена могут…

Он не договорил — дыхание сбилось. Меч валялся рядом, плащ порвался в нескольких местах. На щеке краснела свежая царапина. Сиенна не помнила, когда успела его оцарапать. Может быть, во время драки. Воспоминание ускользало, оставляя лишь след на его коже.

— Ты связала нас без моего согласия. Я теперь… — он осёкся и закрыл глаза.

Сиенна не ответила. Она лежала и смотрела на облака.

Что этот союз значил для них — для охотника и ведьмы — никто пока не понимал.

— И где мы? — бесстрастно спросил охотник.

— Мы… в Зелёной роще, кажется. Это между Светлолесьем и Пределом. Я знаю это место, здесь нас не найдут.

Кассиан не ответил. Может быть, он спал. Может быть, просто не хотел говорить. Но что-то в его неподвижности, в том, как расслабились черты лица, подсказывало иное. И это было самым странным: а вдруг он ей поверил?

Глава 5. Охота начинается

Зелёная роща не могла похвастаться вечным днём, как в Светлолесье, и не вязла в бесконечной ночи, как в Темнолесье. Здесь всё было на своих местах.

Они пролежали на мху, наверное, час. А может, и больше — Сиенна сбилась.

Когда она наконец села, Кассиан всё ещё лежал с закрытыми глазами. Дыхание ровное, лицо бледное, но уже не такое серьёзное, как там, в Преисподней. Во сне он казался моложе — и куда менее опасным.

Сиенна смотрела на него и думала: до чего же странно. Странно сидеть рядом с охотником, который ранее чуть не прикончил её. Странно чувствовать его кровь в своей.

Она подтянула коленки к груди и обхватила их руками. Перчатки нашлись в подсумке — она и не помнила, когда успела подобрать.

— Эй, — позвала она негромко.

Кассиан открыл глаза.

— Живой? — спросила Сиенна.

— Живой.

— Я Сиенна. Раз уж мы связаны, может, стоит знать имена.

Он долго смотрел на неё, будто взвешивая — стоит ли отвечать. Потом сел, опираясь на локоть, и откинул со лба спутанные волосы.

— Кассиан.

— Слышала. Отличное имя для охотника, о Кассиопее слышал?

— Созвездие?

— Нет! Солнечная нимфа из Арканаа! Ну, ты наверное и про него не знаешь.

Кассиан покачал головой и снова лёг на мох, уставившись в небо.

— Странная ведьма.

— А ты странный охотник! — парировала она.

Повисла пауза. Сиенна разглядывала его — уже без страха, скорее с любопытством. Даже сейчас, после отдыха, он казался напряжённым.

— Тебе нужен сон, — сказала она вдруг.

— Я в порядке.

— Нет, не в порядке. Ты вымотан до предела, я чувствую.

Он повернул голову и посмотрел на неё странным взглядом — настороженным и одновременно растерянным.

— Чувствуешь?

— Союз, — Сиенна пожала плечами, будто это всё объясняло. — Я теперь… ну, ощущаю кое-что. Не мысли, не бойся. Только твою усталость, боль, и другие чувства.

Он молчал. Потом отвернулся и снова уставился в небо.

— Я могу помочь, — добавила она нерешительно. — Со сном. Ну, знаешь, лёгкое заклинание, чтобы не приснился страшный сон.

— Нет.

— Нет?

— Никакой магии. Я не позволю ведьме копаться у меня в голове.

Сиенна вздохнула. Ну конечно, чего она ожидала?

— Во-первых, это другое. А во-вторых… — она помялась. — Я всё равно не умею влиять на сны. Так что спи спокойно. Или неспокойно, как получится.

Он неожиданно усмехнулся.

— Спи, я посторожу.

Он хотел возразить — она видела это по его лицу. Но усталость взяла своё.

Сиенна сидела, обхватив колени, и смотрела, как солнце медленно клонится к горизонту. Она не боялась встречи с темнотой — она же лунная ведьма. И с каждым часом, по мере того как свет угасал, её зрение и слух становились острее.

Она перевела взгляд на Кассиана, теперь можно рассмотреть его как следует. Не украдкой, не в спешке, не под прицелом его янтарных глаз. Просто сидеть и смотреть.

Тоненький шрам у уха, подрагивающие ресницы, утончённые черты лица.

Она подвинулась чуть ближе и замерла, боясь разбудить. Смотрела долго, не в силах оторваться. Не потому, что он был красив — хотя, наверное, был, если смотреть непредвзято. А потому, что он был… другой. Не враг, но и не друг.

«— Кто ты такой, Кассиан? — подумала она.

«— Охотник, который думает перед ударом. Убийца, который спит рядом с ведьмой и не ждёт удара в спину. Кто ты?»

Он, конечно, не ответил. Только вздохнул во сне и повернул голову набок, подставляя щёку лунному свету. Царапина, которую она оставила во время их драки, уже затянулась.

Сиенна привалилась спиной к стволу дерева, и только тогда, когда первые лучи солнца коснулись верхушек деревьев, она позволила себе закрыть глаза. Всего на минутку. Просто чтобы дать отдых глазам. Просто чтобы…

Она заснула.

— Ты не должна была уходить так далеко, — неожиданно прозвучал голос Селены. Он доносился будто через толщу воды.

Сиенна хотела ответить, но не смогла разомкнуть губ. Тело не слушалось, да и вокруг была лишь темнота.

— Передай, — продолжала наставница. — Передай Теодору то, что я тебе дала. Немедленно.

Сон? Или Селена и впрямь сумела пробиться к ней через расстояние?

Кассиан проснулся раньше. И первое, что он увидел — эту сребровласую ведьму, которую он должен был допросить и убить. Которая просидела всю ночь, сторожа его сон, а потом заснула сама, привалившись к дереву.

«— И ведь посторожила…» — подумал он.

В этот миг Сиенна открыла глаза. Она почувствовала его пробуждение раньше, чем сам охотник до конца осознал, что проснулся.

Несколько долгих секунд они просто смотрели друг на друга. Он — лёжа на траве, опираясь на локоть. Она — у дерева, с прилипшей к щеке прядью волос.

— Благой день, — сказала Сиенна хрипловато. — Или что там у вас, ранних пташек, говорят.

— Доброе утро, — отозвался Кассиан и сам удивился тому, как мирно это прозвучало.

Она потянулась, разминая затёкшие плечи, и поморщилась.

— Тебе следовало лечь по-человечески.

— По-человечески? — она усмехнулась. — Уже принимаешь за свою?

Кассиан молча поднялся, размял плечи и огляделся.

Сиенна тем временем вспоминала голос из сна.

«Передай Теодору то, что я тебе дала»

Она торопливо достала из подсумка свёрток с фиолетовой лентой, и развернула.

— Зачем тебе аметист? — спросил Касс, подходя ближе.

Действительно. Сиенна держала в руках обычный осколок аметиста. Она и сама удивилась, но не подала виду: — Меня просили передать его чародею.

— Кто и кому?

— Не твоё дело, охотник! — она убрала камень обратно и затянула подсумок. — Мы просто пойдём к этому чародею и отдадим то, что нужно отдать.

— Я на добровольную смерть не соглашался! — резко бросил Кассиан.

— А тебя никто и не спрашивал! — она вскинула руку и покрутила раскрытой ладонью перед ним. — Мы связаны. Свя-за-ны! Так что либо ты помогаешь, либо… мешаешь. Но в любом случае ты идёшь со мной.

— Либо что? — Касс скрестил руки на груди, в янтарных глазах заплясали опасные искры.

Сиенна задумалась, потом вздохнула.

— Да что я тебе сделаю, — призналась она, затягивая подсумок. — Просто иди за мной. Или передо мной. Или рядом. Да мне всё равно! Я должна дойти до Теодора.

Кассиан прикрыл глаза и медленно, очень медленно выдохнул. Сиенна почти видела, как он пересчитывает в уме все известные ему ругательства. Вслух он произнёс только одно:

— Кто такой Теодор?

— Чародей. Живёт на отшибе Светлолесья. Травник, немножко звездочёт, немножко алхимик. И, кажется, единственный, кто может объяснить, почему твой Рагнар назвал меня пустышкой.

— Он не мой Рагнар.

— Да-да, конечно.

Она зашагала вперёд, не дожидаясь ответа. Идти нужно было по окраине, туда, где роща редела, уступая место холмистой местности. Теодор жил в старой башне, сложенной из камня, и Сиенна бывала у него дважды — оба раза с Селеной.

Кассиан шёл следом. Она слышала его шаги. Охотник двигался бесшумно, когда хотел, но сейчас не считал нужным скрываться. Да и от кого прятаться в этой роще?

Они шли сквозь утренний лес, и он расступался перед ними, как гостеприимный хозяин. Если бы не пульсирующий шрам на руке и не присутствие охотника за спиной, Сиенна могла бы даже наслаждаться прогулкой.

— Почему ты не надела перчатки? — спросил вдруг Кассиан.

Она вздрогнула от неожиданности.

— Откуда ты знаешь про перчатки?..

— Я охотник. И это не мешает мне видеть зачарованные вещи.

— Они в подсумке. А твой меч, он ведь тоже зачарованный. Сама видела.

— Да.

— Но ведь чары — тоже магия.

— Нет… нет! Мы обращаем магию против самих магов. По-другому убить их невозможно.

«— Их…» — подумала Сиенна.

«— Я, значит, теперь исключение?».

— Но чтобы зачаровать оружие, нужен чародей, — продолжила она, не оборачиваясь. — Неужели среди охотников есть маги?

— Никогда, — отрезал Касс. — Пленным чародеям приходится делать то, что прикажут, перед встречей со смертью.

«— Мерзость»

Они прошли ещё около часа в молчании.

— Пернатые замолкли, — сказал вдруг охотник.

— Я заметила.

— Давно?

— Только что. Ты тоже?

Она остановилась, прислушиваясь. Тишина. Даже ветер стих, будто затаил дыхание.

Кассиан бесшумно вытащил меч, оранжевые руны побежали по стали.

— За мою спину, — сказал он негромко.

— Я не подчиняюсь охотникам и уж тем более не прячусь за…

— Сиенна! — перебил он.

— Кассиан!! — громко ответила она, распахнув глаза. Но она смотрела не на него.

Он обернулся.

Из кустов, ломая ветки, вышла жуткая тварь.

Это было не животное. Не порождение природы — а нечто, чему не место в мире живых. Тень из Преисподней.

Огромная, размером с лошадь. Слишком длинные лапы заканчивались неестественно вывернутыми суставами. Морда была вытянутая, узкая, с двумя рядами игольчатых зубов, с которых капала слюна.

Эта тварь знала, за кем охотится. Знала и предвкушала.

— Милый… волчонок… — прошептала Сиенна и попятилась.

— Не убегай, — сказал Кассиан. — Тени реагируют на страх.

— Да, конечно, мой герой. Мне теперь совсем не страшно…

Тень прыгнула.

Без предупреждения, без рыка — просто оттолкнулась всеми четырьмя лапами и взвилась в воздух, целясь прямо в Сиенну. Она отшатнулась, вскинула руки, и с ладоней сорвался неконтролируемый голубой всполох. Магия ударила тварь в грудь, и та, взвизгнула, отлетела в сторону, но приземлилась на лапы и тут же развернулась для новой атаки.

Кассиан шагнул вперёд, заслоняя Сиенну, и занёс меч. Клинок рассёк воздух и столкнулся с когтями гончей. Раздался скрежет, искры, но меч не оставил на твари ни царапины. Тень дёрнула головой, выбивая оружие из рук охотника.

— Твой меч её не берёт!! — крикнула Сиенна.

— Вижу! Думай быстрее!

Она думала. Лихорадочно, отчаянно, перебирая в голове все наставления Селены. Лунная магия против порождений Хаоса… что говорила наставница о них? Да ничего!

Тварь прыгнула снова — теперь на Кассиана. Охотник ушёл вбок, перекатился, вскочил на ноги, но когти всё равно задели его плечо. Плащ с треском разошёлся, и по руке пошла кровь. Охотник даже не поморщился — только перехватил меч здоровой рукой и встал в стойку.

— Я отвлеку, — бросил он. — Бей, когда будет шанс!

— У меня нет оружия!!

— Глупая ведьма! Наколдуй что-нибудь!

Тень кружила вокруг них, припадая к земле.

Кассиан атаковал снова. Короткий выпад в глаз твари — единственное уязвимое место, которое он мог предположить. Но она уклонилась с неестественной, змеиной гибкостью. Меч рассёк пустоту, и охотник невольно шагнул вперёд, открываясь для атаки. Тварь тут же воспользовалась этим: взмахнула лапой, и Кассиан отлетел на несколько шагов, врезавшись спиной в дерево. Ствол жалобно хрустнул.

— Кассиан!

— Я в порядке… — прохрипел он, прижавшись к дереву.

Сиенна поняла: ещё одна такая атака, и он не встанет. Отличная возможность разделаться с головорезом из ордена — но и сама она была в опасности. Вопреки всему, охотника нужно было защитить.

Тень медленно повернула к ней морду, и Сиенна нервно улыбнулась — героизм сошёл на нет, вновь уступив место страху.

Глава 6. Башня чародея

Нужно было действовать, даже если страшно.

Сиенна закрыла глаза и выдохнула. В голове, как вовремя, всплыли наставления Селены:

Лунные маги черпают силу из темноты, из глубины ночи, из самого сердца луны. Мы — проводники её воли. Если вокруг лишь свет — вспомни, кем ты являешься и чью волю несёшь.

Сиенна подняла руки и развернула ладони к небу. Пальцы дрожали, то ли от страха, то ли от магии, рвущейся наружу. Но голос, когда она заговорила, прозвучал непривычно низко. Совсем не так, как она привыкла слышать себя саму.

— Luminaare umbra, vires lunaarise!

Вокруг неё заструился свет. Сперва голубой, едва заметный, потом серебристый. Он струился от её пальцев, оплетал запястья, скользил по плечам. Воздух наполнился прохладой, невозможной под палящим солнцем.

Тварь замерла, прижала уши и зарычала — если то, что у неё было, можно было назвать ушами. И зарычала. Но в этом рыке не было угрозы, только страх.

Кассиан, привалившийся спиной к дереву и зажимающий рану, позабыл о боли. Он видел магию раньше — десятки раз, сотни, — но никогда так близко. Никогда так… красиво.

Сиенна продолжала. Она не знала заклинания целиком, но составляла его из кусков, из обрывков, из всего, чему успела научиться за пять лет.

— Verum nocturnae, vires lunaarise!

Серебристый свет над её ладонями сгустился в шар. Он пульсировал, как живое сердце, и от него во все стороны расходились тонкие лучи, оплетая ведьму мерцающей сетью. Тварь взвыла — на этот раз по-настоящему, с болью и отчаянием, каких Кассиан никогда не слышал от порождений Преисподней. Её очертания начали дрожать, размываться, будто она растворялась в воздухе.

— Лу… Лунаарис!! — выдохнула Сиенна, уже без запинки, вкладывая в слово всю себя.

Тень бросилась вперёд — уже не с яростью, а в последней отчаянной попытке добраться до ведьмы. Но не успела сделать и трёх шагов: тварь вспыхнула ослепительным светом и рассыпалась пеплом. Чёрные хлопья закружились в воздухе и улетели прочь, подхваченные ветром.

Сеть на Сиенне погасла так же внезапно, как и появилась. Она покачнулась — и Кассиан, сам ещё нетвёрдо стоящий на ногах, рванулся вперёд и успел подхватить её раньше, чем она рухнула.

— Ты… — он запнулся, подбирая слова. — Ты сделала это. Ты её уничтожила.

Сиенна подняла на него глаза. Серебристые искры всё ещё мерцали в синей радужке, но силы явно покидали её. Она была бледна, почти сливалась с цветом своих волос, и держалась на ногах только потому, что Касс её держал.

— Я… я не знала, что смогу, — прошептала она.

— Сомневалась? — Кассиан криво усмехнулся. — По-моему, выбор очевиден.

Он помог ей сесть, прислонив спиной к дереву, и только потом позволил себе опуститься рядом. Плечо болело, но рана была неглубокой — заживёт.

— Теперь нам точно стоит поспешить к твоему этому чародею, — сказал он, разрывая край плаща для перевязки.

Несколько минут они сидели молча. Сиенна переводила дыхание, Кассиан затягивал повязку зубами, ловко орудуя одной рукой. Роща постепенно наполнялась звуками.

— Спасибо, — сказала Сиенна.

Кассиан поднял бровь.

— За то, что не убежал, — пояснила она. — И за то, что прикрывал. Хотя тебе и приказано меня…

— Я не выполнял приказ, — он затянул узел и отдёрнул руку. — Я просто не хотел, чтобы эта псина нас сожрала.

— Нас? Мне показалось, что больший интерес вызывала именно я.

— Тебе показалось. Идём.

Он поднялся первым и протянул ей руку. Сиенна секунду поколебалась, потом вложила ладонь в его — и он рывком поставил её на ноги. Шрам на ладони кольнуло, но ни он, ни она ничего не сказали.

Остаток пути они проделали в молчании. Сиенна шла медленнее обычного, так как заклинание высосало почти все силы, но она не жаловалась. Да и кому жаловаться, охотнику?

Кассиан держался рядом и тоже молчал. Плечо он кое-как перевязал, и кровь больше не текла.

Башня Теодора показалась из-за деревьев внезапно — старая, замшелая, с покосившимся флажком на конусной крыше. Стены, сложенные из серого булыжника, густо оплели белые пионы, и если бы не тонкая струйка дыма из трубы и ухоженные клумбы, башню можно было бы принять за заброшенную.

У подножия башни раскинулся крошечный сад. Белые пионы цвели повсюду, а кусты розмарина и шалфея соседствовали с грядками фиалок и каких-то растений, названий которых Сиенна даже не знала.

Она остановилась у входа. Кассиан замер на границе сада.

— Ты не идёшь? — спросила она.

— Я подожду здесь.

— В лесу? После атаки?

— Я охотник, Сиенна, — ответил он, будто это всё объясняло.

Сиенна представила, как Теодор открывает дверь и видит на пороге охотника ордена Порядка, и мысленно согласилась. Пусть лучше стоит там.

— Я скоро, — сказала она и толкнула дверь.

Внутри пахло… нет! Внутри разило белыми пионами. Эти цветы стояли повсюду: в глиняных горшках на подоконнике, в медных вазах на столе, в плетёных корзинах прямо на полу. Казалось, что чародей коллекционирует не книги, а пионы. Сиенна была уверена, что он просто одержим этим запахом.

— Кто там? — раздался звонкий голос откуда-то из-за книжных завалов. — О!

Из-за особенно высокой стопки гримуаров, опасно покачнувшейся при его появлении, вышел Теодор.

— Девочка моя! Ты всё-таки добралась!

— Благая н… Ой! Благой день, Теодор, — Сиенна почувствовала, как напряжение последних часов понемногу отпускает.

— Здравствуй, здравствуй! — он приблизился стремительно, взял её за плечи и всмотрелся в лицо. — Ох, ты выглядишь… как бы это сказать помягче… ладно, неважно. Проходи, садись.

Он подтолкнул её к старому креслу, с которого предварительно смахнул стопку свитков, и сам устроился напротив. Книжная башня слева от него угрожающе покачнулась, но каким-то чудом устояла.

— Селена просила передать тебе кое-что, — начала Сиенна.

— Селе-е-ена! — Теодор всплеснул руками, едва не задев книги. — Как она? Всё ещё бурчит на меня? Ах, не отвечай, я и так знаю. Она неизменна. Что там?

Сиенна достала из подсумка аметистовый осколок и протянула ему. Теодор взял камень бережно, почти благоговейно, и поднёс к свету.

Лицо его изменилось — исчезла привычная рассеянность, уступив место сосредоточенному вниманию. Сиенна в очередной раз напомнила себе, что за маской молодого чудаковатого садовника скрывается один из сильнейших чародеев, которого она знала.

— Аметист, — произнёс он медленно. — Царский аметист.

— Селена сказала отдать его тебе и спросить о связи. О том, можно ли её укрепить.

— Связь? — Теодор оторвал взгляд от камня и посмотрел на Сиенну поверх очков. — Какую именно связь? Укрепить можно многое. Что именно её интересует?

— Я не знаю, — честно ответила Сиенна. — Она не сказала. Просто велела спросить.

Теодор нахмурился, потом вдруг взял Сиенну за руку. За ту самую, со шрамом на ладони, и перевернул.

— Это что? — спросил он, и голос его вдруг стал очень серьёзным.

— Ничего, — Сиенна попыталась отдёрнуть руку, но Теодор держал крепко.

— Девочка моя, я, может, и рассеянный, но не слепой. — он провёл большим пальцем по шраму. — Это ж союз. Кто? Где? Когда? И, главное, зачем?!

Сиенна закусила губу. Врать ему не хотелось — во-первых, он был самым близким другом Селены, во-вторых, он был… Теодором. Ему невозможно было врать. Надо было надеть перчатки до того, как входить. Надо было…

— Это с Селеной, — выпалила она. — Ну, мы… провели ритуал.

Теодор отпустил её руку и откинулся на табурете. Книжная стопка всё-таки рухнула, но он даже не заметил.

— С Селеной, — повторил он. — С Селеной. Ритуал. Ты это серьёзно?

— Да.

— Дорогуша, я знаю Селену пятьдесят лет с лишним. Пять-де-сят! Она никогда, слышишь, никогда в жизни не пошла бы на такую глупость. Селена самая осторожная ведьма из всех, кого я знаю. Такая связь в случае опасности подвергла бы риску вас обеих. Это тактически неверно, стратегически глупо и магически… магически безрассудно!

Сиенна покраснела. Она понимала, что Теодор прав. Абсолютно, стопроцентно прав. Но признаться, что она случайно связала себя с охотником ордена Порядка, который ещё вчера собирался её убить, было выше её сил.

— Это был несчастный случай, — тихо сказала она.

— Несчастный случай! — Теодор воздел руки к потолку. — Кровный союз не случается случайно! Для него нужна кровь, нужна магия, нужна…

Он осёкся. Медленно опустил руки и посмотрел на Сиенну.

— Та-а-ак, — протянул он. — Ты не с Селеной связана…

Сиенна молчала.

— Я не буду спрашивать, с кем, — сказал Теодор после долгой паузы. — Но, Сиенна… — он подался вперёд и взял её за руку, на этот раз нежно, двумя ладонями. — Будь осторожна.

Сиенна кивнула.

— Ладно, — Теодор отпустил её руку. — Вернёмся к нашим пионам. То есть к камню. Ты хоть понимаешь, что принесла?

— Аметист?

— Не просто аметист! — он поднял камень и поднёс к свече. Фиолетовые грани вспыхнули. — Это аметистовый осколок последней царицы, Лунаэль.

Сиенна моргнула. Имя показалось ей знакомым — что-то из старых легенд, которые рассказывала Селена долгими ночами, — но она никогда не вдумывалась.

— Кого? — переспросила она.

— Последняя из чёрных цариц, — кивнул Теодор, не отрывая взгляда от камня. — Та, что пережила несколько поколений и лишила трона свой род, — он замялся. — Аметисты, подобные этому, вешали на шею как артефакт. Когда Селена впервые пришла ко мне — ох, это было ещё до твоего рождения, — она принесла книгу, в которой упоминались эти аметисты. Четыре из них были утеряны после гибели царицы. Четыре! А теперь ты приносишь мне один. От Селены, которая нашла его неизвестно где и неизвестно когда.

Сиенна смотрела на аметист расширенными глазами. Она не до конца понимала что это значит, но если даже Теодор — опытный чародей, удивляется, то ей, вероятно, стоило бы удивляться не меньше.

— Что это значит? — спросила она.

— Это значит, — Теодор бережно опустил камень на стол между ними, — что твоя наставница не просто так просит меня узнать о связи. Она хочет укрепить связь с богиней ночи — или с тем, что от неё осталось. А этот осколок… ключ. Или один из ключей. А это может означать только одно.

— Что?

— Она готовится к чему-то большому. Очень, очень большому…

В башне повисла тишина. Только свечи потрескивали, да где-то наверху, в открытое окно, задувал ветер, шелестя страницами раскрытых книг.

— Мне нужно идти, — сказала Сиенна, поднимаясь. — Спасибо, Теодор.

— Подожди. — Он тоже встал, взял со стола маленький белый пион и протянул ей. — Цветок прекрасной даме. И ещё — передай Селене, что связь укрепить можно. Но для этого она нужна мне лично.

— Обязательно передам, — Сиенна взяла пион и направилась к двери.

— И, Сиенна? — окликнул её Теодор. — Кто бы ни был твой кровный партнёр… будь осторожна.

Сиенна обернулась и слабо улыбнулась.

— Я знаю.

Дверь за ней закрылась. Теодор остался в башне один. Он долго смотрел на аметистовый осколок, который мерцал на столе, потом перевёл взгляд на дверь, за которой только что скрылась его гостья.

— Она пошла прямо к охотнику, — прошептал он. — Ну и времена наступают. Ну и времена.

За порогом Сиенну ждал Кассиан. Он сидел на корточках у границы сада и сосредоточенно разглядывал руны, выложенные мелкими камешками вдоль дорожки. Услышав шаги, поднял голову.

— Долго ты.

— У Теодора всегда долго, он любит поговорить.

— И что сказал твой говорливый чародей?

— Многое, — Сиенна спрятала пион в подсумок и поправила плащ. — Нам нужно возвращаться в Темнолесье.

Кассиан помрачнел.

— Мне — в Темнолесье?

— Да. Не бойся ты так, наставница не убьёт тебя, — Сиенна помолчала. — По крайней мере, пока ты связан со мной. А это значит, что у тебя есть шанс примерно… на один разговор.

— Обнадёживает.

— Я старалась. — она почти улыбнулась и первой зашагала по тропе.

Касс проводил её взглядом, поправил меч за спиной и пошёл следом. В конце концов, выбора у него всё равно не было.

Глава 7. В объятьях тьмы

Они шли через Зелёную рощу, пока солнце постепенно клонилось к закату. Сиенна чувствовала, как с каждым шагом магия внутри неё оживает, расправляет крылья. Темнолесье было уже близко — она ощущала его каждой клеточкой своего тела.

Она скучала по этой тьме. По звёздам, по луне. Светлолесье душило своим вечным днём, Преисподняя — и так понятно. Только в сумраке она чувствовала себя собой.

Кассиан шёл рядом и молчал. После башни Теодора он почти не разговаривал, только иногда бросал короткие взгляды то на Сиенну, то на лес вокруг. Охотник в Темнолесье — всё равно что волк в овечьей шкуре, забредший в стан пастухов. Ему здесь не рады, и он это знал.

Граница пролегла резко, как всегда. С одной стороны — угасающий свет Зелёной рощи, с другой — всепоглощающая, живая тьма. Сиенна сделала глубокий вдох и шагнула в темноту.

Кассиан переступил границу следом и сразу напрягся. Его ладонь легла на рукоять меча, и он замер, вглядываясь в темноту.

— Здесь всегда так? — спросил он полушёпотом.

— Всегда, — ответила Сиенна. — Привыкнешь.

— Мы здесь временно.

— Не ты решаешь, охотник.

Впереди что-то хрустнуло.

Кассиан мгновенно выхватил меч, но Сиенна остановила его жестом. Она тоже услышала.

Из темноты, бесшумно ступая по мшистой земле, вышел мужчина.

Он был высок — даже выше Кассиана, — и до странности изящен. Длинные чёрные волосы струились по плечам, сливаясь с темнотой. Одежда тёмная, неприметная, но сидящая так безупречно, будто её шили специально для него. Его кожа была бледной, почти светящейся в лунном свете, а глаза… Белые, без зрачков, с едва заметной вертикальной полоской — след кошачьего разреза.

Сиенна вскинула руки, мужчина улыбнулся — медленно, лениво.

— Тихо, тихо, звёздочка, — голос его был таким же обволакивающим, как и улыбка. — Своих не узнаёшь, мр-р?

Сиенна замерла, руки опустились сами собой. Она моргнула раз, другой, вглядываясь в белые глаза, в острые уши, в насмешливый изгиб губ.

— Вечер?! — выдохнула она. — Ты… ты меня до смерти напугал! Я же могла ударить…

— Могла, — он склонил голову набок. — Но не ударила. Чутьё у тебя хорошее, Сиенна.

Он говорил с той же ленивой грацией, с какой двигался. Слова растягивал, словно пробовал их на вкус, и в голосе его слышалось мурлыканье, которое выдавало в нём фамильяра больше, чем уши и глаза вместе взятые.

Кассиан смотрел на него с плохо скрываемым потрясением. Меч он опустил, но руку с рукояти не убрал.

— Это ещё кто? — спросил он.

Вечер перевёл на него взгляд белых глаз.

— Сообщник ведьм. А ты, судя по запаху, тот самый охотник, что посягнул на нашу звезду. — он повёл носом. — О… Давненько в наших краях не встречали носителей Порядка.

Кассиан перевёл взгляд на Сиенну.

— Это Вечер, — сказала Сиенна, чувствуя, как щёки теплеют. — Ну, э-э-э… Кот. Только сейчас он не кот. Эм…

— В человеческом облике, — закончил Вечер с явным удовольствием. — И, звёздочка впервые видит нас такими, — он хитро сощурился. — Правда, мр-р?

Сиенна раскраснелась ещё гуще и была благодарна темноте за то, что этого не видно. Только вот она забыла: коты отлично видят в темноте.

— Ты невыносим, — сказала она.

— Мы кот, — Вечер пожал плечами. — Нам положено.

Он повернулся и махнул рукой, приглашая следовать за собой.

— Хозяйка велела встретить и привести обоих.

— Хозяйка? — переспросил Кассиан. — Что ещё за хозяйка?

— Наставница, — ответила Сиенна.

— Я тебе уже говорил: я на верную гибель не соглашался!

Вечер обернулся через плечо.

— Охотник боится смерти, мр-р?

Кассиан хотел ответить, но кот перебил: — Когда наша звёздочка провалилась в Преисподнюю вместе с тобой, мы лично передали хозяйке эту весть. В подробностях, со всеми деталями.

Кассиан побледнел, но ничего не сказал. Только сжал челюсти и зашагал следом.

Они двинулись через лес. Вечер шёл первым, и его фигура то возникала в пятнах лунного света, то растворялась в тенях — казалось, он не идёт, а перетекает из одной тени в другую. Сиенна держалась за ним, привычно угадывая тропу под ногами. Кассиан замыкал цепочку.

— Как ты вообще стал… таким? — спросила Сиенна, догоняя Вечера. — Я думала, ты можешь быть только пушистой выскочкой.

— Мы многое можем, звёздочка, — отозвался Вечер.

Кассиан за спиной издал какой-то неопределённый звук — не то кашель, не то смешок. Сиенна предпочла не оборачиваться.

— Ты не один? — снова спросила она, не отставая. — Ты всё время говоришь «мы». Кто?

Кот огляделся: — Как видишь, мр-р.

— Я же не об этом! Что значит «мы»?

— Мы… — он продолжил каким-то таинственным полушепотом, — это то, что мы есть.

Домик показался из-за поворота. Первым делом Сиенна увидела янтарный свет в окнах. Всего несколько дней прошло, а казалось — вечность. Она ускорила шаг, почти побежала, и Вечер не стал её удерживать. Только проводил взглядом.

Дверь была приоткрыта. Сиенна толкнула её и вошла.

В доме было пусто. Свечи горели, очаг тоже, но самой наставницы не было.

— Селена? — позвала Сиенна.

Кассиан вошёл следом, огляделся, нахмурился.

— Гостеприимно.

И в этот миг воздух перед столом дрогнул.

Серебристые искры закружились в воздухе, сплетаясь в знакомую фигуру — высокую, строгую, в тёмно-синем платье. Иллюзия Селены была почти неотличима от настоящей. Сиенна заметила разницу: края силуэта чуть мерцали, а голос, когда иллюзия заговорила, звучал с едва уловимым эхом, будто доносился издалека.

— Ты вернулась, — произнесла иллюзия. — Хорошо.

— Где вы? — Сиенна шагнула вперёд. — Почему иллюзия? Что происходит?!

— Слушай внимательно, — иллюзия подняла руку, обрывая вопросы. — Времени мало. Охотники прочёсывают Светлолесье. Они ищут пропавшего, — она перевела взгляд на Кассиана. — Кажется, этого.

Кассиан выгнул бровь, глядя на пустое место, куда смотрела Сиенна.

— С кем ты говоришь? — спросил он.

— Помолчи, — бросила Сиенна, не отрывая взгляда от иллюзии. — Наставница?

— Они прочищают проход к Темнолесью. Медленно, но верно. Им нужен предатель, — иллюзия снова посмотрела на Кассиана. — Им нужен он. А заодно — и ты. Здесь оставаться нельзя.

— Но куда нам идти?

— В горные скалы.

— К вервульфам?

— Чего? — переспросил Кассиан, который слышал только половину разговора, но уже начинал догадываться. — К оборотням? Они не жалуют чужаков.

— Они не жалуют охотников, — поправила иллюзия, — но они уважают лунную магию. Луна для них священна, а ты, Сиенна, — лунная ведьма. Там, в горах, чёрные дни и белые ночи. Луна висит над горизонтом почти не заходя, так что твоя магия будет в полной силе.

Сиенна смотрела на иллюзию и чувствовала, как внутри что-то сжимается. Что-то было не так. Что-то важное оставалось невысказанным, спрятанным между слов.

— А вы? — спросила она тихо. — Вы пойдёте с нами?

Иллюзия покачала головой. Движение вышло плавным, почти невесомым — настоящая Селена двигалась иначе.

— Я отправляюсь к Теодору. А потом — в Арканаа.

— В Арканаа? Но зачем? Эпоха Чёрных цариц давно закончена.

— Мы в опасности, — ответила иллюзия уклончиво. — Этого достаточно.

Сиенна почувствовала, как к горлу подступает ком. Она сжала кулаки и сделала шаг вперёд.

— Я говорила с Теодором. Он сказал, что камень, который вы просили передать, — это осколок Лунаэль. Последней Чёрной царицы. Откуда он у вас?

Селена помолчала. Серебристые искры вокруг неё закружились быстрее.

— Царица отдала мне его перед своей смертью, — произнесла она наконец. — Как частицу памяти. Как напоминание о том, что было и что должно свершиться.

Сиенна замерла.

— Вы… вы были там? — прошептала она. — Когда пала последняя царица?

— Нет, и это не важно сейчас. Важно то, что ты должна добраться до горных скал и оставаться там, пока я не подам знак. Я буду посылать видения через амулет.

— А если вы не подадите знак?

Иллюзия подплыла ближе — бесшумно, не касаясь пола, — и остановилась прямо перед Сиенной. Протянула руку и коснулась её щеки.

— Ты выросла, — тихо сказала Селена. — Ты готова. Поэтому иди. Не покидай скалы, пока я не позову.

Сиенна опустила взгляд и попыталась спрятать тоненький шрам на ладони, отдёрнув рукав, но наставница уже смотрела туда — смотрела так, будто знала.

— Союз, я знаю.

— Откуда?

— Чувствую, — она перевела взгляд на Кассиана. — Береги его.

— Его?! — Сиенна не сдержала возмущённого возгласа. — Он охотник!

Кассиан заинтересованно вскинул голову.

— Он твой кровный партнёр. А это сильнее любой вражды.

Сиенна прикусила язык.

Иллюзия начала таять. Серебряные искры поплыли к потолку, растворяясь в темноте.

— Иди, — донёсся удаляющийся шёпот. — Звёзды ведут.

И всё стихло.

Сиенна стояла посреди пустой комнаты, глядя на то место, где только что была иллюзия. Кассиан молчал. Даже Вечер, застывший у двери, не проронил ни звука.

— Она ушла, — сказала Сиенна.

— Кто? — спросил Кассиан. — Я никого не видел.

— Иллюзия. Наставница оставила иллюзию. — она тряхнула головой, прогоняя подступающие слёзы. — Она уходит в Арканаа, а мы должны идти в горы.

— Я ничего не понимаю, — признался Кассиан.

— Я тоже.

Она подошла к сундуку у печи — Селена всегда хранила там припасы для долгих походов: сушёные травы, огниво, запасные свечи, немного еды. И гримуар.

Тяжёлая книга в потёртом кожаном переплёте, с золотыми застёжками, которые слабо светились в темноте. Сиенна взяла её обеими руками и прижала к груди. Гримуар был тёплым — не от печи, а сам по себе. Наставница оставила не просто книгу, она оставила часть себя.

— Это всё? — спросил Кассиан. — То аметист, теперь книга.

— Это всё, что мне нужно, — ответила Сиенна. — Идём.

Она вышла за порог, не оборачиваясь. Кассиан последовал за ней, всё ещё хмурый, всё ещё напряжённый. Вечер проводил их до края поляны и остановился.

— Дальше сами, — сказал он. — У нас дела здесь.

— Присмотри за домом, — прошептала Сиенна.

— Присмотрим, звёздочка. — Вечер склонил голову набок, и в его белых глазах мелькнуло что-то похожее на нежность. — Иди.

Сиенна кивнула и зашагала прочь. Кассиан — следом. Чёрный лес сомкнулся за их спинами, поглотив обоих.

На поляне воцарилась тишина. Вечер стоял, глядя в темноту, и молчал. Лунный свет серебрил его волосы, скользил по острым скулам, отражался в белых глазах.

Из тени плакучей ивы, медленно и неслышно, вышла Селена. Настоящая.

— Она так легко поверила, — произнёс Вечер.

— Это моя вина, — ответила Селена.

Кот увлечённо шевельнул ухом, а затем грациозно сократил расстояние между ним и хозяйкой.

— Вы уверены, мр-р, что поступаете правильно?

Селена долго смотрела в темноту — туда, где растворились силуэты ученицы и врага. Потом перевела взгляд на луну.

— Всё идёт по плану, переданные мною знания должны оправдать себя.

Фамильяр посмотрел на неё.

— Что же ты видишь в будущем, Вечер? — продолжила она, не оборачиваясь. — Что ждёт нас дальше?

Вечер не ответил. Он только опустил голову, и в его белых глазах отразилась улыбка Селены.

Глава 8. Белая ночь

До предгорий они добирались почти сутки без остановок. Сперва — через остатки Темнолесья, потом — через Зелёную рощу. Горы вырастали впереди постепенно: синие тени на горизонте, скалистые выступы.

Пещеру нашёл Кассиан.

Сиенна к тому времени уже едва переставляла ноги. Она опустилась на плоский камень у входа в пещеру и с облегчением выдохнула.

— Внутри сухо, — голос Кассиана раздался над ухом. Она не слышала, как он вышел. — Следов зверья нет, можно развести костёр.

— Ты уже всё проверил?

— Представляешь.

Он скинул изорванный плащ и принялся оборудовать лагерь с той же молчаливой деловитостью, с какой делал всё. У дальней стены он сложил из камней небольшой очаг, у входа набросал сухих веток. Они хрустнут, если кто-то попытается подкрасться.

Сиенна наблюдала за ним, подтянув колени к груди, и думала: до чего же странно выглядит охотник, обустраивающий убежище для ведьмы.

— Я видела кроличьи следы у ручья, — сказала она.

— Я тоже.

— И?

— И я уже поставил ловушки, — он даже не обернулся, продолжая выкладывать камни. — Не учи охотника охотиться, ведьма.

Она хмыкнула и отвернулась, пряча улыбку.

День угасал быстро — в горах солнце падало за пики стремительно, будто торопилось уступить место ночи. Но ночь здесь была особенной, белой.

Сиенна зажгла обычную свечу, раскрыла гримуар и погрузилась в чтение.

Страницы были старыми, пожелтевшими, исписанными разными почерками. Первые главы рассказывали о травах и зельях — это Сиенна уже знала, могла бы процитировать с закрытыми глазами. Дальше шли заклинания — базовые, которые она освоила ещё в первый год ученичества. Ещё дальше — схемы ритуалов. А в самой середине книги страницы были исписаны особенно мелко и плотно — будто тот, кто это писал, торопился уместить как можно больше.

«Триединая луна», — гласил заголовок.

Сиенна поднесла свечу ближе и начала читать.

«В начале начал, когда не было ни земли, ни неба, ни самого времени, существовала Материя. Она была всем. Каждой частицей мироздания, каждой искрой жизни. Она была началом и концом.

Тысячелетия Она пребывала в покое. Но покой не свойственен природе Материи. Из самой глубины Её существа родились две дочери — две сестры, два начала. Луна, первая, воплощение тьмы и отчаяния. И Селин, последующая, несущая свет и радость.

Они держали мир в равновесии. Луна оберегала ночь, Селин — день…»

Дальше шло подробное описание их царствования. Сиенна пробегала глазами по строкам, узнавая обрывки легенд, которые Селена рассказывала ей долгими ночами у очага. Но здесь всё было подробнее. Конкретнее. С именами, с датами, с описаниями ритуалов, о которых Сиенна никогда и не задумывалась.

«…но равновесие было нарушено. Лжебог Хаос нашёл трещину в сердцах сестёр. Он шептал им веками: Чёрная сестра хочет погасить свет. Белая сестра считает тьму ужасом…»

Сиенна перевернула страницу.

«…и в час, когда раздор достиг пика, Селин, ослеплённая обидой и влиянием Хаоса, невольно помогла ему заточить Чёрную сестру в луне…»

Она оторвалась от книги и подняла голову. Кассиан как раз возвращался в пещеру — в каждой руке по кролику. Увидев её лицо, он остановился.

— Что?

— Ничего, — она покачала головой. — Просто старый миф о богинях.

— Я слышал эти легенды, — он прошёл к очагу и бросил кроликов на плоский камень. — В ордене её рассказывают иначе. У нас Селин — мученица, а Луна — предательница.

— У нас всё наоборот.

Кассиан хмыкнул и принялся свежевать кроликов. Сиенна вернулась к книге, пролистала ещё несколько страниц — ритуалы, заклинания, описания лунных фаз, — и вдруг остановилась.

Последние страницы гримуара были исписаны другим почерком. Более размашистым, неровным, будто рука писавшего дрожала от волнения или спешки. Чернила выцвели, но всё ещё читались.

«Луна заточена внутри своего же светила. Хаос унёс Селин в Преисподнюю.

Но прежде чем тьма сомкнулась, Луна успела коснуться смертной и наделила её проклятием.

Моя дочь — следующая Луноликая. И я сделаю всё, чтобы её жертва не была напрасной»

И маленькая подпись в углу — «Qamare»

Сиенна закрыла книгу. Писала это не Селена, а кто-то до неё.

— Ты дрожишь, — сказал Кассиан. Он уже нанизывал кроличьи тушки на тонкие прутья. — Замёрзла?

— Нет, — Сиенна отложила книгу и придвинулась ближе к огню. — Зачиталась.

— Что там?

— Легенды.

Касс ничего не ответил. Мясо зашипело над огнём, источая дразнящий запах, и Сиенна вдруг поняла, как сильно голодна.

Они ели молча. Костёр потрескивал, отбрасывая на стены пещеры пляшущие тени.

Когда с ужином было покончено, Кассиан откинулся спиной к стене пещеры и закрыл глаза. Но Сиенна знала, что он не спит.

— О чём думаешь? — спросила она.

— О том, что здесь всё чужое.

— Чужое?

— Магия. В Темнолесье она была не такой ощущаемой, как здесь… здесь она в каждой травинке. — он открыл глаза и посмотрел на свои ладони. — Это непривычно.

— И неприятно?

Он помолчал.

— Нет, не неприятно. Просто… странно. В ордене говорят, что магия разъедает душу. Но то, что я чувствую здесь, говорит о другом.

Сиенна поднялась и подошла ко входу в пещеру. Белая ночь.

— Кассиан, — позвала она, не оборачиваясь.

— М?

— У тебя был выбор? Не становиться охотником?

Он ответил сразу, без паузы, без раздумий: — Нет.

Сиенна обернулась.

— Совсем никакого?

— Совсем, — он помолчал. — Меня взяли в орден, когда я был ребёнком. Я не помню ни родителей, ни дома, ни того, что было до. Рагнар говорит, что я попал под воздействие какой-то ведьмы. Что она выжгла мои воспоминания, и орден спас меня.

Сиенна нахмурилась.

— Маги не умеют стирать воспоминания, — сказала она медленно, тщательно подбирая слова. — Это не наша магия. Наша — исцелять, защищать, влиять, в конце концов! Но не стирать. Стереть память может только очень тёмная, запретная магия, и то — это скорее легенды.

Кассиан поднял на неё глаза.

— Тогда почему я ничего не помню?

Сиенна хотела ответить — и осеклась. Потому что ответа у неё не было. А ещё — потому что в его взгляде было что-то такое, чего она не видела раньше. Будто он сам не верил в то, что говорил. Будто слова Рагнара были удобной ложью, за которую он цеплялся годами, потому что правды всё равно не знал.

Она отпустила эту тему. Не стала допытываться, не стала спорить. Просто кивнула и подошла к нему. Кассиан сидел, прислонившись спиной к камню, и смотрел на догорающие угли.

— Ты всё ещё злишься на меня за это? — спросила она, протягивая раскрытую ладонь. — Я ведь сделала это назло тебе. Ты не хотел, а я… я была зла.

Он посмотрел на её ладонь. Потом перевёл взгляд на её лицо. Долгий, изучающий взгляд — но уже без прежней враждебности. Скорее с любопытством. Уголки его губ дрогнули.

— Я понял. Все ведьмы такие злопамятные?

— Я хотя бы помню, за что мщу! — парировала Сиенна и вдруг осеклась, поняв, что только что сморозила.

Кассиан замер. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то не очень хорошее, но тут же исчезло. И он рассмеялся.

— Ладно, — сказал он. — Один-ноль в твою пользу.

Сиенна улыбнулась и села рядом.

— Нужно думать, что делать дальше, — сказала она тихо.

— Одна ошибка, и отряд сможет поймать двух зайцев одним выстрелом. Какой у нас план? — спросил он, повернув голову.

Сиенна задумалась. В лунном свете, льющемся из входа в пещеру, её волосы казались жидким серебром, а глаза — глубокими, как ночное небо.

— План… — она вздохнула. — Если верить гримуару, Белая сестра там, в Преисподней. Значит, чтобы спасти её, нам нужно сначала одолеть орден и того, кто за ним стоит.

— Весело. А раньше нельзя было это сделать?

— А кто бы осмелился? Ведьмы тоже дорожат своей жизнью. Из-за ордена мы и так живём, как загнанные звери.

Снаружи послышался вой. Волки.

— Как вовремя, — пробормотала Сиенна. — Теперь мы ещё и чьим-то ужином станем!

Кассиан уже был на ногах.

— Рубить мечом не буду. Да и тебе магией разбрасываться не стоит, не позволю.

— Ах, не позволишь? — Сиенна вскочила, мгновенно забыв об усталости. — Тогда, может, вместе выйдем?!

— Успокойся, — он бросил на неё короткий взгляд. — Там безопаснее. Переждём в глубине.

Сиенна скрестила руки на груди и сердито отвернулась.

— Ну уж нет! Сам иди в пещеру, а я здесь останусь.

Кассиан фыркнул, покачал головой и, не тратя больше слов, скрылся в темноте пещеры.

Снаружи хрустнула ветка. Одна из тех, которые Касс предусмотрительно разложил у входа.

Медленно, очень медленно ведьма попятилась от входа, а затем, прикрыв рот рукой, чтобы не выдать себя ни звуком, побежала в темноту — туда, где только что скрылся охотник.

Глава 9. Под тенью тайн

Теодор поливал пионы.

Это было его любимое время — раннее утро, когда солнце только-только выглядывает из-за верхушек деревьев, а ветер гоняет повсюду утреннюю прохладу воздуха. В одной руке — леечка, в другой — чашечка нектара. Он двигался неторопливо, смакуя каждый момент, и что-то напевал себе под нос.

А потом свет померк.

Будто кто-то накрыл солнце плотной мантией, и все краски разом выцвели. Теодор замер. Он всё ещё чувствовал леечку в руке, но не видел её. Не видел своих пальцев. Не видел вообще ничего.

— Та-а-ак, — протянул он вслух. — Либо я внезапно ослеп, либо…

Он не договорил. Темнота схлынула так же внезапно, как появилась. Краски вернулись. Пионы снова стали белыми, лес — зелёным, а леечка — леечкой.

Теодор медленно, очень медленно повернулся.

За его спиной, в двух шагах, стояла… Селена?

— Благой день, Теодор, — произнесла она умиротворённым голосом.

Теодор выдохнул и прислонил леечку к груди. Сердце колотилось где-то в горле, но он не подал виду — за пятьдесят лет дружбы можно было и привыкнуть к её появлениям.

— Я совсем забыл, что ты умеешь делать… это, — сказал он.

— Практикую, — отозвалась Селена.

— Практикует она… — Теодор покачал головой и жестом пригласил её в дом. — Проходи. У меня как раз есть нектар.

Они вошли в башню. Селена опустилась в кресло, на то же место, где несколько дней назад сидела Сиенна. Теодор суетился у очага, разливая нектар по кружкам, и краем глаза наблюдал за гостьей.

Что-то в ней изменилось.

Всегда строгая, всегда собранная, сегодня она выглядела иначе.

— Твой аметист у меня, — сказал Теодор, ставя кружку перед ней. — Я передал твоей ученице всё, что ты просила. Кроме одного.

— Кроме чего?

— Кроме вопроса, который я сейчас задам, — он сел напротив и сложил руки на столе. — Укрепить связь возможно. Но, миледи… — он посмотрел ей прямо в глаза. — Зачем тебе это?

Селена взяла кружку, сделала глоток.

— Прежде ты не спрашивал, перед тем как что-то сделать.

— Прежде я был моложе и глупее, — Теодор улыбнулся, но улыбка вышла невесёлой. — Обещание не мешает мне интересоваться тем, что я должен сделать. А аметист… аметист уже использован, Селена. Он пуст. И мне интересно, кем именно он был использован и когда.

Селена опустила кружку на стол.

— Ты всегда был наблюдательным, Теодор.

— Так кем?

— Царицей, — она подняла на него глаза. — Аметист был использован своей обладательницей. Я не знала, что он пуст, когда отдавала его тебе. Думала, в нём ещё осталась сила. Значит, нет?

— Но ты отдала его не для того, чтобы я проверил его силу. Ты отдала его, чтобы я..?

— Помог мне.

Теодор откинулся на спинку стула.

— Значит, время пришло.

Селена молчала.

— Ты хочешь укрепить связь с Сиенной? — продолжил Теодор. — Она уже забронирована каким-то орденовцем.

— Мне нужно чувствовать Тёмную мать полностью, — тихо произнесла Селена. — Без этого я не смогу сделать то, что должна.

— А что ты должна?

— Исполнить своё предназначение, — она поднялась из-за стола. — Я отправляюсь в Арканаа. Нужно поговорить с советом.

Теодор замер.

Арканаа — город магов, сердце магии, место, где когда-то короновали первую Чёрную царицу, мудрую и беспощадную. Теперь там заседал совет старейших магистров магии, тех, кто пережил падение старого мира и построил новый, а также орден Созвездия, оказывающий сопротивление ордену Порядка.

— В Арканаа? — переспросил он. — Ты хочешь просить у них помощи?

— Я хочу предупредить их. Хаос пробуждается, Порядок спохватился и обыскивает леса в поиске голубой крови. Моя ученица связана с охотником, и это только начало неизбежного.

Теодор смотрел на неё и видел то, чего не замечал раньше. Селена всегда была сильной. Всегда была собранной, неприступной. Но сейчас в ней горел огонь — холодный, лунный, но всё равно огонь.

— А как же девочка?

— Сиенна? — на мгновение что-то дрогнуло в лице Селены. — Я отправила её и охотника в скалы. Как только сделаю то, что нужно, я подам ей знак.

Теодор поправил очки.

— И охотник, значит, последует за ней?

— У него нет выбора. Либо с ней, либо против своих. А «свои» уже считают его предателем.

Он поднялся.

— Что ж, тогда я иду с тобой.

— Это не входило в мои планы.

— Я знаю, — Теодор поправил рукав. — Но я иду.

— Зачем?

— Во-первых… — он загнул палец, — ты не знаешь Арканаа так, как знаю его я. Я родился и учился там. Я знаю всех архимагов. Во-вторых… — он загнул второй палец. — Я сказал, что укрепление связи требует моего присутствия.

— Я знаю, что ты солгал.

— Ну… неважно. Я намеренно сказал ей, что ты должна прийти лично. Потому что хотел увидеть тебя до того, как ты исчезнешь в Арканаа.

Селена прищурилась.

— Ты манипулировал моей ученицей?

Теодор развёл руками — виновато, но без раскаяния.

— Прости. Ты бы не пришла иначе.

— Ты прав, — сказала она. — Не пришла бы. Но это не объясняет, зачем тебе идти со мной.

Теодор опустил руки. Улыбка исчезла с его лица, уступив место чему-то более глубокому. Чему-то старому и до сих пор не зажившему.

— Я не забыл, — сказал он тихо. — О том, что сделал орден. И о том, что обещал тебе…

Селена молчала.

Младшая сестра Теодора была целительницей — не чародейкой, нет, просто травницей с небольшим даром. Орден настиг её у Светлолесья двадцать два года назад. Им было всё равно, что она не владела магией. Им было всё равно, что она лечила людей. Для них она была магом и сестрой многообещающего чародея — и этого оказалось достаточно.

— Я не мститель, — продолжил Теодор. — Я чародей. Но есть обещание, которое я дал. Я должен его выполнить, иначе не обрету покоя. А для этого… для этого мне нужно помочь тебе.

Селена долго смотрела на него.

— Собирайся, — сказала она наконец. — Мы выходим сейчас.

Теодор кивнул и принялся собирать дорожную сумку. Книги, травы, несколько пузырьков с зельями, тёплый плащ.

Селена неподвижно ждала у двери, и наблюдала за его сборами с молчаливым терпением. — Ты сказал, что ритуал можно провести без тебя, — произнесла она, когда он закончил. — Но есть ли хоть какая-то необходимость в твоём присутствии?

Теодор замер на мгновение, завязывая сумку. Потом тепло улыбнулся.

— Нет, — сказал он. — Никакой необходимости. Я просто хотел провести с тобой время.

Селена покачала головой, но в уголках её губ что-то дрогнуло.

— Ты невыносим.

— Я знаю. Но это не мешает нам оставаться приятелями пятое десятилетие.

Они вышли из башни. Теодор запер дверь, поправил сумку на плече и зашагал следом за Селеной.

Путь до портала был долгим. Он находился на окраине Темнолесья, со стороны Предела, в месте, где границы между мирами были тоньше всего. Старая каменная арка, увитая плющом, стояла там с незапамятных времён.

Они шли молча. Деревья, казалось, склоняли ветви, пропуская старых друзей. Вокруг кружили светлячки.

— Твоя зависимость пионами иногда пугает.

— Неужели миледи разлюбила пионы? — воскликнул Теодор с притворным ужасом.

— Тише. Нет, просто…

Она остановилась.

— Что? — Теодор замер на полушаге и проследил за её взглядом.

Между деревьями, далеко от них, стояла фигура. Высокая, тёмная, закутанная в плащ. Лица было не разглядеть — только размытый силуэт, что бесшумно отступил в тень и исчез.

— Кто это? — прошептал Теодор.

— Не знаю, — Селена не сводила глаз с того места, где только что стоял незнакомец. — Но мне в последнее время кажется, что кто-то следит за мной.

— Тебе не кажется, — тихо сказал Теодор. — Я тоже его видел раньше.

Селена резко повернулась к нему.

— И ты молчал?

— А что я должен был сказать? «Миледи, за мной, кажется, следит какая-то тень, но я не уверен, существует ли она вообще»? — Теодор развёл руками. — Я решил, что это моя паранойя. Здесь темно.

— Это не паранойя. — Селена снова посмотрела в лес. — Это ищейка Хаоса.

— Хаоса? — Теодор побледнел. — Ты уверена?

— Нет. Но других объяснений у меня нет.

Она развернулась и зашагала дальше — быстрее, чем раньше. Теодор поспешил за ней.

— Если это Хаос, — сказал он, догоняя её, — то мы имеем дело не просто с охотниками. Мы имеем дело с силой, которая древнее самой магии.

— Я знаю.

— И ты всё равно идёшь в Арканаа?

— Теперь точно.

Портал показался впереди. Старая каменная арка, увитая плющом, стояла на небольшой поляне, на границе солнца и луны, света и тьмы.

Селена остановилась у порога. Теодор встал рядом.

— Ты уверен? — спросила она, не глядя на него.

— Абсолютно.

— Обратного пути может не быть.

— Я знаю. Но кто-то же должен поливать пионы, когда всё закончится.

Селена покачала головой.

Внутри арки воздух дрожал и переливался. Оттуда тянуло холодом — холодом далёких земель.

— Вперёд, — сказала она. — Звёзды ведут.

И они шагнули в арку. Воздух сомкнулся за ними, и поляна опустела. Только тень в лесу, невидимая и беззвучная, проводила их взглядом и растворилась в чаще.

Глава 10. Чёрный день

Кассиан покинул пещеру на рассвете, Сиенна даже не заметила его ухода.

Она сидела, склонившись над гримуаром, и губы её беззвучно шевелились, повторяя древние формулы. Ведьма была где-то далеко: в мире заклинаний, ритуалов и лунных фаз.

Касс не возражал. Да и, честно говоря, ему самому нужно было побыть одному — проветрить голову, размять мышцы и, желательно, добыть что-нибудь на обед. Вчерашние кролики закончились, а ловушки, поставленные у ручья, оказались пусты.

То ли зверьё здесь было умнее, чем в Светлолесье, то ли удача отвернулась от него окончательно. Что, учитывая последние события, было вполне вероятно.

Лес в предгорьях был другим. Здесь всё было суровее, жёстче. Скалы чередовались с зарослями низкорослых сосен, чьи стволы были искривлены постоянными ветрами, а кроны напоминали скрюченные пальцы, тянущиеся к небу. В лесу царила вечная темь, рассекаемая лишь редкими солнечными лучами. Сиенна называла такие дни «чёрными», и Кассиан начинал понимать, почему.

«— Она практикуется», — подумал он, перешагивая через поваленный ствол. Мысль пришла сама, без спроса, и он не стал её гнать.

«— К чему готовится?».

Он представлял это отчётливо: Сиенна стоит на краю обрыва, раскинув руки, и лунный свет — пусть даже едва видимый за плотными облаками — струится к ней, подчиняясь её воле. Она шепчет заклинания, и вокруг неё загораются серебряные огни. Может быть, у неё даже получается. Может быть, она уже научилась чему-то новому — тому, что не успела познать под крылом наставницы.

Он снова поймал себя на мысли, что допускает возможность голубой крови в её жилах. Но ведь Рагнар сам сказал — пустышка. Просто девчонка, нахватавшаяся чужой магии. Рагнар никогда не ошибался в таких вещах.

Или ошибался?

Касс тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли. Он здесь на охоте, а не на прогулке.

Лес впереди стал гуще. Сосны теснились друг к другу так плотно, что между ними приходилось пробираться боком. Он уже хотел повернуть обратно, когда заметил большой след.

«— Медведь»

Зверь прошёл здесь недавно. Кассиан прикинул направление и двинулся дальше, стараясь ступать как можно тише. Бросаться на медведя в одиночку было опасно, но и добыча вышла бы знатной. Одного такого зверя хватило бы на несколько дней, а шкура пригодилась бы для ночлега.

Он продвигался медленно, перетекая от дерева к дереву, как учили в ордене. Рука лежала на рукояти меча. Охотник внутри него проснулся и вёл его вперёд — туда, где след становился всё отчётливее.

А потом он услышал хруст. И вслед за ним — предупреждающее рычание.

Из-за скального выступа, медленно и тяжело, поднялась огромная бурая туша. Зверь был чудовищно велик — выше человеческого роста в холке, с широкой спиной, поросшей густой, свалявшейся шерстью. Он стоял на четырёх лапах, опустив голову к земле, и смотрел на охотника жёлтыми глазами.

«— Точно медведь»

Кассиан медленно, очень медленно потянул меч из ножен. Зверь поднял голову. Жёлтые глаза блеснули в полумраке.

А потом медведь развернулся и неторопливо ушёл в чащу. Просто ушёл, скрылся между сосен.

Касс никогда не видел таких медведей. И никогда не видел, чтобы медведь уходил без боя, столкнувшись с человеком.

— Кассиан?

Голос раздался сзади — знакомый, резкий, с лёгкой хрипотцой. Скай.

Бывший сослуживец стоял между сосен, и он был один. Без Лиры, без Кира, без Рагнара. Просто один в скальном лесу, вдалеке от отряда, без арбалета за спиной и странным выражением лица.

— Скай? — Кассиан нахмурился. — Что ты здесь делаешь?

— Тебя ищу, — Скай шагнул ближе. Двигался он не так, как обычно. Всегда нервный, всегда дёрганый, сейчас он казался… спокойным. — Отряд разбили волки. Я один выжил.

— Волки? — Кассиан стиснул рукоять меча. — Где твоя сестра? Где Кир?

— Я же сказал. Волки, — Скай сделал ещё шаг. — Я видел, как они умирали. Это было… неприятно.

— Как ты меня нашёл?

— По следу, — он усмехнулся. — Пойдём. Я знаю, где логово волков. Мы отомстим.

Он протянул руку. Ладонь была бледной, пальцы чуть подрагивали.

Кассиан не двинулся с места.

— Ты странно себя ведёшь.

— Я? — Скай склонил голову набок. — Я просто рад тебя видеть, дружище.

— Ты никогда не называл меня другом.

— Ну так назвал сейчас. Пойдём.

— Ты не Скай, — тихо сказал Кассиан.

— Я Скай, — сказал он. — Просто теперь я вижу истину.

— Истину?

— Ему нужна Луноликая, — глаза Ская вспыхнули оранжевым светом. — И ты приведёшь её туда!

Он прыгнул.

Кассиан едва успел выставить меч. Клинок столкнулся с лезвием — Скай тоже выхватил оружие, и двигался он быстрее, чем раньше. Быстрее, чем мог двигаться обычный человек. Хаос внутри него придавал ему сил — или что-то другое, что поселилось в его теле и теперь управляло им, как марионеткой.

— Ты предал орден! — рычал Скай, нанося удар за ударом. — Предал Рагнара! Предал всех нас!!!

Они кружили между сосен, и звон стали эхом разносился по лесу. Скай нападал без остановки, безрассудно, будто не чувствовал боли. Кассиан оборонялся, уходил вбок, искал брешь в этом бешеном натиске — но её не было. Скай был слишком быстр.

А потом лезвие вошло ему в бок.

Кассиан вскрикнул и отшатнулся. Боль была резкой, обжигающей, и меч выпал из ослабевших пальцев, глухо звякнув о камни. Он прижал ладонь к ране и поднял глаза.

— Луноликая будет Его, — произнёс он. Ты мог бы быть с нами, но выбрал не ту сторону, друг.

И в этот миг из чащи вылетела та самая бурая туша.

Только это был не медведь.

Кассиан понял это сразу, как только зверь прыгнул. Тело его вытянулось, шерсть встала дыбом, и охотник увидел длинную волчью морду, горящие жёлтым огнём глаза. Огромный, чудовищный, размером с лошадь — волк.

Он сбил Ская с ног одним ударом лапы и сомкнул челюсти на его плече. Скай закричал — пронзительно, нечеловечески, — и начал бить по волку свободной рукой.

— Нет! Скай!

Прозвучал ещё один хруст, и Скай обмяк в пасти зверя. Волк, не разжимая челюстей, потащил его в чащу — прочь, в темноту, из которой они оба явились.

Последний крик Ская оборвался где-то в глубине леса. А потом — вой. Долгий, протяжный, леденящий кровь. Он разнёсся над скалами, и ему ответили другие голоса. Десятки волчьих глоток, они были повсюду — на вершинах, в ущельях, в лесу, совсем близко.

Нужно было бежать, или ползти. Нужно было делать хоть что-то.

Кассиан лежал на земле, прижимая ладонь к раненому боку. Кровь текла сквозь пальцы, и перед глазами всё плыло. Он попытался подняться, но тело не слушалось. Ноги подкосились, и он рухнул обратно, ударившись плечом о камень.

Тогда, стиснув зубы, он перевернулся на живот и пополз.

«— Ведьма» — билась в голове единственная мысль, — «Нужно предупредить»

Он полз долго. Слишком долго. Кровь оставляла за ним тёмные следы, а вой волков звучал всё ближе, и лес вокруг оживал — тени шевелились, скалы дышали, и в каждой расщелине мерещились горящие жёлтые глаза.

Он дополз почти до пещеры. Почти. Вход уже виднелся впереди, тёмный провал в скале, из которого время от времени вырывались серебристые вспышки. Сиенна всё ещё была там.

— Ве… ведь-ма… — прохрипел он.

Приятный холод растёкся по телу. Вой стал тише — или это ему просто казалось. А потом тьма накрыла его, как одеяло, и он перестал чувствовать боль.

Глава 11. Зверь, загнанный в угол

Тепло. Мягкое, обволакивающее тепло.

Оно растекалось по телу, добиралось до самых кончиков пальцев и отзывалось в конечностях приятной, успокаивающей вибрацией.

Вторым ощущением стала боль. Тупой, пульсирующий удар в боку — там, куда вошло лезвие Ская. Она пульсировала в такт сердцу, но была приглушённой, далёкой.

А третьим — голос. Тихий, мелодичный, напевающий что-то на незнакомом языке. Слова звучали странно, но ритм убаюкивал, успокаивал, вызывал надежду, что всё будет хорошо.

Кассиан открыл глаза.

Над ним, заговорщически склонившись, сидела Сиенна. Её ладони, лишённые перчаток, парили над его обнажённой грудью, и с них струился голубой свет. Он стекал вниз, обволакивал рану — и края её, подчиняясь этому свету, медленно стягивались.

Он попытался пошевелиться и обнаружил, что лежит на собственном плаще, расстеленном на каменном полу пещеры. Верхней одежды на нём не было — ни рубахи, ни кожаной брони. Только штаны и сапоги. Грудь и плечи были обнажены, и прохладный воздух касался кожи, заставляя её покрываться мурашками. Пахло шалфеем и чем-то ещё, горьковатым и терпким.

— Тихо, — сказала Сиенна, не прерывая напева. — Не двигайся. Я почти закончила.

— Ты… — голос у него был хриплым, горло саднило. — Ты что делаешь?

— Лечу тебя.

— Магией?

— Нет, добрым словом, — она закатила глаза. — Конечно магией. Ты бы умер без неё, между прочим. Рана глубже, чем ты думаешь. И крови ты потерял столько, что я до сих пор не понимаю, как ты вообще дополз. Я едва успела дотащить тебя сюда.

Он дёрнулся, пытаясь сесть — и тут же пожалел об этом. Рана отозвалась колкой вспышкой, и перед глазами поплыли тёмные круги.

— Прекрати.

— Что?

— Прекрати использовать на мне магию.

Сиенна замерла. Голубое свечение её ладоней дрогнуло и погасло.

— Ты серьёзно? Вот прямо сейчас? Ты умирал, Кассиан. Умирал! Я всю ночь просидела над тобой, меняя травы и останавливая кровь. Ты бредил и звал кого-то во сне. А теперь, когда ты очнулся, первое, что ты говоришь — «прекрати использовать магию»?

Она перевела дыхание и добавила с нажимом: — Очень благодарно, знаешь ли.

— Я не просил меня лечить.

— Пф-ф! — Сиенна всплеснула руками. — Ты бы предпочёл истечь кровью на пороге пещеры? Какой благородный, какой принципиальный охотник! Только вот есть одна маленькая проблема: ты связан со мной, идиот. Если ты умрёшь, я почувствую это. И, возможно, тоже не выживу.

Кассиан прикрыл глаза. Спорить не было сил — ни физических, ни моральных. Рана всё ещё болела, и тело требовало покоя. Но где-то глубоко внутри, под усталостью и болью, боролись два чувства: благодарность и сопротивление.

Он чувствовал её до сих пор, как нечто тёплое, разлившееся под кожей. Она пульсировала в такт сердцу, смешивалась с его собственной кровью. И это ощущение было… приятным.

И именно это пугало его больше всего.

В ордене учили: магия это яд. Она разъедает душу, проникает в тело, как болезнь, и меняет человека изнутри. Охотники проходили специальную подготовку, чтобы противостоять магическому воздействию. Им вдалбливали это годами: вы защищены, вы неуязвимы, чары не могут коснуться вас, потому что ваша вера в Порядок крепче любой магии.

Что, если магия — не яд? Что, если она просто… другая? Как вода, которая может утопить, а может и напоить. Как огонь, который может сжечь, а может согреть.

— Ладно, — сказал он, вдумчиво смотря на ведьму. — Спасибо.

— Что?

— Спасибо, говорю. За то, что спасла.

Она молчала несколько секунд, явно не ожидая такого ответа. Потом отодвинулась и принялась собирать травы.

— Пожалуйста, — буркнула она. — Будешь должен.

Сиенна скользнула взглядом по его обнажённому торсу — по старым шрамам, пересекавшим рёбра и плечи, и поспешно отвела глаза.

— Хочешь спросить, откуда у меня эти шрамы?

— Узнаю как-нибудь потом, — ответила она, краснея. — Кто на тебя напал?

Касс нахмурился, отвёл взгляд.

— Скай, из моего отряда. Он был не в себе, и сказал, что отряд разбили волки. Что он один выжил.

Она поднялась, отряхнула ладони и посмотрела на Кассиана сверху вниз.

— Я вот о чём думаю, — сказала она, скрестив руки на груди. — Вы, охотники, ведь должны быть защищены от магического воздействия. Меня всегда учили, что на вас не действуют чары. Так почему заклинание союза с тобой сработало?

Кассиан посмотрел на неё.

— Я не знаю, — ответил он честно. — Может быть, влияние Преисподней.

— Ладно, — сказала она, отводя взгляд. — Потом разберёмся. Значит, отряд мёртв?

— Уверен, он солгал, — Кассиан покачал головой. — Или это был не он. Если Скай одержим, его словам нельзя верить. Возможно, отряд ищет нас прямо сейчас.

— И что ты предлагаешь?

Кассиан попытался сесть, и на этот раз у него получилось — с трудом, опираясь на локоть.

— Нужно найти Ская.

Сиенна уставилась на него так, будто он предложил вернуться в Преисподнюю.

— Найти Ская? — переспросила она. — И куда же он, по-твоему, ушёл?

— Волк забрал его с собой.

— Ещё лучше! — она всплеснула руками и принялась расхаживать по пещере. — Мы должны пойти в лес, к гигантским волкам, чтобы вызволить охотника, который пытался тебя убить? Это твой план?

— Он мой сослуживец.

— Он одержим! — она резко остановилась и повернулась к нему. — Ты же сам сказал! Того Ская, которого ты знал, больше нет.

— Скай всё ещё один из нас. Я не могу бросить его.

— Ты это серьёзно? — спросила она тихо. — Послушай меня. Там, — она указала в сторону выхода, — огромные волки. Вервульфы, если называть их правильно. Они не жалуют чужаков, а охотников — особенно. Мы гости в их лесу, Кассиан. Гости, которым позволили остаться только потому, что они уважают лунных магов. А ты хочешь пойти к ним, размахивая мечом, и искать там своего дружка, от которого остались в лучшем случае кости? Это самоубийство!

— Значит, я пойду один.

— Один?! Ты даже стоять не можешь! Я вытащила тебя с забвения, а ты хочешь снова туда отправиться?!

— Смогу, — он стиснул зубы, упёрся ладонью в пол и начал подниматься.

— Ты… ты невыносим! — Сиенна шагнула к нему, сжав кулаки. — Ты упрямый, безрассудный и…

— Я охотник.

— Ты идиот! — выкрикнула она. — Идиот, который хочет умереть за какую-то дурацкую идею чести!

— Это не идея. Это долг.

— Долг перед кем? — она почти кричала. — Перед орденом, который объявил тебя предателем? Перед напарником, который пытался тебя зарезать? Перед твоим командором, который, я уверена, даже не ищет тебя, а просто хочет добраться до меня? Перед кем, Кассиан?!

Он промолчал. Отвернулся и зашагал к выходу.

— Ты не можешь просто уйти! — крикнула она ему в спину.

— Могу.

— Мы связаны! Если ты умрёшь там, я…

— Ты выживешь, — перебил он, не оборачиваясь. — Ты ведьма. И тебе не нужен охотник, чтобы справиться.

Он вышел из пещеры. Холодный ветер ударил в лицо, и он пошатнулся, но устоял.

Сиенна не последовала за ним. Она стояла у входа и смотрела, как его фигура растворяется в сумраке чёрного дня. Пальцы её дрожали — то ли от гнева, то ли от бессилия.

— Идиот…

А он всё шёл. Каждый шаг отдавался болью в боку, но он продолжал идти. Через силу, через усталость, через голос разума, который почему-то звучал в голове её голосом.

Он доковылял до границы леса — туда, где сосны расступались, открывая вид Темнолесье. Здесь, на открытом пространстве, было светлее.

— Кассиан? — прозвучал знакомый женский голос.

Он обернулся. Лира и Кир. Ская среди них не было. Рагнара — тоже.

— Живой, — прогудел Кир, опуская двуручный меч. — А мы уж думали, тебя волки сожрали. Еле отбились, пока за тобой шли.

Кассиан хотел ответить — сказать, что Скай мёртв, что он видел это своими глазами, что в отряде одержимый Хаосом. Но рана дала о себе знать. Мир покачнулся, ноги подкосились, и он рухнул на колени.

Глава 12. Волчья тропа

Сиенна стояла у входа в пещеру и смотрела в темноту.

Там, среди сосен, только что растворился силуэт Кассиана — самого упрямого, самого безрассудного, невыносимого охотника на всей чёрной тьме. Который решил, что может в одиночку справиться с целым лесом гигантских волков.

Который просто ушёл — как будто она ничего для него не значила.

«— А что ты для него значишь?» — спросил её внутренний голос, и он был похож на голос Селены.

«— Ты ведьма. Для всех и всегда»

— Придурок, — прошептала она в третий раз, но легче не стало.

Она могла бы остаться. Могла бы сидеть в пещере, читать гримуар, практиковаться в заклинаниях и ждать знака от Селены. Так было бы разумно. Так было бы правильно.

Но разум и правильность никогда не были её сильными сторонами.

— Звёзды ведут, — пробормотала она себе под нос и принялась собираться.

Гримуар — в подсумок. Туда же: оставшиеся травы, огниво, запасные свечи, пузырёк с каким-то странным зельем, который носил с собой Касс.

Она вышла из пещеры и двинулась по следу.

След был чётким — Кассиан не пытался скрываться. Примятый мох, сломанные ветки, капли крови на камнях. Сиенна шла быстро, почти бежала. Здесь, в скальном лесу, она чувствовала себя почти как дома. Не так хорошо, как в Темнолесье, но достаточно, чтобы видеть в темноте и слышать то, что скрыто от обычного слуха.

Вой она услышала раньше, чем увидела волков.

Долгий, протяжный, полный боли. Так не воет хищник, преследующий добычу. Так воет раненый зверь.

Сиенна замедлила шаг и слилась с тенью. Это было одно из первых умений, которым обучила её Селена: скрыться в объятьях тьмы. Она скользила между сосен, бесшумно ступая по мшистой земле, пока не вышла на край поляны.

То, что она увидела, заставило её замереть.

На поляне лежали два волчьих тела. Огромные, бурые, они были неподвижны, и тёмная лужица крови под ними уже впиталась в землю. А третья волчица, ещё живая, стояла над ними, низко опустив голову. Её бока тяжело вздымались, и она просто стояла, прижимаясь носом к шее одного из мёртвых волков.

Сиенна вышла из тени.

Волчица мгновенно оскалилась. Шерсть на загривке встала дыбом, уши прижались к голове. Из горла вырвался низкий, предупреждающий рык.

— Тихо, тихо, — прошептала Сиенна, поднимая руки ладонями вперёд. — Я не причиню вреда.

Волчица не сводила с неё жёлтых глаз.

— Ты чувствуешь меня, — продолжила она. — Чувствуешь зов луны. Я лунная ведьма. У нас много общего…

Волчица перестала рычать. Оскал исчез, уши приподнялись. Она склонила голову набок, точь-в-точь как Вечер, когда прислушивался к чему-то неведомому. В жёлтых глазах мелькнуло любопытство.

Сиенна сделала ещё шаг. Ещё один. Протянула руку, и коснулась густой шерсти на загривке волчицы.

Та вздрогнула, мышцы напряглись, но она не отстранилась. Шерсть была жёсткой, тёплой и… липкой.

— Ты знаешь, где… охотник? — спросила Сиенна шёпотом. — У него янтарные глаза и…

Волчица подняла голову и завыла.

Долгий, протяжный, разносящийся над скалами — зов. Ему ответили другие голоса. Десятки голосов.

Сиенна отшатнулась. Из-за сосен, из-за скал, из каждой тени выступали волки. Бурые, чёрные, серые — целая стая. Они окружали поляну, прижимаясь к земле, скалясь, рыча. Жёлтые глаза горели в полумраке, как десятки свечей. Они не нападали, но воздуха вокруг стало катастрофически мало.

— Я пришла с миром! — крикнула Сиенна, вскидывая руки. — Я лунная ведьма! Я не враг вам!

Волки не слушали, да и не понимали. Они подступали ближе, и кольцо сжималось. Самый крупный, чёрный, уже припал к земле, готовясь к прыжку.

И тогда бурая волчица прыгнула.

Сиенна вскрикнула, ожидая удара, но волчица приземлилась не на неё, а перед ней. Она встала между ведьмой и стаей, оскалилась, зарычала на сородичей.

Чёрный волк замер. Остальные последовали его примеру. Волчица стояла, тяжело дыша, но она не отступала. Она защищала ту, на кого сама только что скалилась.

— Ты… — выдохнула Сиенна. — Ты защищаешь меня?..

Волчица не ответила — только повела ухом. Но этого было достаточно.

Стая нехотя расступилась.

— Куда они дели охотника? — спросила Сиенна, опускаясь на колени рядом с волчицей. — Я с ним связана, понимаешь?

Она показала пальцем на ритуальный шрам.

Волчица развернулась и медленно, прихрамывая, двинулась в чащу. Сиенна поняла без слов: иди за мной.

Они шли долго. Волчица вела её через лес, через ручьи, которые Сиенна переходила вброд.

И она чувствовала: там, впереди, где-то точно есть Кассиан.

Наконец лес расступился, и они вышли на большую поляну. В центре её росло огромное дерево — старый дуб с такой раскидистой кроной, что под ней могла бы укрыться целая армия. Вокруг дуба, вбитые в землю, стояли деревянные колья.

Волчье гнездо. Место, куда не совались даже самые отчаянные охотники.

И на одном из кольев, привязанный за руки, висел Скай.

Под остатками плаща скрывалась жуткая рана — плечо оказалось чудовищно разорвано. Когда Сиенна подошла ближе, его голова дёрнулась, и мутные глаза уставились на неё.

— Ведьма… — прохрипел он. — Пришла… добить?

— Заткнись, — бросила Сиенна, опускаясь рядом на корточки.

Она не собиралась его лечить. Во-первых, этот мертвец несколько часов назад пытался убить Кассиана. Во-вторых, он был одержим — или, по крайней мере, был одержим раньше. Но сейчас, глядя на его лицо и глаза, Сиенна чувствовала нечто иное. Кто-то использовал на нём магию.

— Кто это сделал? — спросила она.

— Не знаю, — Скай сплюнул кровью. — Я… не помню. Всё как в тумане.

— Ты помнишь, как напал на Кассиана?

Он молчал. Но по тому, как дёрнулся его взгляд в сторону, Сиенна поняла: помнит. И, возможно, не гордится этим.

— Где Кассиан? Он был здесь? Куда его увели?

— В Преисподнюю, они… им… им нужен алтарь. Голубая кровь.

— Алтарь? Какой алтарь?

— Не знаю… я не знаю! — Скай закашлялся. — Я слышал только обрывки. Кровавая луна, вроде…

Сиенна выпрямилась.

Преисподняя. Снова Преисподняя. Только теперь не случайное падение — целенаправленный поход. И Кассиан там, в руках Рагнара, который, судя по всему, знает куда больше, чем говорит.

— Ты можешь идти? — спросила она Ская.

— Нет. Плечо… — он скосил глаза на рану. — Эти клыкастые твари куда опаснее, чем я думал.

— Волки тебя не тронут. Ты на их территории, и раз они не убили тебя сразу, значит, у них другие планы.

— Ты… ты оставишь меня здесь?

— Подумаю, — сказала Сиенна, поднимаясь. — И будь благодарен, что я не добила тебя сама. Знай, что ведьмы не такие злые.

Она отошла на край поляны и остановилась. Волчица осталась позади, у дуба, и её жёлтые глаза следили за каждым движением ведьмы.

Нужно было подумать.

Сиенна закрыла глаза и глубоко вдохнула. Она одна, совсем одна. Что она может против целого отряда охотников? Против Рагнара, который, судя по всему, силён настолько, что даже Селена предпочла не вступать с ним бой? Тогда что она может против Хаоса?

— Я не справлюсь, — прошептала она. — Не справлюсь одна.

И тут же одёрнула себя. Вспомнила слова Селены: «Ты сильнее, чем думаешь». Вспомнила слова Теодора: «Будь осторожна». Вспомнила лицо Кассиана — упрямое, злое, с этими глупыми янтарными глазами. Он просто ушёл.

— Думай, — приказала она себе. — Думай, думай, думай.

Она посмотрела на луну, подглядывающую за ней из-за облаков.

— Освети путь, луна, — прошептала она. — Освети путь лучами солнца. Дай мне увидеть то, что скрыто.

Что ей нужно?

Попасть в Преисподнюю.

Найти отряд.

Освободить Кассиана.

И желательно — выжить. Для этого ей нужен проводник. Тот, кто знает орден. Тот, кто знает их тактику. Тот, кто может провести её через адские земли.

И тут её осенило.

Она резко обернулась и посмотрела на привязанного охотника. Скай. Он был ранен и слаб, да. Был её врагом, тоже да. Но он был охотником. А ещё он был брошен своими же.

— Орден хочет заполучить меня, — прошептала Сиенна, и на губах её заиграла недобрая усмешка. — Но у меня есть кое-что интереснее.

Она зашагала обратно к дубу. Скай, услышав шаги, дёрнул головой — резко, испуганно.

— Ты ещё здесь? — прохрипел он.

— Я передумала, — сказала Сиенна, останавливаясь перед ним. — Ты пойдёшь со мной.

— Куда?

— В Преисподнюю.

Скай уставился на неё.

— Безумие!

— Возможно, — согласилась она. — Но у тебя нет выбора. Твои товарищи ушли, бросив тебя волкам. А я предлагаю тебе сделку.

— Какую ещё сделку?

— Ты проводишь меня через Преисподнюю. Помогаешь найти отряд. А я взамен… — она помедлила, давая ему прочувствовать весомость момента, — я не сдаю тебя твоим же. Этого достаточно?

Скай долго смотрел на неё. В его глазах что-то боролось — остатки гордости, страх, недоверие. Но боль и усталость взяли своё. Он обмяк в верёвках и опустил голову.

— Это не поможет. Я не знаю дороги, не помню, как мы шли.

— Ничего, — Сиенна выпрямилась.

Она достала нож и перерезала верёвки, стягивающие запястья Ская. Он рухнул на землю, застонав от боли, но нашёл в себе силы подняться на ноги, опираясь одной рукой.

— Если ты обманешь меня… — начал он.

— Не я служу Порядку, — перебила Сиенна, глядя ему прямо в глаза. — А вам… вам не привыкать верить в ложь. Всю вашу жизнь вам лгали. Лгал Рагнар, орден и ваши собственные убеждения. Так что не тебе говорить мне об обмане.

Скай ничего не ответил. Только сжал челюсти и виновато отвёл взгляд.

Ведьма развернулась и зашагала прочь. Скай, помедлив мгновение, похромал следом, то и дело озираясь по сторонам.

Глава 13. Кровавый обмен

Кассиана вели через багровые скалы Преисподней, и каждый шаг отдавался в боку новой вспышкой боли. Грубая верёвка вгрызалась в запястья, стянутые за спиной так туго, что пальцы онемели. Пропитанная кровью рубаха прилипла к телу и задубела. Но он шёл. Стиснув зубы, считая шаги. Это помогало не думать о том, что ждёт впереди. Сопротивляться не было сил. Да и смысла — тоже.

Рагнар ждал его на каменном возвышении, похожем на трон.

Кир толкнул его в спину, и Кассиан рухнул на колени перед командором. Удар о камень отозвался такой болью, что перед глазами заплясали тени. Он не издал ни звука. Только поднял голову и встретил взгляд Рагнара.

— Кассиан, — произнёс Рагнар. Голос его звучал ровно, почти ласково. — Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть.

— Взаимно, командор.

Рагнар усмехнулся и шагнул вперёд. Он наклонился, взял Кассиана за подбородок и повернул его голову вбок — туда, где на ладони, даже сквозь грязь и кровь, мерцал тонкий шрам. Рагнар смотрел на него долго, изучающе.

— Кровный союз, — произнёс он наконец. — Как трогательно. Я думал, ты умнее, Кассиан. Думал, ты не поддашься её чарам.

— Это не чары. Это… ошибка.

— Ошибка? — Рагнар отпустил его и выпрямился. — Для союза нужна кровь обеих сторон. Нужна воля — пусть даже неосознанная. Ты хотел этого, Кассиан. Где-то глубоко внутри. Ты хотел быть связанным с ней.

Кассиан промолчал. Возражать было бесполезно. Да и, если честно, он сам не знал, прав ли Рагнар. Та стычка в Преисподней, осколок, кровь — всё случилось слишком быстро. Но он действительно не хотел убивать её. И уж точно не хотел быть связанным с ней.

Хотя теперь, спустя несколько дней, он уже не был уверен в том, что жалеет об этом.

— Впрочем, это не важно, — Рагнар отступил на шаг и заложил руки за спину. — Важно то, что ты здесь. И она придёт за тобой.

— Нет, — Кассиан покачал головой. — Она не дура. Она не сунется в Преисподнюю.

— Сунется, — Рагнар усмехнулся. — Эти бесстрашные всегда суются. Луна тянется к своим детям, даже если это ведёт к гибели. Я охотился на них всю свою жизнь, и знаешь, что я понял? Их главная слабость — привязанность. Они не бросают своих. А свои для них… любая магическая тварь.

Он развернулся и зашагал прочь, бросив через плечо: — Кир, привяжи его к скале. Пусть ждёт. И пусть видит, как она придёт за ним.

Кассиана оттащили к чёрному камню у края лагеря и привязали за запястья. Он закрыл глаза и попытался дышать ровно.

— Не затягивай слишком туго, — прозвучал голос Лиры. — Он ранен.

— Приказ командора, — буркнул Кир. Но всё же ослабил верёвку. — Ты иди, я посторожу.

Лира задержалась на мгновение. Кассиан чувствовал её взгляд — тревожный, ищущий. Потом шаги удалились, и он остался почти один. Кир стоял поодаль, но в разговоры не вступал, а Кассиан привалился спиной к камню и стал ждать. Ждать и слушать.

Разговор доносился от костра. Говорили двое — Рагнар и незнакомый охотник, которого Кассиан не знал. Голос у незнакомца был низкий, с хрипотцой.

— …лунаарис, — говорил Рагнар. — Он есть только у носительниц голубой крови. Без него артефакт не собрать.

— У девчонки нет царской крови, — возразил незнакомец.

— У неё — нет. Но есть у той, кто её обучал. Луноликая.

— Миф. Луноликой пугают новобранцев.

— Нет! — отрезал Рагнар так резко, что Кассиан вздрогнул. — Хаос ждёт её. И он получит то, что хочет. А мы получим награду.

Кассиан замер, боясь пропустить хоть слово.

Лунаарис

Он уже слышал это слово. Там, в Зелёной роще, когда ведьма сражалась с псиной из Преисподней. Она произносила это слово как заклинание. Значит, лунаарис — часть магии… или её источник.

И если Сиенна использовала это слово — значит, лунаарис у неё есть. Но кровь её обычного цвета: Касс запомнил это ещё тогда, когда случился союз.

Что же тогда?

Может, кровь — не главное? Может, голубая кровь — это что-то иное? Связь с богиней тьмы, которую нельзя увидеть глазами? Дар, который передаётся не через кровь, а через… что? Ритуал?

Шаги прервали его мысли. Лёгкие, осторожные, — Лира.

Она подошла неслышно, оглянулась на костёр — не смотрит ли кто, — и опустилась на корточки рядом с ним. В руках у неё был свёрток.

Плащ. Новый, с застёжкой в виде волчьей головы — той самой, что Кассиан всегда носил на старом плаще, пока тот не превратился в лохмотья.

— Держи, — сказала она тихо, накидывая плащ ему на плечи. — Это всё, чем я могу помочь.

— Спасибо.

Она помедлила. Пальцы её теребили край его плаща, а взгляд был устремлён куда-то в сторону — на что угодно, только не на него.

— Кассиан, — начала она наконец. — Ты видел Ская?

Он закрыл глаза. Этого вопроса он ждал. И боялся.

— Видел.

— Где он? Он… жив?

— Жив. По крайней мере, был жив, когда я видел его в последний раз.

— Где?!

— В скальном лесу. — Кассиан открыл глаза и встретил её взгляд. — Он напал на меня, Лира. Он был не в себе и пытался убить меня.

Лира побледнела, губы сжались в тонкую линию.

— Это Луноликая, — прошептала она. — Это всё она. Она свела его с ума. Она виновата.

— Лира…

— Нет! — она резко поднялась. — Я знаю, что ты хочешь сказать. Что Скай сам выбрал этот путь. Что он был слаб. Но он мой брат, Кассиан. Мой единственный брат. И если эта ведьма хоть пальцем его тронула, я…

— Его схватили волки, — перебил Кассиан. — Огромный бурый зверь утащил его в чащу. Я пытался найти его, но…

— Волки, — выдохнула Лира. — Значит, он ещё может быть жив. Мы должны вернуться. Должны найти его. Я вырежу всю стаю до последнего щенка, если понадобится.

— Лира, послушай…

— Я вернусь в скалы, — отрезала она. — С тобой или без тебя. Я найду брата.

Она развернулась и зашагала к костру.

Отряд собрался быстро. Рагнар отдёрнул приказ, и охотники начали сворачивать лагерь. Кассиан слышал обрывки фраз:

«…возвращаемся в скалы»

«…след ведьмы»

«…она сама идёт к нам»

Он напрягся. Сердце ударило в рёбра и забилось быстрее.

Сиенна… эта ведьма, она действительно пошла за ним. Сумасшедшая, безрассудная, упрямая ведьма. И Кассиан не знал, чего в нём было больше: злости на неё за эту глупость или благодарности за то, что она не бросила его.

Его отвязали от скалы и повели вместе с отрядом. Путь обратно занял меньше времени — Рагнар знал короткую дорогу. Когда они вышли из багрового марева в серый сумрак скальных пустот, Кассиан увидел то, чего боялся и ждал одновременно.

Там стояла Сиенна.

Она была одна — но не совсем. За её спиной, связанный по рукам, стоял Скай. Живой. С перевязанным плечом и с ножом у горла — Сиенна держала лезвие в руке.

Отряд замер. Охотники вскинули оружие, но никто не двигался. Лира, увидев брата, рванулась вперёд и застыла на полушаге.

— Ни шагу, — сказала Сиенна. — Я не хочу убивать вашего друга. Но от ваших действий зависит, выйдет он отсюда живым или нет.

Рагнар сделал шаг вперёд, лицо его было непроницаемым.

— Чего же ты хочешь, ведьма?

— Обмен, я отдаю вам Ская. Вы отдаёте мне Кассиана.

Лира резко повернулась к Кассиану. В её глазах мелькнуло непонимание — а потом осознание. Она посмотрела на его руки.

— Ты, — прошептала она. — Ты… заодно… с ней?

Кассиан не ответил. Да и не нужно было. Всё было написано на его лице.

Рагнар усмехнулся. Он шагнул вперёд и развёл руками — жест был почти театральным, рассчитанным на публику.

— Кровный союз, — произнёс он громко, чтобы слышали все. — Наш бывший напарник связан с лунной ведьмой ритуалом на крови. Он предал орден не по своей воле — его околдовали. — он сделал паузу, обводя взглядом притихших охотников. — Но Скай… Скай нам не нужен.

Лира вздрогнула.

— Что? — выдохнула она.

— Скай был слабым звеном, — продолжил Рагнар, даже не взглянув на неё. — Он даже с Кассианом не справился. Он бесполезен. А вот ведьма… — он перевёл взгляд на Сиенну. — Ведьма нам нужна живой.

— Рагнар, нет! — Лира шагнула вперёд, заслоняя собой вид на брата. — Это мой брат! Вы не можете!!

— Могу, — отрезал Рагнар. — Охотники, взять её. Даже если она прикончит Ская. Он всё равно уже мертвец.

Лира вскрикнула и бросилась к командору, но Кир перехватил её за плечи. Остальные охотники начали медленно, как волки, окружать Сиенну, отрезая путь к отступлению.

Она прижала нож крепче к горлу Ская. Рука её дрогнула — совсем чуть-чуть.

— Я убью его, — предупредила она. — Отзови их, орденовец.

— Убивай, — бросил Рагнар. — Мне всё равно.

И охотники ринулись к ней.

Сиенна отшвырнула Ская в сторону — грубо, но так, чтобы он упал на бок, а не на раненое плечо, — и бросилась назад. Нож она перехватила в левую руку.

— За ней! — рявкнул Рагнар. — Не дайте ей уйти!

Двое охотников, новобранцы, бросились наперерез. Сиенна не замедлилась. Она метнулась вбок, пропуская первого мимо, и ударила его ногой под колено — приём грязный, но действенный. Охотник вскрикнул и рухнул на землю, схватившись за ногу. Второй замахнулся мечом, но Сиенна уже поднырнула под его руку, развернулась и рукоятью ножа ударила его в висок. Он обмяк и повалился на каменистую поверхность.

Она сделала круг. Местность была против неё — багровые скалы, чёрные камни, никакого укрытия. Но она была быстрее и у неё был нож.

Она вылетела из-за скального выступа с другой стороны — прямо за спинами охотников. Те, кто остался, развернулись, вскидывая оружие, но не решались подойти. Они видели, как она обезвредила двоих, не пролив ни капли крови. И это пугало их больше, чем любое заклинание.

— Не подходите, — предупредила она. — Я не хочу никого калечить. Мне нужен только он.

Охотники переглянулись, но не двинулись с места.

Сиенна шагнула к Кассиану. Он был там — у скалы, связанный, израненный, живой. Их взгляды встретились. Всего на мгновение — но в этом мгновении было всё.

«— Ты всё-таки пришла, глупая ведьма»

«— Конечно, пришла, идиот»

Она сделала ещё шаг.

И тут перед ней возникла Лира.

Охотница встала между ними, заслоняя Кассиана собой. Чужой меч в её руке дрожал от ярости.

— Ни шагу, — сказала она. — Ты не подойдёшь к нему.

— Лира, — голос Кассиана прозвучал глухо. — Опусти меч. Она не враг.

— Нет! — она даже не обернулась. — Ты не понимаешь, что она с тобой сделала! Она околдовала тебя, Кассиан!!

Рагнар, стоявший над телом Ская, выпрямился и громко, так, чтобы слышали все, произнёс:

— Скай мёртв! Ведьма убила его.

Сиенна замерла.

— Что? — выдохнула она. — Нет… Нет! Я не трогала его! Я просто толкнула, он был жив, когда я…

— Он мёртв, — перебил Рагнар, поднимая окровавленную руку. — Твоя работа, ведьма. Ты перерезала ему горло.

Лира побледнела. Медленно, очень медленно она повернулась к Сиенне. Лицо её исказилось — не яростью уже, а чем-то более страшным. Горем и желанием мести.

— Ты… — прошептала она. — Ты сказала, что не тронешь его… Обещала…

— Я не делала этого! — крикнула Сиенна, отступая на шаг. — Это Рагнар! Он… он сам, пока все смотрели на меня! Я просто толкнула его и побежала… Лезвие… лезвие ножа чистое!!

— Ты лжёшь! — Лира вскинула меч. — Ты лжёшь, как все ведьмы! Ты убила моего брата!!

— Лира, стой! — Кассиан рванулся в путах, но верёвки держали крепко. Кир навалился на него сзади, прижимая к скале.

Но Лира его не слышала. Она шагнула к Сиенне, и в глазах её горел огонь, пожирающий разум. Огонь, что превращает горе в оружие.

Сиенна попятилась. Нож она держала перед собой, но толку от него было мало — против меча, против ярости, против целой армии за спиной.

Она перевела взгляд на Рагнара. Он стоял над телом Ская и смотрел на неё.

— Я не убивала его, — повторила Сиенна, и голос её дрогнул. — Я не убиваю.

— Ты ведьма, — перебила Лира. — И ты ответишь за всё.

Она занесла меч.

Глава 14. Арканаа

Селена не была здесь уже больше ста лет — с того самого дня, когда совет архимагов «вежливо» отказал ей в помощи. Тогда она спокойно ушла, не проронив ни слова.

И теперь возвращалась в цитадель, чтобы попросить снова.

Теодор едва поспевал за ней. Его светлые волосы растрепались после перехода через портал и торчали в разные стороны, придавая ему сходство с пионами. Он тосковал по ним не меньше, чем по Селене в одиночестве.

Но за этой тоской скрывался острый ум, и он прекрасно понимал, насколько важна их миссия.

— Ты могла бы идти и помедленнее, — пробормотал он, поправляя очки. — Я, знаешь ли, не боевой маг.

— Ты сам вызвался идти, — бросила Селена через плечо, не сбавляя шага.

— Я и не жалуюсь.

Коридор вывел их к огромным вратам из чёрного обсидиана. Золотые звёзды складывались в причудливые созвездия, а по бокам стояли двое стражей в белых мантиях, их посохи, словно копья, скрестились, преграждая путь.

— Назовите себя, — произнёс первый страж.

— Теодор, чародей и бывший архимаг, выпускник цитадели, — выпалил Теодор прежде, чем Селена успела открыть рот. — А это моя спутница. У нас срочное дело к совету. Очень.

Страж перевёл взгляд на Селену.

— Ваше имя?

Селена медленно подняла руки, откинула капюшон.

Её серебряные волосы рассыпались по плечам и в свете посохов засияли, словно расплавленный металл. Глубокие, тёмные глаза с искрами на дне встретились с глазами стража, и тот на мгновение удивился.

— Этого достаточно?

Стражи расступились и распахнули врата.

Зал совета был пугающе величественен. Огромное круглое помещение с куполом, под которым мерцала иллюзия звёздного неба. В центре стоял обсидиановый стол, за которым восседали пять архимагов — величайшие чародеи Арканаа, вершители судеб магического мира.

Первым от центра сидел Альтаир. Высокий, темноволосый, с пронзительными фиолетовыми глазами. Сильнейший боевой маг Арканаа и его главный стратег — он не носил титулов, но все знали: если начнётся война, командовать армией будет именно он.

Рядом с ним сияла Альциона — солнечная колдунья, чьи золотые волосы светились собственным светом, а в янтарных глазах плясал непредсказуемый огонь. Она подалась вперёд, едва увидев Селену.

— Селена! — воскликнула она тоненьким голоском, — А я уж думала, ты никогда не вернёшься. Сколько же лет прошло? Десять? Двадцать?

— Сто два, — сухо ответила Селена.

— Я же говорила, что она вернётся! — Альциона с азартом пихнула Альтаира локтем в бок.

За ними сидела Галатея, дочь Стара. Смуглая, проницательная, самая юная из совета. Но ранняя седина в тёмных кудрях выдавала опасные эксперименты с временной магией.

И, наконец, сам Стар — живая легенда, основатель цитадели. Он сидел в центре, его длинная белая борода струилась по столу, а сам воздух вокруг него, казалось, дрожал от сдерживаемой силы.

— Селена Камар, — произнёс он медленно, — Много полнолуний прошло с тех пор, как ты покинула эти стены. Мы уже не ждали тебя.

— Я не хотела возвращаться, старый Стар, — ответила Селена. — Хаос пробуждается.

— Пробуждение Хаоса не новость, — перебил Альтаир, скрестив руки на столе. — Мы чувствуем его влияние веками. Мелкие твари, порождения, одержимые… после бездумного самопожертвования Каи.

— Какого ещё «бездумного самопожертвования», Альтаир? — Селена шагнула вперёд, голос зазвенел от гнева. — Кассиопея молила вас о помощи! Она одна несла волю Белой сестры и стояла против Хаоса. Её… смерть — на вашей совести.

В зале повисла тишина. Селена выдержала паузу и продолжила: — Орден Порядка больше не просто истребляет магов. Теперь они охотятся на Луноликую.

Альциона рассмеялась — звонко, но без злобы: — Луноликая? Милая моя, это же старая сказка. Легенда, которой наставники пугают непослушных учеников. Я и сама её рассказываю.

— Так вот она… я, — спокойно ответила Селена.

Смех оборвался. Альтаир и Альциона переглянулись, Галатея нахмурилась. И только Стар остался неподвижен.

— Рагнар, командор Порядка, ищет по следу, — продолжила Селена. — Он уже нашёл мою ученицу. И если он доберётся до неё, Хаос получит то, чего ждал веками.

— Доказательства, — потребовал Альтаир. — Твоих слов недостаточно.

— Моих? — Селена усмехнулась. — Спросите у Стара. Он был там, когда пала последняя Чёрная царица.

Все взгляды устремились на древнего мага. Стар молчал долго. Потом медленно, очень медленно поднялся, опираясь на посох.

— Мои предки короновали первую царицу, Лунарию. Мне выпала честь короновать последнюю, — произнёс он, — Я видел, как Хаос пытался уничтожить её. И я видел, как она пожертвовала собой, чтобы попытаться заточить его, — он перевёл взгляд на Селену. — Если Хаос охотится за Луноликой, Арканаа не останется в стороне. Но у нас есть условие.

— Какое?

Стар сел. Галатея положила руку ему на плечо и заговорила за отца: — Сомнус, архимаг Забвения. Он покинул совет много лет назад. С ним у нас будет огромное преимущество в грядущей битве. Ты должна найти его и убедить вернуться.

— Сомнус не подчиняется никому, — возразила Селена. — Он ушёл добровольно.

— Поэтому мы и просим тебя, — мягко сказала Галатея. — Ты одна из немногих, кто способен свободно ступать в Забвение.

— А как же Альциона?

Колдунья нервно провела пальцами по золотым волосам.

— Она не решается туда идти, — прозвучал чей-то голос из полумрака. — Боится встретить там свою сестру-воительницу.

— Сириус! — резко оборвала Альциона.

Из тени за колонной выступил маг. Высокий, широкоплечий, с белыми волосами и фиолетовыми глазами. Он был командиром ордена Созвездия — единственной магической армии, которая не скрывалась и не подчинялась Порядку. Их было немного, но каждый из них стоил десятка обычных охотников.

Селена сжала зубы. Она знала Сомнуса, его отшельничество и нежелание вмешиваться в дела мира. Но выбора у неё не было.

— Я сделаю это, — сказала она. — Но вы обещаете мне поддержку совета.

— Мы поможем, — перебил Стар. — Сириус поведёт отряд в леса, он найдёт твою ученицу. А ты отправляйся к Сомнусу.

Селена повернулась к Сириусу. Он встретил её взгляд спокойно.

— Я слышал о тебе, Луноликая. Мои люди готовы выступить сейчас же.

— Благодарю, — кивнула Селена.

Теодор, всё это время стоявший молча, вдруг кашлянул в кулак.

— Селена… — позвал он тихо. — Аметист.

— Что?

— Покажи им аметист.

Селена сунула руку в потайной карман плаща. Пальцы скользнули по подкладке, нащупали шов... и ничего. Она замерла. Проверила второй карман. Затем — внутренний.

— Не может быть, — прошептала она.

— Что?

— Его нет, — она подняла на Теодора глаза, и впервые в них мелькнула растерянность. — Его украли.

— Как нет? — Теодор осёкся. — Тень? Та тень в… лесу… Вор!

— Что это значит? — спросила Галатея. — Что за аметист?

— Осколок короны, — ответил Стар. — Если он попадёт к Хаосу…

Селена стояла неподвижно, глядя в пустоту, и мысли её уже были далеко — там, в багровых скалах Преисподней.

— Сиенна, — выдохнула она.

— Что? — Теодор подался вперёд.

— Она там. В Преисподней…

Теодор схватил её за руку.

— Ты можешь помочь ей? Связаться?

— Нет, — ответила Селена. — Я не могу колдовать на таком расстоянии…

— Но она жива?

— Пока да, — она подняла голову и встретилась взглядом со Старом. Древний маг смотрел на неё с пониманием.

Он знал, что значит терять тех, кто дорог.

— У нас мало времени, — сказала Селена. — Сириус, собирайте отряд. Я отправляюсь к Сомнусу.

— Одна? — спросил Теодор.

— Одна.

— Ну уж нет! — он решительно поправил очки. — Я иду с тобой.

Селена покачала головой.

— Ты невыносим.

— Терпи, — усмехнулся Теодор.

Они вышли из зала совета вместе. Впереди два пути: один — в Забвение, где дремал могущественный изгнанник. Другой — в Преисподнюю, где юная ведьма и охотник сражались за свою жизнь.

И оба пути вели к настоящему Хаосу.

— Селена, подожди! — крикнула Альциона, будто боялась, что не успеет. — Я пойду с тобой, я всё решила!

— Но Теодор..?

— Забвение не примет его, если он окажется вдали от тебя. К тому же Сомнус его не знает. А со мной у нас будет куда больше шансов. Прошу…

Селена перевела взгляд на Теодора. Он молча кивнул.

Глава 15. Связанные одной цепью

Лира занесла меч — и в это короткое мгновение Сиенна поняла: пощады не будет.

Охотница больше не была той растерянной девушкой, которая за секунду до этого кричала на неё с болью в голосе. Горе не ушло — оно окаменело льдом в её душе, и теперь этим льдом она собиралась убивать.

Первый удар Сиенна отбила ножом. Клинки столкнулись с пронзительным лязгом, и руку от запястья до локтя пронзила острая боль. Лира была сильнее. Она наступала методично, без криков и ярости, и это пугало больше, чем безумный натиск остальных охотников.

Второй удар, колющий. Сиенна ушла вбок, перекатилась по острым камням и с трудом вскочила на ноги.

— Ты убила его, — произнесла Лира. Голос её был пугающе твёрдым, пока она обходила ведьму слева, отрезая путь к бегству. — Ты солгала нам.

— Я не убивала, — Сиенна отступала, лихорадочно ища взглядом любую лазейку, но охотники вокруг сомкнули кольцо. — Рагнар перерезал ему горло, пока вы все смотрели на меня!

— Я видела твой нож у его шеи.

— Я держала его как угрозу, а не для удара! Я никогда не…

Лира не дала договорить. Сиенна пригнулась, пропуская лезвие над головой, и попыталась контратаковать — рубанула снизу вверх, целясь в предплечье, но Лира легко отвела удар рукоятью. Они сшиблись вплотную, и Сиенна почувствовала, как чужие пальцы сдавили её запястье с силой, выкручивая руку. Нож выпал, звякнув о камни.

— Ты даже не умеешь держать оружие, — бросила Лира и отшвырнула её прочь.

Сиенна упала на спину, приложившись затылком об камень. Перед глазами поплыли разноцветные круги, мир на мгновение потерял чёткость. Она попыталась подняться, но Лира уже нависла над ней. Остриё меча упёрлось в горло.

— Скай мой брат, — произнесла охотница. — Или был им. Ты отняла его у меня.

— Рагнар, — прохрипела Сиенна, — Это был Рагнар…

Лира не слушала. Она смотрела на неё сверху вниз, и во взгляде лёд боролся с неуверенностью. И Сиенна надеялась, что Лира задумается о той единственной секунде, когда Рагнар объявил Ская мёртвым, хотя никто не видел, как он умер.

Но рука резко рванулась вперёд. Пальцы Лиры сомкнулись на амулете, висевшем на шее Сиенны. Серебряная цепочка с хрустом лопнула, и звёздчатый сапфир — подарок Селены, последняя надежда на помощь — покатился по камням, унося с собой связь и частичку наставницы.

— У меня больше нет брата, — тихо сказала Лира. — И у тебя больше нет защиты.

Она откинула меч и коротко кивнула. Тотчас из-за её спины шагнул Кир. Грубые руки сомкнулись на запястьях Сиенны, заломили их за спину, стянули верёвкой. Рывок — и она была уже на ногах, а следующий толчок отправил её к скале, туда, где сидел связанный Кассиан.

Сиенна рухнула рядом с ним. Несколько мгновений они молчали, пока Сиенна переводила дыхание. Потом Кассиан, не поворачивая головы, произнёс: — Ты цела?

— Почти, — выдохнула она. — Только что меня чуть не прирезала твоя подруга, до этого я подралась с двумя здоровыми мужиками, а ещё у меня украли амулет. А так — всё просто замечательно.

— Лира не убила тебя.

— Заметил? У меня тоже отличное зрение. Спасибо, что помог, кстати. Очень благородно с твоей стороны — сидеть в сторонке и наблюдать за избиением союзницы.

— Я пытался.

— Ага, я видела.

— И всё же, Лира не убила тебя. Сожаление не её черта, однако…

— Однако я не чувствую сожаления ни у неё, ни у остальных «порядочных».

Они замолчали.

К ним неторопливо подошёл Рагнар. Он остановился перед ними, и некоторое время просто смотрел — на связанного охотника, на избитую ведьму. Улыбка тронула его губы.

— Засранец Кассиан, — произнёс он, растягивая слова. — Посмотри на себя. Привязан к скале, как предатель. Ты был одним из лучших, я возлагал на тебя надежды. Думал, ты станешь моим преемником.

— Вашим преемником? Чтобы лгать, убивать и служить Хаосу?

— Чтобы хранить Порядок. Не тот, о котором болтают в ордене, а тот, который наступит, когда Хаос получит своё и наградит нас. Мир без ведьм и их богинь. Мир, в котором всё предсказуемо.

— Мир, в котором нет свободы, — выдохнул Кассиан.

— Свобода переоценена.

Рагнар перевёл взгляд на Сиенну. Она встретила его прямо, не отводя глаз, и от этого его улыбка стала шире.

— А ты, ведьма… ты даже не знаешь, кто ты, верно? Думаешь, ты просто ученица. Просто девчонка, случайно попавшая в большую игру, — он наклонился ближе, смахивая прядь серебряных волос с её лица. — Ты понятия не имеешь, что с тобой сделают, когда доставят к Хозяину.

— Я ведьма, — сказала она. — Но не та, которая нужна вам.

— Ты следующая Луноликая.

— Я дитя Темнолесья, как и многие другие. И я не боюсь тебя и твоих псов.

Рагнар рассмеялся.

— Ты просто не знаешь, чего бояться.

Сиенна подалась вперёд, насколько позволяли верёвки, и выкрикнула ему в лицо: — Ты солгал ему! — она кивнула на Кассиана. — Ты сказал, что ведьма стёрла его память. Что орден спас его. Но ведьмы не могут стирать воспоминания! Ты всё выдумал, чтобы держать его в узде, чтобы…

— Замолчи.

— Это правда? — спросил Кассиан. Он смотрел на Рагнара, и в глазах его горел тот самый вопрос, который мучил его всю жизнь. — У меня была семья? Дом? Прошлое, которое вы отняли?

Рагнар перевёл взгляд на него. Долго смотрел. Потом равнодушно пожал плечами.

— Какая разница? Прошлое не имеет значения. Значение имеет только будущее. Будущее, которое мы строим.

— Вы украли мою жизнь.

— Я дал тебе цель, — Рагнар выпрямился. — Эта цель и есть смысл твоей жизни, щенок!

Он развернулся резко, плащ взметнулся за его спиной.

— Поднимайте их! Мы идём во владения Хаоса.

Охотники рывком поставили пленников на ноги. Кассиан шёл, стиснув зубы, Сиенна — рядом, плечом к плечу.

— Ты веришь мне? — прошептала она так тихо, чтобы слышал только он. — Насчёт памяти.

Кассиан помолчал.

— Хотелось бы, — ответил он наконец. — Я всегда знал, что он лжёт. Просто… если это правда, значит он всегда умел влиять на память. Теперь уже всё равно

— Это не конец, Касс, — сказала она, сжимая связанные руки в кулаки.

— Глупая ведьма, — покачал он головой. — Всё уже решено.

— Нет же… нет. Селена ещё жива. Она поможет. Наверное…

Они замолчали. За багровыми скалами впереди уже угадывался чёрный провал — портал, ведущий прямо в сердце замка Хаоса.

И они шли прямо туда, не зная, ждёт ли их в конце спасение или лишь новая, ещё более страшная бездна.

Глава 16. Солнце и луна

Рагнар остановился у арки, сложенной из чёрных костей. Он запустил руку под плащ и достал артефакт.

Частица Хаоса

Она пульсировала в его ладони, как живое сердце: сгусток раскалённой магмы, от которого во все стороны расходились тонкие щупальца дыма. Воздух вокруг арки дрогнул, завибрировал, и кости начали медленно раздвигаться с противным хрустом, открывая чёрный зев прохода.

— Вперёд, — скомандовал Рагнар. — Хозяин ждёт.

Сильный толчок в спину едва не сбил Сиенну с ног. Она споткнулась, но устояла, чувствуя, как магия внутри неё сжимается в комок от одной только близости этого места. Кассиан шагнул следом — он уже был там когда-то.

Проход уводил вниз. Они спускались по бесконечной лестнице, вырубленной прямо в скальной породе. Ступени были скользкими от влаги, и факелы в руках охотников едва разгоняли мрак. Чем глубже они уходили, тем тише становилось вокруг.

А потом лестница кончилась, и они вышли в зал.

Он был огромен. Подавляюще, невыносимо огромен. Чёрные стены уходили в вышину, теряясь в багровой мгле, заменявшей потолок. Вдоль стен тянулись ряды колонн, покрытые древними письменами. А в центре, на возвышении из обсидиана, стоял трон.

Пустой трон.

Сиенна ожидала увидеть чудовище — рогатое, клыкастое, сотканное из плоти и костей. Что-то, что можно было бы назвать врагом, с чем можно было бы сразиться. Но трон был пуст. И всё же она чувствовала: здесь кто-то есть. Это присутствие давило на сознание, впитывалось в кожу, просачивалось в кровь.

Охотники выстроились полукругом. Сиенну и Кассиана грубо поставили на колени перед троном. Рагнар вышел вперёд и склонил голову.

— Хозяин, — произнёс он. — Я привёл их. Следующая луноликая и её кровный пёс.

Тишина. Долгая, тягучая. А потом раздался голос.

Он звучал отовсюду и ниоткуда одновременно: низкий, вибрирующий, он проникал не через уши, а через саму душу.

— Это не Луноликая. И не следующая.

— Но она… Она связана с луной, она…

— Я знаю, кто она, — голос Хаоса прозвучал с усмешкой. — Не Луноликая.

— Я приведу Луноликую, — быстро сказал Рагнар. — Она где-то в Арканаа. Я знаю, как её выманить.

— Ты обещал мне Луноликую, Рагнар. А привёл мне лишь её тень.

Рагнар побледнел. Сиенна впервые видела, чтобы этот человек — этот железный, несгибаемый командор, вселявший ужас в сердца магов, — выглядел по-настоящему испуганным.

— Я исправлю это, Хозяин. Дайте мне время.

— Время… — Хаос растянул слово, словно пробуя его на вкус. — У тебя было время. Ты не справился.

— Я найду её и приведу к вам! Только…

— Довольно. — голос стал резче. — Казни пленников.

Рагнар выпрямился и коротко кивнул охотникам. Лира шагнула вперёд, обнажая клинок. За ней двинулся Кир, его огромная рука легла на рукоять двуручного меча.

Но голос Хаоса остановил их.

— …Стоять.

Лира замерла на полушаге. Рагнар медленно повернулся к трону.

— Хозяин?

— Я хочу поиграть с ними. Эти щенки так трогательно связаны. Охотник и ведьма. Солнце и луна. Я давно не видел такой… занятной пары.

Рагнар стоял неподвижно.

— Как прикажете, Хозяин.

— Уходи. И не возвращайся без Луноликой.

Рагнар развернулся и зашагал прочь, не оглядываясь. Охотники, повинуясь его жесту, потянулись следом. Лира задержалась на мгновение, бросив короткий взгляд на Кассиана. Потом ушла.

Сотни, тысячи голосов зашептали одновременно — из стен, из теней за колоннами, из-за решёток высоких окон, выходящих в багровую пустоту. Тени шевелились, перетекали, и в их движении Сиенне чудились лица. Искажённые, измученные, голодные лица тех, кто давно потерял себя в этом месте.

Она и Кассиан стояли на коленях перед пустым троном. Связанные и беспомощные. В полной власти того, кто не имел облика.

— Ты знаешь, как оно выглядит? — прошептала Сиенна.

— Никак, — шёпотом ответил Касс.

— Ну что ж, — произнёс Хаос. Теперь его голос звучал почти ласково. — Давайте знакомиться. Ты, ведьмочка. И ты, щенок Порядка. Давно я не развлекался с солнцем и луной.

Сиенна сжала зубы. Кассиан молчал, глядя прямо перед собой.

— Ты думаешь, что сильна? — голос Хаоса обратился к Сиенне. — Думаешь, твоя наставница спасёт тебя? Хочешь увидеть её будущее?

И прежде чем Сиенна успела ответить, мир перед ней рухнул.

Видение накрыло её с головой:

Она стояла на поляне — знакомой поляне в Темнолесье. Кровавая, алая луна висела над кронами деревьев, заливая всё вокруг зловещим светом. А на земле, у самых её ног, лежала Селена.

— Нет, — прошептала Сиенна. — Нет, нет, нет… Пожалуйста…

Она упала на колени, подхватила наставницу на руки. Селена была почти невесомой, словно её тело уже покинула жизнь, оставив лишь пустую оболочку. Серые волосы рассыпались по траве, глаза были закрыты.

— Вы не можете уйти, — шептала Сиенна, прижимая её к груди. — Вы обещали. Вы не должны были умереть. Вы не можете…

Селена умерла у неё на руках — беззвучно, без вздоха, без последнего слова. Она просто перестала быть. И поляна погрузилась в темноту — такую глубокую, какой не было даже в самой чёрной ночи Темнолесья.

Сиенна закричала. Но крик потонул в многоголосом шёпоте теней.

Кассиан не видел её видения. У него было своё.

Сначала была темнота. Потом — свет. Мягкий, янтарный, тёплый, как пламя свечи. Он исходил откуда-то сверху, и Кассиан, подняв голову, увидел лицо.

Женщина. Прекрасная, с волосами цвета карамели и глазами — янтарными, в точности как у него самого. Она улыбалась и напевала мелодию. Тихую, нежную, убаюкивающую — ту самую, которую он слышал совсем недавно, где-то на границе сна и яви.

Он хотел спросить — кто она? Почему её голос так знаком?

Но не мог говорить. Он был ребёнком — маленьким мальчиком, лежащим в объятиях женщины, и он смотрел на неё снизу вверх с доверием, на которое способны только дети.

Мать.

Слово вспыхнуло в сознании. Это была его мать. Та, которую он никогда не знал. Та, которую у него украли.

Видение сменилось.

Та же поляна и деревья. Только мать больше не улыбалась, не держала его в руках. Она стояла, привязанная к стволу, и у её ног уже разгорался огонь. Охотники в чёрных плащах стояли полукругом. Кассиан узнал их — это были люди его ордена. Те, с кем он делил хлеб и кров. Те, кому когда-то доверял, как братьям.

— Ведьма, — произнёс один из них. — Приговаривается к очищению огнём во имя Порядка.

Мать не кричала. Она пела. Ту же мелодию — тихо, сквозь боль, сквозь дым, сквозь пламя, уже лижущее подол её платья. Она пела, пока огонь не поглотил её целиком. И последним, что увидел Кассиан перед тем, как видение оборвалось, были её янтарные глаза, которые он всегда видел в своём отражении.

А потом он увидел меч. Тот самый, что ему вручили при посвящении. Он стоял у ног сожжённой ведьмы, и на лезвии горели оранжевые руны.

— Ты убил её, — прошептал голос Хаоса. — Ты и твои братья. Твоя мать была ведьмой, Кассиан. Такой же, как та, что сидит сейчас рядом с тобой.

Видение исчезло. Кассиан рухнул вперёд, упёршись связанными руками в каменный пол, и не мог двинуться с места. Перед глазами стояла только она — мать, горящая на костре. И янтарные глаза, полные любви.

Сиенна очнулась первой. В груди саднило, будто сердце разорвали на части и кое-как сшили обратно. Образ мёртвой Селены всё ещё стоял перед глазами, но она заставила себя поднять голову. Рядом с ней Кассиан — и он был где-то далеко, всё ещё в плену видения.

— Кассиан, — позвала она. — Кассиан, очнись!

Она потянулась к нему сознанием — попыталась нащупать край его разума, проникнуть внутрь, как в сон. Но натолкнулась на стену Хаоса, который обернул видение в клетку, из которой не было выхода.

— Это неправда, — шептала Сиенна, не зная, что именно он видит. — Всё, что он показывает — ложь! Слышишь меня?! Ложь!!

Но Кассиан не слышал. Он был там — на поляне двадцатилетней давности, где сгорала его мать.

— Бесполезно, — произнёс Хаос. — Он мой. И ты моя. Просто вы ещё не поняли.

Сиенна подняла голову к пустому трону. Лицо её было мокрым от слёз, но голос звучал твёрдо.

— Ты можешь показывать нам что угодно. Можешь ломать нас, пытать, заставлять страдать. Но ты никогда не заставишь нас служить тебе!

— Я уже заставил, — мягко ответил Хаос. — Вы оба здесь. Вы оба сломлены. А когда он очнётся — а он очнётся, — он увидит правду. И эта правда уничтожит его.

Кассиан дёрнулся. Видение отпустило его резко, безжалостно. Дыхание было хриплым, рваным. Глаза широко распахнуты.

— Моя мать… — прошептал он. — Они сожгли её. А я…

Сиенна подалась к нему, связанными руками коснулась его плеча.

— Ты ничего не помнил!

— Я стал охотником. Я убивал таких, как она. Как ты, — он поднял на неё глаза, и в них плескалась такая боль, что у Сиенны сжалось сердце. — Я…

— Ты не знал! — крикнула она. — Рагнар украл твои воспоминания! Ты веришь Хаосу?!

— Какая разница? — его голос дрогнул. — Я выбрал этот путь…

— Ты не выбирал! — Сиенна почти кричала. — Тебе не дали выбора! Ты был ребёнком, Кассиан! Ребёнком, у которого отняли всё!!

Он замолчал. Опустил голову.

Тени вокруг них подвывали, скалились, перетекали из одной формы в другую. Хаос молчал — но его молчание было красноречивее любых слов. Он получил, что хотел: двух сломленных пленников, стоящих на коленях перед пустым троном.

Сиенна привалилась плечом к плечу Кассиана. Сквозь ткань она чувствовала, как он дрожит. Или это она дрожала. Может быть, они оба.

— Мы выберемся, — прошептала она. — Я не знаю как. Но мы выберемся, клянусь.

Кассиан не ответил.

— А знаешь, щенок, — снова раздался голос Хаоса. — Ты узнал не всё. Кто твой отец, знаешь?

Ведьма и охотник одновременно подняли головы, уставившись на пустой трон. Голос продолжал: — Тот, кому ты прислуживал годами.

Сиенна резко вдохнула, почувствовав, как земля уходит из-под ног. Кассиан медленно опустил голову.

— Р-Рагнар?.. — прошептала она.

Глава 17. Кровь и свет

Тишина, повисшая после слов Хаоса, была страшнее любого крика.

Сиенна смотрела на Кассиана и не узнавала его. Всего мгновение назад он был разбит — уничтожен видением о матери, раздавлен грузом вины.

— Рагнар, — произнёс Кассиан. — Мой отец.

— О, не просто отец, — голос Хаоса зазвучал почти нежно. — Маленький мальчик, сын сожжённой ведьмы и главного охотника. Он должен был убить тебя по законам ордена. Но он сохранил тебе жизнь. Разве это не трогательно? Извращённая отцовская любовь, не находишь?

Кассиан молчал. Пальцы его, по-прежнему стянутые грубой верёвкой, сжались в кулаки.

— Зачем? — выдохнул он. — Зачем мне всё это?

Сиенна с ужасом смотрела на него. Она хотела сказать что-то — что угодно, лишь бы вытащить его из этой бездны, но слова застревали комом в горле.

И тут тяжёлые двери зала с грохотом распахнулись.

Вошёл Рагнар. Он двигался стремительно, как всегда, но в его походке угадывалась едва заметная тревога, которую он тщетно пытался скрыть. Он склонил голову перед пустым троном.

— Хозяин. У меня новости.

— Говори.

— В Темнолесье сейчас новолуние. Единственная ночь, когда луна теряет власть над своей служительницей. Луноликая без луны и без ученицы должна быть слаба. Если мы ударим сейчас…

— Ты хочешь взять её сам? — перебил Хаос, и в голосе его послышалось любопытство.

— С Вашей помощью, Хозяин.

— Возьми частицу.

В воздухе перед Рагнаром сгустилась знакомая пульсирующая тьма — такой же сгусток, какой он использовал, чтобы открыть портал.

— Вонзи её в сердце Луноликой. Через неё я смогу завладеть её телом. И тогда…

— Тогда Вы получите ту, кого ждали тысячу лет, — закончил Рагнар, и в голосе его проскользнула едва скрытая жадность.

Кассиан поднял голову. Он смотрел на Рагнара — на человека, который воспитал его, выковал из него оружие. Который приказал сжечь его мать. Который был его отцом.

Рагнар не заметил этого взгляда. Или сделал вид, что не заметил. Он уже развернулся и зашагал прочь.

— Уведите пленников в темницу, — бросил Хаос. — Я ещё не закончил с ними.

Незнакомые охотники схватили Сиенну и Кассиана за плечи и потащили прочь из зала. Тени на стенах провожали их голодными взглядами, и в их шёпоте чудилось предвкушение.

Темница оказалась глубоко под залом, в самом сердце преисподней. Стены здесь были раскалены близостью лавы, и воздух дрожал от невыносимого жара.

Их швырнули на каменный пол. Решётка с лязгом захлопнулась за ними.

— Сиди тихо, ведьма, — бросил один из охранников. — Хозяин ещё вернётся за тобой.

Шаги удалились, стихли в коридоре. Сиенна привалилась спиной к горячей стене и закрыла глаза. Преисподняя высасывала из неё всё, что она копила годами: силы, надежду, саму суть её магии. Ещё немного — и она не сможет даже пошевелиться.

Кассиан сидел рядом, в углу, и молчал.

Они не успели сказать друг другу ни слова. Потому что в коридоре снова раздались шаги, и на этот раз они сопровождались приглушённой руганью.

— …все мозги прожужжала, совсем обезумела! — голос Кира звучал раздражённо. — Сиди теперь с остальными, развлекай их!

Решётка снова лязгнула. В темницу грубо втолкнули кого-то — невысокую фигуру в изорванном светлом платье, с мешком на голове. Фигура споткнулась, упала на колени, но мгновенно выпрямилась с какой-то неестественной, нечеловеческой грацией. Кир захлопнул решётку и ушёл, всё ещё бормоча под нос ругательства.

Несколько секунд пленница не двигалась. Потом медленно, очень медленно подняла связанные руки к голове и стащила с неё мешковину.

Лицо девушки было прекрасным — неземным, почти нереальным. От неё исходило живое тепло, как от летнего солнца, и белые волосы струились по плечам, словно сотканные из чистого света.

На глазах у девушки была плотная тёмная повязка, явно зачарованная. Но она не мешала ей видеть: девушка повела головой, принюхиваясь, прислушиваясь к чему-то неуловимому, и вдруг замерла, обратив лицо к Сиенне.

— Луна? — прошептала она, и голос её, тихий и мелодичный, дрожал от такой отчаянной надежды, что у Сиенны сжалось сердце. — Луна, это ты?

— Я… — Сиенна запнулась. — Меня зовут Сиенна.

— Сиенна, — повторила девушка, будто пробуя имя на вкус. — Ты её дочь?

— Я?.. Чья?

— Кто ты? — неожиданно спросил Кассиан.

Девушка повернулась к нему. Она молчала, собираясь с силами. Потом плечи её вздрогнули, и слёзы покатились по щекам, оставляя на коже светящиеся дорожки.

— Я погубила её!.. Я совершила невозможное…

Сиенна похолодела. Догадка ударила в голову, и слова сами сорвались с губ: — Селин? — прошептала она. — Ты… Вы… Селин? Белая сестра?

Девушка всхлипнула и кивнула.

— Я была глупа… Я была так глупа. Я помогла ему… — она закрыла лицо ладонями. — Я помогла ему у-убить её! А потом он унёс меня сюда. Я здесь так долго… так много лет…

Кассиан молчал. Сиенна не могла отвести взгляд от девушки. Значит, легенды не врали. Селин действительно была здесь — не мёртвая, не сломленная духом, просто пленница. Брошенная игрушка, которая стала не нужна, как только выполнила свою роль.

— Он хотел заполучить и тьму, и свет, — продолжала Селин, всхлипывая. — Он хотел стать всем. А когда я оказалась слишком слаба, чтобы дать ему то, что он хотел, он просто оставил меня здесь. Я его трофей!..

— Тысячу лет, — прошептала Сиенна. — Вы провели здесь тысячу лет?

— Я не чувствую времени. Есть только тьма, его шёпот… — она подняла голову. — И иногда — голос сестры. Я слышу её даже сейчас.

Сиенна подалась вперёд.

— Вы можете помочь нам выбраться?

Селин замерла.

— Есть место, куда Хаос не может проникнуть. Забвение. Оно между мирами, между сном и явью, между жизнью и смертью, — сказала она медленно. — Я могу отправить вас туда, но это опасно.

— Опасно — это сидеть здесь и ждать, — сказала Сиенна. — Есть ли у нас другой выбор?

Селин молчала. И это молчание было ответом.

— Вот именно, — сказала Сиенна. — Отправляйте нас.

— Обоих? — Селин повернулась к Кассиану. — Ты тоже пой…

Она прервалась. Её рука медленно потянулась к нему. Пальцы едва коснулись его щеки, и Селин замерла.

— О… — выдохнула она тихо.

Сиенна и Кассиан переглянулись.

— Он идёт со мной.

Рука богини дрогнула, и она едва заметно кивнула. Из-под повязки на её глазах начал просачиваться дрожащий золотистый свет. Тысячелетний плен истощил её силы почти дотла, но в этом свете чувствовалась древняя, нечеловеческая мощь.

— Я открою портал, — сказала она. — Но запомните: в Забвении нет направления. Нет верха и низа, нет входа и выхода. Держитесь друг за друга и не отпускайте. Иначе потеряетесь навсегда, дети…

Свет разгорался, наливаясь силой. В центре темницы, прямо в раскалённом воздухе, начала открываться трещина — не чёрная, как порталы Хаоса, а серебристо-золотая. От неё веяло прохладой и вечным покоем.

— Почему Вы не уйдёте сами? — вдруг спросила Сиенна. — Почему не откроете проход для себя?

Селин грустно улыбнулась.

— Я привязана к этому месту. Хаос сковал меня магией, которую я не могу убрать. Я не могу покинуть Преисподнюю. Но вы… вы можете. И, может быть, когда-нибудь… — она не договорила. Трещина расширилась.

— Идите, — сказала Селин. — Луна мертва… мерва… мертва…

Сиенна взяла Кассиана за руку. Он удивлённо взглянул на неё, но не отстранился. Их пальцы переплелись — покрытые ссадинами, грязные, и кровные шрамы на ладонях соприкоснулись. На мгновение они оба почувствовали друг друга так остро, как никогда прежде.

— Мы вернёмся за Вами, — сказала Сиенна, глядя на богиню.

— Она тоже обещала, — ответила Селин. — Просто идите.

Они шагнули в свет.

Глава 18. Забвение

Эфирная коса рассекла пространство, оставляя за собой мерцающий след. По ту сторону не существовало ни тьмы, ни света — только бронзовая дымка, стелющаяся под ногами, и бесконечная пустота, наполненная отголосками забытых воспоминаний.

Место, где время, пространство и реальность теряли смысл, а реальность становилась зыбкой, как отражение в воде. Место, где существовала только память.

Альциона шагнула вслед за Селеной, и портал сомкнулся за их спинами, отрезая путь назад, в мир живых.

— Сомнус! — голос Альционы растворился в пустоте, поглощённый безмолвием Забвения. — Сомнус, покажись!

Тишина окутала их плотным покрывалом. Только туман клубился под ногами, принимая причудливые очертания давно ушедших душ.

— Не кричи, — тихо произнесла Селена. — Ты тревожишь покой «местных».

Альциона повернулась к ней. Солнечная колдунья словно слилась с дымкой Забвения; её светящиеся волосы растворялись в бронзовом мареве, будто она всегда была частью этого места.

— Ты не бывала здесь раньше, — заметила Селена.

— Я искала Каю повсюду, — ответила Альциона. — В разных мирах, даже на границе Преисподней. Я думала, что если приложу все силы, смогу найти хотя бы след. Это моя последняя надежда.

— Не вини себя.

— А кого же? — Альциона горько усмехнулась. — Она всегда была сильнее, мудрее, смелее. А я… я просто принцесса солнца. Я должна была пойти с ней тогда, чтобы помочь!

Тишина Забвения поглотила её слова, словно они никогда не были произнесены.

— Я завидовала ей, — выдохнула Альциона. — Каждую минуту, каждый день. Она была той, кем я хотела стать.

— Ты не виновата в её гибели. Никто не знал, на что способен Хаос. Кассиопея тоже не знала.

— Знала, — покачала головой Альциона. — Она знала и всё равно пошла. Потому что кто-то должен был.

Из тумана донёсся звук — тихая мелодия, переходящая из ноты в ноту. Она звучала как отголосок давно утраченного счастья.

Женщины замерли. Из бронзовой дымки выплыл крошечный светлячок.

— Это душа, — прошептала Селена. — Сомнус собирает их здесь.

Светлячок покружил над ними и направился вглубь тумана. Они последовали за ним, стараясь не потерять мерцающий огонёк.

Туман сопротивлялся, цепляясь за одежду, обвивая ноги, словно не желая пропускать дальше. Но вдруг пелена дрогнула и расступилась, открывая знакомые силуэты.

Измученная Сиенна стояла, едва держась на ногах; её одежда висела лохмотьями, лицо было в ссадинах. Рядом с ней, поддерживая её за плечо, стоял Кассиан.

— Сиенна! — Селена бросилась к ученице и впервые в жизни обняла её так крепко, что та едва могла дышать.

— Наставница… — голос Сиенны дрогнул. Она уткнулась в плечо Селены, и слёзы облегчения потекли по щекам. — Хаос показал мне… я видела, как вы умираете у меня на руках.

Они отстранились друг от друга.

— Ты впервые в Забвении, — сказала Селена. — И оно приняло тебя.

Альциона тем временем внимательно смотрела на Кассиана. В её взгляде больше не было прежней тоски, только настороженность.

— Охотник Порядка в Забвении, — произнесла она. — Даже некоторые архимаги не могут сюда попасть. Как ты…

Она осеклась. Её взгляд упал на меч Кассиана — клинок с оранжевыми рунами, значение которых знала только она.

— Откуда у тебя этот меч?

Кассиан нахмурился.

— Получил при посвящении в ордене.

Альциона шагнула ближе, не сводя глаз с клинка.

— Этот меч не мог быть создан в ордене. Это работа кузнецов Арканаа. Такие клинки зачаровывают только для членов королевской семьи. Я знаю эти руны, это…

Она не договорила. Колдунья осторожно коснулась рукояти, и в тот же миг меч вспыхнул ярче.

— Он узнал меня, — прошептала Альциона.

— Чего? — Кассиан нахмурился ещё сильнее.

Принцесса подняла глаза и вгляделась в его лицо. В этом свете, в этом месте, где время остановилось, она увидела то, что ускользнуло от её внимания. Янтарные глаза.

— Твои глаза, — выдохнула она. — У тебя её глаза.

— Чьи?

— Кассиопеи.

Сиенна переводила взгляд с одного на другого, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Кассиан стоял неподвижно, только желваки на скулах выдавали его внутреннее состояние.

— Моя мать была ведьмой, её сожгли.

— Она воительница, — поправила Альциона, и голос её дрогнул от сдерживаемых эмоций. — Я ищу её много лет. Я чувствую, что она жива. Я не знала, что она оставила… сына.

— Рагнар…

— Кассиан был ребёнком, — прервала его Сиенна, не давая принцессе возможности осудить его. — Вы не можете судить того, кому не оставили выбора.

— Мы и не судим, — нежно прошептала Альциона, подходя ближе. — Кассиан, значит…

Она протянула руку и осторожно коснулась его плеча, словно проверяя, настоящий ли он.

— Вот почему я чувствовала, будто она жива…

Принцесса обняла его — порывисто, но бережно. Кассиан замер на мгновение, а затем медленно, неуверенно ответил на объятие. Волосы Альционы опалили его руку, но он не отступил.

Сиенна смотрела на них, и слёзы снова навернулись на глаза. Селена молча положила руку ей на плечо, делясь своим спокойствием. — Расскажи всё, — тихо, но твёрдо произнесла старшая ведьма. — С самого начала. И Сиенна начала свой рассказ. Она говорила о видениях, посланных Хаосом, о пророчествах, о Селин, забытой в темнице, о том, как сама богиня вырвала их из лап гибели.

— Селин жива, — повторила Селена, и в её голосе прозвучало искреннее удивление. — Что ж, это меняет всё.

— Но сначала нам нужно найти Сомнуса, — напомнила Альциона, вытирая слёзы. — Без его поддержки совет не даст нам армию.

— А потом? — спросила Сиенна, глядя на наставницу.

— А потом мы спасём Белую сестру, — ответила Селена. — И остановим Хаоса. Раз и навсегда.

— Звучит как план, — усмехнулся Кассиан, но в его голосе прозвучала неуверенность.

— Слишком громкое слово, — парировала Селена. — Это скорее направление.

Из тумана снова выплыл светлячок. Он закружился над их головами, и его мелодия стала громче, торжественнее, словно возвещая о чём-то важном.

— Он ведёт нас к Сомнусу, — сказала Альциона, прислушиваясь к музыке. — Я чувствую это.

— Тогда не будем заставлять его ждать.

Четверо путников двинулись вглубь Забвения. Селена и Альциона шли впереди, Сиенна и Кассиан — следом, плечом к плечу.

Забвение оказалось местом удивительным. Оно не просто позволяло им двигаться вперёд — оно исцеляло их. С каждым шагом Сиенна чувствовала, как силы возвращаются в тело. Ссадины затягивались, усталость отступала, а одежда становилась чистой и целой.

Она украдкой взглянула на Кассиана. Светлячки кружили вокруг него, оседая на коже, и он больше не пытался их отогнать.

— Ты смотришь на меня, — заметил он, не оборачиваясь.

— Я смотрю на светлячков. Они кружат над тобой, как над мертвецом.

— Да? — он усмехнулся. — Тогда скажи, я холодный?

Он посмотрел на их неожиданно сплетённые руки, и Сиенна резко отпрянула, но Кассиан не отпустил — только сжал пальцы чуть крепче, отчего кончики её ушей залились румянцем.

— Ты ведь охотник, — выпалила она, поспешно отворачиваясь. — Наверное, ты этого не чувствуешь.

— Чувствую, — вдумчиво произнёс он. — Чувствую не только запах луны и магии. Лаванда, да?

Она открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент воздух дрогнул. Светлячок исчез, растворившись в яркой вспышке. Впереди, прямо на их пути, проступили очертания высокой фигуры в белом плаще. Он стоял к ним спиной, глядя в пустоту.

— Сомнус, — произнесла наставница, замедляя шаг.

Фигура медленно обернулась. Лицо архимага было скрыто капюшоном, но из-под него блеснули глаза — полностью белые, как у Вечера. Они медленно скользнули по лицам собравшихся, задержав взгляд на Сиенне чуть дольше, чем на остальных.

Казалось, он видел их судьбы, туго переплетённые между собой в один запутанный, едва распутываемый клубок.

—Луноликая-я, — прогремел медленный голос.

Селена лишь коротко кивнула и обернулась к остальным, снимая с плеч плащ.

— Я скоро вернусь.

— Но… — Сиенна шагнула вперёд.

— Это не обсуждается, — отрезала наставница.

Она вложила плащ в руки ученицы.

Сомнус взмахнул рукой, и пространство вокруг них сжалось, закружилось в безумном вихре, а затем разверзлось. Сиенна, Кассиан и Альциона не успели даже моргнуть — их просто выбросило из Забвения.

Глава 19. Новолуние

Они рухнули на мягкий мох, и первое, что предстало взору Сиенны — бескрайнее полотно ночного неба, усыпанное звёздами.

— Зелёная роща, — прошептал Кассиан, оглядываясь по сторонам. — Мы снова здесь.

— Гостеприимно с его стороны, — Сиенна села, отряхивая плащ Селены, и вполголоса пробормотала: — как будто мы ему не понравились.

— Мы ему может и понравились, — раздался голос Альционы. Она сидела на поваленном дереве, и её волосы, светящиеся в темноте, напоминали живой факел. — Но поможет ли он нам?

— Вас видно за три версты, — заметил Кассиан, щурясь от яркого сияния принцессы. — Может, накинете плащ?

— Я не ношу плащи, — высокомерно фыркнула Альциона. — Я принцесса.

— Принцесса, которую могут убить в ближайшее время, если она не перестанет светиться, как маяк, — Кассиан поднялся на ноги, разминая затёкшие плечи, и окинул местность внимательным взглядом. — Где Луноликая?

— Кхм, Селена, — мягко поправила Сиенна. — Она осталась там.

— Что-то мне это не нравится.

— Мне тоже, но выбора у нас нет.

На несколько мгновений повисла тишина, нарушаемая лишь шорохом ночного леса.

— Новолуние, — наконец произнесла Сиенна, не отрывая взгляда от тёмного небосвода. — Нужна ещё неделя.

— А что сейчас? — спросил Кассиан.

— Сейчас я слаба, Касс. Во время новолуния я почти бесполезна.

Вдалеке раздался сухой треск ветки. Кассиан мгновенно напрягся, рука метнулась к мечу, но за этим звуком ничего не последовало.

— Дом Теодора недалеко, — прошептала Сиенна.

— Это лучше, чем открытая поляна, — кивнул Кассиан.

Они двинулись к башне. Альциона шла в центре, и её сияние пришлось приглушить: Сиенна накинула на плечи принцессы плащ Селены.

— Он пахнет пионами, — заметила Альциона, невольно вдыхая аромат ткани.

— Наставница обожает пионы, — с нежной улыбкой ответила Сиенна. — Прямо как Теодор.

— У них много общего, — ответила принцесса.

Они шли молча, пока впереди не показалась знакомая башня.

— Свет, — заметила Сиенна. — Теодор вернулся?

— Теодор в Арканаа, — отрезала Альциона. — Он не мог вернуться так быстро.

Сиенна толкнула приоткрытую дверь, и они вошли.

Свечи горели на подоконнике, да и очаг давно погас. На столе лежала раскрытая звёздная карта.

Альциона опустилась на стул, и её свечение начало медленно угасать, словно она сознательно сдерживала свою силу.

— Мне нужен отдых, — тихо призналась она, кутаясь в плащ, как в одеяло.

— Мы посторожим, Ваше Высочество.

«— Наконец-то! Она такая болтливая…» — подумала Сиенна, поклонившись принцессе напоследок.

Как только принцесса закрыла глаза, её волосы сменили оттенок: из тёплого, свет стал пронзительно холодным, напоминая сияние луны.

Сиенна смотрела, не в силах отвести взгляд, пока лёгкое прикосновение Кассиана к её плечу не заставило её резко вздрогнуть.

Теперь они были одни у очага. Сиенна разожгла огонь, и пламя рванулось вверх, швыряя на их лица беспокойные тени.

— А если Селена не вернётся? Что, если Сомнус…

— Вернётся, — уверенно перебил охотник. — У неё есть ты. Она не оставит тебя.

Сиенна повернулась к нему. В отсветах пламени его янтарные глаза вспыхнули так ярко, что первое, о чём она подумала, был цветочный мёд. И всё же это было ярче мёда: казалось, глаза сами излучали сияние, подобно волосам принцессы Альционы.

— А у меня… есть ты, — прошептала она, улыбаясь. — Мой кровный пёс, как выразился Рагнар.

— Я предпочёл бы «кровный партнёр».

Они вернулись к очагу. Сиенна подкинула дров, и пламя взвилось, рассыпав искры. Тепло коснулось кожи, но внутри всё равно было холодно от ожидания.

Касс шагнул чуть ближе. Сиенна не отстранилась. Он протянул руку, провёл пальцами по её щеке.

— Ты дрожишь, — прошептал он.

— От холода… — попыталась отшутиться Сиенна.

Он наклонился, и в тот самый миг, когда их губы почти соприкоснулись, дверь с грохотом распахнулась.

— Что у вас здесь происходит? — произнесла Селена безразлично, хотя в её взгляде читалось: она всё видела и поняла.

— Н-наставница! — Сиенна вздрогнула, легонько оттолкнув Кассиана, и её щёки залились румянцем. — Что случилось?

— Сомнус предложил мне сделку, он хочет все аметисты. Взамен он поддержит нас в битве с Хаосом и Порядочными. И всё, что нам нужно сделать — найти их и отдать ему.

— И что вы ответили?

— Отказалась. Он вышвырнул меня сюда, как и вас. Он дал нам время, которое мы должны использовать с умом.

За окном завыл ветер, словно вторя словам Селены. Вдалеке, на краю Зелёной рощи, что-то зашевелилось. Тень скользнула между деревьями и замерла, вглядываясь в светящееся окно башни.

— Там кто-то был, — сказала Селена, вглядываясь в темноту. — В дом Теодора ему не войти. А днём мы решим, что делать с этим соглядатаем.

Она повернулась к ним, и на её губах мелькнула едва заметная улыбка: — Где Альциона?

— Я здесь!! — воскликнула принцесса из-за одного из шкафов.

«— О Тёмная сестра, принцесса не спала?..» — смущённо подумала Сиенна.

Кассиан молча устроился у двери, положив меч рядом с собой.

— Я посторожу здесь, — сказал он, задержав взгляд на Сиенне.

Селена же, подхватив ученицу под руку, повела её на чистый воздух.

— Тёмная богиня сотворила нас такими, — произнесла Селена, устремив взгляд в вышину ночного неба. — Мы можем не спать ночами, когда другим требуется ежедневный сон. Мы видим лучше, слышим лучше, чувствуем лучше. Ты и так всё это знаешь, но порой забываешь, насколько мы… не такие, как остальные.

— Что вы хотите этим сказать?

— Наша слабость приходит с рассветом. Днём мы уступаем только магам солнца — Альционе, Кассиопее… — она запнулась на миг, подбирая слова. — Возможно, и Кассиану.

— Кассиану?

— Он — сын Кассиопеи, а значит, полагаю, будущий принц Арканаа. В его жилах течёт кровь солнечных архимагов, и если он не откажется от волшебной искры, будучи полукровкой…

Сиенна опустила голову, пряча взгляд. Пряди волос упали на лицо тонкой завесой, скрывающей смятение.

— Вы знали с самого начала? — спросила она тихо, почти шёпотом.

— Догадывалась, — призналась Селена без колебаний. — Но мне не понять, как он вообще появился на свет. Прятала ли Кассиопея его, скрываясь от ордена? Или её держали в плену, лишив выбора? Сейчас эти загадки уже не имеют значения.

— Хаос показал нам…

— Он показал вам правду, — твёрдо перебила Селена, не давая ей погрузиться в сомнения. — Искажённую, вывернутую наизнанку, но всё же правду. В этом и кроется его главное оружие: он не лжёт. Он лишь выхватывает из тьмы то, что и так существует, и подсвечивает это зловещим сиянием, чтобы оно казалось страшнее, чем есть на самом деле.

Сиенна обхватила плечи руками. Ночной ветер скользил по коже прохладной волной, но дрожь, сотрясавшая её тело, не имела ничего общего с холодом. Это была дрожь от тяжести чужих воспоминаний, от груза чужой вины, который она невольно примеряла на себя.

— Кассиан видел, как горела его мать. Он думает, что был там, что своими глазами видел, как жизнь покидала её.

— Невинный ребёнок, — мягко произнесла Селена.

— Я знаю, но он не верит ни мне, ни собственным воспоминаниям. Он убедил себя, что виноват, что мог что-то сделать, но не сделал.

Селена долго молчала. Она протянула руку и взяла Сиенну за ладонь, и почти благоговейно, перевернула её ладонью вверх: — Ты чувствуешь его боль, его вину, его страх. Они проникают в тебя, как яд, капля за каплей, и это невыносимо тяжело. Но именно поэтому только ты можешь помочь ему так, как никто другой. Никто не сможет дотянуться до его души так близко, как ты.

— Я пыталась, но он…

— Он охотник, — спокойно закончила за неё Селена, не сводя взгляда с её лица. — С самого детства его учили стоять в одиночестве против целого мира. Не доверять, не просить о помощи, не показывать ни слабости, ни боли, ведь для охотника это равносильно поражению. Его так воспитали.

— Это сделал Рагнар!..

— Такая связь была немыслима, — кивнула Селена. — Орден не прощает подобных связей. Но Рагнар всегда был исключением из правил. Он убил Кассиопею, хотя она понесла его дитя. А потом воспитал полукровку как оружие против магов.

— И это оружие теперь обращено против него самого. — Сиенна чуть заметно улыбнулась.

Они замолчали. Селена положила руку на плечо Сиенны, и в этом жесте было столько заботы и понимания, что девушка невольно приободрилась.

— Поэтому ты здесь, — сказала наставница. — Поэтому ты — моя ученица. И поэтому, — она бросила взгляд на башню, — охотник внутри сейчас охраняет принцессу, не подозревая, что он часть чего-то большего.

— Что?

— Хаос знает о нём больше, чем он сам, и он не просто так показал ему прошлое именно сейчас. Он хочет сломать его.

— Тогда, в темнице, Селин странно отреагировала на него. Она протянула руку и коснулась его лица… будто узнала.

— Кассиопея стала воительницей из-за благословения Селин. Это благословение могло передаться потомку, подобно проклятью Луны. А ещё… в темнице вы были не одни. Хаос вездесущ в Преисподней. Он слышал каждое ваше слово и наверняка знает, что Селин помогла вам сбежать.

Сиенна вдохнула, и перед глазами снова встала та картина — Селена, мёртвая, на её руках.

— Он показал мне... — начала она, но голос снова дрогнул.

— Чш-ш. Будущее изменчиво, в отличие от прошлого. Вечер видит все ветви судьбы, но даже он никогда не узнает, какая из них истинная. Такой ветви просто не существует.

— И что же нам делать?..

— Готовиться в настоящем, чтобы атаковать в будущем. А потом вспоминать это как прошлое.

Сиенна смахнула крошечную слезинку и подняла голову. В её глазах зажглась решимость — та самая, которую Селена видела в ней ещё ребёнком, когда та носилась по поляне с деревянным мечом, воображая себя великой воительницей.

— За нами стоят две богини, — прошептала Сиенна. — Но мы так слабы…

— Мы — их продолжение, а не конец. Если бы божественную диаду можно было стереть одним ударом, Хаос давно бы это сделал. Он не заточил бы Луну в луне, не прятал бы Селин в Преисподней, где обитает сам. Мы живы, потому что уничтожить нас не так просто. И именно нам суждено положить конец эпохе Хаоса.

Глава 20. Светлая память

Альциона проснулась с первыми лучами зари. В утреннем свете её невозмутимое лицо казалось воплощением невинной природной красоты — но пальцы, нервно перебиравшие волосы, выдавали тревогу, которую она тщетно пыталась спрятать за маской спокойствия.

Напротив, у самого очага, расположился Кассиан. Его взгляд был прикован к клинку, лежавшему на коленях. Он медленно проводил пальцами по холодной стали, для него клинок был не просто оружием, он был безмолвным спутником в самых тёмных тропинках судьбы.

Сиенна устроилась рядом, обхватив колени ладонями, и молча переводила взгляд с одного на другую, предвкушая разговор, который вот-вот должен был завязаться.

— Расскажите о Кассиопее, Ваше Высочество, — попросила она, нарушая тишину.

— Какой она… была? — неуверенно добавил Касс.

Альциона обернулась к ним, откинув пряди с лица.

— Мы были двойняшками. Я — примерная дочь, принцесса, которую с пелёнок готовили к трону, учили этикету и дипломатии. А моя Кая… она была настоящей бунтаркой. Живой, дерзкой, непокорной — такой, какой я всегда боялась быть и всегда восхищалась.

— Она была воительницей, — добавила Селена, не оборачиваясь. Старшая ведьма стояла у окна и бережно поливала пионы из маленькой лейки. — Лучшей из всех, кого я знала. Словно сама белая богиня решила воплотить во второй сестре всё самое опасное, что только можно было создать.

Повисла тишина. Слышно было лишь, как капли воды срывались с носика леечки и падали на нежные лепестки пионов.

— А я знаю, кто ещё ею восхищался… — внезапно произнесла Селена, и в голосе её промелькнула едва уловимая усмешка. — Сиенна была совсем крохой, когда впервые услышала легенду о Кассиопее. И с тех пор только и делала, что старалась ей подражать. Помнишь?

Сиенна залилась краской до самых кончиков ушей, и румянец этот был таким ярким, что, казалось, вот-вот перекинется на серебряные волосы.

— Наставница!

— Хм? — Селена притворно удивилась. — Ты выпросила у ведьм деревянный меч и носилась с ним по поляне, рубясь с воображаемыми чудовищами. А когда я сказала, что Кассиопея в жизни не держала в руках деревянного меча, ты расплакалась и заявила, что станешь «самой великой воительницей, какую только видело Темнолесье».

— Я-я была ребёнком! — выдохнула Сиенна и тут же спрятала пылающее лицо в ладонях. — Я хотела быть похожей на героиню из легенды…

— Мне нужно понять, — неожиданно произнёс Кассиан. — Всё, что касается магии. В ордене нас учили одному, но теперь я вижу, что всё это было ложью. Так расскажите мне правду. Например… чем ведьма отличается от чародея и колдуньи? И откуда вообще берётся магия?

Селена отставила леечку и неторопливо вытерла руки о передник, приближаясь к ним. Сиенна осталась на своём месте, но невольно подалась вперёд — разговор касался и её тоже.

— Белая сестра, Селин, создала людей — беззащитных существ, нуждающихся в помощи богини. Тёмная сестра, Луна, наделила некоторых из них волшебством, если говорить простыми словами. Так было установлено равновесие.

— Магия исходит от богинь, — подхватила Альциона. — Луна дополнила творения сестры способностью чувствовать мир иначе, не нуждаясь в постоянной опеке покровительниц. Селин же дала остальным своим детям тепло, жизненную энергию и весь свет. Когда-то последователи Луны ушли в её мир — Темнолесье, отказавшись от своей изначальной создательницы. Но со временем границы стёрлись, и теперь разные маги и обычные люди живут бок о бок. Хотя, — она горько усмехнулась, — орден Порядка делает всё, чтобы этого не случилось.

— Теперь о различиях, — продолжила Селена. — Ведьмами называют тех, кто практикует тёмную магию. Мы черпаем силу тьмы. Исцеляем, защищаем. Иногда проклинаем… но лишь тех, кто это заслужил.

— Чародеи, — перебила Альциона, — это маги, посвятившие себя чарам. Артефакты, зачарованное оружие, защитные барьеры — всё это их ремесло. Чародеем может быть и ведьма, и солнечный маг. Здесь дело не в источнике силы, а в способе её применения. Наш Теодор — лунный архимаг и чародей.

— А колдуньи — это те, кто колдует, — добавила Селена с едва заметной улыбкой. — Если серьёзно, «колдунья» — общее название для женщин-магов. Так же как «колдун» — для мужчин. Это не ранг и не титул.

— А архимаг? — уточнил Кассиан.

— Архимаг — высший ранг, — ответила Альциона. — Маг, достигший вершины мастерства. Все члены совета в Арканаа — архимаги. Альтаир, Галатея, Стар, я… Теодор и Селена, хоть они и не с нами. Архимагом становятся через годы учёбы, практики и испытаний.

Кассиан медленно кивнул, осмысливая услышанное. Затем поднял глаза и задал вопрос, который мучил его, кажется, уже долгое время: — Что такое… лунаарис?

Селена нахмурилась. Сиенна молча следила за каждым её движением, ловя малейшие перемены в лице наставницы.

— Лунаарис — это истинное название царских аметистов. Я просила Сиенну передать один осколок-аметист Теодору. Это слово также используют как активатор для заклинаний, связанных с лунной магией.

Сиенна задумалась. Что-то здесь не сходилось. Она отчётливо помнила, как Селена рассказывала ей об аметисте прежде — и называла его совсем иначе. Ни намёка на царский аметист.

Она хотела задать вопрос, но не успела.

Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. На пороге стоял Теодор — взлохмаченный, запыхавшийся, с очками, съехавшими набок. Его плащ был перепачкан в грязи.

— Закрывайте дверь! — выпалил он, вваливаясь внутрь и тут же захлопывая створку за собой. — Там… там такое! Огромное! Бурое!!

— Теодор?! — Альциона вскочила.

— Я… я шёл через рощу, — он привалился к двери, тяжело дыша. — Хотел сократить путь. И тут из кустов — оно! Глаза жёлтые!! Шерсть дыбом!!! Я не разглядел толком, я слишком быстро бежал, но это точно был зверь. Огромный бурый зверь!

Сиенна и Кассиан переглянулись.

— Бурый, — повторила Сиенна. — Жёлтые глаза.

— Огромный, — добавил Кассиан.

— Да! — Теодор наконец отдышался и поправил очки. — У вас проблемы со слухом или с воображением?!

— Нет, — сказала Сиенна. — Большой и бурый, с жёлтыми глазами — такой же волк привёл меня к волчьему гнезду.

— Волки здесь не водятся, — заметила Селена. — Горные скалы далеко. Если он пришёл сюда, значит, была причина.

Что-то, что заставило огромного зверя покинуть родные земли и проделать долгий путь до Зелёной рощи.

И это «что-то» не предвещало ничего хорошего.

— Бурый волк, — вдруг произнесла Альциона. Голос её прозвучал задумчиво, будто она вспоминала что-то давно забытое. — Вы уверены? Именно бурый? С жёлтыми глазами?

— Да, — ответил Теодор. — Я, знаете ли, не имел возможности разглядывать его в подробностях, поскольку был занят спасением собственной жизни, для меня это был медведь.

Альциона медленно опустилась на стул.

— Бурые волки — это символ королевского герба. Он изображён на вратах Арканаа и на наших знамёнах. Когда-то, много веков назад, эти волки жили в Светлолесье и выли на солнце.

Она помолчала, собираясь с мыслями.

— А потом они исчезли. Я думала, что этот поистине древний вид утерян навсегда.

— Но они не вымерли, — тихо сказала Сиенна. — Как минимум, одного я точно знаю.

— Выходит, так, — Альциона подняла глаза. — У королевы когда-то был такой волк. Ей подарили щенка — крошечного, пушистого, с жёлтыми глазами. Луч. Он спал у неё в ногах, ходил за ней по пятам, и она души в нём не чаяла. А потом, через год, за ним пришла стая. Огромные бурые волки окружили дворец и выли — да так, что даже стража перепугалась. Луч, в итоге, ушёл с ними…

Взгляд Сиенны упал на плащ Кассиана. На плече, чуть ниже ворота, всегда висела серебряная застёжка в виде волчьей головы. Она видела её и раньше, но не придавала значения.

Теперь же, в свете утреннего солнца, детали проступили отчётливо: подсказка, которую Кассиан носил годами, не зная, что она означает.

«— Это досталось от воительницы», — подумала Сиенна, глядя на застёжку.

«— Она знала, что это поможет».

— Волк пришёл сюда не случайно, — сказал Теодор, нарушая тишину.

— Он предупреждает нас, — добавила Альциона. — Волки никогда не покидают гнездо без причины. Если не только он, но и вся стая снялась с места и пошла через леса, значит, грядёт что-то не очень хорошее.

— Хаос, — произнесли Селена и Сиенна в один голос.

Слово повисло в воздухе, девушки огляделись друг на друга.

— Нужно найти волка, — сказала Сиенна, поднимаясь. — В прошлый раз он привёл меня к Скаю. Возможно, в этот раз он приведёт нас к чему-то более важному.

Селена кивнула.

— Теодор, ты же помнишь, где бежал?

— Мимо дубов. По крайней мере, мне показалось, что это были дубы. Я не очень хорошо видел, потому что…

— Потому что ты бежал, — закончила Селена. — Мы поняли.

Она сняла перчатки и сжала в руке.

— Идём. Если волчица ещё там, мы должны успеть поговорить с ней до того, как сюда явятся Порядочные.

— А если не успеем? — спросила Сиенна.

— Тогда будем импровизировать, — поддержал Теодор. — Одна лесная ведьма научила меня… необычным фокусам.

— Так вот чем ты скрашиваешь свои скучные серые дни, чародей, — сказала Селена.

— Ха-хах-ха! Белыми пионами, конечно же, — ответил чародей, протягивая ей пион.

Альциона подошла к двери, не оборачиваясь, сказала: — А ведь могла бы быть отличная семейка отшельников.

Глава 21. Ведьма и полукровка

Теодор, даже покидая дом, умудрился прихватить с собой один цветок и теперь вертел его в пальцах, вдыхая аромат.

Он шагал первым, указывая дорогу.

— Сюда. То есть… нет, сюда! — он на мгновение замер, оглядываясь по сторонам, потом решительно махнул рукой влево. — Точно сюда. Я запомнил этот дуб. И, если верить моему предчувствию, волк всё ещё где-то там.

— Твоему что?.. — переспросила Селена, выгибая бровь. — Тому самому, которое заставило тебя спутать волка с медведем?

— Я был в стрессе! — возмутился Теодор, прижимая пион к груди. — В состоянии стресса любой волк покажется медведем.

Они двинулись через лес. Золотые волосы принцессы сияли даже в тени деревьев, и Сиенна подумала, что если кто и привлекает внимание, то это точно не волчица. Селена держалась чуть позади, её взгляд скользил по кронам — она искала следы и прислушивалась.

Сиенна и Кассиан шли рядом.

Растущая луна, ещё не полная, но уже наливающаяся светом — тянулась к ней с небес. С каждым шагом божественное присутствие становилось ощутимее.

Селена, будто прочитав её мысли, замедлила шаг и поравнялась с ученицей.

— Ты чувствуешь её, — сказала она.

— Да, — ответила Сиенна. — Она… повсюду.

— Удивляешься как в первый раз. Луна растёт, и твоя связь с ней крепнет. Скоро ты сможешь чувствовать не только её свет, но и голос.

Сиенна глубоко вздохнула и закрыла глаза.

Где-то на краю восприятия пульсировала низкая, вибрирующая нота. Она не знала, слышит ли её ушами или чувствует прямо в груди. От неожиданности она распахнула глаза.

— Там, — сказала Сиенна, указывая в сторону. — У скал. Она ждёт нас.

Селена улыбнулась.

— Обычно первая звезда искрой, но у тебя получилось совершенно случайно.

— Поэтому именно я ваша ученица.

Они двинулись дальше. Сиенна ощущала лёгкую дрожь в кончиках пальцев. Ей хотелось поделиться этим с кем-то, кто понял бы её без слов.

— Ты напряжена, — неожиданно сказал Кассиан, понижая голос, чтобы не привлекать внимания остальных. — Вся дрожишь. Что случилось?

— Я… — она покачала головой. — Я только что услышала волчицу. Это… странно.

— Странно — это когда маг в Преисподней обезоруживает всех охотников разом, — он протянул ей раскрытую ладонь. — А слышать волчий зов, наверное, просто часть твоей природы.

Она посмотрела на его ладонь. Неожиданно для самой себя, она достала пузырёк с зельем, который принадлежал Кассиану.

— Это, кажется, твоё? — она осторожно взболтала зелье.

— Моё. Это зелье для быстрой регенерации. Удивительно, что ты не применила его за всё время, пока он был у тебя.

— Эм… я даже не знала, что это. Точнее… я готовила много зелий с наставницей, но, зелье регенерации… Ведьмы в нём не нуждаются.

— Вы пользуетесь чем-то иным?

— Знаешь, — сказала она тихо, но язвительно, — я ведь не обязана тебе говорить об этом. А ещё ты забыл, что я целительница.

— Эх. А мне казалось, что мы намного ближе, чем ты думаешь.

Она смущённо фыркнула.

— Ты становишься сентиментальным, охотник. Тебя подменили в Забвении?

— Возможно. Или это ты на меня так влияешь.

— Сколько можно! Ведьмы не… — Сиенна поперхнулась воздухом. — Что, прости?

Кассиан похлопал её по плечу.

— Прости. Сам не знаю, что это…

— Солнце припекло, — с ними поравнялась Альциона, явно наслаждаясь произведённым эффектом. — Одна из моих способностей.

— Э-э-э?.. — замешкался Кассиан.

— Сейчас я ничего не делаю, просто наблюдаю. Вы напоминаете мне одну несостоявшуюся пару…

— Как прискорбно, — добавила Селена, явно поняв намёк принцессы.

Теодор, всё ещё вертевший в пальцах пион, замер на полушаге.

— Я точно помню эти дубы. Это те самые дубы, от которых я бежал. Или… вон те? Хм-м…

— Хм-м, — передразнила его Альциона. — Ты потерялся в собственном лесу?

— Солнечная..! — парировал он беззлобно.

Селена, наблюдавшая за этой перепалкой, покачала головой: — И этим двоим мы собираемся доверить судьбу мира.

— По крайней мере, скучно не будет, — ответил Касс.

Огромное бурое тело мелькнуло между дубами, и через мгновение зверь уже скрылся в чаще, оставив после себя только колышущиеся ветки и глухой стук сердца где-то в горле у каждого из путников.

— Она убегает! — воскликнул Теодор.

— Нет, она зовёт за собой. Но мы не можем идти всей толпой. Я последую за ней и узнаю, что случилось в скалах, — сказала Селена.

— Одна? — Теодор поправил очки и поджал губы. — Ну уж нет. Я с тобой.

— Я тоже иду! — Альциона шагнула вперёд.

Селена резко обернулась.

— Нет, — отрезала она. — Альциона, ты останешься здесь.

— Но…

— Ты — принцесса Арканаа, — перебила Селена. — Твои волосы видно за версту, и никакие чары невидимости их не скроют. Если с тобой что-то случится, совет и твой народ мне этого не простит. К тому же, — она перевела взгляд на Кассиана, — ты нужна здесь. Присмотри за племянником и моей ученицей.

— Ладно, — ответила она нехотя. — Но не потому, что ты просишь.

— Я не прошу, — сказала Селена. — Я предоставляю возможность остаться в живых.

Повисла тишина. Альциона медленно кивнула.

— Береги себя, — сказала она. — И его.

— Я всегда его берегу, — ответила Селена.

— Вообще-то, — подал голос Теодор, — я бы поспорил с формулировкой. Кто кого бережёт — это ещё вопрос.

Он взмахнул рукой, пробормотал короткое заклинание, и воздух вокруг него задрожал, пошёл рябью. Через мгновение Теодор исчез — только смятая под поступью трава выдавала его присутствие.

— Я готова, — сказала Селена. И, прежде чем кто-то успел возразить, её фигура потеряла очертания.

— Пф-ф, — выдохнула Альциона. — Ненавижу, когда она так делает.

— Почему? — спросила Сиенна.

— Это выглядит жутко, — призналась принцесса. — И я так не умею. Но я могу убрать все тени поблизости.

— Нет… — настороженно заговорила тень под дубом.

Тройка — вернее, двое и одна принцесса — двинулась обратно к дому Теодора. Настроение у всех троих было далеко не безмятежным.

— Ты в порядке? — спросила Сиенна, когда башня Теодора показалась впереди.

— Да, — ответил Касс. — Просто… странно. Вся моя жизнь перевернулась за какую-то неделю. Я был охотником, а теперь я — племянник солнечной принцессы и кровный партнёр лунной ведьмы, а также… полукровка. Если бы мне кто-то сказал об этом месяц назад, я бы рассмеялся ему в лицо.

— А теперь?

— А теперь я просто пытаюсь понять, кто я на самом деле.

— Ты — это ты, — сказала Сиенна. — Остальное не важно. Ни кровь, ни прошлое. Важно только то, что ты делаешь сейчас.

Кассиан закатил глаза, но улыбку скрыть не смог.

Так они и шли к башне — принцесса, ведьма и охотник… или нет, не охотник. Принцесса, ведьма и полукровка.