Между нами

Глава 1

В который раз стою напротив входа в бездушное многоэтажное здание, принадлежащее корпорации Global Ink. Я пытаюсь покорить эту гору уже почти две недели, так что картина передо мной отлично изучена. Сейчас ровно девять: автоматические двери открываются и закрываются с завидной регулярностью, а поток офисных сотрудников уменьшается, так как ответственное большинство уже давно заняло свои рабочие места.

Я смотрю на всё это с нескрываемым скепсисом. Никогда не любила всё глобальное, лишённое самобытного обаяния, провинциальной прелести, собственной идентичности и, можно даже сказать, души. А у этого места явно нет души. Зеркальное, стремящееся в небо здание, напоминающее огромный фаллический символ, выглядит как компенсация за маленький член его владельца. А владелец этого места — не кто иной, как Алекс Рид.

Самый сексуальный человек года по версии трёх журналов, самый успешный мужчина до сорока лет, богатейший, умнейший, в хорошем смысле хитрейший. Короче, этот парень собрал рядом со своим именем все положительные прилагательные в превосходной степени. Интересно, его самого не тошнит от этого обожествления? Думаю, нет.

В любом случае всё это неважно. Кем бы, по мнению остальных, Алекс Рид ни был — пусть даже единорогом с планеты Нибиру, — я должна попасть к нему и выдавить, словно созревший прыщ, хотя бы маленький комментарий по поводу недавней скандальной истории со сливом личной информации тысяч пользователей его продукта.

Global Ink — это что-то вроде гугла, только для бизнеса. Гугл для поиска скучных цифр, графиков и другой мути. У компании была исключительно позитивная репутация. Казалось, что весь мир занят восхвалением того, что сделали Global Ink. Но внезапно они серьёзно облажались. Рид тут же спрятался. Не даёт комментариев, не снимает видео с извинениями и даже не пытается опровергнуть ту кучу помоев, которая льётся на него и на его компанию вот уже две недели. Так что рана ещё свежа, и, если мне удастся стать первым журналистом, который получил комментарий от Алекса Рида, место замредактора мне обеспечено. И именно для этого я здесь.

Я гипнотизирую вход в здание и тихо бубню себе под нос мантру, которую придумала ещё в университете.

— Я схвачу его за яйца! Схвачу за яйца и покажу супер-класс! Да! Этот засранец даст мне всё, что я захочу!

В этой мантре нет конкретного текста — она меняется в зависимости от настроения, времени года и фазы луны. Проговорив её несколько раз, я иду в бой. Карфаген должен быть разрушен!

Уверенным шагом я переступаю порог бизнес-центра и оказываюсь в гигантском холле, заполненном снующими туда-сюда одинаково одетыми мужчинами и женщинами. Белый верх, чёрный низ или чёрный верх, чёрный низ, иногда серый верх или синий низ. В общем, комбинаций несколько, но их немного.

За ресепшеном сидят две молодые девушки, похожие друг на друга как две капли воды. Две капли воды, вытекшие из-под ножа пластического хирурга.

Глядя на них, невольно чувствуешь себя замарашкой, настолько неестественно они идеальны.

Отбросив лишнюю неуверенность, я делаю шаг в направлении лифтов, когда передо мной словно из ниоткуда вырастает угрожающе крупная фигура охранника.

— Ой!

Я вскрикиваю так, будто это в первый раз. Но за две недели моих безуспешных попыток попасть в приёмную Рида я неплохо узнала этого парня.

— Привет, Дюк.

Грозный страж скрещивает руки на груди и смотрит на меня с высоты своего двухметрового роста.

— Заблудилась?

Я вздыхаю и устало закрываю глаза.

— Я всё равно туда попаду!

— Не в мою смену, крошка.

Я не могу не почувствовать разочарование. Опустив плечи, поднимаю на Дюка жалостливый взгляд.

— Да ладно тебе! Мы же почти друзья!

— В какой момент мы стали друзьями? Когда ты притворялась слепой или когда наступила мне на ногу и побежала к лифтам?

Я стыдливо поджимаю губы.

— Я не горжусь этим.

Дюк пожимает плечами и кивком указывает мне на выход.

— Не переживай. Может, завтра удача будет на твоей стороне.

Не говоря больше ни слова, я выхожу на улицу. Солнце жарит так сильно, что кажется: стеклянные здания вокруг вот-вот прожгут друг друга. Я отхожу от входа в сторону и разочарованно вздыхаю. В голове полный сумбур. Я перебираю самые безумные идеи, как попасть внутрь, и ни одна из них не кажется разумной.

Невыносимая жара, шум автомобилей, бесконечный поток людей вокруг — от всего этого начинает подташнивать. Хочется встать под кондиционер и просто подышать холодным искусственным воздухом, а не автомобильными выхлопами и тошнотворным коктейлем парфюма проходящих мимо людей.

Похоже, некоторые просто обливают себя из флакончика и ходят по городу, выполняя функцию ароматической ёлочки в машине.

Рядом нет ни одной кофейни, а до ближайшей идти минут двадцать. Я стою в самом центре скопления бизнес-центров и бутиков. Ещё раз заглядываю в холл Global Ink — и сразу встречаюсь взглядом с Дью. Скрестив руки на груди, он ухмыляется и отрицательно качает головой.

Я отворачиваюсь в поисках другого возможного укрытия от жары. Буквально в нескольких метрах от меня расположен бутик брендовой одежды.

Я решаю притвориться покупателем, немного прийти в себя внутри, спокойно заказать оттуда такси и поехать в редакцию, чтобы снова разочаровать редактора.

Как только я оказываюсь внутри, мои глаза сами собой закрываются от расслабления. Внутри негромко играет приятная музыка, и в чуть прохладном помещении ненавязчиво пахнет чем-то тёпло-сладким. Температура и освещение идеальны, так что я вмиг прихожу в себя после уличной жары. Но стоит мне открыть глаза, как вся расслабленность уходит. Передо мной стоит молодой парень-консультант и чересчур приветливо для утра буднего дня улыбается.

— Доброе утро! — Здравствуйте.

Мой голос звучит слишком настороженно, и, отметив это про себя, я настраиваюсь на более правдоподобную для посетительницы подобных мест модель поведения. Спина автоматически выпрямляется, а широко раскрытые глаза я чуть прикрываю усилием воли.

— Сегодня вы наш первый клиент, — радостно сообщает консультант.

— Правда?

— Да. Меня зовут Арчер, и я постараюсь удовлетворить все ваши запросы.

Я ничего не отвечаю. На данный момент мой единственный запрос — пять минут разговора с Алексом Ридом, и я сомневаюсь, что Арчер может это устроить.

Парень выжидательно смотрит на меня, а я — на него.

Мы ждём друг от друга разного. Я от него — понимания, что у меня нет ни копейки для покупок здесь. Он от меня — собственно, этих самых покупок. Прочистив горло, Арчер продолжает:

— Прошу вас, проходите.

Я зачем-то киваю и иду за ним, одновременно оглядываясь по сторонам.

Думаю, единственное, что я могу здесь купить, — одноразовые полотенца в их туалете.

Арчер приводит меня к мягким диванам и приглашает присесть. Будто боясь опорочить дорогую обивку дивана своей задницей с зарплатой ниже среднего, я присаживаюсь на самый краешек. Арчер продолжает улыбаться.

— Перед тем как начать, могу предложить вам чай, кофе или, может, шампанское? — Шампанское?

Мой голос звучит так, будто только что пошатнулись мои пуританские идеалы. Арчер спешит меня успокоить:

— Знаю, сейчас только десять утра, но некоторые клиенты утверждают, что шопинг и «Вдова Клико» просто созданы друг для друга!

Арчер игриво машет рукой. Я тоже улыбаюсь и отвечаю:

— Спасибо, но я ничего не хочу.

— Что ж, тогда начнём. Вы ищете что-то конкретное или будем импровизировать?

Я, как человек, одетый в сомнительно скроенное творение масс-маркета, пожимаю плечами.

— Я ищу что-то в подарок, — говорю вслух и мысленно даю себе подзатыльник.

Какую игру я затеяла?

— О!

Арчер немного подпрыгивает на месте, как если бы речь шла о подарке на день рождения. И не просто чьём-то дне рождения, а о его собственном.

— Я обожаю выбирать подарки! Разве есть что-то приятнее, чем видеть довольные глаза дорогого тебе человека?

Наблюдая этот искренний восторг, я чувствую укол собственной совести и уже открываю рот, чтобы вежливо закончить этот спектакль и заодно свою «актёрскую» карьеру, как до нас доносится звук колокольчика, оповещающего о приходе нового клиента. На секунду Арчер внимательно прислушивается, но, как только раздаётся «Добро пожаловать» от другого сотрудника, расслабляется.

— Вернёмся к подарку для…?

Арчер вопросительно поднимает брови, ожидая, что я продолжу, когда к нему подбегает серьёзная, словно немного озлобленная женщина средних лет. Она быстро кивает мне с фразой «Прошу прощения» и, наклонившись к уху Арчера, что-то говорит. С каждой сказанной фразой его глаза становятся шире. В следующий момент женщина отстраняется и обращается уже ко мне:

— Ещё раз прошу прощения, но…

Она пытается казаться милой, но у неё это плохо получается.

— Вы не против, если я умыкну Арчера буквально на пять минут? Пока вы можете ознакомиться с нашими каталогами.

Она кивает на стопку журналов на кофейном столике.

— Конечно.

Я стараюсь звучать спокойно и не особо заинтересованно. Хотя внутренне радуюсь, что сейчас у меня будет прекрасная возможность незаметно улизнуть. Как только эти двое исчезают из поля зрения, я встаю с дивана, но внезапно из другого конца зала до меня доносится голос Арчера:

— Мистер Рид, мы всегда рады видеть вас! Что-то…

Строгий голос перебивает Арчера:

— Мне нужна только рубашка.

— Хорошо…

Я ничего не вижу, но услышанного достаточно, чтобы понять, какой внезапный и такой важный клиент появился на пороге.

Разрываясь между раздражением от того, каким тоном Рид разговаривает с Арчером, и неописуемой радостью от дарованного мне, видимо, какими-то богами шанса, я лезу в сумочку и достаю маленький диктофон.

Внутри меня кипит почти детская радость. Рид здесь, а значит, я буквально в одном маленьком шаге от повышения.

Я уже собираюсь направиться к Риду, когда из-за угла возникает Арчер.

— Простите, что вам пришлось ждать. — Ничего.

Я почти отмахиваюсь от парня, но он совершенно этого не замечает. Его явно переполняет возбуждение, и он не пытается это скрыть.

— Пришёл Алекс Рид!

Его голос звучит как голос девочки-подростка, увидевшей своего кумира. Я не могу не ухмыльнуться, хотя сама испытываю нечто подобное, хоть и по совсем иным причинам.

— Похоже, он вам нравится. — Разве есть кто-то, кому он не нравится? — Вы очень удивитесь!

Арчер широко раскрывает глаза от удивления.

— Мне кажется, это невозможно. — Почему же? Что в нём такого, что делает его всеобщим любимцем? Очередной самовлюблённый тип, считающий, что ему всё дозволено, никого не уважающий…

Я обрываю свой монолог, потому что передо мной внезапно появляется тот, кого я так ярко описываю.

— Продолжайте.

Рид благосклонно кивает, словно давая мне карт-бланш на дальнейшие оскорбления в свой адрес. В ответ я только глупо моргаю, чувствуя, как всего за одну секунду умудрилась растерять весь свой боевой настрой.

Арчер, кажется, испуган больше, чем я и сейчас потеряет сознание. Это читается по бледному цвету его лица.

— Мистер Рид, это не то, что…

— Не стоит.

Рид останавливает Арчера взмахом руки, и от одного этого жеста мои глаза закатываются так сильно, что начинает болеть голова.

— Вы можете заняться моим заказом, — Рид обращается к Арчеру, но его взгляд прикован ко мне.

— Но… вашим заказом занимается…

— Я хочу, чтобы им занялись именно вы, — обрывает реплику Арчера Рид.

Я смотрю на него в ответ, стараясь не поддаваться странному чувству, охватившему меня. Теперь, когда Алекс Рид стоит передо мной, я могу как следует рассмотреть его. Высокая и стройная фигура словно заполняет собой всё пространство, а этот точно направленный на меня взгляд буквально прибивает к полу.

— Вы ведь не возражаете? — слышу я голос Арчера.

— Я?

Несколько мгновений я растерянно молчу, но потом просто пожимаю плечами. Мне нужно сделать несколько незаметных, но довольно глубоких вдохов, прежде чем пульс приходит в норму, и я могу спокойно повернуться к Арчеру.

— Займитесь мистером Ридом. Я не против.

Так даже лучше. Мне больше не хочется врать этому милому парню. Он слишком понравился мне для такой подлости.

Как только Арчер уходит, Рид начинает медленно ходить вокруг меня. Так тигры ходят по арене цирка: спокойно, но устрашающе. С одной стороны кажется, что всё под контролем и он не сделает ничего плохого. Но с другой — ему ничего не стоит прыгнуть и сожрать тебя целиком.

— Вы знаете, кто я.

Он не спрашивает. Он точно знает ответ, так что я отвечаю не сразу.

— Это очевидно

Рид ухмыляется и кивает.

— Мне нравятся бесстрашные. Ты ведь бесстрашная?

Всего за одну секунду он стирает невидимый барьер между нами. И всё это простым «ты».

— Разве мы перешли на «ты»? — Я перешёл. — Значит, я тоже могу? — Давай проверим.

Я крепко сжимаю диктофон, только сейчас вспомнив о нём. Меня выбили из колеи медленный шаг Рида, его откровенно изучающий, испытывающий взгляд и этот его парфюм.

Запах, который сложно описать. Что-то тёплое и неуловимое. Как дежавю. Я почти уверена, что он знает, кто я. И ещё он знает, что я это знаю.

Да, здесь много «знаю»… Но иначе эту нестерпимую неловкость не описать!

Внезапно Рид останавливается и расстёгивает пуговицы на манжетах своей рубашки. Он будто готовится к драке со мной. Драке, к которой я не готова.

Только сейчас я замечаю небольшое тёмно-красное пятно на воротнике его рубашки, похожее на смазанный след чьих-то губ. Проследив за моим взглядом, он говорит:

— Некоторые женщины не понимают, что такое личное пространство.

Я только ухмыляюсь.

Он ещё хуже, чем я думала! Кичится тем, что глупые женщины, ищущие себе спонсора, вешаются на него без остановки.

Видимо, на моём лице бегущей строкой высвечиваются все мои мысли, потому что Рид говорит:

— Я не так уж плох.

Я перевожу на него взгляд:

— Какая мне разница!

Пару секунд он молчит, лишь слегка улыбаясь.

— Уверен, разница есть.

Словно устав от всей этой игры, он вздыхает и садится на диван. Его поза расслаблена. Видно, что он не пытается казаться тем, кем не является. Он расстёгивает верхние пуговицы рубашки и снова обращается ко мне:

— Так на какую газету ты работаешь?

Я не могу скрыть удивление.

— Вы знаете?

— Конечно. Ты уже две недели пытаешься пробиться через Дюка. И благодаря тебе и твоим безуспешным попыткам в этом месяце у него будет очень хорошая премия.

Как-то само собой я тоже немного расслабляюсь, хотя и остаюсь стоять на безопасном расстоянии от Рида.

— Я работаю на Women Jersey.

Рид на секунду задумывается.

— Никогда не слышал.

— Естественно.

— И ты хочешь…? — он делает паузу, давая мне возможность ответить, но, не дождавшись, уточняет: — Что ты хочешь получить?

— Разве не очевидно?

— Очевидно, что это что-то неприятное для меня. Оправдания, извинения, обещания исправиться?

Я искренне улыбаюсь. Странно, но именно сейчас, когда Рид всем своим видом изображает брутального бога вселенской маскулинности, он только больше напоминает мне упрямого ребёнка.

— Похоже, вы сами знаете, что нужно делать в вашей ситуации.

— Я знаю, что всё забывается. Хорошее — быстро, плохое — немного дольше. Но в конечном счёте забывается абсолютно всё.

— Это монолог Джокера?

Рид даже не скрывает, что я его забавляю. Он смотрит на меня так, будто перед ним мартышка в зоопарке. Это могло бы оскорбить меня, но почему-то мне и самой любопытно всё, что здесь происходит.

— Ты упрямая. Мне это нравится. — Я не пытаюсь вам понравиться. — Это я уже понял.

Он бросает взгляд за мою спину, и в следующую секунду появляется Арчер.

— Вот, мистер Рид. Здесь всё, что есть. Три рубашки. — Отлично.

Рид встаёт на ноги и, даже не пытаясь укрыться, снимает испачканную рубашку и надевает новую. На мгновение, когда он оказывается с обнажённым торсом, я чувствую, как краска заливает мои щёки, и отворачиваюсь. Слышно шуршание ткани, а затем голос Рида:

— Эти отправьте в офис. — Конечно! — резво отзывается Арчер и начинает суетливо собирать вещи Рида.

Глядя на парня, я начинаю испытывать странное чувство. Что-то между гневом и обидой, а может и всё вместе. Сама не знаю почему, но я вдруг выпаливаю:

— Вы не можете просто взять эти рубашки, перейти с ними дорогу и самостоятельно доставить их к себе?

— Это необязательно.

— Дело не в обязательности! — А в чём?

Арчер, кажется, сейчас получит удар. Он искоса смотрит на меня и пытается проморгать азбукой Морзе что-то вроде «Нет-нет! Замолчи во имя святых Дольче и Габбана!» или что-то в этом роде.

— По всей видимости, вы считаете, что все вокруг вам должны! — Не все. Лишь те, кому я плачу за определённую услугу. — Это вы так хотите сказать, что всё продаётся? — А разве это не так? — Нет, не так. — Ну конечно! Я и забыл, что говорю с представителем движения «Отважные, совестливые и…

Он делает короткую паузу, прежде чем добавить:

— …и наивные»?

Я сжимаю зубы. Мне уже ничего не хочется. Никакого интервью, никакого повышения — главное, как можно скорее оказаться подальше от Алекса Рида. И всё бы ничего, но я отлично понимаю, что моя злость не оправдана. Мои щёки краснеют не из-за того, что Рид предпочитает доставку. Я и сама её предпочитаю. Всё дело в нём самом. То, как он говорит, как смотрит, двигается и дышит… Всё в этом человеке заставляет моё тело дрожать от негодования.

Пока я стою на месте, пытаясь гневным взглядом испепелить фигуру Рида, Арчер, который, кажется, боится за меня больше, чем я сама, чуть наклоняется ко мне и говорит:

— Мисс… я забыл спросить ваше имя…

— Элли.

Глядя в лицо Риду, я выдавливаю каждую букву своего имени. Как будто хочу, чтобы он запомнил его до конца своих дней. Хотя на самом деле мне хочется совершенно обратного.

— Элли Дэй.

Рид молчит. Я расправляю плечи и, уже не скрывая того, что всё это время у меня был диктофон, кладу его в сумочку. Затем поворачиваюсь к Арчеру и извиняюще улыбаюсь.

— Спасибо за помощь! Я зайду в другой раз.

Арчер только растерянно открывает рот. Бедный парень и представить не мог, что его рабочий день начнётся вот так.

Перед тем как уйти, я в последний раз смотрю в лицо Риду.

Мне хочется сказать ему что-то колкое, но всё, что я могу, — это сердито свести брови и фыркнуть, будто я какой-то мультяшный кролик, на что Рид только ехидно улыбается.

Я разворачиваюсь и быстрым шагом уношусь прочь. Как только я оказываюсь на улице, приходит долгожданное расслабление. Мои руки дрожат, а сердце готово выпрыгнуть из груди, но я дышу полной грудью, а это уже что-то.

Я ловлю такси и еду в редакцию. По дороге стараюсь придумать как можно более правдоподобную и вескую причину бросить это дело — пытаться получить комментарий от Алекса Рида.

Пусть это делает кто-то другой. Но не я!

Когда я поднимаюсь на этаж, где теснится наша маленькая команда, меня встречает главред. Она смотрит на меня как на привидение, что вызывает тревогу, но я не успеваю ничего спросить.

— Что ты сделала?

Мои глаза широко раскрываются, и я тупо переспрашиваю:

— Что я сделала? — Звонил Алекс Рид.

Я замираю. Язык прилип к нёбу, а мышцы одеревенели. В голове возникают страшные картинки, где Рид подаёт на меня и на редакцию в суд, всех сотрудников разгоняют, а меня сажают в тюрьму за то, что… А, кстати, за что?

— Зачем он звонил? — наконец спрашиваю я. — Он будет ждать тебя завтра в 10:30.

Глава 2

Я влетаю в здание Global Ink со скоростью взмаха крыльев колибри и делаю это без страха и опасений. Ведь сегодня я здесь по приглашению. Какие могут быть проблемы?

Но, видимо, Дюк не в курсе моей легитимности, потому что, заметив меня, тут же перекрывает мне путь.

— Куда?

Я резко поворачиваю голову в ту сторону, где расположен огромный циферблат с большими красными цифрами. Часы показывают 10:45, а значит, я пришла на 15 минут позже положенного. Прокрутив это в голове, бросаю на Дюка жалостливый взгляд. Он уже очень хорошо с ним знаком, что позволило ему выработать некоторый иммунитет, поэтому ко взгляду я добавляю и устные пояснения:

— Сегодня он ждёт меня! — Ну конечно! А меня ждёт Папа Римский! — Я серьёзно! — Я тоже.

Дюк издевательски посмеивается. Но вдруг из-за его спины раздаётся уже хорошо знакомый мне голос:

— Она говорит правду, Дюк. Пропусти.

Дюк удивлённо поднимает брови и одновременно с этим кивает и отходит в сторону, освобождая мне путь.

— Да, босс.

Я успеваю показать Дюку язык, прежде чем поздороваться с Ридом и пойти за ним к лифтам.

Когда двери открываются, мы входим и встаём рядом, плечо к плечу. Кроме нас в лифте никого нет. Не поворачивая голову в сторону Рида, я говорю:

— Вы опоздали. — Ты тоже.

Тут же парирует он.

— Это непрофессионально, — сама не знаю зачем продолжаю я, уже даже не пытаясь скрыть улыбку.

— Согласен. Вас следует уволить, мисс Дэй!

Произнеся моё имя, Рид ухмыляется, а я не останавливаюсь.

— Мы снова перешли на «вы»? — Будем разделять. — Разделять? Что именно? — Рабочие и личные отношения. — Личные? У нас с вами нет личных отношений, мистер Рид. Боюсь, вы меня с кем-то путаете.

Ответом на мою реплику служит лишь едва заметная улыбка. Сложно понять, что она означает. Может быть, его забавляет тот тон общения, который мы как-то неосознанно выбрали, а может, это просто нервный тик.

Я не успеваю как следует подумать об этом, так как лифт останавливается, и перед нами открываются двери. Рид выходит первым, а я иду следом: сначала по небольшому коридору, а затем мимо серьёзной, словно злая школьная учительница, женщины.

— Доброе утро, Беатрис, — здоровается с ней Рид. — Доброе, мистер Рид.

Она бросает на меня вопросительный взгляд, но не успевает ничего сказать, так как её босс говорит первым.

— У меня будет личная встреча. Думаю, мы освободимся максимум через полчаса. — Конечно, сэр.

Я делаю вид, что не заметила её осуждающего взгляда. Хотя по микромимике Беатрис явно считывался смысл фразы «личная встреча». Наверняка она решила, что я одна из подстилок босса. Я уверена, что Рид специально выставил всё таким образом, чтобы смутить меня, но ему невдомёк, что невозможно смутить женщину, которая когда-то раздавала флаеры в ростовом костюме цыплёнка.

Как только я вхожу в кабинет и дверь за моей спиной закрывается, Рид говорит:

— Проясним кое-что на берегу.

Я молчу, позволяя ему продолжить.

— Я скажу только то, что хочу сказать. Прямо и максимально коротко.

Я открываю рот, чтобы что-то возразить, но Рид не даёт мне сделать это и продолжает:

— Я не буду отвечать ни на какие твои вопросы. Это ясно?

Я поднимаю одну бровь.

— Смысл интервью как раз в вопросах.

— Речь не шла об интервью. Я их не даю.

— Но раз я здесь, то думала…

— Хватит думать, Элли Дэй. Некоторым это только во вред.

Я еле сдерживаюсь, но всё же успеваю подавить назревающий бунт. Буквально проглотив свою ярость, я спрашиваю:

— Тогда что я здесь делаю?

Рид молча оглядывает меня с ног до головы, потом чуть заметно ухмыляется и наконец говорит:

— Мне просто любопытно…

— Любопытно?!Вы бы слышали себя со стороны!...

Я еле сдерживаюсь, и Рид отлично это понимает. И чем больше я бешусь, тем сильнее он наслаждается этим.

— Ладно!

Я решаю покончить с этим раз и навсегда, поэтому подхожу к столу Рида и кладу на него свой диктофон.

— Покончим с этим.

Рид снова чуть заметно улыбается, но ничего не отвечает. Медленным шагом он подходит к столу, неспешно отодвигает кресло и садится. Я устраиваюсь напротив, протягиваю руку и нажимаю кнопку «запись». Рид смотрит мне в глаза. Я удерживаю этот зрительный контакт, хотя это не так просто, но, когда понимаю, что пауза затянулась, говорю:

— Можете начинать.

Рид слегка ослабляет галстук и начинает говорить.

Его речь короткая и максимально обобщённая. Никаких эмоций. Только факты.

…виновники наказаны…

…пострадавшие уже получают компенсации…

…мы делаем все, чего требует закон в той ситуации, в которой оказались…

Когда он заканчивает, еще какое-то время мы двое просто смотрим друг на друга. Диктофон записывает наше молчание.

Когда я буду слушать запись, эта немая сцена будет стоять перед моими глазами.

Алекс Рид, великий и ужасный Алекс Рид и я, маленькая песчинка, снесенная волной в океанские глубины.

Я вздыхаю и опускаю глаза. Затем быстро моргаю, чтобы немного взбодрить себя, встаю на ноги и протягиваю руку к диктофону. Внезапно Рид хватает меня за запястье. Хватает властно, сильно, но совсем не больно. Так что я просто поднимаю на него озадаченный взгляд, не пытаясь одёрнуть руку.

— Что вы делаете? — Здесь мы переходим на «ты».

— Что? — каким-то стоном вырывается у меня.

Я не понимаю, что происходит, и просто растерянно смотрю в глаза Рида. Только теперь я замечаю, какие они тёмные и глубокие. Мне даже кажется, что я вижу в них своё отражение.

— Ты сможешь опубликовать это, только когда выполнишь одно моё условие.

— Вы хотели сказать, ещё одно? Первым был этот чудесный монолог, который вы зачитали вместо нормального интервью.

— Пусть так. Но если ты его не выполнишь, мои адвокаты сотрут в порошок и тебя, и всю твою маленькую редакцию, если на страницах твоей газеты появятся хотя бы два сказанных мною слова.

От злости моё лицо искажается так, что я чувствую натяжение кожи.

— Не сомневаюсь, что в стирании людей в порошок ты профи!

В этот раз Рид не улыбается, а только сильнее впивается в меня своим взглядом.

— Отлично. Наконец, мы перешли на «ты».

Я сердито фыркаю и резко вырываю свою руку из хватки Рида. Хотя руке совсем не больно, я потираю запястье и говорю:

— Что за условие? — О, ничего серьёзного. Так, пустяк!

Рид встаёт из-за стола, медленно подходит к окну и, глядя на суматоху города, словно суперзлодей, говорит:

— Ужин.

Это слово звучит как пощёчина. Я вглядываюсь в фигуру Рида в попытке отыскать намёк на злую шутку. Он поворачивается и смотрит на меня. Его взгляд цепкий, сверлящий, испытующий, но точно не шутливый.

— Зачем это вам? — Мы ведь перешли на «ты», Элли Дэй.

Я сжимаю зубы и после короткой паузы говорю:

— Понятия не имею, что у тебя в голове, но не думай, что я куплюсь. — Это так ты говоришь «да»? — Ты явно дал понять, что у меня нет выбора. — Почему же? Выбор есть. Просто другой вариант проигрышный. — Манипуляции и угрозы. Ты всегда получаешь то, чего хочешь, таким образом?

— У меня много способов.

Я ничего не отвечаю.

— Сегодня в семь.

Рид делает паузу, откровенно оценивающе пробегает глазами по цветочному принту на моей рубашке и, посмеиваясь, добавляет:

— И надень что-нибудь красивое. Если это возможно, без цветочков.

Он нагло усмехается, а я молча разворачиваюсь и, еле сдерживая волну злости, обиды, возмущения и нервного возбуждения, ухожу.

Через пару минут я уже стою на улице. Чтобы успокоить себя и обсудить это с кем-то адекватным, я звоню своей подруге Бесс.

Мы дружим с седьмого класса. Так что какое бы дерьмо ни происходило в наших жизнях, это ничто по сравнению с тем, что происходило с нами в пубертатный период.

Бесс отвечает только на третий гудок, так что я даже не говорю «привет», сразу переходя к сути:

— Знаю, что ты там занята важными делами, но, если у тебя есть хотя бы полчаса, возможно, это спасёт меня от госпитализации в психлечебницу.

— Ого!

Бесс явно жуёт что-то на том конце провода.

— И это в 11 утра? Если ты надеешься, что я смогу помочь, вынуждена сообщить, что я сама не в духе. — Ой, прости…

Я прикусываю щёку, замерев посреди оживлённой улицы с телефоном у уха.

— Я даже не спросила, «как ты». Мы не виделись почти неделю, а я…

— О, прекрати! Все думают только о себе. Я не жду от тебя полной отдачи. — Звучит печально. — Ты же знаешь, я за жёсткую правду. — Да, знаю…

Я прикусываю язык, стыдясь того, как я эгоистична, но Бесс понимающе вздыхает.

— Ладно, не кисни! Давай через два часа в кафетерии центральной библиотеки.

Я счастливо улыбаюсь.

— Ты лучшая! — Расскажи мне то, чего я не знаю.

Мы прощаемся, и я, решив воспользоваться двумя часами до нашей встречи, доезжаю до ближайшего парка и, устроившись на дальней скамейке, достаю диктофон, чтобы заняться расшифровкой. Каждая секунда голоса Рида в наушниках заставляет что-то внутри меня бурлить, кипеть и взрываться.

Наверное, это раздражение.

Наконец запись речи Рида заканчивается, и я слышу то, что было после.

— Здесь мы переходим на «ты».

Сначала я слышу его голос — настойчивый, твёрдый, глубокий. А затем свой. На контрасте с Ридом я звучу шатко и неуверенно. Я столько раз слышала себя в записи и, казалось, давно привыкла к своему голосу, но сейчас я почти не узнаю его.

Не дослушав запись, я выключаю диктофон, прячу его в сумку и задумчиво смотрю по сторонам. Шелест листьев и голоса людей вокруг никак не помогают мне избавиться от навязчивого образа Алекса Рида. Он повсюду. Кажется, что воздух вокруг пропитался его парфюмом. В голове звучит его голос, а перед глазами стоит его ублюдское лицо. Красивое ублюдское лицо.

Глава 3.

Цветочки.

Бесс приходит, когда на столе уже стоят две чашки с горячим шоколадом. Она останавливается возле стула и бросает взгляд на кружки.

— Всё так плохо? — Ну…

Я пытаюсь придумать, как одним словом описать своё состояние.

— Не отвечай, — опережает меня подруга. — Горячий шоколад — это оранжевый уровень.

Я улыбаюсь.

— А красный — это?.. — Текила! — Текила!

Не сговариваясь, мы вместе выкрикиваем это и поднимаем чашки, чтобы чокнуться.

Бесс делает глоток и ставит чашку перед собой.

— Рассказывай! — Сначала ты. — Ты первая позвонила. — Просто расскажи. Это из-за…

— Генри, да…

Генри — босс Бесс. Звучит банально: босс и секретарь. Что может быть скучнее? Но она ужасно сохнет по нему. Раз в несколько недель мы устраиваем пьяную пижамную вечеринку, которая всегда заканчивается листанием фото Генри в соцсетях.

Вздохнув, Бесс роняет голову и упирается лбом в стол.

— Я думаю, что скоро умру!

Всё ещё прилипнув к столешнице, она перекатывается на щёку и поднимает на меня свои большие зелёные глаза.

— Как думаешь, со мной что-то не так? — Определённо.

Я успокаивающе улыбаюсь ей.

— Так что произошло? — Я облажалась. — Как? — Я…

Немного помешкав, Бесс выпрямляется и выпаливает:

— Он видел, как я рассматриваю его фотки!

Я не могу скрыть слишком бурную реакцию, и у меня явно не получается.

— Всё очень плохо? — аккуратно спрашивает она.

— Ну, нет… не…

— Не надо успокаивать меня. Теперь он точно решит, что я чокнутая, и будет держаться подальше. — Слушай, может, тебе просто переключиться на кого-то? — Переключиться? Думаешь, я не пробовала? У меня не получается! — Знаю, извини.

Бесс поднимает глаза и провожает взглядом одного из посетителей кофейни.

— Он как-то отреагировал?

Щёки Бесс становятся слегка румянее обычного.

— Я испугалась и резко закрыла ноутбук, а он усмехнулся так… ну… — Как? — Не знаю! Тогда мне показалось, что шутливо. А сейчас кажется, что он просто пожалел меня. — Сомневаюсь. — Короче… плевать!

Бесс бодрит себя и, выпрямившись, спрашивает:

— Что у тебя с Global Ink?

— По этому вопросу у меня три новости. Одна с натяжкой хорошая, а две другие — хуже некуда.

Бесс приподнимает одну бровь.

— Ну, давай ту, которая с натяжкой. — Мне удалось попасть к Риду. — Вау! Это же круто! Почему с натяжкой? — Потому что не было никакого интервью! — А что тогда ты с ним делала? — Ничего. Работала ассистентом своего диктофона, на который Рид записал свою скупую речь со стандартными фразами.

— Целая речь от Алекса Рида? Да это можно сравнить со строительством дамбы Гувера! — Не смешно! — Немножко смешно, — шутливо замечает Бесс, и мне приходится согласиться. — Только немножко. — А что насчёт плохих новостей?

— Ну, во-первых, Алекс Рид — концентрированный говнюк с раздутым эго и без капли человечности. Он обещал стереть меня и нашу редакцию в порошок! — Оу… Почему? — А вот это — второе.

Бесс раскрывает глаза, нетерпеливо ожидая, что я скажу дальше.

— Сегодня в семь я иду с ним на ужин.

От неожиданности и удивления Бесс смешно вытягивает шею, что делает её похожей на какую-то птичку.

— Чтооооо? Ты сейчас шутишь? — Хотела бы сказать, что да, но нет, не шучу. — Честно, я без понятия, что говорят в таких ситуациях. — Я и сама не знаю. Вернее, догадки есть, но это сплошь непечатные слова.

Я делаю глоток горячего шоколада, а после печально заглядываю в кружку.

— Даже горячий шоколад не успокаивает. — Ещё бы! Интересно, он покатает тебя на личном вертолёте, как чувак из этих «ста оттенков чего-то»… — «Пятидесяти оттенков серого»? — Ну да, я про это.

На какое-то время мне удаётся отвлечься. Мы смеёмся и придумываем смешные глупости про то, что может быть на этом странном ужине с Ридом, но потом Бесс поднимает глаза на часы, висящие на стене, и резко вскакивает с места.

— Чёрт! Чёрт!

Она шарит в сумке, пытаясь что-то отыскать.

— Что случилось? — Я забыла подготовить аудиторию к докладу! Мне надо бежать на работу! — О, конечно! — Не могу найти кошелёк. — Я заплачу, беги! — Спасибо! Спасибо!

Бесс целует меня в щёку и, прежде чем вылететь из кофейни, говорит:

— Позвони мне сразу, как вернёшься домой после этого ужина. — Ладно.

Я смеюсь от того, как суетливо и сумбурно всё происходит у подруги, а она уже на ходу громко повторяет:

— Позвони!

После чего Бесс исчезает за дверью.

Оставшись наедине с собой, я допиваю шоколад и упорно убеждаю себя, что совершенно не беспокоюсь о сегодняшнем вечере.

Ровно за час до нашего с Ридом ужина я стою у открытого шкафа и ищу в залежах одежды всё, где есть цветочки.

Он просил «без цветочков», а значит, я должна быть похожа на клумбу.

Зачем вообще ему нужен этот ужин? Долбанный псих!

Я надеваю самое цветастое платье и выхожу из квартиры.

У подъезда уже стоит бездушный чёрный катафалк. Один из тех, которые люди называют «автомобилем представительского класса».

Пока я не делаю ни шага, а просто стою у входной двери.

И, возможно, внутри меня ещё разгорается огонёк надежды, что этот автомобиль принадлежит не Риду. А он сам просто глупо пошутил. Зачем ему звать меня на ужин?

Но как только я произношу это в своей голове, задняя дверь открывается, и вслед за своим до блеска начищенным ботинком из машины выходит он.

Даже на расстоянии я отлично вижу, как Рид сканирует меня взглядом.

— Очаровательно! — ядовито говорит он. — У тебя вообще есть одежда без цветочков? Сколько тебе, 17?

— Что, Рид, боишься сесть за совращение несовершеннолетней? Расслабься! Мне больше, чем всем твоим бывшим вместе взятым!

— Смешно.

Это и правда было смешно.

Я вздыхаю и медленно, оттягивая начало этого странного вечера, подхожу к Риду.

Он ухмыляется.

Впрочем, как обычно.

У двери я останавливаюсь и поднимаю на него глаза. Только сейчас, находясь рядом с ним вне стен его офиса, я замечаю нашу разницу в росте. Как будто сама природа сделала его таким — возвышающимся над всеми простыми смертными.

Он ещё раз скользит по мне взглядом и после короткой заминки, которую можно было бы счесть моментом переосмысления, говорит:

— Знаешь, а в этом что-то есть.

— В цветочках? Если теперь тебе нравится, я могу сходить и переодеться. Не хочу чтобы тебе было слишком приятно!

Рид ждёт секунду, но затем, не отвечая на мою реплику, сухо говорит:

— Садись в машину.

И я сажусь.

Мы едем около получаса. В салоне стоит траурная тишина. В какой-то момент я начинаю паниковать и решаю спросить:

— Куда мы едем?

Рид ничего не отвечает. Всё его внимание направлено на экран телефона. Сдвинув брови, Рид бегает глазами по строчкам. Я уже хочу повторить свой вопрос, но машина останавливается. Рид сразу же отрывается от своих дел, смотрит в окно и, убедившись, что мы на месте, говорит:

— Приехали.

Мы выходим на свежий воздух. Я растерянно смотрю по сторонам. Район, в котором мы оказались, нельзя назвать благополучным. Обшарпанные здания, тёмные переулки, трейлерный парк через дорогу. Внезапно я осознаю, что это за район. И единственное, что нужно знать об этой части города, — быть здесь опасно.

Я начинаю догадываться, почему Рид решил привезти меня именно сюда. Уверена, это какой-то стресс-тест. И с чего я вообще взяла, что он не устроит мне очередное испытание?!

Я поворачиваюсь к Риду и замечаю, что всё это время он наблюдал за мной.

— Давно ты приглашал кого-то на ужин? Знаешь, большинству девушек подойдёт и простой ресторан. Даже не «Мишлен».

Рид ничего не отвечает. Он захлопывает дверь машины и пару раз стучит ладонью по крыше, после чего машина разворачивается и уезжает.

Я с тревогой смотрю ей вслед. Ужас на моём лице говорит больше, чем смогла бы я сама.

В голове проносятся страшные заголовки об этом месте. Я перевожу на Рида обезумевшие от страха глаза.

— Ты в курсе, что здесь можно умереть? — Так же, как и в любом другом месте.

Держа руки в карманах, он расслабленно подходит ко мне.

— Пойдём?

Выбора у меня особо нет, так что я следую за Ридом. Пустые улицы одновременно и пугают, и внушают надежду. С вероятностью пятьдесят на пятьдесят нас могут или убить, или не убить.

— Я бы хотела узнать, куда мы идём! — А, ну это не секрет!

Он говорит так, как будто всё очевидно.

— Если это не секрет, тогда…

В этот момент мы заворачиваем за угол и оказываемся в тёмном, пропахшем сыростью и нечистотами переулке.

«Он точно убьёт меня», — проносится в голове.

Рид внимательно наблюдает за мной, и на его лице сверкает по-детски насмешливая улыбка.

— Ты выглядишь такой напуганной.

— О, правда?! Интересно, почему?

Рид недолго молчит и смотрит на меня с нескрываемым удовольствием от осознания собственного величия.

Долбаный псих!

Я скрещиваю руки на груди.

— Если ты немедленно не скажешь, что мы здесь делаем, я ухожу!

Рид усмехается.

— Испуганной ты мне нравишься даже больше, чем рассерженной. Пойдём!

Не дожидаясь моей реакции, Рид проходит мимо меня и пары мусорных баков. Затем останавливается и бросает через плечо:

— Ты идёшь?

Мне хочется убить его. Но ещё больше мне хочется понять, во что он со мной играет.

Я не спеша иду за Ридом. Когда я подхожу, он кивает мне в сторону. Я поворачиваю голову и вижу чёрную железную дверь, над которой прикреплён небольшой домофон с видеонаблюдением.

— Нам сюда.

После этих слов Рид жмёт на кнопку. Кто-то по другую сторону двери отвечает:

— Мистер Рид? — Да, Дюк.

Я свожу брови в недоумении.

— Дюк! Это Дюк, который… — Да.

Как только Рид отвечает мне, дверь открывается.

Как настоящий джентльмен, он пропускает меня вперёд.

Хотя, если внутри ждёт автоматная очередь, этот джентльменский поступок вполне в его духе.

Дверь за моей спиной закрывается.

Вот и всё. Назад пути нет.

Глава 4

Не свидание.

Официант ставит на стол ведёрко со льдом, затем открывает бутылку шампанского, наполняет наши бокалы и, оставив бутылку в ведёрке, уходит. За всем этим этюдом на органичное молчание я наблюдаю с нескрываемым скепсисом. А Алекс Рид наблюдает за мной. Когда официант исчезает, он берёт свой бокал и, сделав небольшой глоток, говорит:

— Тебе здесь нравится?

Я обвожу зал оценивающим взглядом. Обстановка вокруг кричит о статусе гостей каждым, даже самым мелким, элементом интерьера. Но при всей этой роскоши нет и намёка на уют.

— Здесь вполне ничего, если хочешь умереть от скуки и предсказуемости.

Рид усмехается и делает ещё глоток. Я поднимаю на него глаза.

— Зачем я здесь? — Так тебе не нравится? — Разве не видно? — Да, но я не думал, что у тебя хватит наглости сказать об этом. — Это не наглость. — Разве? — Это здравый смысл.

Я чуть наклоняюсь над столом и, глядя в глаза Рида, говорю:

— Наглость — привезти меня сюда и вести себя так, будто ты зоолог, а я подопытный экземпляр!

Рид ухмыляется. Снова.

Глядя ему в глаза самым жёстким взглядом, на который способны мои глаза, я продолжаю:

— Или ты говоришь, зачем я здесь, или я ухожу прямо сейчас!

Рид кивает, соглашаясь на мои условия, и ставит бокал на стол.

— Хорошо. Я скажу.

Я не отвожу взгляда от его точёного, красивого, но такого наглого лица.

— Мне просто любопытно, — повторяет он то, что уже когда-то говорил.

— Пф, я это уже слышала! Любопытно… любопытно что?

— Тебе нужно расслабиться. Выпей шампанского. — Рид слегка подталкивает ко мне наполненный бокал, но я отмахиваюсь.

— Не буду я пить твоё шампанское! — Зря, оно неплохое.

Он слегка посмеивается, а внутри меня всё кипит. Это странное чувство заполняет меня, и мне кажется, что я вот-вот взорвусь.

— В какую игру ты играешь, Рид?

На губах Рида застыла чуть заметная улыбка. Она не исчезает ни на секунду, а его глаза, не переставая, сканируют меня.

Мне хочется плеснуть это неплохое шампанское в это неплохое лицо, но я не делаю этого.

— Мы просто общаемся, — словно в этом нет ничего странного, говорит он. — Сидим в ресторане закрытого элитного клуба, пьём шампанское, узнаём друг друга… На что, по-твоему, это похоже?

— На ночной кошмар!

Рид снова улыбается, но на этот раз мне становится по-настоящему не по себе. Я напрягаюсь, неосознанно вжимаясь в стул.

— Это свидание.

Когда он говорит это, моё сердце, мысли и, кажется, даже кровообращение останавливаются. Я смотрю на самодовольное лицо Рида, а он ждёт моей реакции. Что я скажу, что сделаю. Но я не делаю абсолютно ничего. Окончательно обездвиженная наглостью этого человека, я произношу одними губами:

— Свидание?

— Ну да.

Рид говорит таким тоном, как будто это происходит с нами каждую неделю. Я свожу брови и, пробиваясь сквозь чувство детской обиды, непонимания и ещё чего-то, выдавливаю из себя:

— Мы не договаривались о свидании! — Тем не менее это оно.

Я набираю в лёгкие воздух, чтобы ответить Риду очередным колким замечанием, когда к столику подходит девушка.

— Алекс, дорогой!

Она встаёт рядом со мной. Так, чтобы смотреть на Рида и одновременно не видеть меня.

— Ты давно не появлялся. Все начали поговаривать, что у тебя очередной роман.

Я не могу удержаться от саркастического смешка. Девушка немного вздрагивает от изданного мной звука и поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

Её лицо вытягивается. Как будто до этого она не заметила, что Рид сидит за этим столиком не один.

— О!

Как театрально! И «Оскар» за лучшую женскую роль уходит к…

— Я Патриция. Прошу прощения, я вас не заметила. Патриция ван Даулер.

Она протягивает мне руку. Я бросаю быстрый взгляд на её длинные перламутровые ногти и, не пожав её руку в ответ, представляюсь:

— Симона, — Рид еле заметно усмехается, а Патриция задумчиво сводит брови.

— де Бовуар, — добавляю я.

— Де Бовуар? Что-то знакомое. Ваши родственники состоят в нашем клубе?

— Да, конечно. Они его и создали.

Патриция совсем растерянно смотрит сначала на меня, потом на Рида.

Он снисходительно улыбается ей.

— Прости, Патриция. У нас с… — Рид на секунду останавливается, чтобы метнуть в меня ироничный взгляд, и продолжает: — …с Симоной важный разговор.

Патриция понимающе кивает.

— Конечно! Я просто подошла поздороваться.

Затем она делает шаг в сторону Рида, оставляя меня за спиной, и, слегка касаясь его плеча, выставляет свою шикарную, обтянутую блестящим платьем, задницу и шепчет:

— Позвони мне.

Рид ничего не отвечает. После чего Патриция бросает на меня самодовольный взгляд и уходит.

Несколько секунд мы сидим молча, но вскоре я нарушаю тишину.

— Вау!

Рид удивлённо поднимает бровь.

— Вау? — Очередного романа? Составляешь свой донжуанский список?

Рид снова усмехается. Или это инсульт. По крайней мере, я буду надеяться на инсульт.

— Ты просто ревнуешь. — Ревную? Не смеши! — Ещё как ревнуешь.

Я решаю не отвечать на это, и Рид больше ничего не добавляет. Не знаю, сколько бы мы сидели вот так, но нас прерывает официант. Он ставит перед нами две огромные тарелки, на которых лежит что-то маленькое, симпатичное и, очевидно, очень дорогое.

Рид благодарит официанта и берёт приборы, кивая в мою сторону.

— Тартар из голубого тунца. Вкусно, попробуй!

Его небрежный тон только раздражает меня.

Он ждёт, что я засуну в рот вилку с этим чёртовым тунцом, который он заказал для меня, и буду сидеть, делая вид, что всё это нормально? Я поднимаю на Рида серьёзный взгляд. На мгновение даже кажется, что он в таком же напряжении, как я. Но, скорее всего, это простое безразличие.

— Что? — чувствуя, что я хочу что-то сказать, спрашивает он.

— Я не могу это съесть.

— У тебя аллергия на морепродукты? Я попрошу… — Рид уже хочет поднять руку, чтобы подозвать официанта, но я обрываю его:

— Нет у меня аллергии!

Чуть громче говорю я.

— Я просто не могу…

— Не можешь есть? Что ты пытаешься сказать?

Я смотрю в глаза Рида, и в первый раз за всё время, что я нахожусь рядом с ним, мне кажется, что он искренне интересуется мной. Внутри меня спорят между собой здравый смысл и мои заморочки. Я просто не хочу верить, что этот человек может на самом деле интересоваться мной.

Не зная, что ещё сказать, я просто встаю с места:

— Мне нужно отойти. Сейчас вернусь.

Я несусь в сторону туалетов и мысленно добавляю: «Я не вернусь».

Туалет находится рядом с выходом, что очень кстати. Подметив это, я вхожу внутрь, умываюсь холодной водой, а затем долго смотрю на себя в зеркало.

Боже, как я вообще пришла к этому! Стою в туалете элитного клуба, спрятавшегося в подвале старого здания, где рулон туалетной бумаги стоит как холодильник.

Это, конечно, не так. Просто фигура речи. Хотя, кто знает?

В туалет входят две девушки, обрывая поток моих тревожных мыслей. Одна из них — длинноногая блондинка с лицом, не тронутым интеллектом. А другая — моя новая знакомая, Патриция.

— Оу!

По-куриному вскрикивает она, заметив меня.

— Ты, кажется?..

Она задумывается, пытаясь вспомнить моё псевдоним, но резко останавливает себя.

— Не важно.

Я решаю уйти, но, как только делаю шаг в сторону двери, Патриция преграждает мне путь. Я поднимаю на неё глаза.

— Какие-то проблемы? — Да. Ты — проблема! — В смысле? — Алекс Рид и ты… Он тебе не пара. — Я в курсе.

Я снова хочу уйти, но Патриция не даёт.

— Я серьёзно. У тебя на лице написано: «Эконом класс», так что не трать своё время.

— Хорошо, — мой голос сквозит сарказмом. — И начну я прямо сейчас, закончив этот разговор.

Я обхожу Патрицию и выхожу из туалета. Она успевает сказать мне вслед:

— Держись от него подальше.

— Мне всё равно, — сама себе говорю я.

Затем останавливаюсь у стены рядом с туалетом и заглядываю за угол, туда, где меня ждёт Алекс Рид. Он смотрит в телефон. Даже с такого расстояния можно почувствовать его собранность. Такой серьёзный, сосредоточенный и вместе с тем спокойный. Кажется, что ничего не может удивить его.

И это хорошо. Наверняка он понимает, что я здесь не задержусь.

Убедившись, что Рид не смотрит в мою сторону, я проскальзываю к выходу. У двери меня встречает Дюк.

— Уходишь, крошка? — Да. Пока.

Дью открывает не сразу.

— Босс не выходил, ты…? — Я одна. — Уверена? Здесь не самые безопасные места. — Ничего. Я выросла почти в таком же районе.

Дюк пожимает плечами и открывает дверь. Я выхожу на улицу и, услышав за собой звук закрывающейся двери, облегчённо выдыхаю.

Всё закончилось. Этот вечер закончился. Пора домой.

Чтобы Рид не смог найти меня, я ухожу подальше, останавливаюсь у стены заброшенного дома и лезу в сумочку за телефоном. Когда я достаю его, экран показывает разряженную батарею.

— Твою мать!

Я устало вздыхаю, облокачиваюсь о стену, закрываю глаза и пытаюсь собраться.

Я где-то далеко от дома. У меня не работает телефон. А ещё у меня туфли на каблуке.

Чёртов Рид! Если бы не он, я бы уже спала!

Внезапно справа от меня слышатся чьи-то шаги. Я поворачиваю голову и замечаю двух молодых парней. А они замечают меня.

На их лицах вырисовывается такая радость, что мне становится не по себе.

— Дамочка, ты заблудилась?

Как два шакала, они обступают меня с разных сторон.

Я сильнее вжимаюсь в стену, как будто там есть скрытый портал в более безопасное место.

Жерло вулкана, например.

Один из парней наклоняется к моему уху.

— А ты приятно пахнешь.

Он втягивает носом запах моих духов, а его дружок по-идиотски посмеивается.

— Сладкая, да? — Да…

Они пересмеиваются.

Мне всегда казалось, что, если произойдёт что-то подобное, я смогу быстро отреагировать, дать хулиганам по яйцам и убежать. Но сейчас, когда я реально в такой ситуации, я могу только стоять. Как будто это сон, а у меня сонный паралич.

Один из парней тянется к ширинке своих штанов, а другой достаёт маленький ножик и подставляет его к моей шее.

— Пикнешь — сразу сдохнешь, поняла?

Я только кошусь на него перепуганным взглядом. Убедившись, что я не дёрнусь, парень с ножом обращается к другому:

— Что ты там возишься! Давай скорее! — Не могу! Ширинку заело! — Отойди!

Тот, что с ножом, отталкивает плечом парня со сломанной ширинкой и протягивает нож ему.

— Держи у её горла, пока я не закончу, понял? — Да.

Только первый парень собирается взять нож, как из-за угла выезжает машина с ярко горящими фарами. Парень с ширинкой испуганно подпрыгивает, и нож, который был у него в руках, падает на асфальт.

— Чёрт!

Второй парень, уже успевший расстегнуть штаны, хватает первого за локоть, одновременно придерживая спадающие штаны другой рукой, и тянет его:

— Бежим!

Оба хулигана уносят ноги, и уже через несколько секунд всё, что от них осталось, — маленький ножик с чёрной рукояткой на грязном асфальте.

Я в полном оцепенении. Стою, облокотившись о стену, и глубоко дышу. В груди всё словно замерло в ожидании конца и никак не может снова отмереть. Мои глаза закрыты, так что я воспринимаю мир только на слух.

Машина, спасшая меня, останавливается на обочине. Двери открываются. Кто-то выходит и идёт в мою сторону. Всё ближе и ближе, и…

— Дэй?

Я открываю глаза.

— Рид?

Он обеспокоенно осматривает меня.

— Ты в порядке?

— Да — тихо отвечаю я.

Так странно. Мне кажется, он и правда обеспокоен. Одной рукой Рид упирается в стену рядом с моей головой и чуть наклоняется к моему лицу, чтобы заглянуть в глаза.

— Всё правда в порядке или ты пытаешься избавиться от меня?

Я усмехаюсь.

— Может быть, и то и другое?

Рид удовлетворённо кивает.

— Ты в порядке!

Мы оба замолкаем. Ещё несколько секунд Рид улыбается, но с каждым мгновением его лицо становится всё серьёзнее, и серьёзнее, и серьёзнее, а потом он тяжело вздыхает:

— Чёрт, Дэй!

Его глаза наливаются гневом, обидой, беспокойством и чем-то ещё.

— Какого чёрта ты ушла?!

Я молчу, глядя на него исподлобья.

В следующее мгновение Рид закрывает глаза и прижимается своим лбом к моему. Он пахнет грядущим дождём. Или так пахнет улица. Но теперь этот запах всегда будет напоминать мне его. Эту улицу и его.

Уставившись на асфальт под нашими ногами, я втягиваю заряженный перед грозой воздух. Рид тяжело дышит, и я чувствую жар и сладость его дыхания на своей коже.

— Дэй… — шепчет он.

Я начинаю чувствовать, что моё тело странно реагирует на его голос.

— Дэй…

Мне хочется плакать.

— Дэй…

Я почти дрожу. Мне нужно остановить это надвигающееся чувство, но я не могу.

Я поднимаю лицо. Рид смотрит мне в глаза, а затем…

— Мистер Рид!

Голос водителя прерывает нас. Рид сразу отступает на шаг назад, разрывая между нами что-то, за счёт чего, кажется, я жила последние минуты.

— Что такое? — Филипп вернулся.

Эта фраза действует на Рида, как отрезвляющая пощёчина. Он сразу становится серьёзным и отстранённым. Поправив пиджак и не глядя на меня, он говорит:

— Пойдём. Мы отвезём тебя домой.

В полном недоумении я послушно сажусь в машину.

Мы едем в напряжённом молчании почти до самого дома. Когда я начинаю узнавать соседние здания, Рид нарушает молчание.

— Не нужно было этого делать. — Чего «этого»? — Сбегать. Этот район небезопасен, и ты сама знала об этом. Ты могла пострадать. — Тебя беспокоит моя безопасность?

Секунду Рид молчит. Он знает, что мой вопрос — провокация. И прямо сейчас он выбирает, вестись на неё или нет.

— Ты ведёшь себя по-детски.

Я и чувствую себя так же.

Но Риду я этого не говорю, а просто отворачиваюсь к окну.

За оставшийся путь пару раз мне кажется, что Рид смотрит на меня. Но сама я этого не делаю. И только когда машина останавливается прямо у моего подъезда, я поворачиваюсь к нему.

— Спасибо, что подвезли, мистер Рид.

Он закрывает глаза и тяжело вздыхает.

— Пошли.

Выйдя из машины, Рид по-джентльменски протягивает мне руку. Я игнорирую этот жест и выхожу без его помощи.

— Спасибо еще раз.

Не поднимая взгляда, я прохожу мимо Рида, но он идет за мной.

— Необязательно провожать меня до двери.

— Ничего. Мне не сложно.

Я не спорю с ним, а просто позволяю делать то, что ему хочется. Он входит со мной в подъезд и поднимается по лестнице. Все это мы делаем молча, будто поссорившиеся дети. Уже у квартиры я заглядываю в его лицо.

— И снова спасибо, мистер Рид.

Рид сверлит меня своими темными глубокими глазами.

— Не надо так, Дэй.

— Как?

— Не притворяйся, что не понимаешь, о чем я.

— Даже если понимаю… Какая разница?

— Разница есть.

Я тереблю в руках ключи и смотрю в пол.

— Ладно. Нам обоим пора закончить этот вечер.

— Да, пожалуй. Но…

Я поднимаю на Рида глаза.

— Я хочу сделать это еще раз.

— Сделать что?

— Еще одно свидание. Теперь официально. На следующей неделе, в…

Он задумывается.

— …четверг!

Я смотрю на него в недоумении.

— Сегодня было не свидание.

— Как скажешь. Тогда теперь я хочу свидание. Тем более если сегодня было не оно.

Я молчу и просто смотрю на Алекса Рида, который хочет свидание со мной.

Когда я расскажу Бесс, она лопнет от смеха.

— Хорошо.

Вздыхаю я. Рид улыбается. И эта улыбка даже выглядит естественно.

— Только одно условие.

— Конечно. Какое?

— Место выбираю я.

— Без проблем.

Я стою у двери и смотрю на уходящего Алекса Рида. Уже в конце коридора, он оборачивается и смотрит на меня.

— До встречи, Элли Дэй.

Глава 5

Всего один танец.

Я смотрю на отражение в зеркале рабочего туалета. Всё ещё сонная, помятая, но не унывающая, я перезваниваю Бесс после того, как получила от нее сообщение с тремя плачущими эмодзи.

— Что делаешь?

— Страдаю, — самым скорбным голосом отвечает она.

— А ты?

— Тоже. Только мне еще приходится работать.

— Сочувствую.

— А что с твоей работой?

— Я взяла отгул.

— Снова?

— Да. Просто работа — не мое, понимаешь?

— Надеюсь, за это тоже что-то платят, иначе ты будешь жить на улице.

— Разве ты не приютишь меня?

— Конечно, нет.

— Иуда!

Бесс вздыхает, и я знаю этот вздох.

— Что, все так плохо?

— Думаю, у него кто-то есть. А у меня — нет шансов.

— Оу…

Пауза между нами кажется вечностью.

— Мне жаль, — беспомощно говорю я. Что еще сказать в таких случаях?

— А знаешь!..

Неожиданно оптимистичный тон Бесс заставляет меня взбодриться.

— Я не буду унывать!

— Это отличное решение!

— Да, знаю! Я дам себе три дня! Три дня слез, ромкомов и вина с конфетами, а потом…

— Купишь коврик для йоги и займешься поиском истины?

— Я подумывала согласиться на тройничок с парой из Тиндера, но твой вариант тоже подходит.

Несколько секунд мы с Бесс многозначительно молчим. Мы обе знаем, что сегодняшний день плохой не только для нее. Ведь все, о чем я могла говорить после встречи с Алексом Ридом, — это, собственно, и есть сам Рид. Словно считав ход моих мыслей, Бесс спрашивает:

— Что чувствуешь перед предстоящим свиданием?

— Не знаю. Кожный зуд?

— Я серьезно!

Бесс произносит это так, что я проглатываю комок подступившей желчи и признаюсь:

— Если честно, немного нервничаю.

— Немного?

— Ну, много!

— Возможно, это только потому, что он один из тех парней, про которых есть фанфики в гетеро-, и в гей-категории…

Неуместно серьёзно констатирует Бесс и, как обычно, зрит в корень. Главное — не сказать ей этого.

— Так твой план в силе? Поведешь его к Карле?

— Да.

Бесс смеется в предвкушении.

— Уже жду эту историю!

— Ладно, мне пора. С тобой весело, но у меня еще куча дел. Перед свиданием с мистером Зло меня ждет долгий рабочий день. Так что наслаждайся своим бездельем, пока другие страдают, не отрываясь от рабочего процесса.

— Хорошо. Но помни, я жду историю!

Мы с Бесс смеемся и прощаемся. Спрятав телефон в сумочку, я снова смотрю на себя в зеркало. Никто не сможет обвинить в безделье человека с такими темными кругами под глазами, как у меня.

Весь день я буквально заставляю себя отвлечься от мыслей о предстоящей встрече с Ридом и начать работать. Хотя это совсем не просто.

Словно в подтверждение моей мысли в кабинет залетает Аманда.

— Элли!

Я вздрагиваю.

— Да?

Аманда игриво приближается к столу, заваленному стопками старых выпусков нашей газеты. Я зачем-то все время перечитываю их в поисках вдохновения. Вот такая у меня странность.

— Ты немного рассеяна сегодня. Мне стоит начать волноваться, что я назначила на должность заместителя главреда кого-то, кто этого не заслуживает?

Я немного напрягаюсь, но Аманда быстро успокаивает меня.

— Да шучу я! Никто не заслужил эту должность больше, чем ты.

Я облегченно выдыхаю.

— Но ты правда сегодня сама не своя. Уверена, что чувствуешь себя нормально?

— Да, конечно. Просто думаю о… — я ненадолго зависаю, придумывая, что сказать, — … глобальном потеплении.

Аманда замирает и вопросительно поднимает бровь.

— Серьезно? Есть что-то интересное в этом?

— Да нет, я просто шучу, — уже легким тоном добавляю я, и Аманда, следуя моему примеру, расслабляется.

— А, ладно!

Затем она подходит к окну и, глядя на улицу, снова обращается ко мне:

— Как ты относишься к хорошему виду из окна?

Я скептически поджимаю уголок губ. Она спрашивает об этом, глядя на мусорные баки у технического выхода китайской закусочной. Разве не прозаично?

— В моем мне нравится близость к богатой восточной культуре. Почему ты спрашиваешь?

Аманда смеется и поворачивается ко мне.

— Мы подумываем о переезде в более комфортабельный офис.

— Правда? Это отличная новость!

— Да. Я давно пробиваю эту идею в совете. Но, как ты знаешь, денег всегда не хватает.

На секунду Аманда замолкает и, скрестив руки на груди, лукаво улыбается.

— На самом деле я зашла к тебе не только для того, чтобы рассказать о предстоящем переезде.

— Правда? А для чего?

— Даже не знаю, как начать. Просто скажу прямо — в последнее время ты ведешь себя странно. Где-то витаешь, понимаешь?

— Витаю? Нет, Аманда, я полностью сосредоточена на…

— Не нужно оправдываться, — мягко прерывает меня Аманда. — Я говорю это не как твой босс, а как друг: возьми себя в руки! Ты так долго работала, чтобы занять это место.

— Да, я знаю.

— Тогда соберись! Такое чувство, что после той встречи с Алексом Ридом тебя подменили.

Я резко поворачиваюсь, наверное, поддавшись крысиному инстинкту бежать и…

— …и задеваю ногой одну из стопок газет. Она с шелестом рассыпается по полу.

Аманда подозрительно смотрит на меня.

— Ты что-то недоговариваешь, и я отлично это вижу. Но я не буду давить, Элли. Ты знаешь, я терпеливая.

Она подходит и заглядывает мне в глаза.

— Просто знай: ты можешь рассказать мне что угодно и когда угодно.

Я послушно киваю. А Аманда, подмигнув напоследок, выходит из моего кабинета. Я чувствую, как от моих красных ушей идет горячий пар, закрываю глаза и говорю себе:

— Со мной ничего не происходит. Ни-че-го!

Уже дома я принимаю отрезвляющий душ, переодеваюсь и вызываю такси. У входа в танцевальный зал Карлы уже ждет черный катафалк Рида. Я подхожу к задней двери и стучусь в окно. Стекло медленно опускается, и перед моим взором предстает его самодовольное лицо. Он откровенно осматривает меня с ног до головы, и я не могу удержаться от комментария.

— Боже! Ты даже не пытаешься скрыть свой оценивающий взгляд, Рид!

— Он не оценивающий!

— Разве?

— Может, только немного. Но в основном, он восхищенный.

Я громко смеюсь.

— О, пожалуйста! Где ты нахватался этой пошлости!

Рид смеется и выходит из машины. Улица совершенно пустая, но он все равно оглядывается.

— Тебя разыскивает полиция?

— Надеюсь, нет.

— Я тоже надеюсь. Потому что внутри много людей, и мне не хотелось бы подвергать их опасности в твоем лице.

Я киваю головой в сторону входа, но Рид не спешит идти за мной. Тогда я поворачиваюсь и вопросительно развожу руки в стороны.

— В чем дело?

— Ты сказала, там много людей?

— Ну да.

— Что это за люди? Знаешь, я стараюсь оставлять личную жизнь, так сказать, за кадром.

— Расскажи об этом Гуглу. По запросу «Алекс Рид: личная жизнь» можно написать трехтомник о тебе и твоей «закадровой» личной жизни.

Рид уже хочет что-то возразить, но я опережаю его.

— Тебе не о чем переживать. Никому из этих людей нет до тебя дела!

Рид явно не знает, что сказать. Несколько секунд он молчит, а потом кивает и подходит ко мне.

— Ладно, поверю тебе на слово, хоть это и нелегко. Веди.

Как только мы входим в танцевальный зал Карлы, лицо Рида становится нечитаемым. Я пытаюсь найти в чуть уловимом прищуре его глаз разочарование, а в прикусанной нижней губе — претензию. Но ничего подобного там нет. Или, по крайней мере, это не так очевидно.

Рид поворачивается ко мне и, чуть наклонившись, чтобы не перекрикивать музыку, говорит:

— Ты узнала, что я великолепный танцор, и решила убедиться в этом лично?

Я не могу сдержать улыбку.

— Я пытаюсь найти хотя бы что-то, что ты делаешь плохо, Алекс Рид.

— На этот раз ты промахнулась. Я прекрасно двигаюсь. Ты ведь знаешь теорию о танце и сексе?

Я закатываю глаза и немного отворачиваюсь. Не только потому, что его самонадеянность бесит, но еще из-за моих предательски красных щек. Хорошо, что здесь темно. К счастью, мне на помощь приходит Карла. Словно ангел-хранитель, она появляется из ниоткуда со своей широкой улыбкой и райским ароматом жасминового масла.

— Элли, милая, здравствуй!

Будто не замечая стоящего рядом Алекса Рида, она крепко обнимает меня и держит в своих объятиях несколько долгих секунд.

— Весь вечер жду только тебя. Давно не видела свою маленькую тыковку!

Карла громко смеется, а я краснею и кошусь на Рида. Он как-то странно улыбается, глядя на меня, но никак не комментирует услышанное.

Когда Карла отпускает меня, я выпрямляю спину и как-то ненамеренно официально представляю Рида.

— Карла, познакомься. Это Алекс Рид. Мистер Рид, это Карла. Она…

— Боже, прошу, остановись!

Карла жестом отмахивается от моего официоза и решает представиться сама.

— Алекс Рид! Чего только не увидишь после семидесяти!

Она окидывает Рида оценивающим взглядом.

Наконец-то кто-то делает это с ним, а не наоборот.

— Алекс, у тебя отличный костюм, дорогой.

— Спасибо, миссис?..

— Просто Клара, сладкий. Идем за мной, я просто обязана переодеть тебя во что-то человеческое. Хвала богам, мой покойный супруг обожал не только красивых женщин, но и одежду.

Я тихо хихикаю и кошусь на Рида.

Клара уже собирается умыкнуть моего спутника, но у нее звонит телефон. Так что она извиняется и отходит в сторону, а Рид решает воспользоваться этим. Схватив меня за запястье, он отводит меня в дальний угол зала и зажимает у стены.

— Никто не говорил о маскараде, Дэй!

— Лучше не перечить Кларе. Она почти такая же властная, как ты.

— Не подумай, что я сноб, просто не хочу увидеть завтра свои фото в чем-то…

Он косится в сторону, где танцует один из стариков. На нем ярко-оранжевая гавайская рубашка с туканами.

— …в чем-то вроде этого.

— Я обещаю не фотографировать тебя.

— Дело не в тебе. Но здесь столько…

— Господи, Рид! Да посмотри вокруг!

Я указываю рукой на танцевальный зал.

— Ты так зациклен на себе, что не заметил очевидного! Они не видят тебя, Рид!

Он недоверчиво отшатывается и спустя несколько мгновений переваривания информации поворачивается лицом к залу. Кажется, он только сейчас замечает темные очки и трости у половины танцующих. Рид поворачивается и смотрит на меня вопросительным взглядом.

— Они слепые?

— Принято говорить: «люди с нарушениями зрения»!

Рид слегка качает головой и, похоже, сдерживает подступающий смех, когда возвращается Карла.

— Пойдем, сладкий. Тыковка подождет тебя.

Проходя мимо меня, Рид успевает сказать:

— Не вздумай сбежать, тыковка.

Рид исчезает где-то между танцующими парами, а я сажусь на скамейку рядом с выходом из зала и смотрю в ту сторону, где он растворился. Только сейчас я отчетливо ощущаю всю абсурдность своего положения.

Чего я вообще жду от этого…

Я останавливаю себя. Даже в собственных мыслях я не могу назвать нашу с Ридом встречу свиданием. Мягкая музыка и приглушенный свет рождают во мне странное, согревающее, но при этом тоскливое чувство. Все вокруг пропитано жасминовым ароматом Карлы, и я закрываю глаза, чтобы утонуть в нем, когда слышу голос Рида.

— Как я тебе?

Я открываю глаза.

Рид стоит передо мной с видом сдающегося в плен. Рубашка, выданная ему Карлой, мягко прилегает к телу, подчеркивая его безупречную фигуру.

Он будто говорит — вот он я, такой, какой я есть перед тобой.

Никогда не скажу ему этого, но он идеален. Именно так выглядит мужчина из сладких женских грез.

Видимо, я молчу слишком долго, так как Рид вопросительно поднимает бровь.

— Приму твое молчание за комплимент.

Я отбрасываю все свои меланхоличные мысли и поднимаюсь на ноги. Рид делает несколько шагов в мою сторону.

— Будем танцевать? Ведь ты привела меня сюда для этого?

Я смеюсь и отрицательно машу головой.

— Нет, Рид. Я ужасно двигаюсь. Боюсь, что оттопчу твои люксовые ботинки!

— Я могу позволить себе еще как минимум одну пару.

Он делает еще один шаг ко мне, но я отступаю в сторону.

— На самом деле я здесь не для танцев.

— Вот как?

— Да.

— И для чего же тогда меня переодели, если мы не будем танцевать?

— Не мы не будем, а я. Я не буду! А тебя ждут миссис Партон, красотка Додди и еще несколько милых старушек.

Я указываю Риду в противоположную сторону зала, где на скамейках отдыхают пожилые дамы, так нуждающиеся в паре.

— Дефицит мужчин, понимаешь?

Рид бросает на меня такой взгляд, что мне одновременно и страшно, и смешно.

— Пойдем, я познакомлю вас.

Я хватаю Рида за ладонь, чтобы отвести к старушкам, когда он резко притягивает меня к себе. Я тут же врезаюсь в его крепкую, широкую грудь.

— Кажется, ты не до конца понимаешь, что такое свидание, Дэй!

— Все я понимаю. Просто подумала, что ужинов в ресторане и прогулок под звездами у тебя было достаточно. Решила удивить.

— Что ж, я удивлен.

Рид смотрит прямо в мои глаза и делает это так откровенно, что я начинаю краснеть.

— Ладно, пора танцевать, Рид! — мой голос кажется сдавленным и неуверенным, хотя я и пытаюсь сохранить присущую мне уверенность.

— То есть ты хочешь, чтобы я потратил часть нашего свидания на танцы с другими женщинами?

— Я очень щедрая.

Рид ничего не отвечает, а только странно ухмыляется. Его глаза неотрывно смотрят мне в лицо так, что начинает казаться, будто на нем есть что-то инородное.

— А знаешь, Дэй, я сделаю это. — неожиданно бодро отвечает он. — Я потанцую с каждой из этих прекрасных леди.

— Отлично! Это все, чего я хотела от тебя!

Я уже хочу отстраниться от груди Рида, но он сильнее прижимает меня к себе и еще цепче впивается в меня взглядом.

— Но после я буду танцевать с тобой!

Я даже не вздрагиваю. Конечно, я ожидала чего-то подобного, когда приглашала Рида сюда. Но я была уверена, что устою.

— Ты не расслышал, когда я сказала, что ужасно двигаюсь?

— Уверен, ты на себя наговариваешь!

— Нет, правда. Спроси у Карлы! Вставая со мной в пару, ты рискуешь быть травмированным.

— Я готов пойти на этот риск.

— Но я не готова!

— Это мое условие.

Он говорит это таким тоном, что все мое тело готово согласиться на любые его условия.

Чувствуя, что я готова сломаться, он добавляет:

— Всего один танец.

Еще секунду я колеблюсь, но потом киваю.

— Хорошо. Но… Я тебя предупредила.

Рид удовлетворенно усмехается и, наконец, выпускает меня из своей хватки. Я делаю вид, что мне стало гораздо лучше, но на самом деле я отдала бы что угодно, лишь бы оказаться в этих руках еще хотя бы на одну минуту.

Через минуту Алекс Рид и я уже стоим в окружении маленьких и очаровательных бабушек, которые по моей вине называют Рида Себастьяном.

Я решила не говорить двум десяткам бабушек, что на сегодня их танцевальный партнер — самый завидный жених страны.

И хотя они не видят его самого, они краснеют от каждого его слова.

— К нам редко заходят молодые и красивые мужчины, Себастьян!

— С чего вы взяли, что он красивый?

Я бросаю на Рида дразнящий взгляд, и он отвечает мне таким же. Еще какое-то время мы разговариваем с дамами. Себастьян, он же Алекс Рид, собирает столько комплиментов, что я начинаю жалеть, что привела его сюда.

— Какой вы галантный кавалер!

— Себастьян, у вас такие мышцы!

— Ох, где мои молодые годы! Уж я бы не упустила такого, как вы, Себастьян!

Вся эта акция поклонения выходит из-под контроля, поэтому я ударяю в ладоши, привлекая к себе внимание, и говорю:

— Дамы! Очень рада, что вам так понравился Себастьян, потому что сегодня он потанцует с каждой из вас!

Рид испуганно пересчитывает взглядом всех старушек, а затем стреляет в меня убийственным взглядом и одними губами произносит:

— Ты пожалеешь об этом.

Я только пожимаю плечами.

— Итак, кто первый?

Восторг на лицах бабушек несравним ни с чем. Я наблюдаю за тем, как одна за одной женщины вручают себя в уже проверенную лично мной хватку Алекса Рида.

Признаться честно, я им немного завидую.

То и дело Рид взглядом находит меня в темном углу зала и угрожающе-игриво улыбается. Я знаю, что пожалею обо всем, что сегодня произошло и еще произойдет, но это уже не остановить.

Как-то сама собой музыка становится все медленнее и чувственнее. Меня даже клонит в сон. Внезапно рядом со мной садится Карла.

— Скучаешь?

Я вздрагиваю.

— Признаюсь, даже представить не могла, что когда-то увижу тебя с кем-то вроде Алекса Рида. Твой дедушка лопнул бы от смеха!

Я смеюсь, но от воспоминаний о дедушке этот смех окрашивается в минорные тона.

— Он бы быстро поставил его на место.

— По-моему, ты и сама отлично с этим справляешься. Посмотри на него!

Карла кивает на танцпол, где уже слегка измотанный Алекс Рид показывает очередной старушке правильный шаг.

— Ты привела в мою студию большую шишку и заставила, как сказал бы твой дедушка, отрабатывать чаевые. А ведь об этом даже не напишут в газетах, чтобы повысить его рейтинг!

Я ничего не отвечаю. Мой взгляд прикован к Риду. Я стараюсь контролировать свои мысли и чувства, но это довольно сложно, когда видишь кого-то вроде него так близко и в такой нестандартной ситуации. Карла внимательно следит за моим лицом, а потом спрашивает серьезным тоном:

— Так и что будет дальше?

— В каком смысле?

Я отвечаю Карле, все еще глядя на Рида. Но сама она все это время смотрит на меня.

— У тебя с ним что-то серьезное?

— Конечно, нет!

Когда я произношу это, внутри что-то обрывается. Нет времени думать, что это и что с этим делать, поэтому я надеваю свое самое уверенное в себе лицо и поворачиваюсь к Карле.

— Это просто недоразумение. Уже завтра утром он забудет, где и с кем был. А я продолжу свою обычную спокойную жизнь.

Карла ничего не отвечает. Мы долго смотрим друг на друга, когда я слышу голос Рида.

— Тыковка?

Я поднимаю глаза. Алекс Рид или…

Пусть сегодня он будет Себастьян.

— Себастьян?

Рид поднимает одну бровь, но, видимо, решая продолжить затеянную мной игру, говорит со странным акцентом:

— Ты обещать моя танец.

Он протягивает мне руку. Я молчу и не двигаюсь. Мы оба застыли и словно позируем для старого дагеротипа. Карла, видимо, чувствует, что на этом снимке должно быть только двое, и с многозначительным вздохом встает с места.

— Что ж, пожалуй, мне пора. К тому же все уже расходятся.

Боковым зрением я вижу, как она поправляет свои вечно непослушные кудрявые волосы и уходит.

А Рид, не глядя ни на кого вокруг, делает шаг ко мне. Я смотрю в его глаза, и мне кажется, что в них я вижу себя. Но не такой, как в зеркале. Возможно, именно такой я всегда и хотела быть.

Наконец, я даю ему руку. Рид, он же Себастьян, ведет меня в самый центр уже опустевшего зала. Затем кладет руку мне на талию и слегка притягивает к себе. Такой тонкий момент. Он будто показывает мне свою власть, но при этом не настаивает на полном подчинении, а просто предлагает. И я соглашаюсь.

Музыка заполняет собой каждый сантиметр вокруг. Рид говорит тихо, вплетая в мелодию каждое свое слово.

— У меня кое-что есть.

Я вопросительно смотрю на него. Он запускает руку в карман брюк и достает два смятых шелковых платка.

— Одна из моих предыдущих танцевальных партнерш предложила сыграть с тобой в игру.

Я молчу и жду, что он скажет дальше. Рид наклоняется к моему уху и тихо шепчет:

— Она сказала, так лучше чувствуешь.

Жестом он показывает, что нужно завязать глаза.

— Попробуем?

Я скептически склоняю голову набок.

— Откуда мне знать, что ты не снимешь свой?

Рид протягивает руку к моему лицу и, чуть касаясь, проводит пальцами по щеке.

— Ты всегда сможешь проверить.

Несколько секунд я молча смотрю на него, а затем киваю.

— Ладно.

Рид широко улыбается, затем берет один из платков за края и подносит к моему лицу.

— Позволишь?

Я киваю и закрываю глаза, а Рид прикрывает их платком и завязывает его на затылке.

Я перестаю видеть, но слышу, как он проделывает то же самое с собой. Затем он мягко обхватывает меня, чуть притягивает к себе, и мы начинаем двигаться.

Из-за повязки на глазах я ничего не вижу, но чувствую. Я чувствую, как Рид, чуть касаясь, поглаживает большим пальцем мою руку, вложенную в его ладонь. Чувствую, как его дыхание, согревающее мою кожу, становится тяжелым и неровным. Я чувствую, что его сердце бьется в такт музыке, а мое собственное почти останавливается. Мы будто плывем, качаясь на волнах. Начинает кружиться голова, земля уходит из-под ног, а потом мы останавливаемся. Я слышу музыку, но еще отчетливее я слышу, как тяжело мы дышим. Мы стоим так некоторое время, но потом я прихожу в себя.

Нужно остановиться. Прекратить это, пока еще не поздно.

Я отстраняюсь от Рида и стягиваю с глаз платок. Он делает то же самое. Я оглядываюсь. Вокруг никого нет.

— Все ушли.

— Остались только мы.

Я молча улыбаюсь, и Рид отвечает мне такой же улыбкой.

— Это был отличный танец.

Наконец, говорит он. Я ничего не отвечаю. Мои красные щеки и одышка говорят лучше любых слов.

Дорога до моего дома на заднем сиденье машины Рида похожа на портал между сном, пережитым в танцевальном зале Карлы, и реальностью, где я и Алекс Рид никогда не должны были встретиться. Я молча смотрю на кожаную обивку сиденья водителя, когда Рид спрашивает:

— Что связывает тебя и это место?

Я поворачиваюсь к Риду и несколько мгновений смотрю в его глаза, пытаясь понять, есть ли какой-то смысл делиться личными историями.

И, видимо, решаю, что есть.

— Карла была последней женой моего дедушки. Он умер два года назад.

— Так значит, эти вещи…?

Рид опускает взгляд на одежду, в которую его переодела Карла.

— Да, это вещи моего деда.

— Вау! Он был в отличной форме.

Я могу только улыбаться в ответ. Что я и делаю.

— Как ты умудряешься похвалить себя даже в разговоре о покойнике?

— У меня природный дар.

Мы снова замолкаем, и в салоне становится так тихо, что я слышу шуршание колес. Рид нарушает тишину.

— Мне жаль, что твоего дедушки больше нет с нами.

— Ничего. Это естественный процесс. Мы рождаемся и умираем.

Я отворачиваюсь и продолжаю, уже глядя в окно.

— Он был слепым. С детства ничего не видел. Не знал, как выглядит мир. Но очень любил его, понимаешь? Карла организовала эти группы по четвергам только из-за дедушки. Он обожал танцевать.

Рид молчит и смотрит на меня, ожидая, что еще я скажу. Но я ничего не говорю, поэтому ему приходится продолжить расспрашивать.

— Ты часто приходишь туда?

— На самом деле нет. Раньше приходила каждую субботу, а теперь раз в несколько месяцев и только для того, чтобы помочь Карле, когда там проходят большие мероприятия.

— Она странная.

— Кто, Карла?

Рид кивает, а я смеюсь.

— Да, она чудная, но очень хорошая. Уверена, узнай ты ее получше, ты был бы в восторге от нее.

— Думаю, у меня еще будет такая возможность.

Когда он говорит это, я чувствую что-то странное. Что-то между облегчением и паникой. Я поворачиваюсь и серьезно смотрю в лицо Рида. Он недолго молчит, а затем напряженно спрашивает:

— В чем дело?

— Это больше не повторится, Рид.

Он ничего не отвечает. Просто смотрит на меня спокойным, испытующим взглядом.Внутри меня бурлят эмоции, а он спокоен как удав.

Машина останавливается. Через окно я вижу свой подъезд. Я выхожу, и Рид следует за мной. Он все еще молчаливо ждет от меня каких-то слов, и я чувствую это всю дорогу от машины до моей квартиры. Но я не знаю, что еще сказать. Знаю только, что это неестественно. Я и мистер «Обложка GQ». Я и мужчина из снов скучающей домохозяйки. Я и… Я и Алекс Рид.

Я тяжело вздыхаю и, не глядя на него, говорю:

— Спасибо за вечер. Было…

Моя речь трусливо обрывается, но Рид говорит за меня.

— Очень хорошо.

Я поднимаю глаза и смотрю на него большими глазами, слишком откровенно показывающими ему, как я рада, что он сказал именно это.

Рид слегка улыбается. Я почти готова забрать назад все плохие слова, которые говорила про него до этого. Он был галантен, терпелив и даже почти не самодоволен. Мое сердце уже давно оттаяло, но только сейчас я готова признать это.

Видимо, заметив, что я, наконец, расположена к нему, Рид слегка склоняется надо мной и, зажав меня между дверью и собой, говорит:

— Думаю, я заработал себе право выпить чашечку кофе в твоей постели завтра утром.

Улыбка медленно сползает с моего лица.

Я кладу руки ему на грудь и отталкиваю его. Он делает шаг назад и удивленно открывает рот.

— Что? В чем дело?

— В чем дело? В том, что…ты напомнил мне, кто ты есть!

— Что? Да о чем ты вообще?

Рид разводит руки в стороны, а я нервно вставляю ключ в замок и открываю дверь.

— Прощай, Рид. Уверена, ты получишь «Оскар» за сегодняшнюю роль нормального человека.

— Постой, Дэй! Да что такого я сделал? Я пошел с тобой в подозрительное место, танцевал со старушками. Да я даже переоделся в вещи твоего умершего деда! Я ни для кого не делал и половины!

Я слушаю все это, стоя к Риду спиной, и еле сдерживаюсь, чтобы не развернуться и не ударить его со всей силы.

— Я пошел на все это ради тебя!

Он говорит так, как будто совершил подвиг. Боже, какая я дура! Решила, что в нем есть что-то человеческое!

Сжав зубы от злости, я поворачиваюсь лицом к Риду.

— Знаете, мистер Рид, этот вечер был отличным ровно до тех пор, пока вы были Себастьяном. Но к моему большому сожалению, Себастьяна больше с нами нет. Спасибо за все. А теперь я пойду спать.

Я игнорирую явное желание Рида оправдаться и запудрить мне голову, быстро проскальзываю в свою квартиру и запираю дверь на замок. Еще какое-то время я стою у двери и жду, когда Рид уйдет. К счастью, это происходит довольно быстро.

Переполненная яростью и разочарованием, я стягиваю с себя одежду и иду в сторону ванной. Но, проходя мимо окна, я не могу удержаться, чтобы не остановиться и не выглянуть на улицу. Рид как раз подходит к машине и открывает дверь. Перед тем как сесть в нее, он поднимает глаза на окна моей квартиры. Я резко отшатываюсь и несколько секунд стою так, замерев за шторой. Когда до меня доносятся звуки мотора его авто, я аккуратно подхожу ближе. Все, что я успеваю увидеть, — исчезающие в конце улицы фары его машины.

Глава 6

До всего этого.

В субботу утром я долго не могу прийти в себя и в итоге встаю с постели только около полудня. Накинув халат, я умываюсь и выползаю в гостиную.

Тишина в моей одинокой маленькой квартире давит на меня сильнее, чем когда бы то ни было. С каждой секундой я все больше погружаюсь в мысли о том, что случилось после свидания с Ридом, и ничто не помогает мне выбросить их из головы, так что я решаю перебить их кофе и громкой музыкой.

Быстро включив кофемашину, я подхожу к проигрывателю и нажимаю play. Музыка заполняет пространство, и мне даже начинает казаться, что ей удается заглушить мысли.

Песня переключается, и уже в тот момент, когда я открываю холодильник в поисках чего-то съедобного, Майкл Джексон предупреждает, что никто не спасет меня от чудовища, которое вот-вот нападет. Подпевая ему, я поджариваю тост. Скоро он выпрыгивает из тостера, и как только я делаю первый жадный укус, раздается звонок в мою дверь. Я никого не жду, так что слова Майкла «демоны приближаются со всех сторон» нагоняют на меня какую-то неестественную жуть.

Отложив тост в сторону, я вытираю крошки с лица и иду открывать. Я делаю все как надо. Сначала смотрю в глазок, чтобы убедиться, что там действительно нет никаких монстров. Но то, что я вижу, хуже. Гораздо хуже. За моей дверью стоит не кто иной, как Алекс Рид.

Я открываю дверь и громко, чтобы меня было слышно несмотря на музыку, спрашиваю:

— Что ты здесь делаешь?

— Даже не предложишь войти? — Рид говорит это с обычной громкостью, и этого оказывается достаточно, чтобы я все слышала.

Не дожидаясь, что я скажу дальше, Рид входит в мою квартиру и с видом хозяина проходит в гостиную. Мне не остается ничего другого, как закрыть дверь и пойти следом. По дороге я успеваю выключить проигрыватель, так что, когда Рид оборачивается и наши глаза встречаются, вокруг стоит оглушительная тишина.

— Так значит, здесь ты живешь?

Голос Рида звучит, как всегда, уверенно и властно. Он, как обычно, хорошо одет и приятно пахнет. А я… Опускаю глаза на свой любимый халат, который давно пора бы заменить на что-то поновее, и, резко почувствовав неловкость, потуже затягиваю пояс.

— Зачем ты здесь, Рид?

— А ты не очень гостеприимная, да? — говоря это, Рид садится на диван и вальяжно откидывается на спинку.

Он смотрится в моей гостиной до нелепого странно. По сравнению с габаритами этой комнаты и предметами в ней Рид кажется таким большим. И это не потому, что он сам слишком крупный, нет. Просто его энергия и то, как он сам себя ощущает, заполняют собой все пространство.

Я делаю несколько шагов к нему навстречу, но, словно напуганная этой мощью, решаю приземлиться на противоположной стороне дивана, а если быть точнее — на его подлокотнике. В это время Алекс внимательно осматривает комнату и слегка улыбается.

— Мило, — сухо говорит он.

— Зато район неплохой, — резко выпаливаю я, как будто заранее подготовила этот ответ, и, как назло, с улицы слышатся звон разбитого стекла и нецензурная брань местного выпивохи.

Рид усмехается.

— Да, я обратил внимание, когда подъехал. При свете дня получилось рассмотреть твой дом получше.

Он говорит таким тоном, что мне становится обидно. И за свой дом, и за местных жителей в целом. Я всегда знала, что живу не в самом приятном месте, но гордилась тем, что смогла когда-то переехать в большой город и начать самостоятельно обеспечивать себя. Но Риду этого не понять.

От всех этих мыслей я начинаю злиться.

— Что тебе нужно? — уже не скрывая неприязни, говорю я.

— Я хочу поговорить. Мы не закончили, Дэй.

— Закончили. И еще как!

— Слушай, я понял, что повел себя по-дурацки, но это была просто шутка. Нам ведь обоим было хорошо, разве не так?

— Может и так. Но потом все изменилось.

— Ладно. — Рид поднимает руки вверх, сдаваясь, отчего я даже теряюсь. — Я пришел не для того, чтобы выяснять отношения. Если ты решила, что все, что произошло, ничего не значит, дело твое.

От этих слов внутри меня что-то обрывается, но я изо всех сил делаю вид, что получила именно то, что хотела.

— Тогда для чего ты пришел?

Рид встает с места и одновременно поправляет пиджак.

— Скоро с тобой свяжется твой редактор.

— Аманда? — удивленно спрашиваю я.

— Да, — отвечает Рид.

Он говорит отстраненно и незаинтересованно, что странно, учитывая, что это он приехал ко мне, а не я к нему.

— Я согласился дать интервью вашей газете.

— На что ты согласился? — не знаю, зачем я это спрашиваю. Я прекрасно все расслышала. Видимо, шок от услышанного мешает мне правильно формулировать вопросы.

В ответ Рид поднимает на меня многозначительный взгляд, и я, словно придя в себя, спрашиваю:

— Ты ведь не даешь интервью.

— Не даю.

Он делает два шага и останавливается рядом со мной.

— Но тебе дам.

Несколько секунд я просто смотрю на него в замешательстве.

— Но почему?

На губах Рида появляется едва заметная улыбка.

— Потому что ты журналист, Дэй.

Я прищуриваюсь.

— И всё?

Его взгляд задерживается на моем лице чуть дольше, чем следовало бы.

— И, возможно, потому что после того, что произошло, я должен тебе немного больше, чем просто извинения.

Мне кажется, что от удивления у меня даже приоткрывается рот. Я хочу что-то ответить, но не успеваю.

Не говоря больше ни слова, быстрым шагом Рид пересекает мою гостиную и выходит из квартиры, оставляя в воздухе легкий аромат своего парфюма.

В понедельник утром я хожу от стены к стене в туалете офиса Алекса Рида и дышу. Медленно делаю вдох, задерживаю дыхание и спокойно выдыхаю.

Говорят, это успокаивает.

Большое зеркало вдоль стены смеется надо мной. Я выгляжу слабой и жалкой. Зачем-то послушала Бесс и надела дурацкое платье и каблуки. Я останавливаюсь и критически осматриваю себя.

Рид подумает, что это для него. А разве нет?

В который раз все увидят бездушного, холодного, но всегда безупречного Алекса Рида, а рядом… Меня.

Мои размышления прерывают стук в дверь и голос Питта — фотографа и опрератора, который должен сделать снимки Рида для статьи и видео версию для сайта.

— Элли, пора начинать.

— Да, сейчас.

Я еще раз наклоняюсь к зеркалу и внимательно рассматриваю свое лицо. Конечно же, именно сегодня на подбородке выскочил прыщ. И хотя его почти не видно под макияжем, я знаю, что он там, а от этого моя самоуверенность точно не выигрывает. Сделав последний успокаивающий вдох, я иду к кабинету Рида.

Он сидит в кресле для гостей за небольшим журнальным столиком. Его расслабленная поза, широко расставленные ноги, лениво свисающая с подлокотника кисть левой руки и слегка склоненная голова делают его похожим на натурщика.

Беатрис, его секретарь, что-то ему рассказывает, а он внимательно слушает, кивает и отвечает. Внезапно Рид поднимает глаза и резко замолкает. Я стою в проходе и, словно вампир, жду приглашения.

Несколько секунд мы с Ридом просто смотрим друг на друга. Кажется, будто вокруг никого нет. Хотя на самом деле в кабинете еще двое: Питт и Беатрис. Осознав, что для окружающих мое молчание выглядит как верх невежества, я говорю:

— Мистер Рид! Здравствуйте.

Мой голос звучит сухо, но что-то подсказывает мне, что Рид отлично понимает, что за этим стоит.

— Проходите, мисс Дэй.

Я неторопливо подхожу к столику и сажусь на стул напротив. Так, чтобы Рид был как можно дальше от меня. Затем кладу сумку на колени и начинаю сосредоточенно рыться в ней в поисках блокнота, который на самом деле лежит прямо под рукой. В это время Питт делает несколько снимков Рида, а я прячу от него глаза. Не отрывая взгляда от содержимого сумки, говорю:

— Вы готовы начать, мистер Рид?

— Конечно.

Я чувствую на себе его пристальный взгляд и пытаюсь выглядеть непоколебимой, спокойной и уверенной. Такой, каким выглядит он.

— Тогда начнем.

Достав блокнот, я протягиваю сумку Питту. Он забирает ее и устраивается рядом с камерой. Только сейчас я поднимаю глаза на Рида.

Наш зрительный контакт длится всего секунду. Короткое мгновение перед тем, как я включаю запись на диктофоне, и тот Рид, с которым я танцевала в зале Карлы, превращается в Алекса Рида, который делает заявления через собственного пресс-секретаря.

— Я постараюсь не сильно отступать от согласованного списка вопросов, — говорю я официальным тоном.

— Вы можете спрашивать все, что захотите, мисс Дэй.

Я игнорирую это замечание и приступаю к работе.

Мы говорим уже больше получаса. Я задаю абсолютно бестолковые вопросы, которые мне выдала Аманда. Сама я отказалась участвовать в их составлении.

Что вас вдохновляет? Кем вы мечтали стать в детстве?

Такое чувство, что эти вопросы составлял психоаналитик, а не журналист.

Когда я дохожу до последнего пункта и понимаю, что дальше только пустая страница, я замолкаю.

Эта огромная пауза будет выглядеть как бельмо на глазу в кадре. Надеюсь, в этот момент Питт не снимает мое лицо крупным планом.

Я смотрю на пустой лист блокнота и молчу. Чувствую себя какой-то опустошенной. Мне даже не хватает сил с достоинством закончить это интервью.

Стоит только подумать об этом, как на глаза наворачиваются слезы. Мне безумно трудно их сдерживать, но я прикладываю максимум усилий и, убедившись, что выгляжу нормально, поднимаю на Рида глаза.

На секунду мне начинает казаться, что он тоже что-то чувствует. Как будто за всей его напускной непоколебимостью тоже есть душа.

Но, скорее всего, это лишь мои фантазии.

Я презрительно усмехаюсь собственным мыслям. Питт, сидящий за камерой, изумленно выглядывает из-за нее. Рид опускает глаза, будто ожидает, что сейчас будет скандал. Я закрываю блокнот и, не отрывая от него взгляда, сухо говорю:

— Спасибо, мистер Рид. Это все.

Питт выключает камеру и благодарит Рида. В это время я складываю свои вещи и уже собираюсь выйти из кабинета, когда Рид обращается ко мне:

— Мисс Дэй, могу я попросить вас остаться на пару минут?

Я напряженно замираю на месте, бросая короткий взгляд на Питта. Он вопросительно поднимает брови, и я со вздохом отвечаю:

— Можешь идти, Питт. Я доберусь до редакции сама.

Он пожимает плечами и уходит. Мы с Ридом остаемся одни.

Я продолжаю стоять на месте, ожидая, что скажет Алекс Рид. Он поднимается на ноги и впивается в меня тяжелым взглядом.

Некоторое время он просто смотрит, а я жду. Но когда напряжение становится невыносимым, говорю:

— Что ты хочешь мне сказать, Рид?

Рид устало закрывает глаза.

— Дэй... Что еще я должен сделать, чтобы ты перестала вести себя как обиженная школьница?

В его голосе слышится что-то вроде насмешки, и от этого раздражение мгновенно охватывает меня.

— Школьница?

Я свожу брови и делаю шаг назад.

— Тебе говорили, что ты просто мастер извинений?

Рид усмехается.

— Я просто не до конца понимаю, за что именно должен так яростно извиняться.

— Если ты не понимаешь, тогда нам не о чем говорить.

Мое лицо остается каменным, когда я произношу это, но Рид не отступает.

— Брось! Неужели все из-за одной глупой фразы? Да и что, собственно, такого в том, что я тебя хочу и прямо говорю об этом?

Я застываю на месте, пригвожденная такой наглой откровенностью.

Я не ханжа, но ощущение чего-то неправильного в его словах не покидает меня.

Я вглядываюсь в темно-синие глаза Рида, словно ожидая увидеть там что-то близкое и давно потерянное. Но там ничего нет.

С самой первой встречи я знала, что это за человек. Беспринципный, готовый на все, чтобы получить свое, расчетливый и наглый. И, думая об этом, я ужасно злюсь на себя. Злюсь за то, что в какой-то момент настолько увлеклась его привлекательной оболочкой, что позволила себе увидеть в нем кого-то другого.

— Дело не только в этом, — наконец говорю я.

— Тогда в чем? Я сделал для тебя то, чего не делал ни для кого.

При этом Рид разводит руки в стороны, словно подчеркивая, что впустил меня в святая святых.

Я гневно свожу брови.

— Хочешь сказать, что дал мне интервью, чтобы загладить вину?

Рид хмурится, но ничего не отвечает.

Тогда я продолжаю:

— Я не хочу стать очередной твоей победой, Рид.

Он насмешливо фыркает, и от этого я только сильнее злюсь.

— И я ничего не просила делать для меня. Если расплатой за это интервью служит мое прощение, то я даю его тебе. Но на этом все.

Мой официальный тон, видимо, наконец доходит до Рида. В следующую секунду его лицо каменеет.

— Так значит...

Его губы снова изгибаются в насмешке.

— Пойдешь на поводу своих глупых принципов, лишь бы не доставить мне удовольствия...

В ответ я только долго и многозначительно смотрю на него.

Мне бы хотелось сказать, что я ничего не чувствую. Или что чувствую только злость и раздражение. Но это не так. Вместе с гневом и желанием ударить по его самодовольному лицу я ощущаю какую-то невыразимую тоску. Как будто прощаюсь с чем-то очень близким, но совершенно невозможным. Проходит несколько мучительно тихих секунд, прежде чем я тяжело вздыхаю и молча разворачиваюсь, чтобы уйти.

Когда я выхожу из кабинета Рида, он ничего не говорит мне вслед. А я не оборачиваюсь. На бешеной скорости я несусь по коридору к лифту, минуя Беатрис и стоящего рядом с кабинетом Рида парня.

Как только я оказываюсь в кабине лифта, мне почти становится легче. По крайней мере, я уверена, что это должно произойти, как только двери закроются. Медленно две стеклянные створки начинают сходиться, но в последний момент внутрь протискивается молодой парень, которого я успела заметить возле стойки Беатрис.

— Успел!

Радостно объявляет он мне. Я отвечаю ему вялой улыбкой. Лифт начинает движение, а парень, облокотившийся о стену, решает завести разговор.

— Я Филипп.

Я поднимаю на него хмурый взгляд.

— Элли.

Он удовлетворенно кивает.

— А ты молодец!

Я смотрю на него с недоумением.

— Обычно Алексу удается уворачиваться от журналистов. Видимо, за этой среднестатистической мордашкой...

Он тычет в меня пальцем.

— ...скрывается настоящая стерва.

— Что, прости?!

Я настолько ошеломлена, что не нахожу ничего лучше, чем глупо возмутиться.

— Да ладно тебе! Не кипятись! Мы же почти близкие люди, да?

В этот момент двери лифта открываются. Я все еще стою с открытым ртом, когда парень подмигивает мне и уже из коридора бросает через плечо:

— Увидимся. Да, сестра?

Парень удаляется.

Я выхожу следом за ним, но иду медленно и растерянно, обдумывая все, что только что произошло. Меня останавливает Дюк.

— Эй, крошка!

Я перевожу на него потерянный взгляд.

— Тебе плохо?

— Нет, Дюк. Все в порядке.

Взглядом я продолжаю следить за фигурой парня из лифта. Он подходит к ярко-желтому спортивному автомобилю, садится в него, громко газует и уносится в неизвестном направлении.

— Кто это был?

Все еще глядя на улицу, спрашиваю я Дюка.

— Кто?

Дюк оглядывается, но никого не видит.

— Парень на желтом Ferrari?

— А! Это Филипп.

— Кто такой Филипп?

Я перевожу взгляд на Дюка. Его невинная улыбка сходит с лица. Затем он оглядывается, словно пытаясь убедиться, что его никто не слышит, и только потом отвечает:

— Лучше спроси у мистера Рида, крошка.

Такое чувство, что из Global Inc. я выхожу постаревшей на пару лет.

Сначала встреча с козлом Ридом, его многозначительные взгляды и реплики, а потом этот Филипп.

Когда моя жизнь снова станет такой, какой была прежде? До всего этого. До Алекса Рида.

Глава 7

Макс.

Со дня интервью с Алексом Ридом прошло четыре месяца. За это время многое изменилось. Наша редакция переехала в просторный офис в центре города. А я, получив свою долю популярности, доставшуюся мне лишь благодаря тому, что однажды оказалась рядом с Алексом Ридом в кадре, начала вести подкаст. Иногда меня даже узнают на улицах. Так что все в полном порядке. Спустя пару недель, проведенных в бесконечной рефлексии обо всем, что произошло между мной и Алексом Ридом, я перечеркнула эту главу своей жизни и пошла дальше.

Я стою у окна и любуюсь заснеженным городом, когда за спиной раздается голос Аманды:

— Элли!

Я оборачиваюсь и широко улыбаюсь.

— Привет, Аманда.

Она входит в кабинет и садится в кресло для посетителей. Элегантно закинув ногу на ногу, Аманда лукаво смотрит на меня из-под своих пушистых ресниц.

— Я могла бы заинтриговать тебя и заставить гадать, почему пришла. Но у меня не получится сохранять интригу достаточно долго, так что...

Она протягивает мне два золотистых билета, словно из фильма «Чарли и шоколадная фабрика», и кладет их на стол.

Я вопросительно склоняю голову набок.

— Это что?

— Билеты на ежегодный рождественский бал Терри Браун! Сегодня вечером ты идешь туда!

— Не может быть!

Я не могу сдержать удивления и радости. Хватаю билеты и по-детски трепетно прижимаю их к груди.

— Я обожаю Терри Браун! Эта женщина — моя героиня еще с тех пор, когда у меня была кукла Барби!

— Я знаю это.

Посмеиваясь, Аманда добавляет:

— Ты даже не спросила, для кого второй билет.

Мой восторг слегка угасает, и я опускаю глаза на билеты.

— Разве второй билет не для тебя?

Аманда снова смеется, а затем стреляет в меня лукавым взглядом.

— Ты пойдешь туда с Максом.

— С каким еще Максом?

Я усердно пытаюсь вспомнить хотя бы одного человека с таким именем, но в голову никто не приходит.

— Макс — мой племянник. Он примерно твоего возраста, высокий, красивый, умный и...

Она поднимается с кресла и подмигивает мне.

— ...и холостой!

Аманда пытается познакомить меня с кем-нибудь с того самого дня, как я впервые переступила порог редакции. Но за последние четыре месяца она побила все рекорды, поочередно сводя меня с самыми разными мужчинами.

— Ты серьезно?! Даешь мне билеты на бал Терри Браун, чтобы я пошла на свидание вслепую? Это уже новый уровень, Аманда.

— Послушай!

Она подходит ко мне и кладет руки мне на плечи.

— Это ни к чему тебя не обязывает. Ты идешь туда как представитель редакции, чтобы сделать свою работу.

— Но в компании твоего племянника?

— А что тут такого? Тебе ведь нужно иногда расслабляться.

Аманда так мило улыбается, что я не могу ей возразить.

— Ты ведь понимаешь, что это грязный прием?

Уже стоя в дверном проеме, Аманда заглядывает мне в глаза.

— Просто повеселись на вечеринке кумира своего детства с привлекательным свободным парнем. Никто не заставляет тебя выходить за него замуж. Отдохни, Элли, в этом году ты была чертовски продуктивной! И заодно постарайся перекинуться парой слов с несколькими важными шишками, чтобы потом чиркнуть заметку.

Когда за Амандой закрывается дверь, я падаю в кресло и задумчиво кручу в руках два красивых билета.

Я и правда отлично работаю в этом году и заслуживаю того, чтобы как следует оттянуться.

Словно в ответ на мои мысли раздается сигнал телефона. Сообщение от Аманды.

Аманда: Знакомься, Макс ;)

Я открываю вложение, и перед моими глазами появляется фото очень привлекательного парня. Я усмехаюсь и отправляю Аманде в ответ смеющийся смайлик.

После работы я еду домой, чтобы переодеться. До приезда Макса остается меньше получаса, так что я звоню Бесс, и, объединив наши куриные мозги в один вполне себе человеческий, мы выбираем мне наряд.

Переодевшись, я сажусь на диван и смотрю в экран телефона. Бесс хрустит чипсами с лицом человека, завоевавшего Константинополь.

— Я тебе даже завидую! — чавкая, говорит она.

— Я тоже себе завидую, — отвечаю я чистую правду. — Терри Браун — женщина, которая прошла через огонь и воду, и еще столько всего, что никакой Железный человек не смог бы себе представить!

Бесс кривится.

— Боже, я не о твоей любимой Терри Браун. Плевать мне на нее! Я об этом парне, Максе. На фото он просто следующая версия Джеймса Бонда.

Я смеюсь.

— Я думала, твой Генри — следующая версия Бонда.

— А!..

Она лениво отмахивается от моей реплики.

— Я подумываю исключить его из этого списка!

— Давно пора.

На мгновение мы обе замолкаем. Бесс явно грустит, снова вспомнив о своей безответной любви. Я виновато вздыхаю.

— Прости.

— За что ты извиняешься?

Неожиданно резко спрашивает меня Бесс.

— Я не хотела те...

— Нет, скажи, за что на самом деле ты извиняешься?

От того, как резко наш шутливый разговор превратился в выяснение отношений, я растерянно замолкаю. Но Бесс и не нужно, чтобы говорила я.

— Ты только что пожалела меня, да?

— Нет!

Я отвечаю быстро и уверенно, но Бесс это не интересует.

— Не ври! Ты все время делаешь это. На самом деле это мне стоит пожалеть тебя. Да, я влюблена в Генри уже очень давно, хотя он ни разу не дал мне надежды на будущее, но ты и сама не лучше!

Я молча слушаю ее, не находя слов, чтобы ответить.

— Что там у тебя с Алексом Ридом? — продолжает подруга.

— При чем здесь это?

От одного упоминания его имени я вздрагиваю.

— Вот именно! Мы просто проигнорировали всё, что между вами произошло. А как только я пытаюсь что-то сказать про него, ты превращаешься в морского ежа.

— Боже, да что такого я сейчас сказала или сделала, что ты так говоришь со мной?

— Ты ничего не сказала, Элли. В том-то и дело!

Мой телефон издает пронзительное жужжание, извещая о сообщении от Макса. Бесс тоже слышит это.

— Он приехал?

По голосу слышно, что ей на самом деле интересно, но эмоции все еще берут верх.

— Да, он здесь.

— Ладно.

Она делает вдох и говорит:

— Прости. У меня ПМС.

— Ничего.

Лицо Бесс, ее печальный взгляд, который она всегда так умело скрывает за острыми шутками и сарказмом, заставляют мое сердце сжаться.

— Если хочешь, я никуда не поеду, и мы могли бы...

Бесс смотрит в камеру с наигранно скептическим выражением лица.

— Иди уже на свое свидание с этой своей Терри Браун!

Я вяло улыбаюсь.

— Так ты в порядке?

— Я же сказала, это ПМС. Съем мороженое, посмотрю что-нибудь с Тимоти Далтоном и буду в порядке. Все!

Она посылает мне воздушный поцелуй.

— Я желаю тебе хорошего вечера.

— Спасибо. И тебе с Тимоти Далтоном!

После разговора с Бесс я спускаюсь к племяннику Аманды с чувством легкой тревоги.

Он уже ждет меня у своего темно-синего BMW с раскосыми фарами, которые будто всегда смеются или хитро щурятся.

— Элли?

Макс широко улыбается мне. Почти так же, как его BMW.

Я отвечаю ему улыбкой, хотя по настроению я ближе к неопределенному пожиманию плечами. Чем ближе я подхожу, тем более привлекательным оказывается племянник Аманды.

— Макс?

— Виноват.

Он мило ухмыляется и подмигивает мне.

— Аманда не показала мне твою фотографию, и я уже решил, что нужно готовиться к худшему!

— Надеюсь, сейчас ты сделаешь какой-нибудь комплимент.

Макс как-то легко, игриво и очаровательно, но при этом не теряя своей мужественности, складывает ладони и умоляюще склоняет к ним голову.

— Я каюсь в каждой дурной мысли, которая посетила меня до этого момента. Ты великолепна!

Тут уже я не могу удержаться и громко смеюсь.

— Ладно, я поняла, Макс. Ты актер?

— Почти.

Он открывает передо мной дверь машины и, когда я сажусь, наклоняется, чтобы сказать:

— Я стоматолог.

Я улыбаюсь. Макс очень забавный и, как и сказала Аманда, очень симпатичный.

Возможно, пойти с ним на этот бал было не такой уж плохой идеей.

Всю дорогу Макс рассказывает мне разные забавные истории. Не дает заскучать или начать волноваться о чем бы то ни было.

Вскоре мы входим в огромный зал, заполненный большими и не очень большими шишками. Повсюду сверкают дорогие украшения, в воздухе витает смесь ароматов люксового парфюма, а на фоне всего этого звучит чудесная музыка. Джазовый ансамбль на сцене мастерски умудряется исполнять избитые рождественские песни так, что от них не только не тошнит, а даже хочется подпевать и танцевать.

Макс смотрит на меня.

— Ну что, тебе здесь нравится?

Я с улыбкой рассматриваю толпу гостей и уже хочу ответить Максу, что здесь прекрасно, даже несмотря на зашкаливающий уровень пафоса, когда вижу его.

Алекс Рид собственной персоной стоит в отдалении от меня и выглядит безупречно. Даже несмотря на то, что на нем, в отличие от большинства гостей, нет смокинга, а рукава рубашки закатаны до локтей. Кажется, будто он просто проходил мимо и решил заглянуть на пять минут, чтобы поздороваться.

Заглянуть на пять минут на бал, билет на который стоит как аренда неплохой квартиры. Позер!

Даже его волосы выглядят естественно небрежными.

И все это делает его только привлекательнее.

Я хмурюсь и с досадой выдыхаю. Макс, очевидно заметив эту резкую перемену в моем настроении, говорит:

— Может, чего-нибудь выпьем?

Я резко перевожу взгляд с Рида на Макса.

— Да! Отличная мысль!

— Тогда я схожу. Что тебе взять?

— На твой вкус.

Макс подмигивает и уходит в сторону бара. Я недолго смотрю ему вслед, а потом, набравшись храбрости, снова поворачиваю голову туда, где минуту назад стоял Алекс Рид. Но его уже там нет.

Не знаю, что я чувствую, когда не нахожу его на прежнем месте. Облегчение или разочарование? Трудно понять. И в том и в другом случае в груди что-то сжимается.

Я стараюсь, как говорится, держать хорошую мину при плохой игре, но вопрос вернувшегося с напитками Макса показывает, что у меня это плохо получается.

— Увидела кого-то неприятного?

Я беру бокал с вином из его руки и, прежде чем ответить, делаю большой глоток.

— Все в порядке. Не обращай внимания. Просто такие мероприятия не входят в число моих обычных вечеров. Я немного разволновалась.

Макс непринужденно присаживается на край стола с закусками позади нас и насмешливо оглядывает гостей.

— Да, большинство этих ребят выглядят так, будто им в задницу вставили раскаленный кол. Но им это положено по статусу! А тебе — нет.

Он поворачивается и заглядывает мне в лицо. Я смущенно опускаю взгляд.

И не могу избавиться от мысли, что все это может увидеть Рид. И какое мне должно быть до него дело? Пусть видит!

Я поднимаю глаза и смело... ну, или почти смело... смотрю на Макса.

— Да, ты прав. Нужно расслабиться!

— Вот и отлично!

Макс протягивает свой бокал, и мы легко чокаемся.

— Так скажи мне, Элли, чем тебе нравится эта Терри... — Он смешно щурится, пытаясь вспомнить имя моего кумира.

— Терри Браун?

— Да, я о ней.

— Ну, здесь нет какой-то особенно оригинальной истории. Она выросла в простой семье с очень скромными возможностями. Много работала с трудными подростками, малоимущими семьями, курировала целые районы в городах по всей стране. И всегда много, очень много говорила о проблемах, с которыми сталкиваются эти люди. В конце концов другие люди, у которых, в отличие от нее, были средства, начали жертвовать деньги в ее фонды. Она улучшила жизнь многих семей и дала шанс на нормальное, хорошее будущее сотням детей. Эта женщина не может не вдохновлять.

— Так значит, ты ее фанатка?

— Я бы подобрала другое слово, но пусть будет так, раз уж ты сказал.

Мы тихо посмеиваемся. Я допиваю свое вино и, почувствовав зов природы, ставлю бокал на стол.

— Прости, Макс. Я ненадолго отойду.

— Конечно. Я буду здесь!

Расправив платье, я иду в сторону туалетов, быстро делаю свои дела и уже мою руки, когда в туалет входит моя старая знакомая Патриция.

— Ну привет, куколка!

Она окидывает мою фигуру оценивающим взглядом и небрежно прислоняется боком к раковине.

— Поговорим?

Я даже не пытаюсь скрыть своего отношения к этой женщине и громко вздыхаю.

— Снова хочешь поговорить в туалете? Это уже немного пугает.

Я иду к выходу, когда она бросает мне в спину:

— Не думай, что для тебя что-то изменилось!

Я выхожу за дверь и уверенным шагом направляюсь к Максу. Но как только он появляется в моем поле зрения, жизнь снова бьет меня ключом — и сразу по голове.

Алекс Рид. Кто же еще?

Он разговаривает с Максом так, будто они знакомы целую вечность. Заметив меня, Макс машет рукой.

— Элли!

Я делаю вдох, расправляю плечи и подхожу. Макс просто очарователен. Улыбаясь во все свои тридцать два белых, идеально ровных зуба, он говорит:

— Не знал, что ты знакома с Алексом!

С Алексом?

Я не могу не заметить напряжение на лице Рида, когда Макс называет его по имени.

— Да, мы знакомы с мистером Ридом. Правда, очень поверхностно.

Я поворачиваюсь к Риду и сдержанно спрашиваю:

— Как поживаете, мистер Рид?

Он просто смотрит на меня, ничего не отвечая. Этот момент мог бы стать еще одной из тех неловких сцен, которыми так богаты наши с Ридом отношения, но душка Макс способен справиться даже с этим.

— Алекс рассказывал, что ты брала у него интервью и была чуть ли не первой, у кого это получилось!

Теперь молчу уже я. Но Рид решает поддержать разговор. Он отвечает Максу, но смотрит исключительно на меня.

— Да, мисс Дэй — отличный специалист. С самого первого момента нашей встречи я был уверен, что могу ей доверять.

Я не сдерживаюсь и громко усмехаюсь. Даже Макс замечает это и, видимо смекнув, что между мной и Ридом есть история, которая осталась за официальной версией про интервью, понимающе улыбается.

— Эм... Знаете, я только что вспомнил, что должен кое-куда заехать. Элли, боюсь, я не смогу остаться. Ты ведь не обидишься?

Я даже не успеваю придумать, что ответить, как Макс пожимает руку Риду, легко целует меня в щеку и уносится прочь.

Я должна бы злиться, но, как ни странно, чувствую благодарность.

Я все еще смотрю в ту сторону, куда исчез Макс, когда чья-то рука мягко касается моей ладони. Сначала я опускаю взгляд и замечаю длинные красивые пальцы Рида, едва касающиеся моей кожи.

Поднимаю глаза и встречаюсь с ним взглядом.

— Поговорим?

Глава 8

Ключ.

Рид смотрит на меня так, будто я должна ему денег. Я раздраженно вздыхаю.

— Вы хотите что-то сказать мне, мистер Рид?

— Дэй, прекрати вести себя так, будто между нами какие-то деловые отношения.

— Согласна! Между нами вообще нет никаких дел! Возможно, Макс еще не успел далеко уйти, и я смогу уехать вместе с ним.

— И ты упустишь возможность встретиться с Терри Браун?

Рид самодовольно поднимает бровь. Не знаю откуда, но он слишком хорошо знает, чем меня можно зацепить. В ответ я лишь пожимаю плечами, стараясь выглядеть как можно безразличнее.

— Я смогу посмотреть ее речь в записи и прочитать о ней в газетах.

— Та Элли Дэй, которую я знаю, не упустит возможность увидеть одну из самых успешных и влиятельных женщин страны. И что еще важнее — не сможет не воспользоваться шансом поговорить с ней лично.

Я чувствую, как внутри поднимается жар — смесь гнева и какого-то необъяснимого отчаяния.

Он снова умудряется задеть меня за живое, и я не могу перестать этому удивляться. Откуда он так хорошо знает все мои слабые места и каждый раз безошибочно в них попадает? А я, словно неваляшка, не могу устоять.

Насупившись, как ребенок, пойманный на шалости, я отвечаю:

— Мы с вами не настолько хорошо знакомы, мистер Рид, чтобы вы могли предугадать, как я поступлю в той или иной ситуации.

Рид молчит и сверлит меня взглядом. Холодным и одновременно сжигающим все на своем пути. Я пытаюсь выглядеть безразличной, но получается лишь глупо. Мне хочется сказать что-нибудь едкое и остроумное. Показать ему, что я тоже не лыком шита и способна победить в нашем негласном споре. Но я не успеваю.

— Ты ведь понимаешь, что я спас тебя? — самодовольно говорит Рид.

В ответ я не могу удержаться от язвительных ноток в голосе.

— Большое спасибо. Могу я узнать, от чего именно была спасена?

— Этот парень. — Он делает длинную паузу, вспоминает имя и затем безразлично продолжает: — Макс. Он не твой типаж.

— Ха!

Из меня вырывается слишком громкий возглас, который привлекает к нам несколько осуждающих взглядов.

— Так ты теперь эксперт по тому, какие мужчины мне нравятся?

Рид довольно улыбается.

— Что ж, мне кажется, кое-что я в этом понимаю.

— С удовольствием бы послушала, но внезапно теряю интерес.

Я ставлю пустой бокал на стол и взглядом просчитываю траекторию, по которой можно поэффектнее удалиться, когда Рид делает шаг ко мне.

— Я знаю, что ты делаешь, Дэй.

Натянув на лицо выражение безразличия, я изучаю толпу за его спиной, а он продолжает:

— Пытаешься отделаться от меня колкостями и напускным безразличием, но это только видимость.

— Неужели? — бросаю в него сердитый взгляд.

— Конечно. И я все понимаю.

На мгновение черты лица Рида смягчаются, и мне даже начинает казаться, что ему можно доверять. Но потом он говорит:

— Ты пытаешься себя защитить. Все это... — он едва заметно обводит взглядом зал и людей вокруг, — не твой мир. И люди вроде меня вызывают в тебе неосознанное желание обороняться.

От этих слов все мое тело напрягается. Пропасть между мной и Ридом, которую я замечала и раньше, внезапно становится настолько огромной, что от одного взгляда в нее становится страшно.

Рид выжидающе смотрит на меня. Я стараюсь выглядеть спокойной и невозмутимой, но это оказывается непросто. Вместо того чтобы ответить на странный монолог Рида, я не нахожу ничего лучше, чем перевести разговор на светскую беседу.

Пусть поймет, что мне плевать на все его драматичные умозаключения.

Продолжая скользить взглядом по людям вокруг, я говорю:

— Так как дела у Global Inc.? Слышала, вы поглотили еще одну многообещающую компанию?

— Скорее, когда-то многообещающую, — бросив на меня взгляд, отвечает Рид. Я пожимаю плечами.

— Пусть так.

Я замолкаю и опускаю взгляд, а Рид словно чего-то ждет, неотрывно рассматривая меня, как музейный экспонат. Я так отчетливо чувствую его взгляд, что уши и щеки начинают гореть. Не выдержав этого молчаливого давления, я резко поворачиваюсь к нему.

— Что?!

Спрашиваю слишком резко, почти по-подростковому. В первую секунду Рид выглядит удивленным, но затем на его лице появляется знакомое самодовольное выражение.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты так смотришь. Что, со мной что-то не так?

— С чего ты взяла?

— Я не вписываюсь в этот «не мой мир»?

Фраза, сказанная Ридом всего пару минут назад, вырывается из меня как детская обида и упрек. Это происходит так быстро и неконтролируемо, что мне тут же становится стыдно. Рид делает долгую паузу. Затем засовывает руку в карман своих свободных брюк и, глядя на меня с каким-то новым, почти сочувственным выражением, говорит:

— Что бы ни оскорбило тебя в этой фразе, Дэй, я не имел в виду ничего плохого. Мир, о котором я говорю...

Он обводит взглядом просторный зал. Я делаю то же самое, стараясь проследить тот же путь, что и его глаза.

— Этот мир — дерьмо. Ты лучше всего этого.

После этих слов он снова поворачивается ко мне.

— Позволь показать тебе.

Он достает руку из кармана и протягивает ее мне. Я опускаю взгляд на его ладонь, а затем вопросительно приподнимаю брови.

— Мне не нужно еще одно свидание с тобой.

Рид не убирает руку.

— Пойдем со мной, Элли Дэй. Я хочу поговорить там, где никого нет.

Я могла бы сделать что угодно: плюнуть ему в лицо, развернуться и уйти, рассмеяться во весь голос. В конце концов, просто послать его так далеко, как только позволяет человеческий язык. Но вместо этого поступаю именно так, как, казалось, никогда не поступлю. Я иду с ним.

Рид ведет меня по закрытым темным коридорам городской библиотеки. Позади, где-то далеко за нашими спинами, сильные мира сего продолжают налаживать связи в канун Рождества. Мы поднимаемся все выше и выше. С каждым следующим этажом освещение становится тусклее, а воздух — холоднее. Миновав длинную лестницу, Рид неожиданно берет меня за руку и увлекает в маленький коридор. Я не издаю ни звука. Послушная, размягченная бокалом вина и теплом его ладони, сворачиваю вслед за ним.

Мы останавливаемся у небольшой, но явно старой деревянной двери с вырезанными на ней сценами из греческого эпоса. Я опускаю взгляд на нижнюю часть двери, где изображен Геракл, отламывающий рог керинейской лани. В это время Рид кладет руку на дверную ручку и нажимает на нее.

— Пойдем.

Мы входим в большое архивное помещение. Помимо сотен книжных полок, заставленных старыми изданиями, вдоль стен стоят картотечные шкафы с архивными документами. Пока я завороженно осматриваюсь, Рид закрывает дверь и запирает ее на замок. Услышав щелчок, я вздрагиваю.

— Ты запер меня здесь, Рид?

— Я ведь с тобой. Я запер нас.

Он слегка наклоняется ко мне. Я отстраняюсь.

— Заканчивай, Рид!

— Я даже не начал.

Он смотрит мне в глаза. Я бы хотела сказать, что этот взгляд неприятен мне, но это не так. Я ждала его. Ждала, когда он посмотрит на меня именно так.

Вот же дура!

От злости на себя и собственные чувства я уже свожу брови и собираюсь грубо выругаться, когда Рид прижимается губами к моим.

Я перестаю соображать. Серьезно, мой мозг отключается так, как, кажется, способен отключиться только после смерти. Я не вижу света вокруг. Не слышу звуков. Все, что управляет мной сейчас, — сладкое, тягучее тепло, разливающееся по телу от одного лишь факта, что Алекс Рид целует меня. Кажется, мое тело воспринимает его губы как нечто жизненно необходимое. И только благодаря им продолжает жить.

Сколько это длится? Минуту, пять минут, полчаса? Я не знаю. Знаю только, что, когда он отстраняется, я едва дышу. Поднимаю глаза и смотрю ему в лицо. В его бессовестное лицо. В его наглое, самовлюбленное, бессовестное лицо. Лицо, которое снова превратило меня в тряпичную куклу с ватными ногами.

— Чего ты хочешь от меня, Рид?

Я произношу это почти со слезами. С такой болью, что мне самой становится себя жаль.

— Я здесь не для того, чтобы целоваться с тобой! И вообще не для того, чтобы с кем-то целоваться! Я... Я...

Я начинаю заикаться.

Аманда отправила меня на вечеринку Терри Браун со своим племянником. В первую очередь — как друга, которому нужен отдых, и только во вторую — как сотрудника газеты. Но Макс ушел, а изображать беззаботное веселье и делать вид, что я прекрасно провожу время, — полный блеф. Поэтому единственное, до чего я сейчас додумываюсь, — представить Риду, что весь этот вечер для меня работа.

Я здесь по работе. Так я ему и говорю.

— Я здесь для работы!

Рид язвительно приподнимает уголок рта.

— Твой друг был стажером из редакции, обязанным сбежать сразу, как только появится кто-то, кто действительно может о тебе позаботиться и помочь с хорошим материалом?

— Макс не стажер!

— Оу. И кто же он?

— Он очень перспективный стоматолог.

Рид усмехается.

— Какая жалость.

— В каком смысле?

— Перспективный стоматолог? Возможно. Желаю успехов в его деле, но с тобой у него нет ни единого шанса.

Я смотрю на Рида холодным взглядом. Помутнение после поцелуя сошло на нет, а на его место пришла ярость.

— А у кого есть? У тебя?

Рид только пожимает плечами, а затем добавляет:

— Но ты ведь здесь. Со мной.

— Только потому, что ты привел меня сюда и запер на замок.

— Я не тащил тебя силой. Ты шла по своей воле. Потому что…

Он подходит ближе и прижимает меня к одному из архивных шкафов.

— Потому что ты сама хочешь быть здесь, со мной.

Я чувствую, как сердце предательски ускоряется, выдавая волнение и возбуждение, но продолжаю убеждать себя, что это всего лишь ярость.

— Я здесь для работы!

— Правда?

— Да!

— И какое у тебя редакционное задание? Проверить мои миндалины?

Я не выдерживаю и уже замахиваюсь, чтобы вмазать по его надменному лицу, но он в последний момент хватает меня за запястье. Мы смотрим друг на друга, разделенные всего несколькими сантиметрами.

— Так, Элли Дэй, какая у тебя рабочая цель на этом мероприятии?

Я смотрю на Рида всего секунду и уверенно отвечаю:

— Я должна встретиться с Терри Браун.

Рид приподнимает бровь.

— Не должна.

— Что это значит?

— Ты же знаешь, что она не общается с прессой.

— Ты тоже не общался. До встречи со мной! Не думал, что я обладаю даром убеждения?

— Нет.

Он продолжает издеваться надо мной. Не в силах больше терпеть его колкости, я вырываю запястье из его хватки, подлетаю к двери и начинаю судорожно крутить замок. Как и положено, он не поддается.

— Я могу помочь.

Голос Рида за спиной только сильнее раздражает. Я ударяю ладонями по двери и упираюсь лбом в холодное дерево.

— Хорошо. Открой ее.

Я стою в таком положении, но Рид не торопится подходить.

— Я говорю о Терри.

Мгновение я стою неподвижно, затем поворачиваюсь и просто смотрю на него.

— Я сделаю так, что она встретится с тобой.

Я продолжаю молча смотреть на Рида.

— Ей это будет интересно.

Рид не ждет ответа. Он уже лезет в карман за телефоном, когда я говорю:

— Чего ты пытаешься добиться?

— В смысле? — с неподдельным непониманием спрашивает он.

— Зачем ты снова вмешиваешься в мою карьеру и в мою жизнь?

— Я хочу помочь!

— Вот именно! Зачем это тебе?

— Потому что могу.

— Мне не нужна помощь.

— Она нужна всем. Не верь сказкам, где Золушка всего добилась сама только потому, что была очень усердной и лучше других драила полы.

— Ты просто… законченный циник!

— Я знаю этот мир изнутри, Дэй. И я знаю тебя. Ты хочешь быть выше. И ты достойна этого. Но здесь ко всему и ко всем нужен ключ.

Я медленно выдыхаю, молча слушая Рида.

— Это ты нашла меня. Ты заставила меня увидеть, услышать тебя. Так что я — твой ключ. Моя помощь — это твоя заслуга. Просто прими ее.

Еще секунду Рид смотрит, как я пытаюсь сдержать вздох потерпевшего поражение человека, а затем слегка улыбается.

— Так тебе нужна встреча с Терри Браун?..

Глава 9

Наш секрет.

Терри Браун — высокая, элегантная женщина за пятьдесят, выглядящая так, как мечтает выглядеть каждая в ее возрасте, — медленно прохаживается по своему просторному люксовому номеру. Рид представил нас пять минут назад и почти сразу же извинился и ушел, сославшись на важный звонок.

Конечно, он сделал это, чтобы дать мне возможность познакомиться с ней наедине. Он продолжает удивлять меня, но я до сих пор не могу понять — в хорошем смысле или в плохом.

— Он говорил о тебе.

Терри Браун нарушает молчание своим звонким голосом.

— Говорил?

— Слишком часто для Алекса Рида. Так что я даже навела о тебе справки.

— Правда?

— Да, милая!

Терри задорно смеется, затем сбрасывает туфли и босиком подходит к бару.

— Выпьешь, детка?

Она обращается ко мне по-свойски, без пафоса и лишних условностей.

— Да, спасибо. Я буду то же, что и вы.

Терри улыбается и с ловкостью матерого бармена готовит напитки. Затем берет оба бокала и подходит ко мне, все еще стоящей посреди комнаты.

— Держи.

— Спасибо.

Я делаю глоток. Терри повторяет за мной, наблюдая поверх бокала за тем, как сильно я нервничаю. А это заметно невооруженным глазом.

— О чем ты так волнуешься?

— Наверное, я просто слишком взволнована нашей встречей.

Терри насмешливо поджимает губы.

— Пф! Подумаешь!..

Затем кивает в сторону диванов, неспешно подходит к ним и, уже устроившись поудобнее, жестом приглашает меня сделать то же самое.

— Давай, детка. Расслабься.

Я подхожу, сажусь на противоположный край дивана, ставлю бокал на стол и замираю. Терри смотрит на меня спокойно и выжидающе, словно изучая. Ее долгие молчаливые взгляды напоминают мне взгляды Рида. И, кажется, она сразу понимает, кто именно возник в моих мыслях.

— Не переживай, он сейчас вернется.

Я вздрагиваю.

— Простите?..

— Да брось, детка! Я замечаю притяжение между людьми еще до того, как они сами понимают, что влипли. А вы оба уже все поняли!

Внезапно она громко хохочет. Ее смех теплый и звонкий. Но то, что она сказала, задевает меня так глубоко, что я невольно напрягаюсь. Точнее, еще сильнее, чем была напряжена до этого момента.

— Вы ошибаетесь. Алекс Рид и я - деловые партнеры.

Как только я произношу это, за спиной раздается звук закрывающейся двери. Я оборачиваюсь и вижу Рида. Замерев на месте, он смотрит на меня, затем едва заметно вздыхает и идет к дивану.

— Я вижу, ты в своем репертуаре, Терри. Решила испытать мисс Дэй на прочность?

Терри расслабленно откидывается на спинку дивана и отвечает, обращаясь одновременно и к Риду, и ко мне:

— Мы просто болтаем, Алекс. Никто никого не проверяет. Ведь так, Элли?

Я натянуто улыбаюсь.

Рид наверняка слышал, что я сказала о нем. И хотя понимаю, что сказала чистую правду, — что между нами нет и не может быть ничего... и никогда не будет...

Сердце болезненно сжимается от этой мысли, но я заставляю себя не обращать на это внимания. Не дожидаясь моего ответа, Рид садится в кресло, стоящее ближе к Терри. Можно было бы подумать, что он просто занимает место рядом с хозяйкой номера. Но что-то подсказывает мне: так ему удобнее наблюдать за мной.

Терри быстрым оценивающим взглядом смотрит сначала на Рида, потом на меня. Затем ставит свой бокал на столик, поджимает под себя ноги и говорит:

— Так, значит, ты работаешь в этой маленькой газетке... Jersey...?

— Women Jersey.

— Да. Ты неплохо пишешь. И мне нравится, что ты берешься за сложные социальные темы.

— Вы знакомы с моей работой? — с неподдельным удивлением спрашиваю я.

— Естественно! Я ведь сказала, что навела справки. Не каждый день Алекс Рид упоминает кого-то так часто, как упоминал тебя в последние месяцы.

Я молча перевожу взгляд на Рида. Он выглядит спокойным и невозмутимым.

— Не каждый день можно встретить человека, достойного таких упоминаний, — добавляет он, глядя мне в глаза.

Терри многозначительно приподнимает бровь.

— В любом случае я не дам тебе интервью, детка.

Теперь я окончательно сбита с толку. Чувствую, как земля уходит из-под ног, но продолжаю держать лицо.

— Значит, я неправильно поняла?

— Алекс сделает это вместе со мной! — тут же, словно только и ждала этого вопроса, отвечает Терри.

— По правде говоря, я даже не рассчитывала на интервью.

Я говорю искренне. Получить полноценную беседу с такой персоной, как Терри Браун, да еще и такому журналисту, как я, кажется почти фантастикой.

— Я надеялась лишь на короткое знакомство и пару комментариев по актуальным темам.

Терри мягко улыбается.

— Ты заслуживаешь гораздо большего, чем пары комментариев.

— Я подумал так же, — вставляет Рид.

Я поворачиваюсь к нему. Выражение его лица нельзя назвать мягким. Он не улыбается, но и не упрямится, как это часто бывает.

А в его глазах я вдруг замечаю столько глубины и... даже не знаю...Поддержки?

От осознания того, что впервые за много лет кто-то по-настоящему поверил в меня и возложил на меня такие надежды, глаза наполняются слезами.

Говорят, одного взгляда Алекса Рида достаточно, чтобы женщина потеряла голову. Но я всегда думала, что речь совсем не о глазах.

Взяв себя в руки, я глубоко вдыхаю и быстро промаргиваю слезы.

— Так значит, вы вместе с мистером Ридом хотите дать интервью Women Jersey?

— Ох, детка! Да нет же! Тебе! Меня интересуешь именно ты!

Я не могу скрыть, насколько мне приятно слышать эти слова от Терри Браун. И она, и Рид замечают мою реакцию.

— Конечно, сейчас уже слишком поздно. Мои люди свяжутся с секретарем Алекса, и мы вместе найдем время для обстоятельного разговора.

Словно давая понять, что встреча подходит к концу, Терри Браун поднимается на ноги.

— Мне пора отдыхать. Надеюсь, вы не сильно обидитесь, если я вас выпровожу.

— Ох, конечно! Уже поздно.

Я поспешно вскакиваю с места. Рид тоже поднимается, но куда спокойнее.

— Мне было очень-очень приятно познакомиться с вами лично, миссис Браун!

— Что ты, милая! Мне было куда приятнее. И, что еще важнее, будет.

Она игриво подмигивает мне. На ватных ногах я выхожу сначала из номера, потом молча вместе с Ридом захожу в лифт. Мы спускаемся все ниже и ниже, а мои мысли, наоборот, взлетают все выше. Уже на улице я слышу голос Рида у себя за спиной.

— Позволишь подвезти тебя домой?

Я невольно улыбаюсь и оборачиваюсь, чтобы ответить, но Рид вдруг притягивает меня к себе и накрывает мои губы своими. Мои глаза сами собой закрываются. Я чувствую себя крепостью, которая вот-вот падет. Такой хрупкой и беззащитной, что Рид мог бы завоевать меня прямо сейчас. Если бы только захотел. Когда он отстраняется, то заглядывает мне в глаза, терпеливо ожидая ответа на свой вопрос. Я киваю.

— Подвести меня…отличное предложение.

Рид берет меня за руку и ведет к машине. Я следую за ним, не произнося ни слова.

Как только мы оказываемся в салоне и автомобиль трогается с места, Рид мягко притягивает меня к себе. Я не успеваю ничего осмыслить, как оказываюсь в его полной власти. Его теплые, уверенные губы касаются моей шеи, заставляя меня обмякнуть в кресле и полностью отдаться этим ощущениям. Я настолько расслабляюсь, что не замечаю, как мы подъезжаем к моему дому. Рид отстраняется и заглядывает мне в глаза. Несколько секунд он просто смотрит на меня, но этот взгляд ощущается как продолжение поцелуя — мягкий, теплый и всепоглощающий.

— Приехали.

— Да... — мой голос звучит приглушенно и сдавленно, настолько сильны чувства, которые я сейчас испытываю. — Мне надо идти...

Произнося это, я продолжаю сидеть неподвижно, слегка запрокинув голову и глядя Риду в глаза. Он едва заметно улыбается, но ничего не отвечает. И тогда я говорю то, чего сама от себя не ожидаю.

— Не хочешь подняться?

Я слышу собственный голос словно со стороны и замираю от испуга.

Неужели я действительно это сказала?

Наверное, сейчас я выгляжу такой растерянной, что это могло бы позабавить Рида. Хотя по выражению его лица этого совсем не скажешь. Кажется, проходит целая вечность, прежде чем он отвечает.

— Ты даже представить себе не можешь, как сильно я этого хочу.

Он снова замолкает, и это пугает меня еще сильнее.

— Но? — напряженно спрашиваю я.

— В прошлый раз, когда я хотел этого, ты устроила мне такую выволочку, что теперь даже боюсь желать чего-то подобного.

Он усмехается, и это делает его таким обаятельным, что я немного расслабляюсь.

— Все в порядке, — наконец уже спокойнее отвечаю я. — Я ведь сама тебя приглашаю.

Весь путь от машины до моей квартиры Рид держит меня за руку или то и дело касается моей спины, осторожно поглаживая ее. Пока я достаю ключи, чтобы открыть дверь, он мягко утыкается носом мне в шею, вдыхает мой запах и шепчет на ухо комплименты.

От всего этого я совсем перестаю соображать. Никаких тревог и страхов не остается, и, как только дверь за нами закрывается, я позволяю всему случиться. В абсолютном отрыве от реальности я изучаю Алекса Рида. Его теплые губы, от которых по телу пробегает дрожь. Его крепкие плечи и руки, обнимающие меня так, словно никогда не собираются отпускать. Его грудь, мерно вздымающуюся от тяжелого дыхания. Мы избавляемся от всей одежды и падаем на кровать уже сплетенные между собой. Рид не торопится, но и не медлит. Каждое его движение происходит именно так, как этого хочет мое тело и оно тут же реагирует.

Когда все заканчивается, я чувствую такое спокойствие, какого не испытывала уже очень давно. Моя голова мирно покоится на груди Рида, а он перебирает кончиками пальцев мои волосы и тихо сопит.

— Рид...

Я кладу ладонь на его горячую грудь и замираю. Под кожей ощущается ровное, спокойное биение. Рид молчит, ожидая, что я скажу дальше.

— У тебя здесь что-то... В груди...

— Что? — чуть напрягшись, спрашивает он.

— Вот здесь. Послушай. Тук-тук...

Рид расслабленно усмехается.

— Намек на то, что у меня нет сердца?

— Нет. На то, что оно у тебя есть.

Я поднимаю голову и заглядываю ему в лицо. Улыбка, которую я вижу, согревает меня лучше самого теплого одеяла.

— Это будет наш секрет.

Глава 10

Утром я просыпаюсь с ощущением, что все произошедшее было только сном. Поворачиваю голову и в подтверждение своих мыслей упираюсь взглядом в смятую подушку. Тишина в квартире и чувство одиночества заставляют мое сердце болезненно сжаться.

Ну конечно… Алекс Рид ушел. Получил, что хотел, обвел меня вокруг пальца и ушел…

Я стараюсь не жалеть себя, выбираюсь из-под одеяла и бреду в ванную. Усевшись на унитаз, набираю Бесс. Как только она отвечает, я траурным голосом произношу:

— Он ушел.

Бесс, видимо, еще спит. Поэтому ее голос звучит хрипло и глухо.

— Кто ушел? Куда ушел?

Дальше я рассказываю ей обо всем, что произошло накануне. О благотворительном вечере, встрече с Терри Браун и ночи с Алексом Ридом. А еще долго ругаю себя за то, что поддалась его обаянию и поверила, будто за образом расчетливого бизнесмена скрывается чувственный, горячий мужчина, рядом с которым я так легко потеряла голову. Бесс долго молчит, и я начинаю переживать, о чем она думает.

— Ты все еще здесь? — настороженно спрашиваю я.

— Да, — ее голос звучит неожиданно жестко.

— Что думаешь?

— Все, что я думаю, подлежит цензуре.

Я улыбаюсь, хотя хочется плакать. Тело все еще помнит прикосновения Рида, и мне стоит больших усилий не расплакаться. Мы с Бесс еще немного болтаем. Она пытается отвлечь меня, и в благодарность я делаю вид, что у нее это получается. Но как только мы прощаемся и я сбрасываю вызов, чувства накатывают с новой силой. Я падаю на кровать и, закрыв глаза, громко вздыхаю, как вдруг из кухни доносится приглушенный звук. Я открываю глаза и, чуть приподнявшись на локтях, прислушиваюсь. Больше ничего не слышно, но все равно решаю проверить.

Каково же мое удивление, когда, войдя на кухню, я вижу там полуодетого Рида. Он стоит над лежащей на полу сахарницей, вокруг которой рассыпался сахар. Заметив меня, он виновато улыбается.

— Прости. Я старался не шуметь, чтобы ты не проснулась, но тут... — он указывает на пол, — небольшая авария.

Я долго смотрю на Рида, чувствуя, как по груди разливается тепло, и невольно начинаю широко улыбаться.

Рид перешагивает через рассыпанный сахар, подходит ко мне вплотную, обнимает и крепко прижимает к себе.

— Я тебя разбудил?

— Нет, — тихо отвечаю я и прижимаюсь к нему еще сильнее. — Я думала, ты ушел.

Рид слегка отстраняется и, нахмурившись, заглядывает мне в глаза.

— Все еще считаешь меня законченной сволочью?

— Нет! — Мне становится стыдно оттого, что я и правда могла так о нем подумать. — Нет, — повторяю я, глядя ему в глаза.

В следующее мгновение губы Рида накрывают мои.

— Хорошо, — шепчет он. — Давай-ка приберемся здесь и позавтракаем.

Завтрак проходит просто замечательно. Мы много разговариваем, шутим, и я впервые за долгое время не чувствую привычной неуверенности. Каким-то образом Риду удается развеять все мои страхи и сомнения.

Иногда я просто ловлю себя на том, что любуюсь им. Тем, как он задумчиво размешивает сахар в кофе, как хмурится, вспоминая какую-нибудь смешную историю из детства, как улыбается, когда замечает, что я снова слишком долго на него смотрю.

— Что? — спрашивает он, приподняв бровь.

Я смущенно качаю головой.

— Ничего.

— Врешь.

— Возможно.

Он тихо усмехается.

— Тогда расскажи.

Я ненадолго задумываюсь.

— Просто... ты совсем не такой, каким я тебя представляла.

Рид опускает взгляд в кружку.

— Это хорошо или плохо?

— Пока не решила.

Он улыбается уголком губ.

— Справедливо.

— Что, если...

Рид не успевает закончить фразу: на его телефон приходит сообщение. Сначала он лишь мельком смотрит на экран, но уже через секунду его лицо становится напряженным.

— Извини, мне нужно сделать один звонок.

Он берет телефон и выходит из кухни, оставляя меня одну с внезапным чувством тревоги.

Всего одно сообщение — и человек, который еще минуту назад смеялся вместе со мной, снова становится собранным, строгим и непроницаемым.

Проходит совсем немного времени, и Рид возвращается. На кухню он заходит уже полностью одетым, с серьезным выражением лица. Я встаю из-за стола, едва увидев его.

— Что-то случилось?

— Ничего необычного. — Рид подходит ко мне и легко касается моей шеи. — Мне нужно уехать. Решить один вопрос.

— Конечно.

— Я позвоню.

Он легко целует меня и уходит.

Как только дверь за ним закрывается, меня снова накрывает то самое чувство, которое я успела испытать утром. Словно вместе с ним из квартиры исчезло что-то очень важное. Я убеждаю себя, что это глупо. Он просто уехал по делам.

В конце концов, Алекс Рид руководит огромной компанией, а не работает продавцом в цветочном магазине.

Но почему-то тревога все равно не отпускает. Весь день я то и дело возвращаюсь мыслями к Риду и постоянно поглядываю на экран телефона в надежде увидеть от него сообщение. Но телефон молчит.

Так проходит несколько дней. Рид не пишет и не звонит. Однажды вечером я задерживаюсь в редакции. Сижу за работой, когда мне звонит секретарь Рида, Беатрис.

— Мистер Рид и миссис Браун готовы встретиться с вами для интервью.

Ее голос звучит холодно и официально — именно так, как и должен звучать голос личного помощника Алекса Рида. Беатрис называет дату и время, когда Рид и Терри Браун готовы встретиться со мной, после чего мы прощаемся. Когда разговор заканчивается, я откладываю телефон и долго задумчиво смотрю в окно. В голове роятся тревожные мысли, и все они так или иначе связаны с Ридом. Я сижу так довольно долго и совсем не замечаю, как в кабинет входит Аманда.

— Все хорошо, Элли?

Я отвожу взгляд от окна и растерянно смотрю на нее.

— Мы договорились об интервью с Терри Браун и Алексом Ридом, — отвечаю я сухо, без всяких эмоций. Аманда кивает, но ее взгляд остается напряженным.

— Это хорошая новость. Значит, ты думаешь об интервью?

— Думаю?

— Да. Я проходила мимо твоего кабинета и увидела, что ты задумчиво смотришь в окно. Решила, что ты просто обдумываешь рабочие вопросы. Но когда возвращалась обратно — а прошло уже минут десять, — ты сидела в той же позе и все так же смотрела на город. Я немного забеспокоилась.

— Все в порядке, Аманда. Я и правда просто задумалась.

— Но не о работе. Верно?

В ответ я лишь отвожу взгляд. Аманда понимающе вздыхает.

— Думаю, тебе нужен отпуск. Что скажешь, если я отправлю тебя на принудительный отдых сразу после того, как ты наконец закончишь всю эту историю с Ридом?

Аманда говорит о работе. Но я слышу совсем другое. Почему-то мне кажется, что это знак.

Мне действительно пора закончить эту историю. Во всех смыслах.

Вечером я возвращаюсь домой с твердым намерением больше не смотреть на телефон каждые пять минут.

Если Алекс Рид действительно хотел быть рядом, он бы нашел время написать хотя бы одно сообщение. Если не написал — значит, таков его выбор. А мне пора сделать свой.

Я принимаю душ, завариваю чай и впервые за несколько дней открываю блокнот с вопросами для интервью. Раньше мне казалось, что эта встреча будет еще одной возможностью увидеть его. Теперь — это просто работа.

Я вычеркиваю несколько старых вопросов и начинаю записывать новые. Более острые. Более честные.

«Что для вас важнее: влияние или репутация?»

«Вы когда-нибудь жалели о принятых решениях?»

«Считаете ли вы, что власть делает человека одиноким?»

Я перечитываю последний вопрос и невольно улыбаюсь.

— Хороший вопрос, мистер Рид.

В день интервью я почти не волнуюсь. Я прекрасно выгляжу, до мелочей продумала все возможные варианты развития разговора и, что самое главное, наконец точно знаю, как должна вести себя рядом с Алексом Ридом. Это знание неожиданно успокаивает меня. Больше никаких попыток разгадать его взгляды. Никаких поисков скрытого смысла в каждом слове. Никаких надежд. Сегодня я прихожу не к мужчине, который несколько дней назад целовал меня на моей кухне. Я прихожу к человеку, у которого должна взять интервью. И только.

Тэрри Браун приезжает в студию первой. Мы здороваемся и, пока ждем Рида, ведем легкую непринужденную беседу. Ничего важного, ничего острого — в основном делимся впечатлениями от недавно прочитанных книг и просмотренных фильмов.

Проходит всего минут десять, когда дверь студии открывается. Первой входит Беатрис, помощница Рида. За ней появляется и сам Алекс Рид. Я уже собираюсь поприветствовать его, когда замечаю еще одну фигуру. Патриция.

Сердце предательски замирает, но я успеваю взять себя в руки и сдержанно произнести:

— Добрый день, мистер Рид.

— Мисс Дэй. — Рид слегка качает головой в знак приветствия и смотрит на меня в упор.

Его взгляд — тяжелый, прямой — словно оставляет на коже ощутимые следы. Но голос звучит так же ровно и официально, как мой. Ни намека на то, что всего несколько дней назад он целовал меня на моей кухне. Я ловлю себя на мысли, что именно этого и хотела.

Тогда почему внутри так неприятно пусто?

— Давайте начнем. — Я жестом приглашаю Рида и Тэрри занять свои места, а сама устраиваюсь напротив.

Краем глаза замечаю, как Патриция подходит к Риду почти вплотную и, не спрашивая разрешения, поправляет воротник его пиджака.

— Вот теперь идеально.

Я отвожу взгляд. Не потому, что мне неприятно. Потому что мне абсолютно все равно.

Именно так я решила.

И в этот же момент чувствую на себе взгляд Рида. Тяжелый. Внимательный. Такой, словно он ждет моей реакции.

Но ее не будет.

Я открываю блокнот, включаю диктофон и спокойно произношу:

— Если все готовы, предлагаю начать.

Тэрри одобрительно улыбается.

Рид продолжает смотреть на меня еще несколько секунд.

Потом медленно кивает.

— Конечно.

Интервью длится почти два часа.

Все проходит настолько гладко, что к его концу я почти начинаю верить: между мной и Алексом Ридом действительно ничего не было.

Когда запись заканчивается, я выключаю диктофон.

— Спасибо. Это было большое удовольствие.

— Спасибо тебе, милая. — Тэрри поднимается и крепко обнимает меня. — Уверена, мы еще увидимся.

— Я на это надеюсь.

Она первой выходит из студии. Следом за ней — Беатрис и Патриция. Проходя мимо, Патриция бросает на меня самодовольный взгляд и многозначительно приподнимает бровь.

Я удивленно смотрю ей вслед.

Что это сейчас было?

Дверь закрывается.

Мы с Ридом остаемся одни.

Он молча подходит ко мне. Настолько близко, что я снова чувствую знакомый запах его парфюма.

— Нужно поговорить, — тихо произносит он.

— Не о чем.

Я отвечаю резко и коротко, всем своим видом давая понять, что меня совершенно не интересует все, что он собирается сказать. Рид долго смотрит на меня. Потом спокойно говорит:

— Ты имеешь право злиться.

— Я не злюсь. — Не поднимая глаз, я начинаю собирать записи. — Ты поступаешь так, как считаешь нужным. И я тоже. Ты добился своего, а потом просто исчез. Это было твое право. Тогда позволь и мне реагировать так, как я считаю нужным.

Несколько секунд Рид молчит. Я чувствую на себе его взгляд, но не собираюсь отвечать тем же. Один раз я уже совершила эту ошибку.

— Тогда ответь мне только на один вопрос, — наконец произносит он. — Ты действительно считаешь, что я исчез потому, что получил от тебя все, что хотел?

Я молчу.

Именно так я и считаю.

Рид медленно кивает.

— Ясно.

Он разворачивается и выходит.

Несколько секунд я просто стою посреди студии, пытаясь убедить себя, что ничего не чувствую пока из размышлений меня не выводит короткая вибрация.

Я опускаю взгляд. На столе лежит телефон Рида, который он оставил на столе.

Экран загорается и когда я опускаю на него взгляд вижу сообщение:

“Пора сделать выбор, мистер Рид”

Глава 11. Сегодня вечером.

Я смотрю на уже погасший экран телефона Рида и не двигаюсь. Странное тревожное чувство поселяется внутри меня, но я заставляю себя отогнать его.

Что бы ни значило это сообщение, меня оно не касается.

Я повторяю это про себя снова и снова, когда дверь студии открывается и появляется Рид. Стараясь не встречаться со мной взглядом, он подходит к столу.

— Я забыл телефон.

Он забирает его, убирает в карман брюк и на мгновение замирает, как будто хочет что-то сказать. Я тоже молчу, уперевшись взглядом в то место на столе, где только что лежал его телефон. Несколько секунд мы просто стоим друг напротив друга.

— Мне бы хотелось рассказать тебе все, — внезапно нарушает тишину Рид.

Я все еще не двигаюсь и, кажется, даже не дышу. Воздух между нами ощущается тяжелым одеялом, которое душит меня.

— Мне просто нужно немного времени, Дэй.

Голос Рида мягкий и глубокий. Он словно обнимает меня, отчего все барьеры, которые я так старательно выстроила, начинают рушиться. Я делаю глубокий вдох и поднимаю на него взгляд. Стоит нашим глазам встретиться, как мое тело предательски начинает дрожать. Я обхватываю себя руками и делаю шаг назад в безнадежной попытке защититься.

— У тебя есть все время мира, Рид.

Мои слова звучат слишком пафосно. Заметив это, я морщусь и добавляю:

— Мне ничего от тебя не нужно. Не нужны объяснения и...

— Дэй, пожалуйста, — прерывает меня он.

В его голосе впервые нет ни привычной насмешки, ни самоуверенности. Только усталость.

— Не делай выводов раньше времени.

— Поздно.

Он качает головой.

— Нет. Именно сейчас — не поздно.

Я невольно усмехаюсь.

— Правда? Потому что, знаешь, со стороны все выглядит довольно однозначно.

Рид молчит, и это молчание говорит гораздо больше любых слов.

— Думаю, тебе лучше поторопиться, — я поворачиваюсь к Риду спиной и в попытке создать видимость какой-то деятельности бездумно перекладываю вещи на столе. — Патриция, наверное, уже заждалась тебя.

За спиной раздается насмешливое хмыканье. Я сжимаю зубы, но не оборачиваюсь.

— Ты ревнуешь?

— С чего бы? — стараюсь звучать отстраненно, и, кажется, у меня даже получается.

Внезапно я чувствую, как сильные руки обхватывают меня. Рид прижимается ко мне сзади и, склонившись к моей шее, тихо говорит:

— Дэй, все не так, как выглядит. Поверь мне.

Я хочу взбрыкнуть, оттолкнуть его, но не успеваю. Рид опускает голову и, уткнувшись лицом мне в шею, едва слышно шепчет:

— Ты даже не представляешь, что делает со мной одно осознание, что ты рядом. Все интервью я боролся с желанием послать всех к черту, закрыться с тобой в этой коморке и делать такие вещи, о которых лучше никому не рассказывать.

Я закрываю глаза и пытаюсь убедить себя, что охвативший меня жар — это злость, а не желание.

— Если ты думаешь, что Патриция или кто-либо другой могут заинтересовать меня после того, как я узнал тебя, то ты очень-очень невнимательный журналист, Дэй...

Я мотаю головой, не находя слов под напором охвативших меня чувств.

Рид осторожно разворачивает меня к себе.

— Я был не прав, что пропал.

В ответ я молча киваю, а он продолжает:

— Но у меня были уважительные причины.

Он проводит пальцами по моей щеке, а затем склоняется, чтобы коснуться ее губами.

— Мне стоило напомнить о себе, а не исчезать...

Я снова киваю, а Рид начинает медленно покрывать поцелуями мою шею.

— Но для меня это все в новинку. Я только учусь быть тем, кто достоин тебя, Дэй.

После этих слов я невольно усмехаюсь.

— Достоин меня? Это какая-то шутка?

Рид резко выпрямляется и серьезно смотрит на меня.

— Никаких шуток.

От серьезности его тона я тоже перестаю улыбаться.

— Извини, я просто...

Рид прерывает меня, приложив палец к моим губам.

— Ты достойна только лучшего, Элли Дэй.

На мгновение комната снова погружается в тяжелое молчание. Кажется, будто я оказалась внутри какого-то странного сна, и единственное, что напоминает мне о реальности, — прямой, уверенный взгляд Рида, неотрывно следящий за мной.

— Дай мне время построить мост между нами.

Я устало выдыхаю и отвожу взгляд. Сейчас внутри меня происходит слишком многое, чтобы я могла сосредоточиться на чем-то одном. Чувства переполняют и лишают способности мыслить здраво. Поэтому, когда Рид снова подходит ближе и бережно обхватывает мое лицо ладонями, я не сопротивляюсь.

Он смотрит на меня сверху вниз, а я наслаждаюсь этой близостью и невольно тону в знакомом, приятном аромате его парфюма.

— Я приеду к тебе сегодня, и мы поговорим.

Рид не спрашивает — он ставит меня перед фактом. Это так похоже на него.

Я уже собираюсь возразить. Привычка воспринимать каждое его слово как вызов все еще никуда не исчезла. Но прежде чем я успеваю произнести хоть что-то, он снова касается моих губ своими.

Этот поцелуй, как и все поцелуи Рида, буквально выбивает почву у меня из-под ног. Ощущения невозможно описать словами. Ничего подобного я не испытывала ни с одним мужчиной.

Именно поэтому мне так трудно ему сопротивляться.

Этот мужчина просто переворачивает мой мир.

Через несколько часов я сижу в кафе напротив подруги и пытаюсь не чувствовать вину за то, что с таким нетерпением жду встречи с Ридом.

Беа жует свой салат, не сводя с меня скептического взгляда, и только после того, как я окончательно убеждаюсь, что лучше было вообще не рассказывать ей о предстоящем разговоре с Ридом, произносит:

— Как думаешь, что он хочет тебе сказать?

— Не знаю. — Я пожимаю плечами и делаю большой глоток холодного лимонада, прежде чем продолжить. — Может быть, у него обнаружили какую-то редкую болезнь, из-за которой он не умеет пользоваться телефоном?

Бесс усмехается, но почти сразу ее лицо становится серьезным.

— Я ему не доверяю. Думаю, нужно застать его врасплох.

— Что ты имеешь в виду?

— Не знаю. Может, устроим у тебя вечеринку с костюмами и напитками с очень вызывающими названиями?

— Вызывающими названиями?

— Например... — Бесс закрывает глаза и морщит лоб, пытаясь придумать что-нибудь поинтереснее. — «Влажный поцелуй с подлым миллиардером»!

Я не могу удержаться от смеха.

— Скажи, а названия всех напитков будут навеяны персоной Рида?

— Только парочки! — невозмутимо отвечает Бесс. — Еще будут «Манипулятор со льдом», «Газлайтинг сауэр» и фирменный коктейль вечера — «Красный флаг». После третьего бокала гости начинают верить каждому красивому мужчине в костюме.

Какое-то время мы смеемся и фантазируем об этой вечеринке, но постепенно шутка перестает казаться мне такой уж нелепой.

— А ведь это мысль.

Бесс увлеченно роется в сумке в поисках наличных для чаевых и, не отрываясь, переспрашивает:

— Ты о чем?

— О вечеринке.

Подруга замирает и медленно поднимает на меня настороженный взгляд.

— Я вообще-то пошутила.

— Знаю. Но в этом действительно есть смысл.

Бесс молча вопросительно приподнимает бровь.

— Послушай, каждый раз, когда Рид появляется рядом, он полностью владеет ситуацией. Говорит какие-то невнятные вещи, смотрит на меня своими невозможными глазами, и я начинаю сомневаться во всем, что решила заранее. А потом...

Я многозначительно замолкаю.

— ...«Влажный поцелуй с подлым миллиардером»? — заканчивает за меня Бесс.

— Именно.

— Так ты хочешь устроить ему засаду?

— Нет. Я хочу, чтобы хоть раз он оказался на моей территории. Чтобы рядом были люди, которых знаю я, а не он. Чтобы правила задавала я, а не Алекс Рид.

Бесс несколько секунд внимательно смотрит на меня, затем медленно расплывается в улыбке.

— Ну наконец-то! Вот это уже моя Элли Дэй. Только обещай, что не передумаешь, когда он посмотрит на тебя своими глазами «я-владею-контрольным-пакетом-твоего-сердца».

Я закатываю глаза.

— Это ужасное название.

— Это только один из вариантов.

Остаток обеда мы посвящаем подготовке небольшой импровизированной вечеринки в моей квартире. Бесс обзванивает знакомых, а я занимаюсь едой, напитками и музыкой. Через пару часов в моем доме оказывается столько людей, сколько, кажется, вовсе не предусматривал инженерный проект.

Закрывшись в ванной, я в последний раз перебираю одежду, пытаясь решить, какой наряд лучше подойдет для непринужденной, но при этом достаточно элегантной встречи с Ридом. После долгих сомнений между содержимым собственного шкафа и тем, что Бесс успела притащить из своего, я наконец выбираю самый удачный вариант.

Глубоко вдохнув, выхожу из ванной. И как раз в этот момент в спальню буквально влетает Бесс.

На ее лице одновременно читаются испуг, возбуждение и какое-то странное торжество. На первый взгляд невозможно понять, что именно она сейчас чувствует. Возможно, всему виной коктейли, которые, к слову, действительно получили те самые безумные названия, придуманные нами днем.

Увидев меня, Бесс резко останавливается.

— Уау...

Это все, что она способна произнести.

Я невольно смущаюсь.

— Что? Слишком расфуфырилась?

— Нет, ты что! Ты выглядишь просто... — она широко распахивает глаза и снова повторяет: — Уау!

Я улыбаюсь своему отражению.

— Ладно. Наверное, это неплохо. Там все в порядке?

Подхожу к зеркалу и еще раз внимательно осматриваю себя.

— Да... Все хорошо, — осторожно отвечает Бесс и подходит ко мне сзади так, чтобы наши взгляды встретились в отражении. — Но...

Я резко оборачиваюсь.

— Но что?

Несколько секунд Бесс молчит, будто подбирает слова.

Потом глубоко вздыхает и говорит:

— Рид здесь.

Глава 12. Я выбираю тебя.

Я смотрю на Алекса Рида, стоящего в центре моей маленькой гостиной, заполненной людьми, сквозь дверную щель из спальни и начинаю думать, что была не в себе, когда решила такое провернуть.

Я хотела застать его врасплох. Думала, он удивится тому, что я не жду его в одиночестве. Хотела показать этой глупой вечеринкой, что моя жизнь идет своим чередом и я не сижу на ее обочине в ожидании, когда в его списке дел появится окно для меня. Но теперь, когда он здесь, я вижу глупость этой затеи.

Рид выглядит измотанным. Всегда безупречно сидящий костюм на этот раз слегка помят, а под глазами виднеется тень усталости. Люди вокруг, кажется, не замечают его, хотя это сложно себе представить. Рид явно выделяется среди менеджеров средней руки и администраторов, которых пригласила Бесс. Как раз в тот момент, когда я думаю об этом, её рука осторожно касается моего локтя.

— Выйди к нему.

Я резко захлопываю дверь и оборачиваюсь на подругу.

— Это было глупо.

— Что? — глаза Бесс испуганно округлились, она смотрит на меня как на полоумную.

— Я веду себя как подросток! Кто вообще эти люди?

— Ну, ребята с работы… Теперь-то какая разница!

— Вот позорище! — зажмурившись, я хватаю себя за голову и начинаю нервно расхаживать по комнате. Бесс скептически изгибает бровь и раздражающе усмехается.

— Похоже, у тебя панический припадок. Но делать нечего! — с этими словами она резко приближается ко мне и, схватив за плечи, заглядывает в глаза. — Тебе надо успокоиться и просто выйти к гостям.

Я смотрю на Бесс с тревогой. Чувство, что я теряю самообладание, нет смысла отрицать. По какой-то странной причине всё, что волнует меня по-настоящему, так или иначе связано с Алексом Ридом. Я хочу знать, что он может мне сказать, но в то же время боюсь, что это может разбить мне сердце.

— Что со мной происходит? — сдавленным голосом спрашиваю я Бесс. Она печально улыбается, но вместо ответа на вопрос лишь слегка подталкивает меня к двери.

Послушно, с опущенными плечами, я открываю дверь и выхожу. Рид ещё не успевает заметить меня, как Бесс проскальзывает за моей спиной, подходит к нему и указывает в мою сторону. Я вижу, как взгляд Рида скользит по моей фигуре и, быстро вернувшись, останавливается на глазах. Мне не удаётся прочитать ни одной эмоции на его лице. Внутри всё сладостно и болезненно сжимается, но я стараюсь выглядеть спокойной и иду к нему.

— Дэй, — сдержанно говорит Рид, как только я оказываюсь рядом.

— Алекс… — я произношу его имя, но голос обрывается, и я раздражённо опускаю взгляд.

— Не знал, что сегодня ты что-то празднуешь, — несмотря на явную усталость в голосе Рида, как часто бывало раньше, я улавливаю насмешку. И я даже благодарна за неё, потому что это немного приводит меня в чувства. Подняв лицо, я заглядываю Риду в глаза.

— Ты говоришь так, будто это что-то аномальное.

— Не хотел тебя обидеть, Дэй. Просто я сказал, что приеду, но ты не упомянула, что я окажусь на вечеринке.

— Я думала, что ты действительно приедешь, — усмехаюсь я в ответ. — Ты часто пропадаешь.

В ответ Алекс бессильно улыбается.

— Ты вправе так говорить. Но… — он замолкает и впивается в меня серьёзным взглядом. — …я не намерен давать тебе для этого поводы.

Я уже хочу ехидно засмеяться, но Рид опережает меня.

— Я не хочу отвлекать твоих гостей от веселья. — Говоря это, Рид обводит взглядом довольно унылые кучки людей в преимущественно офисной одежде, обсуждающие какие-то рабочие вопросы. — Давай выйдем. В твоём доме есть тихое место, где мы сможем спокойно поговорить?

Недолго думая, я киваю.

— Да, наверху есть небольшая терраса.

— Не возражаешь, если мы поднимемся и поговорим там? Можем взять напитки, раз уж тут вечеринка.

При упоминании напитков я тут же вспоминаю их названия и краснею.

— Не надо напитков! — чуть истерично выкрикиваю я и добавляю: — Пойдём.

Через две минуты, когда за спиной остаётся музыка и гул голосов, мы с Ридом стоим на террасе. Мой дом невысокий и никакого красивого вида перед глазами не открывается, так что Рид смотрит прямо на меня.

— Ты прекрасно выглядишь в этом платье.

Я опускаю на себя взгляд и тяжело вздыхаю.

— Не знаю, зачем я так разоделась. Знаю, что это глупо.

— Выглядеть шикарно вовсе не глупо, Дэй.

Холодный воздух обдувает мои горящие щёки и, наверное, только это спасает меня от стыдливой красноты лица. Я чувствую такое смущение, какого, кажется, не чувствовала никогда. А Рид, словно видя меня насквозь, добавляет:

— Ты ведь устроила всё это для меня?

Я молча поднимаю на него глаза, но не нахожу в себе сил спорить. Ведь он прав. Весь этот спектакль происходит сейчас только потому, что Алекс Рид сказал, что будет здесь сегодня вечером.

Губы Рида удовлетворённо растягиваются.

— Я боялся, что ты будешь холодна. Что не захочешь пускать меня на порог своей квартиры и жизни, но теперь я вижу, что все мои страхи были напрасны. Ты — моя, Дэй.

Сказав это, Рид делает шаг навстречу ко мне, но я отхожу в сторону.

— Не надо.

Он испуганно замирает.

— Я не хочу снова проходить через это! — мой голос звучит как отчаянный стон. Мне даже не хватает сил нормально сформулировать свою мысль, но это и не нужно. Рид и сам всё понимает. Он опускает голову и смотрит себе под ноги. Тёмные, отражающие тёплый свет фонарей пряди его волос печально свисают вниз, делая его утомлённый образ завершённым.

— Ты права. Сначала я всё расскажу тебе, а затем ты решишь, подпустит меня к себе или нет, но… — он снова поднимает голову и смотрит на меня. — …просто знай, что всё время, что я рядом с тобой, мне нестерпимо хочется коснуться тебя.

Я сжимаю кулаки, пытаясь сдержать такое же желание в себе, и говорю спокойным, безэмоциональным голосом:

— Что ты хотел сказать мне, Рид?

В ответ он глубоко вздыхает и трёт глаза пальцами.

— Я так облажался, Дэй… — голос его непривычно срывается, отчего меня охватывает паника. — Кажется, я очень серьёзно влип!

Моё сердце нервно колотится. Я смотрю на Рида, ожидая, что он скажет дальше.

— У меня есть брат…

— Филипп, — добавляю я, и Рид поднимает на меня глаза.

— Да. Откуда ты знаешь? Этой информации нет в общем доступе.

— Я ведь журналист, Рид! — пытаюсь пошутить я, и Рид усмехается, хотя это и печальная усмешка.

— Точно. Как я могу забыть о том, какая ты?

Рид снова замолкает, и я решаю не торопить его. Стараясь даже не колыхнуть воздух между нами, я прислоняюсь к холодной кирпичной стене и жду.

— Не знаю, что ещё тебе известно о моей жизни до Global Ink. Уверен, что не так много. Я сделал всё, чтобы о моей личной жизни в информационном поле оставались жалкие крохи. И до недавнего времени мне удавалось держать всё под контролем. Но Global Ink. создал не я. Да, я сделал эту компанию тем, что она есть сейчас, но создал её мой отец.

Я внимательно слежу за лицом Рида и с каждым мгновением, пока он говорит, будто начинаю видеть его отчётливее. Ощущение, что он раздевается передо мной в каком-то метафорическом смысле, не покидает. Шокированная такой откровенностью и прямотой, я не могу дышать и шевелиться. Просто слушаю.

— Так вот, мой уже покойный отец был человеком с очень сомнительными нравственными качествами. Я не стану сейчас перечислять тебе все его так называемые подвиги. У меня нет для этого никакого желания. Но один из них имеет прямое отношение к тому, что происходит сейчас, поэтому о нём я обязан рассказать. Это история о Филиппе.

Рид переводит на меня свой до этого растерянно блуждающий по предметам взгляд. Он полон усталости и гнева.

— Думаю, ты уже практически сложила два плюс два, Дэй.

Я ничего не отвечаю. Только печально сжимаю губы.

— Отец заводил много любовных связей за долгие годы брака с моей мамой, но одна из этих связей вышла из-под его контроля, и на свет появился Филипп.

Рид снова тяжело вздыхает. Видно, что ему мерзко и противно всё это вспоминать, но он делает это. И я знаю, что делает он это для меня.

— Филипп мог бы стать кем угодно, но по каким-то причинам стал тем, кем стал… Он эгоистичен, ленив, самоуверен и ненасытен. Думаю, все эти качества он унаследовал от нашего папочки. И всё это было бы только его бедой и делом, если бы не одно но. Перед тем как уйти в мир иной, у отца взыграли отцовские чувства к Филиппу. Сожаление, что не растил его и ничего не давал на протяжении его взросления, и желание откупиться перевесили здравый смысл. В общем, в завещании отец отписал ему весь пакет акций, принадлежавший ему в Global Ink. А это довольно большой процент.

Рид снова замолкает и молчит так долго, что я почти теряю самообладание, но он снова продолжает.

— До недавнего времени это не имело никакого значения, так как Филипп был несовершеннолетним, но чуть меньше года назад ему исполнился 21 год, и теперь он не только один из главных акционеров, но и второй претендент на место руководителя. Вот он и решил вступить со мной в схватку и отобрать компанию, на развитие которой я положил жизнь.

— Но каким образом, Рид? Я не помню точно, в каком соотношении акции распределены между акционерами, но знаю точно, что одних его акций будет недостаточно, чтобы голоса перевесили!

Рид снова улыбается мне.

— Мне ужасно нравится, Дэй, что ты так глубоко погружена в тонкости моей жизни. Если бы на твоём месте был кто-то другой, это разозлило бы меня. Но так как это ты, я даже польщён. Тем не менее, дело обстоит так, что Филипп умудрился познакомиться с Патрицией и со всей её семьёй.

От одного упоминания имени Патриции у меня сводит челюсть, но я стараюсь не подать вида.

— Я знаю Патрицию очень давно, с очень юного возраста.

Сказав это, Рид с сожалением поджимает губы.

— Прости, Дэй.

То, что он чувствует, как мне неприятно слышать что-то про эту женщину, мгновенно смягчает меня.

— Всё в порядке. Продолжай.

— Так случилось, что Патриция уже давно помешалась на идее, что мы во что бы то ни стало должны быть вместе. А её отец, мистер ван Даулер, старый товарищ отца и акционер Global Ink., во всём поддерживает и потакает своей дочери. Так что, как только он прознал об идее Филиппа, то тут же предложил Патриции воспользоваться этим.

Здесь Рид останавливается, и на этот раз его взгляд пугает меня.

— Мы должны были заключить брак с Патрицией, после чего все акции её отца достанутся мне, и я сохраню большинство голосов. — Голос Рида кажется загробным. Я молчу, серьёзно уставившись на него. В моей голове даже нет мыслей по этому поводу. Вообще, кажется, время остановилось, и весь мир застыл в ожидании конца этой истории. — Мне жаль, что ты слышишь это, Дэй. Я ненавижу себя за то, что говорю это, но ты должна знать всё!

В ответ я только киваю.

— Но всё это началось до скандала с утечкой данных, до шумихи вокруг Global Ink. и до тех недель, когда ты штурмовала мой офис. — В моих глазах застывают непрошенные слёзы. Я смотрю на Рида, и теперь мне кажется, что между этим моментом и тем, о котором говорит он, прошла целая жизнь. — Я наблюдал за тобой по камерам и думал: «До чего же она неугомонная!» Сначала я злился, бесился, но потом понял, что не могу чувствовать себя хорошо, если не вижу тебя в 9 утра в боевой стойке перед Дюком.

Я невольно улыбаюсь от этих слов, ощущая, как в груди становится тепло.

— Все мои договорённости с семьёй ван Даулер были разрушены ещё до того, как я впервые с тобой заговорил. Я просто понял, что не смогу прожить не то что жизнь, а даже одного дня с женщиной, которая не значит для меня ничего.

Сказав это, Рид делает несколько уверенных шагов и оказывается рядом со мной. Я всё ещё стою у стены и уже должна была бы замёрзнуть, но от всего происходящего тело просто перестало реагировать на такие вещи, как холод. Рид склоняет голову и заглядывает мне в глаза.

— Я почувствовал, что мне нужна именно ты. — Его рука мягко касается моей щеки, и я облегчённо закрываю глаза и прижимаюсь к его горячей коже. Несколько мгновений я забываю обо всём и просто наслаждаюсь этим долгожданным воссоединением. Тепло Рида будто бы обволакивает меня и прячет от ночного мороза, и я начинаю погружаться в сладкую дремоту, но реальность не позволяет мне сделать это до конца. Я резко открываю глаза и смотрю на Рида.

— Но теперь твоих акций будет недостаточно!

В ответ Рид улыбается, от чего выглядит немного сумасшедшим.

— Да. Патриция с отцом попытались повлиять на меня шантажом, и, мне стыдно признаться в этом, сперва я повёлся.

— Они тебя шантажировали?

— В то утро, у тебя дома, мистер ван Даулер сказал, что если я не сдержу своё слово относительно Патриции, то это сделает Филипп. Следовательно, и акции получит он. Я растерялся, Дэй.

Рид опускает голову и закрывает глаза. Столько усталости выражает всё его тело, что моё сердце болезненно сжимается.

— В своей голове я увидел, как многолетний труд, на который я положил всю свою жизнь, уходит к человеку, которому плевать на всё. Я почувствовал, что теряю не просто компанию, а свою жизнь. И тогда я сказал ему, что сделаю так, как мы договорились. Я ушёл от тебя, оставил тебя одну, чувствуя, что делаю это во благо чего-то большого. По крайней мере, я так говорил себе. И что бы между нами ни произошло после этого разговора, ты будешь иметь полное право ненавидеть меня до конца своих дней. Я сам себя ненавижу!

Когда он говорит это, я не выдерживаю и обхватываю ладонями его лицо. Колючая щетина впивается в кожу, но я лишь сильнее прижимаюсь.

— Алекс… — только это произношу я, так как боль от всего вышесказанного переполняет меня.

— Моя Дэй… — в ответ произносит Рид. — Но как только я снова увидел тебя. Как только оказался с тобой в одной комнате и почувствовал в воздухе аромат твоих волос. Как только встретился с тобой взглядом… — Он говорит так, что кажется, не может дышать. — Я просто не хочу больше прожить ни минуты с мыслью, что ты не со мной. Или, что ещё хуже, зная, что ты думаешь, что я выбираю не тебя. Я хочу, чтобы ты знала, что я выбираю тебя. Тебя, Дэй! Может, я сошёл с ума, но, чтобы быть с тобой, я готов отдать всё.

Внутри меня происходит что-то невообразимое. Подняв голову, я смотрю Риду в глаза и чувствую, будто все вокруг изменилось для меня навсегда. Алекс Рид, которого я считала расчетливым, эгоистичным и безэмоциональным, оказался таким глубоким. Он раскрылся передо мной так, как и, возможно, я не заслуживаю. От этой мысли мне становится стыдно. Я хочу отвести глаза, но Рид удерживает мое лицо за подбородок.

— Ты все еще злишься?

— Нет. Нет, я совсем не злюсь. Мне стыдно…

— Что? Стыдно? — с недоумением спрашивает Рид. — Это мне должно быть стыдно, что я повел себя с тобой как трус!

— Нет, ты не понимаешь. Я была уверена, что ты способен намеренно причинить мне боль. А теперь я вижу, что в твоей жизни происходят куда более серьезные вещи, чем я могла себе представить.

Внезапно Рид выдыхает так, будто избавился от тяжелой ноши, и прижимается лбом к моему лбу. Он ласково поглаживает меня по щеке большим пальцем и тихо говорит:

— Я никогда не причиню тебе боль, Дэй. Тем более намеренно.

— Теперь я это вижу.

Рид слегка отстраняется, чтобы посмотреть на меня. Наши взгляды встречаются, и это кажется самым правильным, что может быть. Некоторое время мы молча смотрим друг на друга. И в этом нет никакого надрыва. Впервые за долгое время я чувствую спокойствие и умиротворение. Рид, кажется, чувствует то же самое, потому что его лицо теперь выглядит расслабленным. Он больше не кажется уставшим, хоть и заметно, что за последнее время он через многое прошел. Время кажется застывшим, и я не знаю, как долго мы стоим в таком положении, но скоро Рид говорит:

— Мне ужасно хочется поцеловать тебя, Дэй.

Я не могу сдержать улыбки.

— Я думала, Алекс Рид не просит, а просто берет то, чего ему очень хочется.

— Когда дело касается тебя, мои правила перестают работать!

Вместо ответа на его реплику я инстинктивно подаюсь вперед и буквально падаю на мягкие, горячие и влажные губы Рида. Он сразу же сильнее прижимает меня к себе и углубляет поцелуй. Я чувствую его жажду в каждом микродвижении. Ощущаю то, как была нужна ему все это время, и больше не могу отрицать, что нуждалась в нем точно так же.

Когда наш поцелуй прерывается, я снова заглядываю Риду в глаза.

— Но что ты будешь делать?

— Сейчас мне не хочется думать об этом, Дэй. Впервые в жизни мне не хочется ни с кем воевать.

— Это не похоже на тебя, — улыбаюсь я в ответ.

— Возможно, я старею.

Через пару минут мы спускаемся и входим в мою квартиру. Я сразу же застываю на месте, когда обнаруживаю её пустой. В гостиной больше нет гостей, но осталось много грязных стаканов, оставленных ими тут и там. А из кухни раздаётся голос Бесс:

— Элли, это ты?

Следом за голосом выходит и его владелица. Глаза Бесс опускаются и натыкаются на наши с Ридом сплетённые руки. Подруга тут же многозначительно улыбается.

— Вечеринка закончилась. Я попыталась всё убрать, но лучше вызвать клининг.

Говоря это, Бесс проходит мимо нас, захватив по пути сумочку, и уже у двери добавляет:

— Не буду вам мешать. Завтра позвоню.

И выскальзывает за дверь.

Я молча оглядываю хаос, оставленный вокруг, предвкушая завтрашнюю уборку. Словно прочитав мои мысли, Рид наклоняется к моему уху и, мягко поцеловав меня в плечо, говорит:

— Предлагаю сегодня переночевать у меня.