Между миров

Глава 1

Я проснулась от стука в дверь.

— Ляля, вставай, ты опаздываешь в университет!

В голове звенело, будто кто-то взял молот и бил им по вискам. О, боже, как болит голова! Это я ещё не открыла глаза и не поняла, что на меня накатило — слишком поздно легла спать. Зачем я снова сидела допоздна с книгами, если знала, что завтра буду жалеть? Но разве я могла иначе? Я же не могу устоять, когда передо мной новая история, которую нужно прочитать до конца.

— Да, встаю, встаю... — пробормотала я, пытаясь хоть немного прийти в себя.

Папа стоял в дверях и смотрел на меня, его лицо всё ещё серьёзное, как всегда утром, но его взгляд выдал, что он волнуется. Он был таким: строгий, заботливый и всегда готов прийти на помощь, даже когда я этого не прошу.

— Ляля, если не успеешь позавтракать, то в университет пойдёшь пешком!

— Иду, иду, папочка, — отозвалась я, хотя уже понимала, что завтрак не будет в этот раз. Опоздание — это неизбежность.

Папа выдохнул, махнул рукой и пошёл на кухню. Он был уже настроен на строгий режим, и я знала, что вряд ли он будет меня «жалеть» из-за того, что я проснулась с головной болью.

Мы с ним, как обычно, зашли в пекарню по пути в университет. Запах свежеиспеченных булочек с маком всегда придавал мне лёгкое ощущение уюта, даже когда мне было не до этого. Это маленькое место, где каждый день продавались такие булочки, казалось одним из немногих неизменных уголков мира.

Папа выбрал две булочки с маком, одну мне, другую себе, и, отдав деньги, сказал:

— Ляля, будь осторожной и не… — начал он, собираясь повторить свои привычные наставления.

Я прервала его, зная, что всё равно не выдержу ещё одного совета о том, как вести себя с людьми.

— …и не доверяй всем подряд, тем более парням. Папа, я всё это знаю, я не совершу той ошибки, которую совершила в средней школе, — сказала я с лёгким раздражением, хотя понимала, что это из его заботы.

Папа замолчал. Он знал, о чём я говорю. В средней школе я пережила слишком много, чтобы снова попасть в такую ловушку. Многое изменилось с того времени, но некоторые вещи остались. Не все раны заживают сразу. Даже если ты пытаешься их забыть, они всё равно живут в тебе, в твоих мыслях, твоих страхах.

Он вздохнул, и я почувствовала, как в его глазах мелькнула печаль. Не знаю, что он думал, но мне казалось, что он всё ещё переживает за меня.

— Но… эх, как же трудное время для тебя тогда было, — сказал он, и я почувствовала, как его голос тихо дрогнул. — Из-за насилия…

Да вы правильно все поняли В средней школе у меня был парень, с которым я часто проводила время вместе, а также общалась с его друзьями. Мы занимались обычными подростковыми делами, ничего необычного. Однако однажды, они предложили попробовать что-то новое. Они начали употреблять какой-то порошок, и мой парень не остался в стороне. На тот момент я думала, что это всего лишь очередная шутка, что они просто развлекаются, и скоро всё вернётся в норму. Как же я ошибалась.

Через несколько минут они начали вести себя странно, и я поняла, что ситуация вышла из-под контроля. Один из их друзей предложил участие в групповом действии, что, конечно же, меня не устроило. Я пыталась отговорить их, но мой парень настаивал, убеждая меня, мол что это «новое ощущение» и что я не должна быть «трусихой».

Я не хотела принимать участие в том, что происходило, и попыталась сбежать, но один из них схватил меня. Ситуация быстро вышла из-под контроля, и я оказалась в жестоких руках. В тот момент я не могла ни сопротивляться, ни понять, что вообще происходит, и в итоге стала жертвой насилия.

Оставшись одна, я долго не могла поверить, что произошло. На следующее утро, случайно проходя мимо, мальчик по имени Никлас заметил меня. Он сразу позвонил в скорую помощь и полицию. После того как я пришла в себя, я подала заявление против тех, кто причинил мне боль, но их родители, обладая финансовыми возможностями, смогли избежать ответственности, заплатив большие деньги, чтобы их дети не понесли наказания.

Мальчик, который меня спас, продолжал поддерживать меня, навещая меня в больнице каждый день. Со временем он стал мне близким другом. Его поддержка в этот трудный момент помогла мне не только восстановиться физически, но и справиться с тем, что я пережила.

В этот момент мне стало трудно дышать. Он не мог не вспомнит ь об этом. И хотя я уже много раз пыталась отпустить тот страшный опыт, он продолжал возвращаться в мои мысли, как тень. Как ужасная тень, которая темнее всего в моменты, когда ты об этом пытаешься не думать.

Я резко кивнула и, чтобы не дать себе сдаться на эмоции, быстро ответила:

— Папа, не переживай, я буду в порядке. Всё позади. — Я пыталась говорить уверенно, но в глубине души сомневалась, что так будет. — Всё, я погнала, а то сейчас и вправду опоздаю. Целую!

— Удачи на учёбе. Люблю тебя.

— И я тебя, — ответила я, чувствуя, как тяжело проглотить эти слова.

Папа, как всегда, был со мной, но не мог понять всей глубины того, что я пережила. А может, и не хотел понимать. Я ведь не рассказывала ему, что случилось на самом деле. Я не рассказывала ни о том, как я пережила насилие, ни о том, как я тогда чувствовала себя, как потеряла себя. Я не могла говорить об этом, даже с ним. Хотя, возможно, именно он был тем человеком, кто мог бы меня поддержать. Но я не хотела его беспокоить.

Я шла по улице, пытаясь не думать о том, что меня ждёт. Да, я опоздаю. Это не новость. Но меня всё больше терзала другая мысль. Мысли о том, что произошло со мной. Мысли о том, кто меня предал.

Мой парень, Никс Талев, с которым я была вместе три года, и который спас меня несколько лет назад предал меня. Он изменил мне позавчера с Мираэль — моей лучшей подругой. С этим было трудно смириться. И не только потому, что он меня обманул. Но потому, что я всегда верила в нас. Я думала, что с Никсом у нас будет всё хорошо. Я думала, что с ним я буду защищена от всего.

Но я ошибалась. Они оба — Мираэль и Никс — разрушили всё, что я считала своей жизнью.

Мысли снова накрыли меня:

«Как я могла так ошибиться?» «Что теперь делать с этим предательством?» «Как мне продолжать верить в людей?»

Я старалась не думать об этом, но не могла. Всё, что было важным, теперь казалось вымытым, пустым.

— Силс, ты поговорила с Никсом?

«Нам с ним больше не о чем говорить» — ответила я своим мыслям, будто окончательно закрывая для себя эту дверь.

— Ирис нам с ним не очем разговаривать. — «Пытаясь сохранить голос спокойным и уверенным»

— А что насчёт Мираэль ? — этот вопрос оставался без ответа.

Мираэль,... Она больше не была моей подругой. Не тем человеком, с которым я делила радости и горести. Мы были как две стороны одной медали, но теперь эта медаль не имела смысла.

Я почувствовала, как тяжело мне сделать следующий шаг. Пытаться снова поверить в дружбу, и в любовь. Но они все теперь были просто тенями, которые уходят в прошлое.

Глава 2

Университет «Щит Закона»

На занятии я едва могла сосредоточиться. Мы обсуждали Конституцию, но слова преподавателя казались далеким гулом, бессвязным потоком, который не достигал моего сознания. Всякий раз, когда я пыталась вникнуть в тему, мысли вновь и вновь возвращались к нему.

Никс.

Казалось, он невидимой рукой сжимал моё сердце, держа его в плену, не позволяя мне ни вдохнуть свободно, ни сделать шаг без оглядки. Почему он до сих пор в моей голове? Почему не могу избавиться от этих мыслей, даже когда вокруг люди, когда мне нужно быть сосредоточенной?

Я стиснула пальцы, вцепившись в ручку так сильно, что побелели костяшки. Три дня… Три мучительных дня я спрашивала себя одно и то же: это любовь? Или всего лишь привязанность? Может, я чувствую это только потому, что он меня спас? Потому что в тот момент, когда я стояла на краю, Никс оказался рядом?

Голова начинала гудеть от этих размышлений. Я устала. Устала перебирать в уме каждую деталь, каждое слово, каждый взгляд, пытаясь найти в них скрытый смысл.

— Нет, Селестия, хватит. — Я заставила себя глубоко вдохнуть. — Просто живи дальше. Ты найдёшь новую любовь, новую, лучшую подругу. Всё будет хорошо, нужно только время. Всё встанет на свои места…

Но даже собственные утешения звучали фальшиво. Я знала правду. Мне никогда не станет лучше, чем раньше.

И от этой мысли было невыносимо больно.

"Почему он мне изменил? Что я сделала не так?"

Я была уверена, что с Никсом у нас всё будет по-другому, но теперь каждое воспоминание о нем казалось мне ядом. И вот сейчас, в этот момент, я не могла сосредоточиться на уроке. Моё сознание продолжало возвращаться к тому, что случилось между нами. Я пыталась выжать из себя хоть какое-то объяснение, но не могла.

— Селестия, вы меня слушаете? — неожиданно прозвучал голос преподавателя.

Я вздрогнула, вытаскивая себя из мрачных мыслей.

— Да, я вас слушаю, — ответила я, чувствуя, как неловко стало в груди.

Он посмотрел на меня с лёгким упрёком и продолжил:

— Тогда ответьте на вопрос: что такое Конституция и почему она важна?

Я почти автоматически начала отвечать, хотя в голове всё ещё крутились мысли о Никсе и его измене.

— Конституция — это основной закон государства, который определяет основы правового и государственного устройства, права и свободы граждан, а также функции органов власти. Конституция является высшим юридическим актом, и все остальные законы должны соответствовать её положениям.

Преподаватель кивнул, заметив, что я правильно ответила, но всё равно почувствовала его взгляд. Он будто задавал вопрос не только для ответа, но и для проверки, была ли я в состоянии следить за происходящим.

— Отлично, садитесь, — сказал он. — И постарайтесь сосредоточиться на уроке.

Прозвучал звонок.

Мои однокурсники начали собираться, шумно и весело, как всегда, когда пара заканчивается. Но я ощущала себя пустой, будто всё, что происходило вокруг, было далёким и несущественным. Я думала о том, как пережить этот день. Как пережить этот момент.

Когда я вышла из аудитории, Ирис уже ждала меня. Мы решили зайти в кафе, и я была рада, что хотя бы она не пыталась меня «поглотить» своими разговорами о Никсе. Нам с Ирис было проще друг с другом, хотя её глаза иногда пронзали меня, как острые стрелы. Она всё понимала, но не говорила ничего лишнего.

Мы шли по улице, когда я увидела её — Мираэль. Как же я не хотела её видеть, но вот она сидела за столиком у окна, как ни в чём не бывало. Пила свой молочный чай и беззаботно смотрела в окно. Она не заметила нас сразу, и я старалась игнорировать её присутствие. Но, как всегда, она первая заметила меня.

— О, Силс, привет! Не хочешь присоединиться? Я угощаю, — её голос был таким искренним, что я почти поверила, будто всё, что произошло, было просто недоразумением. Но я не могла себя обмануть.

**Как она может?

Как может так спокойно сидеть, пить чай, будто ничего не произошло? Как может наслаждаться этим мгновением, когда вокруг — руины? Мои руины.

Я сжимаю кулаки, ногти впиваются в ладони, но боль не отрезвляет. Она лишь подстёгивает ярость, разжигает огонь внутри. Её безмятежное выражение лица, лёгкая улыбка — всё это выворачивает меня наизнанку.

Как же удобно, правда? Никаких сожалений, никакой боли. Конечно, зачем ей беспокоиться? Это ведь не её жизнь разрушена, не её сердце растоптано, не её мир разлетелся на осколки. Она не потеряла ничего.

Я почти слышу её довольный вздох, почти вижу блеск самодовольства в её глазах. Как же всё просто, когда ты палач, а не жертва.

Ах да, чуть не забыла. Ей ведь и правда нечего переживать. У неё теперь новая жизнь, новая любовь. Точнее, игрушка.

Она наиграется, насытится этим вниманием, этими чувствами, а потом, без капли сожаления, выбросит, как надоевшую вещь. Ведь так она всегда поступает, не так ли?

От этой мысли меня трясёт.

Как же я её ненавижу.

***

— Ты что, издеваешься? Ты хотела поговорить со мной о случившемся? Ладно, я согласна. Встретимся сегодня в 18:30, где ты хочешь. И не делай вид, что мы ещё подруги. Ты мне противна, — я говорила, и даже сама не узнавала себя. Злость бурлила в груди, но я не могла позволить ей победить.

Мираэль слегка сжала губы, не в силах скрыть, что её слова были пустыми. Она была виновата, и я это знала.

— Силс, мне правда жаль, но хорошо. Давай встретимся у меня дома и всё обсудим. Надеюсь, ты ещё помнишь мой адрес, — её голос прозвучал тихо , ее голос звенит ядовитой насмешкой.

**Правда жаль? Да не верю я! Это не может быть просто так. Ты не можешь вытереть слёзы, а потом снова вернуться, как если бы ничего не случилось.**

Я резко отвернулась, сжимая в руках стакан с кофе. Мои пальцы побелели, а кофе почти пролился через край.

— Конечно, помню. Я не слабоумная, — сказала я, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя в душе буря. Пошли, Ирис. И да, Мираэль, тебе на будущее — не называй меня больше Силс.

Ирис бросила взгляд на меня, явно замечая, что я не в порядке, но не пытаясь влезть в мои мысли. Я не хотела жалоб. Мне было не нужно сочувствие. Я уже давно научилась скрывать свои чувства.

— Силс, ты в порядке? Если честно, ты выглядишь не очень, — сказала Ирис, но я лишь кивнула, чтобы не выдавать себя.

— Да, я в порядке, давай закроем эту тему, — я обняла её, хотя в этот момент мне хотелось просто исчезнуть. — Ладно, мне пора домой. Я напишу тебе после того, как поговорю с ней.

— Главное — держись, всё будет в порядке. Береги себя, — Ирис сжала меня в обьятиях, и я почувствовала, как её слова проникают в меня, давая хоть маленькую надежду.

Я побрела домой, с каждым шагом чувствуя, как злость сменяется на усталость. Интересно, что приготовил папа. Наверное, что-то вкусное, я была голодна, как собака. Хотелось просто поесть и забыть об этом дне, хотя бы на несколько часов.

Когда я пришла домой, запах из кухни почти сразу зацепил меня. Я скинула сумку и направилась на кухню.

— Папа, я дома! Чем так вкусно пахнет? — позвала я, заходя в помещение.

Он стоял у плиты, и, не повернувшись, с улыбкой ответил:

— Курица с картошкой и зеленью в духовке.

Я вдохнула глубже, ощущая, как голод вытеснял всё остальное. Это было именно то, что мне нужно было сейчас.

— А на десерт? — спросила я с лёгкой усмешкой, стараясь вернуть себе хоть маленькое чувство нормальности.

Папа обернулся с неожиданным вопросом в глазах:

— Ну, для тебя всегда есть место для сладкого. Ты что, не помнишь?

Да, я помню. Помню, как всё было раньше…Отец всегда ждал, пока я доем, и с тёплой улыбкой протягивал мне сладкую булочку с маком или другую вкусность — маленькую награду за то, что я справилась. Эти моменты были простыми, но такими дорогими.

— Ляля, почему ты так рано пришла домой? Что-то случилось? Мне стоит беспокоиться?

Мой отец всегда такой внимательный, но в его голосе я слышала лёгкую тревогу. Это было странно, что он спрашивает обо мне в такой манере. Может быть, он чувствует, что что-то не так? Мне всегда казалось, что он понимает меня больше, чем я сама себя.

— Папа, во-первых, не называй меня Лялей, мне не два года. Во-вторых, еда получилась просто божественной люблю тебя , а в-третьих, ничего не случилось. Просто преподаватель решил отпустить нас пораньше. Видимо, он ударился головой или нашёл себе «малолетку»,

— я попыталась пошутить, но внутри меня горела боль.

"Как всё запутано... всё внутри меня кричало от боли, но я не могла этого показать. Не здесь. Не перед ним."

— Ляля, нельзя так говорить, это некрасиво. Садись и кушай нормально, а не стоя. Посуду помоешь после того, как покушаешь. Мне нужно собраться, через два часа уезжаю в командировку.

Он всегда так спокойный и рассудительный, но что, если он на самом деле не понимает? Что если он не видит, что я просто разрушаюсь внутри?

— Да, хорошо, опять в командировку? Ладно, не буду тебя отвлекать, поговорим, когда вернешься.

"Он уезжает, а я останусь тут, с этим чувством неопределённости, с этим ощущением, что моя жизнь опять на распутье."

— Хорошо. Приятного аппетита.

Я дослушала его шаги, а потом вернулась к своему ужину, шаги папы утихли, я сидела в тишине, доедая и пытаясь не думать о Никсе.

Глава 3

Как только я закончила ужинать, тут же принялась убирать кухню. Мне не хотелось оставлять ни единого следа этого дня, словно это могло стереть саму его суть. Громкая музыка гремела в наушниках, но даже она не могла заглушить тягостную тяжесть в груди.

Внезапно экран телефона осветился. 20 пропущенных звонков. 50 сообщений.

Никс.

"Боже, неужели он думает, что это можно всё так просто вернуть? 20 звонков? Он что, псих?"

Я пролистала сообщения. Одни и те же заученные фразы, пустые извинения:

«Зай, прости. Я был не прав. Это была ошибка. Она ничего не значит. она всего лишь временное развлечение . Я люблю только тебя…»

И дальше — обвинения, злость, агрессия.

Как же всё это мне осточертело.

Я выдохнула, чувствуя, как внутри меня вскипает раздражение. Он не ценил меня. Никогда. Не заслуживал моего времени, моих эмоций, моих слёз. Не заслуживал меня. Сколько раз я прощала его, закрывала глаза на его холодность, на его ложь, на его равнодушие? Сколько раз я убеждала себя, что он изменится, что я для него важна? Но правда была куда жестче: он никогда не видел во мне чего-то ценного. Никогда не любил меня так, как я его. И теперь, стоя перед ним, перед этой жалкой пародией на любовь, я наконец-то поняла – я больше не позволю ему разрушать меня.

С одним резким движением я отключила телефон и отбросила его на кровать. Время растворялось. Казалось, только секунду назад я зашла в комнату, но, когда снова посмотрела на часы, было уже 18:30.

Пора.

Я поднялась, решительно направляясь к шкафу. Взгляд скользнул по рядам одежды, но ни один наряд не казался подходящим. Я не хотела выглядеть ярко, не хотела привлекать внимание. Мне нужно было что-то простое, лёгкое, без намёка на торжественность или излишнюю элегантность. Наконец, я остановилась на белом платье. Его тонкая ткань мягко струилась по телу, будто касаясь меня невесомыми крыльями. Лиф плотно облегал грудь, а юбка свободно ниспадала, чуть колыхаясь при движении. Рукава, слегка удлинённые, создавали ощущение уюта, но в то же время не сковывали движения.

Макияж делать не стала — не было ни желания, ни смысла. Моё лицо и так отражало всё, что происходило внутри. Зачем скрывать следы усталости и боли, если они давно стали частью меня? Волосы просто собрала в небрежный хвост, позволив нескольким прядям мягко спадать на лицо.

Белые туфли завершили образ, подчёркивая его простоту. Они были удобными, без лишних деталей, без намёка на праздность. Белый цвет, казалось, символизировал пустоту, в которой я тонула, словно безмолвный крик среди окружающей темноты.

На улице моросил дождь, вдалеке гремел гром. Я раскрыла зонтик, отделяясь от всего ненужного мира, который больше меня не понимал. Холод сковал грудь, пробираясь под кожу, но я не пыталась согреться. Этот холод давно поселился во мне. Я шла по мокрой дороге, чувствуя, как капли дождя стекают по рукавам платья, пропитывая его влагой. Этот вечер был таким же, как и моя душа — серым, тяжёлым, полным глухого грохота боли, звучащего где-то вдалеке, словно эхо утраченной надежды.

Полчаса спустя я стояла перед дверью Мираэль.

Нажала на звонок. Дверь открылась медленно. Она посмотрела на меня… и я увидела, как её взгляд невольно дрогнул.

Когда-то… она была моим человеком. Моей лучшей подругой.

— О чём ты хотела поговорить? — мой голос дрожал, а шестое чувство вопило: беги так быстро, чтобы туфли взлетели в воздух, перевернулись пару раз и исчезли в неизвестном направлении.

Как она может быть такой хладнокровной? Как может стоять передо мной, будто ничего не произошло ?

— Может, для начала по чашке кофе? — предложила она, словно пытаясь оттянуть неизбежный разговор, будто чего-то выжидала.

"Держись, Селестия, не дай ей увидеть, что у тебя на душе. Даже если она уже обо всём знает, могу поспорить, что её высокомерие — не случайность, а попытка вывести меня из себя. Но я не поддамся. Эмоции должны быть под контролем. Злость не приведёт ни к чему хорошему, так что пока что я буду играть по её правилам."

Я покачала головой.

— Нет. Я не могу сидеть с тобой за одним столом, как будто ничего не изменилось.

А ведь изменилось всё.

Она отвела взгляд. Но я уже увидела в её глазах знакомую боль. Не такую, как моя. Её боль была всего лишь тенью вины, которую она пыталась не принять. Конечно, три года — это не малый срок. Столько воспоминаний, столько эмоций, столько моментов, которые, казалось, навсегда останутся частью жизни... Но всё может измениться в один миг.

.— Ты знала, что он был со мной. И всё равно продолжала? — мой голос дрожал, но я заставила себя говорить. — Как ты могла так поступить со мной?

Она сжала руки на коленях, напряжённо вглядываясь в пол.

— Я… я не знаю, как это случилось. Это была ошибка. Всё так запуталось… Я не хотела тебе навредить.

Ошибка. Она называет это ошибкой.

— Ты правда веришь, что я могу просто так всё забыть, Мираэль? Ты предала меня. Это не ошибка. Это выбор. И я не могу этого простить.

На мгновение она замерла, а затем медленно подняла голову. И я увидела в её глазах не сожаление, а что-то иное…

— Мне надоело оправдываться, — её голос стал жёстче. — Я люблю Никса с первого дня, как мы познакомились. А ты… ты сама виновата, что он тебе изменял. Ему было скучно с тобой. Он сам мне так сказал.

Словно что-то взорвалось внутри меня. Он говорил это? Он правда так думал? Тогда почему не ушёл раньше? Почему продолжал притворяться?

Тишину разорвал резкий звонок.

Незнакомый номер. Я автоматически ответила.

— Селестия Рейн? — голос на том конце был сдержанным, холодным. — Это из больницы. Ваш отец попал в аварию. Его состояние тяжёлое. Вам нужно срочно приехать…

Мир вокруг застыл. Перестал существовать. Воздух ушёл из лёгких.

Папа.

Папа в больнице. В тяжёлом состоянии.

Всё закружилось. Всё стало неважным.

Телефон выскользнул из рук, ударившись о пол.

Я подняла голову, и на секунду встретилась с её взглядом.

Я больше не чувствовала злости. Только пустоту. Разрушение. Боль.

Я подняла руку, готовая ударить её. Это был не просто жест. Это было отчаяние. Это был мой крик. Это была попытка вырваться из кошмара.

Но прежде чем я смогла сделать это, кто-то схватил меня за запястье.

Никс.

Его лицо оставалось равнодушным. Ледяным.

— Селестия, не делай того, о чём пожалеешь, — его голос был пустым. Беспристрастным.

Я замерла.

Мираэль стояла в стороне, с презрительной усмешкой.

— Ты специально довела меня до этого, чтобы он увидел? — мой голос был полон горечи.

Но Никс даже не дрогнул. Правильно ему уже было все равно на меня.

— Ты сама виновата, — его голос прорезал тишину, как лезвие ножа. — Я хотел страсти, хотел настоящей близости. А ты все время убегала. Все время держала меня на расстоянии. Я устал, ты понимаешь? Я устал ждать твоих оправданий, твоих отговорок. Ты думаешь, что я не заметил? Ты думаешь, что я не вижу, как ты от меня отворачиваешься, как ты строишь эти барьеры, эти стены?

Он сделал паузу, его глаза горели яростью.

— Ты как упрямая овца, — продолжил он, его слова стали тяжелыми, как удары. — Каждый раз одно и то же: "Давай не будем целоваться, здесь слишком много людей, я стесняюсь". "Не хочу пока что этим заниматься." "Давай подождем, может, после свадьбы." "Зай, я боюсь, я не готова." "Зай, не обнимай меня, здесь слишком много людей." Ты продолжаешь играть в свою игру, сдерживать меня, как будто это я во всем виноват.

Его голос становился все более отчаянным, злым, наполненным упреком.

— Ты не понимаешь, да? Ты не понимаешь, что все это — твоя вина. Если бы ты не была такой упрямой, если бы ты не строила из себя невинную, все было бы по-другому. Но нет, ты продолжала мучить меня своими отговорками и страхами, пока я не сломался. И теперь ты обвиняешь меня, да? Ты даже не думаешь, что, может быть, я тоже человек. Может быть, я тоже нуждаюсь в этом. Могу ли я хотя бы раз рассчитывать на твое понимание, или ты будешь прятаться за своими фобиями?

Он встал, его тело наполнилось напряжением.

— Селестия, ты не понимаешь, что все эти твои "я не готова", "я боюсь", "не сейчас" — все это просто отговорки. Ты просто боишься меня, боишься нас, боишься того, что я возьму от тебя то, чего ты не хочешь дать. Но что будет дальше, а? Ты думаешь, что после свадьбы все изменится? Да ты даже не знаешь, смогу ли я ждать тебя еще столько времени! Я мужчина, черт возьми! У меня тоже есть потребности, и не только физические! Я хочу твоего внимания, твоей любви, твоей близости!

Он замолк, его лицо покраснело от ярости, а взгляд стал холодным и расчетливым.

— Не заставляй меня делать того, о чем ты потом будешь жалеть, — произнес он тихо, но в его словах чувствовалась угроза.

Я больше не могла это слышать. Не могла его видеть. Я подняла руку, собираясь ударить его.

Но в этот момент телефон снова зазвонил.

Тот же номер.

Я взяла трубку, едва дыша.

— Селестия… мне очень жаль. Ваш отец… умер.

Мир рухнул.

Вот переработанный вариант, усиленный трагизмом и грустью:

Я сделала шаг назад… и вдруг ощутила толчок. Время замедлилось, и я не успела понять, что происходит, как каблуки скользнули по гладкому полу. Я не смогла удержать равновесие. Тело полетело вниз, и в этот момент мир распался на тысячи кусочков. Стекло треснуло, разлетаясь осколками, и я почувствовала, как моё платье медленно, невыносимо окрашивается в яркий алый цвет.

Каждое мгновение, каждое движение казались вечностью, но я не могла остановить падение. Я слышала, как моё сердце стучит, как оно всё сильнее и сильнее бьется, а с каждым ударом казалось, что оно разрывается.

Я смотрела в пустоту, пытаясь найти смысл в том, что происходило. Последнее, что я услышала, был этот стук — удары моего сердца, которые замедлялись, становясь всё тише. Это было похоже на прощание. Как будто оно знало, что я больше не смогу оправиться.

Последняя мысль, мелькнувшая в голове, была не о боли или страхе. Нет. Это было что-то иное. Как всё глупо. Как всё абсурдно. Сколько я ещё буду прятаться, бороться с этим миром? И почему мне так не хочется прощаться?

А затем, как последняя искорка в ночи, тьма поглотила меня. Беззвучно, безжалостно. И больше ничего не было. Ни боли, ни страха. Только тишина.

Глава 4

Первая мысль, которая пронзила моё сознание, была такая: “голова вот-вот взорвется“. Всё было слишком ярким, слишком чужим. “О нет, папа!“ Я резко открыла глаза, и яркий утренний свет ослепил меня. “Где я?“Это был не тот мир, который я знала. “Я умерла? Попала в рай?“ Не могла поверить, что происходило. В ушах ещё звенело, и только когда боль немного отступила, я начала вникать в происходящее.

Сердце колотилось в груди, а в ушах стоял дикий гул. Я не могла понять, что происходит. Боль в голове постепенно отступала, и я начала осознавать, что вокруг меня… всё не так, как должно быть.

Это не реальность. Где я вообще?

Я попыталась встать, но тело не слушалось. Когда взгляд наконец-то начал чётко фиксировать детали, я ощутила, как что-то непонятное сжимает меня изнутри. Я огляделась. Комната была... невероятной. Это было место, о котором я могла лишь мечтать — или же, возможно, о котором я никогда не осмеливалась мечтать. Мягкий, пушистый ковёр под ногами, цвета темного бордо, казалось, поглощал всё, даже самые лёгкие шаги. Стены, покрытые бархатными драпировками, окружали меня как невидимые руки, готовые утешить, скрыть. И эти окна — огромные, с золотыми рамами, они открывались во двор, наполняя пространство жгучим светом, который проникал даже сквозь толстые занавески.

Потолок был высок, украшенный изысканными фресками, а в воздухе витал едва уловимый аромат свежих цветов, который казался странным и одновременно успокаивающим. Но что меня действительно поражало, так это ощущение ненастоящести. Здесь было слишком красиво, слишком идеально, чтобы быть правдой. А ещё… слишком чуждо. Всё вокруг меня было таким правильным, и в то же время таким не моим. Стены, ковры, свет — всё будто из другого мира, и я, кажется, не должна была здесь быть.

Как я здесь оказалась? Почему я не помню ничего?

С каждым взглядом на это место, его красоту и совершенство, чувство страха возрастало. Это было не то место, которое я искала. И, возможно, не то, в которое мне следовало попасть.

В ушах вдруг раздался стук в дверь. Он был настойчивым, не дающим возможности расслабиться, и я почувствовала, как напряжение растёт в груди.

Вот исправленный вариант:

— Принцесса, вставайте, а то король рассердится. Вы опять сидели до поздней ночи и читали?

“Что? Король? Принцесса?“ Я не могла понять. Моё сердце забилось быстрее, и мозг отказывался принимать информацию. “Я принцесса? Я…?“ Это не могло быть правдой. В моём сознании было пусто, только глухое волнение и тысячи вопросов, на которые я не могла найти ответа. “Что происходит? Почему я здесь?”

Я ещё не успела осознать ситуацию, как дверь приоткрылась, и в комнату вошли несколько девушек — их было не меньше пяти. Они были молоды, элегантны и одеты в красивые платья. Лишь одно их присутствие наполнило комнату ощущением величия. Они подошли ко мне и начали действовать так быстро, что я едва успевала понять, что происходит.

”Что они делают? Почему меня так торопят?” Я пыталась сесть, но одна из девушек ловко поддержала меня, а другая начала снимать с меня пижаму, не обращая внимания на мои вопросы. Я растерялась. “Что за странная спешка? Почему я не могу просто разобраться в том, что происходит?“

Когда они буквально перевели меня на новое место и стали наряжать в длинное платье, я в панике глянула на себя в зеркало. “Это невозможно.“ Я увидела своё отражение: волосы по-прежнему белоснежные и длинные, кожа не изменилась, а глаза… ничего не было изменено, но ощущения были другие. Вся реальность, вся окружающая меня жизнь, казалась чуждой. “Как я сюда попала? Я… не помню ничего!“

Мысли о прошлом, о том, кто я, всё ещё теснили меня, но в голове не было четкой картины. Вспоминался только один человек — “папа“. Где он? Почему я не могу вспомнить, что с ним? Я почувствовала, как слёзы начали катиться по щекам. “Папа… Почему ты не здесь? Почему я не могу вспомнить тебя?“

— Принцесса, нам пора идти, король вас ждёт, — сказала одна из девушек, вытирая мои слёзы.

“Король? Это странно…“. Но, в принципе, теперь всё это имело смысл. Я — принцесса. Но как я оказалась в этом мире? Почему я ничего не помню? И что случилось с моим настоящим миром?

— Кто вы? Где я нахожусь? И кто я такая? — спросила я с дрожью в голосе. “Они что, все с ума сошли? Почему никто не отвечает на мои вопросы?“

Одна из девушек, которая до этого занималась моими волосами, наконец решилась и подошла ближе, её голос был тихим, будто она боялась, что её могут услышать.

Она упала на колени, слёзы текли по её щекам.

— Госпожа, — она склонила голову, её слова были полны осторожности, — я не хотела вам говорить, но… Принцесса, вы вчера в ванной поскользнулись, упали и сильно ударились головой. Возможно, из-за этого вы потеряли память.

Память? Это всё не укладывалось. Я попыталась что-то сказать, но слова не шли. “Поскользнулась? В ванной? Потеряла память?“ Я отчаянно пыталась вспомнить что-то, что могло бы объяснить ситуацию, но всё оставалось смутным и непонятным. “Что я вообще делаю здесь? Почему мне никто не объясняет, что происходит?“

И в этот момент, из-за моего молчания, одна из старших служанок, стоявших рядом, не выдержала. Её голос стал острым, как нож.

— КАК ВЫ МОГЛИ СКРЫВАТЬ ЭТО ОТ МЕНЯ И ОТ КОРОЛЯ? ВЫ НЕ ПОНИМАЙТЕ, НАСКОЛЬКО ЭТО СЕРЬЁЗНО ! — её слова звучали как приговор.

Я исподтишка взглянула на неё, чувствуя, как от её гнева меня охватывает страх. Но тут же, не раздумывая, в разговор вмешалась другая служанка, стоявшая у зеркала. В её глазах был страх и беспокойство.

— Госпожа, пожалуйста, не кричите. Я действительно не хотела вам этого говорить, но… мне нужно заботиться о младшем брате. Если я расскажу королю, что случилось, мне не простят это.

На её голосе было что-то отчаянное, словно она понимала, что за её молчание может последовать наказание. Я заметила, как её руки слегка дрожат, а губы сжаты, чтобы не выдать слабости. Мои мысли снова вернулись к тому, что я, возможно, потеряла память, но всё же… не могла молчать.

“Какое право они имеют так кричать на неё? Она ведь просто пыталась скрыть то, что произошло. Я ведь не умерла... или всё-таки умерла? — Этот вопрос останется без ответа.“

Я сжала кулаки и, глядя прямо в глаза старшей служанке, твёрдо произнесла:

— Перестаньте кричать на неё. Даже если она не сказала ничего, это не даёт вам права угрожать ей. “— Я принцесса. Я должна быть сильной, даже если потеряла память. Я должна защищать тех, кто рядом.“

Служанки замерли. Всё вокруг стало тише, и напряжение в воздухе ощутимо увеличилось. Все смотрели на меня, но никто не смел возразить. Одна из девушек, которую я только что успокоила, начала нервно ерзать на месте, но так и не сказала ни слова.

— П-принцесса, но если бы вы умерли?, — начала было одна из служанок, но я быстро прервала её.

— Во-первых, успокойтесь, — я сделала глубокий вдох, стараясь говорить твёрдо. “Теперь мне нужно быть мудрой. Не допустить ошибок. “— Во-вторых, идите и расскажите всё королю. Он должен знать обо всём, что произошло. Если я принцесса, то я должна действовать как положено. — Доверьтесь мне, с никем ничего не случится.

Служанки переглянулись, но никто не посмел возразить. Я могла видеть, как их взгляд наполнился сомнением. Они молчаливо поклонились и вышли из комнаты остались только главная служанка и служанка которая занималась моими волосами. Я осталась стоять перед зеркалом, пытаясь разобраться в этом хаосе, который окружал меня.

“Я принцесса… но где мои воспоминания? Где я? Почему ничего не ясно? Я должна помнить, но всё… всё путается. Папа… почему ты не здесь?Что бы ты сказал мне в такую ситуацию? наверное —Ты не одна. Мы вместе, и я буду рядом, пока ты не почувствуешь себя лучше. Ты сильная, и я верю, что всё наладится —Затем он бы улыбнулся, крепко обнял и подарил что-то вкусное, чтобы утешить меня “

Слезы снова подступили, но я сдержалась. Я не могла себе позволить слабость. “Я принцесса. Я должна быть сильной.“

Главная служанка быстро выбежала из комнаты, чтобы сообщить королю обо всём, что произошло. Я наблюдала за её торопливыми шагами, и в сердце ощущалась странная тяжесть. “Что я должна сделать? Как мне быть?“ Я не могла никак понять, как оказалась здесь, в этом странном месте, и почему мои воспоминания обрываются на какой-то неясной точке.

Тем временем другая служанка, которая только что помогала мне с волосами, стояла рядом, её лицо было залито слезами. Она так сильно плакала, что туфли, которые она выбирала для меня, стали мокрыми от её слёз. Это зрелище вывело меня из ступора.

“Почему она плачет? Она что так сильно испугалась ?“ Я не могла понять, почему всё вокруг казалось таким смутным, нереальным, как в какой-то кошмарной реальности. Но вот, стоя перед ней, я почувствовала нечто важное — в этой ситуации мне нужно было быть сильной.

Я подошла к ней и, не зная, что делать, взяла её за руку.

— Не переживай, с тобой и с твоим братом ничего не случится, — произнесла я, пытаясь говорить как можно более уверенно. Слова выходили из меня как-то сами собой. — Вот, держи немного золота. Иди к своему брату, ты на сегодня свободна.

Мне было неясно, где хранится золото, но мои руки сами потянулись к тому месту, как будто какой-то невидимый проводник вёл меня. Почти магически, не раздумывая, я вытащила несколько монет и протянула ей.

Она посмотрела на меня с недоумением, но тут же заплакала ещё сильнее. Её слёзы продолжали капать, и я поняла, что она не могла принять золото.

— Принцесса, вы что… это слишком много. Это моя годовая зарплата. Я не могу этого принять, — её голос едва слышался среди рыданий.

“Годовая зарплата… Это много? Но я ведь принцесса… разве это нормально что отдала ей столько денег? Одно я могу утверждать с уверенностью: я не буду сожалеть о совершённом поступке.“ Я чувствовала, как в груди сжимаются эмоции, но сдерживалась. Я не могла позволить себе показывать слабость. Я должна была быть сильной.

— Бери и уходи, пока я не передумала. Но для начала… выкинь все мои белые платья и белые туфли. Дай мне вот эти чёрные туфли. Они отлично подойдут к моему красному платью.

Я пыталась говорить уверенно, будто всё происходящее — это просто часть нормальной реальности. “Как будто всё это — так и должно быть. Как будто не было ни падения, ни забытых воспоминаний. Просто нормальная жизнь, как у всех.“В глубине души я знала, что это не так, но не могла позволить себе сомневаться.

Служанка, хоть и с недоумением, начала выполнять мой приказ. При этом золото всё же не вернула, и я заметила, как в её глазах промелькнуло облегчение. Но сейчас я просто делала это, потому что так нужно. Потому что я была Принцессой.

Наконец, я надела чёрные туфли и, слегка вздрогнув от неловкости, направилась в зал.

“Иду к королю. Или… к моему отцу?“В груди сжималось от мысли о том, что мне нужно встретиться с ним, с этим Королем, который, возможно, был мне так близок, но я ничего о нём не помнила.

Я подошла к двери, и как только коснулась её ручки, раздался шум голосов из-за двери. Крики. Голоса были знакомыми, но они вызывали у меня только боль в груди. “ Наверное,главная служанка уже рассказала королю о вчерашнем вечере.“ Теперь я начинала понимать, почему все остальные служанки так боялись идти к королю. Сам его голос звучал властно как наказание — нет в его голосе было что-то большее. Страх, который царил в этом месте, был настоящим.

Я открыла дверь и вошла в зал.

Король, — ходил туда-сюда, нервно вздыхая. В его глазах я увидела беспокойство, возможно, страх. Он явно что-то обсуждал с главной служанкой, которая сидела на коленях перед ним. Она была явно наказана за то, что скрыла произошедшее от него. Но как бы она ни пыталась оправдаться, в её взгляде было лишь раскаяние.

Когда король наконец заметил меня, его лицо изменилось. Он остановился, как будто остановил саму реальность. —Ляля — произнёс он.

Вот переработанный текст с усилением эмоций и грусти:

В этот момент моё сердце буквально ёкнуло. “Ляля? “ Я едва удержалась от слёз, но внутри меня всё сжалось от боли — как будто кто-то вырвал мою душу. Горечь, горе, но в то же время такая странная радость, что я не могла понять, как всё это совмещается. Почему мне так больно? Мой папа стоит передо мной — живой, здоровый, выглядит даже моложе, и всё-таки... я не могу удержаться от слёз.“ Почему я плачу, когда должна радоваться, когда должна просто улыбаться?"

Моё сердце рвалось на части от мысли, что я могу снова потерять всё — И родных, и свою жизнь, но, несмотря на это, я стояла перед ним, как принцесса, нет я стояло перед ним как его дочь. “Как же я хочу обнять его “

Но я не могла. И пока я стояла, смущённая и растерянная, его взгляд был полон ожидания, и я знала, что он тоже чего-то ждал от меня. Вопросы, которые в один миг взорвались в моей голове, как и раньше, оставались без ответов.

— Ваше Величество….. — Я хочу понять, какие между нами отношения. Они такие же, как в прошлой жизни, или нет?

— Ляля называй меня просто Папой, давай оставим все эти манеры, лучше скажи как ты себя чувствуешь, почему мне никто раньше ничего не рассказал? ты правда потеряла память? Ляля ну скажи хоть что нибудь, я этих слуг всех казню.

Я побежала к нему в слезах и обняла его. Я чувствовала себя, как маленький ребёнок, у которого только что украли леденец на детской площадке. Я боялась, что он исчезнет, и я больше никогда не увижу его.

— Папа не переживай я в порядке просто временная амнезия , а служанок не надо наказывать они же не виноваты в том что я поскользнулась,— я кивнула служанке чтобы она ушла , она немного улыбнулась мне и ушла но в этой улыбке был страх и растерянность

— Ляля, мне кажется, или ты изменилась? Стала более рассудительной, более мудрой, — произнёс он с лёгким удивлением в голосе.

— Папа, не называй меня Лялей, мне не два года. — Я попыталась разрядить обстановку и слегка улыбнулась.

Как только эти слова сорвались с моих уст, внутри словно что-то оборвалось. “Моё сердце… словно прокололи миллионы стрел.“Невыносимая боль пронзила грудь. Я пыталась скрыть её, но, кажется, он заметил. Всё вокруг вдруг стало каким-то чужим и странным.

Он немного смолк, как будто в раздумьях, а потом тихо сказал:

— Ляля, не буду тебя перегружать. Тебе нужно отдохнуть. Я попрошу Лириэль отвести тебя к королевскому врачу. И потом она всё тебе объяснит и, может быть, ты что-то вспомнишь. А я тем временем поеду на переговоры с королём соседнего королевства.

— Да, пап, удачи тебе и береги себя.

— И пока ты моя красивая, умная и заботливая дочурка, я не перестану называть тебя Ляля.

Он улыбнулся, слегка поцеловал меня в щёку, и, не дождавшись, как я ответила, быстро ушёл. “Как же всё быстро меняется…“ Я даже не успела позавтракать.

Когда я только села за стол, пытаясь хоть немного прийти в себя, дверь зала распахнулась, и вошла девушка с каштановыми волосами. Она поклонилась, с явным волнением в глазах.

— Принцесса, вы правда потеряли память? — её голос дрожал. — Не поймите меня неправильно, я просто переживаю…

— Все в порядке, просто голова немного кружится, — я попыталась успокоить её, но в душе возникло странное чувство — что-то не так с этим разговором. Её выражение лица выдавало нервозность. Неужели так сильно заметна моя растерянность?

Она не ответила. Я заметила, как её взгляд был полон тревоги. Вся её осанка говорила о том, что она готова поспешно убежать. Даже её шаги были осторожными, как у испуганного кролика.

Я пыталась сосредоточиться, но в зале атмосфера была тяжёлой, как туман. “Почему все так смотрят? Почему они шепчутся?“ Я заметила, как служанки за моей спиной переговариваются, кидая взгляды, полные недовольства. Это было странно и болезненно.

— Ты слышала? Принцесса потеряла память. Надеюсь, что хотя бы её характер изменится, а то нам не поздоровится, — сказала одна из служанок, её слова звучали с лёгким недовольством.

— Вот исправленный и более коварный вариант текста:

—Да-да, меня чуть не казнили в прошлый раз, потому что я подала ей не те туфли. Вот бы она поскорее вышла замуж и уехала отсюда. — Его Величество так беззаветно её любит, что прощает ей всё, даже самые ужасные поступки. Интересно, сколько денег он тратит каждую неделю, чтобы выкупить её капризы и решать все её глупые проблемы. ?— перебила её другая служанка.

— Вы что, не слышали, что случилось сегодня утром? — неожиданно вмешалась третья. Все взгляды сразу устремились на неё. Это выглядело так, как будто все вдруг услышали что-то невероятное. Она продолжила, не обращая внимания на удивлённые взгляды: — Она дала деньги одной служанке и отпустила её, а главную служанку спасла от казни! Говорят, что король был в такой ярости, что весь замок дрожал.

Меня охватило странное чувство. Что за истории? Что со мной происходит?Неужели я была такой жестокой? Почему они все так боятся меня? Эти разговоры в моём адрес не вызывали у меня ничего, кроме растерянности.

Наконец, мы подошли к кабинету врача. Лириэль постучалась в дверь и вошла. Кабинет оказался довольно уютным, с мягким светом, проникающим через окна. Я огляделась, не понимая, что здесь так меня успокаивает. Но тут мой взгляд упал на мужчину, который стоял у стола. Он оказался довольно молодым — на вид лет двадцать пять, может, немного старше. Я не могла скрыть удивления, глядя на него.

“Он… врач? Как ему удалось стать таким юным и уже настолько опытным?“ Мне стало любопытно.

Я не смогла сдержать вопрос:

— Сколько ему лет? — спросила я Лириэль, надеясь, что она даст мне хоть какую-то информацию, чтобы понять этого человека.

Она посмотрела на меня, и в её глазах промелькнуло нечто странное, почти как удивление. Она наклонилась и тихо ответила:

— Ему 256 лет. Он — исцелитель.Этот дар — редкость во всём мире. По слухам, всего пять, может, десять человек обладают им. Их жизнь длится значительно дольше, чем у обычных людей — от 500 до 1000 лет. Однако один из них, легендарный целитель, прожил невероятные 2000 лет. Говорят, он использовал запретную чёрную магию, чтобы продлить своё существование. Когда об этом узнал Король Тёмного Королевства, он лично выследил его, схватил и собственными руками покончил с ним.

“256 лет? Это как?“ Почему он выглядит так молодо? — Меня волновало только одно — ему 250 лет. Всё остальное, что рассказывала Лириэль, прошло мимо ушей.

Когда я услышала это, меня охватило чувство, что я сама совсем не понимаю, что происходит. Я стояла в кабинете этого врача и пыталась понять, кто он для меня. просто врач Врач? или мы с ним в хорошие отношение? и почему меня к нему так тянет?

Он повернулся ко мне и, усмехнувшись, произнёс:

— Рад с вами познакомиться во второй раз, Принцесса.

— Взаимно, — произнесла я, с трудом скрывая свои эмоции.

Он продолжил:

— Ну что ж, присаживайтесь поудобнее, а вас, Лириэль, попрошу выйти.

— Но…

Она не успела закончить, как он добавил:

— Не волнуйтесь, если она снова упадёт или что-то сломает, я её быстро вылечу. Он неловко рассмеялся, и я не могла не заметить, как его смех звучал странно —как будто он мой парень?

“Он что, смеётся надо мной?“ Мне стало не по себе. Врач, который выглядит слишком молодо для своего возраста, и теперь этот смех — как будто он не понимает всей серьёзности ситуации.

Я почувствовала растущее раздражение. Жизнь в этом мире стала похожа на странный сон, и каждый новый человек, который в нём появляется, делает его ещё более нелепым.

— Ну что ж, давайте начнем с самого банального вопроса: голова не болит? — его голос был спокойным, почти равнодушным, но в этом было что-то успокаивающее.

— Болит немножко, — я ответила тихо, не уверенная в своих ощущениях.

— А кости не сломаны? — его вопрос снова вырвал меня из раздумий. Я заметила, как его глаза, несмотря на юность, проявляют профессионализм и спокойствие, но что-то в них было странным. Может, это его опыт, а может, скрытая тень чего-то большего, что он не решается озвучить.

— Нет, кроме головной боли ничего нет, — я наконец смогла выговорить это, чувствуя, как напряжение в теле немного отступает. Но я всё равно не могла избавиться от чувства, что что-то скрыто от меня. Что-то важное, что я должна помнить, но не могу.

Не успела я договорить, как врач вдруг подошел ко мне. Его движение было мягким и уверенным. Он наклонился чуть ближе, и я почувствовала, как что-то невидимое прошло через меня. Это было не похоже на обычное лечение. “Что он делает?“ Я напряглась, но не могла отвести взгляд.

Минуты или секунды…Я не была уверена. Он что-то прошептал, и я вдруг ощутила, как будто вся тяжесть на моих плечах исчезла. Я выдохнула, чувствуя, как тело расслабляется, а боль уходит. Это было удивительное чувство, будто только что родилась в этом мире, с чистым, ясным разумом. “Как это возможно?“

— Ну вот и всё. Память я вам вернуть не смогу. Она сама вернётся через несколько недель, месяцев, а может быть, никогда. Так что будем ждать, — его голос был спокойным, даже немного безразличным, что снова заставило меня чувствовать себя не на своём месте.

Я кивнула, пытаясь скрыть свою внутреннюю борьбу, и сказала:

— Хорошо. Не важно, что произошло в прошлом. Для меня самое главное — будущее.

Эти слова были как самозащита, как попытка уверить себя, что прошлое не имеет значения, что я смогу начать всё сначала. Но где-то внутри меня затаился страх. “А если будущее окажется таким же пустым, как и моя память? Что, если я не смогу создать новый путь?“

Выйдя из кабинета, я почувствовала, как тяжело мне дышится. Я направилась в свою комнату, надеясь, что хотя бы здесь смогу обрести хоть какое-то спокойствие.

В дверь постучали. —Входите, — сказала я, стараясь говорить как можно более уверенно, даже если внутри меня бушевали волнения.

Дверь открылась, и в комнату вошла Лириэль.

— Принцесса, у вас на сегодня нет никаких дел. Я бы посоветовала вам немного поспать. — её голос был мягким.

Я кивнула, ощущая усталость, которую не могла объяснить. Память ускользает, разум не может сосредоточиться, и тело как будто не слушается. Мне не хочется быть здесь, но и уйти я тоже не могу.

— Да, я как раз собиралась, — тихо ответила я, стараясь скрыть дрожь в голосе. —Собиралась отдохнуть, собраться с мыслями.

Я легла на кровать, укрываясь тёплым одеялом. “Может быть, сон поможет…“Моя рука ощутила мягкость подушки, и я закрыла глаза, чувствуя, как всё вокруг исчезает в темноте. Это было странное чувство — отключиться от всего, забыть о своём теле, отдаться лишь ощущениям.

Я погрузилась в сон, как младенец. Тот, что беззаботен, не имеет ни забот, ни прошлого, ни будущего. Всё, что я чувствовала, — это мягкость сна, который тянул меня в бездну, откуда мне не хотелось возвращаться.

Глава 5

— Мой король, принцесса Селестия уже ушла. Я разберусь с врачом и уничтожу все следы, — сказал он, опустив взгляд.

Я молча кивнул. Ответ был кратким, но я чувствовал, что его слова скрывают больше, чем он готов признать.

— Сотри ему память, до последнего осколка воспоминаний. И запомни: если с его головы упадёт хоть один волос, я вырву твою вместе с хребтом. Как только закончишь, немедленно возвращайся в Тёмное Королевство — я буду ждать в замке.

Он ушёл, не произнеся больше ни слова. **Я не хочу быть жестоким, но если проявлю слабость, меня в ту же секунду бросят на растерзание собакам. Нужно сохранять холоднокровие. "Принцесса. Потеряла память? " — Как интересно.

Я направился в её комнату

Я стоял в коридоре, ощущая, как напряжение наполняет воздух. Ушла. У меня не было выбора. Я должен был её проверить. Я вглядывался в двери её комнаты, мои пальцы дрожали, когда я коснулся дверной ручки. Я глубоко вдохнул, пытаясь унять волнение.

"Да, я тоже умею волноваться. Я ведь не айсберг какой-то — у меня тоже есть чувства."

Я открыл дверь. Принцесса лежала на кровати. Она выглядела так беззаботно, как ребёнок, поглощённый глубоким сном. Тихое, ровное дыхание, лицо, расслабленное и умиротворённое — её образ был настолько чистым, что я на секунду застыл на месте. Неужели она когда-то была другой? "До меня доходили разные слухи о ней, и, честно говоря, далеко не самые приятные. Однако, исходя из моего опыта, амнезия не способна изменить саму сущность человека — память может исчезнуть, но характер остаётся. Так что же произошло на самом деле? Что могло так сильно повлиять на неё, если даже полное забвение не способно стереть истинную природу человека?"

Она совсем не такая, как остальные. Как можно спать в одежде — да ещё и так крепко? Уверен, даже если бы на неё обрушился потолок, она бы не проснулась.

Я бесшумно направился к шкафу, двигаясь настолько осторожно, что даже кот не услышал бы моих шагов. Открыв дверцу, я вытащил пижаму — мягкую, тёплую, с лёгким ароматом свежести, будто её недавно постирали. Она казалась слишком аккуратной, как будто её никогда не надевали.

И тут я снова услышал её голос — тихий, сонный, едва различимый.

— Папа, нет, пожалуйста, ты не можешь меня оставить одну. Как я буду без тебя?

Я почувствовал, как будто холодный лёд проник в меня. Эти слова… они проникли глубоко, как нож в сердце.

— Принцесса, что вы хотите этим сказать?.. — пробормотал я, наблюдая за ней.

"Похоже, она говорит во сне."

Я глубоко выдохнул, пытаясь прогнать мысли, которые не должны были появляться. Я осторожно начал снимать с неё платье, чувствуя, как тяжело мне это даётся. Я не должен был быть здесь. Это было нарушением, и если бы кто-то узнал, меня бы казнили за этот поступок. Но, несмотря на всё это, я не мог не замечать её красоту.

Её тело было совершенством, словно вылепленное самой природой. Кожа — чистая, гладкая, без малейших следов, как будто она никогда не сталкивалась с солнечным светом. Белоснежная, почти нефритовая, она излучала какую-то непреходящую, неизведанную прелесть. Я не мог не восхищаться её идеальной фигурой, которая выглядела как произведение искусства, как нечто совершенно совершенное и недосягаемое.

И самое удивительное — она не скрывала своей красоты. Без корсета, без лишних украшений, её тело было естественным, свободным от любых искусственных ограничений. В этом не было ничего фальшивого.

Когда я надел на ней пижаму, я понял, что уже не мог оставаться в стороне. Я не мог просто уйти и забыть её. Мои пальцы, как бы не сдерживаясь, коснулись её кожи. Так мягкой, такой тёплой. Каждое прикосновение заставляло меня терять фокус. Моё сердце учащенно билось, и я чувствовал, как что-то внутри меня просыпается. "Какого чёрта я творю? Из какого леса сбежала эта ведьма? Она будто околдовала меня своей красотой. С каждым взглядом я всё больше теряю голову. Когда я впервые увидел её, я понял: она прекраснее самой богини."

Я аккуратно поцеловал её лоб. Мягко, без лишнего напряжения. Как это делают с теми, кто тебе дорог. И вот, что удивительно — её тело откликнулось. Я почувствовал, как её дыхание чуть быстрее, как будто она проснулась, но не открыла глаз. Я слегка вздрогнул. Неужели я так сильно её затронул?

Я опустил голову, чтобы поцеловать её шею. Она слегка вздрогнула, и это было настолько нежно, что я остановился. Но что-то в её теле шевельнулось. Не могу сказать, что я ожидал этого, но её реакция меня насторожила. Это была не просто физическая реакция. Она как будто ответила мне, и это было... слишком.

Я снова поцеловал её, но теперь — страстнее. Моё тело стало горячим, мысли замедлились. Я не мог остановиться. Ужасно хотелось продолжить, но я знал, что должен остановиться. Она не должна была проснуться сейчас. Но её кожа... её тело, её запах — всё это было для меня как невыносимая пытка.

Я знал, что должен уйти, оставить её в покое. Я уже пересек все границы, какие только мог. Но что-то меня удерживало. Каждое прикосновение, каждый момент, проведённый рядом с ней, становился невыносимо важным. И я не мог позволить себе этого. Но, похоже, я уже встал на этот путь. Путь, с которого невозможно было вернуться.

Я прошептал, почти беззвучно:

— Спи сладко , Снежинка.

Я коснулся её губ. И, несмотря на все мои усилия, не смог не поцеловать её. Страстно, как будто в последний раз. Потому что, возможно, для меня это действительно было в последний раз. Но я не знал, как долго я смогу держать дистанцию. Слишком много чувств. Слишком много всего, что я не мог контролировать.

Глава 6

Когда я проснулась, снаружи светило солнце. Я села в кровати и почувствовала странное замешательство. Не могла понять — спала ли я пару часов или целые сутки? Время словно растянулось, но и исчезло одновременно. Я пыталась понять обед сейчас или уже утро ?

Ощущение странной усталости всё ещё преследовало меня, хотя я только что проснулась. Но в то же время внутри меня было какое-то возбуждение.

Я встала с кровати и подошла к шкафу, инстинктивно вытянув руку к первому попавшемуся платью. Оно было простое, без лишних украшений, гораздо скромнее того, что я носила раньше. Платье было нежного голубого оттенка, его ткань мягко струилась, создавая ощущение лёгкости и воздушности. Несмотря на свою простоту, оно имело какой-то особый шарм, скрытый в аккуратных линиях и тонкой отделке.

Тем не менее, внутри меня оставалась тревога, неясное беспокойство, как будто я не совсем понимала, что происходит. Каждое движение казалось частью какой-то незавершённой картины, и я ощущала, как странное чувство неопределённости охватывает меня, несмотря на внешнюю гармонию.

Тогда меня осенило: "Стоп! Кто меня переодел?" Моё сердце слегка ёкнуло, и я почувствовала, как холодок пробежал по коже. Я быстро оделась, пытаясь успокоить своё дыхание. "Что черт возьми произошло пока я спала?" Ответов не было, а вопросы продолжали роиться в голове, как назойливые мухи. Не могу понять, что с этим делать.

Подошла к зеркалу, чтобы хоть немного привести себя в порядок. И тут заметила на шее красное пятно. Это было явно засосом. Я не поверила своим глазам. "Что за…? Это не может быть! Кто оставил его? Когда? Как я даже могла это не заметить?!"

Я не стала разбираться в этом дальше. Просто быстро скрыла след под волосами, как будто это могло как-то изменить ситуацию. "Не могу себе позволить паниковать. Нужно собрать себя в руки." Я собралась и пошла в зал, где уже был папа. Он, наверное, не заметил ничего странного, но я всё равно чувствовала, как в груди что-то сжимается от тревоги. Я пыталась успокоиться, но внутри меня продолжала бурлить буря.

Шум шагов за стеной и знакомый запах кофе не могли развеять моего беспокойства. На лице старалась не показывать, что мне не по себе. Но в голове крутился только один вопрос: "Что произошло, пока я спала?"

— Принцесса, доброе утро, я принесла вам чашечку кофе. Король не сможет с вами сегодня позавтракать, так как он снова на совещании по поводу вашей помолвки с Принцем Эдгаром Фроствейном. Я вздохнула, пытаясь скрыть растерянность. Помолвка? С Принцем Эдгаром? Кто он такой? Как я могу быть помолвлена с кем-то, о ком я ничего не помню? И как всё это может происходить, когда я не помню даже последних дней своей жизни?

— Помолвка? — спросила я с трудом, пытаясь собраться с мыслями. — О чём ты говоришь? Я не хочу выходить замуж, тем более сейчас, когда я потеряла память. Это невозможно.

Мои слова звучали твёрдо, но внутри меня царил хаос. Как я могла быть помолвлена, если не помнила этого решения? Почему меня не предупреждали? Почему я ничего не знаю о своём собственном будущем?

— Я сегодня же пойду к Королю и поговорю с ним об этом, — добавила я, чувствуя, как внутри меня поднимается волна решимости. Нужно разобраться, нужно понять, что происходит.

— Принцесса, не сердитесь, пожалуйста, — служанка поспешила, заметив моё возмущение. — Вам сейчас нельзя переживать, вы ещё не поправились.

Я почувствовала, как её слова проникают в меня. Да, я не могла позволить себе быть слишком нервной. Моё здоровье, моё состояние, возможно, это важнее всего сейчас. Но как с этим справиться? Как понять, что действительно происходит в моей жизни?

— И давайте сменим платье на более пышное и красивое. Надо было позвать горничных, чтобы они помогли вам собираться.

Её слова стали последним ударом по моим мыслям. Я посмотрела на своё простое платье и попыталась представить себя в том, что она предложила. Не хотелось, чтобы кто-то за меня принимал решения. Я должна была сделать это сама. Снова ощущение, что меня кто-то контролирует. Это было слишком.

— Не надо. Просто поставь кофе на тумбочку и оставь меня, пожалуйста, одну. Мне нужно подумать. — Я пыталась звучать спокойно, но в голосе, наверное, была какая-то нотка усталости.

"Как же мне разобраться в этом безумии? Что происходит в моей жизни?"

Я взглянула на её лицо, и на мгновение увидела, как она начинает что-то ещё говорить, но передумала и просто поставила чашку рядом. Я заметила, как она замедленно вышла, оставив меня наедине с собственными мыслями. Но был ещё один вопрос, который я не могла оставить без ответа.

— И ещё, пока я спала, ко мне в комнату кто-то вошёл? — Я внимательно следила за её реакцией.

— Нет, наоборот, я предупредила всех, не заходить к вам, потому что вы отдыхаете. Нужно было дать вам время выспаться, — ответила она, заметно расслабившись.

Мне показалось, что её ответ искренний, но всё равно меня это не успокоило. Почему я так беспокоюсь? Что скрывается за этим?

— И ещё один вопрос. Где я могу найти библиотеку? Хочу немного почитать. Надеюсь, у меня на сегодня нет никаких планов?

Я пыталась вернуть себя в состояние спокойствия, хотя это было нелегко. Неужели я могу хоть немного вернуть контроль над собой, хотя бы в мелочах?

— Нет, — ответила служанка с улыбкой, — Король сказал, что в ближайшее время вы можете полностью отдохнуть и не беспокоиться ни о чём. А библиотеку найдете прямо по коридору, потом направо — там всего лишь одна большая дверь. — В её голосе было нечто успокаивающее, но я чувствовала, что ещё не всё решено.

— Принцесса, раз вам не нужно больше помощи, я пойду. У меня ещё полно дел. Не принимайте это за грубость, просто Главная служанка нас всех нагрузила делами по замку.

— Хорошо, ты можешь идти, — ответила я, чувствуя, как лёгкая усталость накатывает. Как же я устала от всего этого! Но с другой стороны, я чувствовала странную потребность разобраться в том, что происходит вокруг меня.

После того как служанка ушла, я снова посмотрела в зеркало и заметила на шее тот самый засос. Моя рука инстинктивно коснулась его. "Как это могло случиться? Почему я ничего не почувствовала во сне и не проснулась ?"

Почувствовав странное беспокойство, я с трудом надела туфли и направилась в библиотеку.

Когда я подошла к двери библиотеки, страж открыл её передо мной, пропуская меня внутрь. Я вошла в огромный зал, и сердце снова замерло от восхищения. Библиотека была величественной, как настоящий храм знаний. Тысячи книг, переплётов самых разных цветов и текстур, выстроились на высоких полках, словно стояли на страже неведомых тайн. Скрипучие деревянные стеллажи, древние и покрытые тонким слоем пыли, говорили о долгих годах служения, как старые друзья, пережившие не одну эпоху. Мраморные колонны поддерживали сводчатый потолок, украшенный затмёнными фресками, которые едва ли можно было различить в тусклом свете.

В воздухе витал тонкий аромат старых страниц, примешиваясь к запаху древесины и воска свечей, горящих в каминных нишах. Каждое место здесь казалось наполненным историей, словно сама библиотека была живым организмом, хранящим свою душу в книгах. Звуки шагов по мраморному полу эхом разносились в этом огромном зале, словно звуки древнего ритуала.

Я не могла оторваться от вида этого чудесного места. Это чудо... Впервые я почувствовала себя в безопасности, окружённой не только знаниями, но и невообразимой тишиной, которая говорила мне, что в этом месте меня никто не потревожит.

Рядом с большим столом сидел старенький библиотекарь. Когда он заметил меня, его глаза немного испугались, но он всё же встал и подошёл ко мне.

— Принцесса, книги, которые вы не прочитали, я поставил там, а те, которые вы прочитали, — он наклонил голову, а его руки начали немного дрожать.

Я внимательно следила за его движениями. Он был стар, его лицо было покрыто морщинами, а его голос дрожал. "Почему он так волнуется?"

— Наверное, мне теперь придётся прочитать всё заново. Можете подсказать, с чего мне лучше начать?

Я пыталась показать, что мне не нужно его переживаний, но чувствовала, как в груди возникает лёгкая тоска.

— Д-д-да, следуйте за мной, — ответил он, удивлённо и даже растерянно посмотрев на меня. "— Почему принцесса так уважительно говорит со мной? Обычно она сердится, даже когда я начинаю что-то говорить… "

Я почувствовала, как он нервничает, и мне стало немного неловко. "— Но… Неужели я действительно изменилась? Какая я была раньше?"

— Вот, принцесса, в прошлом месяце вы приказали мне сортировать книги, и вот я поставил те, которые вам больше всего понравились здесь.

С его слов я поняла, что, несмотря на свою потерю памяти, я всё же могла найти в себе силу и желание что-то делать. "Я могла управлять собой. Могла даже принять решение, что мне нравится читать."

— Спасибо вам. Можете оставить меня одну?

Его глаза, раньше полные страха, теперь были полны гордости. Он ушёл, и я осталась одна в этом волшебном месте. Я выбрала первую книгу под названием «Яркое сердце». Это название сразу привлекло меня.

Я села за стол, открыла первую страницу книги и погрузилась в чтение, полностью забыв обо всём, что происходило вокруг. Час, два, может больше — время как будто перестало существовать, и я не замечала его течения, полностью поглощённая текстом. Внезапно я услышала, как кто-то открыл дверь, и ощутила присутствие Папы.

Он стоял в дверном проёме с выражением беспокойства на лице, а его глаза отражали глубокую печаль, как будто на сердце у него была тяжесть. В тот момент у меня возникло беспокойное чувство — интуитивное предчувствие, что впереди нас ждёт разговор, который вряд ли окажется лёгким. Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но тревога всё равно сжимала грудь.

— Папа? — спросила я, пытаясь скрыть в голосе хоть каплю спокойствия, но голос все равно дрогнул.

Он помолчал, несколько раз нервно перевел взгляд в сторону, затем взял меня за руку. Это было нечто большее, чем просто жест утешения. Это было, как предвестие чего-то тяжелого, что он не мог скрыть.

— Ляля, — начал он, его голос звучал устало, будто он уже долго переживал этот момент в себе, — я знаю, что ты не будешь в восторге от нашего разговора. Но тянуть уже нельзя. Я договорился о твоей помолвке с Эдгаром ФростВейном. Он и его семья согласились. Нам нужно только, чтобы ты согласилась.

Моя рука напряглась в его ладони, и я почувствовала, как сердце делает странный скачок. Мы с Эдгаром еще не встречались лично, но слухи о нем ходили разные — от «идеальный жених» до «слишком холодный и зацикленный на статусе». Я могла представить, как это будет: нарисовать себе идеальный образ, а затем обнаружить, что под ним скрывается нечто совсем другое.

— Папа, — проговорила я, стараясь собраться с мыслями, — ты же знаешь мой ответ. Но я хочу спросить... Есть ли действительно другой выбор, кроме того, чтобы выйти за Эдгара?

Он не сразу ответил. В глазах мелькнуло сомнение, но его лицо оставалось твердым, как камень. Он был настроен серьезно, и я это чувствовала. В глубине души я уже знала, что он видит в этом решение, которое, по его мнению, будет лучшим для нашей семьи.

— Я могу дать тебе время подумать до банкета, — сказал он, будто по большей части успокаивая себя. — Но ты должна понимать, что союз с принцем Фроствейном — это не просто брак. Это выгодная сделка для нас. Ты же видишь, какие у нас проблемы с финансами. Мы не можем упустить этот шанс. Это может спасти наше положение.

Слова «выгодная сделка» прозвучали как удар, и я почувствовала, как нечто тяжелое давит мне на грудь. Но я знала, что в нашем мире это не редкость — браки часто заключаются не по любви, а ради выгоды. Всё это стало казаться неизбежным, не заслуживающим ни сопротивления, ни надежд на лучшее. Я понимала, что папе было тяжело принять это решение, возможно, у него не было иного выбора. Как мне поступить в такой ситуации? Я не хочу уезжать отсюда. Я только что снова встретилась с папой после его смерти в прошлой жизни , и вот меня снова собираются разлучить с ним.

— Ляля, — продолжил он, и его голос стал еще серьезнее. — Я не хотел тебе об этом говорить, но есть еще один принц. Его зовут Николас Теньмор. Это тоже очень сильная семья, и союз с ним будет не менее выгоден для нас.

Теньмор? С этим именем было что-то странное, как будто оно несет в себе какую-то тень. Мое сердце сжалось, и я не могла избавиться от чувства, что это имя вызывает в моей душе тревогу. Я сразу же вспомнила тот странный слух, который недавно прошел по дворцу.

— Но у Теньмор есть проблемы с головой. Его называют Ходячий Хаос. — Он сказал это с каким-то странным выражением, как будто стараясь скрыть за сочувствием сомнение.

Я не смогла удержаться от смеха. Не такой смех, конечно, который был бы веселым, а скорее нервный, который возник из-за странной, нелепой ситуации.

— Хахахахахаха, — вырвался я, не сдержавшись. — Прости, но как можно всерьез воспринимать такого человека? Это что-то из легенд.

"Как смешно! Один — бабник и тиран, а второй — ходячий хаос. Нормальных принцев, похоже, вообще не осталось. "

Папа посмотрел на меня с серьезным выражением лица. Он не разделял моё облегчение, и я почувствовала, как он пытается донести до меня важность этого выбора.

— Ляля, не смейся. Я говорю тебе серьезно. Ты должна подумать об этом. У тебя есть неделя, чтобы решить, с кем из них ты готова связать свою судьбу. Но помни: для нас этот брак — не просто личная жизнь. Это вопрос выживания и будущего. Ты понимаешь это?

Его слова нависли над мной, как угроза. Я не могла игнорировать всю эту тяжесть, которая давила на меня. С момента его обращения я ощутила, как меня сковывает долг, и мне было трудно дышать.

— Папа, — я выдохнула, пытаясь отложить этот момент, — давай так. На банкете я притворюсь простой служанкой и посмотрю со стороны на Эдгара. Хочу увидеть, какой он человек и как он будет относиться к тем, кто ниже по статусу. Что скажешь?

Мой вопрос был скорее попыткой получить хотя бы немного контроля над ситуацией. Это был способ узнать правду без ярлыков, без лицемерных улыбок и внешнего блеска, который обычно прячется за светом короны.

Папа задумался на мгновение, но вскоре кивнул.

— Делай, как считаешь нужным. Но помни, самое главное для тебя — это выйти замуж. Тебе скоро исполниться 19 лет. Время идет, и вряд ли кто-то захочет жениться на тебе. Они будут думать, что ты никому не нужна, и с тобой не хотят связываться.

Он не остановился, продолжая, как будто не понимая, что его слова причиняют мне боль.

—И, к тому же, они подумают, что ты страшная, и начнут избегать тебя. Я хочу, чтобы ты поняла, как это выглядит со стороны. — Хотя, подожди, о чём я вообще говорю? Пусть кто-нибудь скажет хоть слово против тебя — я лично с ним разберусь. Ты — всё, что у меня осталось. Ради тебя я готов свернуть горы и сделать всё, чтобы ты не чувствовала себя одинокой или уязвимой.

Мои глаза наполнились слезами, и я быстро отвернулась, чтобы скрыть их. Папины слова ударили прямо в сердце. Я бы хотела, чтобы он замолчал, но не могла остановить его. Это был его способ заставить меня понять, что время уходит, и выбора у меня практически нет.

— Папа, Ладно , я обещаю тебе, что выйду замуж до того, как мне исполнится 19 лет. Правда.

Мой ответ был скорее попыткой разрядить атмосферу, чем настоящим обещанием. Я старалась обуздать эту боль внутри, которая становилась всё острее.

— Хорошо, я пойду, — сказал он, вставая и уходя.

— Хорошо, — ответила я, с облегчением от того, что разговор подошел к концу.

Как только он вышел, я встала и позвала библиотекаря. Необычайно тихо, с оттенком недовольства,Я попросила его вызвать ко мне Лириэль.

Через несколько минут он вернулся с Лириэль, и я сразу же приступила к делу.

— Лириэль, — сказала я, собираясь с мыслями. — Я бы хотела, чтобы ты узнала кое-что для меня.

— Конечно, принцесса, — ответила она с привычной покорностью. — Что вас интересует?

— Мне нужно узнать всё про Принца Эдгара Фроствейна и но, думаю, ты лучше справишься с этой просьбой .

— Да, я знаю, кого вы имеете в виду, — ответила она, не смутившись. — Я займусь этим. Могу гарантировать, что к завтрашнему дню все будет готово.

— Хорошо, — я кивнула. — Ты свободна.

Когда она ушла, я осталась одна в тишине библиотеки, задумавшись о том, что меня ждет впереди. Мысли о Теньморе, странное ощущение мурашек по коже, не давали мне покоя. Почему я так зациклилась на этом человеке? Неужели это предчувствие чего-то страшного, чего я ещё не могу понять?

Книгу которую я держала в руках положила её на место и, прежде чем выйти, поблагодарила библиотекаря. Он кивнул, и за мной тихо закрылись двери. Мои шаги эхом раздавались в пустых коридорах.

"Боже мой, это сон? Принцесса поблагодарила меня?! Разве амнезия может настолько изменить характер человека? Если она останется такой же, то я ни за что не покину эту библиотеку! Я, наверное, сейчас умру от счастья! Это же как если бы кот вдруг решил стать другом собаке — такие чудеса случаются раз в жизни!"

Я зашла в свою комнату и закрыла дверь, чувствуя, как напряжение нарастает. С самого утра меня не покидало странное ощущение, что кто-то следит за мной. Сначала я не придала этому значения, полагая, что это чувство связано с тем, что я нахожусь в незнакомом, чуждом мне мире. Однако мои подозрения подтвердились, когда я заметила тень на окне. Она появилась внезапно и так же быстро исчезла, оставив лишь неопределённое ощущение тревоги.

Я села на кровать, словно ожидая чего-то, как будто всё вокруг находилось в предвкушении какого-то события. Время тянулось медленно, и, несмотря на усилия сосредоточиться, мои глаза начали тяжело закрываться. Спустя полчаса я почувствовала, как мир вокруг меня тускнеет, а усталость берёт верх. Ещё через некоторое время я уснула, так и не узнав, что именно должно было случиться.

Этот странный момент оставил у меня чувство неизведанности, словно я стояла на пороге чего-то важного, но не могла перейти этот рубеж.

Глава 7

— Риан, докладывай, что ты узнал. И подробности, пожалуйста.

Я понимал, что не должен быть таким строгим, но если я хоть на секунду расслаблюсь, то стану ужином для врагов. А этого мне не пережить. Власть и политика не прощают слабости, а доверие — роскошь, которую я не могу себе позволить.

Риан стоял передо мной с отчетом, как всегда точным, но сдержанным. Я знал, что он умел выбирать слова и не тратил время на лишние эмоции. Он был человеком дела, а не пустых рассуждений.

— После того как принцесса проснулась, она поговорила со служанкой. Подробности оставлю, — его голос оставался ровным, но я заметил легкую напряженность в осанке.

Интересно. Что такого могло быть в разговоре с обычной служанкой, что Риан счел неуместным озвучивать? Возможно, в этом кроется нечто большее, чем просто утренний обмен любезностями.

— Затем она некоторое время провела в библиотеке, читая книги. Спокойствие в её действиях напрягало меня — не было ни шороха, ни тревоги. После этого пришёл король и начал с ней разговор о помолвке.

Я слегка приподнял брови. Король всё же принял решение. Интересно, за кого он её выдаст замуж? Что-то в этом казалось мне неправильным. Он не мог просто так, без какой-либо стратегии, взять и выбрать жениха для своей дочери. В его планах всегда был скрытый смысл.

— С этого момента поподробнее.

Риан кивнул и продолжил, его голос остался холодным и сосредоточенным:

— Кандидаты на помолвку. Первый — принц Эдгар Фроствей. Переговоры с ним уже завершены, осталась лишь формальность — согласие принцессы Селестии. Второй кандидат — Николас Теньмор. С ним никаких переговоров не велось, он рассматривается как запасной вариант на случай, если первый не подойдет.

Я задумался. Что это за игры с выборами? Очевидно, что это не просто вопрос династического брака. Король не был человеком, который оставляет решения на волю случая. Значит, он ведёт какую-то свою игру. Но какую? Почему среди претендентов оказался Фроствей? Этот человек был не просто принцем, он был Ходячим Хаосом, разрушителем, человеком, которому нельзя доверять. И тем не менее, король всерьёз рассматривал его как будущего мужа для своей дочери?

— Король на самом деле готов выдать свою дочь за Ходячий Хаос? Он что, собирается пожертвовать собственной дочерью? — я не мог удержаться от скептического замечания. Это было слишком очевидно, слишком жертвенно, слишком опасно. И при этом — до боли знакомо.

Я видел подобные ходы раньше. Союзы, заключенные ради власти, жертвы, принесенные во имя большой политики. Но что, если на этот раз всё было куда глубже? Если в этих переговорах крылась совсем другая цель? Возможно, король искал не просто союзника, а средство для чего-то куда более опасного. Но что могло быть важнее, чем безопасность его дочери?

Риан настороженно посмотрел на меня. Он понимал, что его доклад только что стал более сложным, чем ожидалось. Я видел, что он тоже догадывался о скрытых мотивах, но не осмеливался высказывать догадки вслух.

Я принял решение.

— Риан, послушай мой приказ. Через неделю мы поедем на банкет. Приготовься. Я не знаю, что может случиться, но лучше быть готовым ко всему.

Я замолчал, вслушиваясь в собственные слова. Всё внутри меня говорило, что этот банкет — не просто очередное светское событие. Это ловушка. Шахматный ход, который король делает с точностью искусного игрока. И если я не разгадаю его замысел вовремя, то окажусь пешкой в чужой партии.

Риан поклонился, его лицо оставалось нейтральным, но я знал, что он вник в суть и подготовится. В отличие от меня, он был готов следовать приказам без лишних вопросов. Но вот что будет дальше — этого не знал никто.

— Я вас понял, мой король, — сказал он, и я почувствовал, как его уверенность слегка ослабла.

— Можешь идти, — кивнул я, наблюдая, как его фигура исчезает за дверью.

Теперь оставалось лишь ждать. Я мог показаться безрассудным, но не допущу, чтобы "Снежинка" вышла замуж за одного из этих принцев. Ни за Эдгара Фроствея, ни за Николаса Теньмора.

Не сегодня. Не при мне.

И пусть мне придется бороться с целым королевством, пусть мир будет против меня, я не позволю королю использовать её как разменную монету. Если он ведёт свою игру, то я начну свою. И если ради этого придется переступить черту, я не дрогну.

Глава 8

Сегодня, к моему удивлению, я проснулась без головной боли, и сон был удивительно спокойным. Пока я лежала в кровати, ко мне вошли горничные, среди которых была девушка, которой я когда-то дала монеты для неё и младшего брата.

— Как поживает твой брат? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал немного строго.

— Принцесса Селестия, благодаря вашей помощи я отвела брата к врачу. Оказалось, что он был тяжело болен, но врачи провели операцию, и теперь ему намного лучше. Он пообещал, что, когда вырастет, присоединится к вашему рыцарству.

— Я очень рада, что с ним всё в порядке. Если тебе понадобится помощь, не стесняйся обращаться, — произнесла я уверенно и твердо, без малейшего колебания.

В этот момент дверь внезапно открылась, и в комнату вошла Лир.

— Входи, Лир. А вы все можете идти, — сказала я остальным горничным, освобождая их от дальнейшего присутствия.

— Доклад:

Ваше Высочество, с уважением и преданностью сообщаю вам, что я провела день, пытаясь узнать как можно больше о Принце Эдгаре, исходя из того, что находится в нашем замке. Моя цель была собрать сведения, которые помогут вам понять, с кем именно вы связаны в будущем, и каковы истинные намерения вашего помолвленного.

Я провела целый день в поисках информации и опросах служанок и других работников замка. Хотя Принц Эдгар сам по себе в замке не находится — ведь он сейчас в своем королевстве, но мне удалось собрать некоторые интересные слухи и факты, которые, возможно, помогут вам разобраться в его характере и поведении.

Поведение его приспешников и дипломатов

Прежде всего, я беседовала с несколькими слугами, которые служат в посольствах и дипломатических миссиях. Слово о Принце Эдгаре находит отклик в каждом уголке королевства, и слухи о его характере и поведении довольно однозначны. Принц, несмотря на его обаяние и хорошее воспитание, известен своей легкомысленностью и любовью к развлечениям. Даже среди представителей его двора существует недовольство по поводу его несерезности в делах. Говорят, что он много времени проводит на светских мероприятиях, охотно участвует в турнирах, но гораздо меньше — в государственных делах.

Однако один старый дворецкий рассказал мне историю, которая, возможно, поможет вам лучше понять его суть. Когда Принц был еще моложе, он пережил довольно болезненную утрату, и многие считают, что это сделало его более замкнутым и склонным избегать серьезных отношений. Это, возможно, объясняет его поведение с дамами — он остался привязан к воспоминаниям и не готов принимать серьезные обязательства.

Мнение дам замка

Кроме того, я побеседовала с несколькими дамами, которые служат в вашем замке и которые не раз сталкивались с Принцем Эдгаром на балах или при его визитах в наш двор. Многие из них отзывались о нем как о человеке, который, безусловно, очаровывает, но не стремится углубляться в отношения. Его флирт и внимание — это часть его манеры поведения, но никто из них не ощущал его искренности в своих чувствах. Иногда они даже говорили, что он слишком часто обращается к ним с комплиментами, будто бы для того, чтобы наполнить свою жизнь беспокойством и волнением, но не для создания серьезных привязанностей.

Тем не менее, есть и другие сведения…Однако стоит отметить, что некоторые старые слуги, работавшие в его замке, утверждают, что Принц Эдгар изменился после определенного инцидента, когда его королевство оказалось под угрозой внешнего вторжения. В те времена, когда ему пришлось принимать важные решения, он проявил исключительную мудрость и решительность. После этого события его взгляды на жизнь стали более зрелыми, хотя он по-прежнему предпочитает жить в мире света и удовольствий.ЗаключениеМой отчет не может быть полным, поскольку я смогла собрать лишь фрагменты информации, но, тем не менее, могу отметить, что Принц Эдгар — человек, в котором перемешаны черты как поверхностного ловеласа, так и зрелого человека, который когда-то пережил утрату, что оставило свой след в его душе.— Ваше Высочество, я понимаю, насколько важно вам разобраться в его истинных чувствах и намерениях, и продолжаю следить за всеми новыми сведениями. Будьте уверены, что я готова сообщить вам все, что смогу узнать о нем.

—С уважением и верностью, ваша горничная.

— Лир, не буду скрывать, ты меня действительно впечатлила, — начала я, внимательно изучая её лицо. Говорила я спокойно, но внутри всё кипело от предвкушения. Однако мне нужно попросить тебя об одном одолжении.

— Принцесса, ради вас всё, что угодно, — Лир сделала лёгкий шаг вперёд, её голос звучал уверенно, но во взгляде читался едва заметный интерес.

Я кивнула и выдержала небольшую паузу, наблюдая за её реакцией.

— Ты в курсе, что через неделю в замке состоится банкет по случаю моей помолвки? — начала я, не дожидаясь ответа. Её выражение лица не изменилось, но я заметила, как она чуть выпрямилась, напрягшись.

— Так вот, слушай меня внимательно. Мне нужно, чтобы ты достала для меня платье горничной. У меня есть задумка... или скорее проверка, которую я хочу провести на этом банкете.

Она моргнула, слегка наклонив голову, как будто сомневалась, что расслышала правильно.

— Принцесса, а Король… он не рассердится? — Лир задала вопрос с вежливой осторожностью, хотя я уловила в её голосе лёгкую тень сомнения.

— Нет, — сказала я твердо, не давая ей повода для возражений. — Я с ним уже обо всём договорилась. Он не возражает.

С этими словами я закрыла глаза, давая понять, что разговор окончен. Моя уверенность была неколебимой — я знала, чего хочу добиться.

Лир сделала скромный, но элегантный поклон. Казалось, каждое её движение отточено, как будто она всю жизнь репетировала именно для этого момента. Это был поклон, за которым скрывалась не просто преданность, а безупречное мастерство. Я не могла не оценить этого: даже самые простые жесты она превращала в искусство.

Когда она вышла из комнаты, оставив меня наедине со своими мыслями, я позволила себе улыбнуться. Банкет приближался, и я знала, что этот вечер станет не просто праздником. Это будет испытание — для всех, включая меня.

***

Настал день банкета. Лириэль принесла мне платье для горничной ещё накануне, и сейчас я облачилась в него, стоя перед зеркалом в своей комнате. Платье сидело идеально, но я чувствовала себя в нём чужой. Глядя на своё отражение, я пыталась справиться с непослушными волосами. Неуклюже пытаясь собрать их в причёску, я вдруг вспомнила о засосе, который всё ещё был едва заметен на моей шее. От этого у меня внутри взметнулись бабочки.

"Хватит," приказала я себе, собирая волосы так, чтобы не видеть и не думать об этом. Сегодня у меня была важная цель, и отвлекаться на такие мелочи я не могла.

С отцом мы виделись редко, обычно за завтраком. Наши отношения были напряжёнными, хотя никто из нас не делал из этого трагедии. Мы старались держаться спокойно, поддерживать беседы, и в этом была своя странная теплота.

Я вышла из комнаты и направилась в большой зал, где должен был состояться банкет. В коридоре мне повстречалась Лириэль, несущая поднос с блюдами. Я предложила ей помощь, и мы вместе направились дальше. Люди постепенно заполняли зал. Воздух наполнился звуками смеха, звоном бокалов и лёгкими ароматами блюд.

И вот я заметила его — Эдгара. На первый взгляд он был довольно привлекательным. Высокий, уверенный, с аристократической осанкой и холодным взглядом, который, кажется, мог пробить ледяную стену.

"Соберись, Селестия," напомнила я себе. "Не забывай, зачем ты здесь."

Сжав поднос с чашками, я направилась к нему. Подойдя ближе, нарочно сделала вид, что поскользнулась, пролив горячий чай прямо на его костюм.

— Эй! Ты что, слепая?! — его голос прозвучал резко, и я заметила, как напрягся он сам.

Издалека я уловила обеспокоенный взгляд отца, но он не вмешивался. "Прекрасно," подумала я.

— Послушай, давай выйдем поговорим. Здесь слишком шумно, — предложил Эдгар, всё ещё кипя от раздражения.

Моё сердце сжалось от тревоги, но я кивнула. "Твёрдость, Селестия. Всё идёт по плану."

Он повёл меня через коридоры, и вскоре мы остановились у двери моей библиотеки.

— Заходи, — бросил он, открывая дверь и входя первым.

“Ну, конечно”, — язвительно подумала я. “Какой невоспитанный! И ещё называет себя принцем. По этикету он должен был сначала пропустить даму вперёд.”

Я вошла следом, и он закрыл дверь за нами. В воздухе повисло напряжение.

— Ну что? Как будем исправлять ситуацию? — начал он, оглядывая меня с наглым прищуром. — Этот костюм очень дорогой, и я не думаю, что у тебя найдется достаточно денег, чтобы заплатить за него. Но у меня есть другое предложение.

Он сделал шаг вперёд, сократив расстояние между нами, и внезапно потянулся, приподнимая край моей юбки.

— Что вы себе позволяете?! — резко сказала я, оттолкнув его руку.

Он лишь усмехнулся, будто моя реакция его только забавляла.

— Принц, насколько я знаю, у вас сегодня помолвка с принцессой Лириэль. Вам не будет стыдно смотреть ей в глаза после этого?

— А ты какая-то слишком дерзкая для горничной, не находишь? — усмехнулся он, окидывая меня взглядом.

— Ладно, — продолжил он, шагнув ближе, — я готов закрыть глаза на твои выходки. Но только если ты переспишь со мной.

Эти слова вызвали во мне бурю негодования, смешанную с внутренней холодной яростью. "Вот значит, какой ты на самом деле, Эдгар. И это лицо ты хочешь показать Лириэль то тесть мне ?"

Я отступила на шаг, стараясь держаться спокойно, хотя внутри меня всё кипело. "Хорошо. Твоя истинная натура теперь видна. Я сделаю так, чтобы все узнали, какой ты на самом деле."

— Принцесса уже потеряла память, а многие считают, что она сошла с ума. Так что можешь не переживать об этом. Она такая же дурочка, как все. А когда я женюсь на ней, тебя сделаю своей любовницей, — его голос звучал мерзко, будто наслаждаясь собственной властью.

— Да ты просто псих и бабник! — выпалила я, отступая на шаг назад.

Но это не остановило его. Его рука нагло скользнула по моему бедру, затем к талии. Сердце забилось быстрее. Я чувствовала, как волна паники накрывает меня. Внезапно у меня закружилась голова. Перед глазами замелькали картинки из прошлой — сцены, которые я всеми силами пыталась забыть. Руки, которые трогали меня, издевались надо мной, холодные стены, безысходность…

“Нет, только не это, не сейчас!” — мысленно я попыталась собрать себя в кучу, но образы прошлого захватывали меня с каждым мгновением.

Мои ноги подкосились, и я упала на колени. Тело отказывалось подчиняться, страх захлестнул меня с головой.

— Ну, если ты так сразу хочешь начать, то я не против, — его смех был похож на визг сумасшедшего. — Давай будь послушной и открывай ротик.

“Почему? Почему именно сейчас? Я должна держаться, я не могу позволить ему это сделать! Надо выбираться отсюда! Срочно!”

Краем глаза я заметила движение среди полок с книгами. “Мне показалось? Или кто-то здесь?”Но у меня не было времени думать об этом. Единственная мысль в голове: “Надо придумать, как сбежать!”

И вдруг всё изменилось. Чья-то сильная рука схватила Эдгара за шкирку, словно щенка, и рывком оттащила его от меня.

— Как ты посмел дотронуться до неё? — раздался низкий, угрожающий голос. — Я разорву тебя на куски!

Я подняла голову и увидела его — высокую фигуру с яростным выражением лица. Сердце забилось сильнее, но теперь это было не от страха.

— Риан, отвези этого жалкого ублюдка в банкетный зал и сообщи всем, что он сделал. Пусть узнают, кто он на самом деле, — продолжил незнакомец.

— Постойте, я должна кое-что сделать, — сказала я, чувствуя, как внутри разгорается буря эмоций.

Мои губы слегка изогнулись в холодной усмешке, когда я сделала шаг вперёд. Гнев и презрение переполняли меня, но я сохраняла внешнее спокойствие. Подойдя к нему, я резко и точно нанесла удар между ног. Он рухнул на колени, морщась от боли, его лицо исказилось в мучении.

"Вот теперь ты запомнишь, что значит проявлять неуважение", — пронеслось у меня в голове. Он привык, что все ему подчиняются, но я не была одной из них. Я не позволю обращаться со мной как с пешкой.

Риан тут же шагнул вперёд, помогая ему подняться. Он бросил на меня быстрый взгляд, полный удивления и скрытого одобрения. Они направились к выходу из библиотеки, а я лишь проводила их взглядом, скрестив руки на груди.

Слыша, как он кричит на меня, я лишь усмехнулась. Его возмущённый голос звучал всё тише, но мне было совершенно всё равно, что он думает и говорит обо мне. Его мнение не имело для меня ни малейшего значения.

Я не была той, кто терпит несправедливость. Если он считает, что может унижать и командовать, то теперь у него есть причина задуматься о последствиях. Этот бой он проиграл.

— Вы в порядке? — его голос стал мягче, но тревога в глазах не исчезла.

"Кто он? Почему мне кажется, что я знаю его? И... почему я чувствую себя в безопасности рядом с ним?"

— Да, я в порядке. Благодарю вас за помощь. Если бы не вы, то... — мой голос слегка дрожал, но я старалась держаться уверенно.

— За такое не благодарят, — его слова прозвучали спокойно, но с какой-то скрытой значимостью. — Тот удар был весьма кстати. Думаю, он ещё не скоро сможет оправиться.

Мы оба рассмеялись.

— Этот наряд вам не к лицу, — он сделал шаг ко мне и едва слышно прошептал: — Принцесса Селестия.

Он щёлкнул пальцами, и моё платье мгновенно преобразилось. Тёмная ткань исчезла, уступая место наряду ослепительно-белого цвета. Лёгкий, воздушный шёлк мягко облегал фигуру, ниспадая нежными складками, а длинный подол украшали изящные узоры, переливающиеся серебром. Полупрозрачные рукава окутывали руки, словно облака, а корсет, расшитый тончайшими нитями и мерцающими кристаллами, подчёркивал осанку. Это произошло так неожиданно, что я не успела даже вздрогнуть.

— Я не люблю белый цвет, — произнесла я, стараясь скрыть раздражение.

Он лишь усмехнулся и снова щёлкнул пальцами. В мгновение ока моё платье изменилось, превратившись в великолепное творение из темно-красного атласа. Ткань струилась, словно расплавленный рубин, отражая мягкий свет и переливаясь багряными отблесками. Лиф был украшен тончайшей вышивкой из золотых нитей, повторяющей изящные узоры древних королевских гербов. Рукава из невесомого шифона спускались лёгкими волнами, окутывая кожу теплом. Юбка, пышная, но грациозная, ниспадала каскадами, словно языки зачарованного пламени, а по подолу мерцали крошечные звёздные искры, будто ночное небо заключило свою магию в этой ткани. Это было не просто платье — это была сказка, сотканная из мечты.

— Теперь намного лучше, — он посмотрел на меня с довольной улыбкой. — снежинка.

Снежинка? Мои глаза расширились от его слов. Этот странный человек явно что-то знал обо мне, чего я сама не помнила. Почему он так меня называет? Почему его улыбка кажется одновременно доброй и угрожающей?

— Вы готовы к ещё одному спектаклю? — его голос звучал мягко, почти завораживающе, но за этим скрывалась острая угроза. На его лице играла убийственная улыбка, от которой у меня по спине побежали мурашки.

— К какому спектаклю?

Я чувствовала, как сердце начало бешено колотиться в груди. Что он задумал? Этот человек — маг, опасный и уверенный в себе..

— Если честно, — я старалась говорить спокойно, но мой голос слегка дрогнул, — я не уверена, что хочу играть в вашы игры.

Он склонил голову на бок, словно раздумывая над моими словами, а затем рассмеялся — низким, глубоким смехом, который заставил меня ещё больше напрячься.

— Игры? — переспросил он, делая шаг ближе. — Нет, это не игры, дорогая. Это наша реальность. И вы уже в ней главная актриса.

Главная актриса?

Мои мысли заметались. Всё это было каким-то кошмаром. Но стоило ли ему доверять? Или мне нужно искать способ вырваться из этой игры, пока не стало слишком поздно?

— У вас есть выбор, — продолжил он, словно читая мои мысли. — Вы можете либо принять свою роль, либо пытаться сопротивляться. Но знайте, сопротивление сделает всё только интереснее.

Я вздохнула, пытаясь собраться. Что бы это ни было, я должна быть сильной. У меня не было другого выбора. Если он хочет спектакль, я сыграю, но по своим правилам.

— Хорошо, — сказала я твёрдо, подняв голову. — Покажите, что вы задумали. Но не ждите, что я буду следовать Вашему сценарию.

Он улыбнулся шире, его глаза загорелись интересом.

Он направился к выходу из библиотеки, открыл дверь и пропустил меня вперёд. Его жест был вежливым, но взгляд — напряжённым. Когда дверь за нами медленно закрылась, мы молча направились в банкетный зал.

— Почему там так тихо? — спросила я, чувствуя, как сердце начинает тревожно биться. Вопрос прозвучал скорее рефлекторно, голос дрогнул от волнения.

— Скоро сама всё увидишь, — ответил он загадочно, — прошу вас, Принцесса Селестия.

Его слова только усилили мой страх и замешательство. Внутренний голос нашёптывал, что впереди меня ждёт что-то важное, но, возможно, пугающее. Я глубоко вдохнула и шагнула вперёд, ощущая, как мои ноги будто тяжелели с каждым шагом.

Зайдя в банкетный зал, я сразу заметила необычную тишину. Она была почти зловещей, словно само пространство замерло в ожидании. И тут эту тишину прервал звук — громкий, отчаянный плач. Внутри всё сжалось, и я поспешила к центру зала, ведомая странным предчувствием.

Там, посреди комнаты, на коленях сидел Принц Эдгар. Он рыдал, прикрывая лицо руками, и выглядел совершенно потерянным. Моя челюсть непроизвольно отвисла от удивления.

— Папа, что тут происходит? — мой голос прозвучал громче, чем я ожидала. Нахлынувшие эмоции смешались в водоворот: от гнева до растерянности.

Отец обернулся ко мне. Его глаза блестели от волнения, и голос прозвучал встревоженно:

— Силс, с тобой всё в порядке? Ты не ранена?

Я кивнула, стараясь сохранять спокойствие:

— Да, я в порядке.

Тогда отец жестом указал на мужчину, стоявшего рядом с Принцем Эдгаром. Его лицо было сосредоточенным, а в глазах — напряжённая решимость.

— Этот молодой человек привёл сюда Принца Эдгара и сказал, что он пытался тебя… изнасиловать. Это правда?

От его слов у меня всё похолодело внутри. Этот момент, казалось, длился вечность. Я могла бы соврать, отвести взгляд или уйти в себя, но что-то внутри меня восстало против страха. Собрав всю свою решимость, я твёрдо и громко ответила:

— Да.

Эдгар резко повернул голову в мою сторону, его лицо исказилось от ярости. Он вскочил на ноги и подошёл ко мне так близко, что я невольно напряглась.

— Так это ты, — прошипел он. — Вот же стерва! Сначала ты испортила мне костюм, а теперь твой дружок опозорил меня перед всеми! Я тебя убью!

Он бросился ко мне с ненавистью в глазах. В этот момент время словно замедлилось. Я почувствовала, как страх поднимается внутри, но не позволила ему взять верх. Казалось, ноги стали ватными, но я выпрямилась, пытаясь выглядеть сильной.

Однако мужчина, который спас меня ранее, оказался быстрее. Он перехватил Эдгара, схватив его за горло. Всё произошло так быстро, что я успела только ахнуть.

Эдгар задыхался, тщетно пытаясь вырваться. Мужчина держал его с такой силой, что тот вскоре обмяк. Все в зале ахнули. Кто-то сдержанно вскрикнул, а отец подошёл ближе, его глаза были широко раскрыты от удивления.

— Темный король? Как вы здесь оказались? — его голос был полон изумления.

Мужчина, держащий Эдгара, повернулся к отцу, всё ещё сжимая горло Принца. Его взгляд был пронизывающим, а голос звучал холодно и властно:

— Давайте для начала разберёмся с ним. Потом поговорим о том, как я тут оказался.

Я почувствовала, как мурашки пробежали по коже. Его глаза буквально вспыхивали гневом. Я еле держалась на ногах, но старалась не подавать виду. Внутри всё клокотало от эмоций. Кто этот человек? Почему он здесь? И главное — почему я чувствую себя в безопасности в его присутствии, несмотря на происходящее?

Величественный зал погрузился в тягостную тишину. В воздухе повисло напряжение, как будто само время замерло в ожидании. Темный Король, сидя на троне из черного камня, хмуро смотрел на униженного принца Эдгара, лежащего на полу.

— Как вы поняли, — его голос прозвучал холодно и властно, словно раскат грома перед бурей, — принц Эдгар пытался насильно осквернить принцессу Селестию. И я не отпущу его отсюда, пока он не получит наказание за содеянное.

К трону приблизилась пара — старик и старушка. Их лица были искажены горем, а глаза налились слезами.

— Темный Король, — старик низко поклонился, дрожащим голосом умоляя о милости. — Пожалуйста, пощадите его. Он еще молод, глуп и… туп. Пощадите нашего сына, умоляем.

Они плакали так горько, что мое сердце невольно сжалось. Но, с другой стороны, разве можно простить столь отвратительный поступок? Нет, такие подонки, как он, должны быть наказаны. "Это справедливо, даже если их родители стонут в слезах."

Темный Король резко поднялся с трона. Его взгляд был подобен вспышке молнии — полный ярости и презрения. Одним движением он схватил Эдгара за воротник и швырнул его на пол, как грязную тряпку.

— Проваливайте отсюда, пока я не убил его, — прорычал он.

Старик и старушка поспешно подняли своего сына, обессиленного и униженного, и в панике выбежали из зала. Их фигуры исчезли за массивными дверями, оставив после себя лишь эхо.

— Простите за это вмешательство.И извините что без приглашение

Темный Король, уже немного отсудивший свой гнев, улыбнулся уголками губ. Его голос стал мягче, но не утратил своей властной интонации.

— Нет нужды оправдываться, Король Люций Древнор. Мы рады вас видеть.

Я украдкой взглянула на отца. Его вид немного развеселил меня: он старался выглядеть спокойным, но испуганный взгляд и нервный жест рукой выдавали его внутреннее напряжение.

— У меня для вас есть предложение, — неожиданно сказал Люций, повернувшись к моему отцу. Его ледяные глаза сверкнули, и мне стало не по себе.

— Я вас внимательно слушаю, Король Темного мира Люций Древнор, — осторожно произнес мой отец.

Люций слегка склонил голову, его улыбка стала хищной.

— Я хочу попросить руку вашей дочери, — сказал он, подойдя ближе. Его слова звучали так уверенно, будто он привык получать то, чего хочет. — Я обещаю заботиться о ней. Взамен я дам вам столько золота, что вашим гражданам не придется работать десять лет. Что скажете?

Мой отец, широко раскрыв глаза, резко повернул голову ко мне. В его взгляде читались страх и растерянность. Его голос дрогнул, когда он сказал:

— Ляля, решай сама. Здесь я не могу принять решение за тебя.

Его слова пронзили меня, как удар кинжала. “Как он мог отдать такую ответственность мне? Это же мой отец, он должен был защитить меня или хотя бы отговорить!” Я почувствовала, как мои руки начали дрожать, а взгляд метался между отцом и Темным Королем.

Наконец, я вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. Мой голос прозвучал тише, чем я ожидала, но я заставила себя говорить уверенно:

— Король Люций, я согласна выйти за вас замуж, но у меня есть два условия.

Он наклонился ближе, улыбаясь так, что по моей спине пробежал холод. Его глаза блестели, и я не могла понять, то ли это был интерес, то ли победный триумф.

— Для тебя, снежинка, все что угодно, — сказал он мягко.

Я нервно сглотнула, но все же продолжила:

— Во-первых, я возьму с собой свою служанку Лириэль. Во-вторых, мы должны прожить вместе две недели до свадьбы.

Люций выпрямился и кивнул, протягивая руку.

— По рукам, кровавая снежинка.

Он неожиданно наклонился ко мне ближе, так что я почувствовала тепло его дыхания у своего уха. Его голос стал нежным, но в нем скрывалась нотка хищной страсти:

— Молодец. Вы сделали правильный выбор.

Я вздрогнула, но заставила себя сохранять спокойствие. “Что же теперь ждет меня? Правильно ли я поступила? Или мне стоило бороться за отказ?” Но одно я знала точно: с этого момента моя жизнь изменится навсегда.

Люций щелкнул пальцами, но я его перебила:

— Нет, мы доедем без магии.

Его брови приподнялись, но он кивнул с легкой улыбкой.

— Хорошо. Ваши вещи доставит Риан. Надеюсь, Вы не против?

— Нет, не против, — ответила я, стараясь сохранить ровный тон.

— Дайте мне пару секунд, — добавила я и повернулась к отцу.

Подойдя к нему, я обняла его крепко, чувствуя тепло его рук. Это был наш прощальный момент, и я не могла удержать слез.

— Папа, мы еще увидимся. Не переживай.

Он грустно улыбнулся и погладил меня по спине.

— Я верю тебе, Ляля. Будь осторожна.

Я отошла, вытирая глаза, и вернулась к Люцию. Он терпеливо ждал, и его взгляд был спокойным, почти утешительным.

Мы вместе вышли из зала и направились в Темный мир.

Глава 9

Спустя сутки мы наконец добрались до замка. Дорога казалась бесконечной, и я уже сто раз пожалела, что попросила Люция не использовать магию. Каждая косточка в теле болела, мышцы ныли, а руки и ноги словно стали чужими. Когда я выбралась из кареты, ноги подкосились, и я едва не упала.

— Осторожно, Снежинка. Было бы весьма прискорбно, если бы в свой первый день в моём королевстве вы получили столь серьёзную травму, — раздался за моей спиной глубокий, с лёгкой насмешкой оттенённый голос Люция.

Я не успела коснуться земли — он перехватил меня в последний момент, крепко удерживая в своих объятиях. Его прикосновение оказалось неожиданно тёплым, даже чересчур, словно тепло его тела проникало сквозь одежду, окутывая меня невидимой пеленой. Возможно, мне это лишь казалось — усталость брала своё, притупляя ощущения и вызывая странное чувство уюта в его руках.

Я подняла глаза, желая рассмотреть место, в котором нам предстояло провести неизвестное количество времени, и едва не лишилась чувств.

Передо мной возвышался величественный, но пугающе мрачный замок, словно вырезанный из самого сердца скалы. Его стены, покрытые тёмным налётом времени, вздымались к небу, напоминая застывшие волны камня, а массивные башни с заострёнными шпилями терялись в низких, тяжёлых облаках. Казалось, этот древний исполин веками стоял здесь, терпеливо ожидая новых гостей, которых мог бы поглотить в своих холодных, бездонных коридорах.

Слева от главных ворот тянулась высокая крепостная стена, поросшая мхом и извитыми корнями, пробившимися сквозь камень. Узкие бойницы зияли тёмными провалами, словно за ними кто-то невидимый наблюдал за каждым нашим движением. Вдоль стены на равном расстоянии возвышались сторожевые башни, некогда, вероятно, служившие защитникам, а теперь стоявшие безмолвными стражами времени.

Справа от замка раскинулся запущенный сад, если его вообще можно было так назвать. Скрученные ветви старых деревьев тянулись вверх, словно руки, просящие о помощи. Кусты были дикими и колючими, а среди них едва угадывались остатки аллей, некогда выложенных чёрным камнем. В глубине сада маячил пруд, поверхность которого скрывал зловещий туман.

Каждое окно замка напоминало холодный глаз, скрытый в полумраке. Они отражали тусклый свет заходящего солнца, и мне почудилось, что невидимые тени скользят за стеклом, наблюдая, оценивая, изучая. Я невольно содрогнулась, ощутив, как ледяной ветер пробежался по коже, словно шёпот древнего замка предупреждал меня: здесь не рады незваным гостям.

— Я, просто… у меня тело онемело, да и голова кружится, — пробормотала я, стараясь не выдать растущей тревоги.

Люций тихо рассмеялся, его тёплое дыхание коснулось моей шеи, отчего по коже пробежали мурашки.

— Прекрасно. Прислуга уже подготовила для вас комнату, и ваши вещи были аккуратно разложены, — произнёс он ровным, властным голосом. — Примите ванну, отдохните, наберитесь сил после долгого пути. Вам необходимо восстановить силы.

Сказав это, он коротко кивнул служанке, которая терпеливо ждала неподалёку, сложив руки перед собой. Её осанка была безупречной, а выражение лица — бесстрастным, словно она привыкла к подобным поручениям и знала, что не имеет права проявлять излишнее любопытство.

— Она проводит вас, — добавил он, прежде чем развернуться и направиться прочь уверенным, непреклонным шагом. Было очевидно, что у него имеются неотложные дела, и я понимала, что в ближайшее время мы не увидимся. Думаю, это и к лучшему.

Его присутствие вызывало во мне слишком много противоречивых чувств — настороженность, любопытство, лёгкое беспокойство. Возможно, отдых поможет мне собраться с мыслями и разобраться в происходящем, прежде чем судьба вновь столкнёт нас лицом к лицу.

Мне не удалось ответить, потому что в его голосе прозвучал тон, не терпящий возражений. Впрочем, спорить я и не собиралась — усталость давила тяжёлым грузом.

— Принцесса Селестия, прошу следовать за мной, — мягко произнесла служанка, её голос был тёплым и вежливым. Лицо женщины озаряла искренняя, приветливая улыбка, которая, однако, казалась странно неуместной в этом холодном, пропитанном тайнами месте.

Я молча кивнула и двинулась за ней, с трудом подавляя желание замедлить шаг. Тело ощущалось непослушным, каждая мышца словно отказывалась повиноваться. Усталость давила с новой силой, и каждый новый шаг становился для меня испытанием.

Мы прошли по длинным коридорам, чьи каменные стены были украшены древними гобеленами с изображением сцен, смысл которых я не могла понять. Их затейливые узоры тонули в полумраке, мерцающем от тусклого света массивных подсвечников, установленных вдоль прохода. Тени от огня плясали на стенах, создавая иллюзию движения, словно кто-то невидимый наблюдал за мной из глубины веков.

Воздух здесь был прохладным, густым, словно пропитанным неразгаданными секретами. Он давил на плечи, словно невидимый груз, а тишина, нарушаемая лишь эхом наших шагов, казалась слишком напряжённой. Что скрывает этот замок? Мысли роились в голове, порождая новые вопросы. Почему здесь так холодно, несмотря на огонь в каминах? Почему у меня не покидает ощущение, будто за мной следят?

Когда мы наконец достигли массивной двери, служанка остановилась и, приложив немного усилий, толкнула её. Тяжёлые створки с лёгким скрипом поддались, и передо мной открылась просторная комната.

Мои глаза невольно округлились от изумления.

Пространство, что простиралось передо мной, напоминало покои королевской особы: огромная кровать с балдахином, покрытым тончайшими тканями, мягкие ковры, приглушающие звук шагов, камин, в котором уютно потрескивал огонь, наполняя комнату живым теплом. Напротив кровати располагались высокие окна, выходящие на долину, укутанную ночным сумраком. Пейзаж за стеклом выглядел почти сказочно, но в нём таилась какая-то тревожная, необъяснимая тоска.

Я невольно сравнила это место со своей прежней комнатой. Разница была колоссальной. Здесь всё казалось слишком большим, слишком величественным. Я чувствовала себя крошечной частью этого необъятного пространства, словно случайно заблудилась в чужом мире, где мне не место.

— С правой стороны находится ванная комната, — раздался голос служанки, отрывая меня от мыслей. Она изящно указала на одну из дверей. — Вода в ванне ещё горячая. Сейчас я вас оставлю. Отдыхайте, принцесса.

С этими словами она почтительно склонила голову в лёгком реверансе и тихо удалилась, оставив меня одну.

Я постояла несколько мгновений, медленно оглядывая комнату. Её роскошь, хоть и впечатляла, одновременно вызывала у меня тревогу. Почему так много комфорта в месте, которое пропитано холодом и мраком? Неужели это лишь иллюзия уюта, за которой скрывается нечто куда более зловещее?

— Наконец-то одна, — прошептала я, стягивая с себя плащ.

Как только тёплая ткань упала с моих плеч, я ощутила, насколько ослабело моё тело. Силы оставили меня так стремительно, что я едва не рухнула на кровать, но, пересилив себя, направилась в ванную.

Открывая дверь, я почувствовала, как влажный, пропитанный ароматами трав пар коснулся кожи, смягчая напряжение в мышцах. В центре комнаты находилась большая мраморная ванна, наполненная горячей водой, на поверхности которой плавали лепестки цветов.

Я шагнула вперёд, но внезапно остановилась, глядя на своё отражение в высоком зеркале.

Смогу ли я привыкнуть к этому месту? Смогу ли я выдержать роскошь, окутанную мраком?

Мои мысли метались между страхом и недоверием. Что ждёт меня в этом замке? Почему Люций так холоден? Что скрывается за его равнодушием?

Но сейчас было не время для тревог. Сейчас было только одно желание — сбросить с себя усталость и хотя бы ненадолго позволить себе покой, прежде чем вновь столкнуться с этой новой, чуждой реальностью.

Я потеряла счёт времени. Голова кружилась всё сильнее, и вскоре реальность словно отдалилась, став неосязаемой. Ничего страшного, если я просто закрою глаза на несколько минут… Эта мысль мелькнула в моём сознании прежде, чем мир вокруг растворился в густой темноте.

Когда я пришла в себя, первое, что достигло моего слуха, был низкий, чуть недовольный, но удивлённо-ласковый голос:

— Ей вообще жить надоело? А если бы утонула? “— Но она такая красивая…”

Слова звучали приглушённо, словно сквозь лёгкий туман, но в них чувствовалась явная нотка укора, перемешанная с чем-то, что я не могла сразу определить. Я моргнула, силясь сфокусировать взгляд, и вдруг ощутила едва уловимое прикосновение к своим губам.

Моё сердце забилось быстрее.

Передо мной, возвышаясь надо мной с привычной уверенностью, находился Люций. Его тёмные глаза, полные насмешки и чего-то ещё, чего я не могла расшифровать, были направлены прямо на меня.

— Что вы здесь делаете? Как вы посмели… — попыталась я заговорить, но не успела договорить.

Люций склонился ближе, лишая меня возможности продолжить фразу, и оставил горячий, обжигающе настойчивый поцелуй на моей шее. Мои губы приоткрылись, но слова застряли в горле. В тот же миг внутри меня словно вспыхнул неведомый огонь, а в животе взлетели сотни невидимых бабочек.

“Как он смеет? Почему я не отталкиваю его?”

Я чувствовала, как мои веки сами собой опускаются, тело теряет прежнее напряжение, поддаваясь этому странному, пугающему притяжению.

— Вижу, тебе понравилось, — произнёс он с лёгкой усмешкой, скользнув пальцами по моему плечу. — Если хочешь, мы можем продолжить. Тебе нужно лишь сказать два слова: "Я согласна".

Я резко открыла глаза, и горячая волна возмущения тут же захлестнула меня.

— Вам показалось, — отчеканила я, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Выйдите отсюда. Мне нужно одеться.

Щёки горели, но я удержала гордый, непоколебимый взгляд, надеясь, что он не заметит моего смущения.

Люций лишь ухмыльнулся, словно ему было приятно наблюдать за моей борьбой с собственными эмоциями. Затем, не спеша, отступил назад и бросил через плечо:

— Хорошо, Снежинка.

Его голос эхом разнёсся по комнате, а затем тишина поглотила пространство.

Я осталась одна.

Но внутри меня всё ещё бушевал ураган чувств.

Как он мог так легко нарушить мои границы? И что ещё более тревожно… почему моё сердце до сих пор бьётся так отчаянно быстро?

Я тряхнула головой, стараясь избавиться от этих мыслей, и направилась к зеркалу.

Мне нужно было прийти в себя. Здесь нельзя было позволить себе слабость.

Я поспешно надела лёгкую ночную рубашку и вышла из ванной, намереваясь, наконец, отдохнуть после столь насыщенного дня. Однако, едва я шагнула в спальню, то застыла на месте, поражённая неожиданным зрелищем.

Люций.

Он лежал на моей кровати, словно это было самое естественное для него место. Его поза выглядела расслабленной, но в этой картине было что-то неправильное, неуместное. Почему он не ушёл? С какой целью остался здесь?

Мягкий свет свечей, расставленных на прикроватных тумбочках, мерцал в его тёмных волосах, придавая им таинственный, почти магический отблеск. Лицо Люция было бледным, даже аристократически холодным, что делало его образ ещё более отстранённым, загадочным. Он казался кем-то чуждым этому миру, словно тенью, затерявшейся среди живых.

Я глубоко вдохнула, стараясь взять себя в руки.

— Эй, проснись. Можешь идти в свою комнату? — голос мой прозвучал ровно, но я чувствовала, как в груди нарастает беспокойство.

Однако Люций не реагировал.

Он оставался неподвижным, а молчание, окутывающее нас, становилось всё более зловещим.

Я сделала неуверенный шаг вперёд.

— Ваше величество, проснитесь, — повторила я уже более официальным тоном, надеясь, что это заставит его очнуться.

Но он не шевельнулся.

Тревога сжала моё сердце, и, преодолевая внутренние сомнения, я протянула руку, осторожно касаясь его плеча.

В тот же миг меня охватило странное, неприятное ощущение.

Его кожа была неестественно горячей, словно пламя бушевало внутри него, грозясь вырваться наружу.

— Боже… да он весь горит… — прошептала я, скорее себе, чем кому-то ещё.

Внезапно его веки дрогнули.

Глубокие, тёмные глаза, завуалированные лёгкой дымкой, медленно распахнулись, и в их глубине мелькнуло нечто необъяснимое, первобытное.

Люций приподнял руку, и прежде чем я успела отпрянуть, его пальцы мягко коснулись моих волос.

— Ты… — выдохнул он хриплым, низким голосом, в котором слышалась едва уловимая слабость.

Его взгляд оставался прикован к моему лицу, но я не могла разобрать, что именно отражалось в глубине этих тёмных глаз — осознание, удивление или нечто большее, необъяснимое и тревожное.

— Снежинка…

Его голос прозвучал едва слышно, но в нём было что-то настолько завораживающее, что у меня пересохло в горле. В следующий миг он резко схватил меня за талию, и прежде чем я успела хоть что-то сказать или предпринять, моё тело оказалось на кровати.

— Люций! — выдохнула я, но он не дал мне договорить.

Он лёг рядом, не ослабляя хватку, и его пальцы, горячие, словно огонь, начали медленно перебирать мои волосы, будто ища в этом простом жесте успокоение. От его близости становилось трудно дышать, а жар, исходивший от его тела, казался неестественным, почти пугающим.

— Снежинка, поцелуй меня, — прошептал он.

Его голос был мягким, но в нём звучало напряжение, от которого по моей спине пробежал холодок. Я замерла, пытаясь осознать услышанное.

— У тебя что, от жара крыша поехала? — выпалила я, надеясь скрыть смущение за напускной дерзостью.

Люций лишь усмехнулся, его губы изогнулись в слабой, но всё же самоуверенной улыбке.

— А ты стала намного наглее, — заметил он, слегка приподнимаясь над мной, так что наши лица оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга.

Я почувствовала его дыхание на своей коже и судорожно сглотнула, осознавая, в каком двусмысленном положении мы оказались.

— У тебя есть выбор, — продолжил он, глядя мне прямо в глаза. — Либо ты меня целуешь, либо я тебя. Выбирай. У тебя есть три секунды.

— Так это одно и то же! — возмутилась я, чувствуя, как мои щёки заливает румянец.

— Раз… — спокойно начал он, игнорируя мои протесты.

— Два…

— Эй, так нечестно! Я не хочу! — попыталась я вырваться, но его хватка была слишком крепкой. Любая попытка высвободиться казалась бессмысленной, он держал меня так, словно не собирался выпускать.

— Три, — произнёс он, и я поняла, что выхода у меня нет.

В этот миг во мне боролись два чувства: ярость и… что-то совсем иное, тревожное, но манящее. Что-то, от чего у меня перехватывало дыхание.

“Что если… я просто поддамся?”

И я поддалась.

Я потянулась вперёд и неуверенно прижалась губами к его губам.

“Он ведь мой будущий муж… почему бы и нет?”

Эта мысль мелькнула в голове прежде, чем всё остальное перестало существовать.

Поцелуй, который начался нерешительно, с каждой секундой становился всё глубже. Его руки скользнули по моей талии, притягивая меня ближе, а его губы двигались с такой уверенностью, что я невольно поддалась этому ощущению власти. Когда его язык осторожно коснулся моего, по телу пронеслась волна тепла, пронзившая каждую клеточку.

Я задрожала.

Этот поцелуй был совсем не таким, как я представляла.

Я не ожидала, что прикосновения Люция будут настолько умелыми, что они смогут заставить меня забыть обо всём — о своём гневе, страхах, даже о собственных сомнениях. Казалось, его прикосновения впитывали в себя последние остатки моей решимости.

Я открыла глаза, чтобы взглянуть на него, и замерла.

“— Боже… он такой красивый…”

Свет свечей создавал на его лице игру теней, подчёркивая резкие черты, и в этот момент я осознала страшное: сопротивляться больше не имеет смысла.

Его близость, этот поцелуй — всё это казалось неизбежным, предначертанным самой судьбой.

Его руки, горячие и сильные, скользнули по моим бёдрам, затем начали ласково гладить их изнутри, пока его губы всё так же настойчиво и страстно искали мои. Сердце стучало где-то в горле, а мысли путались. Я немного отстранилась, чтобы сказать хоть что-то, прежде чем окончательно утонуть в этом вихре эмоций.

— Не надо, у тебя жар... Ты весь горишь, — прошептала я, с трудом отводя взгляд от его лица, покрытого легким румянцем.

Он замер, его тёмные глаза вспыхнули лёгкой усмешкой.

— Значит, если бы у меня не было жара, ты бы не была против? — в его голосе прозвучало одновременно веселье и вызов

Я закусила губу, пытаясь найти слова, но они словно застряли в горле. — Я этого не говорила... — тихо произнесла я, чувствуя, как его взгляд буквально прожигает меня. Люций не дал мне продолжить. Его губы вновь завладели моими, лишая меня возможности думать. Он целовал меня так, будто это было всё, что имело значение, а его руки уверенно скользнули по моей коже. Пальцы медленно расстёгивали пуговицы на его рубашке. Я знала, что это неправильно, что что-то внутри меня должно было остановить его, но я не могла. Внутри меня было что-то, что заставляло меня подчиняться этим чувствам, этому магнитному притяжению.

Когда он снял рубашку, я не смогла отвести взгляд. Его тело было безупречно сложено — каждое напряжённое движение мышц, каждый изгиб его торса, всё говорило о его силе и власти. Но больше всего меня привлёк шрам, пересекающий его грудь, оставивший на его коже глубокий след, как память о неведомых страданиях.

— Этот шрам... — прошептала я едва слышно, не в силах оторвать взгляда от этой метки. Он взглянул на меня, а затем с лёгкой усмешкой продолжил.

— Я получил его, сражаясь с Тенекрылым Мороком.

Я замерла. Имя этого существа было как холодный ветер, с каждым произнесённым словом его образ становился более реальным и пугающим. Оно вызывало страх у всех, кто хоть раз о нём слышал. В тот момент мне захотелось поверить, что это всего лишь миф.

— Это существо, живущее в лесах Тёмного мира, — продолжил он. Его голос стал серьёзным, чуть-чуть хриплым. — Его крылья, словно тени, бесшумны. А глаза, когда они встречают твои, начинают светиться серебристым светом, парализуя любого, кто осмелится смотреть на них слишком долго. Оно питается страхами, становясь сильнее с каждым испуганным сердцем.

Я сглотнула, ощущая, как в груди что-то сжалось. С каждым словом его рассказа я становилась всё более и более напряжённой.

— Думаю, это можно обсудить в другой раз, — сказала я, пытаясь отвлечь его от этих жутких воспоминаний. — Сейчас... явно не тот момент.

Он улыбнулся, и его губы дрогнули в едва заметной улыбке. Я почувствовала, как напряжение на мгновение ослабло.

— Ты права, снежинка, — прошептал он, наклоняясь ближе, его дыхание касалось моей кожи.

И тут его губы нашли мою шею, оставив на ней глубокий засос. Я выдохнула, не ожидая, что его действие будет столь решительным.

— А тот засос, я тебе поставил неделю назад, — добавил он, чуть отстранившись, но его взгляд оставался непокорным.

“ у него большой жар” Я быстро направилась к служанке, решив, что должна помочь Люцию, несмотря на все его возражения. Он не хотел отпускать меня, и в его глазах была тревога, как если бы он знал, что я куда-то ухожу, чтобы вернуть его здоровье. Но я не могла стоять и смотреть, как его температура поднимается всё выше. Чувствовала, как моё сердце сжалось от заботы. Он был слишком слаб, чтобы справляться с этим самостоятельно.

Когда я вышла из комнаты, я почувствовала, как тихая паника начала отступать. Я ведь не одна в этом доме. Служанка вежливо кивнула, выслушав мою просьбу, и, поклонившись, поспешила уйти. Я не могла не заметить, с какой степенью уверенности она это сделала, но в какой-то момент, пока ждала её возвращения, подумала, что если бы я была на её месте, не знала бы, как бы поступила. Но сейчас всё было так, как должно быть. Оставалось лишь подождать.

Минуты тянулись, и тревога снова охватила меня. Я чувствовала, как холодный пот собирается на лбу, как будто сама температура Люция передавалась мне. Я прислушивалась к каждому шороху в коридоре, надеясь, что служанка вернётся поскорее.

Когда она вернулась с лекарствами, я почувствовала облегчение. Мои шаги были быстрыми и решительными, когда я вернулась в спальню, где Люций, как и я ожидала, всё ещё спал, его лицо напряжённо и бледно. Я стояла рядом с его постелью, замирая на мгновение. Он выглядел таким уязвимым, что мне стало не по себе. Но я знала, что должна действовать.

Я осторожно потрясла его за плечо, и он слабо открыл глаза, немного удивлённый, но сразу же с пониманием. Я положила ему таблетки в руку, помогла проглотить, а затем снова устроилась рядом с ним. Его тело, даже в бессознательном состоянии, тянуло меня к себе, и я не могла не почувствовать, как его жар отступает, словно вместе с ним уходит и часть моего беспокойства.

Засыпая рядом с ним, я всё больше убеждалась, что нахожусь в нужном месте, несмотря на свои сомнения. В этом моменте, в этом маленьком акте заботы, я чувствовала свою силу, даже если она и была проявлением простой любви и преданности.

Глава 10

— Ваше величество, прошу, проснитесь! Королева! — прозвучал настойчивый и громкий голос, в котором я уловила беспокойную торопливость, едва скрываемую волну тревоги. Этот необычный, несколько дрожащий тон придавал словам не только настоятельность, но и какое-то ощущение тревоги.

Мой ум, затуманенный сном, медленно и вяло сопротивлялся попытке проснуться, в то время как тело, обвёрнутое мягкими, уютными одеялами, категорически отказывалось подчиняться. “Королева? Но я же не королева”... Эта мысль мгновенно мелькнула в моей голове, но я сразу же отбросила её, словно она была излишне странной и неуместной. “Я же просто принцесса…” И в этот момент мне абсолютно не было важно, что происходило в этом королевстве, и какие события ожидали меня за пределами этого покоя. Мозг искал спасение в безмятежности сна, где всё казалось более реальным, чем этот зов.

— Ваше величество, прошу вас, проснитесь! Его величество, Король Люций, ожидает вас. Он бы хотел, чтобы вы вместе позавтракали. — Голос снова раздался, теперь с оттенком тревоги, что заставило меня с трудом подняться на мгновение над сонной пеленой. Чётко, без лишних слов, я почувствовала, как меня снова возвращают к реальности. Мне нужно было очнуться, понять, где я нахожусь.

“Король Люций…” Эта мысль пронеслась в моей голове, и хотя я осознавала её правдивость, внутренне почувствовала лишь тяжесть усталости. Слишком много усилий было вложено в переживания, и мне не хотелось выбираться из объятий сна, мне не хотелось быть частью этого утреннего света, как бы он ни был великолепен.

Но я знала, что не могу просто проигнорировать этот призыв. Невольно мои губы шевельнулись, произнося слова, едва различимые, искажающиеся сном:

— Иди и скажи ему, чтобы позавтракал без меня. Пусть зовёт меня просто Силс. Давайте оставим все эти формальности позади... — Голос прозвучал сонно и безжизненно, почти не осознавая того, что я говорила. Мои мысли медленно скользили в пустые дали сна, где всё было менее важным, чем это беспокойное вторжение. Да, даже если это была реальность, мне было всё равно.”Мне по-настоящему всё равно, я хочу спать.”

— Но, Ваше величество…! — голос снова прозвучал, настойчиво и в то же время растерянно. Но я уже не желала слышать его.

“Неужели она не понимает, что мне совсем не хочется просыпаться?” Раздражение невыносимо застряло внутри меня, но я понимала, что не время для разговора. Тихая борьба с реальностью не имела смысла, я была готова к тишине, к покою, а не к тому, чтобы быть вырванной из своих размышлений, из состояния, которое так тянуло меня в сон, в безмятежный мир мечтаний.

— Вступай, — ответила я с лёгкой раздражённой нетерпеливостью, словно это было простое и окончательное распоряжение. Я не могла больше терпеть её настойчивость.

Я слышала, как шаги удаляются, а затем мягко закрывается дверь. Я закрыла глаза, а мир снова растаял в приятной дымке полусна, в котором не было никаких обязательств, только тёплый покой и ничем не нарушаемое время. *Ничего не важно... только тишина.*

— Ваше Величество, королева Селестия передала, чтобы вы позавтракали в одиночестве.

— Есть причина, почему она так сказала?

— Она попросила передать, что хочет ещё поспать. А ещё велела называть её просто по имени.

Я сдержал раздражение, коротко кивнул и отпустил служанку:

— Хорошо, ты свободна.

Но как только дверь за ней закрылась, злость нахлынула с новой силой. "Да как она вообще смеет не подчиняться моим приказам? Ей что, жить надоело?!" Моя рука невольно сжалась в кулак. Селестия была первой, кто осмелился ослушаться меня так открыто. Это больше чем дерзость — это вызов, который я не могу оставить без внимания.

Я направился в её покои, не испытывая сомнений в том, что сейчас мне предстоит окончательно прояснить её поведение. Мысли бурлили в голове, смешиваясь с волной гнева и любопытства. “Это даже интересно... на что она ещё способна?”

Этот вызов, этот отказ подчиняться, все её действия словно толкали меня к решению, которое я ещё не до конца осознавала. Она без сомнений была первой, кто так открыто осмелился противостоять мне.

Я резко распахнул дверь её покоев, не потрудившись постучать, и это, похоже, стало для неё полной неожиданностью.

— Снежинка, вставай, — произнёс я с лёгким раздражением, но и с долей любопытства.

Её фигура лениво зашевелилась под одеялом, как будто она вообще не осознавала, что происходит. В ответ она повернулась ко мне спиной и, демонстративно, в свою очередь, укрылась одеялом ещё сильнее, как будто собиралась стать частью постели и исчезнуть.

— Да как ты вообще смеешь! Ты понимаешь, что могу с тобой сделать? Я тебя в порошок сотру! — мой голос был громким, но в нем чувствовалась злая игра, словно я и сам был не совсем уверен, чего ожидать от её следующего шага.

Но вместо того, чтобы услышать что-то обоснованное или, хотя бы, оправдания, её голос из-под одеяла звучал сонно и совершенно бесцеремонно:

— Хорошо, но только после того, как я высплюсь. А сейчас, пожалуйста, закройте дверь, когда выйдете.

Мои глаза сузились, и я уже был готов выплеснуть всё раздражение на неё, как вдруг она подняла голову и наконец заметила меня. В ту же секунду её лицо побледнело так, что я подумал, она вот-вот начнёт растворяться в воздухе от стыда.

— Извините, Ваше Величество! — воскликнула она, стремительно садясь на кровати. — Я не специально... я говорила через сон и не осознавала, что говорю.

Её взгляд был полон паники, и она выглядела так, как будто могла провалиться сквозь землю, лишь бы избежать этого неловкого момента. Я почувствовал, как моё раздражение чуть утихло, хотя внутренне я был все равно немного озадачен тем, как быстро она умудряется превращаться из дерзкой и независимой женщины в совершенно испуганного кролика.

— Кстати... — проговорила она, пытаясь восстановить хоть какое-то уважение. Её взгляд осторожно скользнул по моему лицу, и она, похоже, искала возможность перевести разговор в безопасное русло. — У вас спал жар. Как вы себя чувствуете?

Её слова были искренни, возможно, даже заботливы, но я подозревал, что это был всего лишь её способ отвлечь меня от её полного невежества и дерзости.

“Забавно,” — подумал я. “Она только что выглядела как вызов, готовый меня уничтожить, а теперь она как испуганное животное, пытающееся угодить своему хозяину. Но как долго это будет продолжаться?”

Я сдержал ухмылку и решил немного поиграть с ситуацией.

— Лучше, чем ты, когда проснёшься, — ответил я с лёгким сарказмом. — Хотя думаю, ты всё равно не осознаешь, насколько я серьезен в своих угрозах. Так что, как насчёт того, чтобы ты была немного поосторожнее с языком? Это всё-таки король перед тобой, а не просто кто-то, кто заслуживает твоего утреннего неуважения.

Я слегка прищурился, внимательно оценивая её, затем медленно кивнул:

— Чувствую себя достаточно хорошо, чтобы поставить тебя на место, Селестия.

Её лицо вспыхнуло, но она быстро отвела взгляд, словно обдумывая, как выбраться из сложившейся ситуации.

— Я всего лишь хотел сказать, что сегодня у тебя будет возможность прогуляться по городу и заняться тем, что тебе угодно. Насладись этим днём, — мой голос оставался спокойным, но в этой размеренности сквозила едва уловимая угроза. — Потому что это твой последний день отдыха.

— Почему? — осторожно спросила она, насторожившись.

Я медленно шагнул вперёд, позволяя её ощутить ту ледяную решимость, что отражалась в моём взгляде.

— Потому что каждый раз, когда ты осмелишься ослушаться меня, я превращу твой день в ад.

На мгновение в комнате повисла тишина. Её лицо слегка побледнело, а пальцы, казалось, невольно сжались в складках одеяла.

— Верю, — прошептала она, стараясь сохранять спокойствие. — Даже твоё имя звучит дьявольски.

Я заметил, как её глаза расширились, словно она осознала сказанное лишь после того, как слова сорвались с губ. Приподняв бровь, я взглянул на неё так, что ей, похоже, захотелось исчезнуть.

“Зачем она это сказала?” Её лицо выдавало тревогу, а глаза бегали, избегая встречи с моими.

— Ты что-то сказала, Снежинка? — мой голос звучал мягко, но в этой мягкости скрывалась опасность, куда страшнее любого крика.

Она застыла, словно обдумывая, как оправдаться, но я видел, как в её глазах промелькнуло замешательство.

“Скажи что-нибудь! Быстро!” — казалось, мысли метались у неё в голове, но губы не спешили подчиняться.

— Н-ничего, Ваше Величество, — пробормотала она, так и не осмелившись поднять на меня взгляд.

Я не отводил глаз, позволяя ей ощутить своё молчаливое ожидание. Её нерешительность лишь добавляла мне интереса к этой игре.

— Я попрошу горничную помочь тебе переодеться, — наконец произнёс я, намеренно сменив тон на нейтральный.

— Нет, не нужно, я справлюсь сама, — поспешно возразила она, всё ещё не решаясь смотреть мне в глаза.

— Как скажешь, — сухо ответил я и, развернувшись, направился к выходу.

Дверь за мной закрылась с едва слышным щелчком, оставляя её в одиночестве.

Я сжала руки в кулаки, сдерживая охватившие её эмоции. “Почему он всегда такой? Словно каждое моё слово — повод для недовольства. Неужели так сложно быть хоть немного мягче? Но нет, от него не дождёшься даже намёка на тепло…”

Тем временем за дверью

— Ваше Величество, вы уверены, что стоит следить за ней? Она всего лишь отправится в город, — осторожно спросил Риан, стараясь не выдать сомнений в голосе.

Люций даже не удостоил его взглядом, холодно отрезав:

— Я не нуждаюсь в советах. Ты сделаешь ровно то, что я приказал. Она не должна оставаться без присмотра, пока не вернётся в замок.

— Да, Ваше Величество, — поклонившись, слуга поспешил исполнить распоряжение.

В покоях принцессыРаздался осторожный стук в дверь.

— Входите, — отозвалась я.

В комнату вошла Лир, моя преданная горничная, с мягкой улыбкой на губах.

— Принцесса Селестия, чем могу помочь?

— Лир, принеси мне простое платье. Чем скромнее, тем лучше, — попросила я, чувствуя волнение при мысли о предстоящей прогулке.

Горничная на мгновение задумалась, затем кивнула.

— Конечно, принцесса. Я вернусь через пятнадцать минут.

Когда дверь за ней закрылась, я подошла к умывальнику и зачерпнула холодной воды, омывая лицо. Освежающий холод помог прояснить мысли.

"Наконец-то у меня появится возможность увидеть город. Может, хоть ненадолго я смогу почувствовать себя обычной девушкой, а не пленницей в роскошной золотой клетке. Если бы он знал, как сильно мне хочется хотя бы на мгновение забыть о своём положении, быть может, не был бы так суров… Хотя, вряд ли это возможно."

Лир вернулась точно в назначенное время, держа в руках аккуратно сложенное платье светло-голубого оттенка.

— Вот, принцесса.

Я взглянула на наряд и почувствовала, как на губах мелькнула искренняя улыбка.

— Это просто идеально! Подожди немного, я переоденусь.

Лир скромно отвела взгляд, пока я перекидывала платье через голову и аккуратно разглаживала складки. Ткань была лёгкой, не сковывала движений, и, в отличие от пышных королевских одеяний, не утяжеляла каждый шаг.

"Без сложных нарядов, без множества украшений… Я выгляжу так просто. Как обычная девушка, не как принцесса. И, что удивительно, мне это нравится."

Я обернулась к Лир и уверенно произнесла:

— Ты пойдёшь со мной в город. Просто погуляем, посмотрим, как живут люди. Хотя… — внезапно я замерла. — У нас ведь нет денег.

Горничная не выказала ни малейшего беспокойства и, словно предугадав мои сомнения, с лёгкой улыбкой ответила:

— Не переживайте, принцесса. Пока я ходила за платьем, Его Величество передал мне два мешочка с золотыми монетами.

Я удивлённо моргнула.

— Это… много?

Лир хихикнула, прикрывая губы ладонью.

— С таким количеством можно не просто купить всё, что вам понравится, но ещё и приобрести целую лавку, дом торговца и даже несколько голов скота.

Я недоверчиво покачала головой, вглядываясь в мешочки с монетами.

"Зачем он передал мне столько золота? Это его способ проявить заботу? Или просто дань традициям? В любом случае, я не позволю этому сбить меня с толку. Сегодня я просто наслажусь днём, побывав в городе, как обычный человек."

– Оставь их у себя, мы не будем тратить так много. Ну что, пойдем?

– Ага, – кивнула Лир.

Мы вышли из комнаты. Впереди был коридор, залитый мягким светом. Я чувствовала волнение, но в то же время легкую радость.

“Город. Настоящий, живой город. Возможно, я увижу его совсем по-другому, без королевского окружения. Хоть немного свободы.

Я и не подозревала, что за мной установлена невидимая слежка, тщательно продуманная и незаметная для постороннего взгляда. Однако в тот момент это не имело для меня значения. Город встречал нас оживлёнными улицами, наполненными гулом разговоров, ароматами свежей выпечки и разноцветными лентами, развевающимися на ветру. День обещал быть насыщенным и, возможно, полным неожиданных событий.

— Восхитительно, Лир! Здесь так красиво, — я с восторгом оглядывалась, впитывая каждый момент свободы.

Горничная, сдерживая улыбку, чуть склонила голову:

— Принцесса, возможно, стоило бы собрать вам волосы? Они распущены, и люди смотрят на вас… несколько странно.

Я провела рукой по длинным прядям, чувствуя, как ветер играет с ними, и усмехнулась:

— Пусть смотрят. Сегодня я не принцесса. Сегодня я просто девушка, гуляющая по городу и наслаждающаяся этим днём.

Мы неспешно бродили по улицам, заглядывая в лавки. Я купила несколько безделушек — пару заколок для волос, яркие ленточки и даже простое, но изящное платье. Мне нравилось быть среди людей, наблюдать за их жизнью, видеть их улыбки и разговоры, не обременённые придворным этикетом и бесконечными церемониями.

— Принцесса, посмотрите! — внезапно воскликнула Лир, указывая на небольшую пекарню. — Там продают булочки с маком!

Я остановилась, чувствуя, как сердце внезапно забилось быстрее.

"Почему у меня такое странное ощущение? Будто что-то знакомое, что-то из далёкого прошлого… Воспоминание, которое ускользает, стоит мне попытаться его поймать."

Но прежде чем я успела осмыслить свои чувства, резкий рывок в сторону заставил меня ахнуть.

— Принцесса, осторожно! — закричала Лир, притягивая меня к себе.

Перед нами с грохотом пронеслась карета, едва не задев меня колесом. Я замерла, осознавая, что всего мгновение назад стояла прямо на её пути.

— Меня что, только что чуть не сбила карета? — выдохнула я, стараясь унять внезапную дрожь.

Но прежде чем Лир успела ответить, сзади раздался громкий крик:

— Эй, воришка! Остановись! Я тебя в клочья порву, если поймаю!

Не успела я повернуться, как передо мной мелькнула тень. Это был мальчишка — худощавый, не старше десяти лет, в рваной одежде. Он мчался так стремительно, что, не сбавив скорости, врезался бы в меня, если бы я не действовала инстинктивно. Почти автоматически я схватила его за шиворот, остановив беглеца.

Мальчик замер, широко раскрыв глаза. В них плескались страх и упрямство.

Я прищурилась, изучая его.

— Так-так… И что же у нас здесь? — произнесла я с лёгкой строгостью, не ослабляя хватки.

Лир ахнула:

— Принцесса, может, не стоит вмешиваться?

Но меня уже захватило любопытство.

"Кто ты, маленький вор? И что за история скрывается за твоим испуганным взглядом?"

— Тётя, пожалуйста, отпустите меня! — мальчик дёрнулся, пытаясь вырваться, но я удержала его крепче. — Я всё верну, только не отдавайте меня ему…

Не успел он договорить, как позади нас раздался низкий, грубый голос:

— Женщина, отпустите его! Я этому сопляку хорошенько проучу. Слышишь, малец? Я тебя убью, понял?!

Я резко повернулась и встретилась взглядом с мужчиной, лицо которого исказилось от ярости. Он шагнул вперёд и грубо схватил мальчишку за руку, но я не ослабила хватку.

— Остановиться, чтобы ты его убил? — усмехнулась я, в голосе скользнула явная ирония. — Логика явно покинула этот разговор.

Мужчина сверкнул глазами.

— Девушка, если не хотите проблем, отпустите его. И всё — разойдёмся мирно.

Я задумалась лишь на мгновение, прежде чем перевести взгляд на мальчика. Его большие глаза с мольбой смотрели на меня, в них отражался страх. Лицо было покрыто ссадинами, а одежда, и без того изношенная, выглядела так, будто носилась годами.

Если я сейчас уйду, что с ним будет? Этот человек не просто разозлён — он хочет мести. И вряд ли этот ребёнок выйдет из ситуации невредимым.

— Нет, — произнесла я спокойно, но твёрдо. — У меня есть другое предложение. Я дам вам сорок золотых, а вы забудете о нём и оставите мне этого мальчика.

Мужчина удивлённо приподнял бровь, но быстро взял себя в руки.

— Кто вы вообще такая? — недоверчиво спросил он. — Если говорите правду, я не против. Этот воришка доставит вам столько хлопот, что пожалеете об этом.

Я холодно улыбнулась.

— Что будет дальше, решать мне, не вам.

Мужчина пожал плечами.

— Ваше дело. По рукам.

Я протянула ему небольшой мешочек с монетами. Он даже не потрудился пересчитать их — достаточно было ощутить тяжесть золота на ладони. Сжав деньги в кулаке, он разжал пальцы и оттолкнул мальчика, после чего развернулся и ушёл, что-то недовольно бормоча себе под нос.

Я ослабила хватку и позволила мальчику отступить на шаг, но мой взгляд оставался пристальным.

— А теперь расскажи мне, кто ты и как оказался в этой ситуации.

Мальчик всхлипнул, опустил голову, но в его взгляде промелькнула благодарность.

— Тётя… Я украл, потому что мне нечем кормить младшую сестрёнку, — голос его был тихим, но в нём звучала сдерживаемая боль. — Она болеет… Наша мама умерла, а отец ушёл, когда родилась сестра. Мы остались совсем одни.

Сердце болезненно сжалось.

Как же жесток бывает этот мир к тем, кто не может постоять за себя… Как больно видеть, что дети страдают из-за обстоятельств, которые они не в силах изменить.

Я внимательно посмотрела на мальчика.

— Как тебя зовут?

— Эльрион , — едва слышно ответил он.

— Где вы живёте?

Он замялся, но затем, видимо, решив, что мне можно доверять, ответил:

— В старом доме на окраине города… Но он скоро рухнет. Дождь уже заливает крышу, а стены гниют.

Я глубоко вдохнула.

— Хорошо, Эльрион . Мы разберёмся с этим. Ты больше не должен воровать, ясно?

Он кивнул, а в его глазах вспыхнула надежда.

Что ж, кажется, я только что изменила не только его судьбу, но, возможно, и свою.

— Давай заберём твою сестру и пойдём ко мне, — предложила я, мягко глядя на мальчика. — Что скажешь? Если ты, конечно, не против.

Я протянула к нему руку, не ожидая, что он сразу примет мою помощь. Он задержал взгляд на моей ладони, словно взвешивая что-то в уме. В этот момент я чувствовала, как он терзается. Это был для него не просто жест — это был выбор. Выбор между страхом и доверием, между одиночеством и надеждой.

Но вместо того чтобы взять меня за руку, он неожиданно шагнул вперёд и обнял меня.

Я была поражена. На мгновение я замерла, не зная, как реагировать, но затем ответила на его объятие. В этот момент я ощутила, как глубока его боль, как сильно он нуждался в ком-то, кто просто скажет: «Ты больше не один».

Мы не стали медлить. Вскоре мы подошли к его дому, если это вообще можно было назвать домом. Ветхая, покосившаяся лачуга с облупившимися стенами и крышей, которая грозилась рухнуть от малейшего порыва ветра.

Как же больно видеть, что кто-то живёт в таких условиях. Мир несправедлив. Но я сделаю всё, чтобы это изменить.

Когда мы вошли внутрь, в углу комнаты на старом одеяле лежала его младшая сестрёнка. Маленькое, хрупкое создание с бледным лицом и худенькими ручками. Она выглядела слабой, но даже в этом состоянии её глаза, когда она взглянула на брата, наполнились теплом.

Я осторожно взяла девочку на руки, завернув её в ткань, чтобы она не мёрзла.

— Пойдём, — тихо сказала я.

Мы направились обратно, но, как только городские улицы сменились ведущей к замку дорогой, мальчик внезапно остановился.

— Тётя, эта дорога ведёт к тёмному замку? — с тревогой спросил он, голос его дрогнул. — Вы хотите закрыть нас в тюрьме?

Я почувствовала, как внутри меня нарастает беспокойство. Его страх был так очевиден, что причинял мне физическую боль.

Как же страшно жить, когда ты не знаешь, кто может стать твоим врагом. Как тяжело доверять, когда жизнь столько раз доказывала обратное.

Я постаралась не показывать волнения и с тёплой улыбкой сказала:

— Нет, ты что. Давай дойдём до замка, а потом я всё тебе объясню. Ладно? По рукам?

Он колебался. Было видно, что сомнения терзают его, но в конце концов он кивнул.

Этот жест значил больше, чем простое согласие. Он значил, что он всё-таки решил дать мне шанс.

Мы продолжили путь, но спустя несколько минут мальчик снова заговорил:

— А почему тот мужчина сказал, что от тебя будут только проблемы? Это из-за того, что ты воруешь? — он взглянул на меня с осторожностью.

Его вопрос был справедлив. Я понимала, почему он так подумал.

Я посмотрела на него мягко, подбирая слова.

— Нет, дело не в этом, — ответил он, стараясь говорить спокойно. — Моя сила связана с холодом. Я не умею её контролировать и иногда… могу случайно заморозить что-то. Или кого-то.

Он кивнул, обдумывая сказанное.

Я всегда думал, что магия — это что-то опасное, что её нужно прятать. Но эта тётя… Она не испугалась. Она не отвела взгляда, не сделала ни шага назад. Она не стыдится своей силы. И, кажется, не считает мою чем-то ужасным.

Эльрион чувствовал, как странно спокойно ему было рядом со мной.

Не знаю, почему, но мне кажется, что она не будет меня бояться, даже если я сделаю что-то неправильное. В её глазах нет страха. Только решимость и забота. Может, именно она поможет мне и моей сестре начать новую жизнь?

Когда мы достигли замка, я не стала терять времени и сразу проводила их в свои покои. Теперь их судьба была в моих руках.

– Лириэль, возьми малышку и отвези ее к врачу. Пусть ее проверят и позаботятся о ней, пока ей не станет лучше. Потом принеси что-нибудь поесть в мою комнату, – я приказала горничной, не заметив, как голос стал твердым и решительным.

– Я вас поняла, принцесса, – Лир кивнула и ушла, унося с собой девочку.

Я обернулась к Эльриону. Он стоял рядом, выглядя немного растерянным, но готовым слушать.

– Давай так, я расскажу тебе сначала немного о себе, а потом ты поделишься своим. – Я предложила, почувствовав, как важно для нас обоих найти общий язык и взаимопонимание.

Он кивнул, готовый выслушать меня.

-– Хорошо, начну с того, что меня зовут Селестия. Я принцесса, а мой папа — король. Через две недели я выйду замуж за Короля Люция. У меня есть один секрет, но я расскажу его тебе, когда придет время. – Я сделала паузу, чтобы дать ему время осмыслить сказанное.

-– Хорошо, – отозвался он с вниманием. – Меня зовут Эльрион Сильвантар, а моя сестра – Фиалисса. У моей сестры еще не появилась магическая сила. Все говорят, что она бездарная, но я знаю, что это не так. Она самая лучшая.

Я удивленно посмотрела на него, тронутая его словами. “Какая преданность! Он верит в свою сестру больше, чем кто-либо. И, возможно, именно эта вера поможет ей раскрыть свою силу.”

-– Ты прав, – ответила я ему. – Она, безусловно, особенная.

И в этот момент Лир вернулась. Она принесла с собой миску с едой для Эльриона. Я улыбнулась и посмотрела на мальчика.

-– Покушай немного, потом Лир отвезет тебя в свою комнату. Ты немного поспишь и переоденешься. Всё будет хорошо, – сказала я, зная, что сейчас его день будет легче.

-– Хорошо, – ответил он, но в его глазах была благодарность и легкое спокойствие.

Я почувствовала, как этот момент доверия и взаимопонимания был важен для нас обоих. Мы все с чего-то начинаем, и, может быть, этот день станет для Эльриона и его сестры началом новой жизни.

Вскоре Эль закончил есть, поблагодарил меня и его отвезли в свою комнату. Я осталась одна в коридоре, ощущая усталость, но зная, что ещё многое предстоит сделать. **Так много забот на моих плечах, но я не могу остановиться. Не могу позволить этим детям остаться одними. Их будущее зависит от того, что я решу сегодня.**

Я направилась к комнате Люция. Моё сердце колотилось сильнее, чем обычно. Когда я вошла, я увидела его стоящим у окна, будто ожидающим чего-то. Он обернулся ко мне, его глаза не выражали ни тепла, ни интереса. Только холодная решимость.

Вот доработанный и расширенный вариант текста в более формальном и профессиональном стиле:

— Вот ты где! Я тебя повсюду искала, — произнесла я, стараясь сохранить твёрдость в голосе, но чувствуя, как волнение выдаёт себя в лёгкой дрожи.

Это был момент, когда мне следовало быть предельно убедительной. Однако внутренний страх, предательски прорываясь наружу, делал меня уязвимой.

Люций, стоя напротив, внимательно и хмуро посмотрел на меня. В его взгляде не было и намёка на мягкость — только холодная сосредоточенность. Он склонил голову, изучая меня, и, наконец, с оттенком нетерпения в голосе произнёс:

— Мне не нравится твой тон. Говори, что натворила.

Его слова прозвучали как сухой, почти раздражённый приказ.

Я едва заметно сжала пальцы, пытаясь справиться с охватившим меня беспокойством. В его присутствии мне всегда приходилось быть начеку, но сейчас всё было иначе. Он никогда не был таким. Или, быть может, именно я изменилась, из-за чего наши отношения стали напряжёнными?

Но сейчас не время задумываться о прошлом. В данный момент моя главная цель — защитить этих детей.

— Что так грубо? — произнесла я, сделав над собой усилие, чтобы говорить как можно спокойнее. — Я ничего не натворила. Я спасла мальчика и его сестру. Сейчас они в замке, но их положение крайне тяжёлое. Я пришла с просьбой: можно ли им остаться здесь?

Люций не ответил сразу. Он изучающе смотрел на меня, не перебивая. Это было не совсем похоже на него, но, возможно, это был хороший знак.

— Мальчика можно будет обучить. — Я говорила уверенно, стараясь донести до него всю важность своей просьбы. — Он обладает силой, но не умеет её контролировать. Он способен замораживать всё вокруг, но пока не понимает, как управлять этим даром. Если его направить в правильное русло, он сможет стать отличным воином. Что касается его сестры… У неё нет магических способностей, но она умна. В будущем она могла бы обучать других детей.

Я смотрела ему прямо в глаза, не позволяя себе отвести взгляд. Мне нужно было убедить его.

— Хорошо, — наконец произнёс он ровным голосом. — Они могут остаться.

Я едва слышно выдохнула, но не успела почувствовать облегчение, как он добавил:

— Только с одним условием.

В его голосе прозвучало нечто, отчего у меня внутри всё похолодело. Напряжение в комнате мгновенно возросло.

Я невольно напряглась.

Что он задумал? На что мне придётся согласиться?

Люций медленно склонил голову на бок, наблюдая за моей реакцией. Затем на его губах появилась ухмылка — лёгкая, почти насмешливая, но в ней чувствовалась скрытая угроза. Это была его привычная игра, игра, в которой он всегда добивался своего.

— Всё, что угодно, — твёрдо сказала я, сжимая кулаки.

Он продолжал смотреть на меня, словно хищник, оценивающий свою добычу. В этот момент я понимала: его предложение — это не просто сделка. Это проверка.

И теперь от моего ответа зависело слишком многое.

— Ты должна спать со мной в одной спальне и в одной кровати, — сказал он с самодовольным выражением на лице.

Я ощутила, как весь воздух словно сгустился вокруг меня. “Так вот что он имел в виду. Это было последнее, чего я ожидала. Как можно в таком важном вопросе ставить такие условия? Но я не могу сейчас отказаться. Они нуждаются в этом убежище, и если мне нужно согласиться на это, я сделаю это.”

Я мысленно вздохнула, осознавая, что мои надежды не оправдались. Если бы он поставил условие делить одну комнату, я могла бы ограничиться диваном. Но теперь…

Стараясь скрыть своё внутреннее недовольство, я лишь мягко улыбнулась, встречаясь с его взглядом.

— Договорились, — спокойно произнесла я.

Я прекрасно понимала, что всё не закончится так просто. Однако я осознанно сделала этот выбор — ради них, ради их будущего.

Люций всегда остаётся верен себе. Он не делает ничего просто так, и если тебе что-то от него нужно, будь готов заплатить за это высокую цену. Причём она всегда оказывается выше, чем та, на которую ты рассчитывал.

Он лениво ухмыльнулся, наблюдая за моей реакцией.

— Снежинка, не забудь про нашу сделку.

“Разумеется, даже если бы она отказалась, я бы не выгнал детей. Это было бы чересчур жестоко и, к тому же, не в моих интересах. Однако я должен признать, что её растерянность и едва заметное раздражение выглядят по-своему очаровательно.Словно ребёнок, которому отказали в желанной игрушке. Забавно и, в то же время, трогательно.”

***

На следующее утро— Королева Селестия! Королева Селестия!

— Эльрион, прошу, не так быстро. И давай договоримся: не нужно называть меня «Королевой Селестия». Просто Селестия или, если хочешь, Силс.

— Хорошо, Коро… то есть, Селестия.

— Вот и замечательно. Ты уже виделся с сестрой?

— Да! Благодаря вам, Селестия, она чувствует себя гораздо лучше.

— Сегодня я договорюсь с наставником для вас обоих. А когда ты подрастёшь, отправлю тебя в рыцарскую академию для одарённых. Как тебе такая перспектива?

— Я очень счастлив, спасибо вам! Мы вас не подведём!

— Я в этом не сомневаюсь. А теперь ступай к сестре, поиграйте.

Я с улыбкой проводила его взглядом, а затем, склонившись ближе, прошептала:

— А я тем временем пойду к Люцию… Даже его имя звучит зловеще. Я его побаиваюсь.

Мальчик весело рассмеялся и убежал, а я направилась в тронный зал.

Интересно, как он меня примет на этот раз? Каждый раз его присутствие вызывает у меня странные ощущения. Может, я преувеличиваю его строгость?

В тронном зале— Люций, ты здесь?

Заметив советника и груду документов на столе, я уточнила:

— У вас переговоры?

— Ну, можно сказать и так…

— В таком случае прошу прощения, я лучше не буду мешать.

Люций открыл рот, собираясь что-то сказать, но я в буквальном смысле испарилась из комнаты. Уже за дверью я осознала, что лицо моё пылает от смущения.

Почему я веду себя рядом с ним так нелепо? Может, стоит быть смелее? Или, наоборот, держаться подальше?

В коридоре я столкнулась с одной из служанок.

— Извините, вы не подскажете, где здесь библиотека?

Служанка дружелюбно улыбнулась:

— Конечно, Ваше Величество. Следуйте за мной.

Спустя несколько минут мы остановились перед неприметной деревянной дверью.

Но стоило мне войти…

Это просто невероятно!

Полки, заполненные сотнями книг, тянулись до самого потолка. Однако восторг быстро сменился удивлением — помещение явно было заброшено: книги покрыты толстым слоем пыли, многие из них валялись в беспорядке, а некоторые выглядели настолько старыми и потрёпанными, что разобрать текст было почти невозможно.

Как можно оставить в таком состоянии место, полное знаний? Это недопустимо!

Я тут же взяла ведро с водой, тряпку и приступила к уборке. Работа заняла несколько часов, но результат стоил того: библиотека преобразилась. Теперь здесь было чисто, уютно, и даже книги словно ожили.

Гораздо лучше. Интересно, почему раньше никто этим не занимался?

Тем временемВ коридоре служанки перешёптывались:

— Принцесса попросила показать ей библиотеку, и я отвела её в запретное крыло…

— Ты что, с ума сошла?! Если король узнает, он её строго накажет! Надо срочно предупредить её!

— Ты шутишь? Если ты откроешь рот, я скажу, что это ты её туда отправила. Тогда посмотрим, кому поверит король.

— Но это несправедливо! Она добрая, к тому же взяла под свою опеку тех детей…

— Добрая? Пусть катится в пекло! Меня она раздражает с первого дня! А теперь ещё и этих двоих приволокла, и мне приходится за ними присматривать.

В библиотекеНу вот, теперь здесь хотя бы порядок, — удовлетворённо подумала я, оглядывая обновлённое пространство.

Но тут дверь медленно приоткрылась.

— Кто здесь? — раздался холодный голос Люция.

Я замерла.

— Это я, — пробормотала я, внутренне уже готовясь к разбору полётов.

Он сделал шаг вперёд, осмотрел комнату и, сузив глаза, спросил:

— Что ты здесь делаешь? Кто тебе разрешил сюда входить? И зачем… ты здесь убралась?

Я сглотнула.

Почему он звучит так, будто уборка — это преступление?

Руки начали дрожать.

“Он снова строгий. Почему я чувствую себя виноватой, хотя ничего плохого не сделала?”

— Меня сюда привела служанка. Я попросила показать библиотеку. Прочитала одну книгу, а потом заметила, как тут пыльно, и решила прибраться.

— Здесь запрещено находиться. Я казню любого, кто сюда войдет.

“Его слова как нож по сердцу. Но почему он так зол?”

Вдруг в дверь вошла Фиалисса. Ее лицо было бледным, словно только что выкрашенная стена.

— Ваше Величество, прошу, не казните Селестию. Она не виновата. Я могу доказать.

Люций поднял девочку на руки и произнес:

— Ты в курсе, что подслушивать нехорошо?

— Я знаю, но это несправедливо. Посмотрите сами.

На стене появилась проекция, показывающая ту горничную, которая привела меня сюда. Она обсуждала со служанкой, как ненавидит меня и специально устроила всё это, чтобы меня наказали.

“Вот значит, как всё было. Мне хотелось бы разозлиться, но, кажется, я просто устала от всего этого…”

Люций посмотрел на меня. В его взгляде читались грусть и извинение. Опустив девочку на пол, он подошел ко мне. Его взгляд задержался на столе, где лежала отреставрированная книга.

— Это… ты починила эту книгу?

— Да, она была порванной. Я решила попробовать и, кажется, получилось.

Он неожиданно обнял меня. В его глазах стояли слезы, хотя взгляд оставался холодным, как всегда.

Его объятия такие неожиданные. “Может, он скрывает свои чувства за этой маской холодности?”

Грохот отвлек нас. Фиалисса упала в обморок. Люций тут же позвал Риана, который отнес девочку к врачу. Мы остались наедине.

— Эта книга была любимой у моей матери. Я боялся трогать ее, чтобы она дольше сохранилась. Теперь к делу: отныне ты — хозяйка этой библиотеки. Можешь делать всё, что пожелаешь. И прости за то, что напугал.

— Всё хорошо. На твоем месте я бы тоже так отреагировала.

— А наказание для служанки выбирай сама. Я приму любое твое решение.

Как странно всё обернулось. “Я хозяйка этой библиотеки? Значит, теперь могу сделать её настоящим храмом знаний… Но сначала нужно решить, что делать с той служанкой.”

— Я знаю, как её проучить. Люциус, стоявший напротив, широко и хищно улыбнулся, словно предвкушая забаву.

— Нет, мы её не казним, — сказала я , заметно . Его улыбка погасла, и на лице появилось выражение раздумья. — У меня есть другой план. Для начала мы попросим кого-то распространить слух, что ты меня выгнал из королевства.

Он улыбнулся и подмигнул в знак согласия

— Кто-нибудь тут есть? — внезапно закричал Люциус громовым голосом, который прозвучал угрожающе даже для меня.

Через мгновение в библиотеку нерешительно вошла молодая служанка. Она выглядела совсем юной, почти ребёнком. Я мельком подумала: “Неужели в таком возрасте она уже прислуживает?” Но сейчас это было неважно.

— Позови старшую служанку, — приказал он строго. — И скажи ей, что здесь полный хаос, а Королеву хотят выгнать.

— Я поняла, Ваше Величество, — пробормотала она, поспешно поклонившись, и выбежала из комнаты. Дверь за ней мягко захлопнулась.

Как только она ушла, Люциус повернулся ко мне. Его лицо снова озарила лёгкая улыбка.

— Снежинка, я благодарен тебе за то, что ты починила книгу моей матери. Это было важно для меня.

— Не стоит благодарности, — отозвалась я с улыбкой. — Может, чаю?

Он одобрительно кивнул, но наш разговор прервала старшая служанка, которая вошла в библиотеку с подчёркнуто деловым видом. Я жестом указала Люциусу спрятаться за стеллажами, и он бесшумно исчез в тени.

— Королева Селестия, вы хотели меня видеть? — спросила она, с трудом скрывая напряжение.

— Да, — начала я с холодным спокойствием. — Скажи-ка мне, разве ты не знаешь, что вход в эту библиотеку строго запрещён?

Она побледнела.

— Я… я могу всё объяснить. Я подумала, что раз вы жена Короля Люциуса, то вам позволено здесь находиться…

Я сделала паузу, чтобы наслаждаться её страхом. “Так, Селестия, сохраняй спокойствие. Сейчас главное — не поддаться жалости. Она сама выбрала, как поступить.”

— Хочу тебя обрадовать, — продолжила я с лёгкой ироничной усмешкой. — Мы с Люциусом поговорили, и он решил выгнать меня из этого королевство. Но вот что я тебе скажу: если сейчас я закрою тебя здесь и расскажу ему, где ты была, он не просто выгонит тебя, а казнит.

Её лицо стало ещё белее, если это вообще было возможно.

— Королева, я не специально… откуда мне было знать…

— Ты действительно думаешь, что если даже сам король запретил себе сюда входить, то мне это позволено? — резко оборвала я её попытки оправдаться. “Слишком жалкий спектакль. Слушать это больше нет смысла.”

— Госпожа, пожалуйста, отпустите меня… мне уже пора… — начала она умолять.

Я скрестила руки на груди, демонстрируя своё превосходство.

— У тебя есть выбор. Либо ты сама уходишь из замка и больше нигде не работаешь, либо я выгоню тебя с позором. Что выбираешь?

— Я пойду и попрошу милости у Короля, — прошептала она дрожащим голосом. — Он меня простит, ведь я уже 35 лет служу здесь.

Её отчаянная попытка спастись вызвала лишь раздражение. Но в этот момент из тени вышел Люциус. Его взгляд был наполнен такой яростью, что служанка вскрикнула от ужаса.

— Прощения? — его голос был холодным и угрожающим. — Вряд ли у тебя получится его добиться. Тем более, после того, что я услышал о твоём отношении к моей королеве. Теперь у тебя не будет шанса уйти отсюда без скандала.

Я знала, что Люциус любит драму, но его слова заставили меня внутренне вздрогнуть. “Моя королева? Он действительно так сказал? Селестия, соберись! Это не время для романтических мыслей.”

— Риан! — громко приказал он, обращаясь к стражнику, который только что вошёл в библиотеку. — Уведите её и выгоните с позором. Пусть все знают: любой, кто осмелится навредить Селестии, не уйдёт безнаказанным.

— Может, не стоит?.. — начала я, но Люциус резко перебил меня.

— Пусть знают! — его голос был непреклонным. — Никакой жалости к тем, кто не уважает мою королеву.

“Королева. Он снова это сказал. Ну что ж, теперь я точно не позволю никому усомниться в моём положении. но все же все подумают что я жестокая и меня следует бояться “

Я посмотрела на Люциуса, стараясь держать голос спокойным, хотя внутри кипели противоречивые чувства.

— Люциус, пусть сделает что хочет, но главное, чтобы она ушла отсюда без скандала и нашла себе работу в другом месте, — я сделала глубокий вдох, стараясь справиться с волной тревоги. “Так будет лучше для всех. Но почему же на душе так неспокойно?” — Если мы поступим так, то все подумают, что я жестокая и бессердечная, что я пользуюсь своим статусом. Все решат, что меня стоит бояться, начнут строить козни и пытаться избавиться от меня.

Я замолчала на мгновение, чтобы собраться с мыслями. “Мне нужно держать баланс. Если я буду казаться слишком слабой, мной начнут пренебрегать. Если слишком жёсткой — меня будут ненавидеть.”

— И не забудь про Элириона и Фелиссию, — продолжила я уже тише. — Они тоже в скором времени начнут меня ненавидеть, если я превращусь в чудовище. А я хочу прожить хоть эту жизнь в покое и заботиться о детях.

Люциус поднял бровь, глядя на меня внимательно, словно что-то изучая.

— Что значит “хоть эту жизнь”? — спросил он, и в его голосе прозвучала нотка подозрения. — И ещё, не забудь, что в будущем тебе придётся заботиться и о наших детей.

Я не могла сдержать вздоха, качая головой. “Почему он всегда цепляется за самое несущественное? Сейчас ведь не время для этого!”

— Из всего, что я сказала, ты запомнил только это? — я бросила на него укоризненный взгляд. — И тебе не кажется, что сейчас не время для романтики?

Он ухмыльнулся, но всё же кивнул.

— Ладно, — обратился он к стражнику. — Риан, просто отправь её в другое королевство. Пусть найдёт себе работу там, где захочет.

— Я вас понял, мой король, — ответил Риан с поклоном.

Служанка молча опустила голову, её плечи поникли. Она не произнесла ни слова, но в её взгляде сквозила горечь. “Наверное, она считает меня чудовищем. Но лучше так. Её жизнь продолжится, и в другом месте у неё будет шанс начать сначала.”

Риан взял её под локоть и повёл к выходу. Когда дверь за ними закрылась, в библиотеке вновь воцарилась тишина. Я перевела дыхание, чувствуя одновременно облегчение и тяжесть на сердце. “Иногда доброта — это не слабость, а сила. Главное — помнить, ради кого я это делаю.”

— Ладно, Снежинка, уже поздно, давай пойдём спать? Надеюсь, ты не забыла, что должна спать со мной, — произнёс он, наклоняясь ближе. Его улыбка была обезоруживающей, а глаза светились озорством. Вдруг он легко поднял меня на руки.

— Эй! Немедленно поставь меня на пол! — воскликнула я, чувствуя, как сердце подпрыгнуло от неожиданности. — А если кто-то увидит?!

— Пусть видят, — сказал он с той же обезоруживающей улыбкой.

Мы направились в его комнату, а я всё ещё пыталась осознать происходящее. Его уверенность и спокойствие сбивали меня с толку. Когда мы дошли, он аккуратно опустил меня на кровать, словно я была чем-то хрупким и ценным.

— Мне нужно за своими вещами, — робко произнесла я, пытаясь придумать отговорку, которая выглядела бы убедительно. "Надеюсь, прокатит... Потом скажу, что уснула. Хихихи.”

— Даже не думай, — резко ответил он, словно читая мои мысли. — Все твои вещи уже здесь. Так что, кровавая Снежинка, тебе не убежать от меня.

— А… как ты… — я не успела закончить, как он прервал меня с хитрым взглядом:

— У тебя на лице всё написано, — заявил он, оборачиваясь к двери. — Я пошёл умываться. А ты переоденься… если, конечно, не хочешь спать в этом. Хотя, если хочешь, можешь подождать меня, чтобы я посмотрел, как ты переодеваешься.

Его слова заставили меня покраснеть до корней волос. Вскочив с кровати, я почти подпрыгнула, как будто мне подожгли пятую точку.

— Нет, иди! — выпалила я, махнув рукой в сторону двери.

— Смотри, от меня не убежишь, — тихо бросил он через плечо и исчез за дверью.

Я вздохнула, чувствуя, как накатывает лёгкое головокружение. "Что за чёрт? Почему он такой уверенный?" Я обвела взглядом комнату — его комнату. Просторная, с тёплым светом от лампы и запахом чего-то приятно-терпкого, что напоминало о нём. "Он даже здесь весь — самоуверенный и невыносимо… красивый. Как сам дьявол."

Мурашки побежали по коже. Я попыталась взять себя в руки. "Ладно, спокойно. Это просто ночь. Ничего особенного. Переоденусь, лягу спать и всё. Завтра с утра, возможно, это будет выглядеть не так странно."

Но мысли упрямо возвращались к его словам, к его взгляду. "Почему он так легко проникает в мои мысли? Я даже не успеваю понять, как он угадывает мои намерения. Это пугает.”

Я подошла к большому шкафу. Всё было готово — аккуратно сложено, словно он предусмотрел мои попытки выскользнуть из этой ситуации. Раздражение смешивалось с лёгким восхищением. "Ну, как с ним бороться? Он словно заранее знает все мои шаги."

Когда он вернулся, я уже лежала под одеялом, плотно завернувшись, словно в кокон. Он бросил на меня быстрый взгляд и усмехнулся:

— Ну что, удобно? Или ты надеялась сбежать? — в его голосе звучала лёгкая насмешка, от которой я снова покраснела.

— Просто спи, — буркнула я, отворачиваясь. Но даже не видя его лица, я чувствовала этот взгляд. Тёплый, чуть ироничный, и… какой-то завораживающий.

Мурашки снова побежали по коже.

— Я знаю, что ты не спишь, — тихо произнёс он, его голос раздался прямо над моим ухом.

"Сильс, не двигайся, он просто проверяет. Не поворачивайся," мысленно уговаривала я себя, чувствуя, как сердце бьётся всё быстрее.

— Хм... может, и правда спит? — проговорил он с лёгкой насмешкой. — Ну что ж, тогда пойду спать в другую комнату.

Я подняла голову и медленно обернулась, проверяя, действительно ли он ушёл или просто притворился.

— Кажется, из нас двоих я лучше всего умею притворяться, — с лёгкой насмешкой произнёс он. — Если ты не хочешь спать со мной, я пойду в другую комнату. Кстати, в той, где ты раньше жила, было слишком холодно и мрачно для тебя. Думаю, эта комната подходит тебе гораздо больше.

— Да, она действительно гораздо уютнее и теплее, — согласилась я, осматриваясь. — Но, если честно, я бы хотела пока спать одна. Давай начнём разделять постель после свадьбы. Всё происходит слишком быстро, и мне нужно время, чтобы привыкнуть.

— Я всё понимаю, — кивнул он. — Всё будет так, как ты захочешь.

Он повернулся и направился к выходу из комнаты, а я, не удержавшись, закричала ему в след:

— Спокойной ночи, Люций!

— Спокойной ночи, Снежинка, — ответил он, слегка усмехнувшись, прежде чем исчезнуть за дверью.

Глава 11

Лучи утреннего солнца осторожно пробивались сквозь резные ставни, отбрасывая на пол узоры из света и тени. Воздух в покоях был наполнен легким ароматом жасмина — верные служанки каждое утро обновляли душистые саше, чтобы наполнять королевские покои утонченным благоуханием.

— Ваше Величество, пора просыпаться, — раздался мягкий, но настойчивый голос придворной служанки.

Легкий шелест тканей, приглушенные шаги — девушка двигалась по комнате неслышно, как и подобает обученной камеристке.

Я медленно открыла глаза, сон все еще цеплялся за меня, удерживая в своих объятиях.

— Доброе утро… — прошептала я, потянувшись.

— Благодарю, Ваше Величество, и осмелюсь пожелать вам прекрасного дня, — с почтением ответила служанка, склонив голову. — Я принесла вам завтрак, а также передаю, что Его Величество просил известить вас: сегодня и завтра он будет чрезвычайно занят. Ему предстоит решить несколько важных вопросов с монархом из Страны Меча.

Я приподнялась на постели, задумчиво приглаживая шелковое покрывало.

— Страна Меча? Напомни мне, разве это не королевство, славящееся своими легендарными кузнецами?

— Совершенно верно, Ваше Величество, — служанка поставила поднос на резной столик возле ложа. — Говорят, что там куют мечи из кусочков самого солнца.

Я нахмурилась, задумчиво скользя взглядом по утреннему свету, играющему в хрустальных каплях на шторах.

— Звучит… невероятно, если не сказать невозможным, — произнесла я, убирая с лица прядь волос.

— Я лишь передаю то, что слышала, Ваше Величество, — девушка скромно потупила взор. — Подробности мало кому известны. Говорят, что попасть в Страну Меча можно лишь по личному приглашению короля Аркалиона или имея его специальный документ.

Я задумчиво кивнула, пробегая пальцами по золотистой кайме покрывала.

— Благодарю тебя за сведения. Ты можешь идти.

— Как пожелаете, Ваше Величество, — служанка изящно присела в глубоком реверансе, затем бесшумно удалилась, оставляя меня наедине с мыслями.

В утренней тишине я прислушалась к звукам за окном: щебет птиц в королевском саду, мерный шум фонтана… День только начинался, но что-то подсказывало мне, что он будет далек от обычной рутины.

Глава 12

В Стране Меча

Тем временем в тронном зале короля Аркалиона царила оживлённая, но напряжённая беседа. Меня, Люция, короля соседнего королевства, встретили с величайшими почестями. Наша давняя дружба придавала переговорам оттенок доверительности, но их значимость требовала предельной серьёзности.

— Дружище, давно не виделись! — Аркалион шагнул ко мне, его улыбка была широкой, но взгляд оставался оценивающим.

— Это взаимно, — я крепко пожал ему руку. — Надеюсь, твоя весть действительно стоит того, чтобы оставить дела и пересечь границы.

— Уверен, ты не пожалеешь о своём визите, — ответил он, жестом предлагая мне присесть. — Прошу, чувствуй себя как дома.

Слуги поспешили наполнить кубки вином, а Аркалион занял своё место на троне. Я внимательно смотрел на него, ожидая, когда он перейдёт к сути.

— Я пригласил тебя, чтобы обсудить соглашение, которое укрепит наши королевства, — начал он, слегка покачивая бокал в руке. — Два раза в год я могу поставлять тебе по двести мечей, выкованных из солнечного металла. Такого оружия не найти ни в одном ином королевстве.

Я скрестил руки на груди, оценивая предложение.

— Щедрое предложение, но, разумеется, не без условий?

Аркалион кивнул, откинувшись назад.

— Взамен я хочу укрепить нашу связь брачным союзом. Ты должен взять в жёны мою дочь, принцессу Мираэль.

Я поднял брови, но быстро взял себя в руки.

— Аркалион, боюсь, ты не в курсе, но моё сердце уже принадлежит другой, и вскоре я свяжу с ней свою судьбу.

Аркалион улыбнулся, словно предвидя этот ответ.

— Я знаю, Люций. Но пока ты не вступил в брак, у тебя остаётся выбор.

Я выпрямился, мой голос стал твёрже.

— Союзы между королевствами важны, но судьбы людей не могут быть предметом торга. Моё сердце и клятва уже отданы.

Аркалион на мгновение задумался, затем кивнул.

— Это похвально. Однако наш союз дал бы твоему народу не только клинки, но и мир, процветание, поддержку в трудные времена. Подумай об этом. Мираэль — не просто принцесса, она умна, воспитанна, готова стать достойной королевой.

Прежде чем я успел договорить, дверь в зал распахнулась, и внутрь вбежала Мираэль. Её глаза блестели от слёз, дыхание сбивалось от волнения.

— Ты это сейчас серьёзно, Люций? — её голос дрожал, будто каждое слово давалось с огромным трудом. — Ты правда собираешься жениться на другой? Чем я хуже неё?

Я тяжело вздохнул, внутренне готовясь к болезненному разговору. Обернувшись к ней, я произнёс ровным, но твёрдым голосом:

— Мираэль, прошу, не устраивай сцен. Я всегда относился к тебе как к сестре и никогда не давал ложных надежд.

Её губы дрожали, в глазах отразилась боль, и голос сорвался на шёпот:

— Ты её действительно любишь?

Я кивнул, не позволяя себе ни тени сомнения в голосе.

— Да, люблю.

Мираэль сдавленно всхлипнула, её плечи задрожали. Она резко развернулась и выбежала из зала, оставив за собой тягостную тишину. Я долго смотрел ей вслед, испытывая горькое чувство вины, но отступать было нельзя.

Аркалион нахмурился, его взгляд стал более задумчивым, а затем он медленно выдохнул и произнёс с лёгкой горечью:

— Король Люций, не пойми меня неправильно. Я уважаю твои чувства и твёрдую позицию. Но Мираэль настояла на этом предложении, и я не смог ей отказать. Ты же знаешь, какой у неё характер. Она… сложная.

Я позволил себе короткую, усталую улыбку.

— О, это я уже понял, — я на мгновение отвёл взгляд, прежде чем добавить с долей горького юмора: — Но могу сказать одно — она точно не в тебя.

Аркалион невесело усмехнулся, и мы обменялись понимающими взглядами. Однако даже лёгкая шутка не могла скрыть тяжесть атмосферы, витавшей в тронном зале. Невидимое, но неумолимое чувство судьбы нависало над нами обоими, заставляя задуматься о неизбежности решений, которые нам предстояло принять.

Тем временем за дверью зала, скрытая от посторонних глаз, стояла Мираэль. Её лицо исказилось от обиды, ярости и уязвлённой гордости. Пальцы сжались в кулаки так, что ногти больно впились в ладони, но она не обратила внимания. Грудь тяжело вздымалась от переполнявших её эмоций.

— Они смеются надо мной? — мысль вспыхнула, обжигая сознание, заставляя кровь кипеть в жилах. — Эта жалкая девчонка... она осмелилась отнять у меня Люция? Дерзкая выскочка! Глупая, наивная, ничтожная! Как она смеет?..

Её глаза вспыхнули, наполнились тёмным огнём. Губы дрожали, но не от страха — от ненависти.

— Я отомщу, — прошипела она, словно змея, готовая к броску. — Эта мерзкая принцесса пожалеет, что вообще родилась. Люций будет моим. Рано или поздно. Он не посмеет отвергнуть меня. Я заставлю его склониться передо мной, умолять о милости.

Мираэль провела рукой по лицу, стирая слёзы — ненужную слабость, которую она не могла себе позволить. Она должна быть сильной. Должна быть первой. Она не остановится, пока не добьётся своего.

— Служанка! — резко окликнула она. В голосе звенел металл.

— Да, принцесса? — робко отозвалась девушка, входя в тёмную комнату.

— Немедленно собери мои вещи. Мы отправляемся в Тёмный мир. Мы должны прибыть туда раньше Люция.

— Как прикажете, Принцесса Мираэль, — служанка поклонилась, поспешно скрываясь, чувствуя, как по спине бегут мурашки от одного лишь взгляда госпожи.

Мираэль снова посмотрела на дверь зала, за которой шло обсуждение. Они все такие самодовольные, такие уверенные в своей правоте. Как же смешно. Как же глупо. Она заставит их пожалеть обо всём. Каждый из них.

Тем временем в другом крыле замка, за массивным дубовым столом, сидели два мужчины. Один — король Люций, с холодным, отстранённым взглядом, а напротив — Аркалион, его давний союзник.

— Ну что, король Люций, чашечку чая? — с лёгкой насмешкой произнёс Аркалион, наблюдая за другом.

— Давай обойдёмся без формальностей, — отозвался Люций, пригубив напиток. — Мы ведь видимся всего раз в год.

— Ты прав, — хмыкнул Аркалион, откинувшись на спинку кресла. — Но, боюсь, спокойствие этого года скоро закончится. У меня дурное предчувствие.

Тем временем принцесса Мираэль уже покидала пределы замка. Её карета неслась по дороге, окружённой мраком наступающей ночи. В её голове роились мысли, полные яда.

“Люций… Этот гордый, холодный король. Неужели он и вправду не понимает, что принадлежит мне? Этот мир слишком мал для нас двоих. А Селестия… — Мираэль сжала подлокотники кареты. Эта пустышка, она лишь пешка. Она слишком слаба, чтобы выдержать мой гнев. Но я напомню ей, кто здесь хозяйка.”

Уголки её губ дрогнули в предвкушении. Время действовать. И она не потерпит поражения.

***

— Королева Селестия! — в тронный зал ворвалась Лириэль, едва переводя дыхание от спешки. Я медленно отложила бокал с вином, внимательно разглядывая её взволнованное лицо.

— Лириэль, что за спешка? — спросила я спокойно, сдерживая раздражение от её внезапного появления.

— К нам скоро прибудет принцесса Мираэль! — выпалила она, с ужасом глядя на меня. — Она... она хуже самого дьявола! И к тому же... она…

Я прищурилась.

— Перестань мямлить! Говори чётко! — холодно приказала я.

— Она безумно влюблена в короля Люция! — наконец выдохнула Лириэль, с трудом сдерживая дрожь.

Я удивлённо приподняла бровь. Вот это новость.

— Откуда у тебя такая информация? — спросила я, с интересом разглядывая её.

— Её служанка отправила послание через Лазурного Вестника, — Я с трудом сдерживала смешок. — Даже её собственная служанка боится и ненавидит её.

Я усмехнулась, лениво скользнув пальцами по изящному узору подлокотника трона. В глубине души я уже начинала просчитывать возможные шаги.

“Мираэль влюблена в Люция? Вот так поворот. Это можно обратить себе на пользу. Вопрос лишь в том, насколько далеко она готова зайти ради своей одержимости…”

— Понятно, — наконец произнесла я. — Через сколько часов она прибудет?

— Примерно через семь часов, — тихо ответила Лириэль.

Я на мгновение задумалась, а затем решительно сказала:

— Хорошо. Подготовь всё к её приёму. Пусть думает, что мы рады её визиту, — холодно распорядилась я, позволив себе лёгкую улыбку. — Будет любопытно узнать, что она задумала.

Когда Лириэль покинула тронный зал, я осталась в одиночестве, погружённая в размышления. “Мираэль слишком самоуверенна. Но её слабость — Люций. А где есть слабость, там всегда можно найти способ прорваться сквозь самую крепкую броню…”

Примерно за час до прибытия принцессы Мираэль замок Люция ожил. Слуги спешно наводили порядок и украшали тронный зал, готовясь к приёму столь знатной особы. Мои фрейлины с усердием помогали мне облачиться в соответствующее одеяние, достойное наследницы престола. Сидя перед зеркалом, я пристально вглядывалась в собственное отражение, позволив себе краткий миг размышлений.

“Мираэль, несомненно, ожидает, что я склонюсь перед её надменностью. Однако она забывает: я далеко не та, кем могу казаться на первый взгляд. Люций... Как он терпит её постоянное присутствие? Или, быть может, она каким-то образом подчинила его своей воле?”

Вскоре тишину замка нарушил гул приближающихся лошадей и тяжёлые шаги всадников. Я глубоко вдохнула, поднялась с места и направилась к трону, держа осанку с королевским достоинством, хотя внутри меня нарастало напряжение.

“Если она полагает, что сумеет меня запугать, то глубоко ошибается. Мы ещё посмотрим, кто одержит верх в этой встрече.”

Вскоре массивные двери тронного зала с гулким эхом распахнулись, и внутрь вошла Мираэль. Она двигалась величественно, с холодной невозмутимостью, её взгляд излучал сдержанное презрение. Вблизи её аристократичная осанка и отточенные манеры становились ещё более очевидными. Остановившись в нескольких шагах от трона, она выдержала паузу, прежде чем заговорить. Я же позволила себе лёгкую, едва уловимую улыбку, но во взгляде оставалась твёрдость.

— Принцесса Мираэль, — обратилась я к ней с безупречной вежливостью, — рада приветствовать вас в нашем замке. Надеюсь, ваше путешествие прошло благополучно?

— Благодарю за приём, королева Селестия. О, прошу прощения, вы ещё не королева, а принцесса, — её голос прозвучал с откровенным вызовом. — Однако, думаю, мы можем обойтись без формальностей. Времени у нас не так много, а у меня имеются вопросы.

Я едва заметно прищурилась, не позволяя её словам поколебать моё самообладание. “Какие вопросы она намерена задать? Очевидно, её визит не ограничивается обменом вежливостями. Это значит, что она уже располагает некой важной информацией.”

— Разумеется, — ответила я ровным тоном, не выказывая ни тревоги, ни раздражения. — О чём именно вы желаете поговорить?

Мираэль сделала шаг вперёд, и её фигура, исполненная скрытой угрозы, словно затмила собой весь зал. Атмосфера в помещении заметно изменилась, став напряжённой, словно перед началом решающей партии в шахматах.

— О Люции, — произнесла она, не отрывая от меня пристального взгляда. — И о том, какое место вы занимаете в его жизни.

Мои пальцы на мгновение невольно напряглись, но я тотчас же взяла себя в руки. ”Вот оно. Теперь всё предельно ясно. Её привело сюда нечто большее, чем простая учтивость — она ревнует. Вопрос лишь в том, как мне обернуть это в свою пользу. Даже в этом мире она стремится отнять у меня мою любовь, но на этот раз я не отступлю.”

Я не отвела взгляда, когда Мираэль шагнула ближе. Её холодный гнев был почти ощутим, но я не позволила себе даже моргнуть. “Такой пыл... А ведь это только начало. Мираэль всегда считала себя выше всех, но, похоже, эта уверенность трещит, когда дело касается Люция.”

— Не стоит недооценивать меня, Селестия, — её голос прозвучал как острое лезвие. — Я знаю, что между вами ничего быть не может.

Я сдержала улыбку, позволив её словам ненадолго повиснуть в воздухе. “Она действительно думает, что способна расколоть меня такими заявлениями? Как наивно.”

— Что? — я сделала вид, что задумалась, и чуть приподняла бровь. — Вы удивляете меня, принцесса.

Её лицо потемнело, как грозовое небо перед бурей. Мираэль явно не ожидала, что я переведу стрелы на её собственные сомнения.

— Это вы играете с его доверием. Признайтесь, вы хотите власти, которая вам не принадлежит.

Я рассмеялась, тихо, почти насмешливо, но не позволила голосу прозвучать слишком резко.

— Власти? Мираэль, вы приписываете мне слишком много амбиций, — произнесла я холодно, медленно поднимаясь с трона. Мой голос звучал спокойно, но в нём сквозила сталь. Я сделала шаг вперёд, приближаясь к ней, пока между нами не осталось и шага. — Но скажите, зачем вы здесь? Желаете предостеречь меня? Или же просто хотите убедиться, что Люций никогда не будет вам принадлежать?

Её губы сжались в тонкую линию, и в зале повисло напряжённое молчание. Оно говорило больше, чем любые слова. Мираэль всегда любила держать ситуацию под контролем, но сейчас он медленно ускользал у неё из рук.

— Люций примет собственное решение, — продолжила я, не отводя взгляда. — И, возможно, оно окажется неприятным как для вас, так и для меня.

Я умышленно оставила эту фразу двусмысленной, позволив ей гадать о скрытых смыслах. Я видела, как в её глазах мелькнуло сомнение. В её голове уже роились десятки вопросов, и это давало мне преимущество.

— Вы уверены, что хотите продолжать эту игру, Мираэль? — мой голос стал тише, почти шёпотом, но от этого ещё более угрожающим.

Она молчала несколько долгих секунд, а затем резко развернулась.

— Это ещё не конец, Селестия.

Двери тронного зала вновь распахнулись. В проёме появился Люций. Его высокий рост и уверенная осанка заполнили пространство, словно неслышный, но неотвратимый шторм. Его дорожный плащ был покрыт пылью после долгого пути, но это ничуть не умаляло его величественного вида.

“— Эта сцена мне до боли знакома из прошлой жизни. Только теперь наши роли поменялись: я оказалась на месте Мираэль, а она — на моём.”

— Селестия, — он произнёс моё имя с лёгкой хрипотцой, и я не смогла сдержать едва заметной улыбки. — Я слышал, у нас был неожиданный визит.

Я шагнула к нему, чувствуя, как атмосфера в зале меняется. Люций всегда был тем, кто мог вернуть равновесие одним своим присутствием.

— Да, — кивнула я, остановившись перед ним. — Принцесса Мираэль пришла выразить свои… сомнения.

Его взгляд стал напряжённым, тень раздражения скользнула по лицу, смешавшись с усталостью. “Какие слова она успела ему вложить в голову, пока меня не было рядом?”

— Она тебя обидела? — его голос стал ниже, почти угрожающим.

Я взглянула ему прямо в глаза, стараясь скрыть лёгкое веселье от его реакции.

— Нет, ни капельки . — У неё явно большие планы на твою судьбу, Люций.

Он вздохнул и провёл рукой по волосам, будто пытаясь сбросить с себя эту мысль.

— Мираэль, сегодня ты можешь остаться здесь, но завтра обязана вернуться в Королевство Меча. Ваш отец сходит с ума от волнения. — сказал он, его взгляд стал напряжённым.

— Люций, ты не можешь так поступить! Мы знакомы с тобой с самого детства.

— Моё слово — закон! Никто не смеет мною командовать! Мираэль, если ты осмелишься ослушаться моего приказа, я силой вышвырну тебя обратно, откуда ты пришла. Не забывай — ты сейчас в моём королевстве, и здесь твоя воля ничего не значит!

От страха я едва не пошатнулась и хотела сделать шаг назад, но Люций лишь крепче прижал меня к себе. А Мираэль… Она побледнела так сильно, что напоминала мертвеца.

— Снежинка, нам нужно уходить, уже довольно поздно. Ты побледнела от усталости, и я не хочу, чтобы ты заболела.

Я не успела ответить, как он обратился к Лириэль:

— Лириэль, подготовь комнату для Мираэль, пусть она отдохнёт. Позаботься о том, чтобы она покинула королевство завтра. Если она будет сопротивляться, скажи стражам, чтобы помогли ей. Не сомневайся, я беру всю ответственность на себя. Я полностью доверяю тебе, потому что моя королева доверяет тебе.

— Хорошо, ваше величество. Я выполню ваши указания.

Глава 13

— Лириэль.

— Да, Ваше Величество, чем могу вам помочь? О боги, что с вами? Вы выглядите так, словно не спали десять ночей! Ваше лицо бледно, а взгляд затуманен… Вы готовы упасть в обморок. Позвать врача?

Я покачала головой, устало выпрямляясь в кресле. — Нет, не стоит. Со мной всё в порядке. Я лишь хотела спросить… Мираэль уже покинула замок?

Лириэль опустила голову, отвечая с долей нерешительности: — Нет, Ваше Величество, она всё ещё здесь. Я сообщила стражникам о её сопротивлении. Они пытаются сопроводить её за пределы замка, но… Вы же знаете, что ни рыцари, ни слуги не могут применить силу против неё. Если мы причиним ей вред, это отразится на нашей репутации.

Мои глаза сузились, в голосе послышались едва заметные нотки раздражения: — Люций ясно дал приказ — она должна покинуть замок любой ценой. Каким образом это будет сделано, мне безразлично, главное, чтобы её здесь больше не было.

Я на миг замерла, сжав кулаки, сама того не замечая.

«Даже в этом мире она не оставляет меня в покое. Я всего лишь хочу прожить свою жизнь в мире, рядом с любимым человеком и отцом. Если я снова их потеряю… Тогда моя жизнь утратит всякий смысл.»

Глубоко вдохнув, я поднялась и направилась к выходу из покоев.

— Ваше Величество, но вы же… — Лириэль попыталась остановить меня, но я даже не обернулась.

Проходя по коридору, я невольно отметила пронизывающий холод, наполнявший замок. «Нужно будет приказать разжечь камины», — мелькнула мимолётная мысль.

Когда я наконец достигла покоев Мираэль, до меня донеслись громкие крики. Гостья кричала на всех — и на рыцарей, и на служанок, совершенно не стесняясь выражений.

Я остановилась у входа, мой голос прозвучал твёрдо и повелительно: — Что здесь происходит? С самого утра этот замок сотрясают крики.

Все присутствующие разом замерли, повернувшись ко мне с выражением крайнего потрясения, словно перед ними явился призрак. Мираэль напряглась, но быстро взяла себя в руки, гордо вскинув голову.

— Принцесса Мираэль, вам было велено покинуть Королевство Тьмы. Или вы осмеливаетесь ослушаться приказа?

Мираэль вскинула голову, её взгляд пылал упрямством. — Я не уйду, пока не поговорю с Люцием. И знайте, я не отступлюсь. — Сделав несколько шагов вперёд, она остановилась совсем рядом, склонилась ко мне и с усмешкой прошептала: — Принцесса Селестия.

Её голос был наполнен ядом. — Что скажут ваши подданные, когда узнают, что вы без памяти влюблены в моего будущего мужа? И что вы добиваетесь встречи с ним и отказываетесь покинуть этот замок? Вы уже достаточно опозорились не только перед Люцием, но и передо мной, перед рыцарями и слугами. Достаточно одного моего слова, и все узнают о том сцене, что вы устроили здесь.

Я удержалась от вспышки гнева, позволив себе лишь слегка прищурить глаза. — Ты думаешь, что после этих громких слов я отступлюсь?

Мираэль усмехнулась, но я продолжила твёрдым голосом: — И когда это мы перешли на «ты»? Я не припомню, чтобы давала Вам на это разрешение. Прошу соблюдать формальности. Через неделю я выйду замуж за Люция, и когда стану королевой, Вы также будете обращаться ко мне с подобающим уважением. Если же ты продолжишь вести себя так, окончательно испортишь свою репутацию.

Я повернулась к ближайшей служанке. — Немедленно позовите короля. Сообщите ему, что принцесса Мираэль отказывается подчиняться его приказу.

Служанка сделала почтительный реверанс. — Я всё поняла, Ваше Величество.

Мираэль раздражённо фыркнула. — Не называйте её Ваше Величество! Она всё ещё принцесса. Принцесса!

Я холодно взглянула на неё. — Во-первых, не смейте кричать на моих служанок. Во-вторых, служанка всего лишь выполняет приказ Его Величества. В отличие от некоторых, она понимает, что значит преданность и верность королю.

— Если вы не в курсе, позвольте мне вас просветить. Эти простолюдины не имеют иного выбора, кроме как подчиняться, но у меня есть выбор. Вы даже не представляете, что случится с этим королевством, если мой отец, Король Королевства Меча, прекратит поставки оружия. — Мираэль сделала глубокий, самодовольный вдох, её губы тронула ехидная улыбка. — Вы станете ничтожеством, слабее муравья. Люций потеряет всё: свою власть, свои амбиции, свою надежду. Единственное его спасение — это, конечно же, я. А вас, принцесса, я мигом отправлю на растерзание собакам.

Её слова с силой ударили по моей гордости, в груди вспыхнул гнев, горячий, неуправляемый, пульсирующий в висках. Пальцы невольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но я не дала себе времени на раздумья. Рывком сократив расстояние между нами, я с силой ударила её по щеке. Громкий хлопок эхом отозвался в просторном зале. Запястье мгновенно заныло, но это не имело значения.

— Как вы смеете так со мной разговаривать?! — мой голос прозвучал твёрдо, с холодной яростью, будто лезвие кинжала, рассекающее ночной воздух. — Думаю, вы забыли, где находитесь. Я предупреждаю вас, Принцесса Мираэль: ещё одно оскорбление в мой адрес или в адрес моего будущего мужа — и на растерзание собакам отправитесь вы, а не я.

Она резко вскинула голову, её глаза полыхали ненавистью, дыхание сбилось, а на щеке уже проявлялся красный след от моего удара. Воздух между нами словно наэлектризовался.

“В прошлой жизни я ни на кого не осмеливалась поднять руку, тем более на неё. Я позволяла унижать себя, позволяла ей топтать мою гордость… Но теперь всё иначе. Теперь я не позволю ей растоптать меня.”

Словно теряя контроль над собой, она сделала шаг вперёд и занесла руку для удара. Но я не отступила, не отвела взгляда, даже не моргнула. Пусть бьёт. Пусть попробует.

Но удар так и не последовал. В следующее мгновение чья-то сильная рука перехватила её запястье, сжала, не позволяя двигаться, а затем резко оттолкнула. Мираэль пошатнулась, едва удержав равновесие.

“Слава богам, ещё не хватала чтобы бы она ударилась головой… Но кто вмешался?”

Я медленно повернула голову и увидела Люция. Он молча подошёл ко мне, снял с себя тёплую накидку и бережно набросил её мне на плечи.

— Снежинка, почему ты в одной ночной сорочке? Она слишком тонкая, ты быстро простудишься.

“Вот почему все так смотрели на меня... Лириэль, наверное, пыталась предупредить, но я её даже не выслушала. О Боги, как же мне стыдно…”

Я опустила голову, чувствуя, как жар стыда заливает мои щёки.

— Простите… Я не заметила.

— Люций! — голос Мираэль был наполнен злостью. — Я расскажу отцу, что принцесса Селестия подняла на меня руку! Посмотрим, как ты будешь оправдываться перед ним.

Люций холодно посмотрел на неё, его голос прозвучал ровно, но в нём чувствовалась угроза:

— Мираэль, если ты не забыла, здесь было множество свидетелей. Посмотрим, кому поверит твой отец. — Он повернулся к стражникам. — Увезите принцессу Мираэль обратно в Королевство Меча и доложите Королю Аркалиону обо всём произошедшем. Не упуская ни единой детали.

Мираэль отчаянно пыталась вырваться, её лицо исказилось от ярости, но стражники крепко схватили её и увели прочь. Её громкие протесты вскоре затихли за массивными дверями.

Люций оглядел оставшихся в комнате.

— Вы все свободны. И никто не должен произнести ни слова о том, что произошло сегодня. В противном случае вы расстанетесь с головами.

Все молча поклонились и поспешно вышли, оставляя нас наедине.

Люций обернулся ко мне, его взгляд смягчился.

— Теперь ты понимаешь, почему я не могу позволить себе быть мягким? Мир так устроен, Снежинка… Даже с тобой мне приходится быть строгим, но, поверь, я не хочу этого.

Я посмотрела ему в глаза и тихо ответила:

— Я всё понимаю. Не переживай.

Он улыбнулся, его пальцы осторожно скользнули по моей руке.

— Ты хорошо справилась. Я горжусь тобой. Запястье не болит?

— Нет, всё в порядке.

Люций нежно притянул меня к себе, заключая в крепкие объятия, а затем мягко коснулся губами моих губ, даря мне тёплый, наполненный любовью поцелуй.

— Люций, мне нужно переодеться.

Он прищурился, усмехнувшись:

— Хочешь побыстрее избавиться от меня?

Я фыркнула, скрестив руки на груди.

— Не смей так говорить, иначе…

Люций склонился ко мне ближе, его голос стал низким и игривым:

— Иначе что, Снежинка?

Я прищурилась, сделав вид, что задумалась, а затем с притворной серьёзностью ответила:

— Иначе я продам тебя Мираэль… за один солнечный меч.

Люций театрально приложил руку к сердцу, изображая глубокую обиду.

— Селестия, ты такая жестокая… Сразу видно моя школа.

Я ухмыльнулась, не собираясь уступать:

— В той школе, где ты учился, я преподавала.

Прежде чем он успел ответить, я быстро поцеловала его в щёку и стрелой выскользнула из комнаты, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Люций остался стоять, проводив меня взглядом, а затем тихо рассмеялся, покачав головой.

— Она божественна… Она не похожа на других. Она особенная.

***

Через восемь часов принцесса Мираэль прибыла в замок. Ее отец, король Аркалион, был в сильном гневе из-за поступков своей дочери. Он сидел в своем тронном зале, мучительно раздумывая, как восстановить репутацию Мираэль, ведь несмотря на все ее ошибки, она оставалась его единственной дочерью и дорогим сердцу человеком.

— Стража, приведите ко мне принцессу Мираэль, — повелительно произнес король.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — ответил страж и удалился.

Король Аркалион в гневе и страхе размышлял, как можно исправить ситуацию, которая ставила под угрозу не только репутацию его дочери, но и стабильность в королевстве. Он любил Мираэль, несмотря на все ее недальновидные поступки, но теперь ей предстояло понести наказание.

— Советник, — произнес король, обращаясь к своему ближайшему советнику, — подскажите мне, как мне восстановить честь моей дочери и не потерять лицо перед народом и правителями соседних земель.

Советник, пожилой мужчина с долгими седыми волосами, задумался, прежде чем ответить:

— Мой король, я бы посоветовал вам начать с того, чтобы написать искреннее письмо к королю Люцию, где вы выразите свое сожаление по поводу поведения принцессы Мираэль. В письме должно быть ясно сказано, что вы, как отец, осуждаете поступок своей дочери, но при этом искренне просите прощение за ее неразумные действия. Кроме того, я бы рекомендовал выбрать для принцессы наказание, которое даст ей урок на будущее. Это продемонстрирует вашей дочери, что ее действия не останутся без последствий, и в будущем она будет более осмотрительной.

Король, выслушав совет, кивнул.

— Я последую вашему совету. Принесите мне перо и бумагу. Также проведите ко мне Лазурного Вестника. Он поможет мне в составлении письма.

— Сию минуту, Ваше Величество, — ответил советник и поспешил выполнить приказ.

Король принялся за подготовку письма, решив, что последствия для его дочери будут жесткими, но справедливыми.

Король Аркалион, правитель Царства Меча, обращается с покорным прошением к королю Люцию, властителю страны Тьмы.

Великий и мудрый король Люций,

С почтением и смирением я, Аркалион, король Царства Меча, склоняюсь перед величием Вашим, дабы выразить свои глубокие сожаления по поводу деяний, совершённых моей дочерью, принцессой Мираэль. Я осознаю тяжесть её проступков и горько сознаю, что её легкомыслие принесло беду не только нашему царству, но и нарушило гармонию между нашими землями.

Как отец, я осуждаю её поступки и полностью разделяю ваше негодование. Мираэль, несмотря на свою молодость и порой необузданный характер, остаётся моей любимой дочерью. Но её ошибки — это также моя ошибка. Я прошу прощения за любые неудобства, которые могли быть вызваны её действиями, и молю Вас о прощении, надеясь, что Вы не воспримете её поступки как проявление неприязни к Вашему дому, ибо таковых намерений не было.

Я искренне прошу принять мои извинения и прощение за безрассудство, с которым она поступила. Я принял меры, чтобы её наставить на путь исправления, и наказание, которое она понесет, будет служить ей уроком, чтобы в будущем её поступки были более обдуманными и ответственными.

Прошу Вас проявить снисхождение и принять это письмо как искреннее покаяние и знак уважения. Молю, да будут Ваши земли и Ваше правление благословлены, и да пребудет с вами сила Тьмы.

С величайшим уважением, Аркалион, король Царства Меча

— Немедленно доставьте письмо Королю Люцию, — произнёс король Аркалион, его голос был ледяным и полным угрозы. — Без промедлений!

После того как лазурный вестник исчез в коридорах замка, в тронный зал вошла принцесса Мираэль, её шаги звучали тихо, словно она уже чувствовала, что её ждёт.

— Папа, вы меня вызвали? — спросила она, пытаясь скрыть волнение, но её голос предательски дрожал.

Король Аркалион не ответил сразу. Его взгляд был холоден, а лицо сурово. Он встал с трона, повернувшись к дочери, и сказал:

— Встань на колени, Мираэль.

Мираэль застыла на месте. Её сердце сжалось, и она почувствовала, как страх охватывает её. Но осознавая всю серьёзность момента, она, с трудом, встала на колени перед своим отцом. Это было её первое наказание, которое так жестоко и бескомпромиссно исходило от него. Она чувствовала, как её гордость рушится, а страх сковывал её тело.

Король взглянул на неё с беспощадной решимостью.

— Ты не можешь избежать того, что ты заслужила, — продолжил он. — Ты заслужила наказание, и это будет уроком для тебя. Я уже решил, что с тобой будет. Ты будешь отправлена в отдалённые земли нашего Царства Меча, в одну из крепостей, где ты проведёшь шесть месяцев, живя среди простых людей, в условиях, лишённых всякой роскоши и привилегий. Тебе предстоит познать те трудности, с которыми сталкиваются твои подданные.

Король сделал паузу, чтобы дать её словам проникнуть в сознание принцессы.

— Ты будешь работать. Ты будешь заниматься физическим трудом, как люди, которые не знают, что такое дворцовая жизнь. Ты будешь жить в их мире — в мире, который тебе никогда не был знаком. И я надеюсь, что ты осознаешь, что значит быть правителем, а не просто носить титул принцессы.

Принцесса Мираэль вздрогнула, её глаза наполнились слезами, но она пыталась удержаться.

— Нет, папа! Ты не посмеешь так со мной поступить! Если ты отправишь меня туда, я покончу с собой! Я не выдержу такого унижения!

Король Аркалион шагнул к ней, и его лицо стало каменным.

— Не смей угрожать мне, — его голос был зловещим. — Ты не имеешь права манипулировать мной такими жалкими угрозами. Ты заслуживаешь этого наказания, и ты его получишь. Ты потеряешь всё, что тебе дорого, и я больше не буду твоим отцом, если ты выберешь путь бегства.

Он наклонился к ней, его взгляд был безжалостен.

— Ты можешь уходить к своей матери, если хочешь. Но знай, она живёт в нищете, и ты будешь работать всю жизнь на грязной работе, чтобы просто прокормиться. Ты больше не будешь принцессой. Ты станешь никем, и я больше не буду твоим отцом. Ты потеряешь всё, что имела, и больше не увидишь того, к чему привыкла.

Принцесса, ошеломлённая, не могла вымолвить ни слова. Она чувствовала, как её мир рушится, а отец больше не был тем человеком, к которому она привыкла обращаться за помощью. Аркалион, холодно и решительно, произнёс:

— Делай, что хочешь, но помни: ты — никто, если выберешь этот путь. А я не буду тебя спасать. — Стража, — с холодной решимостью произнёс король, — отвезите принцессу в место её наказания и следите за ней неотступно. Если хотя бы один волосок упадёт с её головы во время исполнения наказания, вы все понесёте полную ответственность. Я не потерплю никакой небрежности.

Принцессу Мираэль отправили далеко от замка. В слезах, она проклинала всех и клялась себе, что, как только её наказание закончится, она отомстит каждому, кто осмелился её унизить.

Глава 14

— Снежинка, моя дорогая, — произнёс Люций, его голос был полон нежности и решимости, — давай поженимся. Я хочу, чтобы у нас было десять детей, или, возможно, пятнадцать. Хотя, может быть, семнадцать — это будет ещё лучше.

Я мягко улыбнулась, но мой глаза выражали лёгкое беспокойство.

— Люций, — сказала она, стараясь сохранить спокойствие, — давай немного помедленнее. Я не против выйти за тебя, я буду безмерно счастлива быть твоей женой. Но что касается детей, я предпочла бы ограничиться двумя или тремя. Десяти детей — это слишком много для меня.

Люций, услышав мой слова, задумался на мгновение, затем его лицо озарилось теплой улыбкой.

— Ты права, моя любовь, — произнёс он с пониманием. — Ты всегда знаешь, что для нас обоих лучше. Пусть будет так, как ты хочешь. Все решено: наша свадьба состоится уже послезавтра. Чем скорее, тем лучше. Я не могу дождаться того дня, когда буду стоять рядом с тобой.

Я, немного расслабившись, предложила:

— Люций, а как насчёт того, чтобы мы устроили небольшой пикник? Только ты и я, вдали от всего мира. Я хочу провести с тобой день, наслаждаясь твоим обществом. Что скажешь?

Люций задумался, а затем его лицо осветилось одобрением.

— Прекрасная идея, моя дорогая, — сказал он. — Завтра я целый день буду принадлежать только тебе. Только ты и я, и ничто не будет нас отвлекать. А сейчас тебе стоит немного отдохнуть, потому что завтра нас ждёт долгий и важный день. Мы создадим новые воспоминания, которые останутся с нами навсегда.

Я улыбнулась, Моё сердце наполнилось счастьем, зная, что в лице Люция я нашла свою опору и любовь.

Завтрашний день должен был стать для меня чем-то особенным. Я знала, что мы с Люцием проведём его вдвоём, вдали от всего мира, в тени зелёных холмов и в тишине, где никто не сможет нас отвлечь. Солнце едва поднималось, когда мы выехали из замка. На мне было лёгкое платье, которое развевался ветер, а в руках я держала корзину с тем, что мы возьмём на пикник. Сердце моё наполнялось волнением и счастьем — ведь этот день был только для нас.

Место, которое мы выбрали, оказалось словно из мечты: на зелёной поляне, окружённой деревьями, где свет пробивался сквозь листву, а тишина была почти осязаемой. Люций разложил плед, и мы устроились на нём, ощущая себя в полной гармонии с природой. Я приняла от него несколько свежих цветов, его внимание и забота всегда заставляли моё сердце биться быстрее. Это был не просто пикник, а момент, когда я чувствовала, что ничего в мире не может нас разлучить.

Мы делились угощениями, которые я приготовила сама, и смеялись, наслаждаясь каждым мгновением. Люций, как всегда, рассказывал свои забавные истории, его смех был для меня самым прекрасным звуком. Он всегда умел дарить радость, и я с благодарностью слушала его, забывая обо всём, что оставалось за пределами этого маленького мира, который мы создали для себя.

Позже, после того как мы поели, я предложила прогуляться, чтобы в полной мере насладиться окружающей природой. Люций согласился, и мы долго шли вдоль берега реки, останавливаясь, чтобы любоваться пейзажем и наслаждаться тишиной, нарушаемой только пением птиц. Всё казалось идеальным — небо, лес, наш разговор.

Когда же наступил вечер, мы развели костёр. Я сидела рядом с ним, в его объятиях, и мы просто молчали, позволяя вечернему воздуху наполнить нас ощущением спокойствия. Я чувствовала, что рядом со мной был человек, с которым можно пройти через любую бурю, и даже когда вокруг будет только тьма, в его присутствии будет свет. Мы говорили о нашем будущем, о том, как будет наша жизнь после свадьбы. Я представила, как будем строить дом, воспитывать детей, переживать вместе радости и трудности.

Как только вечер перешёл в ночь, я не хотела покидать это место. Хотелось, чтобы этот момент продолжался вечно. Но, в конце концов, мы вернулись обратно в замок, каждый из нас знал, что этот день станет одним из самых важных и запоминающихся в нашей жизни. И я пообещала себе, что буду стараться помнить эти моменты, чтобы они всегда оставались со мной.

Мы вернулись в замок только под утро, и ночь, проведённая на пикнике, казалась далёким сном. Люций и я были переполнены эмоциями, но, несмотря на усталость, сердца наши всё ещё горели от радости.

— Люций, — я сказала, глядя на него с теплотой, — я никогда не забуду этот день. Это было великолепно, я так счастлива.

Он взглянул на меня с тем же сиянием в глазах и улыбнулся.

— Я тоже, Снежинка, — ответил он, его голос был полон искренней благодарности. — Давно я не веселился так, и это всё благодаря тебе. Кстати, приготовления к свадьбе почти завершены. Твоё платье тоже готово, оно сейчас в твоих покоях.

— Тогда я пойду, — сказала я, но при этом волнение, как лёгкая дрожь, охватывало меня. Столько всего должно было произойти в ближайшие дни, и я не могла не переживать.

— Хорошо, не торопись, чтобы не подскользнуться, — мягко произнёс Люций, его заботливый взгляд следил за мной, как всегда.

— Хорошо, — ответила я, чувствуя, как тревога внутри меня растёт. Я направилась в свои покои, и, когда подошла к двери, мои руки начали слегка дрожать. Переживание охватило меня, и казалось, что в этом моменте я испытываю больше эмоций, чем когда-либо прежде.

Как только я ступила на порог, раздался знакомый голос.

— Ваше величество, вы так и будете смотреть на дверь или зайдёте внутрь? — раздался знакомый голос, и я увидела, как одна из моих служанок стоит у двери, с мягкой улыбкой на лице.

— Лириэль, — произнёс я, немного удивлённая. — Как ты здесь оказалась? Я тебя даже не заметила. Ты в курсе, что моё свадебное платье уже готово?

— Да, — ответила она, её голос был полон спокойной уверенности, — я сама привезла его в ваши покои.

— Кстати, тебе не кажется, что это не совсем правильно? — задумчиво произнесла я, слегка нахмурив брови.

— О чём вы? — Лириэль выглядела озадаченной.

— Я говорю о подготовке к свадьбе. Разве не я должна сама этим заниматься? Что подумают люди по этому поводу? Ох, Лириэль, я так переживаю, мне так страшно.

Она подошла ко мне ближе, её голос стал мягким и успокаивающим.

— Ваше величество, не переживайте об этом. Во-первых, король — первый мужчина, который сам занимался подготовкой свадьбы. Все во дворце только об этом и говорят. Они говорят, что его величество настолько сильно вас любит, что не хочет вас утомлять этими делами и готов сделать всё ради вас. Думаю, нам стоит посмотреть на платье. Если вам что-то не понравится, мы быстро всё исправим.

Её слова успокоили меня, и я кивнула.

— Хорошо, — сказала я, ощущая, как лёгкое облегчение наполняет меня.

Мы вошли в комнату, и моё внимание сразу привлекло свадебное платье, лежащее на кровати. Оно было великолепно.

Платье было изысканно сшито из мягкого, словно облако, голубого атласа. Его ткани переливались в свете, словно каждый шаг приносил с собой новый оттенок. Корсет был украшен мелкими сверкающими камнями, которые, казалось, отражали свет, создавая эффект звездного неба. Рукава платья плавно спадали по плечам, оставляя их открытыми и элегантными. Низ платья переходил в длинную, волнующуюся юбку, которая, казалось, невесомо касалась пола. Вдоль подола и по бокам платья были тонкие вышивки в виде серебристых лилий, придававшие платью невероятную утонченность. Окружающий его воздушный шлейф придавал образу неописуемую лёгкость, как будто платье было соткано из самого ветра.

С каждым взглядом на это платье я ощущала, как волнение вновь охватывает моё сердце. Это было так красиво, что я не могла поверить, что всё это — для меня. Оно выглядело как произведение искусства, и я была уверена, что в нём я буду чувствовать себя по-настоящему особенной.

— Оно невероятное, — шепотом произнесла я, подходя к платью и касаясь его ткани. — Я не могу поверить, что это всё для меня.

Лириэль улыбнулась.

— Оно действительно прекрасно, и вы будете в нём королевой. Всё будет как надо, я уверена.

Я глубоко вздохнула, смотря на платье, готовая встретить день свадьбы и новую главу своей жизни с Люцием.

***

Два дня спустя.

За эти два дня с Люцием мы почти не общались. Когда я сообщила ему, что хочу самостоятельно продолжить подготовку к свадьбе, он воспринял мои слова как шутку и отказался от дальнейшей помощи. Сегодня день свадьбы. Я уже одета в платье, а служанки занимаются моей прической и макияжем. Люций пока не приходил ко мне, и это немного меня расстраивает.

— Лириэль, чем сейчас занят Люций?

— Его величество в настоящее время принимает гостей, которые прибыли на вашу свадьбу. Среди них король Аркалион.

— Лириэль, что мне делать, если он решит со мной поговорить? Я очень боюсь.

— Ваше величество, не стоит переживать. Вы — смелая и сильная женщина. Вам не страшен ни огонь, ни вода. Вы обязательно справитесь с любыми трудностями. К тому же, король Люций всегда будет рядом с вами и не позволит никому обидеть вас.

— Спасибо за поддержку, Лириэль. Что бы я без тебя делала?

— Ваше величество, не стоит благодарности. Мне искренне нравится служить вам, это приносит мне истинное удовольствие. Честно говоря, я бы служила вам даже без оплаты.

— Не говори так. В любом случае я буду платить тебе, и даже больше, потому что ты это заслуживаешь. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, не стесняйся обращаться ко мне.

— Благодарю вас, ваше величество. Я это запомню.

Внезапно в дверь раздался осторожный стук. Через мгновение в комнату вошла служанка и, почтительно склонив голову, объявила:

— Ваше высочество, настало время выходить.

Однако, подняв взгляд, она вдруг замерла, её глаза широко распахнулись от неожиданного изумления.

— О боги…

Я нахмурилась, глядя на неё с недоумением.

— В чём дело? Почему ты так смотришь на меня? Со мной что-то не так?

Служанка мгновенно пришла в себя, поспешно опустила голову и покачала её.

— Нет, что вы, ваше высочество! Просто… Вы так прекрасны. Когда я вас увидела, на мгновение потеряла дар речи. Вы выглядите, словно богиня.

Я невольно улыбнулась, чувствуя лёгкую волну смущения, но вскоре взяла себя в руки. Сегодня важный день, и мне предстоит встретиться с судьбой лицом к лицу.

Когда дверь передо мной медленно распахнулась, зал погрузился в напряжённое молчание. Я сделала шаг вперёд, и все взгляды устремились на меня. Гул разговоров стих, оставив после себя лишь едва слышные вздохи восхищения и удивления.

Я чувствовала, как десятки пар глаз внимательно изучают каждую деталь моего облика — изысканное платье, струящийся подол, сияющие украшения и лёгкую, едва заметную улыбку на губах. Даже свечи, расставленные по залу, казалось, мерцали ярче, отражаясь в драгоценных камнях моего наряда.

Я держала голову высоко, спина была выпрямлена, а шаги — грациозными и уверенными. Однако сердце билось чуть быстрее обычного, выдавая внутреннее волнение. Вдоль стен стояли знатные особы, их лица отражали целую гамму эмоций — восхищение, зависть, уважение и даже лёгкое недоверие.

Медленно проходя вперёд, я почувствовала, как к горлу подкатывает лёгкое волнение, но взгляд Люция, стоящего в центре зала, был прикован ко мне. В его глазах читалось что-то тёплое, неуловимое, и именно это придало мне уверенности.

С каждым шагом я приближалась к своей судьбе, и этот момент навсегда останется в памяти всех присутствующих.

Торжественная музыка заполнила просторный зал, возвещая о начале церемонии. Воздух был пропитан тонким ароматом свежих цветов, развешанных вдоль колонн, а золотые свечи мягко освещали пространство, придавая всему происходящему почти волшебную атмосферу.

Я сделала последний шаг и остановилась перед возвышением, где уже стоял Люций. Его взгляд, полный спокойной уверенности, встретился с моим, и на мгновение весь окружающий мир словно исчез — остались только мы двое.

Придворный жрец, облачённый в белоснежные одеяния, сделал шаг вперёд и взял слово:

— Сегодня, в этот священный день, мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать союз двух сердец, двух судеб. Перед лицом богов и народа эти двое дают клятву быть друг другу опорой, защитой и верностью.

Он обернулся ко мне и Люцию, задавая традиционный вопрос:

— Принцесса Селестия , принимаете ли вы Короля Люция в супруги, клянётесь ли быть ему верной, разделять с ним радости и невзгоды, идти с ним по жизненному пути?

Я взглянула в глаза Люция, и, несмотря на волнение, в голосе моём звучала твёрдость:

— Клянусь.

Жрец повернулся к Люцию.

— Ваше величество, берёте ли вы в жёны Лириэль, клянётесь ли защищать её, любить и быть с ней до конца своих дней?

Люций не раздумывал ни секунды:

— Клянусь.

Жрец поднял руки вверх, вознося молитву богам, после чего слуги поднесли две золотые чаши с вином. Согласно традиции, мы сделали по небольшому глотку, скрепляя наш союз. Затем он протянул нам перевязанный лентами венец — символ соединения наших судеб.

— Да будет ваш союз благословлён богами и освящён вечностью!

Зал наполнился аплодисментами, а Люций, не дожидаясь дальнейших формальностей, шагнул ко мне и нежно коснулся моих губ в поцелуе, закрепляя этот момент перед всеми. Я чувствовала тепло его рук, силу и уверенность, и в этот миг поняла, что больше не одна.

Торжество продолжилось — гости приветствовали нас, звучала музыка, зал наполнился весельем. Но для меня главным было одно: я сделала этот шаг, и теперь моя судьба изменилась навсегда.

Торжественный вечер и встреча с королём Аркалионом

Мы с Люцием неспешно прогуливались по залу, беседуя с гостями. Атмосфера была наполнена радостью и весельем: звучала музыка, бокалы наполнялись вином, а лица присутствующих светились улыбками. Со всех сторон в мой адрес сыпались комплименты — настолько, что я почти не могла сдержать смущение. Наверняка моё лицо было красным, как спелый гранат, но, надеюсь, приглушённый свет свечей скрывал это.

Вскоре, двигаясь среди гостей, мы оказались перед королём Аркалионом. В его взгляде читались одновременно сомнение и грусть, словно его мысли были далеко за пределами этого зала.

— Добрый вечер, Король и Королева Мира Тьмы, — произнёс он с лёгкой улыбкой, склонив голову в знак уважения. — Поздравляю вас со свадьбой. Люций, мой дорогой друг, должен признать, что ты выглядишь лучше, чем когда-либо. Особенно вы, Королева Селестия, — он перевёл взгляд на меня, — вы просто ослепительны. Ваша красота затмевает даже звёзды на ночном небе.

Люций с лёгкой усмешкой ответил:

— Аркалион, друг мой, ты сам выглядишь не менее великолепно.

Я не хотела оставаться в стороне и добавила с улыбкой:

— Благодарю вас, Король Аркалион. Мне очень приятно познакомиться с вами лично.

Однако вскоре выражение его лица стало более серьёзным. Он взглянул на меня с лёгким оттенком беспокойства и произнёс:

— Королева Селестия, могу ли я поговорить с вами наедине? Есть вопрос, который требует обсуждения, но он не предназначен для посторонних ушей.

Я слегка растерялась, но повернула голову к Люцию. Он молча встретился со мной взглядом, затем медленно и едва заметно кивнул, давая своё согласие.

— Хорошо, — ответила я. — Давайте выйдем на балкон. Там сейчас тихо, и никто нам не помешает.

Король Аркалион мягко улыбнулся и, сделав приглашающий жест, направился следом за мной.

Балкон оказался залит серебристым светом луны, а лёгкий ветерок доносил аромат ночных цветов из королевского сада. Вид отсюда был поистине захватывающим: бескрайние просторы дворца, окутанные мягким сиянием фонарей, казались вышедшими из сказки.

Аркалион на мгновение задержал взгляд на горизонте, прежде чем снова посмотреть на меня.

— Королева, — начал он, его голос звучал спокойно, но в нём угадывалась тень вины. — Я хотел бы принести вам свои извинения за то, что натворила моя дочь. Мне стыдно за её поступки. Я понимаю, что одними извинениями не исправить случившееся, но, тем не менее, я надеюсь, что вы сможете их принять.

Я внимательно посмотрела на него и, немного помедлив, ответила:

— Ваше величество, прошу вас не винить себя. Напротив, это мне следовало бы извиниться перед вами. Ведь это я ударила вашу дочь. Однако, прошу вас понять: я сделала это не из злого умысла и не ради унижения. Она угрожала мне открыто, и в тот момент я просто не смогла сдержаться. Но всё же мне не следовало терять самообладание, и я прошу прощения за свой поступок.

Аркалион вздохнул, его губы тронула слабая улыбка.

— На вашем месте я поступил бы так же. За оскорбление королевской особы полагается суровое наказание, вплоть до казни. Люций имел полное право вынести ей такой приговор, но он этого не сделал. Он поступил милосердно, потому что не хотел вас расстраивать. И за это я благодарен ему. Однако я не мог оставить её проступок безнаказанным.

Я вопросительно взглянула на него, и он продолжил:

— Я отправил её на полгода работать вместе с подданными Королевства Мечей. Пусть она узнает, как живут простые люди, пусть прочувствует их труд и испытания. Это будет ей уроком.

Я задумалась, переваривая его слова.

— Король Аркалион, не слишком ли суровое это наказание? Всё же она принцесса…

— Я считаю, что это наиболее подходящее решение, — твёрдо ответил он. — Возможно, через это испытание она станет лучше и осознает свои ошибки.

Я кивнула, принимая его слова, а затем, слегка улыбнувшись, сказала:

— Раз мы обсудили всё, что было необходимо, нам стоит вернуться в зал. Думаю, нас уже заждались.

Аркалион вновь улыбнулся и чуть склонил голову.

— Вы очень мудро мыслите, Королева Селестия. Это качество достойно истинной правительницы.

Мы направились обратно, оставляя за собой этот разговор под светом луны, который, возможно, изменит будущее больше, чем кажется на первый взгляд.

Встреча с отцом

Быстрым взглядом я заметила его среди толпы. Отец стоял неподалёку, наблюдая за мной с тёплой улыбкой, а рядом с ним находился Люций. Моё сердце наполнилось радостью, и я тут же повернулась к Королю Аркалиону. Он мгновенно понял мой немой посыл.

— Королева, вы можете идти, — с лёгкой улыбкой сказал он. — Мы обсудили всё, что хотели. Вас уже ждут. Если боги пожелают, наши пути ещё пересекутся. Всё по их воле.

Я уважительно склонила голову.

— Ваше величество, вы правы. Я уверена, что нам ещё предстоит встреча. Желаю вам приятно провести вечер.

— Благодарю вас, — ответил он с лёгким поклоном.

С этими словами я развернулась и поспешила к отцу. Я не просто шла — я буквально побежала в его объятия, забыв обо всём на свете.

— Ох, Ляля, потише, — засмеялся он, крепко прижимая меня к себе. — Королева не должна вести себя так несдержанно. Мы не виделись всего две недели, а ты уже так соскучилась?

Я отстранилась и с лёгкой обидой взглянула на него.

— Разве ты сам не скучал по мне, папа?

Он улыбнулся и погладил меня по волосам.

— Конечно скучал, — мягко ответил он, затем повернулся к Люцию. — Люций, ты не возражаешь, если я ненадолго украду твою жену? Всего на полчаса.

Люций усмехнулся, скрестив руки на груди.

— Свёкор, она только что официально стала принадлежать мне, а вы уже хотите забрать её у меня?

Отец рассмеялся.

— Ха-ха, ну вы и шутник, Ваше величество. Обещаю, что верну её вам через полчаса.

Люций с притворным вздохом покачал головой, но в его глазах светилась тёплая нежность.

— Хорошо, Селестия. Увидимся позже. Проведите время хорошо.

Я улыбнулась своему мужу, и мы с отцом направились в сад.

Ночные огни дворца освещали извилистые дорожки, но сам сад по-прежнему оставался в запустении. Засохшие деревья, увядшие клумбы — всё выглядело мрачным и безжизненным. Я невольно подумала, что стоит заняться его восстановлением.

— Надо будет привести его в порядок, — задумчиво пробормотала я, оглядываясь по сторонам.

Отец обернулся ко мне, его взгляд смягчился.

— Ляля, как ты себя чувствуешь? Здесь к тебе хорошо относятся? Никто не обижает?

Я тепло улыбнулась.

— Нет, папа, ко мне здесь относятся с уважением. Мне здесь очень нравится.

Отец кивнул, удовлетворённо улыбаясь, но в его глазах всё же читалась лёгкая обеспокоенность. Он, как всегда, волновался за меня, даже несмотря на то, что я теперь королева.

Мы продолжили прогулку по саду, шаг за шагом углубляясь в его тенистые аллеи. Лёгкий ветерок колыхал засохшие ветви деревьев, напоминая мне, что когда-то этот сад был живым и цветущим.

— Этот сад когда-то был прекрасным, — задумчиво сказал отец, оглядываясь вокруг. — Я помню его совсем другим. Здесь росли редчайшие цветы, и воздух был наполнен их ароматами.

Я остановилась, слегка нахмурившись.

— Я собираюсь восстановить его, — твёрдо произнесла я. — Он не должен оставаться таким. Королевский сад должен быть символом жизни, а не напоминанием о прошлом.

Отец посмотрел на меня с гордостью.

— Ты действительно готова принять на себя роль королевы, Ляля. Я вижу это в твоих глазах.

Я улыбнулась, но вдруг заметила в его взгляде тень беспокойства.

— О чём ты думаешь, папа? Что-то тебя тревожит?

Он сделал несколько шагов вперёд, а затем, не оборачиваясь, ответил:

— Я рад за тебя, но не могу не беспокоиться. Ты теперь королева Мира Тьмы, и это не просто титул. Это огромная ответственность. Тебе предстоит столкнуться с трудными решениями, опасностями и врагами, которые могут прятаться даже среди друзей.

Я молча переваривала его слова. Конечно, я понимала, что моя новая жизнь будет полна испытаний, но слышать это от отца, человека, который всегда оберегал меня, было особенно тяжело.

— Я знаю, что меня ждёт, — наконец ответила я. — Но я не одна, у меня есть Люций. И у меня есть ты.

Отец повернулся ко мне и улыбнулся.

— Да, у тебя есть я. И если тебе когда-нибудь понадобится помощь, просто позови меня.

Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как тепло разливается в груди.

Мы продолжали прогулку, беседуя о разных вещах — о том, как прошла церемония, о будущем, о том, как он сам проводит время. Незаметно мы подошли к беседке, которая, в отличие от остального сада, всё ещё сохраняла своё величие. Белый камень её колонн поблёскивал в лунном свете, а мраморные скамьи приглашали присесть.

— Давай отдохнём немного, — предложил отец, указывая на одну из них.

Я села, наслаждаясь лёгким ветерком, и посмотрела на ночное небо. Оно было усыпано звёздами, и я задумалась о том, как много изменилось в моей жизни за последние месяцы.

— Знаешь, — вдруг произнёс отец, — несмотря на все перемены, ты всё ещё моя маленькая девочка.

Я рассмеялась.

— Папа, я уже королева!

— Да, но для меня ты всегда останешься той же Лялей, которая когда-то бегала по дворцу, путаясь в своих длинных платьях.

Я покачала головой, но внутри меня наполнило тепло от его слов.

Наконец, отец взглянул на меня и с сожалением сказал:

— Думаю, пора возвращаться. Люций уже, наверное, ждёт тебя.

Я кивнула и, взяв отца под руку, мы неспешно направились обратно ко дворцу.

Мы неспешно шли обратно к дворцу, наслаждаясь последними минутами уединённого разговора. Свет факелов уже был виден впереди, и голоса гостей становились всё громче. Но внутри меня было удивительное спокойствие — рядом со мной был отец, и этот короткий момент напомнил мне, что, несмотря на новую жизнь, я всё ещё его дочь.

— Ляля, помни, если тебе что-то понадобится, если тебе будет трудно, ты всегда можешь рассчитывать на меня, — тихо сказал отец, слегка сжимая мою руку.

Я посмотрела на него и улыбнулась.

— Я знаю, папа. Спасибо.

Поднявшись по мраморным ступеням дворца, я снова оказалась в сияющем свете зала. Гости продолжали веселиться, музыка звучала, и, как только я вошла, внимание вновь устремилось на меня. Среди толпы я сразу же увидела Люция. Он стоял в стороне, общаясь с одним из лордов, но, заметив меня, его взгляд сразу смягчился.

Я отпустила руку отца и подошла к своему мужу. Люций, едва дождавшись, пока я сделаю последний шаг, взял меня за талию и притянул ближе.

— Ты вернулась, — с улыбкой сказал он. — Я уже начал скучать.

— Это же было всего полчаса, — шутливо ответила я.

— Даже полчаса — это слишком долго, когда рядом нет тебя, — его голос звучал низко и ласково.

Я почувствовала, как лёгкий румянец коснулся моих щёк, и, чтобы скрыть смущение, отвела взгляд. Но прежде чем я успела что-то сказать, к нам подошёл слуга и поклонился.

— Ваше величество, у нас всё готово для первого танца.

Я удивлённо посмотрела на Люция, но он лишь лукаво улыбнулся.

— Разве я тебе не говорил? По традиции король и королева должны открыть бал.

Музыка заиграла, и Люций, не дав мне времени на раздумья, повёл меня в центр зала. Гости расступились, образуя живой круг, и вскоре мы оказались одни посреди огромного зала, озарённого светом сотен свечей.

— Ты готова? — прошептал он, обхватывая мою талию одной рукой, а другую протягивая для первого движения.

Я глубоко вздохнула и кивнула.

— Да.

Как только первые ноты зазвучали, Люций плавно повёл меня в танце. Его движения были уверенными и лёгкими, и, несмотря на волнение, я быстро подстроилась под его ритм. Мы кружились в вихре музыки, и мне казалось, будто этот момент существовал только для нас двоих.

Шёпот гостей доносился откуда-то издалека, но я не слышала слов — только музыку, только тепло руки Люция, только его пристальный взгляд, полный нежности.

— Ты прекрасна, Селестия, — прошептал он, слегка наклонившись к моему уху.

Я улыбнулась, ощущая, как этот вечер превращается в одну из самых волшебных ночей в моей жизни.

Когда музыка затихла, зал на мгновение погрузился в тишину, а затем разразился громкими аплодисментами. Гости восхищённо улыбались, некоторые даже перешёптывались между собой, обсуждая наш танец. Я взглянула на Люция — в его глазах читалось удовлетворение.

— Ты справилась великолепно, — прошептал он, слегка касаясь моих пальцев губами.

Я смущённо опустила взгляд, но тут к нам подошёл один из придворных.

— Ваше величество, — он почтительно поклонился, — всё готово для праздничного пира. Позвольте проводить вас и её величество к главному столу.

Люций кивнул и, не отпуская мою руку, повёл меня в сторону возвышения, где уже был накрыт роскошный стол. Когда мы заняли свои места, в зал начали вносить блюда — запечённое мясо, изысканные закуски, сладости, экзотические фрукты. Воздух наполнился аппетитными ароматами, и разговоры за столами стали ещё оживлённее.

Я ловила на себе восторженные взгляды гостей. Многие благосклонно улыбались мне, кто-то поднимал бокалы в знак уважения. Но среди этих улыбок я также заметила несколько настороженных и даже холодных лиц. Не все радовались нашему союзу.

Люций, казалось, чувствовал моё напряжение. Он наклонился ко мне и тихо произнёс:

— Не обращай внимания. Некоторые просто не привыкли к переменам.

Я кивнула, но всё же ощущение тревоги не оставляло меня.

В этот момент король Аркалион поднялся со своего места и сделал знак, призывая к вниманию. Гул голосов стих.

— Друзья! Сегодня мы собрались здесь, чтобы отпраздновать не просто союз двух сердец, но и союз двух великих сил! — его голос был громким и уверенным. — Да будет этот брак крепким и нерушимым! Да принесёт он мир и процветание!

Гости радостно зашумели, поднимая кубки.

— За короля Люция и королеву Селестию! — воскликнул Аркалион.

— За короля и королеву! — подхватили остальные.

Люций уверенно взял кубок и слегка приподнял его в ответном жесте, а я последовала его примеру. Вино оказалось сладким, с лёгкой терпкостью, и я сделала несколько маленьких глотков.

Пир продолжался, и с каждой минутой атмосфера становилась всё более непринуждённой. Гости общались, смеялись, некоторые даже начали танцевать. Я уже начала чувствовать себя более расслабленно, когда вдруг заметила, что один из слуг шепчет что-то Люцию на ухо.

Лицо моего мужа мгновенно стало напряжённым. Он повернулся ко мне и тихо произнёс:

— Нам нужно поговорить. Сейчас.

Я удивлённо взглянула на него, но он уже поднялся. Я последовала за ним, и мы вышли через боковую дверь в небольшой коридор, освещённый факелами.

— Что случилось? — спросила я, чувствуя, как тревога снова нарастает.

Люций посмотрел мне прямо в глаза.

— В замке появился незваный гость. И он хочет видеть тебя.

я повернулась к слуге

— Передайте нашему гостю, что я готова с ним встретиться. Я буду ждать его в комнате для переговоров.

— Я вас поняла, ваше величество, — ответил слуга, сделав почтительный реверанс.

Как только она удалилась, я повернулась к Люцию.

— Лириэль передаст отцу, чтобы он позаботился о гостях, пока нас не будет.

Люций кивнул, соглашаясь с моим решением, и, не теряя времени, мы направились в комнату для переговоров. Весь путь он не отходил от меня ни на шаг, словно предчувствуя что-то неладное.

Когда мы вошли в помещение, атмосфера казалась напряжённой. Мягкий свет свечей играл на полированных поверхностях мебели, бросая длинные тени на стены. Тишину нарушил осторожный стук в дверь. Вскоре появился слуга, почтительно склонив голову.

— Ваше величество, ваш гость уже прибыл. Он ожидает вашего разрешения войти.

Я сделала глубокий вдох, стараясь сохранить спокойствие, и кивнула.

— Пригласите его внутрь.

Слуга скрылся за дверью, и через мгновение в комнату вошёл человек, которого я меньше всего желала видеть.

Моё сердце замерло.

Глава 15

— Давно не виделись, Ваше Величество Селестия.

Я вздрогнула от знакомого, но нежеланного голоса и медленно повернулась. Лицо исказилось ужасом, а сердце сжалось в предчувствии надвигающейся бури. Люций, стоявший рядом, настороженно посмотрел на меня, а затем перевёл взгляд на незваного гостя.

— Люций, можешь выйти ненадолго? — мой голос дрожал, но я старалась сохранить спокойствие.

Он прищурился, явно улавливая в моём поведении что-то неладное.

— Селестия, кто он? Вы знакомы?

Я почувствовала, как холодный пот выступил на спине. Беглый взгляд на гостя — и снова на Люция. Что сказать? Как объяснить?

— Да... То есть нет... Мы встречались давно, — слова путались, а голос звучал слишком неуверенно. — Он помог мне... когда-то. Теперь узнал, кто я, и пришёл навестить.

Люций нахмурился, его проницательные глаза пронзили меня насквозь.

— Ты мне лжёшь, — его голос был тихим, но в нём звучала опасная ледяная нотка.

Я судорожно вздохнула, стараясь взять себя в руки. Взяв его лицо в ладони, я нежно коснулась его губ, целуя так, будто это наш последний поцелуй.

— Любимый, я всё объясню, как только он уйдёт. Обещаю.

Несколько мучительных секунд он изучал меня взглядом, затем медленно кивнул.

— Хорошо. Я буду ждать за дверью.

Он бросил на гостя холодный, испытующий взгляд, затем, не говоря больше ни слова, вышел, оставляя меня наедине с призраком прошлого. Дверь скрипнула и закрылась с пугающей окончательностью.

Гость с усмешкой оглядел комнату и, словно хозяин, небрежно опустился в кресло.

— Селестия, ты похорошела с тех пор, как мы виделись в последний раз. Тебе к лицу это свадебное платье. Хотя... белый цвет, похоже, тебе больше не по душе, раз ты выбрала голубой.

Я напряглась, сжимая руки в кулаки.

— Никс Талев... — имя сорвалось с моих губ, наполненное гневом и недоумением. — Как ты здесь оказался? Почему ты помнишь то, что другие забыли? Чёрт побери, что здесь происходит?!

Он только усмехнулся и лениво наклонился вперёд, легко коснувшись пряди моих волос.

— Не злись, моя дорогая. Поверь, я сам до конца не понимаю, что происходит. Но одно знаю точно — тебе нравится эта жизнь. Ты привыкла к ней. А вот я — ещё нет. — В его глазах вспыхнул странный огонь. — Но, несмотря на это, я по-прежнему люблю тебя. И хочу снова сделать тебя своей принцессой.

Я отпрянула, испепеляя его взглядом.

— Ты, наверное, сошёл с ума, если думаешь, что я откажусь от титула королевы, чтобы вернуться к прошлому! Что ты вообще несёшь? Как ты здесь оказался?!

Его улыбка стала загадочной, а голос — почти ласковым.

— В той жизни ты не умерла, Селестия. Ты просто потеряла сознание... и очень много крови. — Он провёл пальцами по моей щеке, заставляя меня замереть. — Но твоё белоснежное платье тогда стало красным, как алая роза. Может, поэтому ты больше не любишь белый цвет?

Я ощутила, как сердце пропустило удар.

— Почему... почему ты всё помнишь, а Мираэль — нет? — голос мой сорвался, но я заставила себя смотреть ему в глаза.

Никс усмехнулся, но в его взгляде скользнула тень чего-то зловещего.

— Потому что я не собирался забывать, Селестия. А вот она... — Он наклонился ближе, так, что его губы почти касались моего уха. — Она не должна была помнить. Это не входило в чьи-то планы.

Я вздрогнула. В голове гулко отдавались его слова.

Чьи-то планы? Кто стоит за этим?

Слишком много вопросов. Слишком мало ответов.

Но одно я знала точно: этот человек — мой прошлый кошмар, который снова пришёл за мной.

— В прошлой жизни мы с Мираэль тащили твоё безжизненное тело к машине, чтобы отвезти тебя в больницу. Но по дороге случилась авария. Мы сбили человека... Последнее, что я увидел, — это мерцающий свет сирен скорой помощи. А потом... я очнулся в этом мире.

Он шагнул ближе, его глаза потемнели от ярости, и прежде чем я успела среагировать, его холодные пальцы сжались на моём горле. Он притянул меня к себе, его хватка была неумолимой, жёсткой, словно стальные кандалы. Я задыхалась, паника сжала грудь, но, собрав последние силы, я рванулась назад. Его руки соскользнули, и я, глотая воздух, закричала во весь голос:

— Стража! Схватите этого мерзавца и выбросьте его из королевства!

Дверь с грохотом распахнулась. В зал ворвались двое рыцарей, а следом за ними — Люций. Лезвия клинков сверкнули в свете факелов. Рыцари схватили его, заломив руки за спину, и потянули прочь. Он не сопротивлялся, только усмехнулся, когда его грубо потащили к выходу.

— Селестия, ты ещё приползёшь ко мне на коленях, умоляя взять тебя в жёны. Как и раньше... Ты снова станешь моей.

Его голос был наполнен зловещим триумфом, и ледяной ужас сковал меня. Я почувствовала, как по спине пробежал холодный озноб, но прогнала страх, заставив себя не выказывать слабости.

Люций бросился ко мне, его руки бережно коснулись моей шеи. В его глазах бушевала буря гнева и беспокойства.

— Любимая... С тобой всё в порядке? Твоя шея... — он осёкся, вглядываясь в красные следы от грубых пальцев на моей коже.

Я стиснула зубы, в глазах вспыхнул гнев.

— Он заплатит за это. Клянусь.

— Слуги! — Люций закричал это слово с таким гневом, что у меня по спине пробежал холод.

В комнату вошли две девушки, их лица были напуганными, а руки дрожали.

— Слушайте меня внимательно, — его голос был ледяным, полным скрытой угрозы. Он повернулся к самой молодой из них: — Ты. Иди в банкетный зал и сообщи королю Алексиану, что королева плохо себя чувствует и сейчас отдыхает в своих покоях со мной. Передай, что нет повода для беспокойства, она всего лишь немного выпила. Если ты осмелишься сказать хоть слово лишнего... — он приблизился, его взгляд впился в девушку, — я заживо закопаю тебя. Сделай так, чтобы он тебе поверил.

Служанка торопливо поклонилась и, споткнувшись, выбежала из комнаты, её дыхание сбилось от страха. Люций повернулся ко второй девушке, чей взгляд дрожал от ужаса.

— А ты принеси мазь от синяков и кувшин воды в покои королевы. Немедленно.

— Да, Ваше Величество! Сию же минуту! — её голос был прерывистым, она поспешила к выходу, не смея взглянуть ему в глаза.

Люций резко развернулся и, прежде чем я успела возразить, поднял меня на руки. Его хватка была твёрдой, шаги быстрыми, и через несколько мгновений мы уже оказались перед дверями моих покоев. Он распахнул их, вошёл внутрь и аккуратно опустил меня на кровать.

Не дав мне времени возразить, он начал помогать мне переодеться в ночную сорочку, его движения были бережными, но в глазах бушевала буря эмоций. Когда служанка вернулась, её руки дрожали, но она осторожно поставила мазь и кувшин с водой на столик у кровати.

Люций поднял на меня суровый взгляд.

— Селестия, теперь ты обязана мне всё рассказать. Клянусь, что, что бы ты ни сказала, я тебе поверю.

Я глубоко вздохнула, зная, что больше не могу оттягивать этот момент.

— Хорошо. Я всё тебе расскажу... Но сначала ты должен нанести мне мазь.

— Это началось давным-давно... В прошлой жизни мы были вместе.

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как горечь воспоминаний сжимает сердце.

— В средней школе... — мой голос дрогнул, но я заставила себя продолжать. — Меня изнасиловали. На следующее утро он проходил мимо и помог мне. Я лежала там, без сознания... Потом, спустя какое-то время, мы начали встречаться. У нас не было близости. Мы просто держались за руки, целовались... ничего большего. Но спустя три года я узнала, что он изменяет мне с моей лучшей подругой... Мираэль.

Люций напрягся, его кулаки сжались.

— Ты имеешь в виду…

— Да, именно это я и имею в виду, — прошептала я. — В той жизни я пошла к ней домой, чтобы поговорить. Мы поссорились. Разгорелась настоящая буря эмоций. И в этот момент мне позвонили из больницы.

Я заметила, как Люций приподнял бровь.

— Больница — это место, куда отправляют больных людей. А телефон... это такая коробочка, с помощью которой можно разговаривать с человеком, находящимся на большом расстоянии. Мне сообщили, что мой отец умер.

Я сжала руки, вспоминая ту острую, разрывающую душу боль.

— Всё стало как в тумане. Я чувствовала, как мир рушится вокруг меня. А потом... Потом кто-то ударил меня. Это был либо Никлас, либо Мираэль. Я не успела разглядеть... Последнее, что я помню, — темнота. А очнулась уже в этом мире.

Люций молчал, пристально всматриваясь в моё лицо. Я продолжила, с трудом сдерживая дрожь в голосе:

— Самое странное — люди, которых я знала в прошлой жизни, выглядят здесь точно так же. Но есть одно "но": они ничего не помнят. Только я…

Я сделала паузу, проклиная дрожащие пальцы.

— И сегодня оказалось, что Никлас тоже помнит. Он сказал, что я не умерла, а просто потеряла память. Возможно... возможно, я сейчас в коме.

Моя грудь судорожно вздымалась. Я заставила себя встретиться взглядом с Люцием.

— Но меня мучает только один вопрос, — прошептала я. — Почему Никлас всё помнит... а Мираэль нет?

— Снежинка, я тебе верю. Я чувствую, что ты не лжёшь мне.

— Люций... — мой голос дрожал, а страх, сковавший сердце, не давал вздохнуть полной грудью. — А что, если всё это всего лишь сон? Что, если всё, что я сейчас вижу, — лишь плод моего воображения?

Я начала мелко дрожать, словно загнанный зверёк, и Люцию пришлось крепче прижать меня к себе. Его руки были тёплыми, сильными, они окутывали меня, как защитный кокон. Он наклонился ближе и ласково прошептал мне на ухо:

— Снежинка, даже если это сон, я счастлив, что нахожусь в нём. Давай не будем думать об этом. Просто насладимся каждой минутой, проведённой вместе.

Я вцепилась в его рубашку, ощущая, как внутри всё сжимается от страха потерять тех, кого люблю.

— Люций, я не хочу потерять ни тебя, ни отца... Я люблю вас. Ты — любовь всей моей жизни.

Он накрыл ладонью мои волосы, нежно поглаживая их, словно пытаясь успокоить мои тревоги.

— Снежинка, я тоже не хочу тебя терять. А теперь ложись спать. Я останусь с тобой, пока ты не уснёшь, а потом пойду в свои покои. Не плачь больше... Я рядом. Всегда буду рядом.

Я всхлипнула и, не раздумывая, прошептала:

— Останься сегодня со мной... Мне страшно одной.

Люций внимательно посмотрел на меня, его взгляд был тёплым, но изучающим.

— Хорошо, — согласился он. — Только дай мне раздеться, так нам обоим будет удобнее спать.

Я смахнула остатки слёз и наблюдала сквозь лёгкую дымку усталости, как он стягивает рубашку. Под мягким светом лампад его тело выглядело мощным, сильным, каждая мышца была чётко очерчена. Его кожа выглядела такой тёплой... Я невольно протянула руку, желая коснуться его. Люций словно прочитал мои мысли и приблизился ко мне.

— Тебе нравится меня трогать? — его голос прозвучал с лёгкой насмешкой, но в нём сквозила нежность.

Я смущённо отвела взгляд, но не убрала руку. Он мягко рассмеялся, а затем лёг рядом, притянув меня к себе. Тепло его тела успокаивало, наполняло чувством защищённости. Я глубоко вдохнула его запах — смесь лаванды и чего-то, что было неотъемлемо Люцием. Ощущая, как его дыхание ласкает мои волосы, я закрыла глаза.

Почти сразу же я уснула в его объятиях, чувствуя себя в безопасности, как никогда прежде.

Я проснулась от жуткой головной боли, словно кто-то ударил меня молотом по голове. Мир плыл перед глазами, и мне понадобилось несколько мгновений, чтобы прийти в себя. Я повернула голову, но Люция рядом не было. Сердце тревожно сжалось. Однако я быстро поняла, что в комнате я не одна.

Передо мной стояла Лириэль, её взгляд был серьёзен и внимателен.

— Лириэль, где Люций? — спросила я, с трудом поднимаясь с кровати.

— Ваше Величество, — произнесла она с лёгким поклоном, — король приказал мне присматривать за вами, пока он не вернётся.

Я нахмурилась, чувствуя, как тревога нарастает внутри.

— О чём ты говоришь? Куда он отправился? Неужели он хотел оставить меня одну?

Но Лириэль не успела ответить — я не стала её слушать. Словно пуля, вылетела из покоев и бросилась искать Люция.

Я нашла его в тронном зале. Всё выглядело так, словно вчера здесь не было ни малейшего намёка на свадьбу. Атмосфера казалась слишком будничной, и это усиливало моё беспокойство.

— Ты куда-то собираешься уехать, даже не сказав мне? — в моём голосе слышалась боль. — Ты действительно решил оставить меня одну?

Люций, услышав мой голос, повернулся ко мне. Его лицо оставалось спокойным, но во взгляде промелькнула лёгкая усталость.

— Снежинка, успокойся. Я никуда не уеду без тебя, — мягко произнёс он. — Я просто хотел дождаться, пока ты проснёшься. Нас пригласили в соседнее королевство на неделю, и я хотел узнать твоё мнение. Что ты думаешь об этом?

Я выдохнула, позволяя тревоге немного отступить.

— Да, конечно, я согласна. Когда мы отправляемся?

— В обед. — Он усмехнулся, скользнув взглядом по моей фигуре. — И снова ты разгуливаешь по дворцу в одной сорочке. Я начинаю ревновать.

Я вспыхнула и поспешно ответила:

— Я пойду переодеться.

— Встретимся через час внизу.

Лириэль помогла мне выбрать платье и собрать всё необходимое для поездки. Она действовала чётко и умело, и вскоре мои вещи были готовы.

Перед тем как покинуть покои, я повернулась к ней:

— Лириэль, я зайду в библиотеку. Хочу взять несколько книг в дорогу. Я скоро вернусь.

Она кивнула, и я, накинув лёгкий плащ, направилась в сторону огромного книжного зала, чувствуя, как сердце снова наполняется предвкушением неизведанного.

Я открыла двери библиотеки и замерла, оглядываясь вокруг. В этот раз здесь было удивительно чисто, не то что в мой первый визит, когда на полках царил хаос, а книги были разбросаны повсюду. Теперь же старинные фолианты стояли в идеальном порядке, а рядом с ними красовались новые, аккуратно расставленные тома.

За большим дубовым столом я заметила Эльриона. Он с увлечением читал книгу о магии, полностью погружённый в изучение её тайн.

— Эльрион, давно не виделись, — с улыбкой позвала я.

Он поднял голову, а его глаза радостно вспыхнули.

— Королева Селестия! — воскликнул он и, отложив книгу, подбежал ко мне, крепко обнимая.

Я ласково провела рукой по его волосам.

— Как ты себя чувствуешь? Что у тебя нового?

— Мы через два месяца отправляемся в Академию магии, — с гордостью сообщил он. — Скажите, если мы уедем, вы примете нас обратно, когда мы вернёмся?

— Конечно, Эльрион. Теперь это и ваш дом тоже, — мягко ответила я. — Как чувствует себя твоя сестра?

— Очень хорошо. Сейчас у неё урок этикета, поэтому я здесь один. Вчера мы хотели присутствовать на вашей свадьбе, но закончили уроки слишком поздно. Когда пришли, нам сообщили, что вы уже отдыхаете, так что мы не стали вас тревожить. Но зато успели хорошо поужинать! Жаль, что вас не было с нами.

Я улыбнулась, ощущая лёгкое чувство вины.

— Прости меня, мой дорогой, — нежно произнесла я. — Давай, когда мы вернёмся, я устрою для вас праздник? Мы все соберёмся вместе, и он будет даже лучше, чем моя свадьба. Что скажешь?

Мальчик просиял и вновь обнял меня, его тёплая детская радость передалась и мне.

— Это было бы чудесно!

Я взяла с полки две книги, ещё раз крепко обняла Эльриона, а затем попрощалась с ним. Оставив библиотеку, я направилась к карете, которая уже ждала меня у главного входа.

Люций стоял у экипажа и, увидев меня, улыбнулся.

— Ты готова? — спросил он, протягивая мне руку.

Я взяла его ладонь, ощущая тепло его прикосновения.

— Ещё как!

Мы заняли свои места в карете, и вскоре наш путь начался. Время в дороге пролетало незаметно. Я читала вслух, пересказывая Люцию содержание книги, иногда мы просто разговаривали, смеялись и дурачились, наслаждаясь друг другом. Это путешествие обещало быть незабываемым.

Глава 16

Когда мы прибыли в королевство Эверли, нас встретили с теплотой и радушием. Король и королева этой прекрасной страны ожидали нас перед входом во дворец. В их руках был пирог, и даже издалека я чувствовала его манящий аромат.

— Приветствуем вас, ваше величество, король и королева Королевства Тьмы. Мы рады видеть вас в Эверли.

Мы с Люцием обменялись взглядами, затем вежливо поклонились, приветствуя монархов с лёгкой, доброжелательной улыбкой.

Королева с мягкой улыбкой сделала шаг вперёд и произнесла:

— В нашем королевстве существует давняя традиция: мы встречаем гостей пирогом, который является символом доброты, дружбы и мира. Его сладкий вкус напоминает о спокойствии и гармонии. Говорят, что моя прабабушка и прадедушка влюбились друг в друга именно после того, как он попробовал её пирог. Их союз был долгим и счастливым, а с тех пор эта традиция стала неотъемлемой частью нашего гостеприимства. Мы испекли этот пирог сами, и надеемся, что он придётся вам по вкусу.

Я обменялась с Люцием взглядом и кивнула:

— Для нас будет честью разделить с вами этот обряд.

Король с одобрением кивнул и произнёс:

— Прежде чем приступить к трапезе, наша управляющая проводит вас в покои. Вы сможете привести себя в порядок и немного отдохнуть после дороги. Вечером же мы соберёмся вместе и отведаем пирог.

К нам подошла женщина средних лет в элегантном платье, слегка поклонилась и, жестом приглашая следовать за ней, сказала:

— Ваше величество, прошу за мной. Я провожу вас в ваши покои.

— Благодарим вас.

Мы последовали за ней по длинным, богато украшенным коридорам дворца, пока, наконец, не достигли своих покоев.

Когда мы вошли в покои, перед нами открылось просторное, светлое помещение, наполненное уютом и изысканностью. Высокие окна с тонкими золотыми узорами на стекле пропускали мягкий солнечный свет, который заливал всю комнату тёплым сиянием. Пол был выложен из гладкого мрамора с тонкими прожилками серебра, а по нему расстилался мягкий ковёр глубокого лазурного оттенка.

В центре комнаты стояла широкая кровать с резным изголовьем, украшенным витиеватыми узорами. Её балдахин был соткан из полупрозрачной ткани, лёгкой, как облако. Постельное бельё белоснежное, с вышитыми на нём золотыми символами королевского рода.

Справа от кровати располагался изящный туалетный столик с зеркалом в тонкой серебряной оправе. На нём стояли флаконы с душистыми маслами, расческа из слоновой кости и небольшой букет свежих цветов, источавших нежный аромат.

Возле камина, где уютно потрескивали поленья, стояли два удобных кресла, обитые бархатной тканью, и невысокий столик с серебряным чайным сервизом. В воздухе витал тонкий запах лаванды и ванили, наполняя комнату ощущением покоя.

Справа находилась массивная дубовая дверь, ведущая в смежную комнату — небольшую гардеробную, где уже были приготовлены для нас новые одежды.

Я провела рукой по гладкой деревянной поверхности стола, чувствуя тепло солнечного луча, падающего из окна. Здесь всё дышало гармонией и заботой о гостях.

— Снежинка, тебе не нравится эта комната? Если хочешь, я могу попросить, чтобы нам предоставили другие покои.

Я оглянулась на Люция, улыбаясь.

— Нет, мне здесь очень нравится. Она прекрасна.

Я подошла к окну и взглянула на сад, раскинувшийся под замковыми стенами. Вечернее солнце заливало его мягким золотым светом, а лёгкий ветерок шевелил листья деревьев, создавая ощущение уюта и покоя.

В этот момент Люций подошёл ко мне сзади, нежно обнял, прижавшись губами к моему виску. От его прикосновения по коже пробежали тёплые мурашки.

— Я попросил Риана приготовить для тебя подарок. Уверен, он тебе очень понравится.

Я повернулась к нему с любопытством.

— Какой подарок?

Люций загадочно улыбнулся.

— Не скажу. Ты узнаешь через неделю.

Я надулась, сложив руки на груди.

— Ну скажи…

— Нет.

Он лукаво посмотрел на меня, а я, не раздумывая, толкнула его в бок. Люций тут же схватил меня за талию и начал щекотать. Мы рассмеялись и, как дети, начали бегать по комнате, уворачиваясь друг от друга, веселясь, будто забыв обо всём на свете.

Но наше веселье прервалось, когда в дверь раздался осторожный, но твёрдый стук. Мы резко остановились, пытаясь отдышаться.

— Входите, — сказала я, стараясь скрыть улыбку.

Дверь отворилась, и на пороге стоял слуга в официальном королевском облачении. Он склонил голову в знак уважения.

— Ваше величество, король Люций. Король Альден просит вас немедленно явиться в тронный зал. Это очень важно.

Люций мгновенно стал серьёзным. Он посмотрел на меня, его взгляд задержался на моих губах, а затем он наклонился и нежно поцеловал меня.

— Я скоро вернусь.

Я молча кивнула, провожая его взглядом, пока он не исчез за дверью.

Оставшись одна, я глубоко вдохнула и направилась в ванную. Вода в мраморной ванне была наполнена ароматами лаванды и жасмина. Опустившись в её тёплые объятия, я закрыла глаза, позволяя себе расслабиться, прежде чем переодеться и подготовиться к тому, что ожидало меня дальше.

Люций вошёл в тронный зал и склонил голову в знак уважения.

— Король Альден, вы хотели со мной поговорить?

Король Эверли, сидя на своём величественном троне, внимательно посмотрел на него и кивнул.

— Да. Вчера в наш город прибыл цирк, в котором содержатся различные существа, привезённые из Тёмного мира. Более того, оказалось, что эти люди занимаются торговлей монстрами. Как вам известно, в нашем королевстве запрещена любая форма торговли живыми существами, будь то люди или магические создания. Сегодня утром мне сообщили, что один из их зверей сбежал. Это медведь из вашего королевства, и нам необходима ваша помощь. Возможно, вы знаете его слабые стороны или способы его поимки.

Люций задумался на мгновение, затем ответил:

— Этот медведь крайне опасен. Его густая шерсть позволяет ему практически сливаться с окружающей средой днём, а ночью он становится почти невидимым благодаря своей способности передвигаться абсолютно бесшумно. Единственный способ его поймать — это грамотно расставленная ловушка и… большое количество клубники.

Король Альден слегка нахмурился.

— Клубника?

— Да. Во-первых, клубника ослабляет его магические силы и делает его на несколько минут обычным зверем. Во-вторых, этот медведь не может устоять перед её запахом, что делает его уязвимым. Однако клубники понадобится действительно много.

Король Альден кивнул, явно запоминая эту информацию. Затем повернулся к своему советнику.

— Передайте рыцарям всё, что только что сказал король Люций. Пусть они подготовят ловушку и, как только медведь будет пойман, отправят его обратно в Королевство Тьмы в целости и сохранности.

— Будет исполнено, ваше величество.

Советник поклонился и поспешил выполнить приказ.

Король Альден снова посмотрел на Люция и с лёгкой улыбкой произнёс:

— Прошу прощения за то, что побеспокоил вас по такому делу. Завтра я отправлю людей, чтобы арестовать этих мерзавцев и закрыть их в тюрьме. К сожалению, моя королева не очень хорошо себя чувствует, поэтому сегодня у нас не получится поужинать вместе.

Люций ответил с уважением и пониманием:

— Не беспокойтесь. Передайте королеве мои наилучшие пожелания и пожелайте ей скорейшего выздоровления. Я очень жду момента, когда смогу попробовать ваш знаменитый пирог. А сейчас, с вашего позволения, я вернусь к своей супруге — она, вероятно, волнуется, ведь я ушёл так неожиданно.

Король Альден улыбнулся:

— Конечно. А завтра мы вместе позавтракаем.

— Договорились.

Люций слегка поклонился, развернулся и вышел из тронного зала, спеша вернуться к своей жене.

Когда Люций вернулся в их покои, мягкий свет свечей всё ещё мерцал, отбрасывая тёплые блики на стены. Он тихо прикрыл за собой дверь и, прислонившись к косяку, с нежной улыбкой посмотрел на спящую Селестию.

— Селестия, я вернулся… Прости, что так поздно…

Она что-то пробормотала во сне, слегка нахмурив носик, а затем сонно улыбнулась.

— Ха-ха… любовь моя… Нам нужно придумать этикет для разговоров во время сна… Ты такая милая… — её голос был тихий и немного растянутый от сонливости.

Люций тихо рассмеялся, снимая плащ.

— Ты даже во сне умудряешься подшучивать надо мной?

Селестия медленно открыла глаза и зевнула, потянувшись, словно кошка.

— Люций, ты уже вернулся?

— Да, прости, если разбудил тебя.

Она устало махнула рукой.

— Ничего страшного… Иди прими ванну и ложись спать, я буду ждать тебя…

Люций склонился над ней и мягко поцеловал в лоб.

— Хорошо, только не засыпай без меня.

Селестия попыталась бодро кивнуть, но её веки уже тяжело опускались.

— Обещаю… — пробормотала она, кутаясь в одеяло.

Но стоило Люцию скрыться в ванной, как её обещание было нарушено — сон одержал над ней безоговорочную победу.

Когда Люций вернулся спустя некоторое время, он обнаружил свою жену, свернувшуюся клубочком и мирно посапывающую. Он улыбнулся, осторожно лёг рядом и, обняв её, прошептал:

— "Ты обещала меня ждать…"

Селестия во сне что-то невнятно пробормотала, прижимаясь к нему ещё крепче. Люций только тихо рассмеялся и, закрыв глаза, позволил себе наконец-то погрузиться в долгожданный отдых.

***

Я наклонилась над Люцием, осторожно тронула его за плечо и мягко прошептала:

— Люций, просыпайся. Нам пора спускаться вниз.

В ответ он только что-то пробормотал, натянув одеяло выше.

— Ммм… ещё пять минут…

Я закатила глаза и скрестила руки на груди.

— Нет, любимый, тебе не пять минут, а ровно сейчас.

Люций приоткрыл один глаз и медленно посмотрел на меня. Затем его губы тронула лукавая улыбка.

— Ты уже одета?

Я вздохнула, сделала шаг назад и изящно повернулась вокруг своей оси.

— Ну, как видишь.

Люций протянул ко мне руку, пытаясь притянуть к себе, но я ловко увернулась.

— О нет, никаких утренних уловок, милый. Вставай.

Он тяжело вздохнул, потянулся, затем уселся на кровати, улыбаясь своей фирменной хитрой улыбкой.

— Дай мне пять минут, и я тоже буду готов.

Я прищурилась.

— Пять минут по твоим меркам или по человеческим?

Люций рассмеялся.

— Обещаю удивить тебя!

Я только покачала головой и, направляясь к двери, бросила через плечо:

— Я засеку время!

Закрыв за собой дверь, я усмехнулась. Учитывая, сколько времени он обычно собирается, скорее всего, мне придётся вернуться за ним через десять минут.

Мы с Люцием неспешно шли по длинному коридору, который вёл в обеденный зал. Солнечные лучи проникали сквозь высокие витражные окна, окрашивая мраморные полы в мягкие золотистые оттенки. Слуги почтительно кланялись нам при встрече, но я почти не замечала их — мысли всё ещё крутились вокруг утренней спешки и Люция, который, к моему удивлению, действительно уложился в обещанные пять минут.

Люций наклонился ко мне, слегка коснувшись губами моего виска.

— Тебе не кажется, что я заслужил небольшую награду за свою пунктуальность? — прошептал он с хитрой улыбкой.

Я фыркнула, но не смогла скрыть лёгкую улыбку.

— Посмотрим, как ты будешь вести себя за столом.

Люций сжал мою руку и распахнул передо мной дверь обеденного зала.

Внутри уже ждали король Альден и его жена, королева Элеонора. Они сидели за длинным столом, украшенным свежими фруктами, золотыми приборами и серебряными кубками с ароматным вином.

— Ах, вот и наши дорогие гости! — тепло поприветствовал нас Альден, вставая.

Элеонора улыбнулась нам мягко, но сдержанно, изящно сложив руки перед собой.

— Доброе утро, Люций, Селестия. Надеюсь, ночь была спокойной?

Я вежливо кивнула, занимая место рядом с Люцием.

— Да, благодарю вас. И вам доброе утро, Ваше Величество.

Люций сел рядом и налил мне в кубок свежего сока.

— Какой прекрасный аромат, — сказал он, вдыхая запах свежеиспечённого хлеба. — Похоже, нам сегодня приготовили настоящий пир.

Альден рассмеялся, жестом приглашая нас угощаться.

— Моя королева лично выбирала блюда для сегодняшнего обеда. Надеюсь, вам понравится.

Элеонора слегка улыбнулась, поправляя складки своего платья.

— Мы хотели, чтобы вы почувствовали себя как дома.

Я благодарно улыбнулась и взяла кусочек нежного пирога с ягодами.

— Это очень мило с вашей стороны.

Обстановка за столом была тёплой и дружелюбной. Разговоры касались местных традиций, дворцовых праздников и даже пары забавных историй из юности Альдена и Люция. Я поймала себя на мысли, что в этом королевстве действительно чувствую себя комфортно, почти как дома.

Завтрак проходил в тёплой и непринуждённой атмосфере. Мы говорили о дворцовых балах, старинных традициях и даже несколько раз искренне рассмеялись, слушая забавные истории из юности Альдена и Люция.

Я поймала себя на мысли, что мне действительно приятно находиться здесь. В этом королевстве царил удивительный уют, а король и королева Эверли были не только мудрыми правителями, но и просто хорошими людьми.

Когда основные блюда были съедены, слуги начали убирать со стола, а затем внесли главный десерт — знаменитый пирог, о котором нам рассказывали ещё при встрече. От него исходил восхитительный аромат спелых ягод, сливок и тонкого слоя карамели.

Элеонора, видя наши восторженные взгляды, с лёгкой улыбкой сказала:

— Ну что же, пришло время попробовать нашу семейную гордость.

Альден с гордостью добавил:

— Этот пирог готовился по рецепту, который передавался в нашей семье из поколения в поколение. Уверен, вам понравится.

Слуги аккуратно разложили кусочки на тарелки, и я, не удержавшись, попробовала его первой.

Как только первый кусочек коснулся моего языка, я на мгновение закрыла глаза, наслаждаясь вкусом.

— О, это восхитительно! — искренне воскликнула я.

Люций, попробовав пирог, согласно кивнул.

— Теперь я понимаю, почему этот десерт стал символом любви и дружбы в вашем королевстве. Вкус действительно согревает душу.

Альден рассмеялся.

— Рад, что вам понравилось! Надеюсь, этот ужин оставит у вас только тёплые воспоминания.

— Безусловно, — ответила я, обменявшись с Люцием довольным взглядом.

завтрак прошёл замечательно. Мы долго разговаривали, наслаждаясь вкусом пирога и хорошей компанией. Ощущение уюта, лёгкости и дружелюбия наполняло зал.

Когда мы наконец поднялись из-за стола, Элеонора с тёплой улыбкой произнесла:

— Спасибо вам за этот завтрак. Нам было приятно провести время вместе.

Я кивнула и искренне ответила:

— Взаимно. Думаю, этот завтрак мы точно не забудем.

Люций протянул мне руку, и я с лёгкой улыбкой вложила свою ладонь в его. Мы покинули обеденный зал с чувством удовлетворения и спокойствия, наслаждаясь тёплым вечером в королевстве, которое стало нам немного ближе.

— Люций, я хочу прогуляться по городу, если ты не против.

— Хорошо, но только в сопровождении двух или пяти рыцарей. Я прикажу им сопровождать тебя в город.

Десять минут спустя я сидела перед рыцарями, чувствуя, как глаз начинает дергаться от напряжения. Я повернулась к Люцию, не в силах скрыть раздражение.

— Дорогой, тебе не кажется, что здесь больше двух рыцарей? Ты разучился считать?

Он мягко улыбнулся, но в глазах не было и тени сомнений.

— Снежинка, пойми, это все ради твоей безопасности.

Я бросила взгляд на ряды стоящих рядом стальных фигур, и, кажется, их стало еще больше.

— Шестнадцать? Люций, мне кажется, это слишком много. Пусти, останется только один.

Он был непреклонен, и его голос стал твердым, но не грубым.

— Пять, ни меньше и не больше.

Я вздохнула, понимая, что спорить бесполезно.

— Хорошо, договорились.

В этот момент к нам подбежал молодой человек в военной форме. Он отдал честь Люцию, слегка склонив голову, и быстро сообщил:

— Король Люций, Его Величество хочет поговорить с вами по поводу вчерашнего вечера.

Люций кивнул, не теряя спокойствия.

— Хорошо, скоро буду.

Молодой человек исчез так же быстро, как и появился. Я внимательно следила за его уходом, а затем обратила внимание на рыцарей.

— Селестия, будь послушной, — сказал Люций, мягко поправив меня, словно предупреждая, чтобы я не устраивала сцену.

Я провела несколько мгновений в раздумьях, размышляя о том, как избавиться от этого охранного каркаса. Моей прогулке явно не суждено было быть спокойной.

я схватилась за живот и начала кричать от боли

— Ай!

— Ваше Высочество , с вами всё в порядке? Может, стоит вызвать врача? — встревоженно спросил один из рыцарей.

— Ты дурак? Пока врач придёт, может быть уже поздно. Думаю, лучше использовать магию исцеления! — встрял второй.

— Вы оба дураки! — не выдержал третий закатив глаза. — У Королевы просто утренее недомогание, а вы уже готовы устраивать похороны!

— Э-э, господа, а вас не смущает тот факт, что Королевы здесь больше нет? — раздался чей-то растерянный голос.

— ЧТО?! — в один голос вскрикнули рыцари.

Я уже была далеко от дворца, наслаждаясь свежим и прохладным утренним воздухом, когда их крики едва не заставили меня повернуться. Придерживая дыхание, я решила, что еще немного постою в стороне — кто сказал, что нельзя немного развлекаться, даже когда на тебе десяток рыцарей?

Всё-таки иногда нужно побыть самой собой — не королевой, а просто женщиной, которая хочет отдохнуть от всех титулов и обязанностей. Эти короткие моменты свободы — мой источник силы.

Я повернула голову вправо и заметила, что дорога в город была закрыта. На старой деревянной табличке, обвешанной цветами и дождями, было написано: «Дорога в город через тропинку с левой стороны». Я задумалась на секунду, а затем, не теряя времени, повернулась влево, к указавшейся тропинке.

Она вела в сторону леса, окруженного густыми деревьями, их темные ветви свисали, создавая шершавые тени. Пройдя несколько шагов, я почувствовала, как свежий воздух проникает сквозь зеленую листву, наполняя легкие. Прекрасная утренняя тишина была лишь слегка нарушена шелестом листвы под ногтями и птицами в ветвях.

С каждым шагом я все больше ощущала, как отдаляюсь от дворца и его строгих стен, от взглядов рыцарей, охраняющих меня по каждой ступеньке. Здесь, на этой тропинке, под сводом ветвей, я могла быть собой, наконец-то забыв о своем статусе и бесконечных обязанностях.

Я остановилась, оглядывая окружающий мир. Вокруг царила непередаваемая тишина, нарушаемая только шелестом листвы. “Как тут красиво, — подумала я, — столько ягод и цветов. Но трогать их пока лучше не буду, они могут оказаться ядовитыми”. Селестия: "Не всё, что красиво, безопасно." Я вздохнула и попыталась ускорить шаг.

“Нужно поторопиться в город, иначе рыцари меня точно найдут,” — беспокойно шептала я себе. — Или, что ещё хуже, они уже доложили Люцию... Тогда мне точно не поздоровится. Жуткая дрожь пробежала по телу, но я заставила себя успокоиться. “Не думай о нём сейчас. Просто проведи это время с пользой, пока можешь” — повторяла я как мантру, надеясь, что эта мысль хотя бы немного отвлечет меня от тревожных волнений.

Вдруг мои размышления прервал мягкий шорох в кустах. Я замерла и прислушалась. Звук был еле различимым, но достаточно отчетливым, чтобы привлечь внимание. Медленно, с осторожностью, я повернула голову и увидела нечто удивительное.

Передо мной, в тени густых кустов, сидел белоснежный кролик. Его маленькие уши стояли торчком, а большие, выразительные глаза внимательно следили за мной. Он не убегал, как это обычно делают дикие звери. Напротив, он казался немного любопытным, будто оценивал моё присутствие.

— О, зайчик! — прошептала я, чувствуя, как моё сердце наполнилось неожиданной радостью. Это было какое-то чудо, совершенно невероятное в этом мире, полном строгих правил и обязанностей. Я присела на корточки, протянув руку к животному, но не осмелилась дотронуться. Кролик не двигался, его взгляд был полон интереса, но он продолжал сидеть на месте, будто не боялся меня.

“Ты такой пушистый и ласковый,” — Разве зайцы не должны убегать от людей? Почему же ты остался?» Мне казалось, что это мгновение, эта встреча с таким невинным существом, было как некое чудо, отвлекающее меня от бесконечных забот и тревог.

Я сидела, наблюдая за кроликом, и с каждым мгновением ощущала, как мир вокруг меня становится немного мягче.

У меня было странное ощущение, будто кто-то следит за мной. Это чувство преследовало меня с того момента, как я вошла в лес. Может быть, кто-то из рыцарей уже нашел меня и теперь скрытно наблюдает на расстоянии. Вероятно, Люций приказал ему не появляться передо мной, а просто следить издалека, чтобы не выдать себя. Это было бы вполне в его духе.

Я сделала еще несколько шагов, пытаясь игнорировать беспокойство, когда внезапно увидела нечто по-настоящему красивое — ярко-красный цветок, который выделялся среди зелени. Его лепестки были необычайно яркими, почти огненно-красными, словно сами сияли. Я протянула руку, чтобы дотронуться до этого чудесного создания природы, но внезапно что-то заставило меня остановиться.

Щекотка страха пробежала по спине, и я почувствовала, что что-то не так. Мое внимание привлекло нечто странное позади — едва заметное движение, которое я едва успела уловить взглядом. Это было что-то… или кто-то, скрывающийся в тени деревьев.

— Что черт побери здесь происходит? — прошептала я, едва сдерживая дрожь.

— Кто ты? Можешь больше не прятаться — я сразу заметила, что ты следишь за мной.

“Не уверена, что кто-то действительно за мной следит, но на всякий случай решила проверить,” — мелькнула мысль в голове.

Из глубины леса раздался едва слышный, но отчетливый голос:

— Так забавно следить за тобой... Ты такая необычная.

Я резко обернулась, но сзади не было никого. Только тени деревьев и тишина.

— Кто ты такой, и почему ты следишь за мной? — мой голос был тверд, хотя внутри всё ёкало от волнения.

— Сначала ты расскажи о себе, — ответил голос, но теперь он звучал где-то сверху, — а потом, возможно, я тоже открою кое-что о себе.

Я мгновенно подняла взгляд в небо, но там было только пустое пространство, на котором танцевали солнечные лучи. Не было ни единой фигуры.

— Ты слишком медлительна, — тихо сказал он, как будто бы развлекаясь.

Я стиснула зубы и глубоко вдохнула.

— Ладно, я начну. Меня зовут Селестия, я — королева, а также жена короля Королевства Тьмы.

Тишина, но лишь на мгновение. Раздался его голос, теперь более серьезный и даже слегка заинтересованный.

— Еще одно условие. Если ты пообещаешь помочь мне вернуться в Королевство Тьмы, то я даже покажу тебе себя.

— Договорились, — ответила я , я почувствовала, как напряжение в воздухе немного ослабло.

— Повернись, — прозвучала команда.

Я послушно развернулась, и в этот момент передо мной возник человек. Мужчина. Высокий, чуть выше моего роста, с крепким телосложением, которое говорило о его силе и подготовке. Его волосы были темно-каштанового цвета, с легким золотистым отливом на солнце, и они были чуть длиннее, чем у большинства мужчин, едва касаясь плеч. Он стоял с уверенной осанкой, словно в любой момент готовый действовать.

Его лицо было довольно молодым, не старше двадцати пяти лет, с острыми чертами, которые придавали ему почти жесткое выражение. Однако глаза — они были удивительно глубокими, темно-зелеными, почти черными, как два бездонных озера, в которых можно было утонуть, не успев моргнуть. На его губах играла едва заметная улыбка, как будто его развлекала сама ситуация.

Он был одет в легкую, но прочную одежду охотника, с кожаными браслетами и поясом, на котором висели несколько сверкающих кинжалов и коротких мечей. Казалось, что он мог исчезнуть, как тень, не оставив следа, но его присутствие было слишком ярким, чтобы его не заметить.

— Меня зовут Эймон, — начал он, его голос был спокойным, но в нем ощущалась скрытая сила. — Я — чародей, и моя сила — это сила природы. Я могу управлять воздухом, землей, водой и огнем.

Он сделал небольшую паузу, как будто взвешивая, стоит ли продолжать. Я ждала, не перебивая, потому что ощущала, что за этими словами скрывается нечто важное.

— Работорговцы обманом поймали меня, — продолжил он, и в его голосе проскользнула нотка горечи. — Они привезли меня сюда, чтобы продать, зная, что моя сила будет стоить им немалые деньги. Но мне удалось сбежать. Я освободил одного медведя, и теперь они гоняются за ним, а обо мне забыли на какое-то время.

Я была поражена, не ожидая услышать такую историю. В его словах была боль и решимость, но также и тень отчаяния. Это не просто маг, это был человек, который пережил настоящее испытание, и теперь, похоже, боролся за свою свободу и жизнь.

— Ты освободил медведя? — спросила я, слегка удивленная. — Почему именно его?

Эймон взглянул на меня, и на его лице появилась короткая, едва заметная улыбка.

— Он был заключен в клетке, как и я. Я просто не мог оставить его. Мы оба — пленники, но теперь, кажется, он помог мне получить шанс на свободу.

Я кивнула, глубоко задумавшись. Его сила, его способность контролировать стихии природы… Это могло быть полезным, но также опасным.

— Мне нужно будет обсудить это с моим мужем, — сказала я, внимательно наблюдая за Эймоном.

— Не стоит, — отозвался он, качая головой. — Когда вы отправляетесь обратно в Королевство Тьмы?

— Через шесть дней.

Эймон на мгновение задумался, а затем заговорил тише, почти шепотом:

— Тогда просто ничего ему не говорите. Когда вы начнете свой путь обратно, я последую за вами незаметно. После этого, обещаю, что мы больше никогда не встретимся.

Я прищурилась, раздумывая над его словами.

— Поступай, как считаешь нужным, — ответила я спокойно, не выдавая эмоций.

Неожиданно в тишине леса раздался глухой звук — громкое урчание. Эймон опустил голову, но я успела заметить, как по его лицу пробежала тень смущения.

— Ты голоден? — с легкой усмешкой спросила я.

Он вздохнул:

— Думаю, нам нужно как можно быстрее выйти из этого леса, иначе станем чьей-нибудь закуской.

— Ты про медведя?

— Именно, — кивнул он, его взгляд стал чуть напряженным.

Мы направились к выходу из леса, двигаясь осторожно, но уверенно. По дороге Эймон рассказывал мне о растениях, встречающихся на нашем пути. Он показал, какие ягоды и травы ядовиты, а какие можно есть без опасений. Его знания природы были поразительными, и я ловила себя на мысли, что впервые за долгое время с интересом слушаю кого-то.

— А что насчет того красного цветка? — спросила я, вспоминая необычное растение, которое привлекло мое внимание.

Эймон на мгновение остановился и посмотрел на меня.

— Этот цветок — одно из самых смертоносных растений, — пояснил он. — Один его лепесток способен убить сотню человек. Он очень редок, растет только в тенистых лесах, где мало солнца. Говорят, что его используют в особых ритуалах, но лишь немногие могут безопасно обращаться с ним.

Я задумалась. Такой цветок мог быть полезен… или стать страшным оружием в руках врага.

— Ты часто бываешь в этих лесах? — поинтересовалась я.

— Не так часто, как хотелось бы, — усмехнулся он. — Но я хорошо их знаю. Здесь каждая ветка может скрывать опасность, но и спасение тоже.

Мы продолжили путь, и вскоре лес стал редеть. Я чувствовала, как воздух становится свежее, а впереди забрезжил свет.

— Мы почти на выходе, — сказал Эймон. — Скоро начнется открытая местность.

Я посмотрела на него, пытаясь понять, кто же он на самом деле. Раб, маг, беглец… или, может быть, нечто большее?

Я хотела еще что-то спросить у него, но наш разговор грубо прервали.

— Селестия! Как ты умудрилась сбежать? Я так испугался!

Люций подбежал ко мне и крепко обнял. Я почувствовала, как быстро бьется его сердце, и осторожно обняла его в ответ, успокаивая. В этот момент я вспомнила про Эймона. Медленно повернувшись, я оглядела окрестности, но его уже не было. Этот человек двигался так ловко и бесшумно, что меня это даже немного пугало.

— Люций, не переживай. Я просто немного прогулялась, — сказала я мягко. — Специально не отходила далеко.

Его взгляд потемнел от беспокойства, и он крепче сжал мои плечи.

— В следующий раз не сбегай. Если тебе нужно выйти — только со мной или с одной из служанок. Сейчас слишком опасно.

— Опасно? — переспросила я, чувствуя, как внутри зарождается тревога.

— Да, — кивнул он. — Из цирка сбежал огромный медведь-людоед, а еще эти мерзавцы незаконно торговали людьми и магическими существами. Их уже поймали и отправили в Огненную тюрьму, а пленников освободили и возвращают домой.

Я почувствовала облегчение, но вместе с тем ужас — сколько бед могли натворить эти преступники, если бы их не остановили?

— Давай пойдем внутрь, — предложила я, не желая больше оставаться снаружи.

Люций не сдвинулся с места, его янтарные глаза внимательно изучали мое лицо.

— Прежде чем мы пойдем, пообещай мне, что больше не сбежишь.

Я посмотрела на него самыми жалобными, щенячьими глазами, надеясь смягчить его настроение.

— Не смотри так на меня, — вздохнул он, качая головой. — Это тебе не поможет.

— Хорошо-хорошо, я обещаю!

Он недоверчиво прищурился, но все же отпустил ситуацию.

— Этих идиотов, которые позволили тебе сбежать, я заживо закопаю, — пробормотал он с холодной яростью. — Но, признаю, ты ловко их одурачила. Когда мне рассказали, как всё было на самом деле, я сперва решил, что они издеваются. Но оказалось — правда.

Он коротко рассмеялся, покачав головой, и я улыбнулась в ответ. Вскоре мы вместе направились во дворец, оставляя за спиной сумеречный сад, полный тайн и недосказанности.

Следующий день выдался необычайно теплым и солнечным, словно сама природа предвкушала грядущий праздник. Легкий ветерок играл с моими волосами, а солнечные лучи ласково касались лица, наполняя меня ощущением покоя.

Город готовился к вечерним фейерверкам, и его улицы были наполнены суетой: торговцы расставляли свои товары на прилавках, разноцветные ленты развевались над головами прохожих, а дети весело бегали между праздничными украшениями, смеясь и переговариваясь. В воздухе витал сладковатый аромат свежей выпечки, смешиваясь с нотами пряностей и благоуханием цветов. Все вокруг напоминало сказку.

Люций уверенно вел меня сквозь толпу, не выпуская моей руки. Он держал меня крепко, словно опасался, что я снова исчезну.

— Держись рядом, Селестия, — предупредил он, наклоняясь ко мне.

Его голос был серьезным, но я лишь улыбнулась, решив разрядить обстановку.

— Ты ведешь себя так, будто в любой момент на меня может напасть что-то страшное, — пошутила я, легонько сжав его ладонь.

Однако Люций не ответил сразу. Его янтарные глаза скользнули по толпе, будто выискивая в ней что-то невидимое мне.

— Я бы не исключал такого варианта, — тихо пробормотал он, но прежде чем я успела спросить, что он имел в виду, он уже повел меня дальше, туда, где толпа собиралась на главной площади.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в теплые оттенки розового и оранжевого. Фонари зажигались один за другим, отбрасывая мягкое золотое сияние на каменные стены зданий. В воздухе витала магия — тонкая, почти неуловимая, но ощутимая на кончиках пальцев. Казалось, что город дышит в унисон с ожиданием чуда.

И вот первый залп фейерверков пронзил небо.

Огненные всполохи алого, синего и золотого света разорвали темнеющее небо, отражаясь в глазах людей. Толпа ахнула в восторге, лица озарились радостью. Я смотрела вверх, завороженная этим зрелищем, полностью погруженная в атмосферу праздника.

Я не сразу заметила, что Люций куда-то отошел.

Когда я огляделась, его уже не было рядом. Сердце дрогнуло — я знала, что он бы не ушел без причины. Вглядываясь в лица прохожих, я попыталась найти его среди толпы.

— Дитя мое…

Низкий, проникновенный голос прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула.

Я резко обернулась.

Передо мной стояла женщина — низкого роста, сгорбленная, закутанная в темный плащ с глубоким капюшоном. Из-под него выглядывало морщинистое лицо с острыми скулами. Но больше всего меня поразили её глаза — они светились неестественным, золотым огнем.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Кто вы? — настороженно спросила я, отступая на шаг назад.

Старуха склонила голову набок, будто изучая меня.

— Остерегайся нежеланных гостей в новой жизни… — произнесла она, и её голос отозвался в моей груди гулким эхом. — Иначе случится беда.

Её слова повисли в воздухе, тяжелым грузом опустившись в мое сознание.

— О чем вы говорите? — спросила я, но мой голос прозвучал тише, чем я рассчитывала.

— Они уже рядом, дитя… — Старуха наклонилась чуть ближе. — Смотри в оба.

Я моргнула.

И в следующее мгновение она исчезла.

Словно растворилась в толпе, словно её никогда и не было.

Я осталась стоять, чувствуя, как сердце гулко стучит в груди. Холодок страха пробежал по коже, а в голове крутились её слова.

Кого она имела в виду? Кто "они"?

— Селестия!

Резкий голос Люция выдернул меня из мыслей.

Я обернулась. Он стоял в нескольких шагах, тревожно вглядываясь в мое лицо.

— Ты в порядке?

Я посмотрела на него. В его глазах отражались отблески фейерверков, но сейчас они не грели меня, а лишь напоминали о странном предупреждении.

— Да… просто показалось что-то странное, — тихо ответила я, бросая взгляд туда, где стояла старуха.

Но она исчезла.

Словно её никогда и не было.

Вдалеке вновь гремели фейерверки, люди смеялись, хлопали в ладоши, восхищались красочными вспышками в небе. Но во мне уже не осталось прежнего восхищения.

— Любовь моя, у меня для тебя подарок.

Я обернулась, и передо мной предстал Люций с лукавой улыбкой. В его руках возвышалась огромная сладкая вата — настолько большая, что могла бы легко скрыть за собой мою голову. Розовые, воздушные облака сахара переливались в свете фонарей, источая аромат ванили и карамели.

Я ошеломленно уставилась на этот сладкий шедевр и рассмеялась.

— Люций, она в два раза больше моей головы! — воскликнула я, прижав ладонь к губам. — Я просто лопну, если съем всю эту вату!

Он склонился ко мне, его теплый взгляд светился весельем.

— А кто сказал, что ты будешь есть её одна? — с усмешкой произнес он, отламывая небольшой кусочек и поднося его к моим губам.

Я улыбнулась, позволяя себе откусить немного. Сахар мгновенно растаял во рту, оставляя приятную сладость.

— Ты коварен, Люций, — пошутила я, прикрыв глаза от удовольствия.

— Я просто не могу устоять перед желанием угостить свою любимую чем-то вкусным, — сказал он, сам попробовав кусочек.

Я наблюдала за ним, смеясь. Фейерверки продолжали вспыхивать над площадью, отражаясь в его янтарных глазах, а вокруг нас кружились сотни голосов, смех, музыка. Но в этот момент весь мир сузился до нас двоих — до его улыбки, до сладкого аромата сахарной ваты, до теплоты его руки, все еще держащей мою.

— Ладно, раз ты так настаиваешь… но за это ты тоже должен съесть свою долю! — заявила я, выхватывая у него кусочек ваты и протягивая к его губам.

Люций наклонился и, не сводя с меня глаз, медленно съел предложенное угощение.

— Как прикажете, моя госпожа, — произнес он с насмешливой грацией, и я снова рассмеялась.

Эта ночь казалась такой легкой, такой беззаботной... Но где-то в глубине души еще звучали слова той старухи.

«Остерегайся нежеланных гостей…»

Я быстро отогнала тревожные мысли, решив насладиться этим моментом. Ведь кто знает, сколько таких мгновений судьба еще нам подарит?

Вечерний город сверкал сотнями огней, отражаясь в гладкой поверхности брусчатых улиц. Казалось, что воздух напитан радостью, смехом и ожиданием чуда. Люди веселились, торговцы наперебой предлагали сладости и сувениры, а в небе раз за разом вспыхивали разноцветные фейерверки.

Я наслаждалась этим вечером, ощущая тепло ладони Люция в своей. После сладкой ваты он купил мне карамелизированные орехи и сделал вид, что абсолютно не виноват в том, что я уже не могла съесть ни кусочка.

— Признайся, ты решил меня откормить, чтобы я не смогла сбежать? — с улыбкой спросила я, прищурившись.

Люций усмехнулся, наклоняясь ближе:

— Хм… может быть. Хотя мне просто нравится видеть, как ты улыбаешься.

Его голос был теплым, глубоким, будто бархат, ласкающий кожу. Я почувствовала, как сердце дрогнуло от этих слов.

Мы продолжили прогулку по улицам, наблюдая за представлениями уличных артистов, танцами под музыку и всплесками магии, что освещали темные переулки мерцающими огнями. Но где-то в глубине души я все еще чувствовала беспокойство.

«Остерегайся нежеланных гостей…»

Слова той странной старухи не выходили у меня из головы. Кто она? От кого меня предостерегала?

И почему в какой-то момент я почувствовала чей-то взгляд, холодный, словно лезвие ножа, скользящий по моей спине?

Я резко обернулась.

Толпа. Люди. Танцы. Огни.

Никого подозрительного.

— Селестия?

Голос Люция вырвал меня из задумчивости. Я посмотрела на него, заставляя себя улыбнуться.

— Просто показалось… — пробормотала я.

Но сердце продолжало биться тревожно.

Странное присутствие

Когда праздник стал подходить к концу, толпа начала редеть, улицы наполнялись тихим гулом голосов. Мы решили вернуться в замок.

— Возьми мой плащ, ночь становится холодной, — сказал Люций, мягко накидывая мне на плечи темную ткань.

Я благодарно улыбнулась, кутаясь в тепло.

Мы направились к окраине города, где нас ждал экипаж. Лошади нетерпеливо перебирали копытами, а кучер вежливо кивнул, отворяя перед нами дверцу кареты.

Когда я усаживалась внутрь, мне вдруг показалось, что кто-то наблюдает за нами из темного переулка.

Я снова обернулась.

Тень.

Высокая фигура, окутанная мраком, стояла вдалеке, скрывая лицо под капюшоном.

Холод пробежал по моей спине.

Фигура не двигалась, но я знала — она смотрит прямо на меня.

— Селестия? — Люций снова позвал меня, и я очнулась.

Я моргнула…

И незнакомец исчез.

Будто его никогда и не было.

Тяжело сглотнув, я поспешно села в карету, и Люций закрыл за нами дверцу.

Лошади тронулись с места, и я попыталась успокоиться, глядя в окно.

— Ты уверена, что всё в порядке? — тихо спросил Люций, скользнув по мне внимательным взглядом.

Я сжала пальцы, борясь с желанием рассказать ему обо всем.

Но что я могла сказать? Что какая-то странная старуха предупредила меня о «нежеланных гостях»? Что я чувствую чей-то взгляд в темноте?

Я сама не была уверена, не накручиваю ли себя.

— Да, просто устала, — выдохнула я, опустив голову на его плечо.

Люций провел пальцами по моим волосам, легко, едва касаясь, словно пытаясь развеять мои тревоги.

Но даже в его объятиях я не могла избавиться от ощущения, что кто-то следит за мной.

Что-то началось.

И вскоре я узнаю, что именно.

Возвращение в замокКарета проехала через массивные ворота замка. Внутренний двор был залит мягким светом факелов, отражающимся в мраморных колоннах.

Слуги поспешили к нам, открывая дверцу экипажа.

— Вы вернулись, милорд, миледи, — поклонился дворецкий. — Хотите, чтобы подали поздний ужин?

— Нет, спасибо. Поздно, да и устали мы, — ответил Люций, бережно помогая мне выйти.

Я чувствовала усталость, но мысли о таинственной старухе и фигуре в переулке не давали мне покоя.

Мы поднялись по мраморной лестнице, и Люций остановился перед дверью нашей покоев

Я сняла плащ, медленно подошла к окну и выглянула наружу.

Лес, простирающийся за замком, был тих и темен.

Но я знала…

Я чувствовала.

Там, в темноте, кто-то был. “Может быть, это был Эймон?”

Я не знала, почему именно его имя всплыло в мыслях, но сердце дрогнуло, наполняясь странной тревогой.

— Люций… — тихо позвала я.

Он не спросил, что случилось — просто подошел ко мне и крепко обнял, прижимая к своему теплому, сильному телу. Его руки были надежными, его запах — смесь древесных нот и чего-то неуловимо родного — окутал меня, заставляя забыть обо всех страхах.

Я повернула голову, взглянув в его глубокие янтарные глаза. В их теплых отблесках мерцал золотой свет, словно солнце, пробивающееся сквозь листву осеннего леса. Люций провел пальцами по моему лицу, легко, почти невесомо, и я закрыла глаза, наслаждаясь его прикосновением.

Тепло его ладони, близость его дыхания… Всё это заставляло сердце биться быстрее.

Я медленно потянулась к нему, приподнявшись на цыпочки, и наши губы встретились в поцелуе — сначала мягком, нежном, словно первый луч солнца на рассвете. Но затем он стал глубже, чувственнее, наполненным теми эмоциями, что мы так долго скрывали.

Люций обнял меня крепче, словно боялся отпустить хоть на мгновение. Я почувствовала, как его пальцы скользнули по моей талии, притягивая ближе. Мы больше не могли сопротивляться этому притяжению, этой неизбежности, что соединяла нас.

Он поднял меня на руки, легко, будто я ничего не весила, и наши взгляды встретились снова. В его глазах отражалась нежность, желание и обещание — этой ночью мы будем принадлежать друг другу.

Я доверчиво прижалась к нему, ощущая, как его сердце бьется в унисон с моим.

Мягкий свет свечей окутал комнату золотистым сиянием.

Эта ночь — полная любви, страсти и нежности — останется в нашей памяти навсегда.

Глава 17

Всю оставшуюся неделю мы проводили время в обществе короля и королевы Эверлиана, наслаждаясь гостеприимством и волшебной атмосферой этого мира. Мы гуляли по дворцовым садам, утопающим в благоухании цветущих деревьев, любовались переливами солнечного света на лепестках редких магических орхидей. В старом парке Люмберли мы устроили пикник у живописного пруда, где в кристально чистой воде плавали разноцветные рыбки, а в небе парили воздушные змеи, запущенные смеющимися детьми.

Один из дней мы посвятили прогулке по городскому рынку, где мастера со всей страны выставляли свои изысканные творения. На прилавках мерцали витражные украшения, искусно вышитые ткани, изящные глиняные фигурки и тончайшие изделия из серебра. Королева, заметив мой восхищенный взгляд, с улыбкой преподнесла мне изящный браслет, украшенный голубыми камнями, переливающимися, словно капли утренней росы. Король же, в свою очередь, заказал у придворных ювелиров новую корону для грядущего летнего бала, который обещал стать одним из самых грандиозных событий года.

Однако самым незабываемым моментом стал бал в честь весны, устроенный во дворцовом саду. Когда солнце скрылось за горизонтом, тысячи фонариков озарили раскидистые кроны деревьев мягким, золотистым светом, превращая все вокруг в сказочное царство. Музыка лилась плавными переливами, ее мелодия была столь чарующей, что даже листья на деревьях, казалось, покачивались в такт.

Я кружилась в танце, смеясь вместе со своей подругой, наслаждаясь легкостью этого мгновения. Внезапно король с уважением склонился передо мной, приглашая меня на особый танец, символизирующий дружбу и признательность. Его движения были исполнены благородной грации, а улыбка излучала теплоту.

— Вы — удивительная гостья, леди Лириэль, — произнес он, глядя на меня с искренним восхищением.

Когда же небо озарилось тысячами огней фейерверков, я почувствовала, как сердце наполняется неподдельным счастьем. Этот мир, такой добрый, яркий и наполненный волшебством, все сильнее притягивал меня. Я не могла представить себе, что когда-нибудь захочу покинуть его. Это была моя новая реальность, мой дом, и, пожалуй, впервые в жизни я осознала: я хочу остаться здесь навсегда.

— Снежинка, почему ты грустишь? — мягко спросил Люций, замечая мое задумчивое выражение. Его голос был полон нежности, но в нем звучала легкая обеспокоенность.

Я вздохнула, опустив взгляд на свои ладони, затем подняла глаза и посмотрела вдаль. Ночное небо раскинулось над нами бархатным покрывалом, усыпанным мерцающими звездами. В воздухе еще витал слабый аромат цветов из дворцового сада, и тихая музыка бала доносилась откуда-то издалека, словно эхо волшебного сна.

— Просто… мне грустно, — призналась я, ощущая, как к горлу подступает легкая тоска. — Мне не хочется уезжать. Здесь так красиво, так спокойно. Мне было так хорошо в эти дни, что я бы с радостью осталась еще хоть ненадолго.

Люций мягко улыбнулся и протянул руку, осторожно убирая прядь волос с моего лица. Его прикосновение было легким, но в нем чувствовалась забота.

— В гостях всегда весело, милая, — произнес он, заглядывая мне в глаза. — Но если ты действительно хочешь, мы можем задержаться еще немного. Я уверен, что никто не будет против.

Я покачала головой, стараясь подавить смешанные чувства, охватившие меня.

— Нет… — тихо произнесла я, чувствуя, как на сердце становится чуть легче от его слов, но в то же время я не могла избавиться от внутреннего беспокойства. — Я обещала Эльриону и Фиаллисе, что, когда мы вернемся, устроим для них праздник. Они так ждали нашей свадьбы, но когда, наконец, приехали, нас уже не было… Мне стыдно, что они не смогли разделить с нами этот день. Они были бы так рады, но… мы не дождались их.

Я замолчала, на секунду задумавшись. Мне казалось неправильным оставлять что-то незавершенным, особенно когда это касалось наших друзей.

И вдруг меня осенила мысль.

— А что если… — я резко подняла голову, глаза загорелись энтузиазмом. — А что если мы вернемся сюда в следующем году? А что если….

Я не успела договорить, как Люций рассмеялся и, с любовью качая головой, мягко перебил меня:

— Дорогая, давай чуть медленнее, — он внимательно посмотрел на меня, а затем с теплым смехом добавил: — Мы даже еще не покинули это место, а ты уже строишь планы, как вернуться обратно.

Я смутилась, но улыбка все же тронула мои губы.

— Давай для начала вернемся домой, — продолжил Люций, чуть сжимая мою ладонь в своей. — Устроим обещанную вечеринку для Эльриона и Фиаллисы, ведь они этого действительно заслуживают. А потом займемся государственными делами.

Он мягко притянул меня ближе, его голос был теплым и уверенным:

— Ты займешься документами, проверишь важные бумаги, которые так любят заполнять советники, а я буду ходить на встречи, следить за городом и проверять, чтобы все законы соблюдались. Мы разберемся со всеми заботами, а когда все будет в порядке… тогда мы подумаем о следующем путешествии.

Я смотрела на него, ощущая, как внутри разливается теплота. Люций, как всегда, был прав. Он знал, как унять мои сомнения, как направить мои мысли в нужное русло.

Я невольно улыбнулась.

— Хорошо, — тихо прошептала я, ощущая, как легкий ветерок нежно касается кожи, будто подчеркивая волшебство этого момента. — Ты прав. Давай для начала вернемся домой.

Люций с мягкой улыбкой кивнул, его взгляд был полон тепла и заботы. Затем он бережно склонился ко мне и нежно коснулся губами моего лба, оставляя на нем легкий, почти невесомый поцелуй. От этого жеста по моему телу пробежала приятная дрожь, а сердце наполнилось спокойствием.

— Ну а теперь, пора спать, — произнес он с легкой усмешкой, и прежде чем я успела хоть что-то сказать, он резко, но удивительно легко поднял меня на руки.

Я невольно ахнула, но тут же рассмеялась, обхватывая его за шею. Люций поднял меня так легко, словно я ничего не весила, словно я была невесомой, как перышко. Казалось, что весь мир застыл на мгновение, а мы одни остались в этой ночи, наполненной ароматами цветов и мягким светом фонарей.

Мое белое платье, украшенное тонким узором из черных цветов, взметнулось в воздухе, раздуваясь подобно облаку. Легкая, воздушная ткань ловила каждый порыв ветра, плавно переливаясь в мягком свете ночи, будто оживая в его руках. Черные цветы на подоле казались тенями, растворяющимися в мерцании фонарей, придавая образу загадочность и изящество.

— Люций! — воскликнула я, смеясь и слабо протестуя. — Ты же напугал меня!

Он лишь усмехнулся, крепче прижимая меня к себе.

— Прости, любимая, но разве ты не знаешь, что я всегда буду носить тебя на руках? — его голос был глубоким, мягким, с той ноткой уверенности, от которой у меня внутри становилось тепло.

Я вздохнула и, прижавшись щекой к его плечу, прошептала:

— Ты неисправим.

Люций рассмеялся, его грудь легко вздрогнула от смеха.

— А ты — моя нежная снежинка, и я буду делать все, чтобы ты улыбалась.

С этими словами он уверенно направился в сторону наших покоев, пока я, уютно устроившись в его объятиях, наслаждалась этим моментом, зная, что нигде в мире мне не будет лучше, чем здесь — рядом с ним.

Люций осторожно положил меня на кровать, и я почувствовала, как мои веки стали тяжелеют, их словно влекло вниз, а глаза сами собой начали медленно закрываться, несмотря на мое желание оставаться бодрой. Усталость сковала меня, и я не могла сдержать зевок. Мои силы ускользали, но было одно слово, которое я должна была сказать, прежде чем погрузиться в темные объятия сна.

— Люций... — прошептала я, едва не теряя сознания, голос мой был хриплым и слабым, словно каждое слово дается мне с усилием. — Можешь помочь мне переодеться?

Он не ответил сразу, его молчание не было обидным, а скорее глубоким и внимательным, будто бы он хотел понять, что мне нужно. Но вместо слов, я почувствовала его присутствие рядом. Он подошел к шкафу, плавным движением открыл дверцы и выбрал черную сорочку. Его руки, как всегда, были уверены и бережны. С его помощью я оказалась в новой одежде, мягкой и удобной. С трудом, но я успела завернуться в теплое одеяло, стремясь почувствовать себя в безопасности и уюте.

Насколько бы тяжело не было мне держать глаза открытыми, они все же закрывались, убаюкиваемые тишиной и теплом вокруг. Люций, наверное, подумал, что я уже погружена в сон, потому что, слегка наклонившись, он поцеловал меня в губы. Легкий поцелуй был одновременно нежным и нежно заботливым, напоминанием о том, как он всегда рядом. Он не торопился, не спешил. После этого его губы скользнули по моей шее, оставив там едва ощутимый след.

Когда его дыхание стало спокойным и ровным, я почувствовала его руку, которая легла на мою талию. Он устроился рядом, его тело оказалось столь близким и теплым, что мне не хотелось отпустить этот момент. Он не уходил. Он просто лежал рядом, защищая меня и поглощая все страхи, которые могли бы возникнуть в моем сознании. Я успокоилась и окончательно погрузилась в сон, забыв обо всем, кроме его присутствия.

— Нет, не трогай меня! — вырвалось у меня с сдавленным голосом, когда я почувствовала, как что-то давит на грудь. — Отпусти... Ах! — Я резко проснулась, охваченная паникой, и мгновенно ощутила, как все тело покрыто холодным потом. Этот кошмар был настолько ярким и реальным, что мне казалось, будто я на самом деле задыхаюсь. Горло было пересохшим, а мысли путались. Почему именно сейчас мне приснился такой ужас, как будто кто-то на самом деле душил меня? Это ощущение было настолько осязаемым, что я на миг потеряла связь с реальностью.

Мне нужно было успокоиться. Я быстро встала с кровати, направилась на кухню, чтобы выпить воды, а затем решила прогуляться по саду, чтобы вдохнуть свежего воздуха и немного прийти в себя.

Но вдруг, из ниоткуда, кто-то оказался сзади. Я не успела понять, что происходит, как меня ловко подхватили. Если бы он не успел вовремя, я бы уже лежала на полу, а моё тело было бы обведено белым мелом, как на каком-то криминальном расследовании.

— Осторожнее! — Я вздрогнула, почувствовав, как он крепко держит меня, и постаралась успокоиться.

— О, эймон, вы меня напугали, — с легкой улыбкой произнесла я, когда, наконец, смогла собрать свои мысли. Это был Эймон.

— Уже на "вы" перешли? — с недоумением спросил он, явно удивленный моей формальностью.

Он быстро накинул мне на плечо свой белый плащ, и я почувствовала, как его ткань согревает меня, наполняя ощущением заботы и защиты.

— Если будете так разгуливать, то и до температуры недалеко, — сказал он с легким укором, как будто мне было мало тревог, и теперь мне еще и болезнь светит. Но его слова прозвучали с доброй насмешкой, и я не смогла сдержать улыбку.

— сейчас не так уж и прохладно чтобы заболеть но спасибо что переживаешь — завтра мы выезжаем так что советую тебе не отставать ты ведь дорого не знаешь раз решил следить за нами

— Верно, ваш муж не против, что вы гуляете одна по саду в столь поздний час?

— Он не в курсе, что я здесь. Я проснулась от кошмара и решила немного прогуляться, чтобы прийти в себя, — ответила я, внимательно вглядываясь в его лицо.

Он напомнил мне одного ботаника с моего курса. Могу поспорить, в каждом классе есть хотя бы один такой. Если распустить Эймону волосы, надеть на него круглые чёрные очки, он действительно будет похож на ботаника. Причём на красивого ботаника. Впрочем, что бы он ни надел, каким бы образом ни изменил свой облик, он всё равно останется привлекательным. Редкость, надо признать. Некоторые люди просто обладают этой врождённой харизмой. Завидую им.

— Селестия, вы меня слушаете? — его голос вывел меня из раздумий.

Я моргнула, осознав, что отвлеклась, и поспешно кивнула:

— Да, да, конечно, слушаю. Повторите, пожалуйста.

— Я советую вам быть осторожной в дороге, — произнёс он серьёзным тоном. — Земля прошептала мне, что недалеко от границы королевства затаились разбойники. Если не быть начеку, всё может закончиться очень плохо.

Я напряглась. Эти слова напомнили мне предупреждение той загадочной женщины. Она говорила, что мне стоит остерегаться нежданных гостей, иначе последствия будут роковыми. Возможно, именно это она и имела в виду.

— Спасибо, Эймон, за предупреждение. Завтра перед выездом я обязательно поговорю с Люцием. Мы будем осторожны.

— Чувствую, твой муж скоро проснётся, — сказал он, взглянув в сторону замка. — Возвращайся поскорее, иначе он начнёт переживать.

— Хорошо. Если ты проголодаешься, на кухне есть еда. Пройди по этому коридору, первая дверь справа. Там нет ни охраны, ни служанок, никто тебя не заметит.

— Благодарю за заботу, — кивнул он.

Я сняла с плеч плащ и протянула ему. Он взял его и накинул на себя с таким изяществом и грацией, что, окажись он в моём мире, его наверняка пригласили бы сниматься в кино. Минимум в двадцати фильмах. Я улыбнулась и ещё раз поблагодарила его, а затем направилась в свою комнату.

Мне казалось, что он исчез ещё до того, как я успела обернуться.

но на самом деле он смотрел ей вслед, пока она не скрылась за массивными дверями замка.

Я осторожно открыла дверь в спальню. Люций всё ещё спал, его дыхание было ровным и размеренным. Он выглядел как прекрасный демон, окутанный мягким светом луны. Я тихо легла рядом с ним.

— Селестия... ты куда-то уходила? — его голос был сонным, но всё же он почувствовал моё отсутствие.

— Мне просто приснился кошмар, — прошептала я. — Я вышла выпить воды. Всё хорошо, спи дальше.

Люций притянул меня к себе, крепко обнял, и вскоре мы оба вновь погрузились в сон.

— Кто там так шумит?! Дайте поспать! — пробормотала я, взяла подушку и запустила её в сторону источника шума.

— Ох, любовь моя, ты решила с самого утра меня убить? — раздался знакомый голос. — Тебе приснилось, что я был с другой девушкой? Боюсь тебя огорчить, но ты единственная в моём сердце, и мне ничего с этим не поделать. Ты полностью хозяйка моего сердца!

— А ты, похоже, решил с самого утра убить меня милыми фразочками? — я прищурилась.

— Если хочешь, могу ещё убить тебя стихом! — торжественно объявил он.

Я ничего не ответила, и он, разумеется, принял моё молчание за согласие. С важным видом он начал декламировать:

Когда ночь укроет город, Тишиной объяв весь мир, Я пройду сквозь сны и звёзды, Чтоб к тебе прийти, мой мир.

Ты – мой свет, моя надежда, Нежный отблеск тёплых дней, Даже в сумраке прохладном Сердце бьётся лишь сильней.

Я закрою тихо веки, Но увижу вновь тебя, В каждом сне звучат слова мне: "Я навеки для тебя."

Пусть луна нам шлёт признанье, Звёзды путь ведут домой, Я хочу, чтоб каждый вечер Засыпала ты со мной.

Не тревожься, если ветер Тихо зашуршит в окно, Я всегда к тебе приеду, Даже если далеко.

И пускай в рассветном свете Сон растает, как вода, Я в глазах твоих увижу, Что люблю тебя всегда.

Я сделала трагичную мимику, будто стрела пронзила моё сердце, широко раскрыла глаза, зажала руку на груди и, с драматичным вздохом, рухнула на кровать, чуть не сбив подушку на пол. Люций расхохотался, покачав головой.

— В этой битве ты победил! Но в следующий раз тебе придётся постараться, чтобы не проиграть! — заявила я, театрально воздевая руку к небу, будто взывала к судьбе.

— Ради тебя я готов проиграть без боя, — он склонил голову на бок, глядя на меня с хитрой улыбкой. — Просто скажи, и я сдамся без слов. Да что там, даже со словами! Только скажи, какими ты хочешь их услышать!

Я вновь изобразила попадание стрелы прямо в сердце, схватилась за грудь, застонала, как героиня трагедии, и сделала пару шагов назад, будто меня вот-вот сразит наповал.

— О, мой любимый муж! Твои слова убивают меня! Я чувствую... Это мои последние секунды... Я люблю тебя! Прошу, не забывай меня! Живи! Продолжай этот жестокий мир без меня! — я закатила глаза, сделала шаг в сторону, но споткнулась о край ковра и плюхнулась обратно на кровать, давя в себе смешок.

Люций тут же подыграл, схватившись за грудь обеими руками:

— Ох, Джульетта! Как мне жить без тебя?! Что же мне делать?! Я тоже принимаю стрелу судьбы! Ведь я не вижу жизни без тебя! О, как жесток мир, что разлучает нас! — он картинно запрокинул голову назад, раскинул руки и с притворным стонами рухнул рядом со мной.

— Ах! — выдохнула я, глядя в потолок. — Разве могла наша любовь так трагично оборваться? Люций, ты должен жить! Ради нас! Ради будущих поколений!

— Нет, любимая! Без тебя нет будущего! — драматично простонал он и закрыл глаза, имитируя последний вздох.

Мы оба выдержали несколько секунд гробовой тишины, затем не выдержали и захохотали так, что эхо прокатилось по комнате.

Я повернулась на бок и увидела, что наши вещи уже аккуратно собраны. Люций позаботился обо всём заранее, значит, осталось только переодеться, и можно отправляться в путь.

— Люций, давай будем осторожнее, когда пересечём границу. У меня плохое предчувствие, — сказала я, переведя дух после смеха.

— Хорошо, дорогая, — он ласково коснулся моей руки. — Но раз ты переживаешь, я возьму ещё двух рыцарей с собой. Мы справимся, обещаю.

Я улыбнулась, удовлетворённая его решением, и пошла в ванную. Умылась, переоделась, вздохнула. Ну всё, теперь можно идти.

На выходе из дворца нас встретили король Альден и королева Элеонора. Королева, едва увидев меня, всплеснула руками и с искренней теплотой улыбнулась:

— Ох, Ваше Величество, Селестия, я так буду по вам скучать! С вами было так весело, я снова почувствовала себя ребёнком! Благодаря вам я вспомнила, что значит беззаботно смеяться и наслаждаться каждым днём.

Я картинно закатила глаза и, махнув рукой, бодро воскликнула:

— Эй, йоу! Мы ведь уже друзья, чего как не родные! Давай без этих официальностей!

Королева Элеонора застыла с широко раскрытыми глазами, словно я только что предложила ей сбежать из дворца и пойти продавать пирожки на базаре. Альден даже приподнял бровь, явно не ожидая такого поворота. Я поняла, что немного перегнула, и быстро пробормотала, смущённо опуская голову:

— Эм, прошу прощения…

Но Элеонора неожиданно прыснула от смеха, подхватила мой тон и, делая вид, что поправляет корону, с самым серьёзным видом ответила:

— Эй, йоу! Друзья не извиняются!

Мы обе дружно расхохотались, а Люций и Альден тем временем вели свой разговор чуть в стороне.

— Друг мой, вы просто невероятные, — Альден покачал головой, улыбаясь. — Давно я не видел свою супругу такой оживлённой и беззаботной! Она снова смеётся, снова светится радостью... Спасибо вам! Ваш визит сделал её в сто раз счастливее, чем до этого! Я очень вам благодарен... — он понизил голос, и в его словах прозвучала нотка грусти, смешанная с искренней радостью.

Люций похлопал его по плечу и с ухмылкой сказал:

— Эй, йоу, дружище, за такое не благодарят! Тут ведь не сделка, а дружба! Нам самим было приятно провести время.

Альден усмехнулся, но я видела, что его взгляд наполнился тёплой благодарностью.

— Люций, можем отправляться? — обратилась я к своему мужу, пока мои новые королевские друзья не решили запереть меня во дворце, чтобы не отпускать.

Мы сели в карету, напоследок попрощались со всеми, и колесница плавно покатилась по каменным мостовым. Путь обратно в Королевство Тьмы начинался, и у меня уже было предчувствие, что впереди нас ждёт нечто неожиданное…

Я положила голову на плечо Люция, и, ощущая тепло его тела, незаметно для себя уснула. Он в это время читал книгу. Честно говоря, я так и не узнала, о чем она была — не увидела название и не решилась спросить. Мне было слишком грустно, а усталость накатывала волнами, унося меня в беспокойный сон.

— Надеюсь, Эймон не отстает от нас… — пронеслась последняя мысль перед тем, как сознание окончательно погрузилось в темноту.

Вдруг в тишине раздались два едва уловимых стука. Что это было? Сон или реальность? Но очнуться я не смогла.

— Любимая, просыпайся… Селестия, ты вся горишь! — голос Люция звучал встревоженно. Он осторожно провел рукой по моему лбу и нахмурился. — У тебя температура…

Я не открыла глаз. Мир казался далеким и расплывчатым.

— Она не просыпается… — выдохнул он, а в голосе мелькнула паника. — Снежика, подожди меня тут. Пожалуйста, не делай глупостей.

Он нежно сжал мою ладонь.

— Я люблю тебя… — тихо добавил Люций, прежде чем действовать.

Солнце стояло высоко в небе, заливая светом лесную поляну. Тёплый ветер шевелил листву, а где-то вдали слышалось щебетание птиц. Однако мирную картину нарушили тяжёлые шаги — пятеро вооружённых людей выходили из тени деревьев, их лица скрывали капюшоны.

— Отдавай всё ценное, и, может быть, останешься жив, — ухмыльнулся один из разбойников, лениво покручивая нож в руке.

Люций стоял спиной к повозке. В его глазах не было страха, лишь холодный расчёт. Он плавно занял боевую стойку — ноги слегка согнуты в коленях, центр тяжести опущен, меч в правой руке направлен вниз под углом, готовый к молниеносному удару.

Один из разбойников, не колеблясь, бросился вперёд, держа кинжал в обратном хвате. Но Люций, даже не дрогнув, сделал шаг в сторону, уходя с линии атаки, и провёл диагональный сечущий удар вдоль руки нападавшего. Клинок рассёк ткань, а затем плоть, оставляя глубокий порез. Разбойник вскрикнул, выронил оружие и отшатнулся, прижимая раненую руку к груди.

Не дожидаясь следующей атаки, двое других бросились на него одновременно, надеясь взять числом. Люций отступил, заставляя их потерять равновесие, а затем резко рванулся вперёд, проскользнув между ними. Круговой удар — и один из врагов рухнул на колени, хватаясь за плечо, рассечённое до кости.

Третий разбойник с саблей в руках занёс оружие для удара сверху. Люций поднял меч в защитную стойку, перехватил удар скользящим парированием, а затем, развернувшись на пятке, провёл горизонтальный встречный удар, отправляя врага на землю.

Двое оставшихся переглянулись. В их глазах мелькнула нерешительность, но страх перед отступлением, похоже, был для них страшнее, чем сам Люций. Они бросились в атаку.

Люций молниеносно развернулся боком, уклоняясь от удара слева, и в тот же миг провёл точный колющий удар, пробивая защиту одного из нападавших. Последний разбойник застыл на месте, глядя на поверженных товарищей, затем резко побледнел и, не раздумывая, бросился бежать.

Люций вздохнул, опустил меч и провёл лезвием по плащу одного из разбойников, стирая кровь. Всё произошло так быстро, что вокруг по-прежнему раздавалось пение птиц, словно сама природа даже не заметила этой схватки.

Внезапно он услышал шаги позади себя. Обернувшись, он увидел Селестию. Она выглядела потрясённой, но, сжав кулаки, уверенно шагнула вперёд. Её взгляд метнулся к последнему разбойнику, который был ещё на ногах. В следующую секунду она, вложив всю силу в удар, со всей мощью пнула его между ног.

Разбойник застонал, меч выпал из его рук, и он рухнул на колени, держась за своё достоинство.

Люций с ошеломлённым выражением лица посмотрел на Селестию. Однако прежде чем он успел что-либо сказать, из-за деревьев вышли рыцари.

— Ваше величество, что нам делать с этими двумя? — спросил один из них, указывая на раненых, но ещё живых разбойников.

Люций даже не обернулся, но его голос прозвучал уверенно и властно:

— Допрашивайте их. Если не захотят говорить — пытайте до смерти.

— И этого не забудьте! Он такой трус, что сразу же сдался. Можете себе представить? Он был вооружён, а моя королева подошла и одним ударом уложила его!

Рыцари рассмеялись.

— Можете идти.

Рыцари кивнули и тут же увезли пленников.

Он снова повернулся к Селестии, но та уже скрестила руки на груди, недовольно прищурившись.

— Вижу, у тебя вошло в привычку бить мужчин между ног, — усмехнулся он, покачав головой.

Селестия фыркнула, но тут же почувствовала, как силы покидают её.

— Если бы не я, ты бы давно оказался на том свете… — пробормотала она, прежде чем её ноги подкосились.

Люций шагнул вперёд и успел подхватить её, не дав упасть. Она обмякла в его руках, бессознательная, но дышала ровно.

— Упрямая, как всегда, — тихо сказал он, прижимая её к себе, прежде чем осторожно поднять на руки и унести в повозку.

Люций осторожно дал ей порошок от температуры, наблюдая, как она слабо приоткрыла губы, проглатывая лекарство.

— Осталось только дождаться, пока спадёт жар, а потом можно будет перекусить, — тихо сказал он, укрывая её потеплее.

Он провёл пальцами по её вспотевшему лбу и, смягчив голос, добавил:

— Спи сладко.

Глава 18

Я проснулась от резкого, неприятного запаха, который заставил меня поморщиться.

— Прошу вас, не вставайте, — раздался обеспокоенный голос врача. — Иначе нам снова придется проверять все сильнодействующие лекарства, которые у нас есть.

Я слабо попыталась приподняться, но тут же ощутила головокружение, настолько сильное, что перед глазами все плыло, словно в тумане.

— Почему у меня так кружится голова?.. Где я?.. — пробормотала я, чувствуя, как слабость сковывает мое тело.

В этот момент ко мне с испуганными глазами подбежал Люций.

— Ты проснулась… — его голос дрожал от облегчения. — Теперь все будет хорошо, мы дома. Только пообещай мне… Обещай, что больше не оставишь меня одного. Я не смогу жить без тебя.

Я попыталась улыбнуться, чтобы разрядить обстановку, но даже говорить было трудно.

— Не говори глупостей. Мы же не в трагедии о Ромео и Джульетте, никто не собирается умирать, — слабо пошутила я, но даже самой моя шутка не показалась смешной.

В этот момент ко мне подошел лекарь.

— Ваше высочество, Селестия, вам необходимо выпить лекарство и хотя бы немного куриного бульона, чтобы восстановить силы, — сказал он мягко, но настойчиво. — Но прежде ответьте на один вопрос: вы случайно не прикасались к незнакомым растениям или не пробовали что-то странное на вкус?

Я задумалась, прокручивая в памяти события последних дней.

— Нет… Единственное, недавно в лесу я увидела необычный цветок. Он был настолько красным, что казалось, его лепестки горят самым жарким пламенем ада. Но я не трогала его, просто смотрела.

Лекарь нахмурился, задумчиво потер подбородок.

— Видимо, вы слишком долго находились рядом с этим цветком, и его испарения оказались ядовитыми. Это объясняет ваше головокружение, жар и обморок. А после этого… вы случайно не ели никаких неизвестных ягод?

Я вспомнила крохотную ягоду, которую дал мне Эймон, которую он сорвал, и нерешительно кивнула.

— Позже я съела одну маленькую ягоду. У нее был цветок, похожий на тот алый, словно опаленный пламенем ада…

Лекарь тяжело вздохнул и покачал головой.

— Поздравляю, ваше высочество, если бы вы не приняли противоядие, вас уже не было бы в живых. Но так как вы съели всего одну ягоду, яда оказалось недостаточно, чтобы убить вас мгновенно. К счастью, вы сумели случайно принять антидот, который крайне редок. Можно сказать, сама судьба захотела, чтобы вы остались жить.

Я слабо улыбнулась.

— Спасибо вам за помощь… Но, если вы закончили, позвольте мне немного отдохнуть.

— Разумеется, ваше высочество, — с поклоном ответил лекарь.

Врач и все остальные покинули комнату, оставив меня наедине с Люцием и Лириэль.

Люций осторожно помог мне принять лекарство и поднес к губам кружку с водой. Есть совершенно не хотелось, но он и Лириэль настояли, так что у меня не осталось выбора. С трудом, но я доела всё до последней крошки.

Стоило мне лечь и закрыть глаза, как усталость взяла верх, и я погрузилась в глубокий, тяжелый сон.

Когда я вновь открыла глаза, Люций всё ещё был рядом. Его взгляд был полон тревоги и облегчения одновременно, и я чувствовала, как сильно он переживал за меня.

— Прости... Я случайно уснула. Сколько времени прошло? Полчаса? Час? День? — я попыталась приподняться, но почувствовала лёгкую слабость, словно моё тело ещё не полностью восстановилось.

Люций внимательно посмотрел на меня, его глаза блестели от влаги, выдавая, как он беспокоился.

— Ты спала три дня, не просыпаясь... Даже не моргнула, — его голос дрожал, выдавая пережитые волнения и страх за моё состояние.

Я нежно взяла его лицо в ладони, ощутила тепло его кожи и заглянула в эти беспокойные, полные любви глаза. Затем мягко поцеловала его, пытаясь дать понять, что со мной всё в порядке.

— Не грусти. Смотри, я в полном порядке, — я встала с кровати, сначала осторожно, затем сделала несколько шагов, а затем, чтобы доказать ему, что чувствую себя хорошо, кокетливо покружилась, ощущая лёгкость движения.

Люций тут же подхватил меня за талию, словно опасаясь, что я вновь потеряю силы и упаду. В его жесте читалась забота, и это вызвало у меня улыбку.

— Вот видишь? Всё хорошо, — мягко произнесла я, заглядывая ему в глаза.

Вдруг в комнате раздался нарочитый кашель, заставив нас отвлечься друг от друга.

— Кхм-кхм... — раздался знакомый голос, наполненный лёгким оттенком насмешки.

Я обернулась и увидела Эймона, стоящего в дверном проёме, с привычной ухмылкой на лице.

— Эймон? Что ты здесь делаешь? — удивлённо спросила я, чуть приподняв бровь.

— Рад видеть, что тебе лучше, — с довольной ухмылкой произнёс он, скрестив руки на груди.

Люций покачал головой, осторожно поднял меня на руки и снова уложил в постель, словно боялся, что я опять ослабею.

— Он принёс ещё одну ягоду, и, возможно, из-за неё ты так долго спала, — признался Люций, нежно проводя пальцами по моим волосам. — Эймон мне всё рассказал. Если бы не он…

— Голубки, может, хватит лить слёзы? — с усмешкой перебил нас Эймон, лениво прислонившись к дверному косяку. — Лучше скажите, как зовут ту горничную, которая недавно была здесь?

— Лириэль, — ответил Люций . — Она не просто служанка моей королевы, а её близкая подруга, её правая рука. Они всегда помогают друг другу, словно сёстры.

— Это точно, — подтвердила я, затем с напускной строгостью добавила, глядя на Эймона. — И даже не смотри в её сторону. Ты получишь её только через мой труп.

Эймон смутился, отвёл взгляд, но тут же усмехнулся, не теряя своей уверенности.

— Тогда нам остаётся быть как Ромео и Джульетта... В конце концов, мы оба умрём от несчастной любви. Причём по твоей вине, потому что ты препятствуешь нашему счастью. Бог накажет тебя за это! У тебя есть любимый человек, а у нас что? Только слёзы и страдания!

Мы все рассмеялись, весело подшучивая друг над другом, и напряжение в комнате мгновенно рассеялось. В этот момент в дверях появилась Лириэль.

— О, прекрасная богиня, — с лёгким поклоном произнёс Эймон, его голос звучал с преувеличенной галантностью. — Эти цветы были собраны специально для тебя. — Он протянул ей пышный букет цветов, будто материализовав его из ниоткуда.

Я с Люцием переглянулись, и я склонилась к нему, шепча на ухо:

— У него довольно хорошие козыри в рукавах... Прибить его сейчас или позже?

Люций тихо рассмеялся, обняв меня за плечи.

— Пусть пока радуется жизни. Если разобьёт ей сердце — тогда и разберёмся. Но пока что пусть добивается её расположения.

— Благодарю вас, господин Эймон. Мне очень приятно, — улыбнулась Лириэль, принимая цветы и слегка покраснев.

Я снова повернулась к Люцию, сложив руки на груди и сделав вид, что серьёзно недовольна.

— Муженёк, а где мои цветы? — капризно протянула я, но в глазах блестели лукавые искорки.

Люций усмехнулся, взял меня за руку и притянул к себе.

— Вот, моя дорогая. Я каждый день выбираю их сам и ставлю рядом с твоей кроватью, чтобы ты просыпалась и чувствовала мою любовь даже тогда, когда я не рядом.

Я повернула голову и увидела целый роскошный букет. Там были собраны самые разные цветы, словно в этом букете уместился весь цветущий мир. Их яркие лепестки переливались под лучами света, а лёгкий аромат наполнил комнату, создавая атмосферу уюта и счастья. Моё сердце наполнилось тёплыми чувствами.

Мои губы дрогнули в улыбке, и я снова посмотрела на своего любимого.

— Ты лучший, — прошептала я, обвивая его шею руками и позволяя себе ещё немного насладиться этим моментом.

***

— Хозяйка, простите нас... Мы не смогли выполнить ваш приказ. Он оказался слишком силён, а наши люди — слишком слабы.

Женщина сжала кулаки, её глаза сверкнули холодной яростью.

— Вы никчёмные жалкие неудачники! За что я вам плачу?! Убирайтесь к чёрту, чтобы я больше вас не видела!

Мужчина поспешно вышел, скрывшись за массивной дверью. Однако спустя мгновение в комнату вошёл другой человек — высокий, статный, с ледяной улыбкой на губах. Он неспешно приблизился, словно наслаждаясь происходящим.

— Дорогуша, не злись, — его голос прозвучал мягко, почти с насмешкой. — Это вредит твоему здоровью. Тебе и так здесь угрожают позорными делами, а ты ещё тратишь силы на гнев.

Женщина резко повернулась к нему, её взгляд был полон подозрения.

— Кто ты?

Незнакомец слегка наклонил голову, его глаза сверкнули лукавством.

— Ах да, точно, ты же ничего не помнишь... Ну, ничего, мы это сейчас исправим. Позволь представиться: принц Никс Талев. Я пришёл, чтобы избавить тебя от твоего несчастья. Ведь у меня есть то, что нужно тебе, а у тебя — то, что нужно мне.

Её губы скривились от негодования.

— Как ты смеешь обращаться ко мне на "ты"?

Никс мгновенно оказался рядом, его ладонь резко накрыла её губы, заглушая протесты.

— Во-первых, тебе стоит следить за тем, как ты со мной разговариваешь, — его голос стал опасно тихим. — Во-вторых, ты даже не представляешь, как трудно было выяснить, где ты находишься. В-третьих, ты сейчас — никто. И я могу избавиться от тебя в одно мгновение.

Женщина отдёрнула голову, её глаза сверкнули яростью.

— Говори, чего ты хочешь.

Никс ухмыльнулся.

— Как я понимаю, тебе нужен великий король Королевства Тьмы — Люций Древнор. А мне нужна королева Королевства Тьмы — Селестия Древнор. Ах, простите... раньше она была Рейн, но теперь носит фамилию своего супруга.

Её грудь вздымалась от сдерживаемой злости.

— Не смей произносить фамилию моего любимого!

Принц лишь усмехнулся.

— Приступим к самому важному. Ты должна извиниться перед своим отцом. На коленях, с потоком слёз — так, чтобы он простил тебя. И постарайся хорошо сыграть свою роль, иначе ты навсегда потеряешь свою любовь. После того как он тебя простит, ты вернёшься в замок и будешь ждать дальнейших указаний от меня. Ах да, и тебе лучше вести себя тише воды, ниже травы.

Она сжала кулаки, но кивнула.

— Я тебя поняла. Но если что-то пойдёт не так, вся ответственность ляжет на тебя.

Никс усмехнулся и повернулся к выходу.

— Договорились.

Он вышел, оставив её в тяжёлых раздумьях. В коридоре же, уходя прочь, он усмехнулся ещё шире.

— Какая же она наивная... А я-то думал, что хотя бы в этом мире она поумнела. Видимо, из нас двоих разумнее оказался только я. — Он хмыкнул, едва слышно добавив: — Конечно, я возьму всю ответственность на себя. Не переживай.

— Кто-нибудь, принесите мне перо, чернила и бумагу! И поживее, иначе вам не поздоровится! — раздражённо бросила Мираэль, сверкая глазами.

По комнате пронёсся лёгкий топот, и вскоре к ней подбежала маленькая девочка, держа в дрожащих руках лист бумаги и всё необходимое для письма.

Мираэль с раздражением схватила перо, но, зависнув над бумагой, вдруг застыла. Её пальцы дрогнули, а на губах появилась презрительная ухмылка.

— И как, чёрт возьми, мне написать это проклятое письмо? — процедила она сквозь зубы, сжимая кулак. — Я ведь не умею просить прощения.

Она медленно повернула голову к девочке и вдруг хитро улыбнулась.

— Взрослые не умеют каяться, — проговорила она задумчиво. — Их слова звучат пусто, а раскаяние редко трогает кого-то по-настоящему. Но дети… их извинения могут дотронуться до самого сердца.

Девочка робко кивнула, глядя на неё широко раскрытыми глазами.

— Ты знаешь, как лучше всего просить прощения? Так, чтобы взрослые не могли сдержать слёз?

Ребёнок снова медленно кивнул.

— Тогда диктуй, — голос Мираэль зазвучал мягче, но в нём всё ещё сквозила прежняя дерзость. — Ты говори, а я буду писать.

Она опустила перо на бумагу, и девочка начала тихо диктовать слова, которые, возможно, пробудят жалость даже в самом жестоком сердце.

Дорогой отец,

Я пишу это письмо с надеждой, что Вы сможете услышать меня, несмотря на всё, что произошло между нами. Сердце моё тяжелеет от боли, ведь я осознаю, сколько горя принесла Вам своим упрямством и необдуманными поступками. Я не могу выразить, насколько мне стыдно и больно осознавать, что я утратила не только Ваше доверие, но, возможно, и право называться Вашей дочерью.

Каждый день вдали от родного дома я чувствую, как сильно ошиблась. Я вспоминаю Ваши слова, Ваши наставления, которые тогда казались мне жестокими, а теперь — единственной истиной, которой мне следовало следовать. Но я поняла это слишком поздно. Я осознала, как дороги мне дом, семья и, прежде всего, Вы, отец. Без Вас моя жизнь утратила опору, смысл и тепло.

Я прошу Вас, дайте мне шанс искупить свою вину. Позвольте мне доказать, что я осознала все свои ошибки и готова сделать всё, чтобы вновь заслужить Вашу веру в меня. Я не смею требовать прощения, но молю Вас о нём. Я готова принять любое Ваше решение, даже если оно будет жестоко, но в глубине души я всё же надеюсь... надеюсь, что мне будет дозволено снова ступить на порог родного замка, снова увидеть Вас и, возможно, однажды услышать, что Вы простили меня.

Я скучаю. Я раскаиваюсь. Я больше не хочу жить без Вас, отец.

С вечной любовью и глубочайшим сожалением,

Ваша дочь, Мираэль

— Девочка, да ты просто ангел, твои слова даже меня тронули. Настолько чистая душа и искреннее сердце — редкость в нашем мире, — Мираэль подошла к девочке, мягко развернула её за плечи в сторону двери и, слегка подтолкнув, вывела за порог. — А теперь иди и передай это письмо во дворец, и поторопись!

Оставшись одна, принцесса остановилась, на её лице заиграла коварная улыбка, полная скрытого триумфа. Глаза, ранее казавшиеся безмятежными, налились злобой, вспыхнув алым огнём, словно отражая внутренний пожар, разгорающийся в её душе.

“— Теперь осталось лишь дождаться, когда отец прочтёт письмо... и моя власть вновь будет в моих руках. Все эти годы ожидания, предательства и притворства скоро окупятся сполна,” — прошептала она с холодной решимостью, сжав кулаки так, что побелели костяшки.

***

— Ваше Величество, Король Аркалион, вчера поздним вечером во дворец поступило письмо от Принцессы Мираэль. Однако я не осмелился потревожить вас столь поздним часом, сочтя неуместным отвлекать вас в столь поздний час, за что приношу свои искренние извинения, — произнёс советник, низко поклонившись, его голос звучал почтительно, но твёрдо.

Король Аркалион, сдержанно кивнув, принял письмо и медленно развернул его. Его взгляд был напряжённым, словно каждое слово на бумаге было соткано из колючих шипов. Мысли — тяжёлые, как груз веков, — теснились в его голове, однако в глазах по-прежнему сиял холодный блеск, чистый и острый, словно драгоценный камень, переливающийся при свете факелов.

— Советник, подскажи, как мне поступить. Это письмо вызывает у меня сомнения, и я не хочу впоследствии сожалеть о своём решении. Любое необдуманное действие может повлечь за собой непоправимые последствия, — произнёс король, не отводя взгляда от строк, его голос был твёрдым, но в нём звучала тень тревоги.

Старый советник, сделав шаг вперёд, с достоинством поклонился, его седые волосы и морщинистое лицо говорили о годах, проведённых во служении короне.

— Ваше Величество, я служу при дворе многие годы, с юности и до седин, и, осмелюсь заметить, никогда прежде не слышал, чтобы Принцесса Мираэль приносила вам извинения, даже когда её поступки заслуживали самого сурового наказания. Её сердце всегда казалось мне непокорным, а её поступки — продуманными до мелочей. Позвольте предложить вам обратиться за советом к Королю Тёмного Королевства, Люцию. Несмотря на его молодость, он славится своей мудростью и справедливостью, а его решения всегда взвешены и проницательны. Уверен, его мнение окажется ценным, ведь иногда взгляд со стороны позволяет разглядеть истину, которая сокрыта от того, кто стоит в самом центре бури, — произнёс советник с уверенностью, в его голосе звучала искренняя забота о королевстве.

Король Аркалион на мгновение задумался, затем кивнул, его пальцы медленно сжали письмо.

— В таком случае, подготовь письмо Королю Люцию и пригласи его во дворец. Это дело требует тщательного обсуждения и предельной осмотрительности. Мы не можем позволить эмоциям затмить разум.

— Будет исполнено, Ваше Величество, — с поклоном ответил советник, его голос был полон решимости, и он медленно удалился из тронного зала, оставив короля наедине с его мыслями и тихим треском факелов, освещавших величественные стены.

***

— Лириэль, мне нужно это всё прочитать? — с надеждой спросила я, глядя на гору бумаг, что возвышалась передо мной, как неприступная крепость.

Лириэль с лукавой ухмылкой кивнула, явно наслаждаясь моими мучениями. Я скользнула взглядом по документам, но вдруг одна бумага приковала моё внимание.

— Лириэль, тут написано, что в церкви детям не хватает еды и лекарств. Они просят пожертвование, состояние ужасное... — я нахмурилась. — Люций уже одобрил это?

— Королева Селестия… — начала было Лириэль.

— Давай без формальностей, просто Силс. Или Селестия. Пожалуйста.

— Хорошо… Селестия. Его Величество передал, чтобы вы сами приняли правильное решение. Он доверяет вам все эти бумаги и любое решение, которое вы примете, он будет только поддерживать. Так что поступайте, как считаете нужным, — сдержанно ответила Лириэль. Я задумалась на мгновение.

— Сколько у меня денег? И, пожалуйста, точную сумму, — спросила я, внутренне надеясь, что там достаточно для доброго дела.

— У вас примерно пятьдесят тысяч шестьсот золотых монет, — спокойно ответила она.

Я моргнула. Потом ещё раз. Глаз нервно дёрнулся. — Откуда у меня столько денег? — спросила я, не скрывая удивления. Лириэль едва сдерживала улыбку.

— Его Величество каждый день отдавал мне крупную сумму, постоянно повторяя, чтобы вы ни в чём себе не отказывали.

— Первый раз слышу про эти деньги, — пробормотала я. — Ну, раз так… Слушай мой приказ: отдай церкви три тысячи золотых.

Лириэль так широко раскрыла рот, что я на мгновение подумала, что она проглотит муху.

— Тогда я пойду к советнику короля и передам ваш приказ… — наконец выдавила она.

— Нет, возьми деньги из моей казны. Не надо тревожить других.

— Поняла вас, Селестия, — кивнула она.

Я подписала бумагу, указала сумму и добавила, чтобы предоставили отчёт о том, куда и как будут тратиться деньги. Я не жадная, просто не хочу, чтобы кто-то воспользовался добротой и оказался мошенником. Надеюсь, хоть немного это поможет детям. Я начала перебирать остальные бумаги. В основном это были поздравления и приглашения в гости. Одно письмо меня особенно заинтересовало — приглашение для Люция в Королевство Меча от самого короля Аркалиона.

— Лириэль, передай это письмо Люцию и сообщи слугам, чтобы приготовили банкет для детей к завтрашнему дню.

— Я вас поняла, — ответила она и вышла из моего кабинета. Я снова уткнулась в бумаги. Голова уже начинала гудеть от всей этой писанины. Я начала писать ответы на поздравления, вежливо извиняясь в письмах с приглашениями — мы не сможем посетить гостей в ближайшее время. Не заметив, как, я уснула прямо на рабочем столе. Проснулась от громкого стука в дверь.

— Лириэль, ты так быстро вернулась? Заходи… — зевнув, пробормотала я.

— Боюсь вас огорчить, но это не Лириэль, — раздался знакомый голос. Я распахнула глаза.

— Эймон? Что привело тебя сюда в такой час?

— В королевстве снова начали пропадать магические существа. Могу с уверенностью сказать, что их ловят для торговли. Поскольку короля сейчас нет во дворце, я вынужден обратиться к вам.

Серьёзно произнёс Эймон. Я кивнула, собираясь с мыслями. В кабинет вошла Лириэль.

— Лириэль, позови ко мне Риана, — сказала я, а потом снова обратилась к Эймону.

— Эймон… Тишина. Эймон не двигался и не реагировал, уставившись на Лириэль.

— Эймон? — повторила я. Тишина.

— Лириэль… — Лириэль с поклоном вышла из кабинета. Эймон, вытянув шею, ещё некоторое время смотрел ей вслед, будто пытался записать каждый её шаг в свою память. Я со всей силы хлопнула ладонью по столу.

— Эймон! Он дёрнулся, как будто его выдернули из мира грёз.

— Да? Что такое? — встрепенулся он.

— Я уже трижды к тебе обратилась, а ты будто окаменел! — возмутилась я.

— Как я могу не обратить внимание на такое красивое создание? Лириэль — прекраснее богини! Я готов хоть завтра на ней жениться! — с пылом в голосе объявил он. Я с трудом сдержала смех.

— Завтра не получится. Завтра банкет для детей. Так что можешь пока отложить свою свадьбу… — язвительно заметила я.

— Вы такая жестокая, Селестия… — с притворной обидой вздохнул он. Вскоре в кабинет вошли Лириэль и Риан.

— Риан, слушай внимательно. Эймон сообщил, что в лесу появились работорговцы. Они охотятся на всех подряд. Усиль охрану на границе, пусть проверяют каждого, кто входит и выходит. Если кто-то сопротивляется — не колеблясь, ликвидируйте угрозу. Также поставь охрану на тайные выходы из королевства. После того как закончишь, отправляйся с Эймоном в лес также проверьте, нет ли ловушек для существ. Возьми с собой столько рыцарей, сколько сочтёшь нужным. Приступайте немедленно.

Эймон в очередной раз уставился на Лириэль, будто собирался её проглотить.

— Похоже, Эймону нужно ещё раз всё повторить… — с усмешкой заметил Риан.

— Риан, забери его отсюда, иначе от моей служанки останутся только туфли… и то не факт, — сказала я, закатывая глаза.

Риан, ухмыляясь, потащил Эймона за собой, будто нашкодившего щенка. Лириэль покраснела так, что могла бы посоперничать с самым спелым помидором.

— Лириэль, он тебе нравится? — спросила я, не скрывая улыбки.

— Не знаю… Это сложно… Надо ещё немного времени, чтобы понять… Но он милый, смешной и… она запнулась.

— Всё понятно. Ты по уши влюблена,

заключила я.

— Он хороший парень, но я не хочу, чтобы он разбил тебе сердце. Подумай хорошенько, прежде чем принять решение. Я поддержу тебя, что бы ты ни выбрала. Лириэль смущённо кивнула, а я только улыбнулась, мысленно готовясь к следующему дню — ведь впереди был банкет для детей… и, возможно, новая глава в истории Лириэль и её неугомонного поклонника Эймона.

Я водила перо по столу, бесцельно качая его из стороны в сторону, глядя на стопку подписанных бумаг. Вечер медленно окутывал замок мягкой тишиной, и в этом покое я поймала себя на мысли: “когда же вернётся Люций? Его не было весь день”, и я, сама того не замечая, начинала скучать по нему.

“Интересно, чем сейчас заняты дети? Наверняка играют в своих комнатах или уже готовятся ко сну. А мне… чем теперь заняться?” Спать совершенно не хотелось.

— Селестия, о чём вы задумались? — раздался тихий голос Лириэль. — Вам грустно?

Я встрепенулась и посмотрела на неё с лёгкой улыбкой.

— Нет, всё хорошо, — ответила я. — Думаю, пойду немного прогуляюсь по саду.

Выйдя на улицу, я с восхищением оглядела сад. Он больше не выглядел мрачным и запущенным, каким был, когда я впервые оказалась здесь. Теперь передо мной раскинулся настоящий цветущий уголок, полный жизни и красок. Это был подарок Люция — сад, который он пообещал мне. Вместо колючих кустов здесь теперь росли самые разные цветы: алые розы, лиловые ирисы, нежные пионы и крошечные васильки. Их было так много, что, казалось, лишь сами боги знали точное число и названия каждого. Этот сад наполнял замок теплом, делая его уютным и живым.

Я зашла в беседку, увитую вьющимися растениями, которые источали тонкий сладкий аромат. Лириэль, как всегда заботливая, принесла чай из роз, клубничный торт и изящные маленькие пирожные, сложенные на фарфоровом подносе.

— Вот и ещё один день прошёл… — прошептала я, погружённая в свои мысли.” — Интересно, как долго я ещё буду жить в этом мире? А что, если я останусь здесь навсегда?.. Если я умру в этом мире, попаду ли я на тот свет? И что, если пути назад в мой прежний мир больше нет?”

Но, несмотря на все эти вопросы, я была уверена в одном: я смогла защитить Люция, и теперь беды больше не будет. Можно не волноваться — я с ним, а значит, всё будет хорошо.

Я подняла взгляд к небу. Ночь была ясной, и луна висела так низко, что казалось, стоит только протянуть руку — и её можно будет коснуться.

— Луна сегодня такая большая и красивая… — прошептала я.

— Ты права, — раздался знакомый голос за спиной.

Я вздрогнула, обернулась и увидела Люция. Сердце замерло на мгновение, а потом пустилось вскачь. Я не смогла сдержать радости — подбежала к нему и крепко обняла за шею, прижавшись к нему всем телом.

— Где ты был? — выдохнула я.

— Решал вопросы в городе, — ответил он, чуть усмехнувшись. — Мне нужно будет отправиться в Королевство Меча.

Я кивнула, вспомнив письмо.

— Да, я в курсе. Я попросила Лириэль передать его тебе. — Я улыбнулась и, чуть помедлив, добавила: — Кстати, я приказала устроить банкет для детей завтра. После того, как мы вернулись, мы так и не успели этого сделать. Думаю, они разочарованы во мне…

Люций взял мою руку в свою и слегка сжал, глядя мне прямо в глаза.

— Даже не смей так думать. Они тебя обожают.

Я ничего не ответила, лишь чуть опустила голову, спрятав смущённую улыбку.

Мы сели в беседке, Люций обнял меня, и мы молча смотрели на ночное небо. Звёзды горели так ярко, будто кто-то рассыпал по бархатной тьме россыпь алмазов.

— Смотри! Падающая звезда! — воскликнула я, ткнув пальцем в небо.

— Тогда это желание я оставляю тебе, любовь моя, — с тёплой улыбкой прошептал Люций.

Я закрыла глаза и на мгновение замерла, загадывая желание.

— Что ты загадала? — нежно спросил он, коснувшись губами моего виска.

Я хихикнула.

— Не скажу, а то не сбудется.

— Ну, может, если скажешь, я помогу звезде исполнить его? — хитро предложил он.

— Нет, ни за что! — я покачала головой, смеясь.

Мы пили чай и ели сладости, дурачились, словно дети, смеялись и подшучивали друг над другом. Сердце моё переполняло счастье.

А желание… Желание было простым: я загадала, чтобы мы с Люцием всегда были вместе и никогда не расставались.

Глава 19

— Доброе утро, моя дорогая. Ты просто ослепительно красива. Если ты задумала поразить всех гостей, боюсь, у нас не хватит денег, чтобы оплатить лечение их ослеплённого тобой зрения, — с лукавой улыбкой произнёс Люций, его голос звучал тёплым бархатом.

Я улыбнулась, слегка приподняв бровь.

— Ты преувеличиваешь, — с мягкой усмешкой ответила я, но сердце затрепетало от его слов.

Он нежно наклонился ко мне, и наши губы встретились в медленном, сладком поцелуе. В этом прикосновении было столько нежности и страсти, что я почувствовала, как время на мгновение остановилось. Однако этот момент был грубо прерван настойчивым стуком в дверь.

— Ваше Величество, Королева Селестия, Король Люций… — раздался голос служанки с другой стороны двери. — Прошу прощения за беспокойство, но гости уже начали собираться в банкетном зале. Будет лучше, если вы поприветствуете их.

Я с трудом заставила себя оторваться от Люция и выдохнула, пытаясь унять внезапный жар, охвативший меня.

— А дети? Они готовы? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Да, они уже внизу и ждут вас, — ответила служанка.

— Хорошо. Скажи им, что мы скоро спустимся, — кивнула я.

Служанка ушла, а тишина вновь окутала комнату. Люций скользнул ладонью по моему лицу, задержавшись кончиками пальцев на подбородке, и с хрипотцой в голосе прошептал:

— Теперь, когда мы остались одни… Мы могли бы продолжить с того самого момента, на котором остановились?

Он снова обвил меня руками, притягивая ближе, его губы скользнули по моей шее, вызывая тёплую волну мурашек по коже. Его дыхание обжигало, а голос звучал, словно сладкий яд.

— Люций… — прошептала я, едва сдерживая себя. — Нам нужно идти… Нас ждут…

Он задержался на секунду, его губы в миллиметре от моих, и с улыбкой сказал:

— Ты победила… Но, любовь моя, вечером я так просто тебя не отпущу.

Я тихо рассмеялась, взяла его за руку, и мы направились в банкетный зал. Там нас ждали взрослые и дети — некоторые из них с восхищением смотрели на меня, другие с радостью на Люция. В зале витали ароматы свежей выпечки, сладостей и травяных чаёв, а разноцветные ленты украшали стены, придавая всему празднику особую теплоту и уют.

Когда мы вошли, все замолкли, и на мгновение я почувствовала на себе десятки взглядов — доброжелательных, тёплых, но всё же изучающих. Люций чуть крепче сжал мою ладонь, и я поняла, что, пока он рядом, мне не страшно. Мы вместе.

В этот день мне хотелось, чтобы каждый ребёнок чувствовал себя особенным, чтобы каждый взрослый забыл о тревогах, и чтобы сердца всех собравшихся согрелись, как моё сердце согревается от одного взгляда Люция.

Внутри было светло и шумно — комната пестрела цветами, гирляндами и огоньками. Повсюду звучал радостный смех — взрослые мило беседовали, а дети с восторгом носились между столами, укрытыми белыми скатертями, уставленными сладостями и фруктами. По углам зала музыканты настраивали инструменты, а официанты ловко разносили напитки.

Как только мы вошли, все разговоры на мгновение стихли, и взгляды устремились к нам. Люций с гордостью сжал мою руку, а я с улыбкой поприветствовала гостей.

— Добро пожаловать! — произнес Люций. — Сегодняшний день посвящен не только радости и празднику, но и нашим дорогим детям. Пусть этот день запомнится вам весельем и теплом!

Громкие аплодисменты прокатились по залу, и музыка заиграла. Первым танцем, конечно, должен был стать наш с Люцием вальс.

Он уверенно повёл меня в центр зала. Его рука крепко, но нежно держала меня за талию, а наши пальцы переплелись в едином движении. Музыка мягко лилась, а мы кружились в танце, не сводя друг с друга глаз. В этот момент весь мир исчез — были только мы и ритм сердца.

Когда танец завершился, зал взорвался аплодисментами, а затем танец подхватили и другие пары. Но самое замечательное было то, что к вальсу присоединились и дети — кто-то неловко кружился, держась за руки, кто-то просто прыгал в такт музыке, вызывая смех и умиление.

Вскоре начались игры. Люций, несмотря на свою королевскую строгость, с удовольствием играл с детьми — они водили хороводы, устраивали гонки, а один малыш даже умудрился напялить на Люция смешную бумажную корону, объявив его «Королем сладостей». Я смеялась до слёз, глядя, как мой серьёзный муж важно кивал малышам, пока те вручали ему карамельные «драгоценности».

Лириэль, не отставая, устроила конкурс по метанию маленьких мячиков в корзины — дети визжали от восторга, когда кто-то попадал в цель, и громко поддерживали друг друга.

Взрослые, наблюдая за этим, тоже не скучали — многие присоединились к детям, а некоторые просто беседовали, наслаждаясь музыкой и угощениями.

Я чувствовала, как тепло разливается по сердцу. Этот вечер стал тем, о чём я мечтала — радость, смех, любовь и никакого страха за будущее.

Люций подошёл ко мне, его глаза сверкали счастьем.

— Ты загадала желание на падающую звезду вчера… — прошептал он, обняв меня за талию.

— Да, но я тебе его не скажу… — лукаво ответила я.

— А если я попробую угадать? — Он склонился к самому моему уху. — Ты пожелала, чтобы мы всегда были вместе и никогда не расставались…

Я вздрогнула от его слов и, заглядывая в его глаза, поняла — он угадал.

— И как ты это понял? — прошептала я.

— Потому что я загадал то же самое…

В этот момент кто-то из детей потянул Люция за рукав, требуя его участия в новой игре.

— Похоже, тебя снова коронуют… — засмеялась я.

— Пойду защищать свой титул «Короля сладостей», — усмехнулся он, прежде чем вновь раствориться в шумной толпе.

А я стояла и смотрела на него, ощущая, как сердце переполняет счастье. Этот день была по-настоящему волшебной.

В банкетном зале витали звуки скрипок, флейт и лютни — музыка была живой, радостной, под стать атмосфере праздника. Дети смеялись, гоняясь друг за другом, устраивали весёлые игры — кто-то водил хоровод, другие строили башни из маленьких пирожных, пока повара с улыбкой делали вид, что не замечают этого сладкого хаоса.

Люций наклонился ко мне, его губы прошептали прямо в ухо:

— Ты счастлива, моя королева?

Я улыбнулась и прижалась к нему чуть крепче.

— Очень. А ты?

— Если ты рядом, я всегда счастлив, — его голос был низким, почти хриплым, и эти слова заставили меня покраснеть.

Взрослые гости тоже не оставались в стороне — кто-то играл в старинные игры, бросая кости и монетки на удачу, другие с восторгом участвовали в танцах, закручиваясь в вальсе или пускаясь в быстрые народные пляски.

Лириэль оказалась окружена несколькими детьми, которые буквально осыпали её вопросами и просьбами. Я заметила, как неподалёку стоял Эймон — он не сводил с неё глаз, отчего его попытки поддерживать беседу с другими рыцарями выглядели… довольно забавно. Риан, заметив это, едва сдерживал улыбку.

— О, Селестия, а давай сыграем в «Загадки короля»? — подбежала ко мне маленькая девочка с косичками.

— Конечно! — с радостью согласилась я.

Люций лишь ухмыльнулся и пошёл за мной, не желая оставлять меня ни на шаг.

Мы все расселись в круг, взрослые и дети вперемешку, и по очереди задавали друг другу каверзные загадки. Взрослые старались не уступать детям, но те оказались невероятно сообразительными — особенно когда Лириэль решила помогать им, нашёптывая ответы.

Время пролетело незаметно. Когда вечер подходил к концу, я заметила, как несколько малышей задремали прямо на мягких подушках в углу зала, а Лириэль заботливо укрыла их тёплыми пледами.

Люций, заметив это, улыбнулся:

— Думаю, это был удачный банкет.

Я кивнула, ощущая в душе тёплую радость. Этот вечер был особенным — не просто праздником, а моментом, который запомнится всем надолго. Мы были одной семьёй — король, королева, дети, друзья… и, конечно, искренние чувства, что согревали наши сердца.

Я тихо прошептала, глядя на Люция:

— Спасибо, что ты рядом.

И в ответ получила такой взгляд, от которого внутри разлилось тепло, сильнее, чем от любого праздника.

Через пару минут гости начали прощаться и расходиться, их лица сияли от радости, а в глазах светилась благодарность. Они подходили к нам с Люцием, кланялись и тепло благодарили за устроенный праздник. Я чувствовала, как моё сердце наполняется теплом — видеть их счастливыми стоило всех усилий. Каждый взгляд, каждая улыбка гостей напоминали мне, ради чего мы устраиваем такие вечера — ради тех, кто доверил нам свои судьбы.

— Ваше Величество, — раздался тихий голос Лириэль. — Эльрион и Фиалисса уснули прямо за столом.

Я с улыбкой взглянула на двух спящих малышей, их щёчки раскраснелись от веселья и сладостей, а на губах ещё играли лёгкие тени недавнего смеха. Они выглядели такими беззащитными и счастливыми, что моё сердце сжалось от умиления. Какими бы сильными мы ни были, именно в такие моменты понимаешь: самое ценное — это улыбки тех, кого ты любишь.

— Отведи их, пожалуйста, в их покои, — сказала я, затем, с лёгкой улыбкой и подмигнув Лириэль, добавила: — Попроси Эймона помочь тебе.

Щёки Лириэль слегка порозовели, но в её глазах мелькнуло понимание. Я заметила, как её губы дрогнули в почти незаметной улыбке, и мысленно порадовалась за подругу. Волнение, с которым она ждала момента, чтобы снова оказаться рядом с Эймоном, было почти осязаемым.

— Хорошо, я попрошу Эймона, — тихо ответила она, потупив взгляд.

Я с трудом сдержала смешок. Эймон не спускал с неё глаз с тех пор, как вошёл в банкетный зал. Он был словно заворожён ею, и это не ускользнуло от моего внимания. Его взгляд, полный восхищения, говорил громче любых слов.

— Думаю, вам с Эймоном стоит поговорить. Он слишком явно тобой восхищается, — добавила я, поддразнивая её.

Лириэль только кивнула и поспешила к детям, едва заметно улыбаясь. Я была рада за неё — возможно, это начало чего-то прекрасного. Любовь всегда приходит неожиданно, а наблюдать, как кто-то делает первый робкий шаг навстречу чувствам, — особая радость.

Люций, стоявший рядом, тихо вздохнул.

— Думаю, нам тоже пора немного отдохнуть. Быть королём не так уж и легко. Меня, кажется, уже раз десять короновали — сделали правителем всего, что существует и… не существует, — он усмехнулся, но в его голосе слышалась усталость.

Я посмотрела на него с нежностью — даже во время праздника он не переставал думать о своих обязанностях. Этот груз ответственности порой давил на него сильнее, чем он готов был признать. Я знала, что за его лёгкой усмешкой скрывается вечная тревога за наше королевство, за людей, за наш с ним дом.

— Ты прав, — мягко согласилась я, коснувшись его руки. — Пойдём, пора отдыхать.

Мы тепло попрощались с оставшимися гостями, и, держась за руки, направились в наши покои. Коридоры замка были окутаны тишиной, лишь редкие факелы отбрасывали мягкий свет на стены. Воздух был наполнен остатками праздничного аромата — смесью вина, цветов и сладких пирогов. Всё стихло, и эта тишина словно обнимала нас, обещая спокойную ночь.

Когда мы вошли в спальню, я замерла на пороге.

Комната была утоплена в цветах — повсюду стояли букеты, аромат которых наполнил воздух сладким благоуханием. На столе, у зеркала, я увидела нежные белые розы, а у кровати стоял букет сиреневых лилий. Казалось, цветы разливались по комнате живым потоком, добавляя пространству особую теплоту и уют.

— Это невероятно… — прошептала я, глядя на всю эту красоту. — Это ты приказал украсить нашу спальню?

Люций, склонив голову набок, с лёгким недоумением оглядел комнату.

— Нет… Я думал, это ты.

Мы обменялись удивлёнными взглядами, а затем я тихо рассмеялась.

— Похоже, это Лириэль постаралась. Кажется, она решила, что немного романтики нам не повредит.

Люций усмехнулся и подошёл ко мне, обняв за талию.

— Неважно, кто это сделал, — его голос стал ниже, мягче, — важно то, что ты здесь…

Я почувствовала, как его пальцы медленно скользнули по моей спине, оставляя за собой приятное, почти обжигающее тепло. В этот момент весь день — шумный, весёлый, наполненный смехом — отступил. Остались только мы двое, среди цветов, в мягком свете ночи.

— Ладно, — выдохнула я, пытаясь сохранить серьёзность, хотя сердце уже бешено колотилось. — Я пойду переоденусь и сразу же лягу спать. День был долгим…

Люций тихо рассмеялся.

— А кто сказал, что мы будем спать? — его голос был обволакивающим, как тёплый шёлк. — Ты забыла, что я сказал сегодня утром? Я не дам тебе всю ночь спокойно спать…

Я почувствовала, как по коже пробежали мурашки — его взгляд был одновременно нежным и обжигающим. Этот тон, эта полуулыбка — всё говорило о том, что ночь будет далека от спокойствия.

— Тогда, может, ты поможешь мне переодеться? — с лукавой улыбкой ответила я, позволяя ему ещё крепче притянуть меня к себе.

И в этот момент весь мир сузился до нас двоих — до наших взглядов, до наших прикосновений, до нашего безмолвного обещания этой ночи.

Люций медленно провёл пальцами по моему запястью, будто проверяя, действительно ли я стою рядом, а не являюсь лишь миражом, сотканным из вечернего тумана и благоухания цветов. Его прикосновения были лёгкими, почти невесомыми, но каждая нота этого касания отзывалась во мне трепетом, словно по моей коже пробегали тонкие искры. В комнате царил тёплый полумрак, и ароматы роз и лилий, казалось, окутывали нас, создавая иллюзию, что мы находимся не в королевских покоях, а в зачарованном саду, скрытом от всего мира.

Я чувствовала, как сердце бьётся всё быстрее, и на мгновение забыла, что стою посреди комнаты, окружённая благоухающими цветами. Всё, что имело значение — это Люций, его взгляд, полный страсти и нежности, и прикосновения, от которых голова шла кругом.

— Если это приглашение, — прошептал Люций, его губы едва не коснулись моей шеи, а дыхание горячей волной обожгло кожу, — то я с радостью приму его.

Я закрыла глаза, позволяя себе раствориться в этом моменте, в его голосе, в тепле его рук, и на секунду показалось, что весь мир исчез. Но я тут же мягко отстранилась, с трудом сдерживая улыбку, которая сама собой тронула мои губы.

— Тебе ведь нужен отдых, мой король, — дразняще сказала я, стараясь звучать строго, но голос дрожал от скрытой нежности.

Люций усмехнулся, и этот звук прозвучал низко, с едва уловимой хрипотцой. Его пальцы медленно, почти лениво, пробежались по изгибу моей талии, словно он не хотел торопиться, растягивая этот момент на вечность.

— Твой король сможет отдохнуть позже… — его голос стал тише, почти шёпотом, — когда убедится, что его королева счастлива.

Я не смогла удержаться и тихо рассмеялась. Этот мужчина сводил меня с ума — в каждом его слове звучала неприкрытая страсть, а в каждом движении ощущалась нежность, которая заставляла моё сердце трепетать.

В этот момент я понимала, что рядом со мной не просто правитель — это мужчина, которого я люблю, с которым готова разделить не только королевский трон, но и каждую секунду своей жизни. Мой Люций… мой единственный.

Я шагнула к зеркалу, потянувшись к лентам на своём платье, но Люций остановил меня, мягко коснувшись моего запястья. Его пальцы, горячие и уверенные, обвили мою руку, и я встретилась с его взглядом в отражении зеркала.

— Позволь мне… — его голос стал низким, почти хриплым, и я почувствовала, как по спине пробежал лёгкий трепет.

Сердце билось с невыносимой силой, пока он медленно развязывал ленты, позволяя тяжёлой ткани платья соскользнуть с моих плеч. Я следила за его движениями, наблюдая за тем, как его глаза темнели с каждым мгновением, с каждой снятой лентой. В зеркале я видела не только своё отражение, но и его — сдержанную улыбку, тонкую линию его губ, которые с трудом скрывали нарастающую страсть.

— Знаешь, — тихо сказал он, его пальцы скользнули по моей спине, проводя едва ощутимую дорожку тепла, — сегодня утром я сказал, что не дам тебе спать… и не собираюсь нарушать это обещание.

Я прикусила губу, ощущая, как его прикосновения обжигают меня сильнее любого огня. Весь мир сужался до одного — до него.

— А если я всё же попрошу? — едва слышно прошептала я, сама не веря в собственные слова.

Люций мягко повернул меня к себе лицом, его пальцы скользнули по моей щеке, а затем зарылись в волосы, нежно отводя их с моего лица. Его взгляд был обжигающим, но в нём читалась не только страсть — в нём было обожание, любовь, от которой перехватывало дыхание.

— Тогда я буду молчаливым стражем твоего сна… — прошептал он, его голос был мягким и тёплым, — но только после того, как украду у тебя ещё несколько мгновений.

И прежде чем я успела ответить, его губы нашли мои — нежно, но с твёрдостью человека, который не привык сдаваться. Я тонула в этом поцелуе, ощущая, как время теряет всякий смысл.

Он медленно повёл меня к кровати, не отрываясь от моих губ, его ладони скользили по моей талии, поднимаясь всё выше, оставляя за собой дорожку огня. Каждый его поцелуй был обещанием, каждым прикосновением он утверждал своё право быть рядом, принадлежать мне и в то же время требовать меня целиком.

Я чувствовала, как мои ноги подгибаются, и только его крепкие руки удерживали меня, не позволяя рухнуть в бездну чувств.

— Ты — моё единственное сокровище, — прошептал Люций, его губы скользнули к моему уху, горячее дыхание обжигало кожу. — И этой ночью я докажу тебе это снова и снова…

Я знала — ночь будет долгой. Ночь, полная шёпота, поцелуев и слов, понятных только нам двоим.

***

Лириэль медленно поправила одеяло на девочке, укладывая её поудобнее, когда услышала тихий голос позади.

— Лириэль, послушай… я хотел бы кое о чём с тобой поговорить, — Эймон старался говорить шёпотом, но в его голосе звучала едва заметная дрожь.

Лириэль подняла взгляд, мягко улыбнувшись.

— Давай не здесь, Эймон, а то разбудим детей.

Она вновь потянулась, чтобы накрыть малышку одеялом, но в тот же момент Эймон, движимый тем же намерением, протянул руку. Их пальцы соприкоснулись, вызвав короткую вспышку между ними — электрический трепет, который невозможно было не заметить. Лириэль резко отпрянула, потеряв равновесие, но прежде чем она успела упасть, Эймон мгновенно подхватил её и крепко обнял.

— Осторожнее, — прошептал он, их лица оказались так близко, что Лириэль могла разглядеть каждую золотистую искру в его каштановых глазах.

Лириэль торопливо отстранилась, чувствуя, как её щёки запылали.

— Эймон… давай выйдем, я не хочу, чтобы дети проснулись.

— Конечно, — тихо ответил он, его голос прозвучал чуть хрипло, как будто ему не хватало воздуха.

Они осторожно вышли из детской комнаты и, не говоря ни слова, направились в сад. Ночь была ясной — звёзды рассыпались по небу, словно драгоценные камни, а лёгкий ветерок приносил с собой сладкий аромат цветов.

Лириэль остановилась посреди аллеи и повернулась к Эймону.

— Так о чём ты хотел поговорить? — спросила она, её голос звучал чуть громче, чем следовало бы, словно она пыталась заглушить собственное волнение.

Эймон сжал руки в кулаки, затем быстро разжал, нервно проведя пальцами по волосам.

— Я… я немного стесняюсь, — начал он, опуская взгляд на кончики своих ботинок. — Это… ты… ну… ты…

Он запнулся, и Лириэль, прежде чем осознать свои действия, шагнула ближе, поднялась на цыпочки и мягко поцеловала его прямо в губы.

Поцелуй был быстрым, почти мимолётным, но в ту же секунду, как их губы соприкоснулись, по телу Лириэль пробежала волна жара. Её сердце бешено колотилось, а когда она отстранилась, то почувствовала, как кровь прилила к щекам.

Эймон, ошеломлённый, сделал шаг назад… и внезапно потерял равновесие, рухнув спиной прямо на траву.

— Лириэль… богиня моя… — прошептал он, широко распахнув глаза.

Лириэль в панике опустилась рядом с ним на колени.

— О боже, Эймон, с тобой всё в порядке? Ты не ударился? Крови нет? — её голос дрожал, пальцы невольно коснулись его лица, проверяя, не поранился ли он.

Эймон усмехнулся, глаза его сверкнули в полумраке.

— Ты что… решила убить меня ядовитым поцелуем? — слабо улыбнулся он.

Лириэль замерла, растерянно моргнув, а затем смущённо попыталась подняться на ноги. Но прежде чем она успела это сделать, Эймон обхватил её запястье и, одним ловким движением, уложил рядом с собой на мягкую траву.

— Останься, — прошептал он, глядя на неё с нежностью. — Полежи со мной, посмотри, какие красивые звёзды… Но знаешь, ты в сто раз прекраснее их.

Лириэль чувствовала, как её сердце бешено бьётся в груди, но она не отстранилась, а лишь чуть повернула голову к Эймону. Его пальцы осторожно коснулись её подбородка, и он слегка приподнял её лицо, чтобы их взгляды встретились.

— Вижу, не только я один смущаюсь, — с лёгкой улыбкой заметил он.

Лириэль опустила взгляд, её голос прозвучал почти шёпотом:

— Я… я тоже хочу тебе сказать, что… ты мне нравишься.

Эймон нежно улыбнулся и, не раздумывая ни секунды, вновь поцеловал её. Этот поцелуй был глубже, теплее, а вокруг них, словно по волшебству, распустились яркие, светящиеся цветы. Их лепестки мерцали, как будто в каждой из них горела крошечная звезда.

Лириэль ахнула.

— Извини… Я не могу контролировать свою силу, когда слишком волнуюсь… Если хочешь, я уберу их…

Лириэль поймала его за руку.

— Нет, — прошептала она, любуясь волшебными цветами. — Не убирай. Они красивые…

Лириэль опустила голову, не в силах сдержать улыбку.

И всю ночь они провели в саду — сидя бок о бок на мягкой траве, любуясь звёздным небом, разговаривая и смеясь. Их сердца бились в унисон, а вокруг них продолжали распускаться светящиеся цветы, словно отражая яркость их чувств.

***

— Лириэль, моя королева, ещё спит. Мне нужно отправиться в Королевство Меча. Я прошу тебя позаботиться о ней, пока меня не будет. Я не хочу её будить, она слишком сильно устала.

— Хорошо, я позабочусь о ней, как и положено, на высшем уровне, — ответила Лириэль спокойно и уверенно.

— Благодарю. Я вернусь через неделю.

— Хорошей вам дороги. Берегите себя, — произнесла она с теплотой в голосе.

— Благодарю тебя. До встречи.

Когда Лириэль вернулась в замок, Я уже была готова к утреннему дню. В ту же минуту Лириэль направилась к ней.

— Доброе утро, королева, надеюсь, я не разбудила вас, — сказала Лириэль, входя в комнату.

— Нет, всё в порядке. Кстати, ты не видела Люция? — спросила я, с любопытством поднимая взгляд.

— Да, он попросил передать, что отправился в Королевство Меча. Он не хотел вас будить, так как вы крепко спали.

Я задумалась на мгновение, а потом продолжила:

— Он даже не попрощался, да? Ну что ж… кстати, ты поговорила с Эймоном? Давай, иди сюда, садись и всё расскажи.

Лириэль села рядом и улыбнулась, её лицо озарилось лёгким румянцем.

— Мы с ним поговорили, и всю ночь смотрели на звезды. Можно сказать, что теперь мы вместе, — призналась Лириэль, не скрывая эмоций.

Я заметила, как Лириэль покраснела, и в её голосе прозвучала мягкая радость.

— Ты краснеешь каждый раз, когда думаешь о нём, — сказала я с улыбкой. — Но я очень рада, что ты наконец нашла свою родственную душу. Это так важно.

— Да, вы правы, — немного смущённо добавила она. — Кстати, ещё Эймон попросил передать, что в темнице находятся работорговцы, которых они поймали вчера. Какое решение вы примите по этому поводу?

Я немного задумалась, прежде чем ответить.

— Для начала дай мне какой-нибудь удобный костюм — штаны, рубашку или что-нибудь подходящее. И помоги мне завязать волосы в хвост.

— Конечно, скоро всё будет готово, — Лириэль встала и пошла за одеждой.

Через некоторое время Лириэль вернулась с комплектом одежды — лёгкими брюками и белой рубашкой, которые идеально подходили для предстоящего дня. Брюки были из плотного, но лёгкого материала, который не сковывал движений. Их ткань была такого оттенка тёмного сапфира, что напоминала ночное небо. По бокам аккуратно прострочены узкие линии, которые придавали их строгий, но элегантный вид. Эти брюки идеально сочетались с белой рубашкой, которая была выполнена из тонкого льняного материала, мягкого на ощупь. Рубашка имела слегка завышенную талию и была с тонкими, изысканными серебряными пуговицами, которые блескали при малейшем движении. Воротник был строгим, с небольшими отворотами, а рукава имели манжеты, что добавляло одежде лёгкость и элегантность.

Лириэль также держала в руках маленькую диадему, которая сияла в утреннем свете. Она была сделана из серебра с тонкими витковыми узорами, напоминающими витки лаванды. В центре диадемы красовался маленький камень — драгоценный сапфир, который искрился, словно ночные звезды. Она была настолько маленькой и изысканной, что казалась будто создана специально для меня, как если бы она была воплощением самой элегантности

— Королева, я бы не посоветовала вам надевать это. Эта одежда больше подходит для мужчин, чем для женщин, — осторожно сказала Лириэль, рассматривая костюм.

— Но зато мне будет удобно для предстоящей работы. Я должна быть готова ко всему.

Я быстро переоделась, и Лириэль, подойдя ко мне, сделала высокий хвост, аккуратно заплетая несколько прядей волос спереди. Работа была выполнена без лишних слов, но с удивительным мастерством и вниманием к каждой детали. Лириэль продолжала заботиться о каждой мелочи, чтобы я чувствовала себя не только удобнее, но и уверенно.

— Вы выглядите прекрасно, — тихо сказала Лириэль, когда завершила прическу.

Я взглянула на себя в зеркало и кивнула.

— Спасибо. Теперь я готова действовать.

— Можешь провести меня в тюрьму, где держат тех подонков?

— Хорошо, поехали за мной.

Мы сели в карету и направились через волшебный лес. Окна не было видно, а двери охраняли собаки, ростом в три метра.

— Королева Селестия, что вы здесь делаете?

— Риан, ты тоже здесь? Можешь показать мне, где держат работорговцев?

— Ваше Величество, я бы посоветовал вам вернуться обратно во дворец. Здесь не место для королевы или любой женщины.

— Слушай меня внимательно, я сейчас не в настроении. Ты можешь представить, что твой король оставил меня одну, даже не попрощавшись? Так что, если не хочешь, чтобы я выплеснула весь свой гнев на тебя, лучше покажи мне, где находятся эти мерзавцы.

— Я так понимаю, мне не удастся вас переубедить? Я медленно покачала головой.

— Хорошо, но с одним условием: ты не отойдешь от меня ни на шаг.

— Договорились, — прошептала я мягко.

— Тогда следуйте за мной, а вы, Лириэль, подождите в карете.

— А собаки не кусаются? — с тревогой спросила я.

— Нет, что вы, они всего лишь должны почувствовать угрозу. Один взгляд

— и они могут разорвать любого, кто посмеет причинить вам вред.

— Ты смеешься надо мной?

— Нет, я говорю факты. Вам не стоит бояться, ведь вы — жена нашего короля. Они чувствуют это и готовы разорвать любого, кто посмеет вас обидеть.

— Интересно, — тихо сказала я, не уверенная, стоит ли мне радоваться таким словам.

Мы вошли внутрь.

— Приветствую вас, господин Риан. Позвольте спросить, кто это с вами? Надеюсь, вы в курсе, что женщинам здесь не место. Риан поклонился мне, подошел к охраннику и крепко хлопнул его по затылку.

— Если хочешь остаться живым, попроси прощение перед королевой Королевства Тьмы. Охранник сразу же упал на колени и начал просить прощение.

— Хватит, встань, ты ни в чем не виноват, — сказала я, пытаясь успокоить его. Всё-таки мне было немного не по себе.

— Риан, давай скорее, чем быстрее закончим, тем лучше.

— Хорошо, прошу вас.

Мы продолжили идти по коридору, затем спустились по лестнице, повернули направо, потом налево. Я уже начинала думать, что мы блуждаем по лабиринту. Если бы мне сказали вернуться на выход, я бы не смогла найти дорогу и, вероятно, осталась бы здесь навсегда. Однако вскоре мы остановились перед одной из камер.

— Откройте дверь, — приказал Риан с твердостью в голосе. Охранник открыл дверь. Камера оказалась довольно просторной, внутри были двое мужчин, прикованных цепями.

— Дайте мне кнут и выходите, — приказала я.

— Ваше Величество, я не могу оставить вас здесь одну, — вскрикнул Риан.

— В таком случае подождите снаружи.

Охранник передал мне кнут, и Риан вышел, оставив дверь слегка приоткрытой.

— Правила просты: я буду задавать вам вопросы. Если вы будете лгать, получите один удар кнутом. Если вы попытаетесь меня оскорбить, два удара. Попытка наброситься на меня — три удара. А если откажетесь отвечать на мои вопросы, один удар. Поверьте мне, мне все равно, если вы умрете, ваша судьба в ваших руках и зависит от ваших ответов. Так что советую вам дважды подумать, прежде чем отвечать.

— Да пошла ты, стерва, — прошептал старший из них.

— Эй, ты! — обратилась я к младшему. — Сколько ударов за оскорбления?

— Д… два, — с ужасом произнес он.

Я подняла руку и со всей силы ударила старшего дважды. Он вскрикнул, словно кот, которому холодно, и согнулся от боли.

— Давайте начнем с тебя, личико у тебя ничего. Сколько тебе лет?

— Мне 25, госпожа.

— Как тебя зовут?

— Я не знаю. Недавно я потерял память, и сейчас меня называют просто "младший".

— Как ты можешь знать свой возраст, если потерял память? — спросила я, злость пробиваясь в голосе.

— Когда я очнулся, рядом со мной был листок. Имя и фамилия были замазаны грязью, но я едва-едва прочитал "25 лет".

— Почему ты уверен, что эта бумажка принадлежала тебе?

— Я не знаю… Я даже не подумал об этом, — ответил он, слегка смущенно.

— На кого ты работаешь?

— Я не знаю… Единственный человек, которого я видел, — это этот мужчина. Больше никого. Я не понимал, что происходит. Я делал только то, что мне велели. Я просто боялся.

— Риан отведи его в другую камеру только не далеко не хочу портить ему психику

Риан зашел взял младшего и увез из этой камеры

— теперь твоя очередь отвечать на мой вопросы

— Как тебя зовут? — мой голос прозвучал холодно и бесстрастно.

— Называйте как хотите, — с вызовом бросил мужчина, скованно подняв голову.

— Неправильный ответ, — процедила я сквозь зубы и, не раздумывая, взмахнула кнутом. Щелчок разорвал тишину, и на его щеке мгновенно проступила красная полоса.

Он стиснул зубы, но не издал ни звука.

— Я спрошу еще раз: как тебя зовут?

— Меня зовут… Дариан, — выдавил он наконец, напряженно глядя на меня.

— Сколько тебе лет?

— Тридцать семь, — в его голосе скользнула тень горечи, будто он сожалел о каждом прожитом годе.

— На кого ты работаешь?

— Я знаю только одно: это цирк… Его названия я не знаю, как и имени хозяина.

— Как ты получаешь задания?

— Через человека в маске, — голос его дрогнул.

— Этот цирк сейчас находится в этом королевстве?

— Я… я не знаю, — попытка уйти от ответа прозвучала слишком поспешно.

— Лжешь, — ледяным тоном произнесла я и снова подняла кнут. На этот раз удар был сильнее, резче, оставляя длинную кровавую полосу на его груди. Он с трудом сдержал хрип, склонив голову.

— Еще раз спрашиваю: этот цирк находится здесь или нет?

— Да, — прошипел он сквозь стиснутые зубы.

— У них есть магические звери или… люди?

— Да.

— Сколько?

— Я не знаю точную цифру… но их довольно много.

— Когда они собираются уехать и куда направятся?

— Через два дня… в Королевство Меча, — его голос стал совсем слабым, будто он выдавливал из себя каждое слово, боясь как своего ответа, так и моего следующего вопроса.

Я смерила его долгим взглядом, в котором не было ни капли жалости.

— Риан, я закончила. Можем идти, — развернувшись, я бросила через плечо стражу: — А этого парня… не спускайте с него глаз. Если попробует сбежать — перережьте ему сухожилия, пусть ползет, если так хочется уйти.

Дариан сглотнул, но ничего не сказал. Его затравленный взгляд следил за мной, пока я не скрылась за тяжелыми дверями.

— Ваше Величество… вы… вы вся в крови… — голос Риана дрогнул, и в его глазах мелькнуло искреннее беспокойство.

Я взглянула на свои руки — алые потеки крови темнели на коже, а лицо, вероятно, выглядело не лучше.

— С каких пор ты стал таким пугливым, Риан? — сухо бросила я, пытаясь скрыть внутреннее напряжение.

— Вот, возьмите… — он протянул мне чистый платок. — Вытрите лицо, Ваша Величество… кровь уже засыхает.

Я молча взяла платок и медленно стерла липкие алые следы со щек и губ.

Между нами повисла тягостная тишина. Остальные стражники стояли, не смея поднять глаз.

— Слушайте меня внимательно, — мой голос был холоден, как зимний ветер. — Если хоть один из вас скажет королю хоть слово о том, что здесь сегодня произошло, я лично вырву вам язык. Ясно?

В комнате повисла гробовая тишина.

— Это касается и тебя, Риан, — добавила я, встретив его взгляд.

Он медленно кивнул, не смея возразить.

— Вы… сегодня другая, Ваша Величество… — наконец, с трудом выдавил он. — Раньше… раньше вы были словно ангел… Я никогда не думал, что вы способны поднять руку на кого-то…

Я на миг задержала на нем взгляд, затем отвернулась.

— Риан, это были необходимые меры, — ровно ответила я. — Я не причиняю вреда тем, кто невиновен. Но если кто-то хоть немного запятнал себя грехом — будь то ложь, предательство или насилие — он должен ответить. Если бы я не подняла кнут на этого мерзавца, я бы так и не узнала, что цирк все еще находится в королевстве.

Он сжал губы, но не нашелся, что сказать.

Мы вышли из тюрьмы, и внезапно нас окружили огромные сторожевые псы. Они рычали, обнажая белоснежные клыки, а их трехметровые силуэты заслоняли проход.

— Что с ними такое? — спросила я, сдерживая раздражение. — Ты ведь сказал, что они не причинят мне вреда.

— На вас чужая кровь, Ваша Величество… — сдержанно ответил Риан. — Они думают, что вам навредили. Вам нужно подойти к одному из них, дотронуться и сказать, что с вами все в порядке. Иначе… они не успокоятся, пока не найдут того, кому принадлежит эта кровь… и не разорвут его на части.

Я медленно вдохнула.

Сделав шаг вперед, я протянула руку к ближайшей собаке. Ее темная шерсть дрожала под напряженными мышцами, а глаза горели, словно два раскаленных угля.

— Тише… — прошептала я, касаясь ее холодного носа. — Все хорошо. Это не моя кровь… Со мной все в порядке. Смотри… — я повернулась, позволяя псу обнюхать меня, чтобы он убедился в правде моих слов.

Зверь медленно втянул носом воздух, издал тихое рычание, а затем, наконец, отступил назад, вернувшись на свое место. Остальные псы последовали его примеру, освобождая проход.

— Вы справились, Ваша Величество… — с уважением сказал Риан. — Вы по-настоящему достойны этого титула.

Я кивнула.

— Благодарю.

Мы сели в карету.

Лириэль, едва увидев кровь на моей одежде, бледно побледнела и, не выдержав, потеряла сознание.

— Проклятье… — выдохнула я, ловя ее, чтобы она не ударилась.

Карета тронулась, и мы направились во дворец — мне нужно было переодеться и подготовиться к следующему шагу. Потому что впереди нас ждало нечто куда более важное, чем допрос.

***

— Ваше Величество, король Аркалион, — раздался голос страже. — Король Люций прибыл в замок. Через несколько мгновений он войдет в тронный зал.

Аркалион слегка кивнул, делая вид, что остается невозмутимым, однако легкая тень беспокойства скользнула по его лицу. Вскоре массивные двери распахнулись, и в зал вошел король Люций — высокий, сдержанный, с пронзительным взглядом, в котором читалась как королевская власть, так и искреннее беспокойство за старого друга.

— Добрый день, Ваше Величество, — спокойно поприветствовал Люций, подойдя к Аркалиону. — Добрый день, мудрый советник. Ваше письмо, которое я получил, несло в себе нотки тревоги. Позвольте спросить, что случилось?

Аркалион глубоко вздохнул, в его голосе звучала скрытая боль.

— Дружище… я по тебе скучал, — сказал он с горечью, стараясь сохранить достоинство. — Мне пришло письмо от моей дочери… от Мираэль. Она просила прощения. И, знаешь, в этом вся суть — она никогда раньше не извинялась. Ни за поступки, ни за слова. А теперь… решила просить прощения. Это… странно. — Король достал из-под мантии письмо и протянул его Люцию.

Люций осторожно взял послание, скользнув взглядом по ровным строкам. Он читал медленно, вдумчиво, будто вслушивался в каждое слово.

— Что могу сказать… — наконец, произнес он, возвращая письмо. — Это действительно необычно. Я полагаю, правильнее было бы позволить ей завершить свое наказание, ведь закон есть закон. Но… я вижу, как вы любите свою дочь, Аркалион. Вижу, как вам тяжело наблюдать за ее страданиями. Поэтому я посоветую вам прислушаться к сердцу. Если вы чувствуете, что ей нужно дать шанс — верните принцессу в замок, но установите за ней постоянное наблюдение. Пусть кто-то из доверенных людей будет рядом и следит за каждым ее шагом.

Он на мгновение замолчал, затем добавил:

— Однако… это письмо. — Люций вновь взглянул на свернутый пергамент. — Подчерк действительно принадлежит Мираэль, но слова… Слова — нет. Это не ее мысль, не ее искреннее покаяние. Кто-то помог ей… или, быть может, написал это вместо нее. Она не способна так открыто и искренне просить прощения.

Аркалион резко повернул голову к своему советнику, и тот без слов понял, о чем думает король.

— Что бы я без тебя делал, Люций? — устало выдохнул Аркалион, слабо улыбнувшись.

— Вы бы и без меня справились, Ваше Величество, — спокойно ответил Люций, однако в его голосе прозвучала искренняя поддержка.

— Теперь остается лишь ждать… когда Мираэль вернется. И тогда мы решим, как будем действовать дальше, — задумчиво произнес Аркалион, его пальцы медленно сжимались и разжимались на подлокотнике трона.

Люций пристально посмотрел на него.

— Она знает, что я здесь? — его голос был строг и серьезен.

— Нет, — покачал головой Аркалион. — Я даже не отправил ей ответ. Ждал тебя, чтобы посоветоваться.

Люций сжал губы и на мгновение задумался.

— Тогда… будем наблюдать. Если в ее поведении ничего не изменится… — он сделал паузу, его взгляд стал холодным и расчетливым, — я думаю, вам придется увеличить срок ее наказания… как минимум вдвое.

— Наверное, ты прав… — с горечью согласился Аркалион, но в его голосе слышалась неуверенность — отголосок отцовской любви, с которой было тяжело бороться, даже когда долг требовал жесткости.

***

Когда мы вернулись в замок, нас у ворот встретил Эймон в сопровождении нескольких служанок. Вечернее небо затягивало темными облаками, и прохладный ветер заставил меня плотнее закутаться в плащ, пропитанный чужой кровью.

— Эймон, — начала я, едва сдерживая усталость, — Лириэль сейчас без сознания в карете. Она уже трижды теряла сознание... Если бы я только знала, что вид крови окажет на неё такое воздействие, я бы оставила её во дворце. — Я не успела договорить, как Эймон уже оказался у кареты, распахнув дверцу и бережно взяв Лириэль на руки.

Я наблюдала, как его челюсти сжались, а взгляд потемнел от беспокойства.

— Эймон, мне очень жаль. Я не знала, что она так боится крови... — произнесла я искренне, сожалея о случившемся.

Он коротко кивнул, не отрывая взгляда от бледного лица Лириэль.

— Это не твоя вина, — тихо сказал он, — спасибо, что беспокоитесь о ней.

— Как я могу не беспокоиться? — горько усмехнулась я. — Пожалуйста, позаботься о ней. А ещё… зайди ко мне сегодня, Эймон. У меня есть важное дело для тебя и Риана. От этого зависит жизнь многих существ и людей. Нам нужно действовать быстро.

Эймон посмотрел на меня с пониманием и легким беспокойством.

— Я понял, Ваше Величество. Обещаю помочь всем, чем смогу.

— Я буду ждать тебя.

Он молча кивнул и, осторожно держа Лириэль на руках, направился в её покои. Служанки с тревогой следовали за ним, их шепот сливался с гулким эхом коридоров.

Я же направилась в свои покои. Первая мысль была — смыть с себя следы сегодняшнего дня. Кровь уже засохла, оставляя липкие тёмные пятна на коже и одежде. Раздевшись, я вошла в горячую ванну, и вода мгновенно окрасилась в алый цвет.

— Черт... — выдохнула я, глядя на свои руки. — У меня появились мозоли от кнута... — Левая ладонь опухла, и кожа на ней была воспалена.

Когда я наконец закончила мыться, я выбрала простое, но элегантное красное платье и оставила волосы распущенными, позволяя им свободно спадать на плечи. Не успела я перевести дух, как раздался настойчивый стук в дверь.

— Войдите, — отозвалась я, пригладив волосы.

Первым в комнату вошёл Эймон, а за ним следовал Риан. Оба выглядели напряжёнными, будто предчувствовали, что ночь не принесёт покоя.

— Вы хотели поговорить? — спросил Эймон ровным голосом.

— Да, присаживайтесь, — указала я на стулья, но, прежде чем начать, обратилась к Эймону: — Но для начала... как чувствует себя Лириэль?

— Намного лучше, — ответил он с лёгким облегчением. — Она сама не ожидала такой реакции на кровь… Ей сейчас необходим покой.

Я слабо улыбнулась, хоть внутри продолжала тревожиться.

— Рада слышать, что с ней всё в порядке, — кивнула я. — А теперь слушайте меня внимательно. Завтра утром мы отправимся в город. Мы должны как можно скорее найти этих мерзавцев, пока не стало слишком поздно. Каждый час играет против нас.

Риан коротко кивнул, а Эймон, нахмурившись, решительно произнёс:

— Встретимся утром, без опозданий. Я прослежу, чтобы все были готовы.

— Хорошо. А теперь идите, отдохните. Завтра нас ждёт тяжёлый день, и нам нужны силы, чтобы справиться со всем, что будет.

Эймон и Риан встали, поклонились и направились к выходу. Я смотрела, как дверь закрывается за ними, и на мгновение в комнате воцарилась тишина.

Оставшись одна, я невольно вернулась к мыслям о Люции. Стоит ли написать ему? Рассказать, через что я прошла сегодня? Или он решит, что я словно ребёнок, неспособный провести день без его поддержки?

— Лучше спать… — пробормотала я, убирая с глаз прядь волос. — Завтра будет нелегко.

Я погасила свечи и легла в постель, но сон не спешил приходить. Всё, что я видела перед собой, — это алые пятна крови и тревожный взгляд Лириэль.

Я всю ночь не смогла сомкнуть глаз — мысли кружились в голове, как карусель, не давая ни минуты покоя. Вопросы, сомнения, тревога — всё это терзало меня, заставляя ворочаться с боку на бок.

— Доброе утро,.

Я вздрогнула.

— Да какое оно доброе, Эймон… — с усталостью в голосе пробормотала я, протирая глаза. — Откуда ты берёшь столько сил с самого утра?

— От природы, — ухмыльнулся он

Вскоре появился и Риан, с виду такой же сонный, как и я.

— Всем доброе утро. Вижу, вы уже в сборе, — зевая, прошептал он.

— А у нас есть выбор? — я покосилась на Эймона. — Скоро прибудут лошади, и поедем без кареты — так будет быстрее.

— Как скажете, Ваше Величество, — с лёгкой усмешкой произнёс Риан. — Надеюсь, вы умеете скакать на лошадях?

Я нервно сглотнула, чувствуя, как сомнение закралось в мою душу.

— Я… надеюсь, что умею, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем я себя чувствовала.

Риан лишь хмыкнул и, посмотрев на меня строго, произнёс:

— Вы будете ехать со мной на одной лошади. Не будем играть в храбрость.

Взгляд его был таким жёстким, что у меня не осталось и шанса на возражение. Пришлось смириться.

Спустя несколько минут мы отправились в путь. Хорошо, что я выбрала одежду, которая не слишком бросалась в глаза, — простое тёмное платье с капюшоном, скрывающим лицо. Время шло, и вскоре мы достигли окраины города.

— Здесь мы разделимся, — сказал Эймон, остановив коня. — Я смогу чувствовать вас на любом расстоянии, так что, если что-то случится, я буду знать, где вы.

— Богом клянусь, — подумала я, с трудом уговаривая Риана оставить меня и позволить идти одной, — если я когда-нибудь вернусь в свой мир, то точно пойду сниматься в боевики.

Я шагала по узким улочкам, вдыхая тяжёлый запах дыма и пота, когда вдруг за очередным поворотом увидела нечто, от чего сердце сжалось от ярости.

Передо мной раскинулся небольшой лагерь с палатками. Рваные ткани шатров колыхались на ветру, а в тени прятались клетки. Я подошла чуть ближе и краем глаза заметила зверей, магических существ… и людей.

— О боже… — прошептала я, не веря своим глазам.

У некоторых из них были завязаны глаза, а на телах — следы от кнута, глубокие и болезненные. Кровь запеклась на коже, оставляя зловещие узоры. Их мучения были очевидны.

— Я убью этих мерзавцев… — ярость закипала во мне.

Внезапно чья-то тяжёлая рука опустилась мне на плечо.

— Ну и ну, кто это у нас тут? — раздался грубый голос. — Что, тоже решил добровольно стать нашим заложником? Ну раз так, то тебя мы продадим первым.

Я медленно развернулась, сбрасывая капюшон с головы.

— Так ты не мужик, — ухмыльнулся он, оглядев меня с ног до головы. — Это даже лучше.

“Как же Люций был прав… это действительно стало привычкой”

— Послушай… — голос мой зазвучал мягко, почти ласково. — Ты не против немного поразвлечься?

— Крошка, да тут и без слов понятно… — его мерзкая ухмылка стала ещё шире.

— Давай найдём место, где нет людей… и света, — прошептала я, делая шаг вперёд.

— Хорошо. Следуй за мной.

Мы шли по тёмному переулку, и с каждым шагом у меня усиливалось чувство, что кто-то следит за нами. Интуиция подсказывала, что мы здесь не одни.

Я подошла к мерзкому мужчине, смерив его презрительным взглядом. — Знаете, у меня есть одна привычка… — протянула я, едва сдерживая усмешку.

— И какая же? — ухмыльнулся он, хищно облизывая губы. — Не стесняйся, крошка, никто об этом не узнает. Давай закончим всё побыстрее, а то босс будет ругаться, что я отлучился.

— Как выглядит твой босс? — спросила я с притворным интересом, шагнув чуть ближе.

— Его сразу можно узнать по рыжим волосам, он единственный такой в нашем цирке, — гордо ответил он, как будто рыжие волосы его босса были знаком высшей доблести.

Я кивнула, делая вид, что впечатлена. — А теперь я покажу тебе свою привычку…

— Не тяни, крошка, я уже на пределе… — его голос стал прерывистым, и он потянулся ко мне.

Я подошла вплотную и с самой невинной улыбкой произнесла: — Раздвинь ноги… так будет удобнее.

Он послушно, с дурацкой ухмылкой, раздвинул ноги и закрыл глаза, видимо, уже представляя, что его ждёт.

— Вот это моя привычка — показывать таким козлам, как ты, где зимуют раки! — рявкнула я и с такой силой ударила его ногой между ног, что у самой пятка заныла.

Мужчина захрипел, сложился пополам и рухнул на землю, корчась и выдавливая из себя нечленораздельные звуки.

Я отряхнула руки, как будто только что закончила важную работу, и внимательно огляделась по сторонам.

— Кто там прячется? Выходи, я тебя заметила! — крикнула я, готовая к очередной атаке.

Из-за угла с ухмылкой вышел Эймон. — Королева, это нечестно… Почему вы меня постоянно замечаете? Я вами восхищён, но… вам не кажется, что вы становитесь всё более… гм… жестокой? — с притворным страхом спросил он.

— Эймон, мне очень жаль, если я задела твои нежные чувства, — съязвила я. — Но поверь, если бы ты провёл в этом цирке хотя бы пару часов, то сам бы захотел устроить тут побоище.

— Как ваша нога? — с лёгкой ухмылкой спросил он, глядя на поверженного мужчину.

— Жива… в отличие от его гордости. Теперь слушай, — я кивнула на стонущего мерзавца, — отвези его к стражникам неподалёку. Пусть отведут его в тюрьму и накажут по всей строгости. И… скажи собакам, что он меня обидел. Пусть немного поиграются с ним, — я ухмыльнулась.

— Королева, вы правда стали такой жестокой, что мне даже страшно, — поддразнил Эймон.

— Беги уже! И найди Риана. Возьми побольше стражников — нужно закрыть этот цирк… без клоуна, — добавила я с ухмылкой.

— Хорошо. Ждите меня тут и никуда не уходите. Через десять минут вернусь.

— Вступай, — махнула я рукой.

Конечно, я не собиралась сидеть сложа руки. В ожидании я направилась в сторону цирка. Пройти на их территорию было проще, чем я думала — видимо, на охрану здесь тратили столько же, сколько на стирку костюмов.

Я шагнула в центр площадки и, не дожидаясь приглашения, громко закричала: — Эй! Кто тут главный? Отведите меня к нему!

Мгновенно из-за палаток появился рыжий мужчина с ехидной ухмылкой. — Кто ты такая и что ты тут забыла?

— О, а вот и клоун этого цирка… Может, пригласите на чашечку чая? Или сразу перейдём к десерту? — усмехнулась я.

— Схватите эту дрянь! — взревел рыжик.

Двое мужчин начали медленно подходить ко мне с самодовольными ухмылками, явно наслаждаясь ситуацией.

— А где толстяк? — рявкнул рыжик.

— А кто он для тебя? — спросила я, слегка изогнув бровь.

— Он мой брат! — закричал тот, сжав кулаки.

— Ой… — протянула я с сочувствием. — Ну, мне кажется, что у вас либо разные мамы, либо разные папы. Он вообще не похож на тебя. Кстати, сейчас он сидит в тюрьме… так что с семейными встречами у вас пока что туго.

— Вот жеж… — пробурчал рыжик, с трудом подбирая слова от ярости.

Я сделала шаг к одному из мужчин, который решил схватить меня. Видя, что я подняла руки, он встал в боевую стойку.

— О, какой же ты наивный… — хихикнула я. — Я называю это «королевский приём».

В следующую секунду я подняла ногу и снова, с безжалостной точностью, попала прямо в цель.

— Что, потерял сознание от одного удара? — усмехнулась я, глядя, как он свалился на землю, корчась от боли. — Просто невероятно… Может, мне стоит стать укротительницей цирковых животных? По крайней мере, с такими «зверями» я справляюсь на ура!

Рыжик взревел, а я, ухмыльнувшись, приготовилась к следующему раунду этой комедии…

Кто-то схватил меня сзади, и в тот же момент спереди ко мне начал приближаться мужик с самодовольной ухмылкой и... золотыми зубами.

— Слушай, это твои зубы? — с неподдельным восхищением спросила я, изо всех сил стараясь не рассмеяться.

Он остановился, расправил плечи и довольно улыбнулся, демонстрируя всю блестящую коллекцию, которая, похоже, стоила больше, чем его мозги.

— Да, нравятся? — протянул он, щеголяя своей "драгоценной" улыбкой.

— Очень! — я сделала шаг вперед, наклонив голову в сторону, будто разглядывая произведение искусства. — Они... золотые?

— Ну конечно, детка! Настоящее золото, мастер из столицы делал. Если хочешь, могу его тебе порекомендовать.

— Правда? О, мне срочно нужно поближе рассмотреть эту красоту! — с невинной улыбкой я жестом пригласила его подойти ещё ближе.

Он, польщённый, сделал пару шагов ко мне... и тут я резко подпрыгнула и со всей силы ударила его ногой в лицо. Раздался звон, как будто кто-то рассыпал мешок с монетами — зубы полетели в разные стороны, сверкая в воздухе.

Тот, кто держал меня сзади, видимо, от шока ослабил хватку, и я тут же вырвалась.

— Вот это была большая ошибка, сеньор! — ухмыльнулась я, отряхивая плащ.

— Сень... что? — не понял он, потрясённо глядя, как его напарник, шепелявя и зажимая рот руками, собирает свои драгоценные зубы с земли.

— Два раза повторять не буду. — Я сделала шаг вперёд и отвесила ему королевский удар коленом в живот. Он согнулся пополам и упал рядом со своим товарищем.

Рыжий, тот самый главарь с пылающим от ярости лицом, наблюдал за этим цирком с нескрываемой злобой.

— Эй, рыжик, — обратилась я к нему с наигранным сочувствием. — А у тебя что, деньги на нормальную охрану закончились? Или это скидка на самых слабых?

— Ты просто дрянь! — прошипел он, сжав кулаки и сделав шаг в мою сторону.

Но прежде чем он успел что-то предпринять, рядом словно из воздуха материализовался Риан и крепко схватил его за руку.

— Королева, — раздался позади голос Эймона, — я в восторге. Это вы их так?.. Серьёзно? В одиночку? — его глаза округлились, и я почти увидела, как в них читается немой восторг.

Риан, видимо, не разделял его энтузиазма. С сухим выражением лица он без лишних слов отвесил Эймону подзатыльник.

— Ты, наверное, с ума сошла, раз решила рисковать своей жизнью! — выпалил Риан, сверкая глазами. — А если бы они тебя ранили? Или, не дай бог, схватили бы за горло, и мы бы не успели? Король Люций бы нас всех по кускам изрубил!

— Успокойся, я же в порядке, — я невозмутимо поправила плащ и пожала плечами. — Но, знаешь, я не могу возвращаться в замок в таком виде. Даже чёрная ткань не скроет цвет крови. Если Лириэль меня увидит, она точно упадёт в обморок — в четвёртый раз за день.

Риан снял свою белоснежную накидку и, закутав меня в неё, строго произнёс:

— Так-то лучше. Но знайте, королева, я всё расскажу королю Люцию, как только он вернётся. — В его голосе звучала непреклонная решимость.

— Какой же ты душнила... — закатила я глаза, с раздражением кутаясь в плащ.

И в такой напряжённой, но слегка комичной атмосфере мы направились обратно в замок. Пленников освободили, стражники связали всех цирковых мерзавцев, а я, слабо улыбаясь, только и думала, как сильно Люций взбесится, когда обо всём узнает.

Глава 20

— Ваше величество, Ваше величество!

— Дворецкий, почему ты так взволнован с самого утра? — спросил король Аркалион, отрывая взгляд от окна, за которым лениво плескались лучи утреннего солнца.

— В замок прибыла принцесса Мираэль, — с заметным волнением произнес дворецкий, нервно поправляя ворот своего камзола.

— Я в курсе. Пусть зайдёт ко мне, — с лёгкой грустью в голосе ответил Аркалион, едва заметно нахмурившись.

Дворецкий почтительно склонил голову, но, повернувшись, вдруг замер, его взгляд остановился на короле Люции, который, непринуждённо сидя в уголке, неспешно потягивал чай. Величественный и холодный, Люций словно не замечал окружающих, но его внимательный взгляд скользил по комнате, выискивая каждую мелочь.

— Дворецкий, что за выражение лица, будто ты призрака увидел? — с усмешкой заметил Люций, приподняв бровь.

— Прошу прощения, король Люций, — с дрожью в голосе выдавил дворецкий, — рад видеть Вас в нашем королевстве. Если что-то понадобится — обращайтесь.

— Благодарю за заботу, — Люций чуть улыбнулся, но в его голосе звучала лёгкая насмешка.

Через мгновение двери трона зала распахнулись, и в зал вошла принцесса Мираэль. Её лицо было печальным, глаза казались полными слёз, но Люций сразу понял — это лишь тщательно продуманная игра.

— Люций, Вы тоже здесь? — дрожащим голосом спросила Мираэль, делая вид, будто вот-вот разрыдается.

— Как видите, — хладнокровно ответил Люций, скрестив руки на груди, — пришёл поддержать своего старого друга.

В его словах явно читался намёк — здесь, в этом замке, она пока что никто. Принцесса сжала кулаки, но быстро взяла себя в руки, ведь сейчас было не время для капризов.

— Папа! — вдруг выкрикнула она и бросилась к Аркалиону, упав перед ним на колени. — Мне так жаль! Прошу прощения за всё, что я натворила. Обещаю, я больше так не буду…

Люций чуть заметно покачал головой. "Какие наигранные слёзы," — подумал он, наблюдая за её выступлением.

Аркалион же смотрел на дочь, и в глубине его глаз мелькнула тень тоски. Ему хотелось подбежать к ней, обнять, сказать, что всё в порядке, что он тоже сожалеет о своём гневе, но... единственный, кто должен сейчас просить прощения, — это Мираэль. Потому король оставался неподвижным.

— Мираэль, для начала иди и приведи себя в порядок. Вечером поужинаем и всё обсудим, — голос Аркалиона прозвучал строго, почти как приказ.

Дворецкий осторожно помог принцессе подняться. Она хотела было оттолкнуть его, но вовремя вспомнила, что на неё смотрят, и молча направилась в свои покои.

Проходя по коридорам замка, Мираэль едва сдерживала улыбку. "Как же я скучала по своей шикарной спальне... Отец, я ещё покажу тебе и этому Люцию, кто здесь настоящий хозяин!"

Едва она вошла в покои и с наслаждением оглядела дорогую мебель, в окно раздался осторожный стук. Сердце Мираэль екнуло — кто это? Она медленно подошла к окну и, приоткрыв его, увидела знакомое лицо.

— Никс? — прошипела она. — Какого чёрта ты тут делаешь?

— А я разве не говорил тебе следить за словами? — хищно улыбнулся Никс, опираясь на подоконник. — Где твоё воспитание, принцесса?

— Как ты узнал, что я в замке?

— У меня есть свои способы, — с загадочной ухмылкой ответил он.

— Ты что, следишь за мной?

— Конечно. Только для того, чтобы ты не натворила глупостей. Но признаю — сегодня ты справилась неплохо. Однако у меня для тебя новое задание.

— И какое же? — Мираэль скрестила руки на груди.

— Люций здесь. Тебе нужно достать хотя бы одну каплю его крови. И советую поторопиться — через пару дней он вернётся в королевство тьмы, и ты упустишь свой шанс навсегда. Так что включи свой крохотный мозг и действуй.

— Ты думаешь, это так просто? — фыркнула она. — Но ладно, к завтрашнему дню у меня будет его кровь.

— Вот и славно, — усмехнулся Никс. — А теперь я оставлю тебя. У меня есть ещё несколько неотложных дел.

В одно мгновение он исчез, словно растворился в воздухе.

— Придурок, — сквозь зубы прошипела Мираэль, — “но появится хотя бы малейший шанс — и я тут же воспользуюсь им, чтобы избавиться от тебя, урод..."

Весь день Мираэль не находила себе места, блуждая по своим покоям и лихорадочно обдумывая, как достать кровь Люция. Мысли путались, одно безумное решение сменялось другим, пока наконец в её голове не родилась идея — хитрая, коварная, но, казалось, вполне осуществимая.

Не теряя времени, она позвала свою служанку — молодую девушку с робким взглядом и дрожащими руками, всегда готовую исполнить любой каприз принцессы.

— Ты можешь мне кое в чём помочь? — ласково, почти по-детски, спросила Мираэль, хлопая ресницами, словно наивный щенок, хотя в её голосе сквозило что-то острое и холодное.

Служанка опустила голову и почтительно поклонилась:

— Чем могу вам помочь, принцесса?

Мираэль подошла к ней чуть ближе, её улыбка стала тонкой, как лезвие кинжала.

— Мне нужна капля крови короля Люция. Как ты это сделаешь — меня не интересует. Придумай что-нибудь, хоть скажи, что случайно уколола его булавкой, хоть разрежь палец, якобы по неосторожности... Главное, чтобы к завтрашнему дню его кровь была у меня. Иначе тебе мало не покажется, — её голос стал твёрдым, угрожающим, словно стальной клинок скользнул по горлу.

Глаза служанки расширились, но она быстро склонила голову ещё ниже, скрывая испуг:

— Я сделаю всё, что в моих силах, принцесса, — выдавила она, и, поспешно поклонившись, выбежала из покоев.

Мираэль проводила её ледяным взглядом и усмехнулась, подойдя к зеркалу. В отражении она увидела себя — красивую, гордую, но в её глазах пылало что-то дикое, неукротимое.

— Ну а мне пора на ужин с любимым папочкой... и с Люцием, — с ехидной улыбкой прошептала она, поправляя идеально уложенные волосы и приглаживая складки роскошного платья. — Сегодняшний вечер будет интересным... Очень интересным.

Вечер наступил быстро, и тронный зал был преобразован для ужина. Длинный стол, покрытый белоснежной скатертью, был уставлен изысканными блюдами: сочными жареными фазана́ми, свежими фруктами, нарезанными тонкими ломтиками, и золотистыми лепёшками с ароматными травами. Мерцающие свечи отбрасывали мягкий свет на лица присутствующих, создавая в комнате атмосферу одновременно роскоши и напряжённого ожидания.

Король Аркалион сидел во главе стола, его осанка была по-королевски прямая, но в уголках глаз читалась усталость, а пальцы, сжимавшие бокал с вином, выдавали внутреннее беспокойство. Он не отводил взгляда от двери, будто ожидал, что каждое следующее мгновение принесёт новые испытания. Рядом с ним — Люций, спокойный и хладнокровный, как всегда. Его безупречно ровное выражение лица скрывало мысли, а пальцы неторопливо водили по краю бокала, словно он размышлял о чём-то далёком и недоступном для остальных.

Когда вошла Мираэль, в воздухе повисло едва уловимое напряжение. На её лице застыла та самая печальная маска, что она так тщательно натянула с утра. Платье, украшенное вышивкой в виде серебряных звёзд, мягко мерцало в свете свечей, а взгляд был опущен, что создавало иллюзию смирения и раскаяния.

— Принцесса, — холодно произнёс Люций, едва удостоив её взгляда, словно её присутствие было лишь досадной формальностью.

— Король Люций, — ответила она с натянутой улыбкой, чуть склонив голову и грациозно присаживаясь на своё место. В каждом её движении сквозила выверенная осторожность, но в уголках губ таилась тень триумфа.

Напряжение в воздухе можно было резать ножом. Слуги бесшумно наполняли бокалы, подносили блюда, осторожно передвигаясь вдоль стола, словно боялись потревожить опасное равновесие между королём, его дочерью и загадочным гостем. Никто не решался заговорить первым. Вскоре тишину нарушил Аркалион, его голос прозвучал резко и бескомпромиссно.

— Мираэль, я надеюсь, ты осознала свои ошибки, — его слова звенели как металл, каждое из них было пропитано не столько гневом, сколько разочарованием.

— Да, отец, — с дрожью в голосе ответила она, сделав вид, что с трудом сдерживает слёзы. — Я очень сожалею. Искренне.

Люций, наблюдая за этим театром, еле заметно усмехнулся, боковым зрением ловя каждую деталь в поведении принцессы. Её слова звучали убедительно, но он видел за ними тонкий фальшивый блеск.

В какой-то момент служанка, та самая, что получила приказ от Мираэль, приблизилась к Люцию, подавая ему кубок с вином. Руки её слегка дрожали, что, казалось, можно было списать на волнение перед двумя могущественными королями.

— Аккуратнее, — произнёс Люций, внимательно посмотрев на неё. Его голос был ровным, но в глубине прозвучала едва уловимая нота предостережения.

Служанка, делая вид, что поправляет его нож, "случайно" задела его руку тонким лезвием. На коже Люция выступила крошечная капля крови — алая, почти чёрная в полумраке зала.

— Ах, прошу прощения, Ваше Величество! — воскликнула она, явно переигрывая, наклоняя голову чуть ниже, чем требовала обычная вежливость.

Люций прищурился, не проронив ни слова, медленно вытер кровь платком и, небрежно сжав его в руке, бросил на край стола.

Мираэль, сидя напротив, наблюдала за этим с триумфом, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. Внутри неё бурлила радость, но снаружи — лишь сдержанная печаль.

— Будьте осторожны, — сухо сказал Люций, но в его голосе чувствовалась странная настороженность, будто он уже начал складывать части головоломки в своей голове.

"Теперь дело за малым", — подумала Мираэль, стараясь не выдать свою радость, хоть сердце билось быстрее, чем обычно.

Ужин продолжился, но напряжение только нарастало, словно невидимая пружина медленно сжималась, готовая в любой момент разжаться и обрушить хаос на всех присутствующих…

Ужин прошёл в гнетущей тишине, и никто из присутствующих так и не проронил ни слова, лишь изредка звенели столовые приборы о тонкий фарфор. Напряжение, витавшее в воздухе, казалось, можно было потрогать руками. Казалось, даже свечи горели тише, боясь потревожить тонкий баланс, установившийся между тремя фигурами за столом.

Когда наконец слуги начали убирать блюда, а король Аркалион первым покинул тронный зал, Мираэль, убедившись, что на неё никто не смотрит, незаметно скользнула к месту, где Люций оставил окровавленный платок. Её пальцы сжали мягкую ткань, а на ней — едва заметное пятно алой крови. Это был её триумф — маленькая победа, но такая значимая.

Не теряя времени, она направилась в свои покои. Закрыв за собой тяжёлую дверь, принцесса на мгновение остановилась, глядя на платок, который теперь казался ей не просто кусочком ткани, а ключом к чему-то большему.

— Интересно, что Никс задумал и зачем ему понадобилась кровь Люция, — прошептала она себе под нос, задумчиво поглаживая узор на ткани. — Хотя, если честно, меня это уже не касается. Пока Люций будет рядом со мной, всё остальное не имеет значения.

Вдруг сзади раздался негромкий голос:

— Принцесса Мираэль, прошу вас, передайте мне платок. Я отдам его Никсу.

Мираэль резко обернулась. Перед ней стоял высокий мужчина в тёмной одежде, лицо которого скрывала тень капюшона. В его голосе звучала ледяная вежливость, лишённая всякой искренности.

— Так это ты за мной следишь? — ядовито произнесла она, сужая глаза. — И с чего бы мне тебе верить? Может, тебя Люций прислал?

Незнакомец чуть качнул головой:

— Я не имею ничего общего с его величеством, — произнёс он ровно, без тени эмоций. — Меня прислал Никс. Если вы не передадите мне платок, мне придётся ему доложить.

Мираэль сжала ткань сильнее, на секунду подумывая оставить платок себе, но затем с явной неохотой протянула его мужчине, её взгляд вспыхнул злостью.

— Забирай, — процедила она сквозь зубы. — Но если Никс думает, что может командовать мной, он глубоко ошибается.

— Благодарю вас, принцесса, — хладнокровно ответил незнакомец, принимая платок. Его движения были выверены до мелочей, словно в них не было ничего случайного. — Прошу меня извинить, мне пора.

Он элегантно поклонился — чуть глубже, чем требовал этикет, — и так же тихо, как появился, исчез за дверью.

Оставшись одна, Мираэль стиснула кулаки.

— Могу поспорить, что его семейка такая же безумная, как и сам Никс, — фыркнула она, проходя вглубь комнаты и присаживаясь к зеркалу. — Но это больше не моя проблема.

Тем временем загадочный мужчина пересек тёмные коридоры замка, шагая бесшумно, словно призрак. Дойдя до уединённого крыла, где его уже ожидал Никс, он молча протянул платок.

— Ты не подвёл меня, — удовлетворённо улыбнулся Никс, его пальцы медленно сжали ткань с засохшей каплей крови. — Совсем скоро эта кровь станет ключом к тому, чтобы Люций больше никогда не стал мне преградой.

Тонкие губы Никса изогнулись в коварной улыбке, а в глазах вспыхнул холодный огонь.

Тем временем в тёмной, скрытой от посторонних глаз комнате, Никс разложил на алтаре старинные артефакты. Каменная плита, усеянная таинственными рунами, едва заметно мерцала в тусклом свете множества чёрных свечей. Воздух был пропитан запахом горелых трав и чего-то металлического, почти медного — запаха крови. В центре алтаря — платок с кровью Люция, свернувшейся тёмной каплей, будто сама тьма оставила свой след.

— Кровь короля тьмы… — прошептал Никс, его голос был низким и завораживающим, словно древний шёпот из глубин времени. — С её помощью я создам орудие, способное сломить его. То, что пробудит страх даже в его чёрном сердце.

Он достал кинжал с рукояткой из чёрного обсидиана, лезвие которого было испещрено древними символами, извивающимися, как змеи, при каждом движении света. Взмахом руки Никс призвал тёмную магию, и тонкая струя силы сплелась вокруг оружия. Затем он капнул кровь Люция на лезвие, и кинжал тут же начал испускать зловещий тёмный свет. Казалось, металл задрожал, напитавшись кровью, а древние символы вспыхнули багровым, словно проклятие ожило.

Раны, что оставила кровь, словно впитались в металл, а само оружие задышало, будто живое, издавая едва слышное низкое гудение.

— Этот кинжал — проклят, — тихо произнёс Никс, с мрачной улыбкой наблюдая за созданием. Его глаза горели странным огнём, отражая свет лезвия. — Один удар в сердце — и даже Люций падёт. Его магия ослабеет, а воля… станет ничтожной. Он будет сломлен, а ты, принцесса, станешь хозяйкой его судьбы.

На следующее утро Никс предстал перед принцессой в её покоях, держа кинжал, закутанный в тёмную ткань, словно даже сам металл требовал быть скрытым от света.

— Принцесса, — медленно начал он, его голос был шелестящим, как ветер в заброшенных коридорах, — наш план переходит на новый этап. Теперь у тебя есть сила, чтобы подчинить Люция… или уничтожить его. Всё зависит от тебя.

Он развернул ткань, и Мираэль с замиранием сердца посмотрела на кинжал. Лезвие пульсировало слабым багровым светом, словно реагируя на её присутствие, и с каждым её вдохом вспышки становились ярче, будто оружие чувствовало её эмоции.

— Что я должна сделать? — её голос был ровным, почти бесстрастным, но в глазах плясали огоньки азарта и… чего-то большего — желания власти.

— Тебе нужно поразить Люция этим кинжалом прямо в сердце, — объяснил Никс, его слова были пропитаны ядом, каждым звуком проникая в сознание Мираэль. — Это не убьёт его, но ослабит настолько, что он станет… послушным. Сломленным. А ты сможешь внушить ему любые чувства, любые желания. Его сердце будет биться по твоей воле.

Мираэль сжала кинжал в руке, ощущая, как тёмная магия, заключённая в клинке, пробежалась по её пальцам ледяными искрами. Это оружие было опасным… но соблазнительным. Оно сулило ей не просто власть, но абсолютный контроль над тем, кого она так долго ненавидела… и, возможно, кого-то ещё.

— Когда я должна это сделать? — спросила она, не отрывая взгляда от лезвия, по которому словно пробегали тени.

— Чем скорее, тем лучше, — прошипел Никс, сжав её руку поверх рукояти, холод его прикосновения обжёг кожу. — Люций начинает тебе доверять… используй это. Пригласи его на прогулку, на ужин — не важно. Главное, чтобы вы были наедине. Один удар — и он твой.

Мираэль кивнула, её губы дрожали не от страха, а от предвкушения. Ей нравилась эта игра, и теперь у неё было оружие, чтобы наконец поставить Люция на колени. Проклятый кинжал был началом её пути к триумфу… или к гибели.

— ну тогда я пойду переоденусь и пойду искать его заманю его в клетку

Никс пожал плечами, устало вздохнув и с ноткой презрения в голосе произнёс:

— Поступай как хочешь. Что с ним будет — мне плевать. Тебе нужен Люций, а мне нужна Селестия, так что хорошенько постарайся. Ну а теперь, аревуар, мне пора.

Он развернулся и, не прощаясь, вышел из комнаты, оставив Мираэль одну с проклятым кинжалом в руках. Комната погрузилась в гнетущую тишину, лишь слабое мерцание лезвия, напитанного тёмной магией, нарушало этот мрачный покой.

Некоторое время Мираэль стояла неподвижно, вперив взгляд в оружие, а затем решительно подняла голову. Вскоре она переоделась, выбрав платье, подчёркивающее её красоту, и направилась на поиски Люция. Она нашла его в тронном зале, где тот что-то обсуждал с Аркалионом.

— Всем доброе утро, — с притворной любезностью произнесла Мираэль, стараясь, чтобы её голос звучал мягко и приветливо.

— Доброе утро, доченька, — отозвался Аркалион, сдержанно улыбнувшись.

— Доброе утро, — более холодно ответил Люций, в его голосе сквозило раздражение.

Мираэль слегка склонила голову, делая вид, что не замечает его тона.

— Люций, я бы хотела поговорить с тобой наедине, если ты не против, конечно же, — её голос был сладок, как мёд, но в глазах скрывалось что-то большее.

Люций на мгновение задумался, потом кивнул.

— Король Аркалион, я оставлю вас. Пойду прогуляюсь немного с принцессой Мираэль. Вернусь, как только мы закончим наш разговор.

— Хорошо, ступайте, — ответил Аркалион, и в его голове промелькнула мысль: "Неужели они помирились и наконец нашли общий язык?" — с долей надежды подумал он.

Люций и Мираэль вышли в королевский сад. Там не было ни одной живой души — только они вдвоём, окружённые тишиной и благоуханием цветов.

— Давай зайдём в беседку, — предложила Мираэль, с трудом скрывая волнение. — Помнишь, как в детстве мы бегали вокруг неё и смеялись?

Люций слегка нахмурился, но последовал за ней. Они вошли в беседку, и Мираэль села как можно ближе к нему, чуть ли не касаясь его плеча.

— О чём ты хотела поговорить? — спросил Люций, заметно нетерпеливо. — Давай быстрее, я хочу вернуться домой сегодня. Не вижу смысла оставаться здесь, раз ты уже помирилась со своим отцом.

Мираэль склонила голову, сделав обиженный вид, а затем медленно достала кинжал, спрятанный под складками платья.

— Я бы хотела сделать тебе подарок, — её голос звучал мягко, почти невинно.

Люций удивлённо поднял бровь.

— Подарок? Какой?

И прежде чем он успел среагировать, Мираэль с силой вонзила кинжал ему в грудь, метя прямо в сердце. Удар был неожиданно жестоким, и в её глазах вспыхнул странный огонь.

— Что ты творишь, Мираэль…? — прошептал Люций, его голос оборвался, и он рухнул без сознания.

Она, тяжело дыша, вытащила клинок — на лезвии не было ни капли крови, а на теле Люция не осталось ни следа от раны. Будто ничего и не произошло.

Паника пронзила её сердце на мгновение, но, приложив палец к его носу, она почувствовала слабое дыхание.

— Люций… просыпайся… с тобой всё хорошо… — пробормотала Мираэль, надеясь, что проклятие сработало.

Спустя несколько минут Люций зашевелился, его глаза открылись, но в них уже не было прежнего холодного блеска.

— Мираэль… что произошло…? — голос его звучал растерянно.

Она, не теряя времени, нежно улыбнулась.

— Любимый, как ты себя чувствуешь? — спросила она, и слово "любимый" прозвучало с особой теплотой.

Люций нахмурился.

— Любимый…?

— Ты забыл? Ты хотел поговорить с моим отцом о свадьбе… Мы планировали пожениться… И вдруг ты упал в обморок… Я так испугалась… — в её голосе звучала искусная дрожь.

Люций моргнул несколько раз, его разум был затуманен.

— Что… да… давай поговорим с твоим отцом… — произнёс он медленно, словно пытаясь ухватиться за ускользающую мысль.

Вскоре они вернулись в тронный зал, и Мираэль, сияя фальшивой радостью, объявила:

— Папа, мы с Люцием решили пожениться.

Аркалион застыл, его лицо побледнело, а затем ярость вспыхнула в его глазах.

— Что вы несёте?! — голос его сотряс стены. — Люций, ты уже женат! У тебя есть любимая жена! Что за спектакль вы тут устроили?

Мираэль сделала шаг вперёд, гордо подняв подбородок.

— Папа, Люций меня любит.

Люций стоял молча, но в его голове, словно отравленный шёпот, звучал приказ: "Ты любишь Мираэль. Ты хочешь её. Ты должен быть с ней."

— Да, я люблю Мираэль, — наконец сказал он, и его голос прозвучал ровно, но в глазах плескалась пустота.

— Люций, что ты говоришь… А как же твоя жена? — Аркалион шагнул к нему, не веря своим ушам.

— Моя жена — это Мираэль, — бесстрастно ответил Люций.

Мираэль довольно улыбнулась.

— Папа, мы поженимся послезавтра. Я прикажу слугам начать подготовку к свадьбе.

Аркалион, побагровев от гнева, ударил кулаком по трону.

— Убирайтесь отсюда, вы оба! Я не могу на это смотреть!

Мираэль, сжимая руку Люция, сделала вид, что её задела такая реакция.

— Пойдём, любимый… нам ещё нужно столько всего обсудить… — прошептала она.

Люций, словно во сне, послушно пошёл за ней…

— Советник, принеси мне перо и бумагу, — приказал король Аркалион.

Советник поспешно протянул ему всё необходимое, и король начал писать письмо для королевы Селестии.

Досточтимая королева Селестия,

Пишу Вам в крайнем смятении и тревоге. Сегодня король Люций объявил о своём намерении жениться на принцессе Мираэль. Это заявление прозвучало столь внезапно и странно, что я не могу избавиться от ощущения, будто с ним случилось нечто необъяснимое.

После их прогулки в саду, Люций стал вести себя иначе — словно его воля сломлена, а разум затуманен. Он говорит о любви к Мираэль, хотя ещё недавно, я уверен, его сердце принадлежало лишь Вам. В его словах нет привычной решимости, а во взгляде — той глубины, что я всегда в нём видел.

Я не смею делать поспешных выводов, но считаю своим долгом предупредить Вас. Прошу, приезжайте в наш замок как можно скорее. Что-то недоброе витает в воздухе, и я боюсь, что это лишь начало.

С уважением и искренним беспокойством, Король Аркалион

Король Аркалион отложил перо и внимательно перечитал письмо, его пальцы нервно постукивали по поверхности стола. Напряжённость в воздухе была ощутимой.

— Советник, отправь это как можно скорее королеве Селестии. Поторопись, иначе может стать слишком поздно, — его голос был твёрдым, но в нём сквозило беспокойство.

— Я вас понял, Ваше Величество, — с поклоном ответил советник.

Он бережно взял письмо, запечатал его королевской печатью и поспешил из зала, его шаги эхом разносились по мраморным коридорам замка. Советник мчался быстрее летящей стрелы, осознавая, насколько важным было донести это известие.

Аркалион, оставшись один, тяжело вздохнул и поднялся с трона. Он подошёл к окну, устремив взгляд в бескрайние просторы королевства.

— Теперь осталось ждать... Надеюсь, королева прибудет как можно скорее. Будем верить, что всё закончится хорошо, — прошептал он, сжимая кулак, словно пытаясь удержать ускользающую надежду.

Глава 21

— Всем доброе утро, — сонно поздоровалась я, заметив рядом с Лириэль Эймона и Риана.

Они выглядели напряжёнными, их лица были суровы, а атмосфера — тяжёлой, словно что-то важное произошло. Пытаясь разрядить обстановку, я неловко улыбнулась и, склонив голову, произнесла с долей иронии:

— Ребята, с вами всё в порядке? Почему вы такие серьёзные? Я, конечно, не раз говорила, что не люблю белый цвет, но сегодня решила надеть это платье. Неужели я настолько красива, что вы потеряли дар речи? — пошутила я, надеясь, что смогу вызвать хотя бы лёгкую улыбку.

Но вместо ответа Риан протянул мне письмо. Его рука чуть дрожала, а взгляд был напряжённым.

— Ваше Величество, думаю, вам нужно это прочитать, — сказал он.

Я осторожно развернула письмо и начала читать. С каждой строкой моё сердце билось всё быстрее, пока, наконец, я не оторвала взгляд от бумаги.

— Это что, шутка? Вы решили таким образом поднять себе настроение? Если так, сразу скажу — это совсем не смешно, — голос мой сорвался на гневный шёпот.

— Королева, — вмешалась Лириэль, — никто из нас не стал бы так шутить. Это письмо я получила сегодня утром и, прочитав его, сразу отправилась к Эймону и Риану.

Я сжала письмо в руке, с трудом сдерживая эмоции.

— Приготовьте лошадей, — приказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Риан, ты и Эймон поедете со мной в королевство Меча.

Я повернулась к Лириэль и мягко добавила:

— Прости, что вновь разлучаю тебя с Эймоном, но по-другому нельзя. Я доверяю только им.

Лириэль, не скрывая доброты в голосе, ответила:

— Ваше Величество, я всё понимаю и не держу на вас зла. Вы всегда так добры к нам, это малое, что мы можем сделать для вас.

Я сжала её в крепких объятиях, и она тихо прошептала:

— Королева, вы так прекрасны в этом пышном платье…

Я слабо улыбнулась.

— Спасибо…

В этот момент в зал вошёл Эймон.

— Ваше Величество, лошади готовы.

Я кивнула.

— Прекрасно. Риан, Эймон, мы должны отправиться немедленно.

Мы вышли из замка. Лириэль провожала нас, её взгляд был тёплым, но в нём сквозила тревога. Я села на белую грациозную лошадь, и, не теряя времени, мы отправились в путь.

Спустя четыре часа, измученные и уставшие лошади привели нас к границам королевства Меча. Ещё полчаса, и перед нами вырос величественный замок короля Аркалиона. На входе нас встретил дворецкий и молча проводил в тронный зал.

Я вошла первой, за мной — Риан и Эймон.

— Король Аркалион, — твёрдо произнесла я, — я немедленно жду объяснений по поводу вашего письма.

Король поднялся с трона, его взгляд был тяжёлым и задумчивым.

— Королева Селестия, я понимаю, что вы разгневаны, — сказал он ровным голосом. — Но прошу вас, давайте обсудим всё спокойно. Гнев не приведёт нас к истине.

Я закрыла глаза, сделав глубокий вдох.

— Прошу прощения… Просто…

— Я вас понимаю, — кивнул Аркалион. — Поверьте, я чувствую себя так же, как и вы.

В зал вошла служанка с подносом, на котором лежали изысканные сладости и дымился крепкий чёрный чай. Я машинально протянулась за пирожным, но внезапная волна тошноты захлестнула меня. Пришлось резко отдёрнуть руку, борясь с неприятным чувством.

— Ваше Величество, вам плохо? — обеспокоенно спросил Аркалион.

— Нет… Наверное, это последствие долгой езды верхом. Тошнота дала о себе знать только сейчас… — попыталась я оправдаться, стирая со лба капельку холодного пота.

Король нахмурился, но мягко улыбнулся:

— Надеюсь, это ничего серьёзного. Вы выглядите прелестно, хотя, признаюсь, путешествие верхом — не лучшее занятие для королевы… Однако именно это придаёт вам особое величие. Я искренне восхищаюсь вами, Селестия, вы для меня ближе, чем родная дочь.

Его слова были неожиданны, но я кивнула с благодарностью.

— Благодарю вас, король Аркалион… Давайте вернёмся к делу.

Король тяжело вздохнул:

— Вчера утром Мираэль пригласила Люция на прогулку по саду. Она сказала, что хочет обсудить с ним кое-что важное. Они вернулись через час, но Люций был… другим. Его взгляд стал пустым, а слова — бессвязными. Он твердил, что любит мою дочь и что завтра они собираются пожениться.

Я резко вскинула голову.

— Но Люций женат… на мне. — Мой голос сорвался, и в нём послышалась нотка тревоги.

— Именно. И когда я напомнил ему об этом, он посмотрел на меня так, словно я всё выдумал. Как будто вашей свадьбы никогда не было.

Комната закружилась вокруг меня. Я не могла поверить своим ушам.

— Где они сейчас? — с трудом выдавила я. — Я хочу поговорить с ними.

Король Аркалион повернулся к горничной и кивнул. Она тихо вышла из зала. Я вновь бросила взгляд на сладости, и меня снова подступила волна тошноты — даже их вид вызывал неприятные ощущения.

— Что-то здесь не так… — прошептала я, едва слышно для всех вокруг.

— Риан, давно мы с вами не виделись. Как поживаете? — с доброжелательной улыбкой обратился король Аркалион к Риану.

— Король Аркалион, и в самом деле прошло немало времени с нашей последней встречи. Благодарю за заботу, — ответил Риан, почтительно поклонившись. — Благодаря королеве Селестии, позавчера мы задержали работорговцев, которые собирались проникнуть в королевство Меча, чтобы продавать людей. У них при себе также были магические существа, которых они намеревались использовать в своих тёмных делах. Мы поспешили вызвать рыцарей, но... королева не смогла остаться в стороне. Злость кипела в её жилах — она не позволила этим преступникам навредить кому-либо ещё и сама вступила в бой, уложив их прежде, чем подоспела помощь. Сейчас все преступники находятся в тюрьме и ожидают суда.

Король Аркалион, удивлённый этим рассказом, с восхищением посмотрел на меня.

— Королева Селестия, вы поистине удивительны, — медленно произнёс он. — Вы первая королева, которую я знаю, готовая пойти столь далеко ради своих подданных. Ваше мужество и решимость достойны высшей похвалы.

Я кивнула, чувствуя, как его слова отзываются в сердце. Но прежде чем я успела ответить, двери тронного зала со скрипом распахнулись, и внутрь вошли Люций и Мираэль.

Я мгновенно поднялась с места, сердце гулко ударило в груди, и я, не раздумывая, подбежала к Люцию, заключив его в объятия.

— Люций… Что здесь происходит? — прошептала я, всматриваясь в его холодное, отчуждённое лицо.

Но в следующий миг он резко оттолкнул меня, и только быстрая реакция Эймона спасла меня от падения — он подхватил меня за плечи и помог удержаться на ногах.

— Люций… Почему?.. — мой голос сорвался, слёзы жгли глаза, но я всё ещё надеялась услышать от него объяснение.

— Я люблю Мираэль, — холодно ответил он, и каждое его слово было, словно удар кинжала в моё сердце. — Завтра мы с ней поженимся, и я прошу тебя, Селестия, держать дистанцию и соблюдать приличия.

Я замерла, осознав, что он говорит, но не в силах поверить в это.

— Но… но мы с тобой уже женаты… — едва слышно прошептала я, голос дрожал, а сердце сжималось от боли.

Люций посмотрел на меня с ледяным безразличием.

— Считай, что больше нет, — ответил он, его тон был отстранённым, словно я для него — просто незнакомка. — Мираэль станет новой королевой… королевой королевства Тьмы.

Комната словно закружилась вокруг меня. Эти слова эхом отдавались в моей голове, разбивая сердце на тысячи осколков. Люций — мой муж, моя опора — теперь стоит рядом с другой женщиной и говорит мне, что я больше ничего для него не значу…

Тишина, накрывшая тронный зал, казалась оглушающей. Риан и Эймон напряжённо замерли, не сводя взгляда с Люция, словно ожидая малейшего намёка на подвох. Король Аркалион медленно выпрямился на троне, его глаза потемнели от гнева.

— Люций, — голос короля был низким и властным, — осознаёшь ли ты, что говоришь? Королева Селестия — твоя жена, королева королевства Тьмы. Это безумие.

Мираэль, стоявшая рядом с Люцием, лишь улыбалась, её тонкие пальцы слегка касались его руки. В её глазах читалась победа, и от этого во мне закипала ярость.

— Я сказала, — холодно начала я, делая шаг вперёд, — где бы вы ни были, что бы с вами ни произошло, я буду рядом. Но то, что я слышу сейчас… — мой голос дрогнул, — это не слова моего Люция. Это не ты.

Люций скривил губы в подобии улыбки.

— Я всегда был таким, Селестия. Ты просто не хотела видеть.

Я сжала кулаки, пытаясь сдержать слёзы, но внутри меня уже вспыхивал огонь — не отчаяния, а решимости.

— Если это правда, — тихо сказала я, — то я хочу поговорить с тобой наедине. Без зрителей.

Король Аркалион посмотрел на меня с удивлением, но кивнул.

— Стража, — скомандовал он, — отведите королеву и Люция в гостевой зал. Все остальные — оставайтесь здесь.

Люций бросил взгляд на Мираэль, и она едва заметно кивнула ему, словно разрешая. Это короткое движение не ускользнуло от моего взгляда.

Когда мы остались одни в гостевом зале, я закрыла за собой дверь и медленно обернулась к Люцию.

— Теперь скажи мне правду, — прошептала я, — что с тобой сделали? Потому что я не верю… не верю, что ты предал меня по собственной воле.

Люций усмехнулся, его глаза оставались такими же холодными, словно два осколка льда, в которых не отражалось ни одной эмоции. Но я заметила в них что-то… едва уловимое, зыбкое, словно слабый отблеск пламени, заточённого в клетке. На краткий миг его взгляд дрогнул, и я увидела неравную борьбу, вспыхнувшую где-то глубоко внутри него. Это была тонкая трещина на стене, которую кто-то выстроил вокруг его сознания, и мне казалось, что, если я буду достаточно внимательной, смогу расколоть эту преграду.

— Мне не о чем говорить, Селестия, — его голос звучал твёрдо, почти отстранённо, но я заметила, как он сжал кулаки, как его пальцы побелели от напряжения. Это было несоответствием: слова были холодны, а тело — напряжено, словно в нём кипела сдерживаемая ярость или… боль.

Я сделала шаг вперёд, сокращая расстояние между нами, и сердце моё билось всё быстрее, словно оно знало то, что разум отказывался принять.

— Ты не смог бы вот так забыть всё, что у нас было, — мой голос дрожал, но я продолжала, не позволяя себе сдаться. — Я знаю тебя, Люций. Я помню, как ты держал меня за руку в самую трудную ночь, как клялся, что будешь рядом, что мы вместе преодолеем любые испытания. Ты говорил, что любовь — наша сила. Скажи мне… что они с тобой сделали? Кто заставил тебя забыть?.. Кто смог отнять у нас то, что было так дорого?

Мои слова срывались с губ горячей мольбой, с каждым звуком я чувствовала, как эмоции захлёстывают меня. Передо мной стоял мой муж — человек, которого я любила всем сердцем — и в то же время чужак, который говорил о любви к другой женщине.

На его лице мелькнула тень боли — едва заметная, словно мгновение слабости. Это было как вспышка молнии в ночи — быстро, но неоспоримо. Я видела её. Я знала, что она была там.

Но в следующий миг Люций резко развернулся, отвернувшись от меня, словно боялся, что я увижу его истинные чувства, скрытые за этой холодной маской.

— Уходи, Селестия, — его голос был ровным, но в нём звучала напряжённая нота, словно каждое слово давалось ему с трудом. — Это всё, что тебе нужно знать.

В его спине читалась скованность, в каждом движении сквозила борьба — между тем, что он говорил, и тем, что, возможно, чувствовал. Он отказывался смотреть мне в глаза, потому что знал: я увижу правду.

Но я не сдвинулась с места.

— Я не уйду, — твёрдо сказала я, и в моих словах звучала непоколебимая решимость. — Я не оставлю тебя, Люций. Пока я дышу — я буду бороться. Пока ты жив — я буду рядом. Пока в твоём сердце есть хотя бы крупица воспоминаний о нас — я не сдамся.

В тишине, повисшей между нами, слышалось лишь гулкое биение моих собственных чувств, и я знала одно: что бы ни случилось — я верну своего Люция.

Люций повернулся и, не сказав больше ни слова, вышел из кабинета. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком, но для меня этот звук прозвучал громче любого грома — словно что-то внутри меня треснуло и рухнуло. Я стояла несколько мгновений, не в силах пошевелиться, а затем медленно опустилась на пол. Руки дрожали, колени подгибались, а сердце колотилось так, будто вот-вот разорвётся.

Прошло всего несколько секунд, прежде чем в комнату ворвался Эймон. Его лицо было полно беспокойства — он быстро подошёл ко мне и опустился на колени рядом, осторожно обняв меня.

— Поплачьте, — прошептал он, — не держите всё в себе, ваша боль имеет право быть услышанной.

Я сжала зубы, слёзы обжигали глаза, но я упрямо не позволяла им пролиться.

— Слёзы ничего не решат, Эймон, — мой голос дрожал, но я пыталась говорить твёрдо. — Они не вернут Люция… того, которого я знала.

Эймон молчал, не выпуская меня из объятий, давая возможность хоть немного успокоиться. Спустя некоторое время он мягко сказал:

— Король Аркалион дал приказ приготовить для вас покои. Думаю, вам стоит немного отдохнуть. Это было слишком тяжёлое испытание.

Я кивнула. В глубине души я понимала, что сил почти не осталось — душевная боль отняла у меня больше, чем я могла вынести.

— Думаю, ты прав… — прошептала я.

Эймон помог мне подняться на ноги и осторожно повёл к приготовленным покоям. Стоило мне лечь в мягкую постель, как тяжесть всего пережитого, наконец, придавила меня, и я провалилась в сон — тяжёлый, беспокойный, полный обрывков воспоминаний и призраков прошлого.

Я проснулась только под утро. Едва открыв глаза, услышала негромкие голоса горничных за дверью. Шёпот, суета — всё это напомнило мне, где я нахожусь и зачем. Глубоко вздохнув, я села на кровати, когда в дверь постучалась молодая девушка.

— Королева Селестия, — почтительно сказала она, склонив голову, — король Аркалион приказал передать вам это платье. Хотите, чтобы я помогла вам переодеться?

Я покачала головой, с трудом удерживая голос от дрожи.

— Нет… Просто оставь его и уйди.

Она послушно поставила платье на кровать и скрылась за дверью. Я посмотрела на наряд — нежные оттенки розового и голубого, тончайшая ткань, словно сотканная из облаков. Это платье было красиво, даже изысканно… но мне казалось, что оно горит в моих руках, будто напоминание о том, что я должна явиться на свадьбу мужчины, который был моей жизнью.

Я оделась молча, медленно, почти механически, и направилась к тронному залу, где меня ждал король Аркалион.

— Королева, — его взгляд был мягким, почти отеческим, — вы просто ослепительны. Я знал, что это платье подчеркнёт вашу красоту. Давайте пройдём в банкетный зал — свадьба вот-вот начнётся.

— Хорошо… — ответила я, но голос был глухим, словно чужим.

Мы направились в банкетный зал, и чем ближе мы подходили, тем сильнее сжималось моё сердце. И вот они — Люций и Мираэль. Они стояли у входа, встречая гостей. Люций держал её за руку, а на ней было ослепительно белое платье. Их пальцы переплелись, а улыбки на лицах… О, как же они ранили меня. Каждое их движение, каждый взгляд друг на друга вонзался в мою душу, оставляя там кровоточащие раны.

Сердце дрогнуло, и слёзы, которым я не позволяла пролиться, всё же нашли дорогу. Горькие, жгучие слёзы.

— Королева… — раздался рядом голос Риана. — Не показывайте свою слабость. Враг всегда ждёт момент, чтобы ударить сильнее, когда мы наиболее уязвимы.

Я всхлипнула, но сжала руки в кулаки, пытаясь взять себя в руки.

— Мне… мне просто тяжело смотреть на них, Риан… Это слишком… слишком больно.

— Я понимаю, — тихо сказал он, — но вы должны держаться. Если станет невмоготу, мы можем выйти в сад. Я не оставлю вас.

Я кивнула, с трудом сдерживая дрожь в голосе.

— Побудем здесь ещё немного… — прошептала я.

— Как прикажете, королева.

Я смотрела на них, на эту чужую для меня пару. Гости вокруг выглядели так, будто присутствуют не на свадьбе, а на похоронах. И в каком-то смысле это так и было — похороны моей любви, моей надежды… моего прошлого.

И вот начался их первый танец. Они двигались по залу слаженно, красиво, как когда-то мы с Люцием… Я вспомнила нашу свадьбу, наш первый танец — как он смотрел на меня, с какой любовью обнимал… А сейчас он точно так же обнял Мираэль. А потом — поцеловал её.

Точно так же, как когда-то целовал меня.

Всё перед глазами поплыло. Ноги ослабли, а перед тем, как тьма накрыла меня, я услышала, как кто-то вскрикнул: «Королева!»

Когда я очнулась, то услышала приглушённые голоса.

— Как она себя чувствует? — раздался взволнованный голос.

— Королева в порядке, — ответил кто-то, — но если она и дальше будет так волноваться и не беречь себя… она может потерять ребёнка.

Слова будто ударили меня молнией. Я резко открыла глаза и, несмотря на головокружение, села на кровати.

— Что… что вы сказали? — мой голос был хриплым.

— Ваша светлость… — врач склонил голову. — Вы беременны. Поздравляю вас.

Я застыла. Беременна… Я? От Люция?

— Селестия, — голос короля Аркалиона был мягким, но строгим, — слухи наверняка уже достигнут Мираэль. Я бы посоветовал вам остаться здесь на несколько дней. Отдохните, наберитесь сил. Я предоставлю вам надёжного врача — он будет проверять вашу еду и лекарства. Вы должны быть в безопасности.

Я снова почувствовала, как слёзы жгут глаза, но на этот раз это были слёзы не только боли… но и надежды. Надежды, что часть Люция по-прежнему живёт во мне.

Прошло два дня с тех пор, как я позволила себе немного отдохнуть. Всё это время мои мысли крутились вокруг одного — чем я буду заниматься после того, как покину Королевство Меча. Будущее казалось неопределённым, но я знала, что мне предстоит сделать важный шаг.

Спустя два часа тишины дверь в мою комнату распахнулась, и на пороге появились Эймон и Риан. Их лица озаряли искренние улыбки.

— Королева, поздравляем вас! — воскликнули они хором, наполняя комнату радостным эхом.

Риан уверенно подошёл и сел на край моей кровати, его взгляд был тёплым, но в нём сквозила едва уловимая печаль.

— Ваше Величество, что вы планируете делать дальше? — спросил он, с лёгким оттенком беспокойства в голосе.

Я задумалась на мгновение, затем твёрдо ответила:

— Прежде всего, я отправлюсь в Королевство Тьмы, чтобы собрать свои вещи. После этого мне предстоит заняться самым важным делом в моей жизни — я сама вырасту своего ребёнка. Мой отец станет для него самым лучшим дедушкой, а рядом со мной будет Лириэль. — Я повернулась к Эймону и добавила с нежностью в голосе: — Эймон, я знаю, что Королевство Тьмы — это твой дом, но Лириэль — моя близкая подруга и верная служанка. Я не могу позволить себе потерять её, иначе это разобьёт меня окончательно.

Эймон мягко улыбнулся, его глаза засветились искренностью, и он тихо прошептал:

— Я никогда не думал, что покину Королевство Тьмы, но после встречи с Лириэль понял: я готов следовать за ней, куда бы она ни пошла. Поэтому я отправлюсь вместе с вами.

Я снова посмотрела на Риана. В его взгляде читалась грусть, глубокая и неприкрытая.

— Риан, ты не можешь поехать с нами. Люций — твой король, и ты должен оставаться с ним. Но я буду только рада, если ты навестишь нас.

Не сдержав эмоций, они оба шагнули ко мне и обняли крепко, словно боялись, что этот миг вот-вот рассыплется, как утренний туман.

— Эймон, — обратилась я к нему после короткой паузы, — передай служанке, что к завтрашнему дню мне нужно новое платье.

— Конечно, ваше Величество. Какое платье вам угодно? — спросил он почтительно.

Я задумалась, представляя образ, который хотелась создать, и ответила с уверенностью:

— Это должно быть короткое платье с открытым декольте, чтобы подчеркнуть мою грацию и уверенность. Спинка должна оставаться слегка оголённой, украшенной изящной лентой, которая завязывается в большой пышный бант. Подол платья — выше колена, воздушный и многослойный, создающий эффект лёгкости и дерзости. Цвет — глубокий, алый, символизирующий страсть и решимость. Дополнить образ помогут туфли на высоком каблуке, изящные, с тонкими ремешками, подчёркивающими изящество ног.

Эймон внимательно выслушал меня и кивнул.

— Я всё понял. Завтра утром платье будет готово.

И с этими словами он удалился, оставив за собой лишь лёгкий шорох закрывшейся двери.

— Риан, ты виделся с Люцием за эти последние два дня? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но внутри меня разрывали противоречивые чувства.

— Да, — тихо ответил он, опуская взгляд. — Он даже не обратил на меня внимания.

Я кивнула, с трудом сдерживая нахлынувшую горечь.

— Я тебя поняла… Можешь оставить меня одну. Хочу немного отдохнуть, — сказала я, хотя сама прекрасно знала, что сон — последнее, чего я сейчас хотела.

— Хорошо, ваше Величество, я вас оставлю. Отдыхайте, — с лёгким поклоном сказал Риан и вышел, оставив меня наедине с моими мыслями.

Но, конечно же, я не собиралась спать. На душе было так тяжело, словно кто-то положил туда камень, холодный и неподъёмный. Я не могла избавиться от мыслей о завтрашнем дне и о том, как люди будут смотреть на меня, когда я появлюсь в том алом платье. Их взгляды, полные любопытства, осуждения или жалости, уже стояли перед глазами. Но… мне стало всё равно. Я уйду по-английски, тихо и без лишнего шума. Как же так получилось? Если бы я знала, что всё обернётся именно так, я бы отправила его к собакам, чтобы они не дали ему уйти… и тогда бы с ним ничего не случилось.

Грудь сдавило от боли, но я быстро прогнала слёзы, нахлынувшие на глаза. Чтобы отвлечься, я протянула руку к книге, что лежала на тумбочке, и раскрыла её, даже не глядя на название.

— Как же давно я не читала… — прошептала я сама себе.

Книга оказалась удивительно интересной. Страницы будто впитывали в себя мою тревогу, уводя мысли прочь от Люция. Я настолько погрузилась в сюжет, что время пролетело незаметно. Это было единственным доказательством того, насколько увлекательной оказалась история, ведь если бы она была скучной, мои мысли неизбежно вернулись бы к нему.

Когда я дочитала последнюю страницу и закрыла книгу, за окном уже сгущались сумерки. В комнату тихо вошла горничная, держа в руках поднос с ужином.

— Ваше Величество, — сказала она с лёгким поклоном, ставя поднос на столик.

Я молча кивнула и принялась за еду, механически пережёвывая куски, почти не чувствуя вкуса. Закончив ужин, я отодвинула поднос и с тяжестью в сердце легла в постель.

Я не могла уснуть — в моей душе бушевала энергия, и сердце не желало успокаиваться. В конце концов, я вышла на улицу, чтобы немного отдышаться. Сад был полон ночной тишины, лишь легкий шелест листвы нарушал покой. Я нашла скамейку, села на нее и, поджав под себя ноги, откинулась на спинку. Лунный свет нежно касался земли, отражаясь в каплях росы, как миллионы крошечных звёзд. Я смотрела на него, ощущая, как воспоминания о наших счастливых днях, наполненных смехом и нежностью, оживают в голове.

Тонкая ночная сорочка ласкала кожу, когда теплый ветер скользил по ней, принося свежесть и лёгкость. Я закрыла глаза, наслаждаясь этим моментом, и в голову пришли слова стихотворения, которое Люций когда-то рассказал мне. Это были не просто слова, а целая вселенная, в которой я терялась и вновь находила себя. В его голосе было столько искренности, столько нежности, что каждое слово становилось частью моего сердца. Я вспомнила его взгляд, полный нежности и понимания, и мне стало тепло, несмотря на ночную прохладу.

Когда ночь укроет город, Тишиной объяв весь мир, Я пройду сквозь сны и звёзды, Чтоб к тебе прийти, мой мир.

Ты – мой свет, моя надежда, Нежный отблеск тёплых дней, Даже в сумраке прохладном Сердце бьётся лишь сильней.

Я закрою тихо веки, Но увижу вновь тебя, В каждом сне звучат слова мне: "Я навеки для тебя."

Пусть луна нам шлёт признанье, Звёзды путь ведут домой, Я хочу, чтоб каждый вечер Засыпала ты со мной.

Не тревожься, если ветер Тихо зашуршит в окно, Я всегда к тебе приеду, Даже если далеко.

И пускай в рассветном свете Сон растает, как вода, Я в глазах твоих увижу, Что люблю тебя всегда.

— Люций, ты такой предатель, — прошептала я, глядя в ночное небо. — Ты сказал, что всегда будешь со мной, но ты не сдержал своё слово. Как больно осознавать, что всё, что ты мне обещал, было пустыми словами. Я не могла поверить, что он ушел, оставив меня одну, в мире, где всё казалось таким настоящим и важным.

Вдруг, за спиной, я услышала легкие хлопки, как будто кто-то аплодировал мне. Я резко повернулась и увидела фигуру, которую никак не ожидала увидеть здесь.

— Брава! — прозвучал его голос, полный насмешки. — С каких пор ты начала писать стихотворения, Никс?

Это был Никс — тот, кто всегда появляется в самый неподходящий момент. Я старалась скрыть свою раздраженность и просто посмотрела на него.

— Что ты тут забыл, Никс? — спросила я, пытаясь сдержать в себе волну эмоций. Он всегда был для меня загадкой, человеком, который, несмотря на свою странность, неизменно вносил путаницу в мою жизнь.

Он ухмыльнулся, прищурив глаза, и, подойдя ближе, слегка наклонил голову, словно выбирая правильные слова.

— У меня к тебе есть предложение, — сказал он, его голос звучал низко и уверенно. — Я слышал, что Мираэль и Люций поженились.

— Чего ты добиваешься?! — Я с силой толкнула Никса в грудь, и он, сделав шаг назад, слегка отстранился. Мои глаза наполнились слезами, и голос, сорвавшись на крик, разорвал ночную тишину. — Что тебе от меня нужно? Почему ты не можешь оставить меня в покое?! Почему ты упорно продолжаешь разрушать мою жизнь? Просто найди себе другую любовь, забудь обо мне и уходи! Я прошу тебя, Никс, оставь меня одну!

Мое сердце бешено колотилось, грудь сдавило, будто меня душила невыносимая боль. В прошлой жизни я уже потеряла свою любовь, и теперь... теперь, похоже, история повторяется. Разве тебе не надоело мучить нас? — Мои слова срывались с губ, наполненные яростью и отчаянием. — Ты меня не любишь! Это не любовь, Никс... Это просто привязанность, иллюзия, в которую ты сам себя загнал.

Я обхватила себя руками, пытаясь хоть как-то согреться, хотя знала, что холод исходил не снаружи, а изнутри. Слезы стекали по моим щекам, а голос сорвался на шёпот:

— Я беременна от Люция, и мне теперь придется самой растить нашего ребенка... Ты слышишь? Сама! Я не собираюсь искать ему другого отца, и уж точно не дам тебе места в нашей жизни. Никс, уходи... Просто уйди из моей жизни, прошу тебя…

Я подняла на него глаза, пылающие гневом, и закричала ещё громче, не сдерживая больше ни боли, ни страха:

— Если ты не оставишь меня в покое, я покончу с собой! Ты понял?! Тогда ты сможешь винить только себя в моей гибели... и в смерти моего ребёнка!

Наступила гнетущая тишина. Никс стоял молча, его лицо застыло, но в глазах я видела, как вспыхнула искра грусти. Он долго ничего не говорил, словно слова застряли в его горле, а потом, тихо, почти с надломом в голосе, произнёс:

— Так ты беременна от него... Ладно. Если это твой выбор, я оставлю тебя... и больше никогда не потревожу.

Он отвернулся, сделал несколько медленных шагов прочь, и я смотрела ему вслед, пока он не скрылся в темноте сада.

Сил больше не было. Моё тело дрожало от эмоций, от холода, от пустоты, которая разрасталась внутри. Я опустилась на скамейку, свернувшись калачиком, и сама не заметила, как слёзы и усталость сморили меня.

В полудрёме я уловила движение на краю зрения. Высокая фигура склонилась надо мной, но я не смогла разобрать, кто это — мужчина или женщина. Тёплая, мягкая ткань окутала мои плечи, защищая от ночного холода. Кто бы это ни был, он или она, не сказав ни слова, заботливо накрыл меня одеялом.

И тогда я, наконец, провалилась в сон — беспокойный, тревожный, но всё же сон.

Глава 22

— Королева Селестия, только не говорите, что вы переночевали здесь…

— Ваше Величество, я случайно уснула, — я поспешно оправдалась, чувствуя, как лёгкий румянец коснулся моих щёк.

Король Аркалион, сдержанно улыбнувшись, поднял тёплое одеяло, что незаметно соскользнуло с меня, и бережно набросил его мне на плечи. Его жест был исполнен заботы, и я невольно сжала ткань пальцами, впитывая это мимолётное ощущение тепла.

— Ваше Величество, — продолжила я чуть тише, — я хотела сообщить, что сегодня намерена отправиться в Королевство Тьмы, чтобы собрать свои вещи. Не хочу вновь столкнуться с ними… пока ещё не готова.

В его глазах промелькнула тень беспокойства, но он лишь кивнул, давая понять, что уважает моё решение.

— Я понимаю, — произнёс Аркалион после короткой паузы. — Однако я должен сказать вам, что Люций и Мираэль не знают о вашей беременности. Я оставляю вам выбор — сообщить им об этом или нет.

Моё сердце замерло на мгновение, и я непроизвольно опустила руку на живот, ощутив под ладонью тихий, почти невидимый толчок жизни, что зарождалась во мне. Теплая улыбка тронула мои губы.

— Нет… я не хочу, чтобы Люций знал, — прошептала я, глядя в сторону. — Теперь во мне есть его часть… кусочек Люция. И я должна быть сильной, чтобы защитить этого ребёнка… нашего ребёнка.

Король Аркалион внимательно всматривался в меня, а затем мягко спросил:

— Как ты назовёшь его?

Я задумалась, позволяя словам медленно оформиться в моей голове.

— Думаю, Лювиан…

В его взгляде мелькнуло удивление, и он чуть приподнял бровь.

— Но… — он ненадолго замялся. — Это имя… так похоже на имя Люция.

— Да, — кивнула я. — Это моё напоминание о нём… о нас.

Король Аркалион мягко улыбнулся, соглашаясь с моим выбором.

— Имя очень прелестное, — сказал он, а затем с лёгкой игривостью добавил: — А если родится девочка?

Я задумалась, улыбаясь уголками губ.

— Тогда я назову её либо Силин… или Алестия.

— Неплохой выбор. Мне очень нравятся оба имени, — согласился Аркалион, его голос звучал одобрительно и тепло.

Внезапно наш разговор прервала старая служанка.

— Ваше Величество, прошу прощения, что осмелилась побеспокоить вас, — поклонилась она. — Я хотела сообщить, что платье и туфли были доставлены в ваши покои, как вы и просили.

— Благодарю вас, — мягко ответила я, бросив на короля Аркалиона взгляд, в котором читалась немая просьба.

Он понял меня без слов.

— Беги, — произнёс он с лёгкой улыбкой. — Тебе ещё предстоит разобраться с множеством проблем.

Я с благодарностью кивнула, слегка присев в реверансе, и направилась в свои покои, чтобы переодеться. Впереди меня ждал долгий путь — путь в неизвестность, где меня ожидали не только воспоминания о прошлом, но и надежда на будущее.

в комнате меня ждали эймон и риан

— королева селестия вам не кажеться что это платье слишком открытая и туфли слишком высокие не подобает королеве так одеваться — с грустью прошептал риан

— Нет, это прекрасное платье. Каждый волен делать то, что ему угодно, не слушая никого! — вмешался Эймон, его голос прозвучал твёрдо и решительно.

— О чём ты вообще говоришь? — с насмешкой отозвался Риан. — Конечно, для тебя это нормально — делать то, что захочешь. Ты ведь из леса, что ты вообще знаешь про этикет?

Эймон сжал кулаки, изо всех сил сдерживая себя, чтобы не ответить на колкость. А Риан, высоко подняв подбородок, смотрел на него с вызовом, явно наслаждаясь своей правотой.

— Может, хватит вам ссориться? — наконец вмешалась я, не сумев сдержать смешок. — Вы как две маленькие собачки, что не могут поделить одну кость.

Роли неожиданно поменялись: теперь уже Риан выглядел обиженным, а на лице Эймона мелькнула тень довольной улыбки.

— В любом случае, — добавила я, выпрямляясь и глядя на них с лёгким вызовом, — теперь я могу носить всё, что захочу. Я больше не королева… я просто принцесса. Так что, прошу, выйдите оба. Я хочу переодеться. И не смейте входить, пока я вас не позову.

Они обменялись взглядами, но подчинились. Когда дверь за ними закрылась, я ещё раз взглянула на платье. Оно действительно было великолепно — изящное, с тонкой вышивкой, подчеркивающее каждую линию моего тела. Я быстро переоделась, поправила ткань и, собрав волосы в лёгкую прическу, позвала Эймона и Риана обратно в комнату.

— Ну, как я вам? — спросила я с лёгкой улыбкой.

Эймон посмотрел на меня с восхищением, его глаза загорелись искренним восторгом. Риан же… напротив, его лицо стало ещё более хмурым и недовольным.

— Вы прекрасны, — с явным усилием выдавил из себя Риан, затем поспешно добавил: — Но… может, хотя бы накидку накинете на плечи? И подлиннее… и размерчик побольше.

— Нет, — твёрдо ответила я, поднимая подбородок. — Я останусь так. Эймон, нам пора в Королевство Тьмы. А ты, Риан, останешься со своим королём и позаботишься о нём вместо меня.

Риан сдержанно кивнул, а затем, неожиданно, обнял меня — быстро и чуть неловко, будто прощаясь. Я почувствовала, что за его показной грубостью скрывается забота.

Мы с Эймоном вышли из покоев и направились к конюшне. Взгляды слуг скользили по нам: молодые служанки с восхищением смотрели на меня, мужчины — с презрением, но достаточно было одного сурового взгляда Эймона, чтобы все тут же отвели глаза, даже не думая сказать что-то оскорбительное.

Как только мы пересекли границу королевства, на дороге появилась фигура старухи. Её лицо было скрыто капюшоном, но я сразу её узнала.

— Мне нужно с вами поговорить… по поводу незваных гостей, — прохрипела она.

Моё сердце сжалось. Это была та самая старуха, которая однажды уже предостерегала меня: если я не буду остерегаться нежданных гостей, беды не избежать.

— И, пожалуйста, — добавила она, — наедине. Это очень серьёзно.

Эймон сдвинулся с места, собираясь спешиться и освободить дорогу.

— Не стоит, — я схватила его за руку, останавливая.

— Эймон, — сказала я тихо, — иди один и помоги Лириэль. Как раз сможете побыть наедине и всё ей объяснить. Потом встретимся здесь.

Эймон неохотно взглянул на меня, в его глазах читалась тревога.

— Ты уверена? — спросил он.

— Не волнуйся, — я кивнула. — Мы с ней знакомы. Просто поговорим. Да и… от езды на коне мне уже не по себе.

Он помедлил, но наконец сдался:

— Понял вас. Постараюсь вернуться к завтрашнему дню.

Я проводила его взглядом, пока он не исчез за поворотом, а затем слезла с коня и приблизилась к старухе.

— О чём вы хотели поговорить? — спросила я, сдерживая дрожь в голосе.

Старуха внимательно осмотрела меня с головы до ног.

— Для начала, накинь вот этот плащ и надень эту обувь, — она протянула мне потёртый, но тёплый плащ и удобные ботинки.

— Спасибо, но мне и так хорошо, — с ноткой упрямства ответила я.

— А вот мне будет плохо, если ты сейчас это не наденешь. Если они увидят тебя вот так, — старуха пристально посмотрела на моё нарядное платье, — меня убьют.

Я замерла.

— Кто… кто вас убьёт? — прошептала я.

— Как я уже сказала, сначала одень это, — настойчиво повторила она. — И пойдём ко мне. Нельзя здесь говорить. И не бойся… я тебя не съем.

Сдержав вздох, я накинула плащ, переобулась в предложенные ботинки — на удивление, они оказались весьма удобными — и взяла поводья своего коня.

— Хорошо, ведите, — произнесла я, шагая за старухой по узкой, едва заметной тропе, что вела вглубь леса.

Тьма вокруг сгущалась, и я чувствовала, что впереди нас ждёт нечто большее, чем просто разговор.

Дом старушки был простым, но уютным. Внутри царила удивительная чистота, а воздух был насыщен ароматами лечебных трав. Тихий треск огня в камине придавал этому месту особое тепло.

— Здесь так красиво и спокойно, — с восхищением прошептала я, оглядываясь по сторонам.

— Присаживайся, дитя моё, — мягко, но настойчиво сказала старушка. — Я приготовлю тебе отвар для повышения аппетита, а то выглядишь так, будто упадешь в обморок .

Я осторожно присела на простой деревянный стул и, немного смущаясь, спросила:

— А его можно пить если я беременна .....?.

Старушка замерла на мгновение, внимательно посмотрела на меня и прищурилась.

— Ты беременна? — её голос дрогнул.

— Да, я недавно узнала… — ответила я чуть слышно.

Вдруг старушка резко повернулась в сторону, будто обращаясь к кому-то невидимому.

— Вот засранцы! Почему не сказали? Я чуть ребёнка не погубила! — проворчала она.

Я нахмурилась и осторожно поинтересовалась:

— Простите, с кем вы сейчас разговариваете?..

Старушка покачала головой и, махнув рукой, пробормотала:

— Не бери в голову. Сейчас приготовлю тебе другой отвар — этот будет полезен для ребёнка.

Она ловко выбрала несколько трав, которых я раньше никогда не видела, заварила их в глиняной чашке, и вскоре передо мной стоял дымящийся напиток.

— На, выпей. Для малыша это будет только на благо, — сказала она, протягивая мне чашку.

Я взяла её обеими руками и, собравшись с духом, сделала один большой глоток. Горечь мгновенно обожгла рот.

— Всё… — прошептала я, едва сдерживая гримасу.

Старушка хмыкнула.

— В прошлый раз я сказала тебе всего пару слов, но, как я вижу, ты не до конца их поняла. Из-за этого духи, приведшие твою душу в этот мир, не дают мне покоя. Они готовы сожрать меня заживо, — старушка сплюнула через плечо. — Паразиты… Сами натворили кашу, а виновата теперь я! Пойми, я не могу раскрывать тебе всё, что знаю. Если я выдам предсказание полностью, это может изменить твою судьбу — и в лучшую сторону, и в худшую. А духи не желают меня слушать.

Я задумалась и, понизив голос, сказала:

— Мне говорили, что в моем мире я в коме, но здесь я беременна… Если я проснусь, ребёнок останется со мной?

Старушка тяжело вздохнула и покачала головой.

— Нет, дитя. Всё, что происходит в этом мире, останется здесь. Так уж устроен порядок вещей. Сейчас тебе нужно думать лишь об одном, — она указала на мой живот. — О малыше.

Я сжала ладони на коленях, пытаясь сдержать тревогу.

— Но у меня есть ещё одна проблема… Это касается моего любимого человека.

Старушка понимающе кивнула.

— Я знаю. Тот кинжал, что пронзил его душу, был создан в самой глубокой части ада. Чтобы разрушить его чары, тебе нужен кинжал из… — она пристально посмотрела на меня.

— …рая, — с дрожью в голосе прошептала я.

— Верно. У каждой вещи есть противоположность: у яда — противоядие, у ада — рай, у солнца — луна, у птиц — воздух… — она вдруг замолчала, осознав, что увлеклась, и продолжила. — Можно создать такой кинжал, и он станет твоим спасением.

— Это же отличная новость! Почему мы медлим? Нужно начинать прямо сейчас! — я порывисто встала.

Старушка мягко, но твёрдо положила руку мне на плечо и заставила сесть обратно.

— Это не так просто, дитя. Ты беременна. Любая магия сейчас может стоить тебе ребёнка. Тебе лучше дождаться его рождения.

Я бессильно упала на стул, выпустив руки из-за напряжения.

— За это время у них уже может появиться ребёнок… Я не смогу смотреть на Люция… хоть и понимаю, что он не виноват, — выдохнула я.

Старушка с тёплой улыбкой погладила меня по руке.

— Не волнуйся. Люций подчиняется ей только разумом, а не сердцем. Он не сможет быть с ней по-настоящему. Боги уже наказали её — она не может иметь детей. Если ты снимешь магию, она умрёт. А если сделает это сама, то получит шанс на искупление. Твой возлюбленный никуда не исчезнет, дитя моё.

Я почувствовала, как часть тяжести упала с души, но не до конца.

— Сегодня ты останешься здесь, — продолжила старушка. — Твой страж… он будет здесь только завтра. Земля уже сообщила ему, что с тобой всё в порядке.

Я с любопытством спросила:

— Почему Эймон использует только магию земли? Почему не владеет другими стихиями?

Старушка усмехнулась.

— Он вырос в лесу, дитя. Магия земли — его суть. Другие стихии даются ему с трудом. Вместо огня у него — только чёрный дым… — она махнула рукой. — Что-то мы заболтались. Пойду приготовлю тебе что-нибудь. Ты такая хрупкая… тебе нужно много сил. В жилах твоего малыша течёт и чёрная магия, как у его отца, так что тебе нужно хорошо питаться.

— Спасибо вам… — прошептала я.

Старушка накинула чёрный плащ и, уже выходя, тихо сказала:

— В доме есть свободная комната. Ложись, отдохни. Не трогай травы — некоторые могут быть для тебя ядовиты. Я скоро вернусь.

Я кивнула и направилась в указанную комнату. Она была скромной — с маленьким шкафчиком и простой кроватью.

— Здесь так пусто… и немного грустно… — пробормотала я, присаживаясь на кровать.

Тишина окутала меня, и я закрыла глаза, прислушиваясь к биению двух сердец — своего и того, что билось внутри меня.

Спустя пару часов старушка вернулась, и мы вместе принялись за приготовление ужина. Процесс оказался удивительно уютным: она ловко нарезала травы и коренья, а я помогала накрывать на стол. Мы поужинали в тишине, наслаждаясь простой, но сытной едой, а затем дружно убрали всё со стола.

Время шло, и вскоре за окном раздался протяжный волчий вой. Я вздрогнула и испуганно подошла ближе к старушке.

— Здесь волки… Они не проникнут в дом? — голос мой дрожал.

— Это волчица, — спокойно ответила старушка, улыбнувшись. — Она приходит ко мне иногда . Я её подкармливаю. Хочешь пойти со мной?

Я замотала головой так резко и быстро, что, казалось, ещё немного — и взлечу, словно вертолёт.

— Ну что ты, не будь такой пугливой, — хмыкнула старушка. — Если ты ей понравишься, она, может, даже отведёт тебя к своим детёнышам.

— А если не понравлюсь? — сглотнув, прошептала я. — Стану для неё ужином?

— Ох, шутница! — рассмеялась старушка. — Волкам нужно мясо, а не кости. Ну же, накинь плащ и пошли.

Я нехотя надела плащ и вышла следом за ней. Ночь была тёмной, воздух холодным и свежим. На небольшой поляне возле дома стояла крупная волчица, а за её спиной прятался маленький волчонок — пушистый, с блестящими глазами.

— Ох ты моя хорошая, — ласково проговорила старушка, протягивая волчице кусок мяса. — Вижу, ты не одна сегодня.

Волчонок с интересом выглянул из-за матери, а потом, неожиданно для меня, подбежал и начал кружить вокруг моих ног.

— Он ищет угощение, — хмыкнула старушка. — Вот, возьми этот кусочек и дай ему. Похоже, ты ему приглянулась.

Я осторожно протянула волчонку небольшой кусок мяса. Он жадно схватил его и начал с аппетитом жевать, время от времени косясь на меня. Я не удержалась от улыбки.

— Какой он милый, — прошептала я с восхищением и, не удержавшись, аккуратно взяла его на руки.

— Щеночек, ты уже променял меня на новую подругу? — притворно возмутилась старушка.

Волчонок взглянул на неё с такой трогательной грустью, что я едва сдержала смешок.

— Да шучу я, не делай такие глазки, — примирительно добавила старушка.

Через мгновение волчица подошла ко мне, осторожно лизнула мою руку, забрала волчонка и, бросив последний прощальный взгляд, скрылась в темноте леса.

— Они часто сюда приходят? — поинтересовалась я, всё ещё глядя им вслед.

— Один-два раза в неделю, — кивнула старушка. — А зимой — иногда и чаще.

— Понятно… Ну что, пойдём в дом? Уже поздно.

Мы вернулись, и я пожелала старушке спокойной ночи, направившись в свою комнату. Усталость навалилась на меня, и я мгновенно провалилась в сон.

Утром старушка снова приготовила для меня отвар. Я нехотя выпила его, морщась от горького вкуса, но понимала, что это необходимо.

Когда мы вышли из дома, нас уже ждала карета. Мой конь мирно пощипывал траву неподалёку. Лириэль стояла рядом с Эймоном — они о чём-то оживлённо беседовали. Эймон заметил меня первым.

— Ваше Величество, — с лёгкой улыбкой сказал он, — вижу, сегодня вы прямо светитесь.

— Ты прав, — согласилась я. — Сегодня мне действительно намного лучше.

Эймон взял поводья моего коня и привязал его к карете.

Я подошла к Лириэль. Её лицо было открыто, и, судя по выражению изумления, Эймон уже успел ей обо всём рассказать… включая мою беременность.

— Лириэль, закрой рот, а то муха залетит, — усмехнулась я, мягко подтолкнув её локтем.

Повернувшись к старушке, я осторожно спросила:

— Может, поедете с нами?

— Куда уж мне, — отмахнулась она. — Здесь мой дом, мои травы… и волчица. Кто их кормить будет? Я останусь. Но раз в неделю буду отправлять тебе травы. Бери по одному виду, заваривай двадцать минут и пей отвар каждый день или через день. Мы ещё встретимся, когда придёт время.

Я с благодарностью улыбнулась и забралась в карету. Лириэль устроилась напротив меня. Прежде чем карета тронулась, я высунула голову в маленькое окошко и помахала старушке.

— И не носи больше такие платья и обувь! — напоследок крикнула она. — Это стыдоба!

Я рассмеялась и ответила:

— Поняла вас! Спасибо вам большое.

Карета тронулась, и мы отправились в путь.

Когда я вернулась в свой замок, первым делом я направилась к тронному залу, где надеялась увидеть отца. Слёзы текли по моим щекам, и я чувствовала себя маленьким ребенком, потерявшим всякое самообладание.

— Даже когда Люций поцеловался с Мираэль, я не заплакала, — прошептала я себе под нос. — А сейчас почему плачу? Селестия, соберись. Ты впервые за долгое время увидишь своего отца.

Я глубоко вздохнула, толкнула массивные двери тронного зала и вошла внутрь. Отец сидел на своём месте, держа в руках стопку документов. Его строгий, но тёплый взгляд тут же остановился на мне.

— Ляля, что случилось? — с беспокойством в голосе спросил он. — Почему ты плачешь? И почему ты здесь одна? Где твой муж?

Я не смогла сдержаться — слёзы хлынули с новой силой.

— Папа… — только и смогла прошептать я, голос дрожал от переполнявших меня эмоций.

Отец тут же поднялся с трона, подошёл ко мне и, обняв, вложил в мои руки стакан воды.

— Успокойся, милая, — сказал он мягко. — Выпей воды и расскажи мне всё.

Я послушно сделала глоток, глубоко вздохнула и начала рассказывать обо всём, что со мной произошло. Я говорила, не умолкая, перескакивая с одного события на другое: о том, как узнала о своей беременности, о магии, о таинственной старушке, и о том, что смогу снять её чары только после рождения ребёнка. Я рассказывала, то смеясь, то вновь срываясь на слёзы. Отец слушал меня, внимательно всматриваясь в моё лицо, и, когда я улыбалась, он улыбался вместе со мной, а когда я плакала — в его глазах отражалась глубокая печаль.

Наконец, я добралась до самого важного.

— Папа, — тихо сказала я, — я так настрадалась…

Он положил руку мне на плечо и мягко сжал его.

— Ляля, — сказал он с уверенностью в голосе, — ты сильная. Старушка права: пока ты носишь ребёнка под сердцем, ты должна думать только о нём. Все остальные проблемы могут подождать. Когда малыш родится, я возьму его на себя, пока ты будешь решать свои дела. Я уже стар, у меня не так много сил, как у тебя, но я помогу, чем смогу. Ты — моя дочь, и я всегда буду рядом.

Эти слова тронули меня до глубины души. Поддержка самого родного человека — это самое ценное, что может быть в жизни. Я была бесконечно благодарна отцу, что даже в такой трудный момент он остался рядом.

Внезапно я прищурилась и с любопытством посмотрела на него.

— Папа… — начала я, нахмурившись. — А ты помолодел. Я всё думала, что в тебе что-то изменилось, но не могла понять, что именно. Ты выглядишь, как будто тебе тридцать! Что за магию ты используешь? Ты будто не стареешь.

Отец улыбнулся.

— Это всё благодаря моему врачу. Травы и мази очень эффективные, — с улыбкой ответил он.

— Тогда я пойду к нему и тоже начну ими пользоваться. Я тоже хочу оставаться вечно молодой, — игриво сказала я.

Отец качнул головой.

— Ляля, не стоит. Внутри есть ингредиенты, на которые у тебя аллергия. К тому же, даже если я выгляжу молодо, это не значит, что я здоров. Моё состояние не такое уж крепкое — каждый день приходится пить лекарства.

Я нахмурилась, но кивнула.

— Хорошо. Только, пожалуйста, не переусердствуй с ними. Иногда лекарства могут принести больше вреда, чем пользы.

— Я тебя послушаю, — мягко ответил он. — А сейчас, Ляля, тебе нужно отдохнуть. Уже довольно поздно, и я не хочу, чтобы ты переутомлялась. Я попрошу повара приготовить для тебя что-нибудь лёгкое, может быть, даже что-то сладкое — но только после того, как ты поешь.

Я улыбнулась и кивнула.

— Хорошо, папочка.

Я подошла к нему, обняла его крепко, а он в ответ поцеловал меня в щёку. Согретая его теплом и поддержкой, я отправилась в свои покои. Там меня уже ждали Лириэль и Эймон.

— Ребята, чем вы заняты? — поинтересовалась я.

— Только что закончили раскладывать вещи, — ответил Эймон.

Я взглянула на Лириэль с лукавой улыбкой.

— Ты сделала его своим секретарём?

Мы все рассмеялись.

— Ваше Величество, — с доброй улыбкой сказала Лириэль, — я отправила детей немного пораньше в Академию. Они не захотели оставаться там, где вас нет. Они попросили передать, что очень вас любят и пообещали, что, когда станут достаточно взрослыми, вернутся к вам и будут служить вам верой и правдой.

Я кивнула, ощущая лёгкую тёплую грусть в сердце.

— А Риан передал, — добавил Эймон, — что после возвращения короля Люция в Королестве Тьмы он закрыл на замок библиотеку своей матери. Он сказал, что, когда Мираэль нет рядом, его мысли ясны, но, как только она появляется, он сам не понимает, что делает. Даже его собственные мысли ему не принадлежат. Он также знает о вашем ребёнке и попросил вас беречь его, ведь это доказательство вашей любви.

Эймон глубоко вздохнул и продолжил:

— Ваше Величество, а теперь несколько слов от меня — от чистого сердца. Король Люций очень сильно вас любит. Даже в таком состоянии он думает о вас. Что касается Мираэль… Он сделает всё, чтобы защитить вас от неё.

Я фыркнула, едва сдерживая смех.

— Он сам себя защитить не может, — усмехнулась я. — А ты говоришь, что он меня защитит? Сейчас он словно деревянная кукла. Решил, значит, играть в героя? Ну ничего… Как только я сниму эту чёртову магию, я сама из него героя сделаю. Он у меня за пару секунд летать научится.

Лириэль сдержанно улыбнулась, а Эймон лишь покачал головой, не зная, что на это ответить.

Я вздохнула, понимая, что впереди ещё много трудностей, но сейчас рядом были те, кто меня любит и поддерживает — и это придавало мне сил.

Глава 23

8 месяцев спустя.

— Быстрее, принесите тазик с тёплой водой и всё необходимое! У королевы начались схватки! И сообщите королю, что она рожает! — в ужасе закричала Лириэль, её голос дрожал, но в нём звучала решимость.

На её крик ворвался Эймон, за ним поспешили другие — слуги, лекарки, даже несколько охранников, которые, казалось, не знали, что им делать, но не могли оставить королеву в такой момент. Паника захлестнула комнату: кто-то ронял полотенца, кто-то едва не опрокинул кувшин с водой, а кто-то просто стоял с круглыми глазами, не понимая, куда себя деть.

Лириэль, пытаясь взять себя в руки, глубоко вдохнула. Она подошла к кровати, где я лежала , её лицо было бледным, а на лбу выступили капли пота. Схватки становились всё сильнее, и каждый мой стон эхом отдавался в сердце Лириэль.

Вскоре появилась пожилая женщина, облачённая в простое, но чистое платье, а следом за ней вошла та самая старушка, что когда-то присылала травы для отваров. Лириэль помнила её добрые, но проницательные глаза, которые видели куда больше, чем казалось.

— Королева, не переживайте, всё будет хорошо. Вот, выпейте этот отвар — он снимет боль и поможет родам пройти как по маслу, — произнесла старушка мягким, успокаивающим голосом, протягивая чашу с ароматным, тёплым настоем.

Я с трудом приподнялась, и Лириэль поддержала её, помогая сделать несколько глотков. Горьковатый вкус отвара наполнил воздух, смешиваясь с запахами лекарственных трав и воска от горящих свечей.

— Всё будет хорошо, Ваше Величество, — прошептала Лириэль, сжимая руку королевы. — Вы сильная, и скоро малыш будет с нами.

В комнате по-прежнему царила суета, но постепенно паника уступала место слаженным действиям: слуги приносили воду, полотенца, новые простыни, а женщины готовились принять роды. Лириэль чувствовала, как с каждым мгновением напряжение возрастает, но вместе с ним росло и чувство надежды — надежды на то, что скоро в этом мире появится новая жизнь.

Я лежала в темноте, ощущая, как боль пробегает по всему телу, и всё вокруг словно исчезало. Всё, что я могла делать, — это сосредоточиться на дыхании и на том, что скоро этот момент закончится, что я увижу своего малыша. Каждое новое сокращение приносило боль, но я не обращала на неё внимания. Это было не важно. Я знала, что должна быть сильной, что ради этого момента стоило пройти через всё.

Мои руки сжимались, а дыхание становилось всё более тяжёлым. Я чувствовала, как время замедляется, будто бы оно застыло вместе со мной. И тогда, наконец, наступил момент. С глубоким вдохом, с последним усилием я почувствовала, как он появляется на свет.

Тишина. Всё вокруг погрузилось в невероятную тишину, и я не понимала, почему. В комнате, где ещё недавно горели свечи, вдруг не было ни звука, ни света. Я могла лишь слышать своё дыхание и чувствовать, как всё вокруг исчезает.

Но это не было страшно. Я была рядом с ним. И вдруг — я почувствовала нечто странное. Вода в тазике рядом с кроватью замерзла прямо на моих глазах, превращаясь в лёд, который стал сверкать при тусклом свете луны. Я не могла понять, что это значит, но ощущение было ясным — магия была рядом, но не во мне.

Только когда я увидела своего малыша, когда его положили мне на грудь, всё стало понятно. Это был он. Его присутствие было тем самым источником магии, который пробудил этот момент. Маленький, ещё не осознающий своей силы, но я чувствовала, что он был особенным.

Я прижала его к себе, и в этот момент, когда его маленькое сердечко билось рядом с моим, я знала, что этот момент был только началом.

— Вы все выходите! — закричала старушка.

Все послушно покинули комнату, оставив нас наедине — меня и старушку. Тишина повисла между нами, нарушаемая лишь моим прерывистым дыханием.

— Селестия, твой ребёнок невероятно силён в магии. Обычно подобные способности проявляются не раньше, чем малышу исполнится десять лет, но его сила настолько мощная, что Люций уже почувствовал рождение ребёнка. Пока его сознание околдовано, он не будет чувствовать ни жалости к ребёнку, ни к тебе, ни к кому другому. Он ощущает в младенце угрозу и возможность обрести ещё большую власть. Если Люций решит забрать силу ребёнка — он погубит себя. Его собственная магия и так огромна, едва сдерживаемая, а у твоего сына сила в три раза больше, чем у его отца.

Я с ужасом посмотрела на старушку, осознавая всю опасность.

— Тогда нужно как можно скорее снять с него эту магию! — голос сорвался на крик.

— Ты только что родила, девочка. Сейчас ты не сильнее муравья, словно одуванчик на ветру. Тебе нужно отдохнуть несколько дней, а потом мы попробуем провести обряд.

— А если через пару дней будет слишком поздно? — прошептала я, дрожа от страха.

— Нет, не станет. Всё благодаря Мираэль. Она не позволит Люцию сорваться с цепи так легко. Он явится лишь тогда, когда его гнев начнёт кипеть в венах, когда чары станут ещё сильнее. Без Мираэль он станет одержимым — сначала убьёт её, а затем начнёт искать ребёнка. Он найдёт его быстро, ведь в малыше течёт его кровь и горит его магия.

— Так вот что вы тогда имели в виду... — вдруг вспомнила я. — Вы говорили, что если Мираэль сама снимет магию, у неё будет шанс на жизнь, а если нет — она умрёт. Вы уже тогда знали, что Люций поведёт себя так после рождения ребёнка, но ничего мне не сказали?

— Если бы я рассказала тебе всё тогда, ты бы натворила дел и могла бы потерять своего сына. Поэтому я поведала тебе лишь часть истории. Лучше молчи и будь благодарна. А пока ты будешь отдыхать, я соберу всё необходимое для обряда.

— Спасибо вам... не знаю, что бы я без вас сделала, — прошептала я с искренней благодарностью.

Старушка усмехнулась:

— Эти засранцы даже не спросили, хочу ли я в это ввязываться. Сделали выбор за меня. Но теперь, когда я узнала тебя получше, ты мне начала нравиться, так что сейчас я помогаю тебе по собственной воле, — старушка глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. — Через три дня я вернусь. И не смей переживать, иначе молоко может пропасть.

С этими словами она вышла, и в комнату вошли отец Лириэль и Эймон. Папа подошёл ко мне, осторожно взял моего сына на руки, с нежностью вглядываясь в его крошечное личико.

— Кто тут наш будущий правитель? — с гордостью прошептал он. — Я сделаю из тебя такого короля, что никто в этом мире не посмеет даже взглянуть на тебя.

Лириэль зажгла свечи, и папа, не отрываясь от малыша, продолжил:

— Какие у тебя красные глаза... Они такие красивые.

К нему подошли Лириэль и Эймон. Лириэль мягко улыбнулась.

— Я буду учить его этикету, письму и тому, как правильно вести себя, скрывая эмоции. Это качество — не просто сила, это защита.

— Любимая, о чём ты говоришь? Это мальчик! Я научу его драться, он станет лучше меня! Даже его мама не заметит, как он исчезает и появляется, потому что меня она всегда замечает. Когда он вырастет, будет вместе со мной охранять леса! — с энтузиазмом добавил Эймон.

Лириэль рассмеялась:

— Дурачок, это принц, а не твой помощник. Ему достаточно моргнуть — и ты окажешься в гробу!

Все посмотрели на меня, будто я сама могла стать угрозой, но я лишь нежно прижимала к себе малыша.

— Как ты назовёшь ребёнка? — наконец спросил отец.

Я задумалась на мгновение, затем уверенно произнесла:

— Лювиан. Пусть его путь будет светлым, как и его имя.

— Это имя немного похоже на имя его отца, — с удивлением заметил Эймон. — Могли бы назвать его Эйрон…

Лириэль мягко приложила ладонь к его губам, чтобы он не наговорил лишнего.

— Простите его, — улыбнулась она, — он говорит, не думая. Имя малыша прекрасно, а его глаза просто волшебные.

— Тебе с малышом пора отдохнуть, — ласково сказал отец, целуя меня в лоб.

Они вышли один за другим, и в комнате вновь воцарилась тишина. Малыш был удивительно спокойным. Я покормила его, а затем осторожно уложила в колыбель, наблюдая, как его крошечные веки медленно опускаются.

— Спи, мой Лювиан, — прошептала я, погружаясь в тишину ночи.

Я долго не могла сомкнуть глаз. Мысли не давали мне покоя. Я скучала по Люцию... по его прикосновению, по его голосу. Хотела снова обнять его, почувствовать его губы на своих — просто увидеть его, хоть на миг. Эти чувства сжимали сердце, словно кто-то невидимый, и только изнеможённая долгими размышлениями, я наконец погрузилась в глубокий сон.

Я спала, как младенец, но проснулась от какого-то странного шороха в комнате. Сначала я подумала, что это просто ветер, но звук становился всё чётче.

— Нет, маленький Лювиан, спускайся! Если твоя мама увидит, то очень испугается. Тебе всего лишь день от роду, я дам тебе молочка, — раздался приглушённый голос Лириэль.

Я резко открыла глаза и едва не лишилась дара речи. Передо мной, медленно паря в воздухе, мой сын — мой крошечный Лювиан! Он плавно кружился над кроватью, а Лириэль, прищурив глаза, словно приручала дикого зверя, пыталась убедить младенца спуститься вниз.

— Лириэль! — выдохнула я. — Ты что, шантажируешь моего сына молоком?!

— Это работает! — парировала она, не отводя взгляда от малыша. — Он уже почти спустился…

Но в этот момент Лювиан, видимо, решил, что его мамин голос — это куда более весомая причина вернуться на землю. Он медленно опустился обратно на кровать и моментально уснул, будто ничего и не произошло.

Я всё ещё стояла в шоке, пытаясь осознать, что только что произошло.

— Лириэль, нам срочно нужно найти няню для ребёнка, — наконец выдавила я. — Мы не знаем, на что он способен, а он уже летает! В его возрасте дети обычно просто плачут и требуют еду, а не летают по комнате, как пушинки!

— Няня? Я слышал слово "няня"! — властно раздался голос Эймона, который, видимо, услышал наш разговор и тут же ворвался в комнату. — Я согласен. Я буду няней! Малыш будет в полной безопасности!

Я недоумённо посмотрела на Лириэль.

— Если вы позволите, — с серьёзным видом сказала она, — мы с Эймоном будем заботиться о Лювиане, когда вас не будет рядом. Мы готовы следовать любым вашим указаниям.

— Хорошо, — кивнула я, всё ещё переваривая происходящее. — Вы можете приглядывать за ним, но если поймёте, что не справляетесь… скажите мне, не бойтесь.

— Мы вас поняли! — хором ответили они.

— А теперь идите умываться и переоденьтесь, — добавила Лириэль с лёгкой улыбкой. — Мы тут справимся.

— Полагаюсь на вас, — сказала я и отправилась привести себя в порядок.

Мы вышли на прогулку, но продлилась она недолго — на улице шёл снег, а до весны оставалось ещё два месяца. Эймон не отходил от малыша ни на шаг. Он ходил вокруг коляски, будто охранник, ожидающий нападения со стороны невидимых врагов.

— Эймон, он всего лишь спит, — пошутила я. — Или ты думаешь, что враги спрятались в ближайшем кусте?

— Никогда нельзя быть уверенным! — гордо ответил он, зорко осматривая каждую ветку.

Так прошли следующие два дня. Я с удивлением замечала, что чувствую себя так, словно и не рожала — бодрая и полная сил. Лювиан был на редкость спокойным ребёнком: не плакал, не капризничал, и единственное "необычное" поведение — это его способность парить в воздухе.

Каждый раз, когда он тихо спал в своей колыбели, Эймон устраивался рядом, держа наготове меч, а Лириэль время от времени приносила ему… бутылочку с молоком, на случай, если внезапно потребуются экстренные меры "переговоров" с летающим младенцем.

— Кто бы мог подумать, что самая сильная магия в этом доме — это бутылочка с молоком, — пошутила я.

Мы все рассмеялись. Даже Эймон. Хоть и не сразу.

в комнату зашла старушка она вся светилась от бодрости

— Вижу, малыш вас всех измучал. — Старушка с лукавой улыбкой протянула мне небольшой мешочек с порошком. — Добавляй щепотку этого в молоко раз в три дня. Его магия слегка ослабнет, и ты хоть немного отдохнёшь. Но учти, это действует только до тех пор, пока ему не исполнится год. Потом для него это станет, как обычные витамины — никакого эффекта.

— Спасибо вам огромное! — с искренней благодарностью прошептала я, крепче прижимая Лювиана к себе.

— Теперь одевайся потеплее и поехали. Времени у нас немного, и с каждой минутой риск растёт, — старушка быстрыми движениями что-то доставала из своих карманов, завязывая малышу на запястье тонкую красную нить.

— А это что такое? — с удивлением спросила Лириэль, внимательно разглядывая нитку.

— Меньше знаешь — крепче спишь, — ухмыльнулась старушка, бросив на неё хитрый взгляд.

Я уже успела натянуть тёплый плащ и поправить платок на голове.

— Я готова. Можем идти.

— Хорошо. Сначала ко мне домой, а потом обратно в замок. Надо поторопиться.

Мы вышли из замка и направились в лес, который начинался сразу за пределами королевства. Вокруг стояла тишина, лишь снег скрипел под ногами, а ветви деревьев с лёгким хрустом сбрасывали накопившийся на них белый покров.

— Мираэль уже мертва, — вдруг глухо сказала старушка.

Я резко остановилась, почувствовав, как сердце сжалось от неожиданности.

— Ч-что? — я с ужасом посмотрела на неё. — Но как… Она ведь…

— Не знаю, — старушка пожала плечами. — меня сейчас мало волнует. Меня интересует лишь одно — как снять проклятье с твоего мужика, пока он нас всех тут не перебил.

Слова старушки прозвучали грубо, но правда резанула сильнее. Люций... Я должна его спасти.

Мы шли ещё некоторое время, пока наконец не подошли к небольшому домику старушки, спрятанному среди деревьев. Домик был таким же милым и уютным — с покосившейся соломенной крышей и деревянной дверью, обвитой засохшими лозами. Но когда мы вошли внутрь, я поняла, что уют здесь был обманчивым.

В центре комнаты, прямо на деревянном полу, была начерчена пентаграмма, окружённая чёрными свечами. В воздухе витал странный запах — смесь трав, дыма и чего-то, напоминающего палёное перо. На полках вдоль стен стояли баночки с непонятными порошками, засушенными растениями и даже какими-то мелкими костями.

— Селестия, слушай внимательно, — голос старушки был строг, но спокойствие в нём вселяло уверенность. — Этот ритуал непрост, и нам нужно действовать чётко. Ошибка может стоить нам слишком дорого.

Я кивнула, сжимая в руках маленький мешочек с порошком, который мне ранее дала старушка.

— Встань в центр пентаграммы и держи ладони открытыми, — продолжила она. — Когда я начну читать заклинание, ты повторяй за мной, не запинаясь и не отвлекаясь. Клинок отзовётся только на чистое намерение — ни капли страха, ни капли гнева. Ты должна быть спокойна.

Я сделала глубокий вдох и встала в центр пентаграммы, чувствуя, как невидимая сила словно окутывает меня. Старушка начала произносить слова на незнакомом мне языке — звуки обжигали слух, будто проникая в самую суть разума.

— Ohtari lumiel, caladrius finiel, — голос старушки звучал всё громче, и комната будто сжалась вокруг нас.

— Ohtari lumiel, caladrius finiel, — повторила я, чувствуя, как воздух дрожит.

— Noctarum felar, — старушка резко подняла руку, и я повторила за ней, — Noctarum felar!

Вдруг пламя свечей вспыхнуло ярче, закрутившись миниатюрными вихрями. В центре пентаграммы воздух сгустился, заискрился белым светом, и словно из ниоткуда, медленно начал проявляться клинок. Он был ослепительно белым, блестящим, будто сотканным из самой луны. Лезвие тонкое, изящное, но я чувствовала, какую разрушительную силу оно скрывает в себе.

Кинжал парил в воздухе, вращаясь вокруг своей оси, пока не завис неподалёку от моих ладоней.

— Протяни руку и назови его, — прошептала старушка. — Призови его своим именем и прикажи подчиниться.

Я дрожащей рукой дотронулась до рукояти.

— Я, Селестия Рейн , призываю тебя, клинок из рая, явившийся по моему зову. Подчинись моей воле, стань частью этого мира и помоги нам! — голос мой звучал сильнее, чем я ожидала.

Белый кинжал вздрогнул, а затем плавно опустился мне в ладонь. В тот миг, когда я его коснулась, по телу прошла волна холода и странного света. Казалось, будто на мгновение я увидела тысячи звёзд, кружившихся в пустоте.

— Это... невероятно, — выдохнула я.

Старушка кивнула, удовлетворённо глядя на меня.

— Теперь у нас есть то, что поможет освободить Люция, — сказала она. — Но это ещё не конец... лишь начало.

Я сжала рукоять клинка крепче, ощущая, как магия пульсирует в каждом его изгибе. Мы сделали первый шаг — но что ждёт нас дальше, оставалось загадкой.

— Время радости закончилось, нам пора возвращаться во дворец.

Мы ехали молча, и лишь к вечеру достигли величественных ворот. Перед входом раздавались звуки стали, свист мечей и приглушённые крики — посреди двора, окружённый стражниками, сражался Люций. Его движения были быстрыми и точными, каждый выпад — смертельным. Стражи падали один за другим, не в силах противостоять его ярости.

— Что здесь происходит?! — крикнула я изо всех сил, пытаясь перекричать звон клинков.

Мой голос, дрожащий и гневный, прорезал шум битвы. В тот же миг ко мне подошла старуха с глубокими морщинами на лице и печалью в глазах.

— Держи клинок при себе, девочка, — прошептала она хриплым голосом. — В удобный момент ударь его прямо в сердце... Чем глубже, тем лучше.

Я не отрываясь смотрела на Люция, но его глаза... Они были холодными, лишёнными жизни и тепла. Он больше не был тем, кого я знала. И прежде чем я успела что-либо понять, он оказался передо мной и схватил меня за горло. Стальная хватка сдавила мою шею, воздух перестал поступать в лёгкие.

— Люций... Это же я... твоя любимая... — с трудом прохрипела я, едва слышно.

Его пальцы дрогнули, хватка ослабла, но ненадолго.

— Где мой ребёнок? — его голос был чужим, полным ненависти и отчаяния. — Мне нужен только он. Если вы отдадите мне его, я оставлю вас всех в живых и заберу лишь малыша. Но если нет... — его губы скривились в зловещей усмешке, — я убью вас всех и сам доберусь до ребёнка. Так что выбирай — жизнь сотен людей или одна.

— Отпусти её, мерзавец! — раздался громовой голос моего отца. — Как ты смеешь угрожать моей дочери и сжимать её горло?!

Люций не обратил на него внимания — его взгляд был прикован только ко мне.

— Я скажу тебе лишь одно, Люций, — холодно произнесла я. — Для меня важнее всего жизнь моего ребёнка.

Он грубо толкнул меня в сторону, и я упала рядом со старухой. В ушах шумело, дыхание сбилось.

— Иди к Лириэль и... — я запнулась, — и к Эймону. Скажи им, чтобы спрятали ребёнка и не отходили от него ни на шаг. Особенно Эймону — я больше всего доверяю ему защиту моего сына.

Старуха помогла мне подняться, и я, шатаясь, поспешила задержать Люция хотя бы на пару секунд.

— Люций, — мой голос был твёрд. — Я знаю, зачем тебе ребёнок. Ты хочешь поглотить его силу... Но я должна тебя предупредить: если ты сделаешь это, ты умрёшь. Даже не успеешь моргнуть.

Люций скривился в усмешке, в его глазах промелькнуло что-то тёмное.

— Не тебе указывать, что мне делать, — прошипел он.

Я, прижавшись к стене, смотрела на него и вдруг вспомнила его слова. Раньше, когда он ещё был самим собой, он однажды сказал мне, что у меня есть дурная привычка... Я улыбнулась уголками губ.

— Помнишь, ты говорил, что у меня есть плохая привычка? — медленно произнесла я.

Люций слегка приподнял бровь.

— Так вот, я назвала её "королевский удар".

Я стремительно подняла ногу, целясь в его бок, но он оказался быстрее. Ловко перехватив мою ногу, он грубо оттолкнул меня. Его сила была поразительной — я едва удержалась на ногах.

— Вот бы ты так же среагировал, когда Мираэль ударила тебя кинжалом в сердце, — процедила я.

В этот момент стражники бросились к нам. Началась яростная схватка. Люций двигался, как разъярённый зверь — быстрый, беспощадный. Его меч свистел в воздухе, разя одного противника за другим. Он не просто сражался — он убивал. Стражи падали, словно муравьи, их попытки ранить Люция были тщетными.

Я отступила назад, изо всех сил пытаясь придумать план. Времени оставалось мало. Ещё мгновение — и Люций доберётся до того, за кем пришёл…

***

— Эймон, Лириэль, спрячьте ребёнка и защитите его, не отходите от него ни на шаг! — сказала старушка, едва переводя дыхание.

— Я знаю, — Эймон уже был здесь, его голос звучал твёрдо. — У меня есть идея, но не думаю, что она вам понравится.

— Говори скорее, не тяни, — старушка нетерпеливо сжала руки в кулаки.

— Я могу создать кокон из воздуха и поместить в него ребёнка. С помощью магии земли я спрячу кокон глубоко под землёй. Ребёнок не будет задыхаться — вокруг него останется воздух, и он сможет оставаться там минимум пять дней, — объяснил Эймон, тщательно подбирая слова.

Лириэль нервно оглядывалась, крепко прижимая малыша к груди.

— Хорошо, но для начала дайте ему тот порошок, который я вам дала, — старушка поспешно достала из-за пояса небольшой мешочек. — И добавьте вот этот. Если смешать их, силы ребёнка пропадут на один день, и Люцию будет сложно понять, где он находится.

Эймон кивнул и осторожно высыпал порошок в ладонь, смешав оба состава. Лириэль бережно положила малыша на импровизированную подстилку, позволив Эймону слегка коснуться его лба, чтобы волшебный порошок вступил в силу. Ребёнок тихонько всхлипнул, но вскоре успокоился.

— Тогда я пойду вместе с ним под землю, — дрожащим голосом сказала Лириэль. — Я не могу оставить его одного. А ты, Эймон, останешься здесь и поможешь королеве.

— Хорошо. Так и ты будешь в безопасности, — Эймон сжал её руку, пытаясь хоть немного её успокоить.

Он сделал шаг назад и сосредоточился. Лёгкое дуновение воздуха закружилось вокруг них, и вскоре появился прозрачный, переливающийся кокон — большой, прочный, но лёгкий. Лириэль вошла внутрь с ребёнком, её взгляд был полон тревоги.

Эймон произнёс заклинание, и земля под ними медленно разверзлась. Кокон мягко опустился вниз, скрывая Лириэль и малыша в своих глубинах. Плотный слой земли сомкнулся над ними, оставляя после себя лишь гладкую поверхность.

— Серьёзно? Ты спрятал их под этим замком? — старушка с изумлением уставилась на Эймона.

— Нет, я спрятал их под... — начал было он.

Но старушка резко шагнула вперёд и, не дав ему договорить, прикрыла ему рот ладонью.

— Балбес! — прошипела она. — Никому не смей рассказывать, где ты их спрятал! Но я, конечно, могу догадаться... А теперь пошли, Люций там, наверное, уже всех перебил.

Эймон не успел и глазом моргнуть, как в коридоре раздался громкий грохот — что-то рухнуло, и вслед за этим послышались крики. Звук стали, свист клинков и яростные выкрики воинов эхом разнеслись по всему дворцу.

— Похоже, у нас мало времени, — мрачно произнёс Эймон, выхватывая оружие.

Старушка стиснула зубы, её взгляд стал холодным и решительным.

— Пойдём, парень. Люцию нельзя позволить добраться до ребёнка... даже если это будет стоить нам жизни.

***

— Где ребёнок? Почему я больше его не чувствую?! — яростно выкрикнул Люций, его голос эхом разнёсся по залу.

В его глазах полыхал гнев, а тёмная аура вокруг него словно сжималась и пульсировала, готовая вот-вот вырваться наружу.

— Знаешь ли, — с лёгкой усмешкой произнесла старуха, — он научился летать спустя пару часов после того, как родился. Может быть, он уже улетел далеко отсюда. Знаешь, ребёнок не сбегает от хороших родителей, так что задумайся, Люций.

Её слова были пропитаны ядом, и это лишь разозлило Люция ещё сильнее.

— Старуха, не вздумай со мной шутить! — его голос зазвенел от ярости. — Отдайте мне ребёнка, пока я ещё добр.

Эймон сделал шаг вперёд, мгновенно сократив расстояние между собой и Люцием. Прежде чем тот успел среагировать, его клинок едва заметно скользнул по щеке Люция, оставив тонкую алую линию.

— Как ты смеешь, сопляк?! — взревел Люций, ошарашенно касаясь раны. — Поздравляю... ты первый, кто сумел меня поранить.

Вспышка магии — и мощная волна силы отшвырнула Эймона к стене. Удар был сокрушительным — он ударился головой, и кровь тонкой струйкой потекла по его виску, окрасив губы в алый цвет.

— Эймон! — закричала я, стремясь броситься к нему, но старуха удержала меня за руку.

Люций медленно подошёл ближе, его глаза сверкали лютой ненавистью.

— Я спрошу в последний раз. Где ребёнок? — его голос был низким, почти шёпотом, от которого становилось не по себе.

Эймон с трудом приподнялся, опираясь на меч, и, стиснув зубы от боли, выдавил:

— Люций, можешь даже не пытаться. Мы не знаем, где он. Никто в этой комнате не знает, где ребёнок. Я — в том числе.

В этот момент дверь в зал с грохотом распахнулась, и вошёл отец . Его взгляд был твёрдым, а в руках он сжимал меч, который сверкнул в отблесках магического света.

— Ну, держись, зятёк, — холодно произнёс он, скидывая плащ. — Сейчас я тебе покажу, где раки зимуют. Не смей даже мечтать о том, что доберёшься до моего внука.

Люций ухмыльнулся, его губы скривились в насмешливой улыбке.

— Старичок, иди лучше погуляй, не порть здоровье, — сказал он, лениво вращая клинок в руке.

Но прежде чем он успел закончить фразу, отец стремительно рванул вперёд. Их клинки столкнулись с оглушительным звоном. Каждый удар был смертоносным — Люций сражался с холодной расчётливостью, а отец — с яростью и решимостью.

Они кружили друг вокруг друга, словно два хищника. Отец парировал удары Люция, его движения были выверены и точны. Один из выпадов Люция прошёл слишком близко — кончик клинка вспорол ткань на рукаве старшего воина, оставив тонкую красную полосу на его коже. Но это его не остановило.

— Ты стал сильнее, — процедил Люций, отступая на шаг. — Но всё равно недостаточно.

— А ты, — ответил отец , сжимая меч, — стал монстром.

Внезапно Люций ударил со всей силы, заставив его противника сделать шаг назад. Магия Люция вспыхнула, и острые осколки камня, поднятые с пола, полетели в отца . Тот успел воздвигнуть щит из чистой энергии, но сила удара отбросила его к стене.

— Ты не защитишь ребенка, — прошипел Люций, поднимая меч.

Но отец , тяжело дыша, вновь поднялся на ноги. Его глаза горели решимостью — он не собирался сдаваться. В следующую секунду он бросился в новую атаку, и их смертельный танец продолжился — удары, магия и искры стали заполняли пространство вокруг, сотрясая стены дворца.

— Эймон, давай! — громко крикнул отец Селестии.

Эймону не понадобилось много времени на раздумья — он всегда действовал быстро и решительно. Взметнув руку, он призвал силу природы, и вокруг Люция моментально взвились крепкие и толстые растения. Их стебли, словно змеи, оплели его тело, утягивая наполовину под землю. Люций яростно рвался из пут, но каждое движение лишь затягивало его глубже.

— Что вы сделали?! — его голос срывался на гневный рёв.

— Селестия, не тяни! Сейчас или никогда! — резко выкрикнула старушка.

Я подбежала, сжимая кинжал в руках, и, вложив в удар всю свою решимость, вонзила клинок Люцию прямо в сердце. Его крик боли прорезал воздух, и в тот миг что-то сжалось у меня внутри — не от страха, а от горького осознания, что передо мной больше не тот Люций, которого я когда-то любила. Его глаза потухли, и он обмяк, теряя сознание.

***

Пять дней спустя

Прошла почти неделя с той ночи, и Люций так и не очнулся. В комнате, где он лежал без сознания, стояла тягостная тишина.

Что касается остальных — отец чувствовал себя удивительно хорошо. Несмотря на его частые жалобы о слабом здоровье, сейчас он выглядел бодрым и полным сил, почти помолодевшим. Я даже поймала себя на мысли, что он, кажется, преувеличивал свою хрупкость — врунишка.

Эймон, хоть и перенёс немало в бою, не оставил на себе ни единой царапины. Однако ему всё ещё требовалось время, чтобы окончательно восстановиться. Магия, которой пользовался Люций, была сильна, и след её оставался в теле Эймона, словно невидимый ожог.

Что касается Лювиана, он сейчас находился в доме старушки вместе с Лириэль. Старушка приняла их с добротой и заботой — она не только спрятала ребёнка, но и окутала его своим теплом. Эймон тогда спрятал Лириэль и Лювиана не где-нибудь, а под домом старушки, что немного шокировало меня, но... другого выхода в тот момент действительно не было.

— Ну что, твой муженёк не очнулся? — с лукавой ухмылкой прошептала старушка, заглянув в комнату.

— Пока нет... А как там Лювиан? — с беспокойством спросила я.

— Если не считать того, что из-за него у меня в доме теперь повсюду растения и летающий ребёнок, который постоянно путается в лианах, то всё хорошо, — фыркнула она, закатывая глаза.

Я невольно рассмеялась, представляя эту картину, и вместе со старушкой вышла из комнаты, оставив Люция в покое.

— Селестия, если бы не твой сын, мы бы никогда не смогли победить Люция, — неожиданно сказала старушка, её голос стал серьёзным.

Я удивлённо вскинула брови.

— Что вы имеете в виду? Разве вы не дали ему два порошка сразу, чтобы заблокировать его силу? — спросила я, вспоминая, как они спешно готовили магическую смесь.

— Так и есть, — кивнула старушка. — Но Лювиан сумел обмануть своего отца. Он выпустил свою магию наружу, создав ложный след. Пока Люций пытался на ощупь найти, где именно находится ребёнок, Эймон успел схватить его, а ты нанесла удар в нужный момент. Если бы ты опоздала хоть на мгновение... боюсь, нас самих пришлось бы закапывать под землю.

Я тяжело вздохнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Мой сын — ещё младенец, но уже смог перехитрить Люция... Невероятно.

— Умный у меня мальчик растёт, — с гордостью прошептала я.

Старушка, чуть помолчав, добавила уже более печальным голосом:

— Но я хочу предупредить тебя... Люций слишком долго был под чарами чёрной магии. Такие вещи не проходят бесследно. У него осталось... максимум десять лет. Если повезёт — пятнадцать. Всё зависит от того, как он будет заботиться о себе. Но тьма внутри него разрушает его изнутри.

Сердце моё словно рухнуло в пропасть.

— А что если... — мой голос сорвался, — что если он больше никогда не проснётся?

— Проснётся, девочка, никуда он не денется, — твёрдо сказала старушка. — Вопрос в том, каким он будет, когда откроет глаза.

— Поэтому я и доверила вам ребёнка на время.

За дверью раздался грохот.

— О, кажется, твой муженёк пришёл в себя. Я же говорила, что не стоит переживать! Давай, беги к нему, а мне пора — если задержусь, мой дом скоро превратится в джунгли, — старушка усмехнулась, оглядывая разросшиеся растения.

Я вошла в комнату. Люций лежал на полу и с явной мукой пытался дотянуться до стакана с водой. Он выглядел так, будто даже это было для него подвигом.

— Давай-ка, я помогу тебе. Для начала — в кровать, — сказала я, подхватывая его под руку.

Он с моей помощью поднялся и, тяжело дыша, сел на край кровати. Я передала ему стакан с водой, и он медленно сделал несколько глотков.

— Я… Я сейчас оденусь и уйду. Прости меня за всё, что я натворил… Я… не мог себя контролировать. Мне очень жаль, — голос Люция дрожал, в нём было искреннее раскаяние.

Я обняла его так крепко, что он закашлялся.

— Извини… Это не твоя вина… Я так сильно скучала по тебе… Ты даже не представляешь… — у меня по щекам потекли слёзы.

Люций нежно провёл пальцем по моей щеке.

— Любовь моя, я обещаю… я больше не отойду от тебя ни на шаг… всегда буду рядом…

— Рад, что вы помирились, — раздался голос отца.

Я вздрогнула и резко обернулась.

— Папа?! Что ты здесь делаешь?!

— Мне сообщили, что Люций очнулся, вот и решил посмотреть, как он тут… — отец с хитрой улыбкой облокотился на дверной косяк.

— Ваше величество… — Люций попытался встать с кровати, но тут же пошатнулся и упал обратно.

— Не стоит подниматься, ты ещё слишком слаб. Раз у вас всё хорошо, я прикажу Лириэль вернуться в замок, и ты, наконец, увидишь своего летающего ребенка. А пока отдыхайте, — сказал отец, уже выходя из комнаты.

Люций открыл рот, будто хотел что-то сказать, но отец ловко захлопнул за собой дверь.

Я усмехнулась.

— Не обращай внимания… Он просто радуется, что почти в одиночку победил тебя. Гордый, как петух на восходе солнца.

— Селестия… Если ты не против… — Люций взял меня за руку. — Давай поженимся ещё раз? Я знаю, что был ужасен… Я был хуже монстра… Но в глубине души я всегда любил тебя… и люблю сейчас…

Я улыбнулась сквозь слёзы.

— Люций, я тоже люблю тебя.

Он быстро притянул меня к себе, и наши губы встретились. Поцелуй был горячим, словно это был наш первый раз. В этот момент послышался громкий стук в дверь.

— Эй! Я слышал, что Люций очнулся! Где он? Мне нужен реванш! Я сотру его в порошок! — раздался знакомый голос Эймона.

— Эймон… успокойся… — я покачала головой. — Сколько бы ты ни старался, Люций всё равно сильнее тебя.

— Да-да… — простонал Люций. — Мне жаль, что я навредил тебе…

— О, я всё понимаю… — с наигранным величием ответил Эймон, вскинув подбородок. — Но меня бесит, что я мог сделать больше! Я просто… отвлёкся! Вот только поэтому ты победил! Если бы не это, я бы разнёс тебя в клочья! Так что не обольщайся! Как только ты поправишься — я снова вызову тебя на бой, и на этот раз я точно покажу, кто тут самый сильный!

— Конечно… — устало улыбнулся Люций. — Я даже поддамся… специально… чтобы ты наконец победил.

— Всё, хватит вам обоим! — я закатила глаза. — Эймон, иди за Лириэль и Лювианом.

— Они уже выехали, через пару часов будут здесь, — вдруг понизив голос, Эймон шагнул ко мне ближе и прошептал: — Королева… но вы уверены, что им можно встретиться? Это безопасно? А вдруг Люций… притворяется? Ну знаешь… вдруг он спит с открытыми глазами… или это вообще его злой двойник!

Я посмотрела на Люция, который в ответ лишь фыркнул.

— Нет, он не притворяется… В его глазах снова кипит жизнь. Раньше там была лишь холодная пустота, будто его глаза были мёртвыми… А сейчас — он живой… настоящий.

— Ну, смотри сама… — Эймон прищурился. — Но если что… я его быстро прикончу! На этот раз я точно смогу… ну… наверное…

Люций тяжело вздохнул.

— Никакого «в следующий раз» больше не будет.

Глава 24

— Ваше Величество, Лириэль, и принц Лювиан прибыли.

Люций вскочил с места, его глаза вспыхнули восторгом, словно звёзды вспыхнули на ночном небе. Он с нетерпением ждал появления своего ребенка, и вот, наконец, в комнату вошла Лириэль с малышом на руках — крошечным комочком счастья с ярко-красными глазами, которые, казалось, светились собственной магией, как два маленьких рубина. Люций тут же подлетел к ним, бережно принял ребенка и, едва сдерживая слёзы радости, широко улыбнулся.

— Похоже, пора снова расставлять бутылочки с молоком по всему замку, — с озорной улыбкой заметил Эймон, лениво прислонившись к стене.

Люций удивленно поднял бровь: — О чем это ты?

— О, ты не представляешь, — с видом знатока продолжил Эймон, понизив голос, будто раскрывал великую тайну. — В этом замке у молока власти больше, чем у любого монарха. По ночам ребенок начинает парить в воздухе, словно маленький заколдованный шарик, а Лириэль буквально шантажирует его бутылочкой. "Вернёшься на кровать — получишь молоко!" И, знаешь, на удивление, это срабатывает! Ребенок — маг, но против молока у него нет шансов.

Люций расхохотался, прижимая сына к груди. — Ха-ха! Мой малыш уже знает, что ему нужно! Настоящий стратег! Посмотрите на него — какие у него глаза — такие яркие, алые. Если на них долго смотреть, можно подумать, что он гипнотизирует тебя.

— Думаю, это знак его невероятной магической силы, — предположила я, наблюдая, как вокруг ребенка, будто в такт его дыханию, колышется слабое свечение, словно воздух вокруг него плясал в ритме его сердца.

Люций нежно коснулся щечки сына и, с мечтательной улыбкой, прошептал: — Сыночек, я сделаю из тебя короля всего, что существует… и даже того, что не существует. Монарх мира и за его пределами!

Я скептически фыркнула: — Ты говоришь прямо как мой отец — пафоса столько, что воздух стал тяжелее.

— Видишь, он смеется! — восторженно ответил Люций. — Значит, ему нравится моя идея! Настоящий наследник!

Я закатила глаза, не сдержав улыбки.

— А может, — подал голос Эймон, хитро прищурившись, — наш будущий герой будет помогать мне защищать леса от работорговцев, разбойников и прочей нечисти? Такой... герой-летающий младенец с бутылочкой молока в одной руке и огненным заклинанием в другой!

Мы все одновременно повернули головы в его сторону. Наступила напряженная тишина.

— Эй, ребята, я просто пошутил! — Эймон вскинул руки. — Не смотрите на меня так, будто вас всех заколдовали, и вы сейчас наброситесь на меня! Я чувствую, как сгущается магия осуждения!

Лириэль медленно подошла к нему, ухватила за ухо и потянула в сторону.

— Наш ребенок точно не будет бродить по лесам, размахивая магией, как ты себе это представляешь. Он пойдет в рыцарство, — строго заявила она.

— Если малыш унаследует мою магию, — возразил Эймон, потирая ухо и делая обиженный вид, — я сам его обучу! Представь: младенец — огненный маг !

Лириэль суженными глазами смерила его с головы до ног.

— Буду молиться, чтобы он не унаследовал твоей... хм... сообразительности и врожденной глупости. И тем более твоей фантазии.

Эймон вдруг замер, широко распахнув глаза, будто гром среди ясного неба ударил прямо в его голову: — Ты беременна?

— Наконец-то дошло до жирафа , — покачала головой Лириэль.

Люций и я синхронно раскрыли рты от удивления, как будто перед нами открылся портал в новую вселенную.

— О боги, Лириэль! Это же потрясающе! — воскликнула я, сияя от радости, словно маленькая звезда. — Я так за вас рада, вы даже не представляете!

Эймон крепко обнял Лириэль, и в комнате раздался тихий детский смех — словно магия уже начала плести свои чудеса вокруг этой семьи, предвещая новые невероятные и, конечно же, весёлые приключения.

Прошло две недели, и все это время мы просто наслаждались жизнью. Лювиан, как и прежде, не переставал летать по ночам, но, стоило ему увидеть своего отца, как он тут же спускался прямо к нему на руки — без всякого молока или уговоров. Между ними была какая-то особая, невидимая связь, и это грело мое сердце. Каждый раз, когда Люций обнимал нашего малыша, я видела, как тот прижимался к нему крохотными ручками, и их смех наполнял комнату мягким, тёплым звучанием.

Лириэль же в последнее время чувствовала себя неважно — начался токсикоз. Эймон, был готов каждую секунду прийти ей на помощь, не расставаясь с тазиком, словно он стал его постоянным спутником. Его забота была трогательной и даже немного забавной — иногда я замечала, как он напряженно вглядывается в Лириэль, будто пытаясь предугадать, когда её может вновь затошнить. Я не могла не улыбнуться, глядя, как он с паникой в глазах протягивал ей воду или помогал сесть поудобнее.

Мой отец же почти все время был занят делами королевства, решая бесконечные проблемы и вопросы. Однако он не забывал о своем внуке — иногда приходил и забирал Лювиана на целый день. Они гуляли по дворцовым садам, исследовали потайные уголки замка и кормили птиц в тенистых аллеях. Я замечала, как отец впервые за долгое время выглядит по-настоящему спокойным и довольным.

В один из вечеров, когда мы с Люцием сидели вдвоем в нашей комнате, он вдруг тихо заговорил, его голос был мягким, почти робким:

— Любовь моя, а давай вернёмся в Королевство Тьмы и еще раз поженимся?

Я удивленно вскинула бровь, глядя ему прямо в глаза:

— А мы разве разводились? Я что-то такого не припомню.

Он не смог сдержать улыбку, глядя на мое искреннее недоумение. В его взгляде читалась нежность и едва заметная грусть.

— Давай просто забудем всё, что было... — продолжила я мягко, кладя ладонь на его руку. — Я хочу жить настоящим и будущим, а не прошлым.

Люций на мгновение задумался, его пальцы едва заметно сжали мою ладонь, а потом он покачал головой:

— Селестия, я не могу убедить себя в том, что ничего не происходило. Твоя беременность прошла без меня... Может, я тоже хочу, чтобы я бегал за тобой с тазиком и заботился о тебе? — он глубоко вдохнул, словно решившись сказать что-то ещё, и добавил с мягкой улыбкой: — Может, сделаем ещё одного ребенка?

Мои глаза вспыхнули надеждой, но я сдержалась, чтобы не рассмеяться.

— А почему бы и нет? — спросил Люций, почти наивно, глядя на меня с той самой искренностью, от которой у меня каждый раз замирало сердце.

Я рассмеялась и покачала головой:

— Только через два года, Люций. Я пока не готова родить второго.

Он чуть заметно нахмурился, но тут же взял себя в руки, сжав мои пальцы чуть крепче.

— Тогда завтра вернёмся в Королевство Тьмы, — предложил он с надеждой, глядя на меня почти щенячьими глазами, от которых у меня едва не дрогнул голос.

Я улыбнулась, не в силах устоять перед его мольбой:

— Хорошо, только не смотри так на меня.

Люций, обрадовавшись, не раздумывая, поднял меня на руки и, смеясь, закружил по комнате. Воздух вокруг нас был пропитан счастьем и ожиданием нового этапа в нашей жизни. Я смеялась вместе с ним, ощущая, как с каждым мгновением любовь между нами становилась лишь крепче.

— Снежинка, доброе утро. Мы все готовы и ждём только тебя.

— В смысле все готовы? — прохрипела я, едва проснувшись, голос был сонным и хриплым.

— Наши вещи уже собраны. Эймон и Лириэль тоже готовы, — Люций сделал глубокий вдох, сдерживая нетерпение. — Мы отправимся с помощью телепорта, это будет безопаснее для Лириэль, да и доберёмся гораздо быстрее.

— Хорошо... Дай мне ещё часик... — пробормотала я, накидывая одеяло на голову, надеясь выкроить ещё немного сна. Однако Люцию явно не понравился мой жест — он решительно сорвал одеяло одним движением.

— Никакого часика. Я могу мигом поставить тебя на ноги, и, поверь, тебе это вряд ли понравится. Не нужно было всю ночь играть с горничными в карты, да ещё и на деньги. Ты вообще в курсе, что они проиграли всё, что у них было?

— Да верну я им те деньги... Мне они не нужны. Просто хотела преподать им урок, что не стоит играть на деньги, — пробормотала я, прикрывая лицо руками. — Другая служанка вернёт им всё.

Люций лишь щёлкнул пальцами, и в тот же миг на мне появилось изящное серебряное платье. Ткань переливалась мягким светом, словно была соткана из лунных нитей, и лёгкими волнами ниспадала до пола. Корсет был украшен тончайшей вышивкой, напоминающей узоры инея на стекле, а рукава из полупрозрачной ткани нежно обнимали запястья. На плечах появился белоснежный плащ с меховой отделкой, мягкий и пушистый, будто первый снег, и застёгнутый на серебряную брошь в форме снежинки.

— Вот так-то лучше, — удовлетворённо сказал Люций, скрестив руки на груди. — Теперь пойдём, нас ждут.

— Куда мы идем? — сонно пробормотала я, едва держась на ногах, ощущая, как сон еще липкой паутиной окутывает мое сознание.

— Если будешь ходить с закрытыми глазами, конечно же, не узнаешь, — с легкой усмешкой ответил Люций, его голос звучал мягко, но с ноткой насмешки.

Я резко распахнула глаза, и яркий солнечный свет, пробиваясь через высокие окна коридора, словно обжег их, заставив меня зажмуриться. Слеза невольно скатилась по щеке, и я поспешно вытерла её тыльной стороной ладони. Но, прищурившись, сквозь пляшущие перед глазами пятна света, поняла, что мы направляемся в обеденный зал.

— Глупышка, кто же так глаза открывает? — Люций с нежностью смахнул оставшуюся слезинку с моего лица. Его прикосновение было таким бережным, что сердце дрогнуло. — Ты, случайно, не хочешь что-то спросить?

— Где Лювиан? — спросила я, все еще немного моргая, чтобы окончательно избавиться от слезящихся глаз.

— Его дедушка кормит его. В обеденном зале нас уже ждут Эймон, Лириэль и твой отец. Так что, постарайся не заснуть в тарелке с едой, как маленький котенок, — с ухмылкой добавил он.

— Да-да, — пробормотала я, стараясь окончательно проснуться и не выглядеть так, словно только что выбралась из плена снов.

Вскоре мы оказались перед массивными дверями в обеденный зал, украшенными витиеватыми узорами и резьбой по дереву. Их торжественно распахнули два стражника, стоящие по обе стороны от входа. "И кто только придумал ставить стражу у обеденного зала?" — пронеслось в голове. “— Вдруг кто-то попытается украсть булочку? Что тогда? Арест за кражу выпечки?"

— Вот и моя красавица проснулась! — с восхищением в голосе произнес отец, сидя во главе стола и держа на руках Лювиана. Малыш, весело гулкая, тянул ручку к папиному лицу, пытаясь ухватить его за нос. Отец только улыбался и нежно трогал крохотный носик внука . — Лювиан, посмотри, кто к нам присоединился — твоя мама и папа. Хочешь к мамочке? Ты такой сладкий у нас!

Отец поднял взгляд на нас и, улыбнувшись, махнул рукой:

— Что же вы стоите в дверях, словно каменные изваяния? Присаживайтесь! Ляля, для тебя специально приготовили булочки с маком, как ты любишь. А для тебя, Люций, — повар сделал целую гору пирожных и подобрал разные сорта чая. Уверен, что-то тебе точно придется по вкусу.

— Благодарю вас, свекр, — сдержанно ответил Люций, сев за стол и бросив взгляд на гору десертов. — Не переживайте, я непривередлив в еде и ем всё, что есть на столе. Главное — хорошая компания.

— Папа, спасибо большое, — добавила я, устраиваясь рядом с Люцием. — Но мы сегодня возвращаемся в Королевство Тьмы. Если заскучаешь, приезжай к нам в гости или мы приедем к тебе. Я смотрю, ты в отличной форме и выглядишь очень молодо. Уверена, дамы бегают за тобой табуном, так что не строй себе могилу раньше времени! — я лукаво улыбнулась, надеясь подразнить отца.

— Снежинка, лучше ешь и говори поменьше, — хмыкнул Люций, неожиданно засовывая мне в рот половину булочки с маком. Я едва успела сглотнуть, пытаясь не задохнуться от внезапной атаки теста и мака.

— Свекр, простите её, — с притворной серьезностью продолжил Люций, глядя на отца. — Она говорит всё, что ей вздумается. Обычно люди сначала думают, а потом говорят, но у моей любимой всё наоборот... Зато я её очень сильно люблю, — его губы растянулись в широкой улыбке, а в глазах плясали озорные искорки.

Я успела прожевать булочку и уже собиралась что-то возразить, как Люций ловко засунул мне в рот вторую половину.

— Любимая, кушай, набирайся сил. И помни — говорить с полным ртом нельзя, — лукаво улыбнулся он. — А то еда может застрять в горле, от этого, знаешь ли, немало людей умерло... Вот, запей чаем, чтобы булочка точно не застряла, — он протянул мне чашку с ароматным напитком. — Только осторожно, чай горячий.

Я прожевала вторую половину булочки и отпила глоток чая, сверкая на Люция убийственным взглядом.

— Люций, ты издеваешься надо мной? — прошипела я, стараясь сохранить хоть каплю достоинства, хотя чувствовала себя обманутой и слегка голодной.

— Что ты, дорогая! — хохотнул он, едва не расплескав свой чай. — Разве я могу? Просто знаю, что ты ничего мне не сделаешь при моем любимом свекре, который, конечно же, защитит меня от твоего гнева.

Все рассмеялись — отец, Люций, Лириэль... Даже Эймон, но его смех был каким-то сдержанным и тихим. Что-то в нём изменилось — взгляд казался отстраненным, а улыбка натянутой. Нужно будет поговорить с ним позже.

Спустя полчаса все мы сидели за столом, чувствуя приятную тяжесть в животах — наелись до отвала. Пирожные, булочки, чаи и прочие угощения исчезли со стола, оставив после себя лишь довольные улыбки и тихие разговоры.

— Дорогой свекр, нам уже пора. Дела ждут, — с легкой улыбкой сказал Люций, вставая со своего места. — Но, признаюсь, вы и правда выглядите очень молодо. И это комплимент.

— Спасибо вам, дети мои, — отец слегка кивнул, в его голосе прозвучала теплая нотка. — Я ещё приеду к вам в гости. Не скоро, конечно, но обещаю, что обязательно приеду.

— Лириэль, Эймон, вы готовы? — обернулся Люций к ним.

— Да, мы готовы, — ответила Лириэль, поправляя прядь волос за ухо. Эймон стоял рядом, крепко держа её за руку. Его взгляд был таким влюблённым и тёплым, что, казалось, в комнате стало чуть теплее.

— Лириэль, — предупредил Люций, подходя ближе, — когда мы будем телепортироваться, тебя может слегка укачать в момент перемещения, но это не точно. Не беспокойся, ребёнку ничего не угрожает. Это просто странное чувство, словно пол под ногами исчезает на мгновение.

Лириэль лишь кивнула, сжав руку Эймона чуть крепче.

Я подошла к отцу и осторожно взяла Лювиана из его рук. Малыш довольно потянулся ко мне, прижимаясь к груди.

— Я буду скучать по вам... — прошептал отец с лёгкой грустью в голосе. — Будьте осторожны.

— Свекр, одно ваше слово — и мы окажемся здесь через пять минут, — успокаивающе сказал Люций, улыбнувшись.

— Давайте уже, идите, — махнул рукой отец, пытаясь скрыть волнение. — Мы же не навсегда расстаёмся.

Люций подошёл ко мне и, обняв за талию, тихо произнёс:

— Пора.

Я глубоко вдохнула, чувствуя, как магия начинает окутывать нас со всех сторон. Люций поднял руку, и воздух вокруг нас начал подрагивать, словно нагретый пламенем. Тонкая пелена тьмы, будто дымка, растеклась по полу, обвивая наши ноги. Мир вокруг начал расплываться: стены обеденного зала растворялись в чернильной темноте, а свет за окнами угасал, как догорающие свечи.

На мгновение наступила гнетущая тишина — ни звука, ни движения, только холодная пустота.

И вдруг с лёгким хлопком нас выбросило в зал Королевства Тьмы. Вокруг расстилалась величественная мраморная комната с высокими окнами, сквозь которые лился слабый золотистый свет солнце. Атмосфера здесь была совсем иной — воздух был чуть прохладным.

Лириэль пошатнулась, схватившись за руку Эймона, но быстро взяла себя в руки.

— Ну, как тебе ? — с усмешкой спросил Люций, поглаживая меня по спине.

Я посмотрела на Лириэль и Эймона, наблюдая, как они оглядываются, и почувствовала, как Лювиан зевнул у меня на руках.

— Добро пожаловать домой, — тихо прошептала я, ощущая, как сердце медленно успокаивается.

но все выглядело иначе все было мрачно как мой первый день как я появилась тут и мне было не по себе

— Если тебя что-то беспокоит, скажи мне, я всё улажу, — с беспокойством спросил Люций, пристально глядя мне в глаза.

— Здесь снова стало так мрачно… Наверное, ты и Мираэль спали в нашей спальне, — грустно произнесла я, опуская взгляд в пол. Эти слова слетели с моих губ, словно это могло помочь мне избавиться от ревности, но вместо облегчения я почувствовала, как тянущая боль снова сдавила мою грудь. Как бы я ни пыталась отогнать эти мысли, они были частью меня — мрачной тенью, возвращающейся вновь и вновь.

Люций тяжело вздохнул и, нежно взяв меня за руку, заговорил: — Нет, я спал в своих покоях, а она — в комнате для гостей. Спальню, где мы были вместе, я закрыл на ключ. Туда никто не заходил, как и в библиотеку. Между мной и Мираэль ничего не было — Риан может подтвердить. Я не мог контролировать себя в тот момент, она заслужила ту смерть. Позже нам предстоит серьёзный разговор — тебе нужно будет принять решение, от которого зависит жизнь Никласа… Но это позже. А сейчас давай немного отдохнём.

Я медленно кивнула, всё ещё обдумывая его слова, как вдруг в зал буквально ворвался Риан со скоростью ветра.

— Кто здесь? Я слышал какой-то грохот! — его лицо было мрачным, но стоило ему заметить нас с Люцием, как оно мгновенно просветлело. — О! Ребята! Вы тоже здесь? Как я по вам скучал, особенно по вам, королева Селестия. Добро пожаловать!

Эймон тут же округлил глаза, бросился к Риану и с такой силой сжал его в объятиях, что бедняга чуть не задохнулся.

— Эймон, где твои манеры? — вмешалась Лириэль, потянув его за ухо и оттаскивая от Риана. — Ты не можешь так набрасываться на людей.

— Любимая, но мы же давно не виделись! — попытался оправдаться Эймон.

— Никаких «но»! — строго сказала она, хотя уголки её губ дрожали, выдавая сдержанную улыбку.

Риан поправил одежду и со смешком произнёс: — Не принимай близко к сердцу, Лириэль, у неё просто гормоны играют.

— У Лириэль эти дни? — всерьёз поинтересовался Риан. — Могу попросить кого-то заварить ей специальный чай из трав.

— Да нет, дружище, — Эймон наклонился к нему и тихо прошептал: — Моя Лириэль беременна.

— Поздравляю вас! — радостно воскликнул Риан. — Надеюсь, ребёнок пойдёт в мать! — добавил он с лукавой ухмылкой.

— Почему все так говорят? В чём прикол? — недоумённо спросил Эймон.

— Да так… Просто само вырвалось, — ухмыльнулся Риан.

Затем он повернулся к нам с Люцием, заметив на руках Лювиана: — А этот маленький принц… Это ваш сын?

— Да, Риан, это мой ребёнок, — с гордостью сказал Люций, расправив плечи. — И в будущем он станет королём этого королевства.

— Как назвали принца? — с искренним интересом спросил Риан.

— Лювиан, — ответила я, с нежностью глядя на сына.

— Красивое имя. Похоже на ваше, ваше величество, — заметил Риан.

— Мы в курсе, Риан, — с лёгкой усмешкой сказал Люций. — Открой, пожалуйста, библиотеку и покои, которые сейчас закрыты на ключ, и попроси служанку прибраться в комнате.

— Всё будет исполнено наилучшим образом, — поклонился Риан и вышел из зала.

Я обратилась к Лириэль: — Лириэль, иди отдохни. Если почувствуешь, что не справляешься с работой, не переусердствуй — лучше больше отдыхай.

— А я пойду проверю лес, — поспешно сказал Эймон, словно рад был на время избавиться от Лириэль.

— Постой, молодой человек! — с притворной строгостью начала я. — А разве тебе не нужно заботиться о своей любимой? Или ты позволишь другому кавалеру ухаживать за ней? Кто знает, вдруг найдётся кто-то, кто будет не прочь окружить её вниманием и заботой… Может, это будет тиран, а может, настоящий мужчина. Но тебе стоит помнить, что такие не упустят возможности…

— Королева Селестия… Можно поговорить с вами наедине? Мне нужен ваш совет, — внезапно перебил меня Эймон.

Я удивлённо приподняла бровь.

— Конечно, — я бросила взгляд на Лириэль. — Лириэль, возьми Лювиана и уложи его спать. Люций, оставь нас наедине, я скоро к тебе присоединюсь.

— Конечно, не переживай, говорите столько, сколько нужно, — Люций нежно поцеловал меня в лоб, передал сына Лириэль и, вместе с ней, покинул зал.

Когда мы остались одни, я внимательно посмотрела на Эймона.

— Ты с самого утра какой-то странный… Более сдержанный, не такой весёлый, как обычно. Что случилось?

Эймон немного замялся, прежде чем заговорить.

— Я думал об этом последние две недели и принял решение: я хочу жениться на Лириэль. Хочу, чтобы наш ребёнок родился в браке, хочу полноценную семью.

Я улыбнулась.

— Эймон, это замечательно! Но ты говорил с Лириэль об этом? Что она думает?

— Нет, — вздохнул он. — Я боюсь. Переживаю, что она может отказать…

— Отказать? — я рассмеялась. — У вас скоро родится ребёнок! Она тебя любит, ты её — это видно даже слепому. Вашей любви можно позавидовать. Я уверена, что она будет счастлива выйти за тебя замуж — любая девушка мечтает об этом, даже если не подаёт вида.

Эймон с облегчением улыбнулся: — Спасибо вам, королева. Благодаря вам я чувствую себя увереннее. Сегодня же поговорю с Лириэль. Если она согласится, то…

— Эймон, полегче, — с усмешкой прервала я его. — Я всего лишь дала совет — всё зависит только от тебя. И с каких пор ты стал обращаться ко мне на «вы»?

— С тех пор, как вы дали мне этот мудрый совет, — с серьёзным видом ответил он, а потом хитро добавил: — За это я начал ещё больше вас обожать.

— О, ну конечно, — я рассмеялась. — Беги к своей любимой, поговорите. Потом расскажешь, что она ответила на твоё предложение.

— Ну что, давайте пойдем, думаю, король Люций уже начинает переживать, ведь слишком долго не видел вас, королева Селестия, — с легкой улыбкой сказал Эймон, поправляя манжеты своей рубашки.

— То же самое можно сказать и про тебя, Эймон. Лириэль, наверное, тоже начала волноваться, — ответила я с теплотой, немного поддразнивая его.

Мы оба рассмеялись, и, обменявшись дружескими взглядами, вышли из зала. Эймон направился в сторону покоев Лириэль, а я — к себе, зная, что там меня уже ждет Люций.

Подойдя к дверям, я заметила, что Люций стоит, прислонившись к стене, и задумчиво смотрит в пол. Уголки его губ были слегка опущены, а в глазах читалась какая-то тревога.

— Люций? На что ты так задумчиво смотришь? Почему не заходишь в комнату? — осторожно спросила я.

Он поднял голову и слегка улыбнулся, но в его улыбке было что-то смущенное.

— Мне... как-то неловко, — признался он, почесывая затылок.

— Почему вы все сегодня такие стыдливые? — я склонила голову на бок, с легкой усмешкой глядя на него. — О чем ты, снежинка? — спросил Люций, чуть прищурившись, словно пытаясь разгадать ход моих мыслей.

— Эймон решил жениться на Лириэль, хочет создать с ней семью, но ему стыдно поговорить с ней об этом, — я пожала плечами, искренне недоумевая.

Люций удивленно моргнул, и по его лицу скользнула тень неожиданности.

— Вот это новость... Неожиданно, но приятно. Пожелаем ему удачи. Надеюсь, у них всё сложится, — он на мгновение задумался, а затем добавил: — Кстати, Риан передал мне письмо.

— Письмо? И от кого? — я подняла брови.

— От короля Королевства Меча. Он хочет встретиться со мной и обсудить случившееся, — голос Люция стал более серьезным и холодным.

Я сжала его руку, пытаясь поддержать.

— Люций, ты не виноват в том, что произошло. Она сама выбрала свою судьбу. Ты не мог поступить иначе, — твердо сказала я, заглядывая ему в глаза.

— Ты права, — его пальцы чуть крепче сжали мои, — но вряд ли он будет в хорошем настроении. Более того, он имеет полное право начать войну. По моим расчетам, его армия вдвое больше нашей. Это значит, что в случае войны мы проиграем, и он сможет стать королем этого королевства…

В воздухе повисла напряженная тишина. Мы оба осознавали, насколько серьезной может стать эта ситуация.

— Я могу присутствовать на ваших переговорах? — спросила я, не отпуская его руки.

— Не знаю... Посмотрим, — ответил Люций, немного смягчившись, а затем улыбнулся и нежно провел пальцами по моим волосам. — Но сейчас я точно знаю одно: у нас впереди целый день свободы. Лювиан спит, за ним присматривает Лириэль. Мы можем погулять по саду.

— Или можем поспать, — лукаво добавила я, изобразив усталый вздох. — Я так хочу спать…

Люций рассмеялся и, обняв меня за талию, нежно прошептал.

— Все желания моей королевы будут исполнены.

Мы переоделись в более удобную одежду и легли в постель. Я уютно устроилась в его объятиях, а Люций, кажется, не сомкнул глаз. Он лишь смотрел на меня, легонько поглаживая мои волосы.

Я спала крепко, без снов, словно младенец. Странное дело — я всегда лучше высыпаюсь, когда рядом со мной Люций. Его присутствие приносило чувство защищенности и покоя.

Когда я проснулась, солнце уже клонилось к закату, и комната наполнялась мягким оранжево-розовым светом. Люций все еще был рядом, наблюдая за мной с той самой теплой улыбкой, которую я так любила.

— Ты не спал? — сонно пробормотала я, зевая.

— Нет, — тихо ответил он. — Я смотрел, как спит моя королева.

Я улыбнулась, теснее прижавшись к нему. Пусть война, переговоры и тревожные письма подождут — сейчас у нас был только этот момент, и я хотела запомнить его навсегда.

— Если хочешь, мы можем прогуляться — закат сегодня просто потрясающий.

— Хорошая идея! Мы можем взять Лювиана с собой, — предложил Люций.

— На улице довольно холодно, он может заболеть. Думаю, будет лучше, если мы с ним прогуляемся завтра днём, когда потеплеет. --- предложила я

— Тогда я останусь с Лювианом, а ты погуляешь с Лириэль. Думаю, вам есть о чём поговорить.

— Ты обиделся?

— С чего бы мне обижаться? Мы сможем погулять завтра, а пока что я с сыном поиграю. Уверен, мы найдём, чем заняться — скучно нам точно не будет.

Я слегка приподнялась и, улыбнувшись, поцеловала мужа в щёку.

— Если хочешь, мы можем заняться чем-то другим…

— Нет уж, у меня голова болит. В следующий раз, — я снова чмокнула его и добавила, лукаво улыбнувшись: — Может быть.

— Что значит "может быть"? Ты играешь нечестно.

— Кто бы говорил? Я у тебя научилась.

— Там, где ты училась, я преподавал, — с усмешкой ответил Люций.

— Может, не стоит красть мои фразы?

— Имею полное право — ты моя жена, у нас всё общее.

Люций приподнялся и лёгким движением оказался сверху меня.

— И откуда же ты берёшь все эти фразы? По этикету королеве не подобает так разговаривать с мужем.

— Если бы я притворялась хорошей женой и той, кем не являюсь, наши отношения не были бы такими крепкими. Тогда наш диалог сводился бы к "Здравствуйте, как дела?" — "Здравствуйте, у меня всё хорошо, благодарю за беспокойство", а потом мы бы вместе завтракали, обедали и ужинали, причём не факт, что каждый день, ведь у тебя есть дела. Мы бы встречались два раза в неделю, спали в разных покоях и выходили в сад раз в неделю, чтобы люди не подумали, что у нас проблемы в браке. — Я заметила, как Люций стал серьёзнее, но не смогла удержаться от того, чтобы немного подразнить его. — Если хочешь, можем поступить именно так.

— От твоих слов у меня мурашки по коже… Нет, не хочу. Так что не веди себя со мной формально.

— Договорились. Я пойду переоденусь и погуляю с Лириэль.

— Хорошо, а я — к Лювиану. Думаю, он будет рад меня видеть.

— В этом можешь не сомневаться, дорогой.

Люций неожиданно опустился на колени передо мной.

— Любимая, за такие слова я готов отправиться на Луну. Я рассмеялась, потянулась к нему и, улыбаясь, попыталась поднять его.

— Вставай, это уже слишком.

— Мне не стыдно. Я готов преклонить перед тобой колени хоть на глазах у всего королевства. Ты — моя жена, мать моего ребёнка, мой мир. Разве вы не достойны большего?

— Я поняла, я поняла… Вставай, а то ещё простудишься.

Люций поднялся и поцеловал меня в лоб. — Ладно, я пойду. Заодно скажу Лириэль, чтобы зашла к тебе.

— Хорошо.

Люций вышел из комнаты, а я осталась одна. Выбирая наряд, остановилась на красном шерстяном платье. С накидкой определиться было сложнее, я колебалась, когда в дверь постучали. Это была Лириэль.

— Ваше Величество, мне сказали, что вы хотели со мной поговорить.

— Да, может, прогуляемся по саду? Будет приятнее беседовать, да и закат сегодня особенно красивый.

— Конечно, я с радостью составлю вам компанию.

Мы с Лириэль направились в сад. Она шла чуть позади меня, соблюдая дистанцию. Когда мы дошли до беседки, я решила начать разговор — чувствовалось, что Лириэль либо не знала, о чём говорить, либо боялась перейти границу, пока нас могли услышать другие.

— Хочешь, расскажу тебе одну историю? — с улыбкой прошептала я, глядя на небо, где медленно зажигались звёзды, а луна набирала силу.

— Расскажите! Теперь я стала любопытной. Если не расскажете, я обижусь.

— Тогда присядь напротив. Не люблю рассказывать истории, когда кто-то стоит.

Лириэль послушно села, и я смогла увидеть её лицо. Она всегда выглядела прекрасно — спокойная, утончённая, но с искоркой в глазах.

— Почти год назад я сидела в этой самой беседке, думая о Люции. И вдруг произошло чудо — он появился. Мы пили чай, который ты заранее принесла, ели пирожные и смотрели на луну. И тут я увидела падающую звезду. Люций сказал, что я могу загадать желание… и я загадала.

— Что именно вы загадали? — в её голосе звучало неподдельное любопытство.

— Чтобы мы с ним были вместе навсегда.

— Это так романтично.

— Лириэль, это ещё не всё. Потом, на банкете, Люций признался, что тоже загадал желание.

— Неужели… — она сделала паузу, словно приглашая меня продолжить.

— Да, он загадал то же самое.

Лириэль на мгновение замолчала, а затем мягко улыбнулась. — Ваше Величество, звёзды не исполняют желания. Это лишь красивые сказки. Вы с королём просто любите друг друга настолько сильно, что не можете представить жизнь друг без друга.

— Лириэль… я полагаю, Эймон говорил с тобой о браке? Он действительно хочет создать с тобой семью. С самой вашей первой встречи он не сводил с тебя глаз — и, честно говоря, ничего не изменилось. Если ты собираешься отказать ему, то… — я замялась.

— Я сказала ему, что подумаю. Считаю, что нам лучше пожениться после рождения ребёнка. С каждым днём мой живот становится всё больше, и я начинаю… толстеть.

— Лириэль, ты не толстая! Ты красива. Горничные замка смотрят на тебя с восхищением — ты изящна, не слишком высокая, не слишком низкая, с сияющей кожей. Ты воплощение идеала. — Я с нежностью посмотрела на неё. Каждая девушка, какой бы прекрасной она ни была, всегда найдёт в себе изъяны.

Внезапно я заметила движение за кустами.

— У нас гости.

— Что вы имеете в виду? --- удивилась Лириэль.

— Эймон, выходи. Как долго ты собираешься прятаться?

Эймон вышел, слегка смутившись. — Лириэль, ты не хочешь выходить за меня, потому что боишься, что люди скажут, будто ты набрала вес? Или что свадебное платье не будет сидеть идеально?

— Эймон, это не так! — прошептала Лириэль.

Я решила вмешаться, чтобы разрядить обстановку.

— Эймон, пойми её. Для девушек важно чувствовать себя уверенно. Если она хочет выглядеть идеально, то это не ради других, а ради тебя — чтобы ты любил её ещё сильнее.

Эймон посмотрел на Лириэль.

— Лириэль, это правда?..

Лириэль вместо ответа лишь едва заметно кивнула, опустив глаза. Эймон глубоко вдохнул и, не колеблясь, встал на одно колено перед ней.

— Лириэль, — начал он, его голос был тёплым, но уверенным. — Ты самая красивая девушка на этой планете. И даже если у тебя появится огромный шрам на пол-лица, я не перестану тебя любить. Даже если ты будешь считать себя толстой, я буду лишь пытаться тебя накормить, потому что ты, наоборот, слишком худая! И по поводу свадебного платья — это не проблема. Не надо стесняться ребёнка в животе — это благословение от богов. Не всем суждено стать родителями, а у нас скоро родится ребёнок. Что ещё нам нужно для счастья?

Он на мгновение замолчал, а затем, ещё крепче сжав её руку, добавил:

— Я никогда не оставлю тебя. Если потребуется, я обеспечу тебя и малыша до конца своей жизни. Тебе не придётся работать, и если нужно — мы уедем куда-нибудь далеко, где будем только вдвоём. Я готов на всё ради тебя.

— Эймон… — прошептала Лириэль, растерянно глядя на него.

— Лириэль, — его голос сорвался на чуть слышный смех, — я веду себя глупо не потому, что я глупый. Просто это делает тебя счастливой. Ты улыбаешься — и я живу ради твоей улыбки. Я готов опозориться на весь мир, лишь бы видеть, как ты смеёшься.

Я решила вмешаться, чтобы разрядить обстановку, но не смогла скрыть улыбку.

— Лириэль, это правда. Когда я впервые встретилась с Эймоном, он был серьёзным до кончиков волос — готов был убить меня при малейшем намёке на опасность. Но когда увидел, что я растеряна и напугана, вдруг стал мягче, показывал мне редкие растения и даже спас от смерти. Но знаешь… — я усмехнулась, глядя на них обоих, — он никогда не вёл себя так глупо, как с тобой. Или с Рианом. Когда вы рядом, он неосознанно пытается заставить вас смеяться.

Лириэль слегка приподняла бровь, её губы изогнулись в едва заметной улыбке.

— Ваше Величество, вы хотите сказать, что у меня появился конкурент за любовь Эймона? — с игривой ноткой спросила она.

Мы с Лириэль одновременно перевели взгляд на Эймона.

— Не смотрите так на меня! — поспешно воскликнул он, вскинув руки. — В моём сердце есть только Лириэль, и больше никто! А Риан… он просто хороший друг.

Вдруг замок озарился ярким светом, словно тысячей звёзд, и раздался звук, похожий на взрыв гранаты Ф-1, известной как "лимонка" — с радиусом поражения до 30 метров. Учитывая, что замок был в четыре раза больше, казалось, будто на него рухнула сама звезда.

— Видимо, звезда упала на замок… — с широко распахнутыми глазами прошептала я.

— Это не выглядит как хороший знак, — тихо сказал Эймон.

И тут меня осенило. Моё сердце сжалось.

— ЛЮВИАН! — крикнула я и сорвалась с места.

Мы втроём бросились к замку. По дороге свет внезапно погас, погружая нас во тьму, но мы только ускорили шаг. Эймон, бегавший быстрее нас, распахнул главные двери и, оставив их открытыми, рванул в одну часть замка, чтобы проверить, нет ли посторонних. Мы с Лириэль, задыхаясь, поспешили на третий этаж — в игровую комнату.

— Почему этот замок такой огромный? — с трудом дыша, пробормотала я. — Если бегать по нему каждый день, то можно похудеть на двадцать килограммов за раз!

Мы влетели в игровую. Лювиан, хохоча, сидел на руках у Люция, а сам Люций выглядел… мягко говоря, странно. Всё его лицо было покрыто чёрной сажей, а волосы стояли дыбом, будто он только что побывал на рок-концерте и попробовал все виды лаков для волос, какие только существуют.

— Что тут произошло? — потрясённо спросила я. — Снаружи всё выглядело так, будто в замок врезалась падающая звезда!

Люций слегка пожал плечами и невозмутимо улыбнулся:

— Лювиану не понравилась игрушка. Он начал плакать. Я пытался дать ему другие, но он только сильнее разрыдался… и, видимо, его магия немного вышла из-под контроля.

— Немного?! — я потрясённо посмотрела на него, но, услышав звонкий смех Лювиана, не сдержалась и тоже рассмеялась. Лириэль, прикрыв рот ладонью, безуспешно пыталась сдержать улыбку.

В комнату вошли Эймон и Риан, за ними — несколько стражников. К удивлению, стражники лишь молча осмотрелись и, не издав ни звука, вышли. Зато Эймон и Риан, увидев Люция, буквально согнулись пополам от смеха.

— Люций… ты выглядишь… — Эймон едва говорил, хватаясь за живот. — Как… как горилла после взрыва!

— Очень смешно, Эймон, — фыркнул Люций, пытаясь смахнуть сажу. — Ещё одно слово — и в гориллу превратишься ты. Мне достаточно только щёлкнуть пальцами.

— Ладно, ладно… — сквозь смех прохрипел Эймон.

— Ваше Величество, — Зймон сделал вид, что вытирает слёзы, — вы сейчас выглядите, как бедняк, которому нечего есть. Может, дать вам золотую монетку? Купите еды на месяц вперёд…

Мы с Лириэль окончательно не выдержали и разразились смехом.

— Люций, — сквозь смех сказала я, — тебе действительно стоит помыться… И, пожалуй, лучше дважды — чтобы смыть всю эту сажу.

— Думаю, воду придётся менять два раза, минимум! — добавил Эймон, снова согнувшись от хохота.

— Эймон, ты не ты без своих шуток, — сказал Риан, едва переводя дыхание.

Я повернулась к Лириэль:

— Забери Лювиана и уложи его спать. И прихвати своего возлюбленного, а то я умру здесь от его шуток.

Лириэль, продолжая смеяться, взяла ребёнка, а Эймон, всё ещё спотыкаясь от смеха, поплёлся следом. Риан ушёл вместе с ними.

Я подошла к Люцию и, обняв его, с улыбкой прошептала:

— Ну что, мартышка, пойдешь мыться? Я пойду поем, а потом вернусь к тебе.

— Если ты не прекратишь смеяться, — шутливо пригрозил Люций, — ты тоже станешь мартышкой.

— Всё, всё, я поняла! — хохотнула я.

Люций помог мне подняться, и мы вышли из комнаты: я направилась на кухню, а он — в ванную.

На кухне лежали пирожные и всевозможные супы, но, разумеется, я выбрала пирожные. После того как я с наслаждением съела несколько нежных, воздушных лакомств, я направилась в покои. Там было пусто и тихо, что показалось мне странным. Не найдя никого, я решила проверить ванную комнату.

Люций лежал в горячей воде с закрытыми глазами, его лицо и волосы были чистыми, а вода кристально прозрачной, словно горный родник. Казалось, он полностью расслабился, погружённый в свои мысли.

— Люций, ты спишь? — осторожно спросила я.

Не последовало никакой реакции. Тишина, нарушаемая лишь тихим плеском воды. Я подошла ближе, любопытство взяло верх, и кончиком пальца я коснулась его кадыка — того самого, что плавно двигался при каждом его вдохе.

Вдруг, молниеносно, Люций схватил меня за запястье. Я вздрогнула, не ожидая такой стремительной реакции.

— Люций! Даже не думай! — воскликнула я, пытаясь высвободить руку. — У меня длинные волосы, они долго сохнут!

Он прищурился, хитро улыбнувшись.

— Извинись.

— За что? — нахмурилась я.

— За то, что назвала меня мартышкой, — голос его был глубоким, с ноткой игривости. — Может быть, тогда я тебя отпущу.

Я тяжело вздохнула, прекрасно понимая, что спорить с ним бесполезно.

— Хорошо... Дорогой, прости меня за то, что назвала тебя мартышкой, — я изобразила на лице самое невинное выражение.

— А теперь поцелуй меня, — с улыбкой добавил он.

Я наклонилась, едва сдерживая улыбку, и нежно поцеловала его в губы. Его пальцы чуть ослабили хватку, и наконец он отпустил мою руку.

— Хорошая девочка, — с довольной ухмылкой сказал Люций. — А теперь подай мне полотенце.

— Решил сделать из меня свою личную прислугу? — фыркнула я.

Он лишь вопросительно приподнял бровь — этого взгляда было достаточно, чтобы я поняла: спорить бессмысленно. Слегка закатив глаза, я подошла к небольшому стулу, на котором лежало полотенце, и передала его Люцию.

— Вот, держи. А я пойду переоденусь, — сказала я, стараясь не смотреть ему в глаза, чтобы не выдать своей улыбки.

Люций лишь лисье усмехнулся и промолчал. Я вышла из ванной комнаты и направилась к шкафу, достала лёгкую сорочку и быстро переоделась. Тем временем Люций вышел из ванной, его волосы всё ещё были мокрыми, отдельные пряди прилипли к лицу, но он уже успел одеться.

— Снежинка, — обратился он ко мне, чуть приглушённым голосом, — хотел сказать, что завтра в полдень прибудет король Аркалион.

Я вздохнула, понимая, что день будет непростым.

— Думаю, нам стоит хорошенько отдохнуть, — ответила я. — Завтра будет тяжёлый день для нас и для всех.

— Ты права, — коротко кивнул Люций, его взгляд стал серьёзным.

Мы оба понимали, что впереди нас ждёт нечто важное, но сейчас, в этот тихий вечер, хотелось лишь немного покоя — перед бурей.

Глава 25

— Добрый день, красавица.

Перед глазами всё плыло, а сердце бешено колотилось в груди. В горле встал комок паники, и я закричала так громко, что почувствовала, как саднит горло:

— ААААААААА!

— Эй, чего ты так орёшь? У меня чуть уши не взорвались! — раздался знакомый голос, полный укоризны и лёгкой насмешки.

Я резко обернулась и, увидев Эймона, невольно отступила назад.

— Чёрт бы тебя побрал! Почему ты так близко подошёл? И что, ради всего святого, с твоим лицом?!

Он ухмыльнулся, с довольной ухмылкой наблюдая за моей реакцией.

— Просто решил напугать тебя за то, что ты не рассказала мне, что собираешься в темницу, чтобы убить Никса. Считай, это твоё наказание. К тому же, я тоже хотел посмотреть на это шоу.

Я замерла.

— Что ты только что сказал?

— Я сказал, что тоже хотел посмотреть.

— Нет, до этого…

Эймон прищурился и с видимым удовольствием повторил.

— Никс мёртв.

У меня расширились глаза, и я невольно сжала пальцы в кулаки. Неужели я действительно убила его?..

Тишину прорезал смех — звонкий, почти истеричный.

— Почему ты смеёшься? Селестия, только не говори, что ты сошла с ума, — Эймон взглянул на меня с лёгкой тревогой, хотя в его голосе всё ещё проскальзывали насмешливые нотки.

Я тряхнула головой, пытаясь собрать мысли воедино.

— Эймон, я сама не знаю… Но нет, думаю, я в здравом уме. Просто… Я давно мечтала покончить с ним. Тогда я хотела лишь поговорить, не собиралась убивать…

Он насмешливо приподнял бровь:

— Оу, ну всё, тебе точно пора к врачу. Пусть диагноз выпишет.

Я прищурилась и сделала шаг вперёд, не сводя с него взгляда:

— Ещё одно слово, Эймон, — я улыбнулась сладко, но голос был холоден, — и диагноз выпишут тебе.

Он наклонился чуть ближе, будто проверяя, насколько далеко я готова зайти:

— И какой же?

Медленно, отчётливо я произнесла:

— Сломанный череп.

Эймон вскинул руки, делая вид, что сдаётся:

— Всё-всё, верю! Не злись.

— Эймон, где Люций?

— Король Арколион решил вернуться в Королевство Меча, так что твой муж сопровождает его.

— Он в курсе, что вчера произошло?

— Хм, дай подумать... Как ты думаешь, если он приказал мне следить за тобой и запретил тебе покидать замок, да ещё и с таким убийственным взглядом, что теперь я сам боюсь уйти с дворцовой территории... Наверное, да, он в бешенстве.

Я опустила взгляд на свои руки, обёрнутые в бинты. Странно, но я не чувствовала боли, только лёгкое покалывание.

— Что сказал доктор по поводу моих рук?

— Раны глубокие, но, к счастью, ты ничего не сломала. Хотя, честно говоря, я был уверен, что там не обошлось без переломов. Повезло.

— Значит, тот хруст был не моих костей, а черепа Никса…

Эймон взглянул на меня с явным недоумением, затем, с лёгкой улыбкой, качнул головой.

— Селестия, вы начинаете меня пугать. Раньше вы казались мне хрупкой леди, которая с трудом удерживает в руках даже перо, а теперь выясняется, что вы... довольно опасная женщина.

Я бросила на него холодный взгляд и, глубоко вздохнув, направилась к двери.

— Я пойду найду Люция. Я так понимаю, ты будешь следовать за мной, не отставая? — Верно. — Ну, тогда пошли.

Я открыла тяжёлую дверь, и на пороге стоял Люций. Его взгляд был настолько холодным и мрачным, что мне показалось — он готов закопать меня заживо прямо здесь и сейчас.

— Король, вы здесь. Я, пожалуй, оставлю вас наедине. Если что, зовите, не стесняйтесь, — с этими словами Эймон быстро ретировался, едва заметно ухмыляясь.

— Эй, Эймон! Не оставляй меня одну!

Я бросилась за ним, но было поздно. Дверь медленно закрылась, оставив меня наедине с Люцием.

— Извини, Селестия, но я ещё жить хочу, — донеслось из-за двери.

— Вот засранец, — прошептала я сквозь зубы, а затем, ещё громче: — Эймон, ты просто предатель!

Люций даже не шелохнулся, всё так же пристально глядя на меня. Его тёмные глаза излучали ледяной гнев.

— Ну что, закончила ругаться на Эймона?

Я нервно сглотнула.

— Дорогой, я могу всё объяснить…

Он медленно закрыл дверь на ключ и не спеша сел на край кровати. Этот жест заставил моё сердце бешено заколотиться.

— Тогда я внимательно слушаю, дорогая. Постарайся, чтобы твои объяснения пришлись мне по душе, — в его голосе звучала сталь, и после короткой паузы он добавил. — Правила простые, если ты солжёшь или мне не понравится твой рассказ... мне придётся тебя наказать.

Я судорожно сглотнула.

— Тебе Риан и об этом рассказал?

Люций склонил голову, прищурив глаза.

— Он рассказал мне всё. Каждую мелочь.

— Вчера, после того как я покинула тронный зал, я направилась к Лириэль. Потом я увидела Риана, и внезапно вспомнила про Никса. В голове вспыхнула мысль ,я должна поговорить с ним. Я пошла в темницу, надеясь, что смогу сохранить спокойствие, но как только он открыл рот... Никс начал оскорблять меня и тебя, и я не смогла сдержаться. Я сама не понимала, что творю. Риан остановил меня, а когда мы вышли из темницы... я потеряла сознание.

Люций продолжал смотреть на меня с ледяным спокойствием, его взгляд, казалось, пронизывал меня насквозь.

— Как интересно, — медленно произнёс он. — Если ты так сильно хотела его убить, почему не попросила стражника сделать это? Или того же Риана?

Я нервно сжала пальцы, ощущая, как бинты на руках чуть натянулись.

— Я велела им не вмешиваться, пока сама не позову. Кстати, а где сейчас Риан?

Люций слегка прищурился, на его губах мелькнула едва заметная усмешка.

— Я отправил его по делам.

— Это наказание для него?

— Нет. Зачем мне его наказывать? Он лишь выполнял приказы. Это его обязанность.

Его голос был ровным, но в нём звучала скрытая угроза, от которой по коже пробежали мурашки.

— Ты решил меня наказать? — осторожно спросила я, чувствуя, как сердце снова сжалось в груди.

— Верно, — холодно ответил Люций, его голос был ровным, но я уловила в нём ту самую нотку властности, от которой всегда кружилась голова.

— И как же?

Он медленно подошёл ко мне, его тёмные глаза пронзали мою душу, будто читая самые потаённые мысли.

— Во-первых, тебе под строгим запретом покидать дворец, пока я не разрешу. Во-вторых, за тобой будут постоянно следить, словно ты ребёнок, которому наняли няньку. Если хоть кто-то шепнёт мне, что ты снова что-то натворила... я удвою охрану. За тобой будут наблюдать ещё пристальнее, чем сейчас.

Я открыла рот, чтобы возразить, но прежде чем смогла произнести хоть слово, Люций стремительно схватил меня за талию и, не дав опомниться, усадил к себе на колени. Я ахнула от неожиданности.

— Будь хорошей девочкой, — его губы прошептали совсем рядом с моим ухом. — Потому что сегодня ты из этой комнаты не выйдешь.

— Что ты собираешься делать? — мой голос дрогнул, смесь страха и предвкушения слилась в один клубок чувств.

Люций медленно провёл рукой по моей спине, его пальцы оставляли за собой огненный след.

— То, что мы давно не делали, — хрипло ответил он, и прежде чем я успела что-то добавить, его губы накрыли мои.

Поцелуй был глубоким, властным, с ноткой сдерживаемой ярости и страсти, которая лишь подстегнула меня. Я почувствовала, как его руки сильнее сжимают мою талию, приближая меня к нему настолько, что между нами не осталось ни капли пространства.

Комната наполнилась тяжёлым дыханием. Его губы оставляли огненные следы на моей шее, и я, обхватив его лицо ладонями, не могла сдержать тихий стон.

Время потеряло смысл.

День растворился в вихре поцелуев и прикосновений, каждое из которых становилось всё более требовательным. Мы не замечали, как солнце сменилось закатом, а затем ночной прохладой.

Я лежала на мягкой постели, укрытая только простынёй, глядя в тёмные глаза Люция, в которых по-прежнему пылала страсть.

— И это, — его пальцы легко скользнули по моему плечу, — было только начало твоего наказания, дорогая.

Я едва успела перевести дыхание, прежде чем он вновь притянул меня к себе, готовый продолжить, будто времени у нас было бесконечно много.

Следующие три недели за мной постоянно кто-то ходил, внимательно наблюдая за каждым моим шагом. В конце каждой недели они докладывали обо всём Люцию, не упуская ни одной детали. Ещё через две недели его гнев постепенно улёгся, а спустя полгода Лириэль родила прекрасную девочку.

Эймон не мог нарадоваться — он буквально сиял от счастья, держа на руках свою дочь. Он всё чаще забывал про лес и его защиту, превращаясь в заботливого отца, готового стать для малышки нянькой и защитником. Лириэль и Эймон назвали девочку Эрилина — имя, наполненное нежностью и силой.

Прошло пять лет. За это время Эрилина и Лювиан стали неразлучны, словно вода и берег — всегда рядом, несмотря ни на что. Если Люций наказывал Лювиана за необдуманные поступки, Эрилина неизменно, едва заметно, пробиралась к нему, чтобы утешить и поддержать. Их дружба становилась только крепче с каждым днём.

Что касается нас с Люцием, всё наконец обрело гармонию. С тех пор я старалась не влезать в неприятности, и мы просто жили счастливо, наслаждаясь каждым днём.

Ещё через пять лет пришло время для Лювиана отправиться в школу. Для Эрилины это стало тяжёлым ударом — она каждый день и вечер сидела у окна, с надеждой всматриваясь в дорогу, ожидая карету с Лювианом. Девочка стала более тихой, задумчивой, а её настроение, казалось, угасло вместе с его отъездом. Эймон всячески старался подбодрить дочь, развеселить её, но, как ни старался, никто не мог вернуть улыбку Эрилины — кроме самого Лювиана.

Прошёл год, и наконец Лювиан вернулся. В тот момент Эрилина, завидев карету, сорвалась с места и со всех ног бросилась к нему, чтобы обнять. Их встреча была трогательной — словно время и расстояние не смогли ослабить их привязанность. Наблюдая за ними, я не могла избавиться от мысли, что когда-нибудь в будущем они станут не просто друзьями, а чем-то большим.

Я даже начала потихоньку учить Лювиана, как правильно вести себя с девушками — и, надо сказать, он всё схватывал на лету. С уверенностью могу сказать: он запомнил каждое моё слово.

Что касается его магии, то она часто напоминала о себе, порой вспыхивая в неожиданные моменты. Старушка, обладающая знаниями о магии, решила переехать во дворец, чтобы лично обучать Лювиана контролю над его силой и правильному их использованию.

Однако вскоре стало ясно, что Эрилина тоже унаследовала магию — и, к удивлению всех, её сила оказалась особенной. В отличие от отца, она могла управлять всеми четырьмя стихиями: огнём, водой, землёй и воздухом. Каждый раз, когда его дочь использовала магию, Эймон смотрел на неё с восхищением и лёгким трепетом, словно видел нечто удивительное и непостижимое.

Жизнь продолжалась, а мы все — каждый по-своему — старались найти своё место в этом мире.

Прошёл ещё один год. Постепенно Люций начал чувствовать себя всё хуже — его лицо побледнело, движения стали медленными и осторожными, словно каждое усилие давалось с трудом. Всё чаще он начинал кашлять, и порой в его ладони проступали алые пятна крови. Врачи приходили и уходили, разводя руками — никто из них не мог поставить точный диагноз или предложить действенное лечение. Их беспомощность только усиливала мою тревогу.

Мне было больно видеть, как мой сильный, властный Люций с каждым днём угасает. А вместе с его ухудшающимся здоровьем начало пошатываться и моё — словно мы были связаны невидимой нитью, и когда один страдал, другой чувствовал ту же боль. Слабость подкрадывалась ко мне незаметно: порой я не могла подняться с постели, сердце тревожно билось, а в голове стоял туман.

Мы с Люцием решили ничего не говорить Лювиану. Его сердце было ещё слишком юным, и причинить ему такую боль казалось нам слишком жестоким. Он продолжал жить своей жизнью — смеялся с Эрилиной, постигал основы магии, бегал по дворцу, не подозревая, что над нашей семьёй сгущаются тучи.

Единственными, кто знал правду, были лишь те, кому мы доверяли безоговорочно: врач, не теряющий надежды найти лекарство; Эймон, с его вечной решимостью защитить нас любой ценой; Лириэль, которая не отходила от меня, поддерживая в самые слабые моменты; и Риан, всегда спокойный и надёжный, готовый прийти на помощь в любую минуту.

Тишина, царившая во дворце, с каждым днём становилась всё тяжелее, словно само время замедлило свой бег, ожидая неизбежного. Но я знала одно — я не оставлю Люция, что бы ни случилось, и буду бороться за него до последнего вздоха.

— Снежинка, доброе утро.

— Люций, почему так рано проснулся? — спросила я, заметив его бледное лицо и слабую улыбку.

— Хотел попить воды, а потом не смог уснуть, — тихо ответил он, отворачиваясь к окну, за которым начинал разгораться рассвет. — А ты, как всегда, прекрасна. Может, пойдём сегодня на пикник?

— Хорошая идея, — попыталась я улыбнуться, чтобы скрыть беспокойство. — Подожди немного, я переоденусь, и мы пойдём.

Люций поднял руку, собираясь использовать магию, чтобы помочь мне с нарядом.

— Люций, не стоит... Ты и так плохо себя чувствуешь, — моя рука осторожно легла на его запястье, останавливая его.

— Думаю, ты права... — его голос звучал тихо и устало, но он всё же ослабил сопротивление. — Просто я давно не видел тебя в белом платье.

Снова взмах руки, лёгкий щелчок пальцев, и на мне появилось скромное белое платье, усыпанное крошечными бусинками, словно россыпь снежинок.

— Ты такая красивая... — прошептал Люций, едва заметно улыбнувшись. — Пойдём. Лириэль уже всё приготовила, там будут дети.

— Почему ты так рано всё это придумал? — я попыталась пошутить, но голос предательски дрожал.

— Просто хочу побыть с вами как можно дольше... Наслаждаться каждой минутой, — его глаза на мгновение затуманились, но он тут же отвёл взгляд.

Мы вышли в сад. Лювиан и Эрилина носились, играя в догонялки, их звонкий смех разрывал тишину утра. Эймон и Лириэль стояли в стороне, наблюдая за ними. А Риан, не сводя с детей глаз, поспешно шагал за ними, боясь, что те могут упасть или случайно навредить себе.

— Риан, оставь их, пусть побегают, пока у них есть эта возможность! — с натянутой радостью в голосе выкрикнул Люций.

Лириэль слегка поклонилась нам, сдержанно и официально, как всегда.

— Рада вас видеть, королева Селестия и король Люций. Желаю вам долгой жизни.

— Спасибо, Лириэль, — прошептала я, но слова застряли где-то в горле.

Эймон подошёл чуть ближе, его взгляд стал тревожным.

— Селестия, — тихо спросил он, чтобы никто не услышал. — Как чувствует себя Люций? Он бледен, словно лист бумаги.

Я медленно повернула голову к Люцию, и сердце сжалось — его губы почти слились с цветом кожи, а тени под глазами стали ещё глубже. Слёзы невольно потекли по моим щекам.

— Снежинка... почему ты плачешь? Иди ко мне, — голос Люция прозвучал едва слышно, как затухающая мелодия.

Я подошла к нему, а он вытер слёзы с моих щёк, стараясь улыбнуться. Его голова опустилась мне на колени, а я осторожно начала перебирать пряди его волос, словно пытаясь запомнить каждое прикосновение, каждый миг, пока время не украло у нас эти драгоценные моменты.

В воздухе пахло весной, но внутри меня бушевала осень.

— Моя королева, моя Снежинка, мой мир, мой лучик света… — прошептал Люций, его голос был тихим, но полным нежности. — Знай, я всегда буду тебя любить.

— Любовь моя, я тоже тебя очень сильно люблю, — ответила я, едва сдерживая слёзы, и поцеловала его в губы, а затем добавила ещё один лёгкий поцелуй в лоб.

Люций слабо улыбнулся.

— Я посплю немного… что-то в сон клонит, — прошептал он и прикрыл глаза.

— Хорошо, — с трудом выдавила я, сердце сжималось от неясного страха.

— Папа, мама, посмотрите, я поймал бабочку! — звонкий голос Лювиана разорвал тишину. Мальчик подбежал к Люцию, восторженно трогая его за щёку. — Папа, папа, просыпайся… — но ответа не было. — Папа не просыпается… Он меня не любит? — его голос дрогнул, и в глазах появилось непонимание.

Я с ужасом посмотрела на Люция — он не дышал. Руки начали дрожать, слёзы застилали мне глаза. Лириэль и Эймон заметили мои переживания.

— Лювиан… — мой голос сорвался. — Папа просто спит… очень крепко. Он устал. Идите с Эрилиной покушайте… Лириэль пойдёт с вами…

Я не могла отпустить его руку. Она была такой холодной.

— Дети, идёмте, — Лириэль старалась говорить весело, но в её голосе звенела натянутая грусть.

Когда дети скрылись из виду, я больше не могла сдерживать слёз. Они хлынули ручьём.

— Нет… Люций, ты обещал… Ты обещал, что не оставишь меня… — я осторожно трясла его за плечо, надеясь, что это всего лишь дурной сон. — Люций, если ты решил меня напугать, то… у тебя получилось. Только… пожалуйста… открой глаза…

— Королева… — прошептал Эймон с ужасом в голосе.

— Риан… Эймон… скажите, что он притворяется… Он же не может просто так уйти… — мой голос сорвался на хриплый крик, а слёзы продолжали струиться по щекам. — Ну скажите хоть что-нибудь! Не молчите!

— Королева… — голос Риана дрожал. — Король умер… Нам нужно… как можно скорее назначить дату похорон… Нам очень жаль…

Слёзы блестели и в его глазах.

— Риан… — я закрыла лицо руками, слёзы обжигали кожу. Боль была невыносимой. Сердце казалось вот-вот взорвётся.

Внезапно я почувствовала, как кто-то осторожно дотронулся до моего плеча. Это была старушка, лицо которой окутывала тайна.

— Это я… Люций… Он хотел передать тебе, чтобы ты не плакала, — её голос был спокойным, но каким-то другим, словно она говорила не своими словами. — Ему больно смотреть, как ты плачешь… Он сказал, что спрятал для тебя подарок в спальне, но не хочет говорить, где именно… — старушка на мгновение замолчала, словно прислушиваясь к чему-то. — Он сказал… чтобы ты не плакала, пока не найдёшь его подарок. А потом можешь плакать сколько угодно…

Я не могла вымолвить ни слова.

— Всё… иди… Тебе пора… Не бойся. Я ей не скажу…

— Кому не скажете? — мой голос дрожал.

— Ничего… — старушка улыбнулась, глядя куда-то вдаль. — Сама увидишь… когда придёт время. А сейчас… попрощайся с его телом… и не забывай его слова… Соберись. У тебя есть ребёнок.

Я посмотрела на Люция, который всё ещё лежал у меня на коленях — такой красивый, такой спокойный… словно просто заснул. В последний раз я поцеловала его в губы и, с трудом сдерживая рыдания, прошептала:

— Увидимся с тобой… в раю.

Эймон успел позвать стражей. Меня осторожно увели прочь из сада. Эймон не отходил от меня ни на шаг. Я больше не плакала, как велел мне Люций, но внутри… в горле стоял комок, словно оно было усыпано гвоздями. Сердце болело… душа кричала… Тело двигалось само по себе. Я ничего не чувствовала. Мозг перестал думать.

— Мамочка… где папа? — голос Лювиана вывел меня из оцепенения.

Я опустилась на колени перед сыном и обняла его.

— Сынок… знай, папа тебя очень сильно любит… и всегда будет… Он гордится тобой… — слёзы снова жгли глаза, но я заставила себя улыбнуться. — Я откажусь от трона… и ты станешь новым правителем Королевства Тьмы.

— Мама… так папа не спал… он ушёл… навсегда? — голос Лювиана дрожал.

— Эй, солнышко… не плачь… Папа не хотел бы видеть твои слёзы… и мои тем более… Видишь? Я не плачу… — я приподняла уголки его губ пальцем. — Он любил нашу с тобой улыбку… вот так… всегда улыбайся…

— Я не хочу занимать место папы… Это его законное место… Я ещё недостаточно взрослый, чтобы править…

— Лювиан, ты очень умный… Ты знаешь законы этого мира… Ты знаешь, как править… Ты даже умнее меня… — я слабо улыбнулась, поглаживая его по голове. — Ты должен править… У меня нет сил заниматься государственными делами… Твой папа всегда помогал мне… Я ничего не делала одна… кроме того, как попадала в неприятности и била плохих парней… Помнишь, я тебе рассказывала?

— Да, помню, мама… — голос Лювиана сорвался. — Я обещаю… что сделаю всё возможное, чтобы сделать это Королевство лучше… Я позабочусь о тебе, как папа… Буду каждый день дарить тебе цветы… перед сном буду дурачиться с тобой… Ты можешь бить кого захочешь… Я сделаю тебя самой счастливой…

— Я уже счастлива… ведь у меня есть ты… Эймон… Риан… Лириэль… и Эрилина… — я посмотрела на него, с трудом скрывая слёзы. — А ты почему плачешь?

— Лювиан… я слышала… что… — Эрилина стояла в стороне, её лицо было в шоке.

Лювиан подошёл к ней и крепко обнял.

— Эрилина… я обещаю, что когда мы вырастем… я женюсь на тебе… И буду любить тебя так, как папа любил маму… Даже ещё сильнее… И буду заботиться о тебе… как твой отец заботится о твоей маме… Только… прошу… не оставляй меня…

Эрилина всхлипнула и прижалась к нему ещё крепче.

— Лювиан… я тебя никогда не брошу…

В день похорон Селестия и Лювиан были единственными, кто не пролил ни слезинки, но их лица словно отражали бездонную пропасть боли и печали. В каждом взгляде, в каждом сдержанном вздохе чувствовалась глухая, немая скорбь, которая сжигала их изнутри.

Лювиан сдержал своё обещание. Каждый день он приносил свежие цветы в покои своей матери, аккуратно ставил их в вазу, где раньше стояли букеты от Люция. Вечерами он неизменно приходил к Селестии, чтобы поговорить с ней, пытаясь отвлечь от мрачных мыслей, и вместе они продолжали искать загадочный подарок, оставленный Люцием для своей возлюбленной. Но, сколько бы они ни искали, ни одна вещь в спальне не казалась тем самым подарком — как будто он остался призрачной надеждой, сокрытой где-то между мирами.

Прошло пять долгих лет. Селестия почти перестала покидать свои покой , лишь иногда позволяя себе выйти в сад, который Люций создал для неё. Лювиан каждый день навещал её, Эймон, Лириэль, Риан — никто не оставлял её в полном одиночестве ни на мгновение. Но, несмотря на их заботу, пустота внутри неё с каждым днём становилась всё глубже. Она, как и обещала Люцию, так и не позволила себе заплакать, не проронила ни одной слезы. Её глаза оставались сухими, но в них отражался бескрайний океан боли.

Лювиан, между тем, стал мудрым и сильным правителем. Его слова были взвешенными, а поступки — решительными. Король Арколион, сдержав свою клятву, повелел написать книгу о великом Лувиане Древноре — каждое его действие, каждый подвиг превращались в историю, достойную летописей. Лювиан был юн, но уже напоминал своего отца — в нём горела та же страсть к своему народу и та же непреклонная сила духа.

Селестия же продолжала смотреть в сад. Это было место, где Люций в последний раз лежал у неё на коленях, где она дарила ему свой последний поцелуй и видела его последнюю улыбку. Сад, полный цветов, стал немым свидетелем их любви, угасшей так же внезапно, как яркая звезда, рухнувшая с небес.

Спустя три года Лювиан начал ухаживать за Эрилиной уже в романтическом смысле. Их чувства расцветали медленно, но искренне. А через полгода они поженились. На свадьбе Лириэль и Эймон сияли от радости, словно это был самый светлый день их жизни. Селестия также присутствовала на церемонии. Она сдержанно улыбалась и с дрожащим голосом благословила молодых. Эрилина была в нежно-голубом платье, таком же, какое много лет назад надевала сама Селестия. Лювиан же, в свой свадебный день, был как две капли воды похож на своего отца — полный жизни, решимости и любви.

Первый танец Лювиан исполнил со своей молодой женой, а второй — подарил своей матери. Они танцевали в тишине, и Селестия, глядя на своего сына, видела в нём молодого, сильного Люция. В этот миг ей казалось, что время повернуло вспять, и перед ней снова стоял её любимый, такой, каким она его запомнила.

Спустя два месяца после свадьбы Селестия ушла из жизни. Она сканчалась тихо, от невыносимого горя, от отчаяния, которое годами разъедало её сердце. Врачи говорили, что сердце её ослабло, но все знали — это разбитая душа медленно угасла, следуя за своей единственной любовью. Она сдержала своё обещание — не плакала ни разу, пока была жива.

Глава 26

— Кто-нибудь, скорее! Её сердечный ритм! — Молодой человек, отойдите, позвольте нам её осмотреть.

Врачи поспешно подошли к постели, их движения были быстрыми, но слаженными — опыт и годы практики давали о себе знать. Главный врач, мужчина с холодным, сосредоточенным взглядом, сразу же положил два пальца на запястье пациентки, проверяя пульс.

— Пульс ровный, около 75 ударов в минуту, — произнёс он ровным голосом, но в его тоне чувствовалось удивление.

— Давление? — спросила ассистентка, уже надевая манжету тонометра на руку пациентки.

— 120 на 80. В пределах нормы, — ответила она, взглянув на циферблат прибора.

Ещё один врач подсоединил электроды кардиомонитора к груди девушки. На экране появилось ровное, стабильное сердцебиение — чёткие зубцы, сменяющие друг друга в спокойном ритме.

— Сердечная активность восстановилась. Это… это невозможно, учитывая её предыдущее состояние, — врач нахмурился, просматривая предыдущие записи кардиограммы.

— Может, был временный сбой? Или эмоциональный шок? — осторожно предположила медсестра, проверяя зрачки пациентки фонариком.

— Зрачки реагируют на свет, сознание… частично возвращается, — заметила она, убирая фонарик.

Главный врач сделал глубокий вдох и повернулся к обеспокоенному молодому человеку, стоявшему рядом.

— Мы проведём дополнительные обследования: ЭКГ, УЗИ сердца, общий анализ крови. Такое резкое улучшение — это редкость. Но, похоже, её состояние стабилизируется, — его голос был серьёзен, но в нём скользнула едва заметная надежда.

— Доктор, прошу вас, проведите все возможные обследования. Я оплачу любые расходы.

— Молодой человек, позвольте уточнить, кем вы ей приходитесь? Насколько мне известно, вы сами лишь неделю назад вышли из комы, и, судя по документам, между вами нет никаких официальных связей.

— Она для меня — всё. Она — смысл моей жизни, — его голос дрожал от сдерживаемых эмоций, радость и тревога смешались воедино. — Она моя Снежинка.

— Понимаю, вероятно, она действительно занимает особое место в вашем сердце. В таком случае вам следует быть рядом. Знаете, мы всерьёз рассматривали возможность отключения её от аппаратов жизнеобеспечения — она провела в коме почти два месяца. Но, к счастью, случилось настоящее чудо.

— Спасибо вам, доктор. Я никогда этого не забуду.

— Не стоит благодарности. Спасение жизней — наша прямая обязанность. Однако предупреждаю: когда она проснётся — а это должно произойти в течение ближайших нескольких часов — будьте с ней особенно осторожны. Ей сейчас крайне важно сохранять спокойствие, любые сильные эмоции могут ей навредить.

— Я всё понял. Обещаю, я буду рядом и позабочусь о ней.

— Эх, молодёжь… что с них взять, — с лёгкой улыбкой пробормотал врач и, бросив последний взгляд на пациентов, тихо вышел из палаты.

— Селестия, прошу, просыпайся скорее… — Люций склонился над ней, нежно взял её за руку и прошептал.— Надеюсь, ты сдержала своё обещание и не грустила, пока меня не было рядом.

Он коснулся губами её ладони, а затем, не в силах бороться с накопившейся усталостью, опустил голову рядом с её рукой и незаметно для себя уснул.

Спустя два часа веки Селестии дрогнули. Медленно, словно опасаясь разочароваться, она открыла глаза. Мир вокруг показался ей размытым и неясным.

"Я… я в раю? Где я? Неужели снова переродилась? Люций… что с ним? Где он?" — мысли метались в её голове.

Она с усилием приподнялась на кровати, и тут её взгляд остановился на знакомых волосах, покоящихся у её руки. Осмотревшись по сторонам, Селестия начала осознавать, что это не иной мир и не сон.

"Я проснулась… Я действительно проснулась из комы… Это был всего лишь сон? Но… сколько я была без сознания?"

— О чём задумалась, Снежинка? Только не волнуйся, тебе нельзя нервничать. Я сейчас позову врача, — голос Люция был тёплым, но в нём сквозила тревога.

Она судорожно схватила его за руку.

— Люций… Это действительно ты? — мой голос был слабо слышен, но в нём звучала надежда.

— Ты меня не забыла… — Он улыбнулся и, крепко обняв меня, коснулся губами моего виска. По щекам потекли слёзы.

— Эй, эй… Не плачь, пожалуйста. Мы ведь сейчас вместе, — Люций с нежностью вытер мой слёзы.

Я тихо засмеялась, всхлипывая.

— Как и обещала, я не плакала… ни разу. Я гуляла по саду… и всё время думала о тебе.

— Селестия, давай чуть позже поговорим… Мне нужно позвать врача. Они должны тебя осмотреть, — Люций с заботой посмотрел на меня.

Я медленно кивнула и нехотя разжала его руку.

Через несколько минут в палату вошёл тот же врач — высокий мужчина в очках, с усталым, но доброжелательным взглядом.

— Ну что же, молодая леди, — начал он с тёплой улыбкой, — давайте убедимся, что с вами всё в порядке. Как вы себя чувствуете? Голова не кружится?

— Немного… но я думаю, это от счастья, — тихо засмеялась я.

Люций, стоявший рядом, не смог сдержать улыбку.

— Это хороший знак, — кивнул врач. — А зрение? Видите меня чётко?

— Да, вы в белом халате, у вас очки… и усталые глаза, но добрые, — с легкой улыбкой отметила я.

Врач сдержанно усмехнулся.

— Память, похоже, тоже в порядке. А что насчёт чувствительности? Попробуйте пошевелить пальцами рук и ног.

Я медленно, но уверенно сжала пальцы, затем пошевелила ногами под тонким одеялом.

— Всё на месте! — радостно сказала я.

— Замечательно, — врач сделал несколько пометок в карте. — Это настоящее чудо, что вы пришли в себя. Две недели назад у нас не было такой надежды. Ваша стойкость впечатляет.

— Это не только моя стойкость… — я с нежностью посмотрела на Люция. — Он был рядом, даже когда я его не слышала.

Люций сжал мою руку, а врач, с улыбкой закрыв карту, кивнул.

— Думаю, с такой поддержкой вы очень быстро пойдёте на поправку. Но пока отдыхайте, не перенапрягайтесь и — главное — никаких слёз. Только положительные эмоции.

— Обещаю, доктор, — с лёгкой улыбкой ответила я.

— Хорошо. Я зайду позже. Если что-то почувствуете — сразу зовите медсестру.

Доктор ещё раз взглянул на нас, а затем тихо вышел из палаты, оставив нас вдвоём.

— Почему ты смущаешься, как будто мы встречаемся в первый раз? — Люций приблизился ко мне, его взгляд был полон той теплотой, которая когда-то согревала меня. — Не забывай, в том мире у нас было гораздо больше, чем просто поцелуй. У нас был ребенок. Кстати, расскажи мне, как он, чем сейчас занимается?

— После твоей смерти я сразу отказалась от трона и передала Лювиану власть управлять королевством. Он женился на Эрилине. Он любит её так, как ты любил меня, и в нем я часто видела черты молодого тебя. На их свадьбе они были такими же, как и мы когда-то. Эрилина была в том же голубом платье, что и я в своё время, а Лювиан носил тот же костюм, что и ты. Если бы у Эрилины были белые волосы, можно было бы сказать, что это мы в молодости. Их танец был изысканным, даже лучше, чем наш. Арколион сдержал свое слово и нанял писателя, который постоянно следит за поступками Лювиана и пишет историю о нем. Эймон по-прежнему ведет себя глупо, пытаясь развеселить других. Кстати, я так и не смогла найти твой подарок — ты слишком хорошо его спрятал.

— Снежинка, не было никакого подарка. Я сказал это старушке, потому что не хотел видеть, как ты плачешь. Ты так сильно плакала, умоляя Эймона и Риана признаться, что это был просто розыгрыш. Мое сердце болело, и я хотел тебе всё сказать, но не мог. Я помню, как после того, как Никс впервые явился к нам, ты рассказала мне, что ты из другого мира, и я понял, что я не единственный, кто оказался в этом мире.

— И ты все это время молчал об этом? — мои глаза стали огромными от удивления. — Почему ты сразу не сказал, что помнишь всё, что происходило в том мире, и как ты вообще там оказался?

— Я не хотел тебя напугать, да и подходящего момента не было. Поэтому решил не говорить тебе. Но я оказался там после аварии. Какой-то придурок мчался на высокой скорости и на повороте выехал на меня. Полиция сказала, что за рулем был Никс, вместе с Мираэль, а ты сидела на заднем сиденье. Ты выглядела мертвой, вся в крови, без сознания.

— Если они погибли в том мире, значит, они сейчас в этом мире?

— Не знаю, но могу предположить, что те, кто не помнит ничего об этом мире, уже никогда не вернутся обратно. Например, Мираэль — она ничего не помнила. А вот ты, я и Никс помнили, и, вероятно, именно поэтому мы здесь. Думаю, Мираэль умерла в той аварии.

— Папа тоже ничего не помнил, значит, он правда умер.

Люций обнял меня, его тепло окутало, и я почувствовала, как его руки обвивают меня, словно крепкая защита.

— Не бойся, я с тобой, — прошептал он, — завтра утром могут прийти следователи, чтобы задать пару вопросов о том, что случилось. Расскажи им всё, как было. Если он не отправится за решетку, я сам постараюсь сделать всё, чтобы он оказался там. Ты уверена, что с тобой всё в порядке?

— Да. А сколько я была без сознания?

— Доктор сказал — два месяца.

— Столько времени? Это было всего лишь пару месяцев?

— Именно. Но надеюсь, ты там никого больше не покалечила.

— Не смейся! Но нет, у меня не было силы. Я помню только твои холодные руки, мягкие волосы, блестящие на солнце, и твои бледные губы, которые я поцеловала.

Я не успела договорить, как Люций внезапно поцеловал меня. Его поцелуй был страстным, будто он хотел поглотить меня целиком. Мне было так хорошо, что я едва могла дышать.

— Люций, подожди, я задыхаюсь!

— Тогда мне нужно будет научить тебя дышать во время поцелуев, — его голос был полон решимости. — И хватит думать о моей смерти в том мире. Смотри, я тут, перед тобой, как и обещал. Если не веришь, могу поцеловать тебя еще раз. Представь, что это был всего лишь кошмар.

— Я постараюсь…

— Снежинка, — голос Люция стал чуть тише, но от этого не менее уверенным. — Давай поженимся, когда всё уладится. Я хочу прожить с тобой всю оставшуюся жизнь, до последнего вздоха. Каждый день, каждую минуту.

Я широко распахнула глаза, и сердце на миг замерло, прежде чем забиться с удвоенной силой.

— Ты… ты сейчас делаешь мне предложение? — в моём голосе звучало одновременно удивление и надежда.

Люций мягко усмехнулся и, чуть склонив голову, коснулся губами моих пальцев.

— Нет, — его улыбка стала лукавой. — То предложение, которое я тебе сделаю, будет по-настоящему романтичным и незабываемым. Я хочу, чтобы этот момент стал особенным, таким, о котором ты будешь вспоминать всю жизнь.

— В таком случае, — я лукаво прищурилась, — я не смогу тебе отказать.

Люций улыбнулся ещё шире, и в его глазах вспыхнуло нежное тепло.

— Чем ты сейчас занимаешься? Работаешь? Учишься? — мой голос был полон неподдельного интереса.

— И то, и другое, — я чуть вздохнула. — Дед хочет, чтобы я унаследовал его компанию, поэтому я работаю в его фирме и параллельно учусь. Это не королевство, конечно…

— Значит, раньше ты правил королевством, а теперь будешь править компанией? — Я слегка склонила голову, изучая его с любопытством. — Ваше величество, вам не кажется, что ваша власть стала… немного меньше? — мой глаза хитро блеснули.

Он задумался, слегка покусывая нижнюю губу, а затем с напускной серьёзностью ответил.

— Знаешь, по сравнению с целым королевством… это действительно мелочь.

Люций прижал руку к своей груди, туда, где билось его сердце, и с драматичным выражением лица медленно опустился головой на мою кровать.

— Вы разбиваете мне сердце, моя королева… — прошептал он, с трудом сдерживая улыбку.

Я всплеснула руками и притворно ахнула.

— О нет! Что же я наделала? Я убила короля своей жадностью! Теперь моя вина вечна…

Люций, не открывая глаз, шёпотом добавил.

— Чтобы разбудить меня, тебе придётся поцеловать меня…

Я скрестила руки на груди, изображая возмущение.

— О, дорогой мой, но мы ведь не женаты. Это будет позором для меня… Меня осудят, и люди станут кидать в меня камни, ведь они решат, что я опозорила свою честь и честь моей семьи!

Не выдержав, Люций резко приподнялся и, схватив моё лицо в ладони, наклонился ко мне и нежно, но уверенно поцеловал.

— Всё, я вернулся к жизни, — с игривой улыбкой прошептал он.

Я сделала вид, что в ужасе отстраняюсь.

— О, что вы наделали, ваше величество! Теперь вы обязаны жениться на мне… Это единственный способ спасти мою репутацию.

Люций с мягким смехом снова поцеловал меня в лоб.

— Я готов хоть тысячу раз жениться на тебе, моя Снежинка. Если этого требует честь… и любовь, — его голос стал чуть хриплым, но полным нежности. — А лучше — тысячу и один раз.

Я улыбнулась, ощущая, как счастье медленно разливается по всему телу. В этот момент не существовало ни прошлого, ни тревог — только я и Люций. И наша история, которая лишь начинала свою новую главу.

— Снежинка, тебе пора отдохнуть, — тихо сказал Люций, проводя кончиками пальцев по моим волосам. — Я пойду, но обещаю вернуться завтра утром. Рано.

Моё сердце сжалось от одной только мысли, что он уйдёт. В комнате сразу стало холоднее, словно с его уходом исчезнет и то тепло, что согревало меня.

— Можешь остаться со мной? — мой голос прозвучал чуть громче шёпота. — Здесь полно места… Я ночью почти не двигаюсь, так что мы никому не помешаем. Пожалуйста, Люций, только не уходи.

В глазах Люция промелькнула тень сомнения, но затем его губы тронула едва заметная улыбка.

— Хорошо, я останусь. Посплю здесь, рядом с тобой.

Я сдвинулась чуть в сторону, делая место для него. Люций осторожно лёг рядом, и я тут же положила голову ему на плечо. Его рука мягко обвилась вокруг моей талии, защищая и утешая одновременно. Его дыхание было ровным, а тепло его тела — таким знакомым. Так мы и уснули, слушая биение сердец друг друга.

Нас разбудил резкий звук. Телефон. Это был телефон Люция. Я с трудом открыла глаза и увидела, что на часах было всего семь утра. Люций уже сидел, отвечая на звонок, а я, стараясь не мешать, встала с кровати и направилась в ванную комнату. Там я умылась, привела себя в порядок и переоделась, чтобы выглядеть чуть более собранно.

Когда я вернулась в палату, Люция уже не было. Видимо, что-то срочное потребовало его внимания. Я вздохнула — в комнате стало пусто без него. Прошло около тридцати минут, прежде чем в дверь тихо постучали, и вошёл врач — высокий мужчина с усталым, но доброжелательным выражением лица.

— Доброе утро, мисс Селестия. Как вы себя чувствуете сегодня? — спросил он с лёгкой улыбкой, открывая медицинскую карту.

— Очень хорошо. Даже отлично, — с тёплой улыбкой ответила я.

Врач удовлетворённо кивнул.

— Это замечательно. Однако хочу напомнить, что ваше состояние всё ещё нестабильно, поэтому не перенапрягайтесь. Сегодня вас хочет допросить следователь — он уже ждёт за дверью. Если в любой момент почувствуете себя плохо, можете прервать разговор. Ваше здоровье для нас в приоритете.

Я серьёзно кивнула.

— Я поняла. Спасибо, доктор.

Врач направился к двери, открыл её и сказал приглушённым голосом:

— Можете войти.

Следователь шагнул внутрь — высокий мужчина средних лет, с внимательным взглядом и чётко очерченными чертами лица. В его голосе звучала сдержанная доброжелательность.

— Доброе утро, Селестия. Рад видеть, что вам уже лучше. Мне нужно задать вам несколько вопросов. Постарайтесь вспомнить всё, что знаете и помните о случившемся. Любая деталь может быть важна.

Я медленно кивнула, собираясь с мыслями. Сердце вновь забилось чуть быстрее, но я знала — это нужно пережить. Ради себя. Ради Люция.

— Давайте начнём всё с самого начала. Я должен вас предупредить, что наш разговор записывается вот на этот диктофон, — голос следователя был ровным, профессиональным, но в его тоне слышалась скрытая настороженность. — Селестия, скажите, кем вам приходятся Никс Талев и Мираэль Терамис?

Я глубоко вдохнула, пытаясь справиться с неприятными воспоминаниями.

— Никс Талев был моим парнем… а Мираэль Терамис — моей бывшей лучшей подругой, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, хотя внутри всё сжалось.

— Почему бывшая? — уточнил следователь, чуть склонив голову набок.

— Потому что она переспала с моим парнем, — мой голос дрогнул, и я сжала пальцы в кулак, вспоминая ту боль.

— Понимаю… — он сделал пометку в блокноте. — Теперь расскажите, как вы оказались в машине Никса, в крови?

Я замерла на секунду, перед глазами вспыхнула та сцена: ярость, предательство, звонок… и падение.

— несколько дней перед инцидентом я узнала, что Никс изменил мне с Мираэль. Она сама предложила поговорить и пригласила меня к себе домой. Я не могла отказать, мне хотелось услышать объяснения… надежда на то, что всё окажется ошибкой, что это просто нелепое недоразумение, всё ещё теплилась во мне, — я с трудом проглотила ком в горле. — Когда я пришла, Мираэль вела себя странно. Её тон, её манеры… всё менялось каждую секунду — от показной дружелюбности до злости. Это выводило меня из себя. Я не понимала, что происходит…

— Что было дальше? — тихо спросил следователь, не отрывая взгляда.

— Потом мне позвонили из больницы. Сказали, что мой отец попал в аварию и находится в критическом состоянии. Я была в ярости, в отчаянии… и когда Мираэль снова начала говорить что-то колкое, я подошла к ней, чтобы… — я замялась, — чтобы ударить её. Мне казалось, она специально доводила меня, зная, что Никс увидит, как я теряю над собой контроль. Он вмешался, схватил меня за запястье, и мы начали ссориться. Всё было на грани…

— Вы сказали, что вам снова позвонили? — напомнил следователь.

Я медленно кивнула.

— Да… это был тот же номер. На этот раз мне сказали, что мой отец скончался. Я не могла поверить в это… Телефон выпал из моих рук. А потом… кто-то толкнул меня… — я сжала руки, пытаясь подавить дрожь, — и я упала. Позади меня был стеклянный столик в центре комнаты. Всё, что я помню — это звон разбитого стекла… а потом тьма. Я больше ничего не чувствовала.

Следователь сделал ещё одну запись в блокноте, прежде чем снова заговорить:

— Скажите, почему вы согласились пойти к ней домой? Почему не предложили встретиться в кафе или другом общественном месте?

— Я… — я задумалась, — я была тогда разбита. В голове творился хаос. Я не могла ни о чём думать… Мне хотелось услышать от неё объяснения. Хотела вернуть нашу дружбу. Мы с ней знали друг друга очень долго… — мой голос стал тише. — Я просто хотела понять, почему она так поступила.

— Понимаю… — следователь положил ручку на стол. — Ещё один вопрос: перед тем, как вы потеряли сознание, вы успели разглядеть, кто вас толкнул? Это могла быть Мираэль? Или Никс?

Я покачала головой.

— Всё произошло слишком быстро. Я не успела никого увидеть… Но… у меня было странное чувство. Будто кто-то стоял позади меня. Не Мираэль и не Никс… кто-то ещё.

— Кто-то ещё? — его брови чуть приподнялись. — Вы помните какие-то детали? Запах, звук, может, тень?

— Кажется… я слышала чей-то тихий шёпот. Но я не уверена. Это было похоже на… на ветер… — я закрыла глаза, пытаясь оживить в памяти тот момент.

— Шёпот… — повторил следователь, делая пометку. — Хорошо. Мы это проверим.

Он на мгновение замолчал, а затем задал следующий вопрос:

— Скажите, у вас были враги? Кто-то, кто мог желать вам зла?

Я задумалась. Никс, Мираэль… и кто-то незнакомый… Кто это был?

— Нет, не думаю... В университете у меня со всеми хорошие отношения, — я задумчиво провела рукой по волосам, словно пытаясь восстановить события в памяти. — Может, мне тогда показалось... От шока и страха всё было как в тумане. Или, возможно, кто-то просто проходил мимо, увидел ссору, испугался и решил не вмешиваться. Бывает ведь, что люди боятся попасть в неприятности и просто убегают.

Следователь внимательно выслушал мои слова, его взгляд оставался серьёзным, но в нём читалось лёгкое сомнение.

— Вы рассуждаете логично, — кивнул он, делая пометки в блокноте. — Этот вариант мы тоже обязательно рассмотрим. Подскажите, в каком университете вы учитесь?

— В университете Щит Закона, — ответила я, стараясь говорить ровно, хотя сердце почему-то билось быстрее.

— Значит, вы изучаете право? — уточнил он, приподняв бровь.

— Именно. Я учусь на адвоката, — с лёгкой гордостью произнесла я, вспоминая, сколько сил вложила в учёбу и практику.

Следователь улыбнулся уголком губ, словно моя профессия вызвала у него уважение.

— Вы довольно умная и рассудительная молодая леди, — заметил он, закрывая блокнот. — Это похвально. Думаю, вам не составит труда помочь нам восстановить картину произошедшего.

Я кивнула, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри меня продолжала бушевать буря вопросов и догадок.

— прошу прошение надеюсь я вам не помешал — в палату зашел люций с большим пакетом

— я вас помню вы люций древнор я вас помню я брал у вас показание на прошлой недели и нет вы нам не помешали мы только что закончили

— хорошо — холодно ответил люций как всегда

— Вы двое знакомы? — поинтересовался следователь, с любопытством оглядывая нас.

— Можно сказать, мы теперь встречаемся, — с легкой усмешкой ответил Люций.

— Ого, так быстро! Признаюсь, я удивлён, — следователь улыбнулся, переводя взгляд с Люция на меня. — Ваш дедушка не будет против, господин Люций Древнор?

— Мне двадцать три года, я сам решаю, с кем встречаться, а с кем нет. Это не его дело. Если собираетесь докладывать ему обо всём, передайте, чтобы занялся своей жизнью, — голос Люция был холоден, а взгляд — колюч.

— Вы, как всегда, неприветливы к окружающим, — с лёгкой усмешкой заметил следователь, а затем повернулся ко мне. — Надеюсь, к вам он относится теплее, чем к остальным?

— Да, со мной Люций очень тёплый и заботливый, — я взглянула на Люция и мягко улыбнулась, ловя его едва заметную улыбку в ответ.

— Ну раз так, я пойду. Желаю вам хорошо провести время, — с добродушной улыбкой сказал следователь.

— Ага, давай, вали и поскорее, — буркнул Люций, лицо его оставалось непроницаемым.

— Люций, почему ты так с ним разговариваешь? Он ведь следователь, как-никак, — недоумённо спросила я, когда тот ушёл.

— Да, он действительно хороший следователь. Настолько хороший, что когда я был подростком, он докладывал дедушке о каждом моем шаге. И почти каждый раз дед злился и наказывал меня, — в голосе Люция сквозила усталая горечь.

— Оу... То есть богатеньких детишек тоже наказывают? — не удержалась я от подколки.

— Меня — да. Как у остальных — не знаю, — ответил Люций, пожав плечами.

— И как же наказывали великого Люция? — с любопытством поинтересовалась я.

— Летом, на каникулах, меня отправляли в деревню. Без денег, без вещей — ничего. Там я должен был работать в поле, за это мне платили, и я мог купить себе еду или хотя бы крем и спрей от комаров. Так проходили все три месяца, — его голос звучал спокойно, но я чувствовала, что за этим спокойствием скрываются не самые радужные воспоминания.

— Жестко... — протянула я, широко распахнув глаза.

— Есть такое... Но были и хорошие моменты, — Люций слегка улыбнулся.

— И какие же? — с интересом спросила я.

— Например, вечерами я купался в озере, гулял по полям, где росли дикие цветы. Там было очень красиво, — в его голосе появилось тепло.

— Ну конечно, в каждой деревне есть озеро, где по вечерам купаются парни и девушки... полуодетые, — я лукаво прищурилась.

— Ты что, ревнуешь? — с усмешкой спросил Люций.

Я собралась ответить, но вдруг Люций молниеносно сунул мне в рот булочку с маком.

— Эй! — возмутилась я, едва разжевывая тесто.

— Молчи и ешь, — с довольным видом сказал Люций. — Я никак не мог их найти, а ещё купил куриный суп, фрукты и йогурт.

— Почему так много? Я не смогу всё это съесть... Так вот почему ты сегодня утром ушёл, ничего не сказав? — я с удивлением посмотрела на него.

— Да, прости, что не предупредил. У меня были кое-какие дела. И ещё... ты должна набраться сил, так что просто ешь, — его голос был мягким, но в глазах читалась привычная серьёзность.

Я только вздохнула и послушно принялась за еду, чувствуя, как на сердце становится теплее.

В палату вошёл молодой врач — на вид около двадцати пяти лет. Высокий, в хорошей физической форме, с каштановыми волосами и доброжелательной улыбкой, которая, казалось, никогда не покидала его лица. В его чертах было что-то знакомое, что на мгновение напомнило мне Эймона — только вот его здесь явно не хватало для полного покоя и привычного веселья.

— Госпожа Селестия, как только закончите кушать, мы отправимся сдавать анализы, чтобы убедиться, что вашему здоровью ничто не угрожает, — сказал врач мягким, ободряющим тоном.

Я замерла с булочкой в руках, внутренне напрягшись.

— А... я могу отказаться? У меня нет столько денег, чтобы заплатить за... — начала я, но не успела закончить фразу — Люций вновь молниеносно сунул мне в рот очередную булочку.

— Она пойдёт. Дайте нам пять минут, — холодно и бескомпромиссно ответил Люций, даже не взглянув на врача.

Тот слегка удивился такому тону, но не подал вида и лишь кивнул.

— Тогда я буду ждать вас на ресепшене, — всё так же с улыбкой сказал он и развернулся, чтобы уйти.

— Хорошо, — коротко бросил Люций.

Когда врач вышел, я раздражённо повернулась к Люцию, жуя булочку с удвоенной яростью.

— Эй, у тебя это уже вошло в привычку — запихивать мне еду в рот, когда тебе не нравится, что я говорю? — возмутилась я, едва проглотив кусок.

Люций прищурился и слегка наклонился ко мне, опасно сократив дистанцию.

— Ну, это всё же лучше, чем если бы ты била мужчин между ног, — усмехнулся он. — Согласись, я прав?

Я сжала челюсти, демонстративно откусив ещё один кусок булочки, и уставилась на него с неподдельной злостью.

— Ну что ж, молчание — знак согласия, — довольным тоном подытожил Люций.

— Пойдём уже! Знаешь ли, не очень вежливо заставлять людей ждать, — процедила я, решив сменить тему, чтобы не дать ему повода для дальнейших подколок.

Люций лишь ухмыльнулся.

— На твоём месте я бы не говорил про вежливость, — сказал он, намекая на мой недавний комментарий.

В этот момент за дверью показался врач и сделал приглашающий жест рукой, давая понять, что пора следовать за ним. Люций остался ждать, а я, глубоко вздохнув, пошла за врачом, ощущая на себе колючий взгляд Люция, который, как всегда, не собирался оставлять меня без присмотра.

Мы прошли по длинному коридору, освещённому яркими лампами, пока не оказались в небольшой, но чистой и светлой лаборатории. Врач жестом предложил мне присесть на стул возле стола, на котором уже стояли пробирки, спиртовые салфетки и прочие медицинские принадлежности.

— Итак, госпожа Селестия, сначала мы возьмем у вас кровь из вены. Это нужно, чтобы проверить общее состояние организма и убедиться, что нет никаких инфекций или воспалений, — сказал он, надевая стерильные перчатки.

— Замечательно... — пробормотала я, не в силах скрыть сарказм.

Врач лишь добродушно улыбнулся.

— Не переживайте, это совсем не больно. Вы боитесь уколов? — спросил он, аккуратно стягивая с моей руки рукав.

— Нет, — ответила я, хотя внутри всё-таки что-то неприятно сжалось. — Просто не люблю больничные процедуры.

— Никто их не любит, — мягко согласился он. — Сожмите кулак... отлично.

Я почувствовала, как холодная спиртовая салфетка коснулась кожи, и через мгновение тонкая игла пронзила вену. Легкая боль, но вполне терпимая.

— Готово. Теперь ещё анализ мочи и небольшая проверка рефлексов, — продолжил врач, убирая пробирку с моей кровью в специальный контейнер.

Я устало вздохнула.

— Это обязательно?

— К сожалению, да. Мы должны убедиться, что с вами всё в порядке. Это стандартная процедура, особенно после таких... необычных обстоятельств, в которых вы оказались, — он бросил на меня изучающий взгляд, но не стал задавать лишних вопросов.

— Ну, раз стандартная... — пробормотала я, стараясь не показывать своего раздражения.

После всех необходимых процедур врач записал что-то в свою тетрадь и поднял на меня глаза.

— Все результаты будут готовы через несколько часов. Если что-то будет не так — я сразу вас оповещу. А пока можете отдохнуть.

Я кивнула, с трудом сдерживая желание просто уйти и забыть об этом месте.

— Спасибо, доктор…

— Фаэль. Просто Фаэль, — с улыбкой поправил он.

— Спасибо, Фаэль, — повторила я, вставая со стула.

Выйдя из кабинета, я увидела Люция, всё так же стоявшего в холле с непроницаемым выражением лица.

— Как прошло? — спросил он, скрестив руки на груди.

— О, прекрасно. Взяли кровь, проверили рефлексы и заставили сделать ещё один "стандартный" анализ, — я закатила глаза.

Люций хмыкнул.

— Ну, по крайней мере, ты жива.

— Да уж, какое облегчение, — фыркнула я.

Врач Фаэль снова появился в дверном проёме и кивнул Люцию.

— Можете забрать её, господин Древнор. Результаты будут позже.

— Отлично, — коротко ответил Люций и, развернувшись, направился к выходу.

Я едва поспевая за ним, невольно улыбнулась — с ним точно не соскучишься.

Мы остановились перед выходом из больницы. Воздух был свежим, с лёгкой примесью прохлады — кажется, скоро должен был пойти дождь. Люций, облокотившись на дверь машины, посмотрел на меня с лёгкой улыбкой.

— Ну что, пойдём ко мне или к тебе? — спросил он, в его голосе звучала лёгкая игривость. — Если хочешь, можешь пожить у меня. В моём доме всегда найдётся для тебя место.

Я покачала головой, слабо улыбнувшись.

— Нет, спасибо. Я пойду к себе. Там мой дом, мои воспоминания... — я тяжело вздохнула. — Я прожила там всю свою жизнь. Не могу так быстро всё бросить. Мне нужно время.

Люций внимательно посмотрел на меня, словно пытаясь заглянуть в самые глубины моей души, но спорить не стал.

— Хорошо, настаивать не буду. Переедешь ко мне, когда будешь готова, — его голос стал мягким. — Давай я тебя отвезу.

Мы сели в машину, и тишина моментально окутала нас, нарушаемая лишь гулким урчанием мотора. За окном медленно проплывали дома и деревья, с которых срывались первые капли дождя. Но в моей голове всё было куда громче — мысли кружились вихрем.

Когда я пойду навестить могилу отца? В каком состоянии дом — два месяца это немалый срок... Смогу ли я жить там одна — без папы, без его тёплой улыбки и заботы, без запаха его приготовленной еды? Что мне делать с университетом — продолжить учёбу или бросить? Надо будет найти подработку, чтобы как-то оплачивать жильё и еду…

— Снежинка, о чём задумалась? — вдруг прервал мои размышления Люций, скользнув по мне быстрым, но внимательным взглядом.

— Думаю, что делать дальше, — честно ответила я. — Строю планы, так сказать.

— Как интересно, — ухмыльнулся он. — А меня добавила в свои планы?

Я усмехнулась.

— Конечно, без тебя никуда. Что же я буду делать без такого заботливого кавалера? — с лёгкой иронией сказала я, затем добавила уже теплее: — На самом деле, я рада, что мы вместе, ты себе даже не представляешь. С тобой мне не будет так одиноко... Жаль, что Эймона здесь нет. С ним всегда было весело.

Люций хмыкнул.

— Вот тут спорить не буду, — сказал он, чуть крепче сжимая руль. — Этот парень будто был бессмертным, судя по тому, как общался и со мной, и с тобой. Я, как король, мог бы казнить его раз тысячу, а он всё равно продолжал бы шутить и ухмыляться. Кстати, мне особенно запомнился тот день, когда он впервые увидел Лириэль... — Люций усмехнулся и покачал головой. — Он, кажется, с ума сошёл от любви. Даже букет цветов ей наколдовал, чтобы впечатлить. Вот с тех пор он и начал себя так вести — ещё более безрассудно.

Я улыбнулась, вспомнив эту сцену.

— Да, я говорила об этом с Лириэль. Она мне сначала не поверила, но я думаю, что она — самая особенная девушка для него.

Люций посмотрел на меня тёплым взглядом, и его голос стал чуть мягче.

— Как и ты для меня, — он аккуратно взял меня за руку, его пальцы мягко сжали мои.

Я тут же выдернула руку и показала на руль.

— Держи руль обеими руками, — укоризненно сказала я. — Не хватало нам ещё раз попасть в кому. Мне и одного раза было достаточно.

Люций рассмеялся.

— Ну, я бы не отказался прожить с тобой ещё одну жизнь, — его голос был одновременно серьёзным и тёплым. — Но... вот мы и приехали.

Машина плавно остановилась перед моим домом. Он выглядел таким же, как и прежде, но теперь казался пустым, лишённым того уюта, что наполнял его, пока здесь был папа.

Люций вышел из машины, обошёл её и открыл мне дверь.

— Я пойду с тобой, — сказал он, не давая мне возможности возразить. — У меня всё равно нет дел, так что этой ночью я принадлежу только тебе.

Я усмехнулась, пряча смущённую улыбку.

— Я, конечно, не против... но боюсь, что сегодня мне придётся тебе отказать.

Люций наклонился чуть ближе, его губы едва заметно тронула улыбка.

— Если думаешь, что я обижусь, то ты глубоко ошибаешься, любовь моя, — прошептал он.

Я закатила глаза, скрывая, как внутри всё сжалось от его слов, и открыла дверь дома, делая шаг вперёд — в ту самую реальность, где мне предстояло вновь учиться жить одной.

Глава 27

Я вставила ключ в замок двери и медленно повернула его. Дверь с легким скрипом отворилась, и мы с Люцием вошли в дом. Внутри было пусто — впрочем, я и не ожидала ничего другого. Тишина окутывала пространство, а тусклый свет, пробивавшийся сквозь занавешенные окна, делал обстановку ещё более мрачной. Я нащупала выключатель и включила свет, наполняя комнату тёплым, но слегка дрожащим свечением.

— Снежинка, подожди, — тихо, но настойчиво произнёс Люций, крепко держа меня за руку, не давая сделать ни шага.

— Что случилось, Люций? — с тревогой в голосе спросила я.

— У кого-нибудь есть ключи от этого дома? Соседи, друзья твоего отца? — его взгляд метался по комнате, словно выискивая что-то незримое.

— Нет, ключи были только у меня и моего отца. А почему ты спрашиваешь? Что тебя насторожило? — я сжала его руку чуть крепче.

— Посмотри на этажерку — на ней нет ни крупицы пыли. А дверца тумбочки в коридоре приоткрыта… Ты ведь не оставляешь вещи в таком виде, верно?

Я всмотрелась внимательнее и почувствовала, как холодный страх сковал моё сердце.

— Ты прав… — выдохнула я едва слышно.

— Стой здесь. Я проверю дом. Если что-то случится — сразу беги, хорошо? — его голос был твёрдым, но я чувствовала, что он беспокоится обо мне.

Я медленно кивнула, не в силах произнести ни слова. Люций, шаг за шагом, двинулся вглубь дома, прислушиваясь к каждому шороху. В комнате повисла звенящая тишина.

Внезапно кто-то схватил меня за руку.

— А-А-А-А! Люций! — закричала я, сердце бешено заколотилось.

— Селестия? Это ты? — раздался знакомый голос.

Люций тут же подбежал ко мне, его лицо отражало смесь ужаса и решимости. В одно мгновение он рывком притянул меня к себе, и я, не осознавая, как это произошло, оказалась в его крепких объятиях.

— Я… я Селестия… А вы кто? — мой голос дрожал, но я изо всех сил пыталась держаться.

— Я твой дядя, Каэлин. Забыла меня? — мужчина внимательно смотрел на меня, а затем нахмурился. — Вряд ли… В детстве у тебя была такая хорошая память.

— Дядя… — прошептала я, и, едва осознав, что это правда, бросилась к нему и обняла. — Как я могла тебя забыть? Просто… ты изменился, и я сразу тебя не узнала. Какими судьбами ты здесь?

Дядя вздохнул и слегка сжал мои плечи.

— Когда мне сообщили, что мой брат умер, а ты находишься в коме, я сразу приехал, чтобы заняться похоронами. Я хотел навестить тебя сегодня, когда узнал, что ты очнулась, но… меня срочно вызвали по работе, и я не смог отказаться. Прости меня за это.

— Дядя, не беспокойся. Ты и так сделал для меня слишком многое… Я благодарна тебе от всего сердца, — мои глаза наполнились слезами, но я сдержалась.

— Что ж, хватит стоять на пороге! Давайте пройдём на кухню, я что-нибудь приготовлю, и мы поужинаем, поговорим, — он улыбнулся и перевёл взгляд на Люция. — Позволь спросить, кто этот молодой человек?

— Познакомься, это мой парень, его зовут Люций Древнор, — ответила я, с гордостью глядя на Люция.

Дядя удивлённо вскинул брови.

— Тот самый Люций? Да быть не может… — пробормотал он и направился на кухню.

Мы с Люцием переглянулись и последовали за ним.

— Позже расскажешь мне, каким бизнесом управляет твоя семья, раз уж тебя весь город знает, кроме меня, — шёпотом сказала я, улыбнувшись.

Люций лишь усмехнулся в ответ.

— Дядя откуда у тебя ключи от нашего дома

— твой папа дал их мне ну на всякий случай да и давно это было думаю он сам забыл что дал их мне

— ясненько

— селестия у меня сейчас некоторые проблемы с финансовыми и я в трудном ситуаций

— Да, конечно, без проблем. Оставайся столько, сколько потребуется, — с искренней улыбкой сказала я.

— Спасибо… Я постараюсь как можно скорее найти новое жильё и не задерживаться, — ответил Дядя, опуская взгляд, будто испытывал неловкость.

— Дядя, не переживай. У меня всё равно учёба, а ещё нужно найти подработку, так что дома я буду появляться редко. Ухаживать за домом как следует не смогу, так что хозяином здесь будешь ты, — я постаралась сказать это как можно увереннее, чтобы он не чувствовал себя обузой.

Дядя кивнул, обдумывая мои слова.

— Вот, поешь пока что. Это на случай, если проголодалась, пока я готовлю ужин, — он поставил передо мной тарелку с йогуртом и нарезанным киви.

— Спасибо, — улыбнулась я и принялась за еду.

Дядя перевёл взгляд на Люция и, слегка прищурившись, спросил:

— Люций, как давно вы знакомы с Селестией?

Люций, всегда спокойный и уверенный, ответил без тени сомнения:

— Это наш второй день знакомства.

Каэлин удивлённо вскинул бровь.

— Второй день? И вы уже начали встречаться? Вам не кажется, что вы немного поторопились с таким решением? — его голос был ровным, но в словах звучала неподдельная забота.

Люций, не колеблясь, ответил:

— Нет. Я думаю, Селестия поторопилась с решением, когда Никс предлагал ей встречаться с ним.

Я почувствовала, как сердце ёкнуло, услышав имя Никса, но старалась не показывать этого.

Каэлин внимательно посмотрел на Люция, будто оценивая каждое его слово.

— Люций, ты взрослый мужчина. Надеюсь, у тебя есть голова на плечах, и ты не заставишь мою племянницу страдать от несчастной любви. Селестия заслуживает только счастья.

— Об этом можете не переживать, — уверенно ответил Люций, чуть сильнее сжав мою руку под столом.

Внезапно Дядя сменил тему, его лицо озарилось тёплой улыбкой:

— Кстати, у меня сохранились её детские фотографии. Если хочешь, могу показать — в детстве Селестия была просто очаровательной.

Люций с лёгким любопытством кивнул:

— Давайте, показывайте.

Я чуть не подавилась киви, удивившись, как быстро они перешли с серьёзного разговора к чему-то такому милому и весёлому. "Ничего себе, — подумала я, — вот это смена настроения."

Дядя достал старый альбом и начал листать страницы.

— Вот здесь она ест мороженое и вся испачкалась. После этого она полчаса бегала по парку и плакала, потому что испачкала свою любимую рубашку, — Дядя улыбнулся, вспоминая этот момент.

Я почувствовала, как моё лицо начинает краснеть, но промолчала.

— А вот тут, — продолжил он, — Селестия злится на своего отца за то, что он не купил ей шоколадку. Видишь, как она надула щёки? Она тогда весь вечер дулась и ни с кем не разговаривала.

Люций сдержанно усмехнулся, разглядывая фото.

— А вот этот момент — просто шедевр! Мы поехали на рыбалку, и каждый раз, когда я вытаскивал рыбу, Селестия ловко выхватывала её у меня из рук и бросала обратно в озеро. Я сфотографировал её и пригрозил показать фото её отцу. После этого она три дня дулась на меня и не разговаривала, — Дядя рассмеялся, перелистывая страницу.

Я вздохнула, пытаясь не рассмеяться вместе с ним.

— А вот тут… — Дядя улыбнулся особенно тепло. — Она совсем младенец. Если честно, когда я увидел её впервые, был уверен, что родился мальчик, поэтому купил ей одежду для мальчика. В итоге целый месяц Селестия ходила в костюмчиках с машинками и динозаврами. Мы долго смеялись, когда поняли ошибку.

Люций слегка улыбнулся, глядя на фото, а я сидела с йогуртом и пыталась не провалиться сквозь землю от неловкости.

— Дядя… может, хватит? — слабо улыбнулась я, надеясь, что больше "компромата" он не достанет.

Но в глубине души мне было тепло и радостно — это были воспоминания о детстве, о семье, которых мне так не хватало.

— Покажите ещё несколько фотографий, где Селестия была маленькой, — с лукавой усмешкой попросил Люций, склонившись поближе к семейному альбому.

— О, конечно, подойди ближе, — дядя с удовольствием перелистнул страницу. — Вот её первый день в школе. Видишь, она тут не в настроении — пришлось рано вставать, так что улыбается через силу. А вот здесь её день рождения — смотри, самая счастливая девочка на свете! — он с теплом провёл пальцем по фотографии. — А тут Селестия у бабушки в деревне, помогает поливать огород. Такая старательная!

Дядя перевернул ещё одну страницу, и вдруг Люций громко расхохотался. Я же, увидев их реакцию, в замешательстве нахмурилась.

— Почему вы смеётесь? — с подозрением спросила я.

— Снежинка… — едва сдерживая очередной приступ смеха, выдавил Люций. — Так это у тебя с детства привычка бить мужчин между ног?!

Дядя, задыхаясь от смеха, кивнул.

— Я до сих пор удивляюсь, как твоему отцу удалось заснять этот момент! — добавил он, вытирая слёзы.

— Снежинка, а почему ты его ударила? — Люций продолжал веселиться, явно не собираясь останавливаться.

Я скрестила руки на груди и, стараясь сохранить спокойствие, холодно ответила:

— Не помню.

Дядя, всё ещё усмехаясь, решил вмешаться:

— Селестия, у тебя отличная память. Забыть что-то — это точно не в твоём стиле. — Он глубоко вдохнул, чтобы успокоиться. — Помнишь, когда мы с твоим отцом решили поспорить, кто дольше продержится без еды и воды? И ты поймала меня, когда я тайком ел булочку… потом ты меня шантажировала этим и целую неделю каждый день выпрашивала у меня мороженое.

Я усмехнулась:

— Ага, ещё папу поймала — он мне пиццу купил, чтобы я рот на замок держала.

Дядя рассмеялся ещё громче:

— Люций, моя племянница очень умная, так что скрыть от неё что-то — бесполезная затея.

— Да, я уже это понял, — со смехом покачал головой Люций.

Дядя, наконец, переведя дух, взглянул на нас с лёгкой улыбкой:

— Ладно, детишки, уже поздно. Идите отдыхайте. Селестия, ты завтра собираешься в университет?

Я кивнула:

— Думаю, да. Меня не было довольно долго, так что я многое пропустила.

Повернувшись к Люцию, я спросила:

— Пойдёшь к себе или останешься здесь ночевать?

Он задумчиво пожал плечами, будто серьёзно взвешивая все «за» и «против».

— Думаю, останусь тут.

— Тогда пойдём наверх в мою комнату. Если хочешь, можешь сразу в душ — ванная рядом с моей.

Люций усмехнулся:

— Надеюсь, у тебя нет привычки запирать гостей в ванной, чтобы потом их шантажировать?

Я закатила глаза:

— Только если ты не принесёшь мне мороженое или пиццу.

Мы с улыбкой направились вверх по лестнице, оставив дядю внизу, который, кажется, снова уткнулся в альбом, время от времени тихо посмеиваясь.

— Ну почему ты его ударила? — с нескрываемым любопытством спросил Люций, всё ещё посмеиваясь.

Я вздохнула, вспоминая тот давний эпизод.

— Он сказал, что мой папа ведёт себя по-детски… и пригрозил, что если я не буду делиться с ним своими шоколадками, то расскажет своему отцу, а тот сделает мне что-то плохое, — ответила я с холодной серьёзностью.

Люций покачал головой, усмехнувшись:

— Ну теперь я полностью убедился, что без причины ты никого не бьёшь.

Я пожала плечами, улыбнувшись краем губ:

— Кто бы стал бить кого-то без причины? Только психопат на это способен.

Я открыла дверь своей комнаты, и знакомая картина заставила меня на мгновение замереть. Всё лежало на своих местах — будто время остановилось в тот день, когда я ушла. Книги ровными рядами выстроились на полках, а среди них выделялась одна — покрытая тонким слоем пыли, так и не дочитанная. На кровати лежало плед и несколько подушек, как я оставила. Всё было таким привычным… и таким тихим. Но тоска по папе вдруг сжала сердце.

— Выглядит мило, — заметил Люций, оглядывая комнату.

— И пыльно, — добавила я с легкой улыбкой. — Завтра надо будет прибраться.

— Я пойду в душ, — сказал он, разминая шею.

— Да, хорошо. А я пока хоть пыль протру, чтобы комната выглядела чуть живее.

Люций вдруг наклонился ко мне, мягко поцеловал в лоб и с лёгкой ухмылкой вышел из комнаты.

Я взяла влажную салфетку и начала протирать пыль с полок, медленно возвращая комнате её прежний уют и тепло. Каждый взмах руки был словно ещё одной попыткой стереть не только пыль, но и лёгкую печаль, что поселилась в сердце. Вскоре воздух в комнате стал чуть свежее, а я с тихим удовлетворением осмотрела результат своих стараний, будто вернула частичку своей жизни на место.

Через несколько минут я услышала, как в ванной стих звук воды, а затем шаги Люция, возвращающегося ко мне. Он был в тёмных спортивных штанах и белой футболке, волосы слегка влажные, а с шеи всё ещё стекала тонкая капля воды.

— Ты быстро, — заметила я, продолжая вытирать пыль.

— А ты медленно, — усмехнулся он, прислонившись к дверному косяку. — Вижу, ты прямо сражаешься с этой пылью, словно это враг.

Я закатила глаза:

— Знаешь, если хочешь помочь, то можешь взять вторую салфетку.

Люций склонил голову на бок, будто серьёзно обдумывая предложение.

— Думаю, лучше я помогу другим способом… — он подошёл ко мне, мягко забрал салфетку из моих рук и, притянув меня за талию, усадил на кровать. — Тебе нужно отдохнуть.

— Люций… — начала я, но он прервал меня, коснувшись пальцем моего носа.

— Ни слова. Завтра твой первый день в университете после долгого перерыва, ты должна быть в форме. Пыль подождёт.

Я хотела возразить, но поняла, что он прав. В комнате воцарилась уютная тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием и редкими звуками с улицы.

— Спокойной ночи, Люций.

— Спокойной, Снежинка

***

— Снежинка, вставай, иначе опоздаешь в универ. Завтрак на столе в кухне, а твою одежду я уже приготовил. Тебе нужно только умыться, переодеться и поесть. В университет отвезу тебя я — твой дядя ушёл ещё час назад, — голос Люция был мягким, но настойчивым.

Я перевернулась на другой бок, уткнувшись лицом в подушку.

— Ага… ты сейчас ведёшь себя, как дворецкий. Всё приготовил, сделал, мне остаётся только покушать и выйти за порог, — пробормотала я сквозь зевок.

— Просто хотел, чтобы ты ещё немного поспала. Но если сейчас не поднимешься, то опоздаешь, — с лёгкой усмешкой ответил он.

Я прищурилась, глядя на него.

— Ты мне сейчас напоминаешь моего отца. Он тоже всегда говорил, что я опоздаю, даже если я проснусь в четыре утра, — добавила я с ухмылкой, вспоминая, как папа постоянно подгонял меня по утрам.

Люций наклонил голову и тихо засмеялся:

— Думаю, он знал, сколько времени тебе нужно, чтобы собраться.

Вздохнув, я села на кровати и, потянувшись, направилась в ванную комнату. Глаза едва открывались от утренней сонливости, и я, чуть не споткнувшись о порог, протянула руку к зубной щётке. Ленивая и с закрытыми глазами начала чистить зубы, пока холодная вода, которой я умылась, не заставила меня вздрогнуть и окончательно проснуться. Освежившись, я вернулась в свою комнату.

На кровати аккуратно лежала одежда, которую приготовил Люций: лёгкие брюки, которые явно не дадут мне запариться в течение дня, и белая футболка. Я знала, что в универе строгие правила по поводу одежды, поэтому такой простой и удобный вариант — отличный выбор.

Когда я спустилась на кухню, на столе меня ждал завтрак: стопка аппетитных панкейков с сиропом, стакан молока и рядом — йогурт с кусочками свежих фруктов. Всё выглядело настолько идеально, что я даже на мгновение замерла.

— Люций, ты ведь не говорил, что любишь готовить, — удивлённо сказала я, присаживаясь за стол.

Он, стоя у окна и набирая что-то на телефоне, лишь пожал плечами:

— Я живу один, так что мне приходится готовить самому. Да и, если честно, это даже весело.

Я усмехнулась.

— А почему не наймёшь повара? Он бы готовил для тебя всё, что ты захочешь. Ты же можешь себе это позволить.

Люций убрал телефон в карман и, подойдя ко мне, мягко положил руки на мои плечи, чуть надавив, чтобы усадить меня обратно на стул — явный намёк, что сначала мне нужно поесть, а потом уже болтать.

— Потому что я не люблю, когда в моём доме постоянно находятся посторонние люди. Ко мне и так раз в неделю приходит женщина, которая делает генеральную уборку — и этого вполне достаточно, — сказал он спокойно, его голос был тихим, но твёрдым.

Я взглянула на него, приподняв бровь:

— Ты не похож на других людей, у которых много денег. Обычно они окружают себя целым штатом слуг.

Люций улыбнулся краем губ:

— Я бы так не сказал. У каждого свои привычки.

Он бросил взгляд на часы и чуть нахмурился:

— Давай, снежинка, ешь быстрее. Я пойду к машине — нужно ещё пару звонков по работе сделать, пока ты завтракаешь.

Я медленно кивнула, украдкой наблюдая, как он вышел из кухни. Его привычка заботиться обо мне была такой естественной, что я всё ещё не могла до конца в это поверить. С тихой улыбкой я начала есть, понимая, что это утро уже стало особенным.

Когда я наконец допила молоко и оставила пустую тарелку в раковине, на улице уже слышался тихий гул мотора. Я схватила рюкзак, быстро проверив, что взяла всё необходимое — блокнот, ручку, наушники и телефон. Сердце чуть сжалось от лёгкого волнения: это был мой первый день в университете после такого долгого отсутствия.

Я вышла на крыльцо, и Люций, облокотившись о чёрную машину, внимательно разглядывал что-то в своём телефоне. Его взгляд тут же поднялся, когда он услышал звук двери.

— Готова, снежинка? — с лёгкой улыбкой спросил он, открывая для меня пассажирскую дверь.

— Да… думаю, да, — я села в машину, и Люций сел за руль, заведя двигатель.

Мы выехали на дорогу, и тишину в салоне наполняла негромкая музыка, игравшая по радио. Я смотрела в окно, пока Люций не нарушил молчание:

— Нервничаешь?

Я повернула к нему голову:

— Немного. Всё-таки меня долго не было, и не знаю, как на это отреагируют одногруппники.

Люций мельком взглянул на меня, уголки его губ дрогнули в лёгкой ухмылке:

— Если кто-то скажет что-то лишнее — скажи мне.

Я рассмеялась:

— Ты что, собираешься прийти и напугать их?

— Ну, если понадобится… — с наигранной серьёзностью протянул он.

Я покачала головой, с улыбкой глядя на него. В груди стало чуть теплее.

Когда мы подъехали к университету, Люций припарковался неподалёку от входа. Я уже собиралась выйти из машины, как его голос остановил меня:

— Снежинка…

Я повернулась к нему, вопросительно приподняв бровь.

— Удачи, — тихо сказал он, слегка улыбнувшись.

Я кивнула, улыбнувшись в ответ.

— Спасибо, Люций.

И, глубоко вздохнув, я открыла дверь машины и шагнула навстречу новому дню.

Позади раздался знакомый голос, полный искреннего волнения:

— Силс, ты вернулась! Мы так переживали за тебя… Нам сказали, что ты в коме, и я не знала, что думать.

Я обернулась и увидела свою подругу Ирис, которая стремительно ко мне приближалась. Однако прежде, чем она успела броситься в объятия, рядом раздался ещё один голос — более спокойный и рассудительный:

— Ирис, не беги так. Если преподаватель увидит, опять начнёт читать мораль о том, что мы взрослые и должны вести себя соответственно.

Я слегка улыбнулась и помахала Люцию на прощание, давая понять, что позже мы ещё увидимся.

Но Ирис, кажется, заметила этот жест и тут же нахмурилась, переводя взгляд с меня на Люция.

— Подожди-ка… — в её голосе проскользнуло удивление. — Силс, когда ты успела найти себе парня? Ты ведь всё это время была в коме! Я приходила к тебе, навещала… Единственный, кого я там встречала — это твой дядя. А вот этого мужчину я вижу впервые.

Я на мгновение замялась, не зная, как объяснить ситуацию. Всё, что произошло со мной за это время, казалось чем-то невероятным, почти нереальным. Как рассказать ей правду, не вызвав кучу вопросов?

— Это долгая история, Ирис… Просто так получилось, сложно объяснить, — ответила я, стараясь уйти от лишних подробностей.

Она смерила меня задумчивым взглядом, но всё же не стала настаивать.

— Хорошо. Расскажешь, когда будешь готова, — наконец произнесла она и, схватив меня за руку, потянула вперёд. — А теперь пошли, а то опоздаем на занятие!

Я лишь улыбнулась, следуя за ней. Впереди меня ждало много сложных разговоров, но сейчас было не время для объяснений.

Мы с Ирис заняли свои места, но почти сразу почувствовали на себе десятки любопытных взглядов. Казалось, будто на моём лице появилось что-то нелепое, или, хуже того, у меня между зубами застрял кусок салата.

Я наклонилась к Ирис и тихо спросила:

— Почему они так на меня смотрят? Неужели всё дело в том, что я была в коме?

Ирис усмехнулась, но в её голосе послышалось лёгкое удивление:

— О, Силс, если бы только в этом дело… Тебя подвёз в университет сам Люций Древнор! — прошептала она, склоняясь ближе. — Я сначала его не узнала, но теперь вспомнила. Его лицо… оно слишком знакомо, чтобы ошибиться.

Я замерла на мгновение, осмысливая её слова.

"Люций Древнор… Почему это имя звучит так важно? Чем же мой любимый занимается? И как я могла забыть спросить его об этом?"

Я лишь коротко кивнула, скрывая собственное замешательство.

— Ясно…

В этот момент в аудиторию вошёл преподаватель, постучав по столу, чтобы привлечь внимание студентов.

— Ну что, можем начинать лекцию?

Аудитория взорвалась дружным криком:

— Да!

Я глубоко вздохнула, чувствуя, что этот день только начинается, а вопросов в моей голове стало ещё больше, чем было утром.

Преподаватель, мужчина лет сорока с выразительными чертами лица и строгим взглядом, поправил очки и оглядел аудиторию.

— Раз все на месте и готовы, начнём. Сегодняшняя тема — принципы правопорядка и их значение в обществе.

Я старалась сосредоточиться, но чувствовала, как несколько студентов время от времени бросали на меня взгляды. Видимо, приезд в университет с Люцием ещё долго будет темой для обсуждений.

— Кто может объяснить, что такое правопорядок и почему он важен? — задал первый вопрос преподаватель, скрестив руки на груди.

Несколько человек подняли руки, но, к своему удивлению, я услышала своё имя:

— Селестия, может, вы ответите?

Я моргнула, но быстро собралась.

— Правопорядок — это установленная система общественных отношений, которая строится на соблюдении законов и правовых норм. Он необходим для стабильности, защиты прав граждан и функционирования государства.

Преподаватель удовлетворённо кивнул.

— Верно. Правопорядок — это основа цивилизованного общества. А теперь другой вопрос: какие элементы входят в систему правопорядка?

Я успела вспомнить учебник и вновь ответила:

— Законность, правосознание, юридическая ответственность и правоприменительная практика.

— Отлично, — похвалил он. — А теперь представим ситуацию. Гражданин нарушил закон, но утверждает, что сделал это во благо. Например, взломал базу данных медицинского центра, чтобы спасти жизнь пациента. Как, по-вашему, это оправдано?

Аудитория загудела, обсуждая этот вопрос. Я задумалась, а затем уверенно ответила:

— С юридической точки зрения — нет, так как нарушение закона влечёт ответственность. Однако с моральной точки зрения можно рассматривать это как ситуацию крайней необходимости, и тогда нужно учитывать обстоятельства. В таких случаях важна работа суда, который оценивает мотивы и последствия поступка.

Преподаватель улыбнулся.

— Интересный подход. Вы правильно подметили разницу между буквой закона и моральной стороной. Закон не всегда учитывает человеческие эмоции, но для этого и существует судебная практика, которая анализирует такие случаи.

Он перевёл взгляд на остальных студентов.

— А теперь давайте разберём несколько реальных примеров и попробуем определить, как закон действует в подобных ситуациях…

Урок продолжился, и, несмотря на лёгкое волнение, я почувствовала, что снова становлюсь частью этого мира.

— Силс, звонок прозвенел, пойдём покушаем.

— А что со следующим уроком?

— Нам его отменили, у нас сегодня только одна пара.

— С чего бы такая щедрость?

— Мама директора умерла позавчера, так что его тоже нет в университете, и преподаватель решил дать нам выходной. Силс, ты чем слушала последние десять минут пары? Преподаватель как раз об этом говорил.

— Я просто задумалась, вот и не услышала.

— Может, для начала поедим пиццу, потом пойдём ко мне, посмотрим сериал, поедим вкусняшки, а вечером сходим в клуб?

— Ирис, я со всем согласна, но насчёт клуба подумаю.

— Да ладно тебе, там будут ребята с нашего курса, будет весело! Тебе не обязательно пить, просто потанцуем. Я тоже пить не буду, мне прописали сильные лекарства, так что отправляться на тот свет я пока не собираюсь.

— Хорошо, уговорила, но для начала я предупрежу Люция, чтобы он не переживал.

Я немного отошла и полезла в карман за телефоном. «Какого чёрта, у меня даже его номера нет!»

— Ирис, небольшая проблема… У меня нет его номера. Думаю, он не будет переживать.

— Как это вообще? Вы встречаетесь, но у тебя нет его номера? Скажи честно, у вас отношения по контракту?

— Нет, просто я забыла у него взять. У меня было столько дел, совсем замоталась.

Мы дошли до пиццерии, я заказала «Маргариту», а Ирис — «Пепперони» и маленькую колу.

— Силс, только не говори, что ты не знаешь, кем он работает и кто он вообще.

Я медленно покачала головой.

— Нет, этого я тоже не знаю.

Глаза Ирис округлились, и она подавилась. Я быстро протянула ей стакан с колой.

— Силс, ты просто что-то с чем-то!

— Ну так просвети меня.

— Единственное, что я знаю, это то, что Люций работает в компании своего дедушки, Райнарда. Она называется Luxford Holdings.

— Впервые слышу о такой компании.

Ирис снова подавилась.

— Селестия, да ты вообще с какой планеты прилетела? Это крупнейшая компания в стране! Они выпускают товары класса люкс — элитные автомобили, яхты, часы, ювелирные украшения. Но ходят слухи, что всё это лишь прикрытие, а его дедушка — настоящий мафиози. Правда это или нет, я не знаю. Однако если Люций тоже в этом замешан, это остаётся тайной. Они также спонсировали больницу, в которой ты лежала, а ещё у них связи в полиции и даже в нашем университете. Если захотят, могут построить другую компанию вместо нашего университета. Так что с ними лучше не шутить.

— Ирис, остановись! У меня уже в сотый раз челюсть отвисает от твоего рассказа. Боже, если бы я знала, я бы осталась с ним просто друзьями!

— Силс, скажи, что это шутка! Ты хоть понимаешь, сколько девушек мечтают просто увидеть его вживую?

— Тогда я, пожалуй, промолчу о том, что он готовил мне завтрак сегодня утром.

— Селестия, вызывай скорую, у меня сердце остановилось!

— Даже не думай. Подумать могут, что я тебя отравила, и закроют меня на пожизненно.

— Не преувеличивай! За отравление, повлекшее смерть, может быть квалификация как убийство, а за это лишают свободы на срок от 6 до 15 лет или дают пожизненное, но только если это было совершено с особой жестокостью. Ты ведь самая умная девушка на курсе, сегодня ответила на вопрос, на который никто не мог, а про наказание за отравление не знаешь?

Ирис сделала глубокий вдох и продолжила:

— Ты меня удивляешь всё больше и больше.

— А что ты скажешь, если один человек толкнул другого, и тот впал в кому?

— Ну, это зависит от ситуации. В данном случае причинён тяжкий вред здоровью, что может повлечь лишение свободы от 2 до 8 лет, в зависимости от обстоятельств. Если выяснится, что это было преднамеренно или с особой жестокостью, наказание будет строже. Если толкание было случайным или произошло в конфликте, это может рассматриваться как неумышленное причинение вреда, но уголовная ответственность всё равно будет. Суд рассматривает все обстоятельства, решение принимается на основе доказательств.

— Силс, почему ты спрашиваешь, если и так знаешь ответ?

— Просто хотела убедиться, что не ошиблась.

— Ты спрашивала для себя?

— Типа того. Ты уже доела?

— Ага, можем идти. Счёт оплачу я.

— Ты и так в прошлый раз заплатила за кофе. Позволь мне оплатить на этот раз.

— Тогда я куплю вкусняшки.

— Договорились.

Я оплатила счёт, и мы пошли в магазин. Там мы купили острые чипсы, колу, фанту, много разного шоколада и направились в дом Ирис. Её мама работала допоздна, а отец часто был в командировках. Несмотря на это, у них были тёплые отношения: они любили друг друга, просто много работали, чтобы обеспечить дочери комфортную жизнь. На выходных они всегда старались проводить время вместе.

Когда мы вошли в дом, из кухни донеслись голоса.

— Видимо, мама и папа вернулись. Прости, Силс , я не думала, что они будут дома.

— Если что, я могу уйти, чтобы ты смогла провести время с родителями.

В коридор вышла мама Ирис.

— Кто сказал, что ты должна уйти? Добрый день, Селестия. Вижу, вы купили вкусняшки. Давайте посмотрим фильм вместе, что скажете?

Она мягко улыбнулась.

— Добрый день, — сдержанно ответила я, чувствуя себя немного неловко.

— Фильм пусть выбирают наши гости! — добавил отец Ирис.

Мы прошли в гостиную и включили ужастик. Госпожа Алтея и господин Габриэль присоединились к нам. Несмотря на то, что это была всего вторая встреча, общаться с ними было приятно. Тем для разговоров оказалось так много, что мы почти не следили за фильмом.

— Мам, пап, хотела сказать, что мы с Силс собираемся в клуб. Там будут ребята с нашего курса. Вы сможете нас подвезти?

— Да, без проблем. Идите готовьтесь, когда будете готовы — спускайтесь.

— Спасибо! — радостно сказала Ирис, помогая мне подняться. — Пойдём, Силс.

— Спасибо за приятное время, с вами правда очень интересно, — искренне сказала я.

— Это взаимно, Селестия. Надеюсь, у нас будет ещё шанс так провести вечер, — мягко произнесла Алтея.

Мы поднялись в комнату Ирис.

— Ты иди первой в душ, а я пока подберу нам наряды.

— Хорошо.

Я направилась в душ, решив не мыть волосы, так как они были чистыми. Тёплая вода приятно расслабила мышцы, снимая усталость после насыщенного дня. Я приняла душ довольно быстро, наслаждаясь прохладными каплями, скользящими по коже.

Когда я вышла, Ирис уже ждала меня, держа в руках несколько платьев.

— Ты так быстро? — удивилась она, но тут же встряхнула плечами и продолжила: — Ладно, смотри, я выбрала для тебя несколько платьев. Вот это чёрное, красное, бордовое и белое. Но белое платье так себе, потому что ты и так светлая, будешь выглядеть как Снежная Королева. Поэтому я предлагаю чёрное платье, высокий хвост и вот эти чёрные туфли. А насчёт макияжа... Делаем нюд или что-то более яркое? Если выберем что-то выразительное, ты будешь выглядеть как настоящая богиня!

Глаза Ирис загорелись восторгом, и я невольно улыбнулась, глядя на неё.

— Ирис, ты выглядишь так мило, но если узнать тебя поближе, то можно сказать, что ты вовсе не ангелочек, — мягко пошутила я, слегка потянув её за щёку.

— Ой, да ладно тебе, — рассмеялась она.

— А ты в чём собираешься идти?

— Для начала быстро пойду в душ, а оденусь вот в это бордовое платье, — она демонстративно подняла изящное платье глубокого цвета, — и красные туфли.

— Твои родители не будут злиться за то, что ты выбрала такой открытый наряд?

— Нет, всё нормально. Они привыкли к моему стилю, а мама всегда говорит, что я должна носить то, в чём чувствую себя уверенно.

С этими словами Ирис скрылась в ванной, а я тем временем начала одеваться и наносить макияж.

Я аккуратно надела чёрное платье, которое идеально подчёркивало мою фигуру, и надела туфли. Затем приступила к макияжу — сначала подготовила кожу, нанесла лёгкий тон, затем добавила немного хайлайтера на скулы, чтобы лицо выглядело свежим. На губы нанесла нюдовый блеск, а глаза подвела тонкими чёрными стрелками, делая взгляд более выразительным.

Когда я закончила, из ванной вышла Ирис, её щёки слегка порозовели от горячей воды.

— Ну что, ты готова? — спросила она, накидывая на себя халат.

— Почти. Осталось только уложить волосы.

— Отлично, сейчас помогу, — оживлённо сказала Ирис, подойдя ко мне с расчёской.

Мы обе с нетерпением ожидали вечера, предвкушая веселье в клубе.

Глава 28

— Мам, пап, мы готовы! — радостно объявила Ирис, выходя из своей комнаты.

Алтея и Габриэль одновременно обернулись, и их лица отразили искреннее восхищение.

— Вау, девочки, вы просто огонь! — восторженно произнесла Алтея, окинув нас взглядом.

— Дорогая, это не то слово, — добавил Габриэль, слегка приподняв брови от удивления. — Ну раз вы готовы, тогда поехали.

Мы вышли из дома и направились к машине. Ирис села рядом со мной на заднее сиденье, впереди расположились её родители: за рулем — Алтея, а рядом — Габриэль. Пока мы ехали, мы с Ирис весело перешептывались, хихикали и строили планы на вечер.

Спустя полчаса мы оказались у входа в клуб. Попрощавшись с родителями, мы направились внутрь.

В клубе играла громкая музыка, разноцветные огни, толпы людей — клуб кипел жизнью.

— Селестия, смотри, там наши одногруппники! Может, подойдём к ним? — предложила Ирис, толкнув меня локтем.

Я огляделась. Ребята действительно уже собрались у бара.

— Да, давай. Думаю, будет весело — чем больше компания, тем интереснее!

Ирис потянула меня за руку, и мы подошли к ним.

— Ребята, всем привет! — с улыбкой поздоровалась Ирис.

— Вау, девочки, вы просто огонь! — воскликнул один из парней, окинув нас восхищенным взглядом.

— Что, перестал отправлять огоньки в Инсту и теперь говоришь это вживую? — съязвила Ирис, заставив всех засмеяться.

Мы заказали напитки: я взяла лёгкий коктейль, а Ирис — просто воду с лимоном. Атмосфера была лёгкой — кто-то танцевал, кто-то болтал, а самые смелые знакомились с новыми людьми. Мы же с Ирис решили просто посидеть за столиком и понаблюдать.

Внезапно я почувствовала, как моё тело начинает гореть.

— Силс, с тобой всё в порядке? Ты вся покраснела! — встревоженно спросила Ирис.

— Нет, всё нормально… — пробормотала я, пытаясь собраться с мыслями. Голова слегка кружилась, но я всё ещё могла соображать. — Кажется, один придурок что-то подмешал в мой напиток. Я не сразу заметила.

Лицо Ирис помрачнело.

— Это кто-то из наших?

— Нет… Это произошло, когда рядом проходил какой-то парень с резким запахом виски.

— Селестия, может, пойдём домой, пока не стало хуже?

Я покачала головой.

— Нет, не стоит паниковать. У меня есть примерно двадцать минут, прежде чем эффект усилится. Голова уже слегка кружится, но я всё ещё могу держать себя в руках. Единственное, тело начинает гореть…

Ирис внимательно посмотрела на меня.

— Ты говоришь так спокойно, будто точно знаешь, что это за наркотик…

Я кивнула.

— Да, знаю. Это кетамин. Скоро у меня начнутся галлюцинации, температура тела может резко повыситься или, наоборот, упасть.

Я взяла Ирис за руку.

— Послушай, останься здесь. Я пойду к охраннику и сообщу, что в клубе есть парень, который подмешивает девушкам наркотики. А ты следи за своим напитком и ни с кем не разговаривай. Если почувствуешь себя некомфортно — сразу же уходи. Я быстро вернусь.

— Хорошо. Но если что, я умею драться!

Я слабо улыбнулась и направилась к выходу, где стоял охранник — высокий, крепкий мужчина с цепким взглядом.

— Прошу прощения…

Охранник медленно повернулся ко мне.

— Госпожа, что-то случилось? Если вы слишком пьяны, попрошу вас покинуть клуб.

Я глубоко вздохнула и кивнула в сторону того самого парня.

— Видите его?

— Вижу. И что? — голос охранника был холодным.

— Он подмешивает девушкам наркотики. Это кетамин. Если у кого-то аллергия или они принимают несовместимые лекарства, последствия могут быть очень серьёзными.

Охранник нахмурился, что-то сказал в рацию, и через мгновение из другого выхода появились двое крепких мужчин в чёрной форме, направляясь к подозреваемому.

— Можете не переживать. Мы выведем его из клуба, а всех пьяных или ведущих себя странно девушек попросим уйти. Нам не нужны проверки и полиция.

В этот момент я почувствовала резкую боль в голове, словно кто-то вонзил мне иголку прямо в мозг.

— Мне нужно уйти…

Я развернулась и вышла на улицу, чтобы немного побыть одной. Однако судьба, похоже, решила сыграть со мной злую шутку.

в Темный переулок за углом клуба я увидела троих мужчин в масках, избивавших пожилого человека.— Эй! Что вы делаете?! — выкрикнула я, несмотря на головокружение.

Один из них обернулся и ухмыльнулся.

— Крошка, иди погуляй, если не хочешь, чтобы и тебе досталось… хотя, в другом смысле, — добавил он с мерзкой ухмылкой.

Я сжала кулаки.

— Я уже вызвала полицию. Если вы немедленно не уберётесь, вам дадут от двух до пяти лет за избиение. А если продолжите в том же духе — от пяти до двенадцати лет.

Мужчина прищурился.

— Ты слишком хорошо разбираешься в законах, малышка… Может, тебе стоит расслабиться?

Он подошёл ко мне и дотронулся до плеча. От его прикосновения тело будто вспыхнуло, и я едва сдержала стон боли.

— Эй, зайка, пойдём со мной, и не думай о сроках…

— Убирайся! — резко сказала я и, собрав все силы, ударила его в живот. Он отшатнулся, но я тоже не устояла на ногах и рухнула на землю.

— Вот чертовка! — заорал он, зло сжав кулаки.

Я попыталась подняться, но тело не слушалось. Я всё ещё видела, как двое других мужчин продолжали избивать старика. Собрав последние силы, я дотянулась до него и прошептала:

— Пожалуйста, поднимайтесь… Я помогу вам…

— Девушка, вы сами еле стоите на ногах. Как вы мне поможете?.. — прохрипел старик.

Мир вокруг поплыл. Последнее, что я услышала, были крики, шум драки… и тихий, тревожный голос Ирис.

Кажется, наркотик подействовал на меня гораздо сильнее, чем я ожидала. Я не могла пошевелиться, не могла открыть глаза, и даже говорить оказалось невозможным. Всё вокруг звучало как сквозь пелену — смутные, искаженные звуки, будто я находилась в далеком, пустом пространстве, откуда не было пути назад. Всё происходящее было туманным, как сон, от которого невозможно проснуться.

Время шло, и постепенно, в этом полумраке, я начала улавливать обрывки фраз. Они не имели четкого смысла, но я пыталась сосредоточиться, чтобы понять, что происходит.

— Господин, мне её отвезти в больницу? — услышала я слабо знакомый голос, полный тревоги.

— Нет, если бы она не задержала их хотя бы на несколько секунд, меня бы уже убили, а ты бы даже не успел. — Его голос был твёрдым, но с ноткой напряжения, что-то в нём отдавало угрозой.

Слова не складывались в картину, но я почувствовала, что говорящий был на грани какого-то решающего момента. Я не могла понять, о чём шла речь, но точно знала, что было что-то важное. А потом, размытое видение превратилось в ещё большую тьму, и я опять погрузилась в бездействие.

— А вот с этой что? Она не пьяненькая? — Прозвучал новый голос, более спокойный, хотя и не лишенный любопытства.

— Пусть пойдёт с нами. — Ответ был решительным, как будто человек уже принял решение, не нуждаясь в дополнительных уточнениях.

Я пыталась хоть как-то реагировать, пыталась понять, что происходит, но было слишком поздно. Всё смешалось в одно общее чувство неопределенности, и перед тем как что-то осознать, я вновь отключилась, не успев понять, что же происходит с этим странным миром вокруг меня.

Я снова начала слышать голоса. Открыть глаза получилось, но всё вокруг плавало, словно я была в тумане. Звук стал гораздо отчетливее, но в голове всё ещё пульсировала боль. Меня немного тошнило, и я попыталась сконцентрироваться, чтобы понять, где нахожусь.

— Селестия, ты проснулась? Как ты себя чувствуешь? — услышала я знакомый голос Ирис.

— Госпожа, пожалуйста, потише. Она ещё не полностью пришла в себя, и даже звук может причинить ей боль, — ответил второй голос, мягкий и немного хриплый. Это был врач.

Надо было приложить усилия, чтобы понять, кто стоит рядом. Мимо моего зрения прошел мужчина, тот самый, которому я пыталась помочь в клубе. Видимо, я не так уж сильно ему помогла, судя по тому, как он сейчас выглядел. Он был в обтягивающей футболке, которая подчёркивала его большие мускулы. Его лицо было уверенным, но что-то в его выражении казалось насмешливым.

— О, спящая красавица проснулась, — его голос был грубоватым, но с каким-то интересом.

Я попыталась подняться, но голова раскалывалась от боли. Я не могла не заметить, как сильно мне плохо. Не зная, как ещё себя держать, я прошептала:

— Что произошло?

— Можешь считать, что я твой джин, и у тебя есть три желания. Я их исполню, — ответил он с лёгкой усмешкой.

— Тогда выбираю сразу третье — чтобы ты стал свободным, — сказала я с вызовом, пытаясь осознать, что происходит.

— А ты всегда такая дерзкая и смешная? — он засмеялся. — Это мне нравится.

— Уже зависит от ситуации, — я пожала плечами, чувствуя, как боли в голове становятся сильнее. — Мне уже нечего терять, так что зачем притворяться? Я могу сказать всё, что думаю.

— Да, ты мне нравишься, — сказал он, немного наклоняя голову. — И ты ещё хорошо разбираешься в законах. Может, будешь работать у меня?

В этот момент дверь в комнату открылась, и раздался знакомый голос.

— Дед, может, хватит всем предлагать работать на тебя? — этот голос был непререкаемым и полным недовольства. Я узнала его сразу. Это был Люций.

— Люций, что ты здесь делаешь? — в шоке спросила я, пытаясь встать, но по-прежнему чувствуя головокружение.

— Снежинка! — Он быстро подбежал ко мне, положив руку мне на плечо. — Что с тобой? Почему ты в таком виде? — Его лицо выражало беспокойство. Он повернулся к мужчине в футболке. — Дед, так ты про эту девушку говорил?

— Да, — ответил старик сдержанно. — А вы что, знакомы?

— А тебе следователь ничего не сказал? — Люций приподнял бровь, явно удивленный.

— Так это твоя девушка? — дед заговорил с лёгким акцентом одобрения. — Я даю вам своё благословение, можете хоть завтра пожениться.

— Да что черт побери произошло? Почему она в таком состоянии? — Люций всё ещё не мог поверить в то, что произошло.

Ирис вмешалась в разговор:

— Ей подмешали наркотик в клубе… Как его там… — она задумалась, пытаясь вспомнить название.

— Кетамин, — тихо ответила я, все ещё чувствующая головокружение.

— Господин Люций, — врач заговорил с серьезным выражением лица, — госпожа Селестия будет в порядке. Ей нужно просто немного отдохнуть.

— Дед, а теперь расскажи, что случилось? — Люций снова повернулся к своему деду, который, похоже, был по-своему спокоен.

— Меня поймали в капкане в переулке. Там никого не было. Мой телохранитель не мог найти мои координаты, так что он немного опоздал. Твоя невеста начала угрожать им сроком и ударила одного в живот. Удар был слабым, потому что у неё не было сил, но, можно сказать, она их задержала немного. Моему телохранителю удалось найти меня, и он разобрался с теми негодяями. Она еле держалась на ногах, но пыталась помочь мне встать. Она у тебя такая смешная.

— Дед, а позвонить не судьба? — Люций приподнял бровь, явно недовольный.

— Телефон упал, экран не включался, но сообщения приходили, — старик ответил с лёгким раздражением.

Люций повернулся ко мне, его взгляд был строгим, но в нём всё же была забота.

— Селестия, а ты что делала в клубе?

— Мы с Ирис хотели немного повеселиться, расслабиться, — я попыталась выговорить слова, хоть и еле держалась на ногах. — Я хотела тебе позвонить, но у меня нет твоего номера, так что предупредить тебя не смогла.

— Ты сведешь меня с ума, — Люций вздохнул, отчаянно смотря на меня.

В этот момент в комнату вошел тот самый следователь, который брал у меня показания.

— Рад снова вас видеть, госпожа Селестия, — его голос был официальным, но с ноткой усталости.

— И вам добрый вечер, точнее, почти утро, — я попыталась улыбнуться, но не смогла скрыть слабость в голосе.

— Вы помните, как они выглядели, или что-то особенное? — следователь внимательно посмотрел на меня, ожидая ответа.

Я закрыла глаза, пытаясь вспомнить детали, которые могли бы помочь.

— У одного из них была татуировка в форме розы на шее, — я сосредоточилась, пытаясь вспомнить хоть что-то ещё. — У второго был огромный шрам на большом пальце и на вене, видимо, он сам раскрывал себе вены. А у третьего, который был более тихим, были красные кроссовки и золотое кольцо на пальце.

Следователь записывал каждое слово, и я почувствовала, как снова теряю сознание от усталости.

— Доктор, что с ней? — испуганно спросил Люций, наклонившись ближе ко мне.

Врач посмотрел на него с легкой улыбкой и успокаивающе ответил:

— Не переживайте, ей просто нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Позвольте ей поспать, и когда она проснётся, почувствует себя гораздо лучше.

Люций кивнул, переводя взгляд на стоявшую рядом девушку.

— Ты — Ирис, верно?

Она молча кивнула, не зная, чего ожидать.

— Этот молодой следователь отвезёт тебя домой. Можешь не беспокоиться, он человек порядочный, позаботится о том, чтобы ты добралась в целости и сохранности.

— Хорошо, — тихо ответила Ирис, чувствуя лёгкое облегчение.

Следователь, до этого молчавший, вежливо подал ей руку.

— Ну что, госпожа Ирис, позвольте вас проводить. Давайте оставим эту парочку наедине, — добавил он с лёгкой улыбкой.

Они вышли, и врач, дописав что-то в своей документации, последовал за ними, оставляя Люция с пожилым мужчиной.

— Дед, иди отдохни и не забудь нанести мазь, а то выглядишь так, будто можешь напугать кого угодно до полусмерти, — с притворной строгостью заметил Люций, скрестив руки на груди.

Старик фыркнул, кряхтя, но в голосе его сквозила шутливая обида:

— Мог бы хоть немного проявить сочувствие! Всё-таки я уже не молод, здоровье не то... Не так уж много мне осталось, а ты…

Люций лишь покачал головой, ухмыляясь.

— Дед, тебя так сильно избили, а ты всё равно бодро стоишь на ногах. Если ты называешь это старостью, то мне даже страшно представить, каким крепким ты был в молодости. Живи да радуйся! Я бы даже посоветовал завязать с этим делом, тогда, глядишь, ещё и до ста лет дотянешь.

Старик громко рассмеялся, качая головой.

— Эх, юнец… Думаешь, так просто уйти от жизни, полной приключений?

Люций усмехнулся, но в глубине души надеялся, что тот действительно возьмёт его совет на заметку.

— Дед, почему ты вдруг решил позволить нам с Селестией пожениться? Раньше ты поступал иначе — запугивал девушек, шантажировал их, заставляя расставаться со мной. Что изменилось?

Старик усмехнулся, неторопливо откинувшись в кресле.

— Видишь ли, внучок, Селестия — не просто очередная девушка. Даже находясь под воздействием наркотиков, она была готова защищать совершенно незнакомого мужчину. Это говорит о многом. Она храбрая, добрая, умная… И, что самое важное, она действительно любит тебя.

— И как ты это понял? — Люций нахмурился, пристально глядя на деда.

— Ты бы видел её лицо, когда один из тех ублюдков коснулся её плеча, — старик усмехнулся, покачав головой. — Она выглядела так, будто её сейчас стошнит. Причём настолько сильно, что бедняга просто утонет.

— И только поэтому ты решил, что её чувства ко мне настоящие? — в голосе Люция звучало сомнение.

— Нет, конечно, не только поэтому. В машине она что-то бормотала во сне… Я слышал только твоё имя. «Люций…» — он на мгновение замолчал, вспоминая ту сцену. — Она чуть не плакала. А теперь посмотри на неё — даже находясь без сознания, она сжимает твою руку так, словно боится тебя отпустить. Если это не любовь, то что тогда?

Люций перевёл взгляд на Селестию . Её дыхание было ровным, лицо спокойным, но тонкие пальцы до боли впились в его ладонь. Он невольно сжал её руку в ответ.

— Да и потом… — дед снова усмехнулся, откинувшись на спинку кресла. — Она смешная. Меня давно никто так не забавлял. Так что можешь считать, что теперь она мне как родная дочь.

Люций покачал головой, усмехнувшись.

— Дед, ты умеешь удивлять…

— Ладно, пойду передохну. Попрошу горничную принести ей новую, более удобную одежду.

— Хорошо. Спасибо.

Люций лёг рядом с Селестией, но сон никак не приходил. Он лишь с нежностью смотрел на неё, наблюдая за тем, как ровно вздымается её грудь при каждом вдохе. Её лицо во сне выглядело таким спокойным, безмятежным, что он невольно улыбнулся. Осторожно, чтобы не разбудить её, он провёл пальцами по её волосам, перебирая мягкие пряди. Этот жест успокаивал его, наполнял странным, почти забытым чувством уюта.

Прошло немного времени, и усталость всё же взяла верх. Люций глубоко вздохнул, закрыл глаза и вскоре тоже провалился в сон.

***

— Уже утро… — пробормотала я себе под нос, лениво открывая глаза.

Солнечные лучи пробивались сквозь тяжёлые шторы, мягко освещая комнату. Я медленно повернула голову и заметила спящего Люция. Он выглядел таким умиротворённым, что у меня даже не возникло желания его будить.

— Думаю, не стоит его тревожить… — прошептала я и осторожно выбралась из постели, стараясь не потревожить его сон.

Когда я вышла из комнаты, у дверей уже ждала горничная. Она приветливо улыбнулась и слегка поклонилась.

— Госпожа, вы проснулись. Я как раз принесла вам удобную одежду. Переоденьтесь, пожалуйста. Ванная комната последняя дверь справа.

— Спасибо вам большое, — искренне поблагодарила я, принимая аккуратно сложенную стопку одежды.

Направившись в ванную, я с удивлением обнаружила, что там уже всё было подготовлено: шампунь, полотенце, новая зубная щётка, зубная паста и даже косметичка. Видимо, горничная постаралась предусмотреть всё.

Я подошла к зеркалу и замерла.

— О боже… — выдохнула я, внимательно разглядывая своё отражение.

Моё лицо выглядело так, будто я сбежала со съёмочной площадки фильма ужасов. Тёмные круги под глазами, бледная кожа, растрёпанные волосы… Если бы в комнате был кто-то ещё, он бы точно решил, что перед ним призрак.

Решив привести себя в порядок, я включила воду и приняла долгий душ. Тёплая вода немного расслабила напряжённые мышцы, а свежий аромат шампуня приятно успокаивал. Закончив, я вытерлась мягким полотенцем, высушила волосы и чуть подкрасила ресницы. Макияж решила почти не наносить — не было ни сил, ни желания. К тому же, тело всё ещё дрожало от усталости.

Неожиданно в дверь постучали.

— Госпожа, когда закончите, спускайтесь вниз. Господин Райнард желает с вами поговорить, — раздался вежливый голос за дверью.

Я глубоко вдохнула, собрала волосы в лёгкий хвост и открыла дверь.

— Простите… Не могли бы вы меня проводить? Я боюсь заблудиться и случайно зайти не туда, куда следует, — смущённо призналась я.

— Конечно, следуйте за мной, госпожа, — кивнула горничная и развернулась, указывая путь.

Мы шли по длинному коридору в полной тишине. Никто не проронил ни слова. Единственным звуком был приглушённый стук наших шагов по мягкому ковру.

Я чувствовала, как внутри нарастает лёгкое волнение. О чём именно хочет поговорить Райнард?

— Как спалось, спящая красавица? — раздался глубокий голос.

Я подняла взгляд и встретилась с проницательными глазами господина Рейнарда. Он сидел за массивным дубовым столом, на котором уже был сервирован завтрак, и смотрел на меня с лёгкой ухмылкой.

— Доброе утро, господин Рейнард, — вежливо ответила я, слегка кивнув.

— Присаживайся, — он указал на стул напротив. — И куда подевалась твоя храбрость? Вчера ты говорила так уверенно, что, казалось, даже сам дьявол не смог бы тебя напугать.

Я опустила взгляд, ощущая, как дрожат мои руки.

— Вчера… я была не в состоянии думать о приличии или подбирать правильные слова для уважительного разговора, — призналась я, сцепив пальцы в замок, чтобы хоть немного скрыть своё волнение.

Рейнард рассмеялся.

— Ха-ха, вот как. Ну что, ты подумала над моим предложением?

— Вы имеете в виду работу в вашей компании?

— Именно. Нам нужны такие, как ты — умные, энергичные и не боящиеся вызовов.

Я нервно сглотнула.

— Господин Рейнард, я очень благодарна вам за предложение, но… я всё ещё учусь, я только на первом курсе. У меня нет опыта работы, да и в законах я разбираюсь поверхностно. Боюсь, что стану для вас лишь обузой.

— Разве я говорил, что жду от тебя идеальных знаний прямо сейчас? — он улыбнулся с теплотой, от которой мне стало немного легче. — Опыт придёт со временем. А что касается работы — я попрошу кого-нибудь помогать тебе, пока ты не начнёшь справляться самостоятельно. На первых порах ты будешь выполнять самые простые задачи и учиться. Главное — учебу нельзя бросать, это святое.

— Дед, ты опять за своё? — раздался позади меня знакомый голос.

Я обернулась и увидела Люция. Он подошёл к столу и сел рядом со мной.

— Господин Рейнард, как вы себя чувствуете? — спросила я с искренним беспокойством.

— Прекрасно, спасибо за заботу. Хоть кто-то обо мне беспокоится… Не то что некоторые, — он бросил выразительный взгляд на Люция.

— Дед, ты крепкий, как конь. Что ты из себя жертву строишь? — фыркнул Люций.

Я недовольно посмотрела на него и тут же хлопнула по затылку.

— Ай! Снежинка, за что?!

— Ты как разговариваешь со своим дедушкой? Тебе должно быть стыдно!

Люций хмыкнул и потёр затылок.

— Если бы ты была его внучкой, ты бы говорила так же, как и я.

— Имей уважение, — строго ответила я.

Рейнард с улыбкой наблюдал за нашей перепалкой, а затем внезапно спросил:

— Дети, вы уже решили, когда поженитесь?

Мы с Люцием синхронно повернулись к нему и в унисон ответили:

— Нет.

— Дед, мы пока хотим разобраться с одним важным делом. Когда всё уладится, тогда и подумаем о свадьбе, — добавил Люций.

— Решайте сами, это ваша жизнь, — спокойно кивнул Рейнард.

В этот момент мой телефон завибрировал. Посмотрев на экран, я увидела, что звонит дядя.

— Прошу прощения, — сказала я, вставая из-за стола и отходя немного в сторону.

Я нажала на кнопку ответа.

— Селестия, ты где? С тобой всё в порядке? — раздался обеспокоенный голос.

— Дядя, всё хорошо. Я сейчас завтракаю с Люцием и господином Рейнардом.

— Хорошо… Я просто хотел передать, что пришло письмо на твоё имя. Тебя вызывают в суд.

Я напряглась.

— Так быстро? Когда именно?

— Через неделю.

— Поняла…

Я выключила телефон и вернулась за стол.

— Снежинка, всё в порядке? — спросил Люций, заметив перемену в моём выражении лица.

Я глубоко вдохнула.

— Да… Просто пришло письмо. Меня вызывают в суд. Думаю, это связано с произошедшим. Надеюсь, его накажут по всей строгости.

— Ты про Никса Талева? — вмешался Рейнард.

Я медленно кивнула.

В комнате повисла напряжённая тишина.

Я взглянула на Рейнарда с лёгким удивлением.

— Господин Рейнард, откуда вы знаете про Никса и всё, что произошло со мной?

Он усмехнулся и сложил руки на столе.

— Люций тоже пострадал из-за него. Он долго лежал в коме, и я не мог оставить это просто так. Поэтому я попросил своих людей заняться этим делом. Они выяснили много интересного. Так что можешь не переживать — все доказательства и улики уже переданы адвокату. Тебе даже не придётся ничего объяснять. Просто представь, что суд — это фильм про криминал, и наслаждайся зрелищем.

Я была потрясена его словами.

— Спасибо вам... Я даже не знаю, как вас отблагодарить, — сказала я искренне.

Рейнард усмехнулся и, прищурившись, сказал:

— Просто родите мне правнука — и тогда будем квиты.

Я почувствовала, как кровь прилила к лицу.

— Г-господин Рейнард... — начала я, но он только рассмеялся, заметив моё замешательство.

— Не переживайте так, Селестия. Это всего лишь шутка. Вы мне ничего не должны, считайте это подарком, — его голос звучал тепло и уверенно.

В этот момент двери кабинета распахнулись, и внутрь вошёл молодой мужчина в строгом деловом костюме. Он выглядел обеспокоенным.

— Господин Рейнард, возникла небольшая проблема в компании.

— Без меня её нельзя решить? — спокойно спросил Рейнард, откинувшись на спинку кресла.

— Нет, сэр. Если бы это было возможно, я бы не стал вас тревожить.

Рейнард вздохнул и встал.

— Я понял. Приготовьте машину, мы выезжаем.

Перед уходом он посмотрел на нас с Люцием и улыбнулся.

— Желаю вам хорошо провести время. А с вами, Селестия, надеюсь, мы ещё увидимся.

— Удачи вам в работе, господин Рейнард. И, пожалуйста, позаботьтесь о себе, — сказала я с искренним беспокойством. — Вы выглядите уставшим, не перенапрягайтесь.

Он слегка приподнял бровь, будто удивлённый моей заботой, затем улыбнулся.

— Спасибо, Селестия.

С этими словами он вышел, оставив нас наедине.

Люций вздохнул и, скрестив руки на груди, произнёс с притворной обидой:

— Вы разговариваете так, будто меня здесь нет.

Я усмехнулась.

— Это не так.

— Он даже не попрощался со мной… Впрочем, чему я удивляюсь? Это так в его стиле.

Я подошла ближе, обняла Люция и нежно поцеловала его.

— Твой дедушка очень сильно тебя любит. Просто он не привык это показывать.

Люций тихо рассмеялся и приобнял меня за талию.

— Ладно, чем хочешь заняться сегодня?

— Сперва хочу проведать Ирис. Хочу убедиться, что с ней всё в порядке. А потом домой. Дядя, наверное, волнуется. Я даже не предупредила его, что останусь здесь.

— Ну, тогда я тебя отвезу. У меня всё равно нет никаких дел, — сказал Люций с улыбкой.

Я кивнула и, взяв его за руку, почувствовала, как на сердце стало чуть легче.

После посещения Ирис мы с Люцием отправились ко мне домой. Дядя уже ждал нас, и мы сели за чашкой чая, чтобы поговорить.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, внимательно посмотрев на меня.

— Уже намного лучше, — ответила я с лёгкой улыбкой.

Дядя вздохнул, как будто что-то обдумывал, а затем, наконец, поделился новостью.

— Я нашёл новую работу. Высокооплачиваемую. И решил, что, как только получу первую зарплату, перееду но не слишком далеко от тебя.

Я удивлённо моргнула.

— Переедешь? Но почему?

— Потому что я взрослый мужчина, и это не мой дом. К тому же я чувствую себя некомфортно, будто сижу у тебя на шее. Но я по-прежнему смогу заботиться о тебе и помогать, когда у тебя возникнут трудности, — спокойно, но твёрдо ответил он. — Для меня ты всё ещё та самая маленькая девочка, которой нужна забота.

Я почувствовала тёплую волну благодарности. Мой дядя всегда был рядом, всегда защищал меня, и даже сейчас, когда я уже взрослая, он продолжал обо мне беспокоиться.

— Спасибо, — тихо сказала я, сжимая его руку.

Он только улыбнулся и потрепал меня по голове.

Спустя два дня, после пар в университете, мы с Люцием решили навестить могилу моего отца. По дороге мы зашли в цветочный магазин и выбрали красивый букет белых лилий — его любимые цветы.

Когда мы подошли к могиле, я заметила, что кто-то уже побывал здесь до нас. Свежие цветы, аккуратно уложенные у надгробия, говорили сами за себя.

— Видимо, дядя постоянно меняет их, чтобы здесь всегда было красиво, — тихо сказала я, ощущая тёплую грусть в сердце.

Люций положил руку мне на плечо, давая понять, что я не одна.

Мы постояли несколько минут в молчании. Я вспоминала папу — его улыбку, тёплый голос, то, как он всегда защищал меня, как любил.

— Папа, я скучаю, — прошептала я, опуская букет к его могиле.

Люций бережно сжал мою ладонь.

— Он гордился бы тобой, Селестия, — сказал он, и в его голосе была уверенность.

Я кивнула, глубоко вдохнула, собираясь с мыслями, и мы отправились домой.

Ещё через пару дней настал день суда.

Я пришла заранее, и, как только вошла в здание, увидела мужчину в строгом дорогом костюме. Он сразу же направился ко мне.

— Вы Селестия? — его голос был ровным, уверенным, профессиональным.

— Да, это я.

— Меня зовут Александр Грей. Я ваш адвокат. Господин Рейнард нанял меня, чтобы убедиться, что в этом деле справедливость восторжествует.

Я слегка кивнула.

— Спасибо.

Он жестом пригласил меня пройти вперёд, и я заметила, что рядом стоял следователь.

— Мы внимательно изучили материалы дела, и у нас достаточно доказательств, чтобы добиться справедливого приговора, — сказал следователь, листая какие-то бумаги.

Я вдохнула глубже, пытаясь сохранять спокойствие.

— Хорошо. Я готова.

Мы направились в зал суда, и я чувствовала, как внутри меня растёт решимость. Теперь у меня было достаточно сил, чтобы бороться за справедливость.

Судебный залАтмосфера в зале суда была напряженной. В здании собрались десятки людей, жадно ожидающих вердикта по громкому делу. Я сидела на скамье истца, ощущая на себе взгляды присутствующих. Рядом стоял мой адвокат, Александр Грей, уверенно просматривая материалы дела, готовясь к своей вступительной речи. Напротив, на скамье подсудимых, находился Никс Талев. Он выглядел нервным, старался избегать зрительного контакта, но его тревожное состояние было заметно каждому. Этот процесс привлек большое внимание общественности, и все понимали, насколько важно вынести справедливое решение.

Мой адвокат поднялся и обратился к судье и собравшимся:

— Ваша честь, дамы и господа! Сегодня мы здесь не для голословных обвинений, а для установления истины. Моя клиентка, Селестия Рэйн, стала жертвой преднамеренных агрессивных действий, которые привели к тяжелым последствиям, включая два месяца, проведенные в состоянии комы. В ходе данного разбирательства мы представим доказательства, которые позволят вам увидеть истинную картину произошедшего.

С этими словами адвокат раскрыл папку с документами, вынул один из них и обратился к судье.

— В ходе расследования в квартире, где в момент инцидента находились только трое — Селестия Рэйн, Никс Талев и Мираэль Терамис — нами была обнаружена скрытая камера. По всей видимости, она была установлена самой Мираэль, что позволяет предположить ее осведомленность о возможном развитии событий. Более того, данная запись могла служить инструментом для последующего шантажа Никса. Однако эта же камера стала ключевым доказательством, проливающим свет на обстоятельства трагедии.

На большом экране появляется видеозапись. На ней отчетливо видно, как Никс толкает меня после того, как я случайно уронила телефон. Камера зафиксировала момент удара, падение и последующее неподвижное состояние моего тела.

Александр Грей продолжил.

— Как видно на представленной записи, именно Никс является человеком, который нанес физический вред моей клиентке. В результате удара о пол она получила серьезные травмы, что привело к коме, продолжавшейся два месяца. К счастью, обнаруженная камера позволила нам восстановить хронологию произошедшего и установить истину.

Зал затаил дыхание, а судья внимательно изучал видеоматериал. В этот момент слово взял следователь.

— Ваша честь, в ходе следствия выяснилось, что после того, как Селестия потеряла сознание, Никс и Мираэль предприняли попытку скрыть следы преступления. Однако, находясь в бегах, они попали в дорожно-транспортное происшествие. В результате аварии Мираэль Терамис погибла на месте, а Никс, хоть и получил травмы, отделался сравнительно легко.

На экране появилась фотография с места происшествия. Разбитая машина, искореженные детали, дымящиеся остатки кузова. Никс, несмотря на повреждения автомобиля, выглядел относительно невредимым, в то время как тело Мираэль было извлечено из машины спасательной бригадой.

Адвокат Грей вновь взял слово.

— Очевидно, что это была попытка сокрытия преступления. Никс и Мираэль рассчитывали, что авария позволит им замести следы, но они недооценили тщательность следствия. Представленные нами доказательства, включая видеозапись и показания свидетелей, четко указывают на причастность Никса к произошедшему.

Он повернулся к судье и продолжил:

— Подсудимый Никс Талев до сих пор не дал внятного объяснения своим действиям. Мы готовы доказать, что его поступок был осознанным и привел к тяжелым последствиям. В качестве дополнительных доказательств мы представляем медицинские заключения, описывающие состояние моей клиентки после инцидента, а также подробный отчет о двух месяцах, проведенных ею в коме.

Александр раскрыл очередную папку с медицинскими документами, показывая результаты обследований, снимки повреждений и справки о длительном лечении. Затем он обратился к залу:

— Моя клиентка потеряла два месяца жизни, находясь без сознания. Эти два месяца стали испытанием не только для нее, но и для всех ее близких. Мы требуем справедливого наказания для виновного в этом преступлении.

Судья выслушал аргументы стороны обвинения, затем отложил документы и произнес:

— Благодарю вас, адвокат Грей, за четкую и детализированную аргументацию. У суда есть все необходимые доказательства, включая видеозапись, свидетельские показания и результаты расследования. Дело будет продолжено, и окончательное решение будет вынесено в ближайшее время.

В зале повисла тишина. Все взгляды были прикованы к адвокату защиты Никса, который медленно поднялся со своего места. Его лицо выражало полную уверенность, и он явно был готов оспаривать предъявленные обвинения. Настало время услышать его версию событий…

Адвокат Никса Владимир Соловьев встает и обращается к судье с уверенным, спокойным тоном.

— Уважаемый суд, я стою перед вами, чтобы представить правду, и моя задача — продемонстрировать, что обвинения против моего клиента, Никса, не имеют оснований. Моя коллега, адвокат Александр Грей , может предоставить видеозаписи и обвинять Никса, но давайте взглянем на факты с другой стороны.

Он делает паузу, осматривая зал, и продолжает.

— Никс не был единственным человеком в квартире. Очевидцы не подтверждают, что столкновение было преднамеренным. Это вполне могло быть случайным инцидентом, результатом конфликта между Селестией и Мираэль. Мы не можем с уверенностью утверждать, что это было нечто большее, чем просто случайное столкновение.

Адвокат указывает на видеозапись, демонстрируя кадры с камеры.

— Видео, безусловно, показывает момент, когда Селестия падает. Однако это не является доказательством того, что Никс пытался причинить ей вред. Это может быть простая случайность, возникшая из-за нестабильной ситуации, когда Селестия потеряла равновесие.

Он делает паузу, позволяя аудитории воспринять сказанное.

— К тому же, мой клиент, Никс, был в шоковом состоянии от произошедшего. У него нет ни мотивов, ни желания причинить вред Селестии. Мы все знаем, что в стрессовых ситуациях люди часто совершают поступки, о которых позже сожалеют. Это не должно квалифицироваться как преступление.

Голос адвоката становится чуть тише, но настойчивее.

— Также, когда произошла авария, вы все могли видеть, что Никс не пострадал так серьезно. Это потому, что он не был виновен в происшедшем. Мы докажем, что авария не была результатом попытки скрыть следы преступления, а просто несчастным случаем. Все они ехали по дороге, как и другие водители, и никто не мог предсказать, что это приведет к катастрофе. Мираэль, к сожалению, погибла в аварии, но это не делает Никса преступником. Никс, как и все участники аварии, находился в шоковом состоянии. Он не пытался скрыть свои действия.

Адвокат делает паузу, подчеркивая свои слова.

— Уважаемый суд, вы должны учитывать всю картину. Мой клиент оказался в крайне сложной ситуации, а не был агрессором. Мы все знаем, как легко можно совершить ошибку, особенно в таких стрессовых условиях. Мираэль погибла в аварии, и Никс переживает утрату близкого человека. Он никогда не намеревался причинить вред Селестии. Мы просим суд не основывать решение лишь на видеозаписях, которые могут быть интерпретированы по-разному. Не было намерений убивать или калечить, и Никс не виновен.

Адвокат завершает, возвращаясь на свое место, его взгляд встречается с Никсом, который выглядит напряженным, но пытается скрыть свою тревогу. Он ожидает, что суд учтет его доводы.

Судья встает, его лицо серьезно.

— Благодарю вас, адвокат Соловьев. Мы учтем все изложенные вами доводы, однако видеозапись и показания свидетелей являются неоспоримыми доказательствами. Суд продолжит слушания и вынесет решение на основе всех фактов.

Зал наполняется напряжением. После слов судьи наступает тишина. Вдруг дверь зала открывается.

В зал входят Люций и его дедушка Райнард. За ними следует их адвокат, который уверенно направляется к трибуне. Люций выглядит спокойным, но его глаза полны решимости. Внимание зала мгновенно переключается на них.

Судья с удивлением, но сохраняет профессионализм:

— Уважаемые представители защиты, я вижу, что в зал прибыл новый свидетель. Если вы готовы представить новые доказательства, прошу вас предоставить их.

Адвокат Люция, высокий мужчина с уверенной осанкой, встает и направляется к трибуне. Его голос звучит твердо и четко.

Адвокат Люция Сергей Степанов:

— Уважаемый суд, уважаемые коллеги. Я представляю интересы Люция и его дедушки Райнарда, и сегодня мы предоставим новые доказательства, которые могут существенно изменить ход этого дела. Мы располагаем видеозаписью, которая кардинально меняет представление о произошедшем. Это запись с камеры, установленной в автомобиле Люция, на которой ясно видно, как Никс, управляя своим автомобилем, совершает маневр на высокой скорости и врезается в машину Люция. Этот маневр стал непосредственной причиной аварии.

Адвокат Люция нажимает кнопку пульта, и на экране появляется видео, снятое в автомобиле Люция. На записи отчетливо видно, как машина Никса резко врезается в автомобиль Люция. После столкновения обе машины теряют управление.

Адвокат Люция Сергей Степанов:

— Как вы можете видеть на этом видео, Никс, нарушая все правила дорожного движения, управляет автомобилем на чрезмерной скорости, что является явным доказательством его неосторожности и агрессивного поведения на дороге. Его резкий манёвр, который он совершил, привел к катастрофическому столкновению, в результате чего обе машины вылетели с дороги и оказались в жестокой аварии. Это не просто несчастный случай. Это был прямой результат агрессивного и безответственного вождения Никса, который, не учитывая возможные последствия своих действий, создал чрезвычайно опасную ситуацию.

На экране показывается момент столкновения, где обе машины теряют управление, а затем врезаются в препятствия. Камера фиксирует кадры из самой аварийной ситуации, где видны последствия разрушений.

Адвокат Люция:

— Мы не можем утверждать, что эта авария произошла исключительно по вине водителя Люция. На записи четко зафиксировано, что именно действия Никса, стали непосредственной причиной этого трагического инцидента. В результате его агрессивного вождения обе машины потеряли управление, что и привело к ужасной катастрофе. В аварии погибла Мираэль, а Селестия получила тяжелые травмы. Мы докажем, что именно действия Никса стали причиной этого происшествия, а его агрессивное вождение привело к трагическим последствиям для всех участников.

Адвокат делает паузу, давая присутствующим время осознать важность представленных доказательств.

— Мы также хотим подчеркнуть, что данное происшествие не было случайным. Все данные, включая видеозапись, показания свидетелей и отчеты о расследовании, подтверждают, что именно Никс нарушил правила дорожного движения, игнорируя безопасность других участников. Это привело к трагическим последствиям. Никс стал причиной не только смерти Мираэль, но и тяжелых травм Селестии, и этот факт неоспорим.

Зал суда наполняется оживленными обсуждениями. Все взгляды направлены на Никса, который выглядит нервозно, его лицо и тело выдают явное напряжение. Судья, внимательно изучая представленные доказательства.

Судья:

—Уважаемые представители защиты, благодарю за представленные доказательства. Мы учтем все новые факты, и теперь предстоит детально проанализировать ситуацию, прежде чем вынести окончательное решение. Я объявляю перерыв для дальнейшего анализа представленных материалов и подготовки заключений по делу.

Перерыв в суде продолжался. Люций и его дедушка, стоя у выхода, переговаривались между собой, выражая уверенность, что правда будет восстановлена, а справедливость торжествует. Оба были спокойны, но в их словах сквозила решимость, они верили, что все доказательства, представленные в суде, будут учтены, и виновник понесет заслуженное наказание. Никс, в свою очередь, стоял у другой стороны зала, его лицо становилось все более напряженным. Он нервно смотрел на своих защитников, пытаясь сохранить внешний контроль, но в глазах была заметна тревога, которая становилась все очевиднее.

Судья поднялся и, взглянув на присутствующих, произнес слова, которые тут же привлекли внимание всего зала.

— Уважаемые присутствующие, после тщательного анализа всех представленных доказательств, показаний свидетелей и видеозаписей, суд пришел к заключению, что обвинения против Никса, связанные с произошедшим инцидентом, имеют серьезные последствия как для потерпевших, так и для всей ситуации в целом.

Все присутствующие в зале замерли в ожидании дальнейших слов судьи, чувствуя, что сейчас будет оглашено ключевое решение, от которого зависит не только судьба обвиняемого, но и последствия для всех, кто оказался в эпицентре этого трагического события.

Судья, делая паузу, продолжил.

— Никс, ваши действия за рулем привели не только к тяжелым травмам Селестии, которая в результате инцидента находилась в коме на протяжении нескольких месяцев, но также стали причиной аварии, в которой пострадал Люций. Как мы знаем, Люций также оказался на грани смерти, провел почти два месяца в коме. Мираэль, к сожалению, погибла в результате этого происшествия.

Зал охватило молчание, каждый присутствующий ощущал тяжесть момента. Адвокат Никса, несмотря на всю свою уверенность в защите, не смог скрыть тревогу, которая отразилась на его лице. Это решение было неизбежным, и он это знал.

— По результатам расследования было установлено, что ваше поведение за рулем, ваше пренебрежение безопасностью, превышение скорости и агрессивное вождение стали основными факторами, которые спровоцировали эту катастрофу. Доказательства, собранные в ходе разбирательства, показывают, что вы не только создали угрозу для других участников дорожного движения, но и приняли участие в действиях, которые привели к гибели человека и тяжким травмам другого. С этим согласны все эксперты, а видеозаписи наглядно подтверждают факт агрессивного вождения с вашей стороны.

Судья замедлил свою речь, словно давая возможность всем присутствующим осознать важность этих слов. Затем его голос стал твердым, решительным.

— Учитывая все обстоятельства дела, суд постановляет, что Никс должен понести наказание за доведение до смерти и тяжкие телесные повреждения. — В соответствии с законом, за действия, приведшие к смерти Мираэль и тяжким повреждениям Люция и Селестии, вам предстоит отбыть наказание в виде лишения свободы сроком на 10 лет. Кроме того, вам будет назначено дополнительное наказание за нарушение правил дорожного движения, что повлечет за собой обязательные штрафы и лишение водительских прав сроком на 5 лет после отбытия наказания.

В зале наступила оглушительная тишина, которая заставила каждого присутствующего осознать тяжесть произошедшего. Никс, казалось, был ошарашен, его лицо побледнело. Он не ожидал такого решения. Даже его адвокат, который до последнего защищал его, теперь понимал, что суд вынес окончательное и бесповоротное решение.

— Суд также учитывает ваш возраст и возможность исправления, однако нельзя игнорировать последствия ваших действий. Ваше поведение не только привело к трагедии, но и нанесло глубокие раны тем, кто оказался вокруг вас. Все факты были тщательно проанализированы, и суд, с учетом всех смягчающих факторов, постановил наказание, которое соответствует тяжести вашего преступления.

Судья поднял молоток и, ударив им по столу, произнес:

— Приговор вынесен. Дело закрыто.

Зал погрузился в тишину, и только звук молотка раздался в воздухе, как финальный аккорд этого долгого и мучительного процесса.

Глава 29

Люций подбежал ко мне, крепко обнял и, казалось, не хотел отпускать. Его слова, произнесенные тихо, были наполнены такой теплотой и облегчением, что я почувствовала, как все напряжение, которое я испытывала последние месяцы, начало уходить.

— Селестия, мы справились, — шептал он, а потом поцеловал меня в лоб.

Однако, не успела я полностью насладиться этим моментом, как вмешался господин Рейнард с его характерной настойчивостью:

— Кхм-кхм, точнее, я справился. Больше доказательств нашли благодаря мне, — с легким улыбом добавил он.

Я посмотрела на него с благодарностью и несколько удивленно спросила:

— Спасибо вам большое. Но разве я не должна добавить что-то или рассказать подробнее о происходившем?

Господин Рейнард по-прежнему сохранял свою уверенность и взгляд, полон рассудительности:

— Зачем? В доказательствах и так все было ясно. Твои слова тут не имели бы большого значения.

Я кивнула, понимая, что он прав. Все было изложено ясно и наглядно, и теперь, похоже, решение суда было окончательным.

— Понятно. Видимо, Никс не выйдет из этой ситуации так легко. Он даже побледнел, когда услышал приговор, — произнесла я, чувствуя, как внутри меня еще горит маленькое пламя справедливости.

Рейнард посмотрел на меня, его лицо было серьезным, но в глазах появилась уверенность.

— Селестия, можешь не переживать, — сказал он. — Мы еще что-то накопаем на него, и добавим ему "десертик" к ужину. Он еще почувствует последствия своих поступков.

Я не могла не улыбнуться, услышав эти слова, хотя знала, что всё это — не более чем справедливая месть.

— Господин Рейнард, не стоит, — ответила я, смеясь. — Это вполне достаточно.

Рейнард покачал головой, но продолжил с улыбкой:

— Ну что, Люций, Селестия, может, поехали в ресторан и отпразднуем этот замечательный день?

Люций кивнул, его лицо расцвело в улыбке, и он с интересом сказал:

— Мы не против, правда, Селестия?

Я, в свою очередь, тоже согласилась:

— Конечно, давайте отпразднуем этот день, который стал для нас важным шагом к восстановлению справедливости.

Господин Рейнард, с готовностью взглянув на нас, добавил:

— Тогда поехали, наш водитель уже нас ждет.

После того как мы с Люцием и господином Рейнардом сели в машину, я чувствовала, как всё напряжение, накопившееся за последние месяцы, постепенно уходит. Мой взгляд скользил по ночному городу, огоньки на улицах отражались в зеркале, но мысли мои были далеко. Этот день стал поворотным моментом в моей жизни. Мы наконец-то добились справедливости.

Люций, заметив моё молчание, положил руку на мою и с теплотой посмотрел.

— Ты рада, что всё закончилось? — спросил он с лёгким беспокойством в голосе.

Я кивнула, но в моих глазах было что-то большее, чем просто облегчение.

— Да, конечно. Я так долго ждала этого момента. Но, знаешь, всё равно остаются какие-то вопросы, которые нельзя просто так оставить. Никс, его действия… всё это не может просто исчезнуть, даже с приговором.

Люций мягко улыбнулся, понимая, что я имею в виду.

— Ты права, Селестия, — сказал он. — Но сегодня не о том. Сегодня мы можем наконец-то немного расслабиться, забыть обо всех этих тяжелых событиях и просто быть вместе.

Я посмотрела на него и почувствовала, как тепло расползается по груди. Это был момент, когда все заботы отступали на второй план, а впереди была только тишина и радость от того, что мы наконец-то сможем быть счастливы.

Когда мы прибыли в ресторан, я заметила, как его интерьер был устроен с потрясающим вкусом: мягкие светильники, уютные столики, живые растения в углах. Здесь было не только красиво, но и тихо, что давало ощущение уединенности. Мы сели за стол у окна, и я заметила, как Люций наблюдает за мной.

— Что будем заказывать? — спросил он, отодвигая меню в мою сторону.

Я слегка усмехнулась и, перелистнув несколько страниц меню, остановилась на том, что мне хотелось попробовать.

— Я возьму что-то лёгкое. Наверное, салат с морепродуктами и томатный суп. А ты?

Люций подумал пару секунд.

— Я, пожалуй, выберу стейк средней прожарки и бокал красного вина. Хочется чего-то настоящего, знаешь?

Я кивнула, а затем, как бы между делом, спросила:

— Люций, ты не думаешь, что после всего произошедшего нам стоит подумать о том, как двигаться дальше? У нас с тобой столько всего впереди. Я не хочу, чтобы это всё стало чем-то из прошлого, на что мы просто оглядываемся.

Люций взял мою руку и, посмотрев мне в глаза, сказал:

— Я думаю о будущем, Селестия. И не только о своём. Ты для меня стала частью чего-то гораздо более важного, чем просто этот процесс. Мы будем двигаться вперёд, и вместе. Всё, что было — осталось позади. Мы заслуживаем этого.

Я почувствовала, как его слова согревают меня, и на мгновение весь мир вокруг исчез. Мы были здесь, и больше ничего не имело значения.

— Ты прав, — сказала я, улыбаясь. — Пусть всё будет так, как ты говоришь.

Когда официант принес наш заказ, я откинулась на спинку стула и с наслаждением вдыхала аромат свежеприготовленной пищи. Мы разговаривали о будущем, о том, как будем жить, о местах, которые хотелось бы посетить. Это было не просто приятное времяпрепровождение, это было начало новой главы, и я ощущала, что теперь у меня есть не только Люций, но и мир, который мы будем строить вместе.

Всё, что я пережила, все испытания и горести, теперь казались частью прошлого. Мы с Люцием были готовы двигаться дальше, и это было самым важным.

Пока мы наслаждались ужином, разговор постепенно стал более лёгким, но, конечно, не без серьезных тем. Господин Рейнард, сидя напротив, внимательно слушал наш разговор, и после нескольких минут молчания, наконец, решил вмешаться.

— Знаете, — сказал он, поднимая бокал вина, — я очень рад, что вы нашли общий язык. Вы оба прошли через многое. Но всё же, Селестия, хочу, чтобы ты знала одно. Ты не просто оказалась в нашем мире, ты стала частью нашей семьи. И Люций, несмотря на все его сильные стороны, иногда бывает немного закрытым. Ты открыла ему новые горизонты.

Я немного удивилась его словам и оглядела Люция. Он сидел, сдержанно улыбаясь, но я могла увидеть, как его взгляд слегка смягчился, когда его дедушка заговорил о нём.

— Дедушка, — сказал Люций с лёгким упреком в голосе, — я не такой уж закрытый. Я просто… не люблю болтать о чувствах.

Господин Рейнард посмеялся, поднимая бровь:

— Ах, так ты не любишь болтать о чувствах, но, тем не менее, ты всегда так много говоришь о своих планах, как будто ты сам себе поразмышляешь, а потом все решишь.

Я не могла не улыбнуться, наблюдая за этим обменом репликами. Люций закатил глаза, но его лицо озарил нежный взгляд, когда он посмотрел на своего деда.

— Ну, может быть, ты прав, дедушка, — сказал он. — Но ведь мы все тоже учимся, не так ли?

Я почувствовала, как важны эти слова для Люция. Мы все учились быть честными друг с другом, и это было главным, что я теперь понимала. Люций, несмотря на свою стойкость, мог открыться. А теперь, когда дедушка был рядом, он точно знал, что его поддержат.

Господин Рейнард задумчиво отложил бокал, внимательно смотря на нас обоих.

— Я знаю, что вы прошли через много тяжёлых испытаний, Селестия, — продолжил он, — но важно понимать, что ваше будущее только начинается. Люций будет рядом, и я тоже. Мы не оставим вас. И не думай, что это всё просто закончится, как в каких-то книгах. Нет. В жизни всегда есть место для новой главы.

Люций чуть заметно вздохнул и, положив руку на стол, смотрел на деда.

— Я думаю, Селестия уже поняла это. Мы будем двигаться вперед, несмотря ни на что. И я обещаю тебе, дедушка, что буду рядом, помогать и защищать.

Я почувствовала, как это обещание действительно важно для Люция, и его слова как-то особенно заполнили пространство между нами. Чувствовалось, что передо мной стоял не просто человек, а тот, кто готов бороться за будущее.

— Спасибо вам, господин Рейнард, — сказала я, на этот раз, обращая внимание на его мудрость и поддержку. — Ваши слова значат для меня больше, чем вы думаете.

Он улыбнулся, его лицо смягчилось, и на миг я увидела в его глазах ту же заботу, что и в Люции.

— Не за что, Селестия. Я рад, что ты с нами. И что ты видишь, как важно идти вперёд, несмотря ни на что.

Пока мы продолжали ужин, разговор плавно переходил в более лёгкие темы. Мы обсуждали будущие путешествия, места, которые хотелось бы посетить, и планы, которые мы могли бы осуществить вместе. Люций и его дедушка были для меня не просто семьей, а теми, с кем я чувствовала себя в безопасности, как никогда. Я понимала, что впереди у нас есть много нового, но вместе мы справимся с любыми трудностями.

Когда ужин подходил к концу, и мы собирались покинуть ресторан, я почувствовала, что теперь у меня есть не только Люций, но и этот целый мир, который открывается перед нами. С господином Рейнардом, с Люцием рядом, я знала, что в будущем будет много радости и счастья.

Когда мы покидали ресторан, вечерний воздух был свежим и спокойным, словно готовый обнять нас своим охлажденным покровом. Люций и господин Рейнард шли рядом, а я, почувствовав, как усталость медленно уходит, шла между ними, наслаждаясь моментом. Мы молчали, но этот молчаливый мир, казалось, говорил сам за себя.

— Пора домой, — сказал Люций, мягко касаясь моего плеча, — Ты ведь устала, да?

— Немного, — ответила я, улыбаясь. — Но этот день был важным, и я не хочу, чтобы он заканчивался.

Господин Рейнард посмотрел на нас, чуть прищурив глаза.

— Это был день, который запомнится, — сказал он. — Но впереди будет еще много таких, я в этом уверен. Главное — не забывать ценить то, что есть здесь и сейчас.

Я кивнула, понимая, что его слова не просто пустая болтовня. Господин Рейнард всегда говорил об основах, о важности момента и о том, как нужно бережно относиться к тем, кто рядом. Он сам был примером этого, его жизнь была полной перемен, но в нем всегда оставалась эта глубокая уверенность в силе семьи и поддержке.

Как только мы сели в машину, водитель включил мягкую музыку, и поездка домой стала не просто движением по ночному городу, а продолжением той же теплой атмосферы, что царила за столом. Но мысли в моей голове все еще не давали мне покоя. Я не могла забыть день в суде и все те переживания, которые он вызвал.

— Люций, — сказала я тихо, глядя на него, — ты думаешь, что это всё будет окончательно? Что Никс не попытается ещё что-то?

Он повернулся ко мне, его взгляд был решительным, но мягким.

— Я не думаю, что он сдастся так просто, но теперь у нас есть не только доказательства, но и правда. И правда, как бы он ни пытался, в конце концов, всегда выходит наружу. Он уже не может так легко скрыться.

Господин Рейнард в этот момент добавил:

— Правда всегда находит свой путь. А наша задача — не позволить ей быть затмённой ложью. Это то, что мы и сделали. Теперь мы можем с уверенностью смотреть в будущее.

Я кивнула, осознавая, что они правы. Никс уже не был той угрозой, какой он был раньше. Мы сделали всё, чтобы восстановить справедливость, и теперь наша жизнь, несмотря на все испытания, могла двигаться вперед. Но впереди еще было многое, что предстояло решить.

Когда мы подъехали к дому, Люций открыл дверь и подал мне руку, помогая выйти из машины.

— Пойдешь в душ? — предложил он с улыбкой. — Ты ведь выглядишь, как будто провела целый день на испытаниях.

— Пожалуй, я устрою себе расслабляющий вечер, — ответила я, благодарно принимая его руку. — Но сначала… мне нужно кое-что подумать.

Он кивнул, понимая, что я имею в виду.

— Тогда оставь все свои мысли на потом. Ты заслуживаешь немного покоя.

Я почувствовала тепло в его словах, и, несмотря на все напряжение и переживания этого дня, поняла, что с ним рядом мне не нужно бояться ни будущего, ни темных углов, которые все еще могли нас поджидать. Мы с Люцием прошли через многое, но теперь мы были на одном пути — и это было самым важным.

Прощаясь с господином Рейнардом, мы пожелали друг другу спокойной ночи, и я, наконец, оказалась в своей комнате. Люций следовал за мной, как всегда поддерживая меня, когда я готовилась к ночному отдыху.

— Доброй ночи, Селестия, — сказал он, когда мы оказались в комнате.

Я остановилась на мгновение, оглядывая его, и увидела ту искреннюю заботу, которая всегда была в его глазах.

— Доброй ночи, Люций, — ответила я, ощущая, как мои силы восстанавливаются. — Спасибо за всё. Ты и твой дедушка стали для меня настоящей опорой.

Он улыбнулся и подошел ко мне, обняв меня в последний раз перед тем, как разойтись по своим делам.

— Мы семья, Селестия, — сказал он тихо. — Мы всегда будем рядом.

И в тот момент, когда я закрыла глаза, я почувствовала, как в душе поселился покой, зная, что, несмотря на все испытания, я была не одна.

— Селестия, ты вернулась! — раздался голос дяди из гостиной.

— Дядя, я дома, — отозвалась я, снимая обувь и аккуратно ставя её в этажерку.

— Иди сюда, у меня для тебя хорошие новости.

— У меня тоже, — ответила я, направляясь в зал.

Дядя сидел на диване, его лицо светилось радостью.

— Селестия, я нашёл себе квартиру, — сообщил он. — Всего в двух минутах ходьбы отсюда.

— А мы выиграли суд, — с улыбкой поделилась я. — Никса наказали по закону, так что теперь всё будет хорошо.

— Это замечательно! — искренне обрадовался дядя. — А что ты решила с университетом?

— Я хочу продолжить учёбу, — ответила я, присаживаясь рядом. — Думаю о профессии прокурора, но ещё не уверена. У меня есть время определиться.

— Это правильный выбор, — одобрительно кивнул он. — Тебе не нужно думать о работе, просто сосредоточься на учёбе. С финансами я помогу.

Я благодарно обняла его, пожелала спокойной ночи и отправилась в ванную. Тёплая ванна помогла снять усталость, и вскоре я уже лежала в постели, наслаждаясь долгожданным отдыхом.

Прошёл месяц.

Я регулярно ходила в университет, а после занятий часто встречалась с Люцием. Мы проводили время вместе, гуляли, ходили в кафе, обсуждали всё на свете. Если он был занят, я проводила время с Ирис, а выходные чаще всего оставляла для дяди.

— Доброе утро, Силс! Как самочувствие? — спросила Ирис, догоняя меня у входа в университет.

— Привет, Ирис. Всё хорошо, спасибо, что спросила.

— Может, прогуляемся после пар?

— Прости, сегодня не получится, — с улыбкой отказалась я. — Мы с Люцием решили сходить в кино.

В этот момент мой телефон завибрировал. Я взглянула на экран и тут же почувствовала, как холодная волна пробежала по спине. Сообщение было коротким, но пугающим:

"На Люция напали. В него стреляли. Он в тяжёлом состоянии. Его привезли к тебе домой."

— Ирис, скорее! — я схватила подругу за руку и потянула за собой. — Люций... в него стреляли!

Ирис не успела ничего сказать, но, увидев моё лицо, без лишних вопросов побежала рядом.

Когда мы добрались до моего дома, я в панике открыла дверь. Внутри всё было тихо, слишком тихо…

Первое, что бросилось в глаза — лепестки цветов, рассыпанные по полу.

— Селестия, что... похороны уже начались? — неуверенно пошутила Ирис.

— Тьфу на тебя! — резко ответила я, чувствуя, как сердце гулко стучит в груди.

Я огляделась, но дома не было слышно ни единого звука.

— Люций? Кто-нибудь здесь?

Ответа не последовало.

Я прошла на кухню — там царил идеальный порядок, но по полу по-прежнему были разбросаны лепестки. Гостиная тоже была пустой.

— Ирис, давай проверим второй этаж, — предложила я, чувствуя нарастающее беспокойство.

— Мне не по себе, Силс…

— Мне тоже, но нужно выяснить, что происходит.

Мы осторожно поднялись наверх, проверяя комнаты одну за другой. Когда я открыла дверь в свою спальню, перед глазами предстала странная картина.

На кровати лежал огромный букет алых роз, а на столе аккуратно лежала записка.

Я сделала шаг вперёд и с замиранием сердца взяла её в руки…

Записка была написана аккуратным почерком, но в спешке — местами буквы слегка дрожали, будто тот, кто её писал, торопился.

— Силс, почему ты молчишь? Читай быстрее, что там написано! — взволнованно потребовала Ирис.

Я сглотнула, чувствуя, как ком подступает к горлу, и дрожащим голосом начала зачитывать вслух:

"Селестия, если ты читаешь это, значит, ты вовремя. Но времени мало. Люций жив, но его состояние критическое. Если хочешь его спасти, отправляйся в кафе ‘Чёрная роза’. Одна. Без лишних вопросов. Не медли. Иначе может стать слишком поздно..."

Внизу была размазанная капля, похожая на кровь.

Ирис побледнела.

— Что за вздор? Это какая-то глупая шутка? — её голос дрогнул, и я увидела в её глазах страх.

— Думаю, что нет… — прошептала я, всё ещё разглядывая записку. — Видишь эти пятна? Если это действительно кровь, значит, Люций возможно, хотел устроить мне сюрприз, но что-то пошло не так…

— Подожди, но в доме слишком чисто для того, чтобы здесь действительно было нападение, — заметила Ирис, нервно оглядываясь.

Я задумалась. Она была права. Ни следов борьбы, ни разбитой мебели, ни крови. Только лепестки цветов и записка.

— Может, преступник решил поиграть с нами? — предположила я. — Или хочет, чтобы мы шли по его правилам…

— Силс, ты знаешь, где находится это кафе?

— Да, я была там пару раз. Довольно уединённое место…

— Тогда мы идём вместе! — решительно заявила Ирис.

Я не стала спорить. Вдвоём мы будем осторожнее.

Мы выбежали на улицу и быстрым шагом направились в сторону кафе. Улицы были почти пусты, лишь редкие машины проносились мимо. Мне казалось, что кто-то наблюдает за нами, но я не оборачивалась.

Когда мы добрались до "Чёрной розы", нас у входа остановил охранник — высокий, крепкий мужчина с холодным взглядом.

— Девушки, вы от кого-то убегаете? — спросил он, внимательно разглядывая нас.

— Нет… Можно сказать, что за кого-то, — с трудом выдавила я, пытаясь отдышаться.

Он прищурился.

— Вас зовут Селестия?

Я замерла. Грудь сдавило от волнения, но я всё же кивнула.

— Тогда это для вас.

Охранник протянул мне ещё одну записку. На этот раз она была почти полностью испачкана кровью.

Записка была исписана всё тем же нервным почерком, но теперь буквы смазались от крови, делая текст ещё более зловещим.

"Люций теряет всё больше крови. Время уходит, Селестия. Ты ведь не хочешь опоздать, правда? Игра уже давно началась, и теперь ты — её главная участница. Следующее место — бутик рядом с твоим университетом. Там тебя ждут новые указания. Но будь осторожна… ты уже чувствуешь, что за тобой наблюдают?"

На обратной стороне листа было нарисовано нечто, напоминающее глаз, словно кто-то действительно следил за мной прямо сейчас.

— Селестия, что там написано? — тревожно спросила Ирис.

Мои пальцы сжимали записку, но они дрожали так сильно, что я не могла сосредоточиться. Грудь сдавило удушающим страхом. Я не могу потерять его… не снова.

Молча протянув листок Ирис, я сделала глубокий вдох, но дыхание всё равно оставалось сбивчивым.

— Ирис, бежим! — резко сказала я, почувствовав, как паника охватывает меня с новой силой. — Нам ещё долго бежать, а времени всё меньше и меньше. Если я поймаю этого психопата, то сверну ему шею!

— Силс, можешь перестать говорить такие вещи?! — взвизгнула Ирис, судорожно вцепляясь в мою руку. — Мне и так страшно!

Я не ответила, просто схватила её за запястье, и мы рванули вперёд.

Воздух обжигал лёгкие, но мы не останавливались. Мысли в голове путались — кто стоит за этим? Почему Люций? Почему всё это похоже на кошмар, из которого нельзя проснуться?

Спустя двадцать минут изнуряющего бега мы наконец добрались до бутика. Возле входа стояла молодая девушка — ухоженная, с аккуратно уложенными волосами и приветливой улыбкой. Её взгляд остановился на мне, и она тут же сделала шаг вперёд.

— Вы госпожа Селестия? — её голос был мягким, но в нём звучало что-то странное, будто она знала гораздо больше, чем говорила.

Я сглотнула, чувствуя, как сердце колотится в груди.

— Да, это я…

Девушка одарила меня лёгкой, почти профессиональной улыбкой и протянула свёрнутый пакет.

— Тогда это принадлежит вам.

Я с сомнением взяла его, и только тогда заметила, что внутри, помимо аккуратно сложенного платья, лежала ещё одна записка.

Записка была исписана тем же нервным почерком, что и предыдущая, но теперь в ней сквозило нетерпение, словно тот, кто её написал, начинал терять терпение.

"Одень это. Красное платье и туфли — всё должно быть идеально. Без вопросов. Без возражений. Как только переоденешься, девушка передаст тебе ещё одно письмо. И поторопись, Селестия. Ты такая медлительная, словно черепаха... А ведь время не ждёт. Люций тоже."

В конце было что-то похожее на смазанный след пальца... или крови.

Я передала записку Ирис, а сама направилась в примерочную. Сердце бешено колотилось, но я заставила себя успокоиться.

Платье оказалось идеально подобрано по размеру, будто кто-то знал мои параметры заранее. Красный цвет казался вызывающим, почти зловещим, но у меня не было выбора. Я быстро переоделась, надела туфли и вышла обратно в зал.

Девушка, всё так же приветливо улыбаясь, тут же шагнула ко мне и молча протянула ещё одно письмо.

Записка была написана всё тем же насмешливым, но нетерпеливым почерком.

"Ну наконец-то! Хоть раз ты смогла поторопиться. Но этого недостаточно. Теперь отправляйся в салон красоты Черный Лотос . Там тебе сделают макияж и укладку — ты ведь должна выглядеть безупречно. Не задавай вопросов, просто подчиняйся. И не пытайся хитрить, Селестия. Я слежу за каждым твоим шагом."

Внизу стоял нарисованный крест, а рядом были размазанные тёмные пятна, будто кто-то держал записку окровавленными пальцами.

— Ирис, ты знаешь, где находится этот салон красоты? — спросила я, сжимая в руке записку.

— Да, он недавно открылся в нашем городе, — кивнула подруга. — Пешком идти около получаса, если поторопимся.

— Ну тогда не теряем времени, бежим!

Я снова почувствовала этот неприятный взгляд — словно кто-то невидимый наблюдает за каждым моим движением. Но сколько бы я ни оглядывалась, улицы были пустынны, и ни одного подозрительного силуэта не мелькало в тенях.

Мы мчались изо всех сил. Туфли, на удивление, оказались удобными, но всё же бегать в них было нелегко. Сердце бешено стучало, лёгкие жгло от быстрого темпа, а ноги уже начинали подкашиваться.

В итоге путь занял почти пятьдесят минут. Когда мы добрались, я едва дышала, а тело дрожало от усталости. Ирис выглядела не лучше — волосы растрепались, дыхание было сбивчивым.

Как только мы переступили порог салона, нас тут же встретила девушка лет двадцати пяти. Она выглядела безупречно: аккуратная укладка, идеальный макияж, элегантное чёрное платье.

— Добрый день, госпожа Селестия, — произнесла она с профессиональной улыбкой.

Я не успела ничего ответить — она плавным движением протянула мне очередную записку.

Записка была написана с явным намёком на нетерпение, слова словно смазывались в спешке.

"Селестия, ты меня начинаешь разочаровывать. Ты слишком медлительна. Не переживай, я сделаю всё, чтобы ты выглядела безупречно для нашего вечера. Прическа, макияж — всё будет идеально. Но помни, что если Люций умрёт, это будет только твоя вина. Всё зависит от тебя. Его судьба в твоих руках."

Внизу было нарисовано что-то похожее на песочные часы, их песок стремительно утекал.

Меня бережно усадили в большое кресло, его мягкие подушки как будто поглощали меня, расслабляя после долгого пути. Я закрыла глаза, пытаясь успокоиться, но в груди всё равно сжималось от тревоги. Несколько минут спустя мне начали делать укладку. Чувствовала, как пальцы стилистов ловко работают с моими волосами, словно они идеально знали, что мне нужно. Тёплые струи воздуха согревали лицо, а волосы, закрученные в лёгкие локоны, становились всё более изысканными.

Когда укладка была завершена, мне аккуратно приподняли волосы спереди и закрепили их красными заколками — яркими, но элегантными. Макияж был выполнен сдержано, не слишком ярко, но всё равно подчёркивал каждую черту моего лица, создавая ощущение утончённой красоты, будто я готовилась к важному событию.

Время шло. Когда работа была завершена, я заметила, что на улице уже начинало темнеть. Словно сама ночь спешила приблизиться, зная, что мне предстоит сделать.

Один из сотрудников, подошел ко мне с нейтральным выражением лица. Он держала в руках маленькую свёртку, и его взгляд был немного настороженным.

— Госпожа Селестия, мы закончили, — сказал он, его голос был ровным, но в нём читалась какая-то скрытая напряжённость. — Меня попросили передать вам вот это.

Он протянула мне записку, её руки немного дрожали, и я почувствовала, как холодный пот прошёл по спине.

Записка была вся исписана кровью, её края размазались, и несколько капель капали прямо на пол, оставляя жуткие следы. Слова, написанные спешно, были искажены, как будто писавший не мог позволить себе тратить ни секунды.

"Селестия, не забывай про часы. Тик-так... Люций не долго осталось. Полчаса назад он потерял сознание. Здесь так много крови, я думаю, его жизнь уходит с каждым мгновением. Поторапись. Ты такая прекрасная... не могу перестать думать о том, что ты скоро будешь принадлежать мне. Ты даже не представляешь, как это будет. Такси уже ждёт тебя на улице. Поторопись, и не заставляй меня ждать."

Внизу, в углу, был нарисован странный символ — изображение губ, будто кто-то оставил поцелуй, размазанный в крови.

Я повернулась к Ирис, замечая, что ей также сделали лёгкий макияж и аккуратную укладку. В её взгляде, как и в моём, отражалась тревога, но мы обе старались не показывать её.

— Ирис, быстрее, нас ждёт такси, — сказала я, глядя на записку, которая была пропитана кровью настолько сильно, что капли начали стекать по ней. — Не понимаю, как можно было так написать... эта записка буквально текёт кровью.

— Силс, я вижу, — её голос был спокойным, но я могла почувствовать, как её пальцы сжали мою руку. В её словах скрывалось беспокойство, но она старалась сохранять хладнокровие.

Мы обе быстро вышли на улицу и сразу сели в такси. Машина начала двигаться, и я почувствовала, как напряжение в теле немного отпустило — но не надолго. В голове продолжали вертеться мысли о Люции и том, что нас ждёт впереди.

Через двадцать минут мы оказались в самом большом парке города. Это место было не так далеко от университета, и, несмотря на поздний час, оно было наполнено тишиной, которая казалась одновременно успокаивающей и тревожной. Деревья, словно стражи ночи, тянули свои ветви к звёздам, а благоустроенные дорожки освещались тусклым светом уличных фонарей. Парк был настолько красив, что любой, кто живёт в этом городе, хотя бы раз обязательно посещал это место, и даже те, кто не был здесь раньше, обязательно приходят.

Когда мы вышли из такси, водителя, казалось, не потревожила наша мрачная атмосфера. Он был всё таким же молчаливым, и его лицо не выражало ни волнения, ни любопытства. Он лишь открыл окно, когда мы подошли к выходу.

— Госпожа, это вам, — произнёс он, протягивая мне ещё одну записку.

Я замерла на месте, ощущая, как снова по спине пробежал холодок.

Записка была написана торопливо, но даже в спешке каждое слово было отчетливо видно. Кровь, которая пропитывала бумагу, капала, оставляя следы на полу, а запах металла не давал мне дышать спокойно.

"Селестия, ты всё ещё не понимаешь, как важен каждый момент. Тебе нужно идти в центр парка. Там ты найдёшь всё, что тебе нужно. Но поторопись, его дыхание становится всё слабее... Люций медленно угасает. Время уходит, и если ты не поспешишь, ты потеряешь его навсегда. Тик-так... тик-так... каждый его вдох — это твоя ответственность. Всё зависит только от твоих действий. Ты не хочешь, чтобы его смерть была на твоей совести, правда? Не смей медлить, Селестия, или тебе придётся пережить последствия. Ты же понимаешь, что они будут ужасны."

Внизу был нарисован рисунок, словно взорвавшейся звезды, с тёмными линиями, расходящимися в разные стороны — это напоминало хаос, который ожидает впереди, если я не успею вовремя.

— Селестия, здесь так странно... фонари не работают, да и на улице уже совсем темно, мне действительно не по себе, — сказала Ирис, её голос был дрожащим, и я могла понять её чувства. Это место казалось заброшенным, как будто само время замерло.

— Ирис, включи фонарик на своём телефоне и давай быстрее, нам нужно спешить! Люций в тяжёлом состоянии, — ответила я, чувствуя, как тревога нарастает в груди.

Мы начали бегать через тёмный парк, освещённый лишь тусклым светом наших телефонов. Дыхание сбивалось, а сердца стучали в унисон, словно желая выбраться из груди. Через две минуты мы оказались в центре парка, где внезапно включились две яркие лампы. Мои глаза щурились от света, а когда они адаптировались, я увидела его.

Люций лежал на земле, его тело было окружено ужасным количеством крови, которая казалась почти чёрной в этом жутком свете. Я не могла поверить своим глазам — казалось, что весь парк поглотила эта тёмная жидкость. Вокруг было так много крови, что даже взгляд был болезненным. Я сделала шаг, но тут раздался голос позади меня, который заставил меня замереть.

— Не торопись, — сказал он, и его голос был странно спокойным. — Давай поговорим. Может, чайку?

Ирис сразу схватила меня за руку, её пальцы были ледяными от страха.

— Не стоит бояться, — холодно произнёс незнакомец. — Мы вам с Селестией ничего не сделаем.

Его слова отозвались в моей голове, словно не имели никакого смысла, но я не могла понять, чего он на самом деле хочет. В душе было ощущение, что каждый момент здесь имеет свою цену.

— Да какого чёрта чай? — я не смогла сдержаться, у меня не было сил для разговоров. В голове только одно: Люций! Я бросилась к нему, не в силах остановиться.

— Люций! Люций, просыпайся! — я трясла его, но его тело было холодным, и его глаза были закрыты. Не хватало дыхания, и я почувствовала, как сердце сжимается от боли.

Я дергала его за плечи, и в тот момент случайно нащупала что-то твёрдое в кармане его пиджака. Это было кольцо. Я замерла, сжав его в руке, не понимая, что это могло значить.

— Что за…? — я прошептала, пытаясь разобраться в происходящем.

Незнакомец подошёл ближе, и я наконец-то смогла разглядеть его лицо. Это был следователь. В тот момент я почувствовала лёгкую долю облегчения, но в душе всё равно оставался страх. Как только я заметила его, Люций неожиданно поднялся на одно колено передо мной, и я замерла от удивления.

— Селестия Рейн, — произнёс он, его голос был таким тёплым и полным любви, что я не могла сдержать улыбки. — Ты согласна выйти за меня?

Лампы вокруг нас погасли, и в воздухе вспыхнули яркие огни — фейерверки, осветившие всё вокруг, создавая волшебную атмосферу. Вдруг зажглись маленькие лампы, и мы оказались в окружении всех наших друзей. Среди них я увидела лицо господина Рейнард и моего дядю, который стоял рядом с ним, улыбаясь.

Я посмотрела на Люция, и мои глаза наполнились слезами радости.

— Люций, я согласна выйти за тебя! — сказала я, не веря своим словам. Это было так неожиданно, но в то же время, я чувствовала, что это единственно правильное решение.

Я протянула правую руку, и Люций аккуратно надел кольцо на мой палец. Оно идеально подошло, как будто было создано только для меня. Всё вокруг казалось таким волнующим и красивым. Мои мысли переполняли эмоции, но в этот момент я вдруг повернулась к Ирис, которая стояла рядом. Её лицо было в полном шоке, она просто не могла поверить в происходящее.

— Ирис, подай мне, пожалуйста, ту палку, — я улыбнулась, пытаясь перевести момент в шутку. — У меня тоже есть сюрприз для моего любимого.

Ирис, всё ещё в изумлении, передала мне огромную и толстую палку. Я взяла её с улыбкой, но тут же с хищным выражением на лице обратилась к Люцию:

— Люций, а теперь беги, потому что я сама тебя убью! — крикнула я, махая палкой.

Все вокруг начали смеяться, но мне было не до смеха. Внутри меня бушевали эмоции, и я, хоть и пыталась скрыть их за шуткой, почувствовала, как мои глаза начинают наполняться слезами. Это было всё так неожиданно и бурно, что я не могла сдержать волнения.

— Ты думаешь, это было смешно? Знаешь, как я испугалась? — я продолжала бегать за Люцием, махая палкой, и смех в воздухе становился всё громче. Но мне было совсем не смешно. Мои ноги запутались, и я споткнулась, падая на колени. В этот момент всё вокруг казалось размытым и туманным от слёз.

— Снежинка, с тобой всё в порядке? — услышала я голос Люция, который подошёл ко мне и протянул руку.

Я подняла глаза, и увидела его лицо, полное заботы. Но я всё равно не могла сдержать смешанное чувство растерянности и радости.

— Кто придумал всё это? Ты или следователь? — я едва сдерживала смех, потому что ситуация казалась настолько нелепой, что я почувствовала, как смех захватывает меня, и в голосе прозвучала почти безумная нотка.

— Идея с окровавленными записками принадлежала следователю, — ответил Люций, сдерживая улыбку, но в его глазах играла весёлая искорка.

Я повернулась к следователю. Он выглядел так, как будто хотел раствориться в воздухе. Прячется за спиной Ирис, как маленький котёнок, пытающийся избежать ответственности.

— Ты трус! — выкрикнула я, не в силах сдержать своего возмущения. Смех, который я пыталась подавить, снова вырвался наружу, но теперь я не могла скрыть своей злости.

К нам подошли мой дядя и дедушка Люций, они обняли нас обоих, при этом его дедушка громко рассмеялся.

— Селестия, ну признайся, что получилось довольно весело, — прошептал следователь, мягко щёкл меня по плечу.

— По-твоему, это весело? Ты хоть понимаешь, как я измучилась, бегая то туда, то сюда? — я повернулась к Люцию, не в силах скрыть своего недовольства. — А ты, Люций, говорил, что этот день я запомню как день, когда ты сделаешь мне предложение… от романтики. Но всё оказалось наоборот! Это не было романтично. Это было страшно, напряжённо, и полное испуга! Нервов! Но, несмотря на всё, я рада, правда. Только больше так не делай!

— Так это всё была шутка? — вмешалась Ирис, с удивлением глядя на нас.

Следователь подошёл к ней и обнял её, словно пытаясь успокоить, но это лишь заставило меня почувствовать, как сильно они напоминают мне Лириэль и Эймона. Такая же нежность и забота, несмотря на суматоху вокруг.

— Ирис, это была шутка. Всё это — не настоящая кровь, — попытался объяснить следователь, хоть сам, очевидно, был немного смущён.

Ирис не стала долго размышлять и ударила его в живот, при этом довольно сильно, заставив его слегка пошатнуться.

— Крепкий удар у моей принцессы, — сказал следователь, улыбаясь, но в глазах его мелькала искорка уважения.

— Слышь, следователь, когда я успела стать твоей, ещё и принцессой? — саркастично спросила Ирис, весело поджимая губы.

— Ирис, ты просто молодчина! — крикнула я ей в ответ, и она подмигнула мне в ответ.

— И почему мужчины ведут себя как избалованные дети, думая только о себе? — Ирис обратилась к следователю, на что тот развёл руками.

— Похоже, я по-настоящему влюбился, — сказал следователь, повернувшись к Люцию. — Дружище, ты тоже влюбился в Селестию? Потому что она тебя ударила.

Люций лишь рассмеялся в ответ, не в силах произнести ни слова, будто понимал, что за шутки и разговоры о любви и влюблённости в этот момент можно было только смеяться.

Все потихоньку начали расходиться, и я, не в силах оставить вопросы без ответа, обратилась к следователю.

— Эй, следователь, мы так долго знакомы, а я до сих пор не знаю, как тебя зовут.

Он взглянул на меня с лёгкой улыбкой, будто это не могло быть для него сюрпризом, и ответил.

— Меня зовут Нэйт Вайлдер.

— Ну вот, наконец-то! — с улыбкой сказала я. — Можешь отвезти Ирис домой? И, кстати, без шуток, пожалуйста, больше никаких цирковых номеров. Мы ведь не в цирке.

— Понял, принял, — ответил Нэйт с лёгким наклоном головы и сразу же повернулся к Ирис. — Позволишь проводить тебя до дома? Это смысл моей жизни.

Ирис усмехнулась и слегка приподняла бровь.

— Я не против, но давай без лишних комплиментов. Мне пока что не нужны ухажёры.

— Ах, вот от этого я откажусь, — ответил Нэйт с улыбкой, а его взгляд был полон решимости. — Я буду ухаживать за тобой, пока ты не согласишься быть со мной. Вдруг ты передумаешь?

Ирис фыркнула, но, несмотря на её слова, не смогла скрыть улыбки. Они ушли, оставив нас в парке, и в воздухе повисла тишина. Мы с Люцием, а также дядя и господин Рейнарда, остались стоять, словно сами не зная, что делать дальше. Очевидно, у дяди и Рейнарда были свои планы на вечер.

Рейнарда, как всегда, не отличался застенчивостью. Он повернулся к моему дяде с яркой искоркой в глазах.

— Ну что, пойдём выпьем прохладного пива? — предложил он с ухмылкой. — Оставим молодых наедине, пусть тоже немного поразмышляют.

Дядя, не любящий упускать хорошую компанию, сразу же отозвался:

— Давайте, я не против. Как раз познакомимся поближе.

В парке остались только Люций и я. В воздухе витала лёгкая неловкость, но и некая непередаваемая гармония, как будто этот момент был просто нашим.

Я посмотрела на Люция, с улыбкой поджав губы. Всё вокруг казалось гораздо более простым и спокойным, чем раньше, когда так много случалось.

— Ну что, готова к следующей части этого удивительного вечера? — с загадочной улыбкой спросил Люций, внимательно глядя на меня.

— О чём ты? — я удивлённо посмотрела на него, чувствуя, как внутри разгорается любопытство.

— Для начала мы отправимся ко мне. Ты ведь ни разу не была у меня дома, а там тебя ждёт ещё один сюрприз, — его голос звучал таинственно и немного игриво.

Люций поднялся с места, а затем, прежде чем я успела что-либо сказать, ловко подхватил меня на руки.

— Люций! Отпусти меня, я могу идти сама! — воскликнула я, беспомощно дёрнувшись.

— Разве не ты жаловалась, что весь день бегала и у тебя жутко болят ноги? — с лёгкой ухмылкой напомнил он.

— Да, но это не значит, что я не могу ходить!

— Мне несложно носить тебя на руках, Селестия. Ты такая лёгкая, что я едва чувствую твой вес, — он лукаво посмотрел на меня. — Кажется, тебя стоит хорошенько накормить.

— Нет, не надо! — я возмущённо надула губы. — Мне потребовалось столько времени, чтобы похудеть, и я не собираюсь всё портить!

— А вот это зря, — покачал он головой, но в его тоне не было осуждения, лишь тёплая забота.

Я вздохнула, понимая, что спорить с ним бессмысленно.

Тем временем Люций уверенно вышел из парка и направился к своей машине, неся меня на руках так, словно я совершенно невесома. Он открыл передо мной дверцу, усадил меня на пассажирское сиденье и пристегнул ремень безопасности, не давая мне ни единого шанса возразить.

— Расслабься, впереди тебя ждёт нечто особенное, — тихо сказал он, наклоняясь ближе.

Его голос прозвучал мягко, почти завораживающе, и я почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Что же он задумал?

Я смотрела в окно, наблюдая за ночным городом. Улицы заливали тёплым светом горящие фонари, бросая причудливые тени на тротуары. Высоко в небе ярко сияла луна, окружённая россыпью мерцающих звёзд. Всё вокруг казалось таким волшебным, словно я оказалась в сказке.

Я перевела взгляд на Люция. В полумраке салона его профиль выглядел особенно завораживающим: строгие черты лица, лёгкий изгиб губ, прядь волос, упавшая на лоб. Он был так сосредоточен на дороге, что я не могла оторвать от него глаз. В этот момент он казался мне не просто красивым — он был совершенен.

Невольно мне захотелось коснуться его. Я медленно протянула руку и зарылась пальцами в его мягкие, густые волосы, наслаждаясь их шелковистой текстурой.

Люций усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги.

— Снежинка, ты смотришь на меня так, будто готова съесть меня заживо, — в его голосе прозвучала явная насмешка.

Я смутилась, но всё же улыбнулась в ответ.

— А ты когда успел научиться читать мысли?

— Твои мысли написаны у тебя на лице, — усмехнулся он, на секунду бросив на меня тёплый взгляд. — Для этого мне не нужна особая способность.

Я закатила глаза, но всё же не смогла сдержать довольную улыбку. Чёрт возьми, он был прав.

Мы остановились, и вдруг Люций нежно закрыл мне глаза белой повязкой.

— Зачем это? — я нахмурилась, но он лишь усмехнулся.

— Я приготовил для тебя сюрприз, и хочу, чтобы всё было по-настоящему неожиданным, — в его голосе сквозило явное веселье. — Сниму повязку, когда мы будем на месте.

Я почувствовала, как он бережно взял меня за руку.

— А теперь медленно выходи, — мягко скомандовал он.

Я осторожно выбралась из машины, всё ещё не видя, куда мы приехали. В следующий момент Люций без предупреждения снова поднял меня на руки.

— Эй! Ты собираешься носить меня весь вечер? — возмутилась я, но, честно говоря, мне было даже приятно.

— Возможно, — усмехнулся он. — Привыкай.

Я только вздохнула, понимая, что спорить бессмысленно.

Мы вошли в какое-то здание, и Люций уверенно зашагал вперёд. Несколько секунд спустя он остановился и осторожно поставил меня на ноги.

— Теперь заходи в лифт, только аккуратно, — его голос был мягким, но я чувствовала в нём лёгкое волнение.

Я шагнула вперёд, а затем насмешливо спросила:

— Слушай, а долго ещё осталось? У меня такое чувство, что ты везёшь меня куда-то, чтобы продать. А глаза завязал, чтобы я не видела твоих клиентов.

В лифте раздался его звонкий смех.

— Хахаха! Ты такая смешная! — Люций всё ещё смеялся, пока нажимал кнопку. — Хотя, признаюсь, твоя версия звучит любопытно. Может, в следующий раз что-нибудь подобное организую.

— Эй, я вообще-то пошутила! — возмутилась я, но не смогла сдержать улыбку.

Мы вместе рассмеялись, пока лифт не остановился.

— Ну вот, мы на месте, — сказал он, держа меня за руку. — Теперь идём вперёд.

Я медленно шагала, боясь споткнуться. Моё сердце билось быстрее от неизвестности — я не знала, куда он меня привёл, но предчувствие подсказывало, что это будет что-то особенное.

Спустя ещё несколько шагов Люций остановился и открыл передо мной дверь.

— Теперь осторожно пройди вперёд, сделай примерно пять шагов… а потом можешь снимать повязку, — в его голосе прозвучала тёплая улыбка.

Я глубоко вдохнула и, затаив дыхание, сделала шаг в неизвестность…

Я про себя считала: раз, два, три, четыре, пять… Уже собиралась сорвать с глаз повязку, но Люций мягко остановил меня, коснувшись плеча.

— Подожди, сделай ещё два шага, — его голос звучал тихо, почти шёпотом.

Я послушно сделала два небольших шага вперёд, чувствуя, как сердце бешено колотится от волнения.

— А теперь можешь снять повязку, — наконец разрешил он.

Я осторожно подняла руки и убрала ткань с глаз. Моё дыхание перехватило.

Передо мной раскинулась невероятная картина — всё пространство вокруг было усыпано белыми лепестками роз, словно я оказалась в облаке, сотканном из цветов. Повсюду стояли вазы с белыми розами — их было так много, что они превращали комнату в настоящий сад. Воздух был наполнен их тонким, свежим ароматом, и у меня закружилась голова от восторга.

Посреди комнаты стоял круглый стол, на котором мерцали тонкие свечи в хрустальных подсвечниках. Их мягкий свет отражался в бокалах с игристым вином, а рядом лежала аккуратно сложенная коробочка, перевязанная лентой.

Я не могла отвести взгляда. Всё это было настолько красиво, что казалось нереальным.

— Люций… — прошептала я, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Он молча наблюдал за моей реакцией, с довольной улыбкой скрестив руки на груди.

— Ты… это всё для меня?

— А для кого же ещё? — мягко сказал он, делая шаг ко мне. — Хотел, чтобы этот вечер стал для тебя особенным.

Я посмотрела на него и вдруг поняла, насколько мне тепло и спокойно рядом с ним. Всё это — не просто красивые декорации. Это он. Его забота, его желание сделать меня счастливой.

— Ты… невероятный, — сказала я, не сдержав улыбки.

— Я знаю, — усмехнулся он, а затем наклонился ближе и добавил— Открывай подарок.

Моё сердце замерло, а потом забилось ещё сильнее. Что же он приготовил? Я медленно протянула руку к коробке…

Я осторожно взяла коробочку в руки, чувствуя, как сердце начинает биться ещё быстрее. Лента была гладкой и прохладной на ощупь, и, развязывая её, я с трудом сдерживала дрожь в пальцах.

Люций молча наблюдал за мной, его губы тронула загадочная улыбка, но в глазах читалось нетерпение — ему было важно увидеть мою реакцию.

Когда я наконец сняла крышку, моё дыхание перехватило.

Внутри, на чёрном бархатном ложе, лежало изящное колье. Серебряные нити сплетались в утончённый узор, а в центре сверкал небольшой камень, переливающийся мягким, лунным светом. Он словно жил своей собственной жизнью, меняя оттенки от чисто-белого до небесно-голубого.

Я не сразу нашла голос.

— Люций… Это… невероятно, — прошептала я, поднимая взгляд на него.

— Рад, что тебе нравится, — мягко сказал он, забирая украшение из коробочки. — Позволь.

Я послушно повернулась к нему спиной, убирая волосы в сторону. Люций аккуратно застегнул колье на моей шее, а затем, не убирая рук, нежно провёл пальцами по моей коже, заставив мурашки пробежать по всему телу.

— Оно идеально тебе подходит, — его голос звучал чуть ниже и мягче, чем обычно.

Я провела пальцами по подвеске, ощущая её прохладу. Она казалась тёплой, словно вобрала в себя частичку его заботы.

— Это не просто украшение, правда? — спросила я, обернувшись.

Люций усмехнулся, но в его глазах мелькнул тёмный, глубокий отблеск эмоций.

— Конечно, нет. я сам его сделал …

Прежде чем он успел что-то сказать, я потянулась вперёд и обняла его.

Люций замер на мгновение, а потом крепко прижал меня к себе, позволяя мне услышать размеренный стук его сердца.

— Спасибо, — прошептала я.

— Это просто пустяк… — прошептал он, его голос был наполнен нежностью. — Даже если я куплю все бриллианты мира, этого всё равно не хватит, чтобы выразить, насколько сильно я тебя люблю.

Люций ещё крепче сжал меня в своих объятиях, словно боялся отпустить хоть на секунду. Его тепло окутывало меня, заставляя чувствовать себя в полной безопасности. В этот момент не существовало ничего — ни времени, ни пространства, только мы двое.

Я слышала его ровное дыхание, чувствовала, как его сердце бьётся в такт моему. Это было не просто признание — в этих словах жила истина, его искренность, его чувства, которые он не прятал за масками.

— Ты даже не представляешь, как много значишь для меня, — продолжил он, чуть наклоняя голову, чтобы заглянуть мне в глаза. — Ни драгоценности, ни подарки не смогут выразить этого… но я всегда буду искать способ показать тебе, как ты дорога мне.

Я прикрыла глаза, улыбаясь.

— Тогда просто оставайся рядом, — тихо прошептала я.

Люций наклонился и мягко коснулся губами моего лба.

— Всегда, — пообещал он.

Люций вернулся с кухни, держа в руках поднос с пирожными и большой торт, украшенный тонкими слоями крема и сахарными розочками. Он поставил всё на стол и улыбнулся мне. Мы сели рядом и начали дурачиться, пробуя каждый десерт, смеясь и шутя. С каждым угощением атмосфера становилась всё более лёгкой и непринуждённой. Мы болтали обо всём на свете, забывая о времени, поглощённые друг другом и радостью общения.

Смех и разговоры перемешивались с музыкой, играющей на фоне, создавая тёплую, почти волшебную атмосферу. Люций, как всегда, был невероятно внимателен и заботлив, угощая меня любимыми пирожными и наливая ещё один бокал вина. Я не могла не заметить, как его глаза искрились от счастья, и как каждый момент с ним казался наполненным смыслом.

Когда мы закончили ужин, Люций взял мою руку и, с лёгким поддразниванием, предложил:

— Давай попробуем этот торт? Или ты уже наелась?

Я не смогла сдержать улыбку, наслаждаясь моментом.

— Конечно, давай. Я никогда не скажу «нет» сладкому.

Мы продолжили наслаждаться вечерним общением, чувствуя, как близость становится всё ощутимее. Каждый взгляд, каждое прикосновение, каждое слово создавали вокруг нас невидимую, но сильную связь. Это была ночь не только весёлых моментов, но и тихого романтического волшебства, которое оставило в нашем сердце след на долгое время.

Глава 30

— Доброе утро, зайчик, — ласково произнёс Люций, заходя в комнату и улыбаясь.

— Доброе, — ответила я, растягивая губы в улыбке.

— Как спалось, котик? — с теплотой спросил он, подходя ко мне. Его взгляд был полон заботы и нежности.

— Просто прекрасно, — ответила я, потягиваясь. — Чувствую себя как в раю.

Он засмеялся и приподнял бровь.

— Кролченок, что хочешь на завтрак? — его глаза весело сверкали, как всегда, полные энергии.

— Люций, почему у меня такое чувство, что мы в зоопарке? — спросила я, чуть приподняв голову и глядя на него с любопытством.

— О чём ты, снежинка? — он притворился, что не понимает, но в его голосе звучала лёгкая загадка.

— Ты просто называешь меня именами разных животных. Вот и спрашиваю, мы что, в зоопарке? Или ты решил открыть здесь зоопарк и просто вспоминаешь, какие животные существуют? — я улыбнулась, не сдержав смеха.

Люций засмеялся, его смех был лёгким и заразительным.

— Просто решил тебя подразнить, поднять настроение, так скажем, — сказал он, подходя ко мне и нежно целуя в щёку. Его поцелуй был тёплым, почти невесомым, но я почувствовала, как вся моя душа наполнилась радостью. — Ну, так что будешь на завтрак?

— Не знаю, — я немного задумалась. — Давай просто поедим всё, что есть.

— Тогда я приготовлю панкейки и заварю чай. А ты пока что поспи ещё немного, — предложил он, с улыбкой накидывая на себя толстовку.

Его волосы были слегка взъерошены, и он выглядел ещё моложе, чем обычно. Я наблюдала за ним, как он собирался выйти из комнаты, и вдруг почувствовала невероятную тёплую волну умиротворения.

Когда он покинул комнату, я встала, потянулась и направилась в ванную. Быстро умывшись и почистив зубы, я одела шорты и его толстовку, чувствуя, как она мягко обвивает мои плечи. Я взглянула в зеркало и увидела, как толстовка явно велика мне. Я могла бы утонуть в этом уютном, большом свитере, но это придавало мне особенное ощущение комфорта и покоя.

Смотря на своё отражение, я улыбнулась.

Я направилась на кухню, чувствуя, как лёгкий запах свежеиспечённых панкейков и чая наполняет воздух. Когда я вошла, я увидела Люция, который стоял у плиты, сосредоточенно готовя завтрак. Он был погружён в процесс, но заметив меня, мгновенно повернулся и, улыбнувшись, подмигнул. Я подошла к нему сзади и обняла его, чувствуя его тепло и безопасность.

— Ты такая мягкая и пушистая, как большой мишка, — произнёс он с улыбкой, обвивая мои руки своими. — И не хочется тебя отпустить.

Его слова заставили меня улыбнуться, а чувство уюта и покоя, когда я была рядом с ним, наполнило моё сердце. Однако прежде чем я успела ответить, в дверь раздался звонок.

— Люций, я пойду открою, — сказала я, отпуская его и направляясь к двери.

Открыв её, я неожиданно столкнулась с Ирис и Нэйтом. Мгновение, и я обняла Ирис, не скрывая удивления.

— Ребята, вы почему здесь? — с улыбкой спросила я, все ещё не понимая, как они узнали, где мы. — И как вы нашли нас?

Из кухни донёсся знакомый голос Люция.

— Это я им сказал сегодня утром, — сказал он, усмехаясь, выглядывая через дверной проём. Его глаза сверкали весельем, как всегда, когда он устраивал что-то неожиданное.

Ирис протянула мне маленький пакетик, завязанный лентой. Я взяла его, не сразу понимая, что это.

— Вот, я принесла тебе твою одежду, — сказала она с лёгкой улыбкой.

Я приняла пакетик и, открыв его, обнаружила несколько аккуратно сложенных предметов одежды. Они были такими знакомыми и комфортными, словно ожидали меня. В этом простом жесте скрывалась забота и внимание, которые я так ценила в своих друзьях.

— Спасибо, Ирис, — сказала я, не скрывая благодарности. — Ты даже не представляешь, как мне это было нужно.

Люций, стоя на кухне, с улыбкой наблюдал за нами, понимая, как много значат такие мелочи в жизни.

— Заходите, Люций как раз приготовил завтрак. Позавтракаем вместе?

Нэйт направился на кухню и поздоровался с Люцием, а я осталась с Ирис в зале для гостей.

— Силс, как провели вчерашний вечер?

— Довольно хорошо. Люций подарил мне ожерелье. Везде были лепестки белых роз и вазы с ними. Как видишь, они до сих пор стоят здесь. Потом мы ели пирожные, болтали, веселились, дурачились… Все было просто прекрасно.

— Вау! Вы уже подумали, когда поженитесь, или вы только зарегистрируете брак?

— Если честно, не знаю. Мы об этом еще не говорили.

— Ну, благодаря Нэйту и его идее с записками я похудела на два килограмма. Целый день ничего не ела.

— Ага, как тут не похудеть, если весь день с утра до вечера бегать.

Тем временем на кухне Нэйт продолжал задавать Люцию вопросы по поводу свадьбы.

***

— Люций, ну что, когда свадьба?

— Мы с Селестией еще не обсуждали этот вопрос, но думаю, что через месяц или раньше. Всё зависит от того, как решит Селестия.

— Ого, так теперь Селестия будет принимать решения по всем вопросам? Видимо, она теперь главная в этом доме.

— Вот влюбишься по уши, и тогда поймешь, о чём я.

— Можешь считать, что я уже влюбился.

— В Ирис? Или бывшая вернулась? — Люций усмехнулся.

— Помнишь, как ты плакал по ней целых две недели? Тогда был настоящий поток слёз.

— Не говори больше о ней. Я давно забыл её. Теперь у меня есть Ирис, и чувства к ней очень сильные. Я не могу перестать думать о ней.

— Дружище, если ты обидишь Ирис, Селестия точно покажет тебе свой королевский приём.

— О чём ты?

— Если Ирис заплачет из-за тебя, тогда ты узнаешь, что такое королевский приём, и поверь мне, тебе это не понравится.

— Дорогая, идите сюда, завтрак готов!

Я повернулась к Ирис и, улыбнувшись, сказала:

— Ирис, идём! Поверь мне, тебе точно понравятся панкейки, которые приготовил Люций. Он сегодня постарался на славу, и, уверенна, ты не разочаруешься.

Ирис поднялась с дивана, её лицо осветилось лёгкой улыбкой, и она кивнула, следуя за мной на кухню. Мы сели за стол, где уже стояли тарелки с горячими панкейками, аккуратно сложенными в несколько слоёв, с золотистой корочкой и лёгким ароматом ванили. Люций с улыбкой подал нам чашки с кофе.

— Приятного аппетита, девочки, — сказал он, улыбаясь и присаживаясь рядом.

Я заметила, как Ирис с интересом и в то же время с лёгким восторгом рассматривала подачу блюда. Люций всегда был искусен в приготовлении еды, но сегодня он действительно превзошёл все ожидания. Панкракеты выглядели как из ресторана — идеально порезанные фрукты, немного мёда, и, конечно, нежный крем, который придавал каждому кусочку особый вкус.

— Люций, это выглядит потрясающе! — воскликнула Ирис, беря вилку. — Я даже не ожидала, что завтрак будет таким изысканным.

— Ну, мне всегда нравится удивлять, — ответил Люций с легким смехом. — А для вас, кто мне дорог, всегда стараюсь.

Я заметила, как Ирис с каждым укусом всё больше расслабляется, и её лицо озаряется улыбкой. Это был момент, когда мы могли просто наслаждаться компанией друг друга, забыв обо всех заботах. Иногда простые моменты, как этот завтрак, делают дни особенными.

— Ирис, если ты согласишься быть со мной, то каждое утро буду готовить тебе панкейки, дарить тебе цветы, и мы будем часто ходить на свидания, — с улыбкой прошептал Нэйт, глядя на неё с искренним ожиданием в глазах. Его слова звучали с такой нежностью, что было невозможно не заметить, как он открыто проявляет свои чувства.

Однако Люций, заметив, как Нэйт слишком близко подошёл к Ирис, быстро вмешался. Он схватил его за пиджак, как бездомного котёнка, и с едва сдерживаемым раздражением сказал:

— Слышишь, отстань от девушки! Ты сейчас выглядишь как маньяк, не видишь, в каком она шоке?

Нэйт отступил на шаг, ошарашенно посмотрев на Люция, а затем перевёл взгляд на Ирис, заметив, как она застыла в замешательстве. Она явно была в растерянности, и, возможно, даже не знала, как реагировать на столь открытое признание.

Я посмотрела на Ирис с беспокойством.

— Ирис, ты что, заснула? — вмешалась я, пытаясь снять напряжение.

Ирис заморгала, и с лёгким смущением ответила. — Нет-нет, просто немного задумалась…

— Задумалась о том, чтобы согласиться быть со мной вместе? — с лёгким восхищением в голосе спросил Нэйт, вновь возвращая её внимание к себе. Его глаза искренне сияли, и видно было, что он переживал каждый момент этого разговора.

Ирис, немного смущённая, перевела взгляд с Нэйта на меня, затем снова на Люция. Она явно чувствовала себя неловко, но в её глазах можно было прочитать робкое сомнение и… что-то большее. Пауза, которая наступила, была достаточно долгой, чтобы все почувствовали тяжесть момента.

Я постаралась разрядить атмосферу, улыбнувшись и подшучивая.

— Ну, Ирис, может, ты подумаешь ещё немного? Нэйт всё-таки предлагает тебе нечто невероятное — панкейки каждое утро и постоянные свидания. Это ведь настоящий шанс!

Ирис улыбнулась, её глаза наполнились теплотой, и она, наконец, ответила с лёгкой улыбкой:

— Ты действительно хочешь этого, Нэйт?

Нэйт кивнул, его лицо стало ещё более серьёзным.

— Да, Ирис. Я хочу, чтобы каждый день с тобой был особенным. И если это всё, что я могу сделать, чтобы ты была счастлива, то я сделаю всё, чтобы ты чувствовала себя важной.

Ирис задумалась, и в этот момент в её глазах промелькнуло что-то новое — осознание того, что она может выбрать свою собственную дорогу.

— Я не знаю… Но ты заставляешь меня верить в это, Нэйт. Всё так неожиданно… но, возможно, это и есть тот шаг, который мне нужно сделать.

Я посмотрела на Люция, который молча наблюдал за нами, его взгляд был тёплым, хотя и с лёгким намёком на шутку. Он знал, что Ирис должна сама принять это решение, и, вероятно, что она не будет спешить. Но я видела, как он верит в неё, как и все мы.

— Что ж, Ирис, я думаю, всё должно быть на твоих условиях, — тихо сказала я. — Если ты чувствуешь, что готова, то стоит попробовать. Мы все здесь, чтобы поддержать тебя.

Нэйт не мог скрыть облегчения, его лицо засветилось радостью, когда он увидел, что Ирис, наконец, начала открываться. Это был момент, когда начало зарождаться нечто большее, чем просто случайное знакомство. Мы все понимали, что впереди будет много времени для того, чтобы разобраться в своих чувствах и построить отношения, которые действительно могут привести к чему-то красивому и долгосрочному.

Ирис встала и подошла к Нэйту, осторожно взяв его за руку.

— Нэйт, ты мне понравился с самого первого дня, когда мы встретились. Я тогда не была готова открыться кому-то, особенно после того, что произошло с Селестией и Никсом. Я немного испугалась довериться кому-то, тем более парню, или принять его ухаживания. Но я вижу, что Люций тебе доверяет, и это многое для меня значит.

Люций, не выдержав, перебил её, нервно сжимая кулаки.

— Да не доверяю я ему! Из-за этого придурка у меня с дедом столько ссор было!

Нэйт мгновенно закрыл его рот, и заставил Люция замолчать, не дав ему продолжить.

— Эй, зачем портить такой прекрасный момент? — сказал Нэйт, взгляд его был твердым, а голос — спокойным, но с едва скрытым раздражением. Он посмотрел на Люция и добавил: — Если не будешь держать рот на замке, я расскажу твоему деду, как ты обидел Селестию. Насколько я помню, твой дедушка сильно привязался к ней. Так что тебе не поздоровится, если это выйдет наружу.

Люций поднял руки в знак сдачи, поддавшись тираде Нэйта, но, кажется, признал его победу в этом споре, как всегда.

— Ладно, ладно, ты выиграл, — буркнул Люций, откидываясь назад в кресло, его лицо выражало явное разочарование.

Нэйт перевел взгляд на Ирис, все еще держа её руку в своей.

— Итак, Ирис, ты согласна быть со мной? — его голос звучал твердо, но в то же время с оттенком нерешительности, как будто он боялся её ответа.

Ирис задумалась, её глаза слегка омрачилось, она вглядывалась в лицо Нэйта, словно пытаясь понять, стоит ли ей давать ответ прямо сейчас.

— Я не уверена... — её слова звучали тихо, но уверенно. — Думаю, нам стоит провести немного больше времени вместе, пообщаться и познакомиться поближе. Тогда я смогу дать тебе более точный ответ.

Нэйт слегка нахмурился, но затем, не ожидая другого, подошел ближе к Ирис и мягко обнял её. Его объятия были теплыми и защищающими, в них чувствовалась забота и нежность.

— Я подожду, сколько бы времени это ни заняло, — прошептал он, слегка прижимая её к себе.

— А ну-ка, подождите! Когда это я обидел Селестию? Такого никогда не было! — Люций резко вскинул голову, его голос звучал возмущенно, а взгляд был недовольным.

Нэйт ухмыльнулся, сложив руки на груди, и лениво оперся о стену.

— Люций, а как ты думаешь, кому поверит твой дедушка — мне или тебе? — в его голосе звучала насмешка. — К тому же, если понадобится, я легко могу подкупить Селестию, и она подтвердит мои слова.

Глаза Люция расширились от удивления, он метнул на меня встревоженный взгляд.

— Дорогой, если будешь хорошо себя вести, то я буду на твоей стороне, — с легкой улыбкой сказала я, невинно моргнув.

Люций нахмурился и вздохнул, пытаясь подобрать нужные слова.

— Дорогая, ты ведь моя жена… Разве ты не должна быть на моей стороне и в радости, и в горе? Или как там говорится? — его голос прозвучал с нотками мольбы, а в глазах читалось легкое волнение.

Я слегка наклонила голову, приподняв бровь.

— Не забудь, мы еще не поженились. Ты мне только сделал предложение, — напомнила я, наслаждаясь этим небольшим поединком слов.

Люций закатил глаза, улыбнулся и покачал головой.

— Дорогая, ты такая жестокая, — протянул он с наигранной обидой, но в его голосе звучала нежность.

Он подошел ближе, обнял меня, прижимая к себе, и тихо добавил:

— Я тоже тебя люблю.

Я почувствовала тепло его объятий, его дыхание касалось моего виска, а руки крепко, но бережно держали меня. Это был тот момент, когда никакие слова не нужны.

Нэйт, наблюдая за нами, фыркнул и отвернулся, словно ему было неинтересно, но я заметила в его глазах легкую улыбку.

— Ну, раз вы так увлеклись друг другом, я, пожалуй, заберу Ирис, и мы пойдём. Не будем вам мешать, — сказал он с лёгкой усмешкой, крепче сжимая руку Ирис, после чего уверенно направился к выходу.

Люций усмехнулся, но не разжал объятий.

— Думаю, он просто завидует, — шепнул он мне на ухо.

Я рассмеялась, отстранилась и посмотрела на него.

— Завидует чему?

— Тому, что у меня есть ты, — ответил Люций, проводя рукой по моим волосам.

Я лишь покачала головой, улыбаясь.

Люций взял меня за руки, его тёплый взгляд был наполнен уверенностью и нежностью.

— Снежинка, давай поженимся в следующем месяце, — сказал он, слегка сжимая мои пальцы.

Я удивлённо моргнула, внимательно вглядываясь в его лицо.

— Почему так быстро? Ведь у нас ещё есть время, — спросила я, слегка склонив голову.

Люций улыбнулся, его взгляд стал ещё мягче.

— Чем раньше, тем лучше, — ответил он, не отпуская моих рук. — Я не хочу откладывать то, что действительно важно для меня.

Я на мгновение задумалась ,я вздохнула и кивнула:

— Хорошо.

Люций довольно улыбнулся и тут же добавил:

— Тогда я найму лучших специалистов, которые займутся организацией свадьбы. Всё должно быть идеально.

— Хорошо, — повторила я, чувствуя лёгкое волнение.

Он нежно провёл рукой по моим волосам, а затем обнял меня, прижимая к себе.

— Я обещаю, этот день будет самым счастливым в нашей жизни, — прошептал он.

Я закрыла глаза, наслаждаясь моментом. Теперь всё становилось реальностью. Вскоре нас ждёт важный день, который изменит наши жизни навсегда.

***

Через неделю настал день экзаменов. Наш преподаватель решил заранее сказать нам несколько вопросов, которые будут на экзамене. Это было немного странно, но, если честно, приятно.

Всю неделю мы с Ирис провели вместе — то я ночевала у неё, то она у меня. Каждый день мы усердно готовились, повторяли материал, разбирали сложные темы и даже устраивали мини-тесты друг для друга. Однако Люций и Нэйт немного обиделись на нас, ведь из-за подготовки мы почти не могли проводить время с ними.

Наступил день экзаменов. Мы с Ирис сильно волновались, стараясь поддерживать друг друга. Зайдя в аудиторию, мы заняли свои места, и нам раздали экзаменационные листы. Начался экзамен. На удивление, задания оказались гораздо легче, чем мы ожидали. Я справилась с ними всего за полчаса, проверила ответы, сдала работу и вышла из аудитории.

Ирис понадобилось больше времени, поэтому я решила подождать её. Пока она заканчивала, я сходила в буфет и купила нам кофе. Наконец, она вышла, выглядела уставшей, но довольной.

— Ирис, как всё прошло? — спросила я, протягивая ей стакан с горячим кофе.

— Даже легче, чем я думала, — с лёгким удивлением ответила она, делая глоток.

— Полностью с тобой согласна. Может, пойдём куда-нибудь отметить это событие?

— Знаешь, я бы с радостью, но так устала… Давай просто пойдём ко мне или к тебе и отдохнём, — предложила Ирис с усталым голосом.

— Отличная идея! Кстати, мой дядя сейчас дома, думаю, он уже приготовил что-нибудь вкусное.

— Тогда пошли к тебе, я как раз проголодалась, — улыбнулась она.

Мы пошли в сторону дома, наслаждаясь тёплым воздухом и ощущением свободы после долгой недели подготовки.

— Я совсем забыла спросить, а когда мы узнаем результаты? — поинтересовалась Ирис.

— Нам отправят оценки на электронную почту, так что теперь можно забыть про университет на два месяца! — радостно сказала я.

— И эти два месяца пройдут, как по маслу!

— Тут я с тобой не поспорю, — с улыбкой ответила я.

Обе мы почувствовали невероятное облегчение. Впереди нас ждали долгожданные каникулы, и мы собирались провести их так, как хотелось — отдыхая, наслаждаясь общением с друзьями и просто радуясь жизни.

Мы пришли ко мне домой, и сразу почувствовали запах чего-то вкусного, доносящегося из кухни. Я открыла дверь и, как и ожидала, мой дядя уже приготовил что-то вкусное. Он стоял у плиты, занят чем-то, и, увидев нас, улыбнулся.

— Привет, девчонки! Как экзамены? — спросил он, не отвлекаясь от готовки.

— Привет! Всё прошло супер! — ответила я, ставя сумку в угол. — Мы с Ирис так волновались, а оказалось, что всё было проще, чем мы думали.

— Рад за вас, — сказал дядя, подавая нам пару тарелок с горячими пирогами. — Ну что, расслабляйтесь, ешьте и рассказывайте, как вы будете проводить каникулы.

Ирис села за стол и начала откусывать от пирога, а я тоже присоединилась к ней. У нас с Ирис сразу загорелись глаза.

— Мы с Люцием решили пожениться через три недели, — сказала я с широкой улыбкой, невольно чувствуя, как лицо расплывается в восторженной радости.

— О, как интересно! — дядя внимательно посмотрел на меня, явно удивлённый. — А как идут приготовления? Всё готово?

Я немного задумалась, с лёгким смешком покачав головой.

— Честно говоря, я сама толком ничего не знаю. Люций решил сам взять на себя все приготовления, и когда я несколько раз спрашивала его, что он планирует, он всегда уклонялся от ответа. Так что для меня это тоже будет настоящим сюрпризом.

— Это и правда интересно, — заметил дядя, кидая взгляд на Ирис. — А ты, Ирис, чем собираешься заниматься в ближайшие недели?

Ирис, расслабленно устроившаяся на стуле, подумала несколько секунд, прежде чем ответить.

— У меня нет особых планов, но, скорее всего, буду проводить время с Селестией, Нэйтом или друзьями из университета, иногда нужно просто отдохнуть и провести время с близкими.

— Это тоже не плохо, — поддержал её дядя, улыбнувшись. — Это гораздо лучше, чем сидеть целыми днями дома, замкнувшись в четырёх стенах. Приятно, когда можно хоть немного отвлечься от рутины.

Я кивнула, ощущая, как приятно бывает просто провести время в компании хороших людей, забыв о делах. Дядя встал и начал убирать тарелки.

— Вы давайте кушайте, а я пойду, — сказал он, понижая голос. — Рейнард пригласил меня на ужин.

— О, я вижу, вы с ним близки, — заметила я, с интересом наблюдая за его реакцией.

Дядя улыбнулся, слегка смутившись, но не стал скрывать своего чувства.

— Да, мы с ним действительно дружим. В последнее время часто встречаемся. Так что дома будете только вдвоём, — сказал он, кидая взгляд на нас.

— Хорошо, но будь осторожен, — сказала я, улыбнувшись и поднимаясь, чтобы проводить его к двери.

Дядя обнял нас обеих, пожелал приятного аппетита и вышел из дома. Мы с Ирис остались наедине, в тишине наслаждаясь остатками ужина и легким ощущением того, что впереди нас ждёт несколько спокойных дней без обязательств.

Ирис взглянула на меня с озорной улыбкой.

— Вот это поворот! Через три недели свадьба, а ты даже не знаешь, что Люций тебе подготовил. Ты не боишься, что это будет настоящий сюрприз?

— Наоборот, мне нравится эта неожиданность, — ответила я, радуясь мысли о том, что впереди будет что-то удивительное и волнующее. — Люций всегда умел делать сюрпризы, и я уверена, что это будет что-то невероятное.

Мы обе рассмеялись, поднимая чашки с чаем и наслаждаясь моментом покоя, зная, что это время принадлежит только нам.

***

Сегодня был самый важный день в моей жизни — день свадьбы. В воздухе витало предвкушение, легкое волнение смешивалось с радостью. Мне делали макияж и прическу, а платье обещали принести чуть позже.

Кстати, Ирис сейчас встречается с Нэйтом. И, если честно, я никогда не видела её такой счастливой. Они идеально подходят друг другу, и иногда мы собираемся вчетвером, и время проходит весело и непринуждённо. Сегодня же мне немного скучно без неё, но она обещала заглянуть.

Мой макияж был лёгким, естественным, подчёркивающим черты лица. Стилисты тщательно работали над прической, и я чувствовала, как их искусные руки ловко укладывают локоны. Всё было прекрасно, но сердце всё равно стучало чуть быстрее, чем обычно. Я волновалась.

Внезапно дверь распахнулась, и в комнату ворвался Нэйт. Его дыхание было сбивчивым, лицо раскраснелось, а глаза метались по комнате, словно он искал спасение.

— Селестия! — выпалил он, задыхаясь. — Ты мне срочно нужна! Это вопрос жизни и смерти!

Я удивлённо посмотрела на него, не понимая, что происходит.

— Боже, Нэйт, что с тобой? Что случилось?

Он пытался говорить, но слова срывались с его губ сбивчивыми обрывками:

— Букет… Ирис… свадьба…

Я нахмурилась.

— Может, для начала ты немного передохнёшь? Ты выглядишь так, будто пробежал десять километров без остановки.

— Нет… времени… — задыхаясь, он опёрся руками о колени.

— Ты хочешь сказать, что я должна отдать свадебный букет Ирис?

Нэйт резко выпрямился и энергично закивал, всё ещё пытаясь отдышаться.

— Фух… да… Мне пора… позже увидимся!

И прежде чем я успела сказать хоть слово, он развернулся и, едва переводя дыхание, выбежал из комнаты.

Я растерянно проводила его взглядом.

— Интересно, что на него нашло? — пробормотала я себе под нос.

Девушки, которые занимались моей причёской, переглянулись и тихонько захихикали, явно обсуждая эту сцену.

Я усмехнулась, но внутри осталась лёгкая интрига. Что же такого случилось, что Нэйт был в таком состоянии?

Сегодня явно обещал быть интересный день.

Через некоторое время в комнату вошла Ирис, держа в руках потрясающее голубое платье. Оно было пышным, изящным, окутанным тончайшей переливающейся тканью, словно сотканной из утреннего тумана. Увидев его, я замерла.

Это платье… Оно было точь-в-точь таким же, как в моём сне. Или… это была не просто сон? Иногда мне казалось, что то, что я пережила в коме, было больше, чем просто сном.

Ирис с лёгкой улыбкой подошла ближе и бережно положила платье на кресло рядом со мной. В её другой руке оказалась изящная коробка с туфлями.

— Селестия, Люций попросил передать тебе это платье, — сказала она мягко. — А вот и туфли.

Я осторожно провела рукой по гладкой ткани, ощущая её нежность и какую-то… необъяснимую магию.

— Оно невероятное… — прошептала я, и в голосе дрогнуло восхищение.

Ирис кивнула, разглядывая наряд с любопытством.

— Оно не просто красивое… Меня что-то в нём смущает. Я никогда не видела подобного дизайна. Такое ощущение, будто оно создано чем-то… или кем-то… за пределами человеческого воображения. Насколько же гениальным нужно быть, чтобы создать такое?

Её слова эхом отразились у меня в голове, заставляя сердце биться быстрее.

У меня защипало в глазах, и я моргнула, сдерживая подступившие слёзы.

— У меня нет слов… — прошептала я, голос слегка дрогнул от нахлынувших эмоций.

Ирис тепло улыбнулась и осторожно сжала мою ладонь.

— Люций знал, что это платье тебе понравится.

Я не сомневалась. Он всегда знал.

Я глубоко вдохнула, стараясь совладать с нахлынувшими чувствами, и перевела взгляд на Ирис.

— А где он сам? — спросила я, слабо улыбнувшись.

— Люций? — переспросила она. — Где-то там, решает последние вопросы. Ты же знаешь, он хочет, чтобы всё было идеально.

Я кивнула, всё ещё не сводя взгляда с платья. Это было так похоже на него — продумывать каждую деталь, даже самую, казалось бы, незначительную.

— Давай примерим? — предложила Ирис, подталкивая меня к креслу.

Я неуверенно кивнула и осторожно взяла платье. Оно было невесомым, словно облако, но в то же время я ощущала его значимость, его историю… его магию.

Когда я встала перед зеркалом, на меня смотрела совершенно другая девушка. Платье идеально облегало фигуру, лёгкие ткани струились вниз, создавая эффект мерцающего водопада. Я едва узнавала себя — образ казался неземным, будто я сошла со страниц волшебной сказки.

— Боже… — тихо прошептала Ирис, прикрыв рот ладонью. — Ты выглядишь… просто великолепно.

Я не могла сказать ничего. Только улыбнулась, чувствуя, как внутри меня разливается тепло.

Сегодня будет незабываемый день.

В комнату вошёл Люций, облачённый в тот же элегантный костюм, что и в том мире. Его ослепительная улыбка озарила лицо, а в глазах светилась искренняя нежность.

— Дорогая, ты выглядишь просто божественно, — произнёс он, подходя ближе.

Я не могла оторвать от него взгляд, сердце наполнилось теплом, а душу охватило волнение. Осторожно протянув руку, я провела пальцами по его щеке, наслаждаясь этим мгновением.

— Люций… Ты правда сделал всё это ради меня?

Он слегка склонил голову к моей ладони, позволяя себе на мгновение закрыть глаза, будто запоминая это прикосновение.

— Ради тебя я готов на что угодно, снежинка.

Я обернулась к зеркалу. Каждая деталь вокруг была в точности такой же, как в том мире, полном воспоминаний и значимых моментов. Всё было продумано до мелочей, словно он вложил в это не просто силы, а частичку своей души.

— Это невероятно… — прошептала я, опуская взгляд. Внутри меня бушевали чувства, благодарность, восхищение, любовь… Но в глубине души поселился и тень сомнения. — Ты делаешь для меня так много… Ты готов перевернуть мир ради моего счастья. А я… Я ничего не могу дать тебе взамен. Я ничего не умею, кроме как говорить, что люблю тебя. И это меня злит.

Люций мягко взял меня за подбородок, заставляя снова взглянуть ему в глаза.

— Не говори так, — его голос звучал уверенно, но в то же время ласково. — Самое ценное, что ты можешь мне дать, — это ты сама. Ты рядом со мной, ты согреваешь меня своим присутствием, ты моя радость и вдохновение. И однажды, я надеюсь, ты станешь матерью моих детей.

Я затаила дыхание, ощущая, как в груди разливается тепло от его слов.

— Если ты уйдёшь, — продолжил он, наклоняясь ближе, — мой мир рухнет. Ты — мой смысл жизни. Ты и есть моя жизнь.

Люций прижал меня к себе, и в этот момент всё остальное потеряло значение. Больше не было страха, неуверенности, сомнений. Было только одно — наше безграничное чувство, способное преодолеть любые препятствия.

В комнату зашёл мистер Рейнард, его осанка и доброжелательная улыбка сразу наполнили пространство особым теплом.

— Ну что, голубки, готовы? — поинтересовался он, глядя на нас с лёгкой усмешкой.

Мы с Люцием обменялись взглядами, полными волнения и предвкушения, и одновременно кивнули.

— Отлично, — кивнул мистер Рейнард. — Люций, ты иди вперёд, мне нужно поговорить с Селестией наедине.

— Хорошо, дедушка, — ответил Люций, прежде чем повернуться ко мне. Его голос был наполнен нежностью, а в глазах сияла уверенность. — Селестия, скоро ты будешь принадлежать мне полностью.

Он бережно коснулся губами моего лба, задержавшись всего на секунду, а затем, бросив напоследок прощальный взгляд, вышел из комнаты.

Мистер Рейнард подошёл ближе, его взгляд был тёплым и мягким.

— Селестия, для меня ты не просто невестка, — произнёс он, а в голосе слышалась искренность. — Ты стала мне как родная дочь. И сегодня — ваш счастливый день. Я хочу подарить тебе этот свадебный букет. Я собрал его сам, для тебя.

Он протянул мне букет, и я, затаив дыхание, осторожно приняла его в руки. Он был составлен из белых роз, их лепестки казались невесомыми, а тонкий аромат окутывал лёгкой, утончённой сладостью.

— Он потрясающий… — прошептала я, восхищённо разглядывая цветы. — Спасибо вам. Мне правда очень приятно.

Мистер Рейнард улыбнулся, довольный моей реакцией.

— Люций позаботился о каждой детали, всё продумал до мелочей… — сказал он, качая головой. — Но вот про букет, кажется, забыл.

Я чуть улыбнулась, покачав головой.

— Это не так страшно, — ответила я. — На многих свадьбах невеста обходится без букета.

— Возможно, — согласился он. — Но мне хотелось, чтобы у тебя был особенный букет, символизирующий этот день.

Я ещё раз взглянула на букет, прижимая его к груди, чувствуя тепло и заботу, вложенные в этот простой, но такой значимый подарок.

— ну что пойдем

я кивнула и взяла Рейнарда

Я с нежностью провела пальцами по мягким лепесткам роз, ощущая их бархатистую поверхность. Этот букет был больше, чем просто цветы – он символизировал заботу, любовь и поддержку, которые я обрела в новой семье.

— Спасибо вам, мистер Рейнард, — сказала я, подняв взгляд. — Это действительно бесценно для меня.

— Просто зови меня дедушкой, — с доброй улыбкой поправил он. — Ты теперь часть семьи, Селестия.

Я кивнула, ощущая лёгкую волну трепета. Сегодня действительно особенный день.

— Ну что ж, пора нам присоединиться к гостям, — добавил он, протягивая мне руку.

Я элегантно вложила свою руку в его, ощущая его уверенную, но тёплую поддержку. Вместе мы вышли из комнаты, шаг за шагом приближаясь к тому месту, где меня ждал Люций.

В воздухе витал лёгкий аромат цветов, перемешанный с нежной музыкой, звучащей на фоне. Гости замерли в ожидании, а Люций стоял в конце прохода, глядя на меня так, будто я была его единственной мечтой, ставшей реальностью.

Моё сердце забилось быстрее. В этот момент я знала: этот день изменит мою жизнь навсегда.

Мы вышли из комнаты в просторный зал, где царила торжественная тишина. В воздухе витал тонкий аромат свежих цветов, свечи отбрасывали мягкое мерцание на белоснежные скатерти, а в центре зала, под изящной аркой, увитой розами, ждал меня Люций.

Мистер Рейнард бережно вёл меня вперёд, и с каждым шагом сердце билось всё быстрее. Вокруг собрались гости, их взгляды были полны ожидания. Я не слышала ничего, кроме лёгкого звона бокалов и приглушённой музыки.

Когда мы подошли к Люцию, церемониймейстер сделал шаг вперёд, его голос разнесся по залу, наполняя пространство торжественностью:

— Селестия Рэйн, готовы ли вы связать свою жизнь с этим мужчиной, любить его, уважать и идти рядом с ним, несмотря ни на что?

Я посмотрела в глаза Люцию. Они были полны любви и нежности.

— Да, я готова, — твёрдо произнесла я.

Церемониймейстер кивнул и перевёл взгляд на Люция.

— Люций Древнор, готовы ли вы связать свою жизнь с этой женщиной, любить её, уважать и оберегать, несмотря ни на что?

Люций сжал мою руку крепче и, не отрывая взгляда, ответил:

— Да, готов.

Мистер Рейнард с тёплой улыбкой вложил мою руку в руку Люция и, слегка отступив, дал нам возможность взглянуть друг на друга.

— Тогда обменяйтесь кольцами, — произнёс церемониймейстер.

Люций первым взял небольшое кольцо с изящными узорами, символизирующими нашу связь. Бережно взяв мою руку, он надел его мне на палец, его пальцы были тёплыми, чуть дрожащими.

— Теперь ты принадлежишь мне навсегда, — прошептал он, а в его голосе звучала нежность.

Я улыбнулась и взяла второе кольцо — простое, но идеально подходящее Люцию. Осторожно надела его ему на палец, чувствуя, как этот жест связывает нас ещё крепче.

— А ты мне, — мягко ответила я, заглянув в его глаза.

После того как мы обменялись кольцами, церемониймейстер, с лёгким кивком, обратился к нам:

— Теперь, когда вы стали мужем и женой, наступает важный момент.

Я почувствовала, как Люций нежно обнял меня за талию, а его рука была крепкой и уверенной. Сердце билось быстрее, я ощущала, как каждый момент этой церемонии впечатывается в память, и наступал тот момент, когда настала пора для следующей традиции.

Церемониймейстер продолжил:

— Теперь, дорогие друзья, пришло время для свадебного букета. Невеста должна бросить его среди подружек, и та, кто поймает, будет следующей в очереди на свадьбу.

Я вздохнула, слегка нервничая, несмотря на все старания оставаться спокойной. В руках у меня всё ещё был букет из белых роз, собранных с заботой и вниманием. Люций смотрел на меня с улыбкой, но в его глазах я заметила искреннюю поддержку.

— Ты готова? — прошептал он.

Я кивнула и шагнула чуть вперёд. Гости ожидали, некоторые смеясь, другие же с нетерпением разглядывая меня. Моё сердце начинало биться быстрее. Я посмотрела на своих подружек, которые стояли на противоположной стороне, готовые ловить букет.

Я почувствовала, как взгляд Нэйта встречается с моим. Он стоял в стороне, и его глаза были полны волнения и растерянности. Всё его тело дрожало от нервного напряжения, и я поняла, что он что-то собирается сделать. В этот момент, вместо того чтобы бросить букет, я почувствовала, как эмоции переполняют меня.

— Девочки, я прошу прощения, но этот букет теперь принадлежит Ирис, — произнесла я, взяв в руки букет и с улыбкой направившись к своей подруге.

Все глаза в зале обратились ко мне, и на какое-то мгновение воцарилась тишина. Я подошла к Ирис и протянула ей букет.

— Ирис, я очень благодарна тебе за всё, что ты сделала для меня. Ты была рядом, когда я больше всего в тебе нуждалась, и я надеюсь, что ты и дальше будешь рядом со мной. Но сегодня, этот день, будет особенным не только для меня, но и для тебя, — добавила я, искренне улыбаясь, и сжала её руку.

В зале раздались аплодисменты, и я почувствовала, как волнение стало растворяться, уступая место теплым эмоциям. Вдруг я заметила, как Нэйт, не дождавшись конца оваций, встал с места и, не обращая внимания на окружающих, с медленным, но решительным шагом направился к Ирис. Все взгляды были прикованы к нему, когда он встал перед ней и неожиданно опустился на одно колено.

— Ирис, — его голос был глубоким, полным эмоций, — ты мне очень дорога. Ты — мой воздух. Когда я впервые увидел тебя, я потерял дар речи. В тот момент я понял, что ты — та самая. И как ты знаешь, если я что-то решу, то иду до конца, чтобы заполучить это и сохранить на всю жизнь как самое дорогое сокровище в мире. Мое сокровище — это ты, Ирис. И я обещаю любить тебя до последнего вздоха — ты выйдешь за меня ?

Ирис застыла, а её глаза наполнились слезами. Она наклонилась, чтобы встретиться с его взглядом, и на мгновение между ними воцарилась тишина, полная смысла и взаимных чувств. И вот, наконец, Ирис осторожно приподняла его лицо, смахнув слезу с его щеки, и, не сдерживая эмоций, наклонилась, поцеловав его в знак своего согласия.

Нэйт не смог сдержать свою бурю чувств. В его глазах заиграли искры радости, и, не в силах сдержать свою бурю эмоций, он поднял Ирис на руки, почти не замечая, как радость переполняет его. Его сердце колотилось, а глаза сверкали счастьем. Он начал кружиться, держая её в своих руках, как самое дорогое сокровище, готовое отдать все для неё.

— Я люблю тебя, Ирис! — сказал он, поцеловав её в лоб. — Ты стала моим миром!

Зал наполнился аплодисментами и криками радости, когда Ирис, сдерживая слёзы, обняла его крепче. Их любовь была очевидна для всех, и этот момент стал поистине волнующим и незабываемым.

Нэйт аккуратно опустил Ирис на землю, но они не отпустили друг друга. Этот момент, наполненный нежностью и взаимной привязанностью, стал новым началом для их совместной жизни.

Глава 31

— Дамы и господа! Сегодня мы стали свидетелями множества ярких событий, полных радости и незабываемых моментов. Этот день наполнен счастьем, смехом и искренними эмоциями, а главное — любовью, которая объединяет двух замечательных людей. Особенно сегодня сияют наши молодожёны, чья история любви вдохновляет и трогает до глубины души.

И вот наступает волнующий момент — первый танец новобрачных. Пусть он станет таким же прекрасным, как их чувства, таким же романтичным, как путь, который они прошли вместе. Давайте поприветствуем их бурными аплодисментами!

Зал взорвался овациями, но как только мы с Люцием сделали первый шаг к центру, шум затих. В воздухе повисло ожидание. Лишь нежные мелодичные звуки музыки наполнили пространство, создавая атмосферу волшебства. В этот момент существовали только мы двое, танцующие в свете софитов, под взглядами близких людей, которые искренне радовались нашему счастью.

Люций бережно обнял меня за талию, ведя в плавном танце. Его тёплая рука уверенно лежала на моей спине, а в глазах читалась нежность. Мы кружились в такт музыке, и, казалось, время остановилось. Всё вокруг — шумный зал, гости, огни свечей — стало размытым фоном, не имеющим значения. Был только он и я.

— Ты счастлива? — тихо спросил Люций, наклонившись ближе, чтобы только я могла услышать.

— Очень, — ответила я, чувствуя, как сердце наполняется теплом. — А ты?

Он улыбнулся, слегка прижав меня к себе.

— Самый счастливый мужчина на свете.

Его голос был пропитан искренностью, и я не сомневалась в его словах. Музыка постепенно набирала силу, и Люций закружил меня, а затем неожиданно наклонил, заставив зал ахнуть от восторга. В этот момент я смотрела прямо в его глаза и знала — теперь мы вместе навсегда.

Громкие аплодисменты и радостные возгласы раздались, когда музыка замерла, а мы замерли в финальной позе, улыбаясь друг другу. Люций нежно коснулся моего лица, а затем, под одобрительные возгласы гостей, прикоснулся к моим губам лёгким, но таким значимым поцелуем.

— Да здравствуют молодожёны! — крикнул кто-то из гостей, и зал снова взорвался овациями.

В этот момент я поняла, что это не просто вечер, не просто праздник. Это начало новой главы нашей жизни — жизни, полной любви, счастья и самых волшебных моментов.

После нашего первого танца зал взорвался аплодисментами, а мы, смеясь, вернулись к гостям. Музыка сменилась на более весёлую, зазвучали ритмичные мелодии, и вскоре все гости начали выходить на танцпол. Атмосфера в зале наполнилась радостью, смехом и весельем.

— Ты потрясающе танцуешь, — шепнул мне Люций, слегка сжав мою руку.

— А ты удивил меня этим красивым пируэтом, — поддразнила я, вспоминая его эффектное движение.

Он рассмеялся, и в этот момент к нам подошли друзья, чтобы поздравить и поднять бокалы за нас.

— Ну что, молодожёны, как вам быть в центре внимания? — с улыбкой спросил один из наших друзей, подмигнув.

— Честно? Немного волнительно, но невероятно приятно, — ответила я.

— Главное — наслаждайтесь этим днём! Такие моменты запоминаются на всю жизнь! — добавила одна из подруг, передавая мне бокал с шампанским.

Следующие несколько часов пролетели в водовороте событий. Мы принимали поздравления, смеялись, танцевали и наслаждались каждой минутой. Подавали изысканные блюда, и за каждым столом звучали радостные разговоры. Гости рассказывали забавные истории, вспоминали прошлое и строили планы на будущее.

Настало время свадебного торта. Огромный, украшенный цветами и сияющими элементами, он вызывал восхищённые взгляды. Люций взял нож, а я положила свою руку поверх его. Вместе мы сделали первый надрез, и в этот момент раздались вспышки фотокамер и дружные аплодисменты.

— Ну что, попробуем? — с улыбкой спросил он, поднося ко мне ложечку с кусочком торта.

Я приняла его угощение, а затем, смеясь, ответила тем же. Торт оказался невероятно вкусным, и, судя по довольным лицам гостей, им он тоже понравился.

Весь вечер мы танцевали и веселились. Смех, музыка и радость наполняли зал, но, несмотря на всеобщее ликование, я заметила, что мой дядя и дедушка сидели в стороне. Они почти не участвовали в празднике, а вместо этого пели старые песни, наполненные ностальгией, и время от времени утирали слезы.

Все вокруг пытались вытащить их на танцпол, уговорить повеселиться вместе со всеми, но ничего не выходило. Казалось, они были где-то далеко, в своих мыслях, вспоминая что-то важное для них. Я решила, что должна попробовать поднять им настроение.

Подойдя ближе, я осторожно присела рядом с дядей и тихо спросила:

— Дядя, дедушка, почему вы такие грустные? Сегодня ведь праздник!

Дедушка усмехнулся, покачал головой и посмотрел на меня теплыми, чуть влажными от слез глазами.

— Селестия, я не грущу, у меня нет для этого повода. А вот твой дядя… — он сделал паузу, переведя взгляд на своего племянника. — У него есть причина задуматься. Ты ведь скоро переедешь к Люцию, начнешь новую жизнь с ним. Кто знает, как часто ты будешь навещать своего дядю? И как говорится, с другом хоть на край света, но расставание всегда оставляет печаль. Он грустит — и я грущу вместе с ним. Жизнь одна, почему бы не позволить себе немного поностальгировать?

Я внимательно посмотрела на дядю. Он тяжело вздохнул, но тут же выпрямился, словно пытаясь скрыть свои эмоции.

— Да не грущу я, — возразил он, отмахиваясь. — Просто этот старик… — он кивнул в сторону дедушки, — выпил немного и расчувствовался и говорит всем что это я первый начал плакать. Да и сам я, если честно, поддался моменту. Люди подходят, спрашивают, почему мы поем такие грустные песни, вот и приходится объяснять.

Я улыбнулась и с любопытством спросила:

— Но раз так, почему же вы поёте их?

Дедушка ухмыльнулся и ответил:

— Просто приятно иногда вспомнить молодость, особенно когда рядом есть тот, кто помнит эти песни и может их подпеть. Сейчас мало кто слушает такую музыку, вот мы и решили немного предаться воспоминаниям.

Я задумалась. Конечно, прошлое — это важно, но и настоящее не должно уплывать сквозь пальцы.

— Давайте лучше потанцуем, повеселимся! Даже Ирис с Нейтом вышли на танцпол и наслаждаются моментом. Почему бы и вам не сделать то же самое?

— Селестия, мы уже не так молоды, чтобы скакать, как подростки, — усмехнулся дедушка.

Я взяла дедушку за руку и с улыбкой посмотрела ему в глаза.

— Не говорите так, вы ещё крепкий мужчина, вам ещё жить и жить! Не стоит тратить время на грусть, ведь такие моменты, как этот, нужно проживать с радостью. Давайте просто наслаждаться этим вечером!

Дедушка задумался, а затем кивнул и повернулся к дяде:

— Ну что, дружище, пойдём потанцуем?

Дядя с видимым сомнением посмотрел на него, но потом вздохнул и, улыбнувшись, поднялся на ноги:

— Ладно, идём.

Я радостно хлопнула в ладоши, а когда дядя и дедушка, наконец, шагнули на танцпол, музыка словно заиграла ещё громче, и вечер обрёл новую яркость. Теперь этот праздник точно запомнится всем надолго.

Мы закружились в танце, смеясь и веселясь, пока вокруг нас переливались огни. Музыка сменилась на более ритмичную, и вскоре к нам начали присоединяться другие гости. Я чувствовала, как напряжение спадает, как дедушка и дядя, наконец, расслабляются и начинают наслаждаться моментом.

— Ну вот, совсем другое дело! — воскликнула я, наблюдая, как дедушка с улыбкой ведёт дядю в круг.

Через какое-то время к нам подошёл Люций, мягко обнял меня за талию и наклонился к уху.

— Ты настоящая волшебница, — прошептал он. — Смотри, как они оживились.

Я повернулась к нему, улыбаясь.

— Они просто не могли остаться в стороне, когда все так веселятся. Иногда нужно немного напомнить людям, как важно наслаждаться жизнью.

Люций взял меня за руку и, покружив в танце, посмотрел мне в глаза.

— И ты делаешь это лучше всех.

Я рассмеялась, чувствуя, как сердце наполняется теплом. Этот вечер был особенным, он объединял нас всех, даря моменты, которые останутся в памяти навсегда.

Мы с Люцием сидели в стороне, наслаждаясь тортом и наблюдая за тем, как наши родственники и друзья танцуют и веселятся. Я не ожидала, что всё будет настолько оживлённо и радостно. Нэйт не отходил от Ирис ни на шаг, и это выглядело мило.

— Селестия, ты в порядке? — спросил Люций, аккуратно вытирая уголки моих губ салфеткой.

— Да, а почему ты спрашиваешь?

— Просто ты побледнела, и твои руки начали дрожать, — он внимательно посмотрел на меня.

— Это просто эмоции, — я улыбнулась. — Адреналин зашкаливает, я так счастлива!

— Думаю, нам стоит сказать водителю, чтобы он развёз дедушку и дядю по домам, — задумчиво произнёс Люций.

— Ты прав, — согласилась я.

— Но мы поедем вслед за ними. Ты тоже пьяная, и, кажется, я начинаю догадываться, с кем ты выпила, — он прищурился, глядя на меня.

— Что? Да нет же, я трезва, как стеклышко! — воскликнула я, стараясь выглядеть уверенно.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся он, доставая телефон из кармана и набирая сообщение, вероятно, водителю. Через пару минут дядя и дедушка стали выходить из зала, весело махая нам на прощание.

Тем временем Люций направился в центр зала, взял микрофон и привлёк внимание присутствующих:

— Дорогие гости, уже довольно поздно, и моя любимая жена чувствует себя немного уставшей. Приношу свои извинения, но мы вынуждены откланяться. Желаю вам продолжить веселье и прекрасно провести время!

Гости встретили его слова с пониманием и радостью. Люций вернулся ко мне, наклонился и неожиданно поднял меня на руки. В зале раздались аплодисменты, а я только ахнула от неожиданности.

— Люций, поставь меня на землю! Я могу ходить сама! — возмущённо прошептала я ему на ухо.

— Будешь ходить сама, когда протрезвеешь, — ухмыльнулся он. — Не хочу, чтобы ты упала и что-нибудь себе сломала.

Я только вздохнула, понимая, что спорить бесполезно. Пока он нес меня к выходу, я услышала его тихий, но лукавый голос:

— У меня один вопрос: когда вы с Ирис успели напиться? Ведь Нэйт не отходил от неё ни на шаг.

Я усмехнулась:

— Где ты видел, чтобы фокусник раскрывал свои секреты?

— Не хочешь говорить — не говори, — пожал он плечами. — Но я всё равно рано или поздно узнаю все твои тайны.

— Не трать время впустую, тебе всё равно не удастся разгадать их все, — ответила я с игривой улыбкой.

Люций усадил меня в машину, а я почувствовала лёгкое головокружение, но рассуждать могла ещё вполне здраво.

— Люций, надеюсь, ты не пил. Если пил, то лучше вызвать такси или попросить водителя нас отвезти, — сказала я, пристально глядя на него.

— Нет, я не пил, — ответил он спокойно. — Я могу себе позволить выпить и съесть за рулём, только если нахожусь один. Но с тобой я рисковать не буду. Так что можно сказать, что из нас двоих я единственный трезвый, как стеклышко.

Я улыбнулась, расслабилась в кресле и закрыла глаза, наслаждаясь моментом. Люций заботился обо мне, и от этой мысли на душе становилось ещё теплее.

По дороге домой Люций время от времени бросал на меня быстрые взгляды, явно проверяя, не стало ли мне хуже. За окном мелькали огни ночного города, создавая завораживающую атмосферу.

— Как чувствуешь себя? — наконец спросил он, не отрывая взгляда от дороги.

— Уже лучше. Просто немного устала, — честно призналась я.

— Хорошо, тогда как приедем, ты сразу ляжешь отдыхать, — сказал он твёрдым тоном, не терпящим возражений.

Я усмехнулась .

— Ты звучишь как строгий муж.

— Может, потому что я и есть твой муж? — он хитро улыбнулся.

Мы подъехали к дому, и Люций первым вышел из машины, затем помог мне выбраться. Ночная прохлада немного привела меня в чувство. В доме было тихо и уютно, и я с облегчением сняла туфли, наслаждаясь мягкостью ковра под ногами.

— Хочешь чай? — спросил Люций, проходя на кухню.

— Да, было бы здорово.

Он быстро заварил чай и принёс мне чашку, после чего сел рядом, внимательно наблюдая за мной.

— Селестия… — начал он, явно подбирая слова. — Я рад, что ты счастлива. Но в следующий раз будь осторожнее с выпивкой.

Я покраснела:

— Я правда не хотела переборщить.

— Знаю, — он улыбнулся и накрыл мою руку своей. — Просто я беспокоюсь за тебя.

Я сжала его пальцы в ответ, чувствуя, как тепло его ладони согревает меня. Волна нежности окутала мое сердце, заставляя его биться быстрее. Этот вечер казался идеальным — ничего не могло испортить моего настроения, особенно когда Люций был рядом. С другими холоден и сдержан, но со мной — нежный, заботливый и невероятно милый. Я люблю его таким, какой он есть, и каждый раз, глядя в его глаза, понимала, насколько сильно мне повезло.

— О чем задумалась, снежинка? — Его голос был мягким, но я слышала в нем легкую улыбку.

Я прижалась ближе, не желая отпускать этот момент.

— Думаю о том, насколько сильно мне повезло встретиться с тобой, — призналась я, а затем, слегка задумавшись, добавила. — Почему ты в том мире решил вот так просто жениться на мне? Почему ты влюбился в меня?

Люций на мгновение замолчал, словно вспоминая те далекие дни, а затем его голос зазвучал тише, проникновеннее.

— Когда я очнулся там, мне сказали, что меня серьезно ранили в бою. Я почти ничего не помнил… Мне объяснили, кто я такой, какую роль играю в этом мире, и что от меня требуется. Но всё оказалось сложнее, чем я думал. Кто-то пытался посеять вражду между мной и твоим отцом, и мне нужно было понять, насколько эти слухи правдивы. Я наблюдал, шпионил, искал доказательства, пока не встретил тебя.

Он чуть крепче сжал мою руку, а его взгляд стал глубже.

— Когда я увидел тебя в тот первый раз… у меня сердце екнуло. Я не мог объяснить, что со мной произошло. Ты была совсем другой — не той, кого я должен был остерегаться, не той, о ком говорили слухи. Ты была настоящей. Искренней. Живой.

Я затаила дыхание, слушая его признание.

— После того, как я ушел, я думал, что на этом всё закончится. Но я не мог перестать думать о тебе. Я пытался убедить себя, что это просто временное увлечение, что всё это не имеет значения… но всё оказалось иначе. Тогда, на банкете, я понял, что это мой шанс сблизиться с тобой, и воспользовался им. Я думал, что это будет всего лишь короткое время, но вскоре понял — если я потеряю тебя, я не смогу жить без тебя. Я начал заботиться о тебе, защищать тебя… я не мог иначе.

Он обнял меня, прижимая к себе, словно боялся снова потерять.

— А потом… потом я проснулся из комы. Меня отвезли на обследование, и когда мы проходили мимо одной из палат, я увидел белые волосы. Сердце пропустило удар. На следующее утро я вошел туда и… увидел тебя. Я думал, что тот мир был всего лишь красивым сном и что я больше никогда тебя не увижу. Мне было больно, но я не мог отвернуться…

Я чувствовала, как его дыхание стало неровным.

— Прошло две недели, и случилось чудо… ты проснулась. Ты даже не представляешь, насколько я был счастлив. Я боялся, что ты меня не узнаешь… что я ошибся, что это была не ты. Но ты вспомнила меня.

Я заглянула в его глаза, наполненные искренними чувствами, и улыбнулась.

— Как я могла тебя забыть?

Он не ответил. Просто наклонился и осторожно коснулся моих губ, даря поцелуй, в котором было всё, любовь, нежность, благодарность… и бесконечное счастье от того, что мы снова вместе.

— Люций, я устала… Может, пойдём спать? — зевнула я, потирая глаза.

Он посмотрел на меня с лёгкой улыбкой, но в его глазах мелькнуло что-то загадочное.

— Подожди, у меня есть для тебя ещё один подарок. Он в спальне.

Я удивлённо приподняла брови, но не стала спорить. Люций протянул мне руку, и я вложила в неё свою ладонь. Мы направились в комнату, и на первый взгляд в ней ничего не изменилось. Но вдруг мой взгляд зацепился за столик, на котором стояло множество разных уходовых средств, аккуратно разложенная косметичка и большое зеркало с подсветкой.

— Это… — начала я, но не успела договорить.

Люций мягко повернул меня за плечи в сторону шкафа.

— Открой.

Я медленно потянулась к дверце и приоткрыла её. Внутри висели новые вещи: элегантные платья, удобные джинсы, тёплые свитера, лёгкие блузы. На нижних полках стояли коробки с новой обувью. Я потрогала ткань одного из платьев — дорогая, приятная на ощупь.

— Люц… — я обернулась, но он снова перебил меня, осторожно развернув к маленькой тумбочке возле кровати.

— Открой.

— Но там ведь пусто… — растерянно произнесла я.

— Я же сказал, открой.

Подчинившись, я потянула за ручку. Внутри аккуратно стояли флаконы с парфюмом. Разные ароматы, дорогие бренды. На первый взгляд, их было около пяти или семи, но, возможно, больше.

— Я не стал покупать слишком много, — пояснил Люций, наблюдая за моей реакцией. — Не знал, какие тебе понравятся. Завтра мы вместе пойдём в магазины, и ты выберешь всё, что захочешь.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Всё это… только для меня?

— Люций, этого более чем достаточно. Ты уже так много потратил…

Он усмехнулся, как будто моя тревога была ему непонятна.

— Для меня это копейки. И ещё… — он достал из кармана банковскую карту и протянул мне. — Самый главный подарок.

Я замерла, растерянно глядя на карточку.

— Здесь столько денег, что ты за всю жизнь не успеешь их потратить, — спокойно сказал Люций. — Тебе нужно только сосредоточиться на учёбе и не беспокоиться ни о чём другом.

Я покачала головой, не решаясь взять карту.

— Люций, я не могу это принять…

Он вдруг лукаво улыбнулся и, наклонившись ко мне, тихо произнёс:

— Разве не жена должна распоряжаться финансами в семье?

Я не нашлась, что ответить. Вместо этого только крепче сжала его руку, осознавая, насколько сильно он обо мне заботится.

— Давай сделаем так, — мягко сказал Люций, протягивая мне банковскую карту. — Пусть она будет у тебя. Если когда-нибудь решишь ей воспользоваться, я буду только рад.

Я колебалась, но прежде чем успела возразить, он ловко взял мою сумку, открыл кошелёк и положил туда карту.

— Вот и всё. Теперь она в твоих руках, снежинка.

Я покачала головой с лёгкой улыбкой, наблюдая за ним.

— А ты никогда не задумывался о том, что я могла согласиться выйти за тебя замуж только из-за денег? — спросила я игриво, подходя к нему ближе.

Люций усмехнулся, его глаза лукаво сверкнули в мягком свете ночника.

— Женушка, даже если так, то я только рад. Ведь это значит, что ты будешь со мной, пока мои деньги не закончатся. — Он обвил рукой мою талию, притягивая меня ближе. — Так что у меня появился отличный стимул работать ещё больше. Ты теперь принадлежишь мне навсегда.

— Вот хитрюга… — пробормотала я, чуть наклонив голову, прежде чем он накрыл мои губы поцелуем.

Люций целовал меня медленно, но с такой глубиной, что у меня перехватило дыхание. Его ладони мягко скользнули по моей спине, вызывая тёплую волну мурашек, а затем начали осторожно стягивать с меня платье. Я закрыла глаза, наслаждаясь его прикосновениями, его близостью, его тёплым дыханием, касавшимся моей кожи.

— Я люблю тебя… — прошептал он, когда ткань упала к моим ногам.

Мои пальцы скользнули по его рубашке, расстёгивая пуговицы одну за другой, чувствуя под пальцами горячую кожу. Люций не торопился, наслаждаясь каждым моментом, каждым поцелуем, каждым прикосновением. Он был нежен, но в его движениях чувствовалась собственническая страсть.

Ночь окутывала нас мягкой темнотой, скрывая всё, кроме нас двоих. В этот момент не существовало ни прошлого, ни будущего — только я и он. Только любовь, которой суждено было длиться вечно.

***

— Люций… принеси мне, пожалуйста, стакан воды… — едва слышно прошептала я, с трудом заставляя себя говорить.

Я медленно провела рукой по постели, пытаясь нащупать его тёплое присутствие, но наткнулась лишь на прохладные простыни. В комнате было тихо. Я открыла глаза и огляделась.

Одна.

“Где же он?.. И вообще, который сейчас час?”

Я с трудом выбралась из постели, чувствуя лёгкую сонливость. Направившись в ванную, включила холодную воду, позволив прохладным струям пробежаться по разгорячённой коже. Душ освежил меня, помогая окончательно проснуться. Затем я почистила зубы, высушила волосы и открыла шкаф, выбирая одежду. Вытащив джинсы и удобную футболку, я быстро оделась и только после этого бросила взгляд на настенные часы.

Моё сердце на мгновение замерло.

“Уже почти вечер?!”

“Как долго я спала?..”

С недоверием посмотрев на стрелки часов, я глубоко вздохнула и вышла из спальни. В доме всё было спокойно. Я направилась на кухню, открыла холодильник и налила себе стакан холодной воды. Сделав несколько глотков, я почувствовала, как приятная прохлада разливается внутри, прогоняя остатки сонливости.

Почти автоматически, держа в руках стакан, я пошла в гостиную, но едва переступила порог, как замерла на месте.

На стене висел огромный портрет.

Мои глаза медленно скользнули по изображению. Это было моё свадебное платье – великолепное, украшенное тончайшими узорами и мерцающими камнями, нежно переливающееся в свете ламп. Я стояла в этом платье, счастливо улыбаясь, а рядом со мной был Люций. В его глазах читалась безграничная любовь и уверенность.

Я невольно прикрыла рот рукой, поражённая этим зрелищем.

— Люций… — выдохнула я, ощущая, как тепло разливается по груди.

“Он сделал этот портрет… ради меня?”

— Тебе нравится?.. — раздался знакомый голос у меня за спиной.

Я почувствовала тёплые, надёжную руку, которая мягко обняла меня. Медленно повернувшись, я встретилась с усталым, но по-прежнему любимым взглядом Люция. Однако радость мгновенно сменилась тревогой — его губа была разбита, из носа текла кровь, а рука... она тоже была испачканы в алом. Я ахнула, прижав ладонь ко рту.

— Люций! Боже, что случилось? Только не говори мне, что ты подрался!

Он виновато вздохнул и слегка отвёл взгляд:

— Снежинка... прости, но у меня не было другого выбора. Я не так часто дерусь, только если это действительно необходимо.

— А что с рукой? Дай посмотреть.

Я попыталась осторожно взять его вторую руку, но тут услышала едва различимый писк. Внимательно приглядевшись, заметила, что Люций что-то крепко сжимает в ладони. Он медленно разжал пальцы, и моему взору предстал крохотный белоснежный котёнок с пушистой, грязной шерсткой и большими голубыми глазами. Он испуганно дрожал, едва удерживаясь в раненых руках Люция.

— Ты что, подрался с бомжом из-за этого малыша? — спросила я, осторожно беря кроху на руки.

— Нет, котёнка я нашёл по дороге, — покачал головой Люций. — Позволь мне всё объяснить.

Я взглянула на него пристально:

Он тихо усмехнулся и, немного помедлив, заговорил:

— Нэйт раскрыл дело о торговцах с наркотиками и попросил меня помочь. Я пытался разбудить тебя, но ты спала, как убитая. Так что решил не тревожить и пошёл один. Пока мы собирали информацию, мне позвонили и сообщили, что наш портрет готов. Я забрал его и повесил в гостинной комнате, а ты всё ещё спала.

Я нахмурилась.

— И ты решил пойти на задание один?

Люций виновато улыбнулся:

— Ну, не совсем один. За это время Нэйт нашёл место, где должна была состояться сделка, и мы направились туда. Мы хотели решить всё мирно, но, как видишь, не получилось.

Он устало провёл рукой по волосам, и я только сейчас заметила, что его костяшки были разбиты.

— Они оказались вооружены?

— Не только. Когда мы подошли к ним, один из них уже заподозрил, что что-то не так. Началась потасовка. Парни оказались крепкими, но мы их скрутили. Сейчас они в полицейском участке и им грозит серьёзный срок. А этот малыш... — он кивнул на котёнка, — я нашёл его на месте встречи. Он был в коробке, грязный, испуганный... Видимо, кто-то просто оставил его там умирать. Я не смог пройти мимо.

Я взглянула на маленькое существо, которое теперь прижималось ко мне, и вздохнула:

— Ты всегда был таким... Люций, ты понимаешь, что подверг себя опасности?

Он мягко коснулся моих волос:

— Я знаю. Но я бы не смог иначе.

Я опустила взгляд на котёнка, а затем снова посмотрела в глаза Люцию. Он был избит, уставший, но всё равно оставался таким родным и дорогим. Я не могла на него сердиться.

— Хорошо, герой, — я мягко улыбнулась. — Но в следующий раз ты разбудишь меня, ясно?

Люций улыбнулся в ответ:

— Обещаю, Снежинка.

Я крепче прижала крошечное существо к себе, а Люций осторожно обнял меня, не обращая внимания на свои раны.

— Иди умойся, а я пока приведу в порядок нашего нового члена семьи, — сказала я, поглаживая пушистую шерстку котёнка.

Люций потянулся ко мне, пытаясь поцеловать, но я мягко отстранилась. Вид свежей крови на его лице и руках вызывал у меня неприятные ощущения, даже лёгкую тошноту.

— Для начала смой с себя всю эту кровь, — твёрдо сказала я. — Потом я продезинфицирую твои раны, а уже после можешь целовать меня сколько угодно.

Люций усмехнулся и послушно кивнул:

— Хорошо, я быстро. Туда и обратно.

Он ушёл в ванную, а я осталась наедине с котёнком. Бережно прижав его к себе, я улыбнулась:

— Так ты девочка... Ну что ж, давай тебя отмоем. Надеюсь, ты любишь купаться.

Я отправилась в другую ванную комнату, аккуратно вымыла малышку тёплой водой и завернула в мягкое полотенце. После высушивания шерстка оказалась ослепительно белоснежной.

— Почему люди такие жестокие к животным? А потом удивляются, что бездомные собаки на них лают или кусают... Ведь как мы к ним относимся, так и они к нам. А самые "умные" винят во всём дьявола, хотя во многих бедах виноваты только люди. Когда же они это поймут?

Котёнок тихо замурчал в моих руках, словно соглашаясь со мной. Я улыбнулась и направилась на кухню.

— Ну что, пора тебя накормить.

Я достала из холодильника нежирное молоко и налила в небольшую мисочку.

— Пока есть только это. Завтра купим тебе нормальную еду, игрушки, лежанку, лоток и песок. Ты ведь теперь наша малышка.

Смотрела, как кроха жадно лакает молоко, когда почувствовала за спиной чьё-то присутствие. Люций тихо подошёл ко мне, уже умытый и заметно посвежевший.

— Завтра я схожу в магазины и куплю всё необходимое для котёнка, — сказала я, не оборачиваясь.

— Пойдёшь одна? — его голос звучал мягко, но в нём скользила лёгкая тревога.

— Думаю, возьму Ирис с собой. Так будет веселее.

Люций кивнул и, не говоря больше ни слова, осторожно обнял меня за плечи. Теперь я уже не отстранялась — его тёплое прикосновение было слишком родным и успокаивающим.

— Мне нужно обработать твои раны, — сказала я, вырываясь из его объятий, хоть и неохотно.

Люций кивнул и отпустил меня, давая возможность заняться его лечением. Я потянулась к верхней полке и достала аптечку. Открыв её, быстро нашла всё необходимое: антисептик, мазь и пластыри. Присев рядом с Люцием, я аккуратно взяла его руку и начала обрабатывать повреждения. Он даже не моргнул, когда я прикоснулась к его ранам, словно боль была для него привычным ощущением.

Медленно продезинфицировав ссадины, я нанесла заживляющую мазь, а затем бережно заклеила раны пластырем. Его кожа была тёплой под моими пальцами, но я чувствовала напряжение в его теле.

— Сразу видно, что ты раньше часто дрался, — заметила я, продолжая свою работу.

Люций промолчал, лишь взглянув на меня краем глаза. Возможно, он просто не понял, к чему я клоню, или не захотел обсуждать это. Я решила развить тему сама:

— В твоей аптечке практически ничего нет, кроме мазей от синяков, обезболивающих, пластырей и бинтов. Никаких таблеток от простуды или температуры... — я вопросительно посмотрела на него.

Люций слегка усмехнулся:

— Я просто не болею. Даже если простужаюсь, через два дня всё проходит само по себе, без лекарств.

Я покачала головой.

— Вот везёт же тебе. А у меня, если заболеть, то это минимум неделя мучений.

Он улыбнулся, но ничего не сказал. Я взглянула на его лицо, на уже начинающий заживать порез на губе, и мягко провела пальцами по его щеке.

— В следующий раз будь осторожнее, хорошо?

Люций кивнул и вдруг, воспользовавшись моментом, легко поцеловал меня в лоб.

— Хорошо, Снежинка. Только если ты тоже будешь беречь себя.

Я вздохнула, зная, что переубедить его невозможно, но по крайней мере теперь он был в безопасности, а его раны обработаны. Осталось только надеяться, что таких "приключений" в ближайшее время у него больше не будет.

Глава 32

Мы с Люцием неспешно завтракали, наслаждаясь тёплым утром, наполненным ароматом свежесваренного кофе и лёгким солнечным светом, пробивающимся сквозь занавески. Время тянулось неторопливо, но мне казалось, что каждая минута длится вечность — сегодня должны были прийти Ирис и Нэйт. Я с нетерпением ждала встречи с подругой, ведь мы собирались провести день вместе, прогуливаясь по магазинам. Люций же с Нэйтом планировали заехать в компанию, чтобы уладить какие-то дела.

Я задумчиво вертела ложку в руках, глядя в чашку с остывающим кофе, когда услышала голос Люция:

— Снежинка, ты так и будешь сидеть с ложкой перед ртом?

Я моргнула, выныривая из своих мыслей, и увидела его насмешливый взгляд. Он ухмыльнулся, наблюдая, как я погрузилась в размышления и так и не притронулась к еде.

— Просто интересно, когда они придут, — призналась я, с улыбкой ставя ложку на край тарелки.

И словно в ответ на мои слова в доме раздался звонок. Сердце тут же взволнованно сжалось, забилось быстрее.

— А вот и они! Как там говорится… говоришь про волка, а волк уже за дверью, — Люций с лёгкой усмешкой кивнул в сторону входа. — Беги открывать.

Я поспешно встала из-за стола, на мгновение задержавшись, прежде чем взять на руки маленький белый комочек, который уютно свернулся у меня на коленях. Котёнок лениво потянулся, сонно моргнув голубыми глазками.

— Пойдём, Снежа, посмотрим, кто там, — прошептала я, гладя её мягкую шерстку.

Осторожно держа пушистую малышку на руках, я подошла к двери и открыла её.

На пороге стояла Ирис — сияющая, как всегда, с искренней улыбкой и лёгким румянцем на щеках.

— Ирис! Я так ждала тебя! — радостно воскликнула я и шагнула вперёд, чтобы медленно обнять подругу.

Она чуть удивлённо расширила глаза, а потом её взгляд скользнул вниз, к белоснежному котёнку, уютно устроившемуся в моих руках.

— Вау! Какая красотка! Откуда она у вас? — восхищённо прошептала Ирис, протягивая руку, чтобы осторожно коснуться мягкой шерстки.

Я передала ей кроху и, вздохнув, объяснила:

— Думаю, ты уже в курсе про ту драку?

Ирис коротко кивнула, а стоявший рядом Нэйт отвёл взгляд, неловко потирая шею. Казалось, он предпочёл бы сейчас оказаться где угодно, только не здесь.

— Ну вот, Люций забрал эту малышку оттуда. Она оказалась в самом центре событий, бедняжка.

Ирис провела пальцами по шёлковой шерстке, а Снежа в ответ довольно заурчала, доверчиво ткнувшись носиком в её ладонь.

— Как вы её назвали?

— Снежа, — с тёплой улыбкой ответила я, наблюдая, как котёнок уютно устроился у неё на руках, словно нашёл ещё одного близкого человека.

— Идеальное имя для такой красавицы, — улыбнулась Ирис, осторожно прижимая пушистого комочка к себе.

Я знала, что этот день пройдёт замечательно. Впереди нас ждали прогулки, разговоры, новые впечатления.

— Давайте пойдём на кухню, там как раз Люций, — предложила я, улыбаясь.

Нэйт, не дожидаясь ответа, тут же сорвался с места и устремился вперёд, лавируя между мебелью с такой скоростью, будто за ним гнался кредитор. Видимо, разговоры девушек его совершенно не интересовали, а вот возможность быстрее добраться до Люция привлекала куда больше.

— Ну, неужели в компании ещё и бегуна искать придётся? — пробормотала я себе под нос, наблюдая, как он исчез за дверью.

Когда мы вошли в кухню, Люций сидел за столом, с задумчивым видом постукивая ложкой по краю чашки с кофе. Казалось, он вел мысленный диалог со своей кружкой — возможно, рассчитывал, что она ответит и решит все его проблемы.

Я подошла ближе, мягко поцеловав его в щёку.

— Мальчики, какие у вас планы на сегодня? — с любопытством спросила Ирис, усаживаясь рядом и ловко перехватывая у Нэйта стул, на который он явно собирался плюхнуться.

Люций отвёл взгляд от чашки и, немного усмехнувшись, отставил её в сторону.

— Как обычно, немного работы, немного головной боли…

Я наклонилась ближе, заглядывая в его глаза с лёгкой улыбкой.

— И что же вы там собираетесь делать, раз тебе понадобился следователь?

Люций вздохнул, словно ему сейчас предстояло разъяснять сложную финансовую стратегию, и слегка потер переносицу.

— Дорогая, в компании завелись крысы, которые воруют сыр в куда больших количествах, чем им дозволено. Так что без следователя здесь никак. Он у нас профи по таким делам.

Нэйт, едва услышав это, вскинул голову, словно кот, которого обвинили в том, что он стащил колбасу.

— Ну да, конечно. Именно ради этого я и стал следователем — чтобы ловить крыс, — усмехнулся он, многозначительно глядя на Люция. — Слушай, Люций, может, тебе лучше пригласить полицейского? Они ведь хорошо бегают. Гораздо лучше, чем я.

Люций даже не моргнул.

— Нам не нужен тот, кто просто умеет быстро бегать. Нам нужен человек, который заранее сможет предугадать их действия.

Нэйт сделал вид, что глубоко оскорблён, закатил глаза и театрально развёл руками.

— Господин Люций Древнор, я, конечно, многое умею, но на гадалку не похож. Хотя, если нужно, могу дать тебе номерок одной…

Я с Ирис переглянулась и тут же расхохоталась.

— Да вы сами как Том и Джерри! — сквозь смех выдохнула Ирис, наблюдая, как Люций и Нэйт обмениваются колкими взглядами.

Люций только покачал головой, а Нэйт, довольный своей шуткой, ухмыльнулся, явно наслаждаясь ситуацией.

— Ну, если уж я Том, то кто из нас Джерри? — задумчиво протянул Нэйт, подперев щёку рукой и прищурившись, как настоящий детектив.

— Ты, конечно, Джерри, — не задумываясь, ответил Люций. — Он всегда хитрее.

— А ты тогда тот кот, который всегда попадает в неприятности?

Люций, не теряя самообладания, лишь лениво откинулся на спинку стула.

— Нет, я тот, кто их разруливает.

— Ну да, конечно! Я прямо вижу, как ты носишься за преступниками с огромной мухобойкой, пытаясь их пристукнуть, — фыркнул Нэйт, подмигнув мне и Ирис.

— Главное, чтобы ты в конце не врезался в дверь, оставив на ней свой силуэт, как в мультике, — хихикнула Ирис, прикрывая рот рукой.

Нэйт возмущённо приложил руку к сердцу, будто его только что смертельно оскорбили.

— Я вас понял. Оскорбления в мой адрес официально приняты, но учтите — месть будет изысканной и, возможно, в виде испорченного кофе, — загадочно проговорил он, бросая выразительный взгляд на Люция.

Люций даже не взглянул на него, лишь спокойно поднёс чашку к губам и сделал глоток.

— Удачи. Мой кофе готовлю я сам.

Смеясь, мы продолжили завтрак, наслаждаясь тёплой атмосферой и предвкушая предстоящий день.

На кухне витала напряжённая атмосфера — Люций и Нэйт словно мерились взглядами, а воздух между ними будто потрескивал от негласного противостояния. Я украдкой посмотрела на Ирис, и она тут же уловила мой немой вопрос. Её глаза блеснули лёгким пониманием, и она еле заметно кивнула, подтверждая: да, она тоже чувствует это напряжение. Как же замечательно, когда подруга способна читать твои мысли без слов — всего лишь одного взгляда достаточно, чтобы понять друг друга.

— Силс, думаю, нам пора, — внезапно проговорила Ирис.— Скоро обед, а ты же знаешь, сколько времени у девушек уходит на выбор цвета и формы.

Я хмыкнула, понимая, что она имеет в виду.

— Ты абсолютно права.

Мы обе не хотели оставаться в помещении, наполненном напряжением, поэтому я поторопилась взять Ирис за руку. Она осторожно передала пушистого котёнка в руки Нэйта, и мы уже направились к выходу, когда вдруг за спиной раздался возмущённый голос Люция, в котором слышалось неподдельное негодование:

— Ты как её держишь?! — яростно выпалил он, а в его голосе прорезались нотки гнева. — Тебе бы понравилось, если бы я схватил тебя за шкирку?! Это же маленький ангелочек, а не какая-то тряпичная кукла! Как ты смеешь обращаться с ней так грубо?! Жить надоело?

— Да я не специально, так получилось! — оправдывался Нэйт, но даже не пытался скрыть нотки растерянности.

Мы с Ирис переглянулись, изо всех сил стараясь не рассмеяться. Люций всегда был вспыльчивым, но его реакция на котёнка превзошла все наши ожидания.

— Кажется, Нэйт попал, — с усмешкой пробормотала Ирис, когда мы уже вышли за дверь, оставив ребят разбираться между собой.

— Ну, он сам виноват. Держать котёнка за шкирку — это последнее дело, — ответила я, поправляя спадающий с плеча локон.

Свежий воздух приятно коснулся лица, и я глубоко вдохнула, наслаждаясь этим коротким моментом тишины. Вдалеке слышался шум оживлённой улицы, редкие птицы щебетали где-то в кронах деревьев, а лёгкий ветерок игрался с подолом моего платья.

— Итак, нам нужно купить всё самое необходимое, — размышляла Ирис, задумчиво перебирая пальцами прядь волос. — Еду, миски, игрушки, лежанку... О, и когтеточку, чтобы этот маленькая проказница не разодрал всё, что попадётся под лапу.

— Ты так говоришь, словно она уже успела устроить хаос в доме, — усмехнулась я.

— А ты разве сомневаешься, что это произойдёт? — приподняла бровь Ирис, и мы обе рассмеялись.

Я знала, что наша небольшая вылазка в магазин может затянуться, ведь выбрать идеальные вещи для котёнка — это настоящая наука. Мы обе любили такие мелкие заботы, ведь они приносили радость и позволяли отвлечься от повседневных хлопот.

— Главное, чтобы Люций не прикончил Нэйта, пока нас не будет, — с весёлым ехидством сказала Ирис, оглядываясь в сторону дома.

— Если и прикончит, то исключительно по справедливости, — пожала я плечами, едва сдерживая улыбку.

С этими мыслями мы уверенным шагом направились в сторону ближайшего зоомагазина, готовые провести там столько времени, сколько потребуется, чтобы выбрать лучшее для нашего маленького пушистого друга.

я пошла выбрать еду а ирис игрушки и все остальное когда мы встретились на кассе я достала ту черную карточку которую отдал мне люций и я рассплатилась ею

***

— О, смотрите-ка, моя дорогая женушка уже распоряжается деньгами, — с усмешкой протянул Люций, краем глаза поглядывая на Нэйта.

— Эй, придурок! Где ты права купил?! — взорвался Нэйт, резко оборачиваясь к нему. — Ты вообще в курсе, что за рулём нельзя сидеть в телефоне?!

Люций, не отрываясь от экрана, лениво хмыкнул:

— Нэйт, не ори так, а то авария случится не из-за того, что я смотрю в телефон, а из-за того, что ты орёшь, как истеричка. Может, тебе стоит переодеться в юбку? Твоему голосу это бы идеально подошло.

— Ты намекаешь, что я кричу, как девушка?! — возмущённо фыркнул Нэйт, нахмурившись.

— Я просто говорю правду, — невозмутимо пожал плечами Люций, убирая телефон и переключая передачу. — А на правду, как известно, не обижаются.

Нэйт раздражённо выдохнул, но решил не продолжать спор. В салоне машины воцарилось напряжённое молчание, нарушаемое лишь урчанием двигателя и тихой музыкой, доносящейся из динамиков.

***

— Силс, это ведь не твоя карточка? — удивлённо спросила Ирис, заглядывая мне через плечо.

Я чуть улыбнулась, покрутила карту в руках и спокойно ответила:

— Люций дал мне её. Сказал, что я могу потратить деньги так, как захочу.

Ирис внимательно посмотрела на меня, а затем усмехнулась:

— Селестия, твоя улыбка сейчас выглядит так, будто ты готова управлять всем миром.

Я рассмеялась, поднеся карточку к лицу, словно пытаясь представить, какие возможности она открывает.

— Ну, Люций уверял, что на этой карте действительно очень много денег. Настолько много, что мне понадобилось бы ещё две жизни, чтобы потратить их все.

— Как думаешь, если я выйду за него замуж, он тоже будет отдавать мне свою зарплату? Или всё будет 50 на 50 — каждый сам за себя? — с шуточным интересом спросила Ирис, лукаво прищурившись.

Я пожала плечами, весело взглянув на подругу:

— Может, ты хотела сказать, что 50 на 50 означает следующее: он покупает продукты, а ты их ешь, он зарабатывает деньги, а ты их тратишь?

Ирис рассмеялась, но тут же покачала головой:

— Даже если бы это было так, я бы всё равно не смогла просто сидеть у него на шее. Мне было бы не по себе, если бы я не работала, а только тратила его деньги. Да и сидеть дома постоянно… я бы точно сошла с ума.

Я понимающе кивнула.

— Да, я бы тоже была рада работать с тобой вместе. Так было бы гораздо интереснее. Но, к сожалению, пока мне нужно заботиться о кое-чем другом…

Ирис слегка нахмурилась, но вскоре её лицо озарилось догадкой.

— Ты про кошечку?

Я мягко улыбнулась, опуская руку на живот.

— Не совсем, — тихо произнесла я, ощущая тёплую волну счастья, разливающуюся внутри меня.

Ирис широко распахнула глаза, осознавая, что я имею в виду, и её лицо тут же осветилось радостью. В этот момент я поняла, что впереди меня ждёт совершенно новый этап жизни — тот, который изменит всё.

Ирис внимательно посмотрела на меня, её глаза наполнились ожиданием и лёгким волнением.

— Силс, ты уверена, что беременна? — спросила она, немного наклонив голову набок.

Я глубоко вдохнула, стараясь собраться с мыслями, и кивнула:

— Да, уверена. Последние два дня меня тошнит от еды, особенно по утрам. Сначала я подумала, что это просто что-то несвежее, но потом решила сделать тест на беременность… И он оказался положительным.

Ирис тут же оживилась, её лицо озарилось радостной улыбкой.

— Это чудесно! Ты уже сказала Люцию?

— Нет, пока нет, — покачала я головой. — Я хочу на этой неделе сходить на УЗИ, чтобы точно убедиться. Если беременность подтвердится, тогда расскажу ему. А если нет… тогда и говорить ничего не буду.

Ирис задумчиво прикусила губу, а затем её глаза загорелись весельем, и она с энтузиазмом хлопнула в ладоши.

— А что, если сделать сюрприз? — предложила она, наклоняясь ко мне с заговорщическим видом.

— В каком смысле? — спросила я, прищурившись.

— Смотри, можно купить красивую коробочку, положить туда что-нибудь символичное — например, миленькую детскую одежду, крошечные носочки или соску — и преподнести это Люцию. Если вдруг окажется, что ты не беременна, это станет ненавязчивым намёком на то, что ты хочешь ребёнка. А если беременность подтвердится, то это будет прекрасный способ сообщить ему новость! — глаза Ирис сияли от восторга. — Разве это не гениальная идея?

Я улыбнулась, но в глубине души всё ещё ощущала неуверенность. Опустив взгляд, я задумчиво скользнула пальцами по столу.

— А что, если… если он будет против ребёнка? — тихо спросила я, не поднимая глаз.

Ирис вдруг резко замерла, а затем громко выдохнула, сложив руки на груди.

— Селестия, ты, кажется, головой ударилась, если у тебя появились такие мысли! — возмутилась она, слегка качая головой. — Это же Люций! Да он готов будет подарить тебе весь мир, узнав, что ты ждёшь ребёнка!

Я невольно улыбнулась, её уверенность заразила меня.

— Думаешь, он обрадуется?

— Я в этом даже не сомневаюсь! — уверенно заявила Ирис. — Так что хватит переживать. Давай лучше отправимся за покупками! Мы выберем всё необходимое, а вечером ты преподнесёшь Люцию этот сюрприз.

Я глубоко вдохнула и кивнула, чувствуя, как волнение сменяется тёплым предвкушением. Возможно, это и правда идеальный способ сообщить Люцию новость…

Мы с Ирис не стали терять времени и отправились в торговый центр. Прогуливаясь между витринами, мы рассматривали крошечные детские вещи — мягкие бодики, пинетки, крохотные шапочки. Всё это казалось таким маленьким и хрупким, что у меня внутри зарождалось трепетное волнение.

— Смотри, какая прелесть! — Ирис достала из стопки крошечное белое боди с вышитыми золотыми звёздочками. — Идеально подойдёт для коробочки!

Я взяла его в руки, провела пальцами по нежной ткани и вдруг осознала, что совсем скоро в моей жизни появится маленькое чудо.

— Да, оно просто идеально, — улыбнулась я.

— Осталось найти соску и, может, какие-нибудь носочки? — предложила Ирис.

Мы ещё немного побродили по магазину и выбрали мягкие голубые носочки и маленькую соску с надписью "Я люблю маму". Всё это аккуратно сложили в красивую коробку, перевязав её голубой атласной лентой.

— Теперь осталось дождаться вечера, — сказала Ирис, когда мы вышли из магазина. — Ты готова?

— Честно? Я немного волнуюсь… — призналась я, прижимая коробку к груди. — Вдруг он не так отреагирует, как я ожидаю?

— Перестань, Силс, — Ирис закатила глаза. — Ты же знаешь, как он к тебе относится. Он с ума сходит по тебе. И если ты действительно беременна, это будет лучшая новость в его жизни.

Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.

***

Я стояла в спальне, держа коробку в руках, и ждала, когда Люций вернётся домой. Сердце стучало в груди, а ладони слегка вспотели.

Когда дверь открылась, и он вошёл в комнату, уставший, но, как всегда, уверенный в себе, я замерла.

— Ты что-то хотела мне сказать? — спросил он, внимательно глядя на меня.

Я протянула ему коробку.

— Это тебе.

Люций удивлённо посмотрел на неё, затем сел на край кровати и осторожно развязал ленту. Подняв крышку, он на мгновение застыл. Я заметила, как его пальцы сжались на краю коробки, а дыхание стало чуть глубже.

Он вытащил маленькие носочки, затем соску, а потом поднял взгляд на меня.

— Снежинка — его голос прозвучал непривычно хрипло. — Это… правда?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Но будет лучше, если я пойду на УЗИ, тогда ответ будет точнее. Я, конечно, могу ошибаться, но это вряд ли.

Люций медленно поднялся, подошёл ко мне и вдруг бережно прижал к себе, укрыв в тёплом кольце своих рук. Я почувствовала, как его сердце стучит чуть быстрее обычного.

— Снежинка, я самый счастливый мужчина в мире, ты даже себе не представляешь…

Я не смогла сдержать слёз. Но это были не слёзы испуга, а слёзы счастья — от того, что Люций так рад, и от того, что у нас будет ребёнок. Девочка или мальчик — пока что не важно. Я буду любить его всем сердцем, безоговорочно.

— Дорогая, не плачь…

— Ага, говорит тот, кто уже плачет.

— Так это я от счастья!

— Ну так я тоже!

Мы ещё долго сидели в обнимку, наслаждаясь моментом, пока вдруг в комнате не раздался настойчивый мяуканье.

— Люций, думаю, Снежа голодная… или ей просто скучно. — Тогда ты ложись, а я пойду накормлю её и вернусь.

Я медленно кивнула и легла в кровать, а Люций ушёл на кухню. Сон всё не приходил, поэтому я взяла телефон и зашла в соцсети. В Instagram меня ждало сообщение от моей одногруппницы.

—"Селестия, ты самая добрая девушка, которую я знаю. Ты умеешь поддерживать людей и всегда сохраняешь чужие секреты. Мне больше не с кем поговорить..."

Я только дочитала сообщение, как она отправила ещё одно:

—"Ты ведь знаешь, что у меня с парнем были отношения на расстоянии. Он обещал, что, как только мы закончим учёбу, мы поженимся. А теперь он говорит, что такие отношения слишком сложны для него… Он бросил меня."

Я хотела сразу ответить, но увидела, что она продолжает печатать. Мы с ней не так часто общались, но в университете помогали друг другу с учёбой. Она была хорошей девушкой, но напоминала мне саму себя в прошлом — наивную, слепо верящую в любовь и боящуюся снять розовые очки.

—"Он сказал, что видеться раз в полгода — это слишком редко. Что мне теперь делать? Я не смогу жить без него… Мне так больно."

Я вздохнула. Это были типичные слова девушки, которую бросил парень. Но я понимала её. Я знала, каково это — терять того, кого любишь. Поэтому я написала ей ответ:

—"Мне правда жаль, ты очень хорошая и искренняя девушка. Я думала так же, когда узнала про измену Никса. Мне казалось, что мир рухнул. Но со временем сняла розовые очки и увидела реальность. И теперь я с тем, кто действительно меня любит. Просто дай себе время — и ты убедишься в моих словах. Если хочешь развеяться и отвлечься, давай встретимся, погуляем, познакомишься с новыми людьми. Это поможет тебе прийти в себя."

Я отправила сообщение, но почувствовала, что этого мало, и решила добавить ещё одно.

—"Ты поймёшь, что этот человек был не твоим. И тогда осознаешь, какой он был трус и эгоист. У меня было то же самое с Никсом, но, как видишь, теперь у меня есть мой принц на белом коне. Так что посмотри, когда у тебя будет свободный день, и мы обязательно развеемся."

— Хм… Звучит неплохо. Но могу сказать, что поддерживать людей — это не совсем твоё. Хотя видно, что ты старалась.

Я вздрогнула и резко обернулась.

— Боже, Люций! Ты что, решил довести меня до инфаркта?!

— Извини, я думал, ты услышала, как я пришёл.

— Больше так не пугай меня!

— Да даже если бы я сказал что-то, ты бы всё равно вздрогнула. Ты была так сосредоточена на телефоне, что даже не заметила бы меня.

— Откуда ты знаешь?

— Ты разговариваешь во сне, так что я много чего узнаю нового про тебя.

Я уставилась на него с расширенными глазами. "Интересно, где у нас скотч?" — мелькнула мысль. Надо будет заклеивать себе рот перед сном.

Люций рассмеялся.

— Снежинка, ты такая милая! Не беспокойся, я просто пошутил, ты не разговариваешь во сне. Это Нэйт рассказал мне про особенности восприятия. Я сначала не поверил, но потом убедился, что это правда.

Я надулась, но тут же вспомнила кое-что важное.

— Как думаешь, если Ирис выйдет замуж за Нэйта, она будет счастлива?

Люций задумался на секунду, а потом уверенно ответил:

— Нэйт — хороший мужчина. Мы между собой часто препираемся, но в целом он спокойный, не любит ссориться, особенно с девушками. Если только это не касается его семьи или любимой женщины. Тогда он может и повысить голос. Но чтобы накричать на Ирис? Никогда. Он лучше промолчит или найдёт способ разрешить конфликт мирно.

Я кивнула, раздумывая над его словами.

— У меня есть ещё один вопрос. — Спрашивай. — Вы уже поймали "крысу" в компании? — Пока что нет. Но мы подготовили для него хорошую ловушку. Думаю, через пару дней мы узнаем, кто он.

Я прищурилась. — И что за ловушка?…

— Есть несколько человек, у которых есть доступ к заблокированному файлу компании. В нём хранятся наши самые важные проекты, идеи, наработки — всё то, что ни в коем случае не должно попасть в руки конкурентов, — задумчиво произнёс Люций, переплетая пальцы. — Мы понимали, что утечка информации — лишь вопрос времени, и поэтому разработали особую стратегию.

— И какую же? — с интересом спросила я.

— Мы создали несколько поддельных проектов и предоставили каждому из подозреваемых доступ к разным файлам. Если один из этих проектов вдруг всплывёт в новостях или окажется в руках конкурентов, это будет означать, что именно тот человек, у которого был к нему доступ, и является крысой.

Я кивнула, впечатлённая его планом, но затем прищурилась:

— А что, если этот человек догадается, что это проверка, и решит вообще ничего не делать?

Люций усмехнулся, покачав головой.

— Ты думаешь, что крыса просто затаится? Нет, вряд ли. Такие люди не способны упускать возможность. Они всегда стремятся получить выгоду, и даже если он заподозрит подвох, его выдаст другая ошибка. Мы подготовили ещё один уровень ловушки — в файлах есть незаметные маркеры, небольшие цифровые следы, позволяющие определить, какой информацией пользователь интересовался больше всего и какие файлы открывал чаще других.

— То есть даже если он решит не передавать данные, вы всё равно сможете его вычислить?

— Именно. Но, к слову, у меня уже есть подозрения, кто это может быть. Интуиция подсказывает, что я прав. Нэйт тоже придерживается той же версии, так что сейчас мы собираем доказательства. Если всё подтвердится… — он сделал паузу и посмотрел мне прямо в глаза. — Тогда этому человеку придётся отвечать по всей строгости закона. И наказание будет не просто серьёзным — оно станет показательным.

Я глубоко вздохнула.

— Да, о таких вещах я наслышана…

— Ладно, не думай об этом, тебе не о чем переживать, — Люций обнял меня, прижимая к себе. — Всё, теперь пора спать.

***

Я проснулась от того, что Люций нежно проводил пальцами по моей коже, вызывая лёгкую дрожь.

— Люций, щекотно! Перестань, пожалуйста, — я со смехом засунула голову поглубже в подушку, пытаясь спрятаться от его прикосновений.

Он тихо засмеялся, но не прекратил, будто наслаждаясь моей реакцией.

— Что тебе такого снилось, раз ты во сне так широко улыбалась?

Я немного приподняла голову, всё ещё пряча лицо в подушке.

— Мне приснилось, как мы с тобой играли в прятки с нашим ребёнком, а Снежа крепко спала на подоконнике. В доме было так весело, столько смеха, счастья… Мы были по-настоящему счастливы.

Люций задумчиво провёл рукой по моим волосам.

— Возможно, тебе приснилось наше будущее, — произнёс он тёплым голосом.

Я улыбнулась, но тут же покачала головой.

— Вряд ли. Я не особо верю в вещие сны или приметы. Всё это просто старые суеверия.

Люций приподнял бровь, заинтересовавшись:

— Ну, раз так, попробуй доказать.

Я немного потянулась, заставляя своё ещё сонное тело проснуться, и, зевнув, заговорила:

— Например, есть примета, что если свистеть в доме, то деньги уйдут. Но знаешь, откуда она пошла?

Люций покачал головой, ожидая моего объяснения.

— Когда появились первые металлические монеты, они были очень маленькими. Люди часто хранили их за щекой, пряча от воров. А пастухи, например, когда свистели, иногда случайно выпускали монету изо рта и теряли её. Со временем люди начали говорить друг другу: "Не свисти — деньги потеряешь". Прошли века, и смысл приметы забылся, но само предупреждение осталось, только теперь оно кажется чем-то мистическим.

Люций усмехнулся:

— Любопытно. А ещё что-то знаешь?

Я задумалась, припоминая.

— Например, есть поверье, что если смотреть в разбитое зеркало, то тебя ждут семь лет несчастий. В древности зеркала изготавливали с использованием ртути. Те, кто часто ими пользовался, например, знатные дамы, могли случайно разбить зеркало и, не зная о вреде ртути, касались осколков, вдыхали испарения. Это приводило к ухудшению здоровья. Через несколько лет человек начинал болеть, а через семь мог даже умереть. Люди не понимали, что причина в ртути, и связывали несчастья с самим зеркалом. Вот так и появилась примета о семи годах неудач.

Мой голос был хрипловатым от сонного состояния, и я потёрла горло, прежде чем добавить:

— Остальные приметы, возможно, тоже имеют рациональное объяснение. Просто я сейчас не могу вспомнить.

Люций посмотрел на меня с улыбкой и, обняв, тихо прошептал:

— тогда ты еще поспи я пойду приготовлю завтра

Я приоткрыла глаза, едва подняла голову с подушки, но тут же опустила её обратно. Сонливость сковывала меня настолько, что даже мысль о завтраке не могла заставить встать с кровати. Я лениво скользнула взглядом по комнате и нехотя потянулась за телефоном.

На экране высветилось время — восемь утра. Рановато. Я уже собиралась отложить телефон, когда заметила новое сообщение от моей одногруппницы.

"Ну вот, телефон всё-таки смог поднять меня с постели", — с усмешкой подумала я, открывая Instagram.

В личных сообщениях меня ждало её письмо:

— "Селестия, я думала об этом всю ночь… Думаю, ты права. Давай на следующей неделе выберемся куда-нибудь, развеемся. Сейчас я не буду грустить — у меня слишком много дел, эта неделя обещает превратиться в настоящий ад. Отвечать смогу нечасто, но постараюсь. С нетерпением жду нашей встречи!"

Я улыбнулась и тут же набрала ответ:

— "Мне правда радостно слышать, что ты не будешь грустить! Главное — не забывай заботиться о себе, не переутомляйся. Если вдруг понадобится помощь или просто захочется поговорить — всегда можешь написать мне. А ещё, хорошо, что ты не будешь много плакать — глаза не опухнут, и мы точно сделаем кучу красивых фото на нашей прогулке! Желаю тебе удачи со всеми делами. Увидимся на следующей неделе!"

Отправив сообщение, я удовлетворённо улыбнулась и отложила телефон. Тёплая сонливость снова окутала меня, и я позволила себе ещё несколько минут понежиться в кровати, прежде чем окончательно проснуться и начать день.

Глава 33

Я повернулась на бок и глубоко вдохнула. В комнате царила приятная тишина, нарушаемая лишь размеренным тиканьем часов. Воздух был прохладным, но одеяло согревало меня, даря ощущение уюта. Сонливость ещё полностью не отпустила, веки казались тяжёлыми, и я уже собиралась снова закрыть глаза, чтобы вернуться в мир сладких грёз, когда вдруг почувствовала, как кровать слегка прогнулась под чьим-то весом.

— Снежинка, ты опять уткнулась в подушку, — раздался знакомый, тёплый голос Люция. Его тон был наполнен мягкой насмешкой. — Ты собиралась проспать весь день?

Я лениво пробормотала что-то неразборчивое, не в силах ещё полностью проснуться, и лишь спустя несколько секунд с трудом приоткрыла глаза.

Люций сидел рядом, небрежно опираясь на руку, и внимательно смотрел на меня, его губы тронула лёгкая, чуть лукавая улыбка. От его взгляда внутри становилось тепло, но сознание всё ещё упорно сопротивлялось пробуждению.

— У тебя такой вид, будто я разбудил тебя в самый сладкий момент сна, — заметил он, едва заметно склонив голову набок.

Я зевнула, лениво потянулась и снова уткнулась носом в подушку.

— Так и есть, — пробормотала я, голос прозвучал сонно и хрипло. — Я так хорошо спала… И тут ты.

Люций притворно вздохнул, делая вид, что расстроен.

— Жестокая ты женщина, Селестия, — заявил он с преувеличенной грустью, но в уголках его глаз пряталась искорка веселья.

Я недовольно застонала, зарылась глубже в подушку и тихо проворчала:

— Я не жестокая… Просто утро… слишком утро.

Люций усмехнулся, и прежде чем я успела снова погрузиться в дремоту, его пальцы мягко скользнули по моей скуле. Лёгкое прикосновение заставило меня вздрогнуть.

— Я приготовил тебе завтрак, — негромко сказал он, его голос прозвучал почти ласково.

Я приоткрыла один глаз, скептически посмотрела на него и медленно приподнялась на локтях.

— Правда?

— Ага. И если ты не встанешь в ближайшие пять минут, он остынет.

Я задумалась. Желудок намекал, что стоило бы прислушаться к его словам. Но было так тепло, так уютно…

— Ладно, уговорил, — наконец сдалась я, с усилием выбираясь из-под одеяла.

Люций довольно кивнул, поднялся с кровати и протянул мне руку.

— Пойдём, пока твой завтрак не превратился в ледяное зрелище.

Я вложила свою ладонь в его, и он с лёгкостью помог мне подняться. Тепло его руки приятно согревало кожу, и мне даже показалось, что просыпаться не так уж и плохо.

Мы вышли из спальни, и я, всё ещё пребывая в состоянии полусонной неги, поплелась за ним на кухню.

Однако стоило мне увидеть, что именно Люций приготовил, как сонливость окончательно улетучилась.

— Блинчики? — воскликнула я, удивлённо распахнув глаза.

Люций ухмыльнулся, скрестив руки на груди.

— Могу удивлять не только в бизнесе, — с ноткой самодовольства ответил он.

На столе стояла тарелка с ровными, румяными блинами, аккуратно сложенными стопкой. Рядом красовалась пиала с сочными ягодами, а ещё чуть дальше — взбитые сливки в небольшой стеклянной чаше.

— Люций, ты просто ангел! Я так сильно тебя люблю! — Ты говоришь это потому, что еда вкусная? — хитро прищурился он. — Нет, конечно же нет! — я быстро замотала головой, хотя кусочек еды, который я жевала, явно выдавал меня.

Я продолжала есть, чувствуя, что могу проглотить целую корову целиком. Настолько я была голодна, что могла бы участвовать в чемпионате по поеданию всего подряд.

— Снежинка, я записал тебя на УЗИ сегодня на 14:30.

— Ты пойдёшь со мной? — я подняла на него взгляд, надеясь, что он не скажет, что занят.

— Конечно. Я не могу пропустить такое. — Люций сел рядом и обнял меня за плечи. — Я буду ходить с тобой на все приёмы. Не оставлю тебя одну. А если вдруг не смогу, то следователь будет следить за тобой, чтобы тебе не навредили. Ещё найму тебе телохранителя.

Я подавилась куском.

— Люций, давай без этого! Мне не нужна нянька! И Нэйт и так загружен работой по самое горло! Я могу позаботиться о себе сама, даже если тебя нет дома.

Люций посмотрел на меня с явным недоверием, скрестив руки на груди.

— Ага, конечно. Сама можешь позаботиться? Тогда напомни мне, кто на прошлой неделе решил приготовить лазанью, а в итоге устроил чёрную дыру в духовке? Еда буквально заговорила с нами! Хорошо хоть плита не взорвалась!

Я вспыхнула.

— Это был единичный случай! Я просто заигралась со Снежей и… ну, забыла про еду…

Люций тяжело вздохнул и покачал головой.

— Именно поэтому телохранитель тебе точно не помешает. Вдруг ты забудешь, что нельзя прыгать с крыши, или решишь, что чайник — это телефон?

Я надулась, но ничего не ответила. В душе я понимала, что он прав, но признавать это? Никогда!

Люций ухмыльнулся, видя моё молчание. Он явно наслаждался тем, что поймал меня на слове.

— Ну и кто у нас тут самостоятельная? — поддразнил он, протягивая мне салфетку, чтобы я вытерла губы.

Я фыркнула, но всё же взяла её и принялась вытираться, стараясь выглядеть максимально уверенной в себе.

— Ладно, не будем спорить. — Люций наклонился ко мне и поцеловал в макушку. — Просто обещай мне, что будешь осторожнее.

Я закатила глаза.

— Да-да, обещаю, что не буду поджигать кухню… специально.

— Очень смешно, снежинка. — Он покачал головой. — Ладно, ешь, пока не остыло.

Я улыбнулась и продолжила есть, чувствуя, как тепло разливается внутри не только от вкусной еды, но и от заботы Люция.

После завтрака он настоял на том, чтобы мы выехали пораньше.

— Вдруг пробки, — пояснил он, помогая мне надеть куртку.

— Ты так волнуешься, как будто мы летим в космос, — пошутила я.

— Ага, и ты — мой ценный груз. — Он усмехнулся, затем взял меня за руку и вывел на улицу.

Как только мы сели в машину, Люций завёл двигатель и уверенно выехал на дорогу.

— Надеюсь, там не будет этих жутких аппаратов, которые делают «бззз» и холодные, как лёд, — пробормотала я, скрестив руки на груди.

— Ты про УЗИ? — Он усмехнулся. — Ну, извини, снежинка, но без «бззз» никак.

Я скривилась, а он, не отрываясь от дороги, сжал мою руку.

— Всё будет хорошо, я же рядом.

Я кивнула и, немного расслабившись, прислонилась к окну, наблюдая за тем, как мимо проносятся дома и деревья.

Внутри меня было какое-то странное волнение. Скоро мы увидим нашего малыша…

Мы сидели в коридоре медицинского центра, ожидая своей очереди. Вокруг стояла приглушённая тишина, нарушаемая лишь приглушёнными голосами врачей за дверями кабинетов и шелестом переворачиваемых страниц медицинских карт. Я нервно переплела пальцы на коленях, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.

Это было странное ощущение – смесь страха и радости. Я не могла понять, что во мне сильнее: волнение перед неизвестностью или счастье от того, что мы скоро увидим нашего малыша.

Я украдкой взглянула на Люция, который сидел рядом, опершись локтями на колени. Он выглядел спокойным, но я знала его слишком хорошо, чтобы не заметить, как он время от времени постукивает пальцами по подлокотнику кресла – верный признак того, что он тоже нервничает.

— Люций, я же говорила, что мы пришли слишком рано, — тихо пробормотала я, скосив взгляд на часы.

Он посмотрел на меня и ухмыльнулся:

— Лучше слишком рано, чем слишком поздно.

Я прищурилась.

— Или мне только кажется, или ты волнуешься больше, чем я?

Люций было открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь кабинета приоткрылась, и врач вышел в коридор, оглядывая очередь.

— Селестия? Проходите, — пригласил он с доброжелательной улыбкой.

Люций помог мне подняться, крепко взяв за руку, словно боялся, что я передумаю. Мы вошли в кабинет, где стоял знакомый аппарат УЗИ, стол с монитором и мягкое кресло для пациентов.

— Присаживайтесь, будем смотреть, — сказал врач, готовя оборудование.

Я легла на кушетку, чувствуя, как ладонь Люция обхватывает мою руку. Он стоял рядом, не выпуская меня из своих тёплых, надёжных пальцев.

Холодный гель коснулся моего живота, и я вздрогнула.

На экране появилось небольшое мерцающее пятнышко. Сердце сжалось от осознания – это наш малыш.

— Вот он, — мягко сказал врач, чуть увеличивая изображение.

Я даже не заметила, как Люций сжал мою руку сильнее. Впервые за всё это время он замер, перестав даже дышать.

— Это… наш ребёнок? — его голос прозвучал хрипло, и когда я повернула голову, то увидела, что в его глазах мелькают эмоции, которые он редко показывал.

Вот исправленная версия фразы:

— Да, — улыбнулся врач. — Плод в отличном состоянии, вы уже на четвёртой неделе беременности.

Я ошеломлённо моргнула, переводя взгляд с врача на экран монитора.

— Четвёртая неделя? — переспросила я, словно не до конца осознавая сказанное.

Люций, который всё это время молча смотрел на изображение на экране, вдруг хмыкнул и, наклонившись ко мне, шепнул:

— Ну вот, а ты переживала.

Я только тяжело выдохнула, чувствуя, как напряжение потихоньку спадает.

— Плод в отличном состоянии, — с улыбкой повторил врач, выключая аппарат. — Сейчас самое время начать приём витаминов, я выпишу вам всё необходимое. И, конечно, больше отдыха, правильное питание и никаких стрессов.

— Со стрессами у нас сложно, — пробормотала я, глядя на Люция, который теперь выглядел крайне довольным.

— Я прослежу, чтобы ты выполняла рекомендации, снежинка, — он усмехнулся, но в его голосе звучала неподдельная забота.

Врач передал мне лист с назначениями и добавил:

— Запишитесь на следующее УЗИ через пару недель, и если появятся вопросы или дискомфорт, сразу приходите.

Я кивнула, сев на кушетке и вытирая остатки холодного геля с живота. Люций протянул мне руку, помогая встать, и уверенно провёл меня к выходу.

Когда мы вышли из кабинета и вновь оказались в коридоре, я почувствовала, как Люций чуть крепче сжал мою ладонь.

— Четвёртая неделя… — пробормотала я, всё ещё переваривая услышанное.

— Значит, впереди нас ждёт много интересного, — его губы тронула загадочная улыбка.

Я лишь покачала головой и, улыбнувшись, прижалась к нему. Что бы ни ждало нас дальше, одно я знала точно – рядом с ним я справлюсь со всем.

— Снежинка, подожди меня в машине, — мягко сказал Люций, оборачиваясь ко мне. — Я быстро. Куплю витамины, которые прописал врач.

Я медленно кивнула, наблюдая, как он закрывает дверь и направляется к аптеке. В салоне машины повисла тишина, нарушаемая лишь редкими звуками с улицы. Я взяла телефон и открыла чат с Ирис.

"Ирис, поставь чайник, мы скоро приедем к тебе. У меня для тебя хорошие новости! Сейчас Люций вернётся из аптеки, и я попробую убедить его, что нам нужно заехать к тебе."

Ответ пришёл мгновенно, словно она ждала моего сообщения.

“Сильс, почему Люций в аптеке? Что-то случилось?"

Я улыбнулась, представляя её обеспокоенное лицо.

"Не переживай, всё расскажу при встрече!" — ответила я, откладывая телефон.

Я перевела взгляд на улицу, наблюдая, как лёгкий ветер кружит лепестки цветов, придавая всему вокруг сказочную атмосферу. Через несколько минут я увидела знакомую фигуру Люция, выходящего из аптеки с небольшим бумажным пакетом в руке.

Я знала, что совсем скоро он снова окажется рядом, а значит, самое время придумать, как уговорить его заехать к Ирис.

— Ну что, Снежинка, теперь домой? — спросил Люций, заводя машину и бросая на меня тёплый взгляд.

Я кивнула, но в глубине души не спешила возвращаться. День был наполнен эмоциями.

— Люций, давай для начала заедем к Ирис, а потом к дедушке, потом к дяде… А завтра сходим на могилу к папе, — я глубоко вздохнула, ощущая, как в груди сжимается что-то тёплое и болезненное. — Если, конечно, у тебя будет время.

Люций мельком взглянул на меня, а затем кивнул, уверенно держась за руль.

— Хорошо, как скажешь.

Я опустила голову, улыбаясь своим мыслям. Что же я сделала в прошлой жизни, раз мне достался такой мужчина? Наверное, спасла целый мир или прошла через невообразимые испытания. Или, может быть, в той жизни я была бедной и несчастной, и теперь судьба решила подарить мне сказку?

Погружённая в размышления, я вздрогнула от неожиданного громкого сигнала позади нас. От резкого звука в ушах зазвенело, и я невольно поморщилась.

— Почему он так сигналит? — пробормотала я, бросив взгляд в боковое зеркало.

Люций нахмурился и плавно свернул на обочину. Машина, из-за которой поднялся весь шум, тоже остановилась. Через несколько секунд дверь открылась, и к нам направился грузный мужчина с редкими волосами на голове. Он подошёл вплотную и с раздражением забарабанил кулаком по стеклу.

Люций, оставаясь спокойным, нажал кнопку, опуская стекло.

— Эй! Какого чёрта ты так медленно едешь?! — рявкнул мужчина, даже не удосужившись скрыть своё недовольство. — Из-за тебя я опаздываю на важную встречу!

Я сжала губы, ожидая, что ответит Люций. Он лишь лениво усмехнулся, склонив голову на бок.

— Эй, пухляш, следи-ка за словечками, — с лёгкой насмешкой протянул он. — А то мало не покажется.

Мужчина покраснел, его лицо пошло пятнами, но, столкнувшись с хищным взглядом Люция, он словно сдулся. Я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться.

— Да как ты только смеешь со мной так разговаривать?! Думаю, ты отстал не только в вождении машины! — вспылил незнакомец, его голос звенел от злости.

— Ты хочешь сказать, что у меня ум отсталый? — спокойно уточнил Люций, прищурившись.

Мужчина наклонился ближе, ухмыльнулся и с насмешкой подтвердил:

— Именно. И твоя девушка, думаю, такая же отсталая, как ты. Так что давай извиняйся побыстрее, и на этом всё. Или мне подключить полицию? А у меня там такие связи, что ты себе даже не представляешь!

Люций медленно повернулся ко мне, его глаза полыхали гневом.

— Снежинка, постой немного в машине, не выходи. Включи музыку, и погромче. И не переживай, тебе волноваться нельзя, — его голос был низким и хриплым от злости, но в нём звучала забота.

Я сглотнула. В горле застрял комок, сердце забилось быстрее. Но не от страха за Люция, я знала, что он справится. Меня тревожило другое: я боялась, что он не сможет сдержаться.

— Хорошо, — ответила я едва слышно, послушно включив музыку. Но даже её громкие ритмы не могли заглушить бушующую бурю эмоций.

Люций вышел из машины и с силой захлопнул дверь. Я наблюдала за ним через зеркало заднего вида. Его походка была напряжённой, кулаки сжаты. Мужчина, который его спровоцировал, даже не осознал, в какую беду вляпался.

Люций не стал тратить время на разговоры. Он в мгновение ока оказался перед противником и нанёс первый удар. Удар был настолько мощным, что я услышала хруст костей даже сквозь громкую музыку. Мужчина отшатнулся, но Люций не дал ему опомниться. Второй удар пришёлся прямо в челюсть, изо рта обидчика вылетел зуб. Его лицо моментально залила кровь, но Люций не остановился.

Он нанёс ещё несколько сильных ударов, заставляя мужчину пятиться назад, пока тот не упал на колени. Люций схватил его за воротник и приблизил к себе.

— Повтори, что ты сказал о моей девушке, — прошипел он, его голос был полон ярости.

Мужчина застонал, выплёвывая кровь на асфальт.

Я больше не могла просто сидеть в машине. Вылетела наружу и, подбежав к Люцию, схватила его за руку. Его мышцы были напряжены, словно стальная пружина, готовая разорваться.

— Люций, остановись! — воскликнула я, вцепившись в него. — Полиция уже приехала! Если ты убьёшь его, у тебя будут проблемы! А если твой дедушка узнает…

Люций замер, его дыхание было тяжёлым, плечи вздымались.

— Если он узнает, что этот ублюдок оскорбил тебя, он будет поддерживать меня, — твёрдо сказал он, но его кулаки начали разжиматься.

Я почувствовала, как напряжение медленно покидает его тело. Из-за угла уже доносились сирены полиции. Мужчина на земле хрипло застонал, пытаясь прийти в себя. Люций сделал глубокий вдох и наконец отпустил его, бросив на асфальт как ненужный мусор.

Я крепче сжала его руку, и он, взглянув на меня, наконец успокоился. Я видела, что внутри него ещё кипит ярость, но он больше не давал ей выхода.

— Пойдём, — мягко сказала я. — Всё уже кончено.

Люций кивнул и, не выпуская моей руки, развернулся, оставляя избитого мужчину лежать в луже собственной крови, а полицейские уже спешили к нам.

— Господин Люций Древнор, подождите минутку! — раздался голос полицейского, перекрывая общий шум улицы.

Люций медленно повернул голову в сторону говорившего, его взгляд был ледяным, а голос прозвучал смертельно опасно:

— Без меня никак этот вопрос решить нельзя?

Я тут же подошла к Люцию и осторожно приложила платок к его ране, надеясь остановить кровь. Ему было всё равно на собственные повреждения, но мне — нет.

— К сожалению, нет, — ответил полицейский твёрдым, но вежливым тоном. — Нам нужно задать вам пару вопросов, они будут записаны на диктофон. После этого мы вас больше не задержим.

В этот момент мужчина, весь в крови, лежащий на асфальте, с трудом поднял голову. Его глаза расширились от ужаса, когда он понял, кто перед ним.

— Так вы... господин Люций Древнор?.. — прохрипел он, выплёвывая кровь на землю.

Люций даже не удостоил его взглядом. Его голос был полон холодного презрения:

— У тебя ещё хватит сил говорить? Может, мне добавить десертик?

Мужчина, которого Люций только что избил, застонал и, преодолевая боль, пополз на коленях в его сторону. От вида его окровавленного лица и трясущихся рук у меня подкосились ноги, а к горлу подступила тошнота. Он выглядел жалко и сломленно.

— Я... я работаю в вашей компании, господин Древнор, — прохрипел он, с трудом набирая в лёгкие воздух. — Прошу прощения за то, что произошло. Мне очень жаль... Я не знал…

Люций наклонил голову, будто разглядывая его, затем усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли доброты.

— Поздравляю. Теперь ты больше там не работаешь, — сказал он ледяным тоном. — И я гарантирую тебе, что ты нигде больше не найдёшь работу.

Мужчина всхлипнул, осознавая, что его жизнь только что рухнула. В этот момент полицейские подняли его с земли и, скрутив, усадили в машину.

Я вздохнула с облегчением, когда увидела, что они, наконец, увозят его. Люций стоял неподвижно, его лицо оставалось непроницаемым. Я осторожно сжала его руку, пытаясь вывести его из состояния ярости. Он перевёл на меня взгляд, и я увидела, как в его глазах на мгновение вспыхнуло что-то тёплое.

— Господин Люций, из-за чего началась драка? — задал вопрос полицейский, включая диктофон.

Люций, стоя рядом со мной, посмотрел на офицера холодным, непроницаемым взглядом.

— Он оскорбил мою жену, — произнёс он спокойно, но в его голосе читалась стальная решимость.

Полицейский приподнял бровь:

— Только из-за этого?

Люций усмехнулся, но в его усмешке не было ни капли веселья.

— Типа того, — его голос оставался холодным, как лёд.

Полицейскии слегка кивнул, затем переключил внимание на диктофон:

— Можете рассказать с самого начала, как всё произошло?

Люций скрестил руки на груди, затем, сохраняя безразличный тон, начал говорить:

— Мы ехали по всем правилам дорожного движения. Для этого жиродяина наша скорость оказалась слишком медленной, и он начал сигналить. Когда мы остановились, он выбежал из машины и принялся оскорблять меня. Я не хотел с ним связываться, потому что находился с женой, а она беременна. Ей нельзя переживать и волноваться. Но когда этот ублюдок позволил себе оскорбить её... — Люций сделал паузу, его челюсть напряглась. — Я не смог сдержаться и набил ему морду.

Полицейский молча кивнул, затем отключил диктофон и сунул его в карман.

— Так вот почему вы не мчались на скорости двести километров в час, как обычно.— Усмехнулся он, но тут же осёкся под холодным взглядом Люция.

Люций медленно повернул голову в его сторону.

— Господин полицейский, — его голос прозвучал ровно, но в нём явно читалась угроза, — вижу, у вас сегодня слишком хорошее настроение. Но, к сожалению, я не в настроении обсуждать такие вещи.

Офицер прочистил горло и быстро принял более серьёзный вид. Он понял, что лучше не испытывать терпение Люция.

— Спасибо за сотрудничество, господин Древнор. Мы со всем разберёмся. Записи с камер наблюдения будут удалены, и дело останется только между нами. А с ним мы уладим всё в соответствии с законом, не переживайте.

Затем он повернулся ко мне, сменив тон на более доброжелательный:

— Госпожа, поздравляю вас.

Я слегка улыбнулась, хотя голос у меня всё ещё дрожал:

— Спасибо... — тихо прошептала я.

Люций положил руку мне на спину, давая понять, что всё под контролем, и мы, наконец, смогли уйти с этого места.

— Любимая, ты сильно испугалась? — взгляд Люция смягчился, когда он посмотрел на меня.

— Нет, я больше беспокоюсь о тебе, — я перевела взгляд на его руку. — Тебе не больно?

— Мне не больно, не беспокойся. Я привык, бывало и похуже, — он улыбнулся, но я заметила, как он слегка поморщился.

— Всё же нельзя было так сильно бить его! Если бы я не вышла, ты бы его убил! Ты понимаешь, что у тебя могут остаться шрамы? На твоём теле их и так достаточно... Или получать новые шрамы — это как наркотик для тебя?

Люций тихо рассмеялся, одной рукой удерживая руль, а другой нежно проводя по моим волосам.

— Моя любовь сердится? Хочешь, куплю тебе тортик?

— Люций, мне сейчас не до тортика! — я возмущённо всплеснула руками.

— Солнышко, не сердись, — он улыбнулся. — Мне правда не больно. Скоро будем у Ирис, я обработаю раны, и всё будет хорошо. Не останется ни шрама, ничего. Я тебе обещаю.

Я не стала отвечать, потому что мы уже подъезжали к дому Ирис. Как только мы остановились, дверь дома открылась, и на пороге появились Ирис и Нэйт.

— О, дружище, смотрю, день у тебя выдался весёлым, — усмехнулся Нэйт, заметив ссадины на руках Люция.

Ирис тут же ткнула его локтем в бок.

— Силс, что случилось? — обеспокоенно спросила она.

— Это не так важно. Расскажу как-нибудь в другой день. У вас есть аптечка?

— Конечно, — Ирис взяла меня за руку и потянула в дом.

Люций и Нэйт пошли за нами. Войдя в кухню, Ирис достала аптечку, а я вытащила оттуда перекись водорода, вату и бинт. Подойдя к Люцию, я жестом указала ему на стул. Он послушно сел, но как только я попыталась занять место напротив него, он обнял меня за талию и усадил к себе на колени.

— Извини, не сердись, пожалуйста, — он заглянул мне в глаза с виноватой улыбкой.

Я вздохнула, покачала головой и тихо ответила:

— Я больше не сержусь на тебя. Даже приятно, когда муж заступается за свою жену... Но я не хочу, чтобы на твоём теле появлялись новые шрамы.

Я попыталась встать, но Люций удержал меня.

— Можешь обработать рану так, не вставая, — он хитро улыбнулся.

Я только закатила глаза, но подчинилась. Осторожно промокнув вату перекисью, я медленно и нежно стала обрабатывать его руку, стирая кровь с ран.

— Ты знаешь, Селестия, — с лукавой ухмылкой произнёс он, — говорят, что шрамы украшают мужчин.

Я ничего не ответила, только взглянула на него с недовольством.

— Ладно, ладно, шучу.

В этот момент вмешалась Ирис:

— Силс, ты говорила, что у тебя есть новости. Давай рассказывай.

Я глубоко вздохнула и улыбнулась.

— Я хотела сказать вам, что... я на четвёртой неделе беременности.

Наступила тишина. Затем послышался звук падения. Мы с Ирис резко обернулись и увидели, что Нэйт свалился со стула, а его лицо выражало абсолютный шок.

— Ирис, а когда у нас будет ребёнок? — с надеждой спросил он, не отрываясь от неё взглядом.

Ирис прищурилась.

— Только после свадьбы.

Нэйт на секунду задумался, затем просиял.

— Хорошо! Тогда давай поженимся через три недели! — с энтузиазмом заявил он и тут же повернулся к нам с Люцием. — Люций, Селестия, вы приглашены на нашу свадьбу!

Я рассмеялась.

— Будем с удовольствием, — ответил Люций.

Ирис сделала для нас чай, и пока мы пили, беседа текла непринуждённо. Мы смеялись, вспоминали забавные истории, обсуждали предстоящую свадьбу. Время словно застыло, и только когда я случайно взглянула в окно, поняла, что на улице уже стемнело.

— Ирис, Нэйт, нам с Люцием пора, — сказала я, нехотя поднимаясь с кресла. — Нам нужно сообщить эту новость дедушке и дяде.

— Да, конечно! Потом обязательно расскажете, какие у них были реакции, — улыбнулась Ирис, провожая нас до двери.

Я обняла её, на прощание шепнув:

— Не давай Нэйту слишком много шансов избежать свадьбы.

— О, не волнуйся, — лукаво прищурилась Ирис. — Теперь он сам в этом заинтересован.

Я обняла Ирис, попрощалась, села в машину. А вот Люций и Нэйт стояли, как два человека, которых вот-вот стошнит, если они скажут друг другу «до свидания». Я молчу про то, что будет, если они решат обняться — думаю, они оба тут же попадут в реанимацию.

— Ребята, вы собираетесь так стоять до утра? — поддразнила я, уже садясь в машину.

Нэйт сделал вид, что поёжился, и с наигранным ужасом произнёс:

— Люций, если ты сейчас попытаешься меня обнять, я сбегу из страны.

— Спокойно, Нэйт, я не собирался, — ухмыльнулся Люций, пожимая ему руку.

— Слава богам, — с преувеличенным облегчением вздохнул Нэйт. — Удачи вам с новостью для родственников. Надеюсь, они не упадут в обморок, как я.

— Посмотрим, — улыбнулся Люций и сел за руль.

Мы ещё раз помахали Ирис и Нэйту на прощание, а затем отправились в путь, готовясь к очередному важному разговору в нашей жизни.

Глава 34

Селестия, почему вы пришли так поздно? — дедушка взглянул на руку Люция, но ничего не сказал. Видимо, полицейский или его помощник уже рассказали ему все, что нужно.

— Дедушка, прошу прощения за столь поздний визит. Я понимаю, что вы, вероятно, уже отдыхали, но есть важное дело, которое нельзя откладывать до завтра. Я уверена, что вам будет приятно услышать, что я пришла с радостной новостью, — я говорила, пытаясь говорить мягко и с уважением, чтобы не потревожить его покой.

— Селестия, вам не следует извиняться. Я рад вас видеть в своем доме, и, если честно, я предполагал, что вы останетесь здесь на ночь, — дедушка слегка улыбнулся, указывая на кресло рядом. — Всё равно ночной час поздний. Мне не помешает ваше присутствие.

— Этот вопрос стоит адресовать Люцию, а не мне, — ответила я, слегка покраснев. — Ведь не я за рулем, и не я принимала решение о времени нашего приезда. — Я повернулась к Люцию и добавила, с немного задушенным волнением в голосе: — Люций, если ты устал, возможно, будет лучше остаться здесь и переночевать. Не хотелось бы, чтобы мы попали в неприятности на дороге.

— Снежинка, все будет так, как ты решишь, — Люций мягко улыбнулся, его слова были полны заботы и тепла. Он всегда поддерживал меня, и этот момент не стал исключением.

— Ну да, сразу видно, кто здесь стал главным в вашей семье, — дедушка тихо усмехнулся, его взгляд был полный теплой иронии, но в нем также читалась гордость за нас. — Но, Селестия, скажите мне, о чем вы хотели поговорить?

Я сделала глубокий вдох, ведь то, что я должна была сообщить, было важным и требовало серьезности:

— Дедушка, — начала я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, — я на четвертой неделе беременности.

Дедушка замер, его лицо сначала потемнело, а затем на несколько секунд осталось в полном молчании. Его глаза широко раскрылись, и он, казалось, не мог поверить своим ушам. Ситуация была для него неожиданной, и его реакция тому подтверждение.

— Неужели? — наконец, еле слышно произнес он, и его голос прозвучал так, как если бы он пытался осознать сказанное.

Я молчала, давая ему время осмыслить информацию, ведь знала, как важен для него каждый момент, когда он слышал такие новости.

— Селестия, я просто безмерно рад за вас! Поздравляю! Я стану прадедушкой! Вы сделали мой вечер еще лучше.

Я улыбнулась, но в ее глазах мелькнула легкая тень грусти.

— Только жаль, что дяди нет с нами... Думаю, он бы тоже очень обрадовался.

Дедушка ласково посмотрел на меня и покачал головой.

— Не грусти, Селестия. Мы с ним виделись сегодня утром. У него работа, а график у него не гибкий. Это взрослая жизнь — после хороших моментов могут наступать трудные, а потом снова светлые. Наша судьба во многом предопределена, словно сюжет в книге или сценарий фильма. Мы следуем своим путям, иногда делая выбор, но есть вещи, которые изменить невозможно. Если мы попытаемся это сделать, то неизвестно, порадуется ли шеф или разозлится. Всё может сложиться как хорошо, так и плохо.

Я задумчиво кивнула.

— Вы правы…

Дедушка улыбнулся и ласково положил руку мне на плечо.

— А теперь, Селестия, уже поздно. Идите отдыхать, завтра еще успеем поговорить. К тому же твой дядя обязательно заглянет.

— Он каждый день к вам приходит? — удивилась я.

Дедушка кивнул, пригубив чай.

— Да, каждое утро. Он сначала бегает, потом заглядывает ко мне, мы разговариваем за завтраком, а после этого он снова убегает на работу.

Я нахмурилась, немного удивленная.

— Я даже не знала, что дядя любит бегать по утрам.

— Он уже не молод, — с усмешкой ответил дедушка. — В его возрасте нужно поддерживать тело в форме, иначе в старости даже с кровати не встанешь без усилий.

Он слабо усмехнулся и допил чай. Я перевела взгляд на Люция. Он выглядел уставшим, его глаза уже почти закрывались.

— Вижу, мой муж очень устал, — мягко заметила я. — Думаю, нам пора идти спать.

Дедушка медленно кивнул.

Я повернулась к Люцию и нежно провела пальцами по его волосам, поправляя непослушные пряди.

— Соня, может, пойдем в спальню? Лежать в кровати явно удобнее, чем спать сидя на диване.

Люций, сонно кивнув, слабо улыбнулся, но внезапно, поднял меня на руки. Он был так уставшим, что мне даже показалось, будто мы вот-вот упадём по дороге.

— Люций! — воскликнула я. — Отпусти меня, ты можешь меня уронить!

Люций лишь лениво улыбнулся, крепче прижимая меня к себе.

— Снежинка, если будешь так сильно дергаться, то точно уроню. А если останешься смирной, то, возможно, этого не случится.

Я нахмурилась.

— Что значит "возможно"?!

Люций лишь ухмыльнулся, затем повернулся к дедушке и попрощался. Дедушка, допивая чай, лишь одобрительно кивнул, наблюдая за нами с теплой улыбкой.

***

Я почувствовала, как кто-то осторожно коснулся моего плеча. Раздражённо застонала, натягивая одеяло выше и пряча лицо в подушку.

— Снежинка, вставай, твой дядя уже здесь, — тихо прошептал Люций.

Я только сильнее закуталась в одеяло.

— Который час? — пробормотала я, даже не пытаясь открыть глаза.

— 5 : 40 утра.

Я замерла, осмысливая услышанное, а потом застонала ещё громче.

— Почему он пришёл так рано? — лениво спросила я, всё ещё не собираясь вставать.

Люций тихо засмеялся, явно развлекаясь.

— А когда, по-твоему, ему лучше бегать? перед работы и обратно домой? Думаю, не самый удачный вариант. Представь: он пробежал, вспотел, а потом весь день мучается, благоухая свежестью утреннего марафона. Гораздо логичнее делать это до работы, чтобы успеть принять душ и не пугать коллег своим ароматом.

Я простонала и натянула одеяло на голову.

— Хватит болтать, у меня сейчас голова взорвётся! Дай мне пять минут, и я спущусь.

Люций усмехнулся.

— Хорошо. Тогда пойду предупрежу их, что моя жена такая сонная, что ей лень вставать с кровати.

Я мгновенно вскочила и схватила его за руку.

— Эй, подожди! Не надо меня позорить! Дай мне секунду, я переоденусь, и мы пойдём вместе.

Люций хитро улыбнулся.

— Один.

Я моргнула, не понимая.

— Что один?

— Ты же сказала дать тебе секунду.

Я прищурилась, подозревая подвох.

— Ты решил с самого утра издеваться надо мной?

Люций рассмеялся и, склонившись ко мне, прошептал:

— Конечно. Это же моё любимое утреннее развлечение.

Я закатила глаза, но мои губы предательски дрогнули в улыбке. Этот мужчина просто невыносим! Но, чёрт возьми, как же я его обожала.

Я быстро переоделась, умылась и, не теряя времени, направилась вниз. Всего через десять минут мы уже начали спускаться по лестнице.

— Снежинка, ты, как всегда, непунктуальна. Опоздала на целых 599 секунд, — с усмешкой заметил Люций.

Я устало вздохнула, закатив глаза.

— Может, хватит издеваться надо мной?

Он лишь весело улыбнулся и, не сбавляя шага, добавил:

— Буду тебя дразнить до конца твоей жизни. Потому что я тебя люблю.

Моё раздражение тут же смягчилось. Его слова заставили меня улыбнуться.

Когда мы вошли в гостиную, я сразу заметила дядю — он сидел за одним столом с дедушкой. Оба неспешно пили кофе, обсуждая что-то между собой. Услышав наши шаги, они подняли взгляды.

— Сильс, давно тебя не видел, — с теплотой сказал дядя, отставляя чашку. — Господин Райнард сообщил мне, что у тебя есть для меня хорошие новости.

Мы с Люцием заняли места за столом, и почти сразу же горничная подала нам свежесваренный кофе. Я взяла чашку, вдохнув крепкий, насыщенный аромат, который немного привёл меня в себя.

— Дядя, — я посмотрела на него с лёгким волнением, но затем, собравшись с духом, произнесла: — Я беременна.

В комнате на мгновение повисла тишина. Дядя удивлённо взглянул на меня, затем перевёл взгляд на дедушку, словно ожидая его реакции.

— Ты серьёзно? — наконец произнёс он, и в его голосе прозвучала смесь изумления и радости.

Повернувшись к дедушке, он с улыбкой добавил:

— Представь себе, ты станешь прадедушкой.

Дядя бросил взгляд на часы, и его лицо мгновенно стало серьезным. В глубине его глаз промелькнула тень грусти. Затем он поднял голову и посмотрел на меня.

— Селестия, мне жаль, но мне пора. Так приятно начался этот день… — его голос прозвучал с ноткой сожаления. — Надеюсь, что в следующий раз мы встретимся в более спокойной обстановке, где сможем вдоволь наговориться и провести время вместе.

Он поднялся со своего места и накинул кофту, готовясь уйти.

— Ну что ж, я пойду. А вы с Люцием позавтракайте. Увидимся позже.

— Дядя, позвольте я вас подвезу, — неожиданно предложил Люций. — Мне как раз нужно зайти в одно место по пути, и, к тому же, мне будет не так скучно ехать одному.

Дядя кивнул, и на его лице мелькнула улыбка — предложение явно пришлось ему по душе.

— Снежинка, ты оставайся и позавтракай, — обратился он ко мне перед уходом.

Я пересела ближе к дедушке, а Люций с дядей отправились в дорогу.

— Селестия, может, тебе стоит немного отдохнуть? Ты бледная, как стена, — обеспокоенно заметил дедушка.

— Не переживайте, со мной все в порядке, — мягко ответила я. — Просто давно не вставала так рано.

— Какие у тебя планы на сегодня?

Я на мгновение задумалась, а затем тихо произнесла:

— Мы с Люцием собирались посетить могилу отца. Ему ведь тоже нужно сообщить такие важные новости.

Дедушка внимательно посмотрел на меня, и в его взгляде читалось понимание.

— Ты очень любишь своего отца…

— Это правда. С самого детства он заботился обо мне, всегда был рядом. Когда мне было грустно, он находил способ меня утешить — покупал булочку с маком, если я отказывалась от еды, папа обещал конфеты в награду за съеденный обед. Даже когда он был завален работой, он находил время, чтобы быть рядом. Он был для меня не просто отцом — он был моим ангелом, посланным Богом. Я очень по нему скучаю… Как жаль, что его больше нет. Если бы он был здесь, то наверняка обрадовался бы…

Я почувствовала, как в горле встает ком, но дедушка мягко положил руку мне на плечо.

— Не печалься, Селестия, — сказал он, голос его звучал тепло и ободряюще. — Ты молода, у тебя впереди целая жизнь. Не стоит тратить драгоценные годы на тоску и разочарование. К тому же, твой день рождения уже совсем скоро. Так что улыбайся шире — впереди тебя ждут счастливые моменты.

Я посмотрела на него и слабо улыбнулась. Он, как и отец, всегда знал, что сказать, чтобы мне стало легче.

— Давай, вставай, я хочу показать тебе кое-что, думаю, тебе понравится. Если нет, я покажу тебе другое место.

Дедушка жестом показал, чтобы я шла вперёд.

— Я хочу показать тебе библиотеку моей покойной жены. После её смерти Люций не заходил туда, он даже запретил горничным входить. Всё было закрыто на ключ. Сегодня, спустя много лет, я впервые зайду туда, и ты будешь со мной.

Дедушка немного улыбнулся, его взгляд стал более мягким.

— Помню, как она умоляла меня пойти с ней в книжные магазины, чтобы купить новую книгу, которая только что вышла. Я помню, как она сидела в библиотеке часами, поглощая книги, которые я ей покупал. Люций так сильно любил свою мать, что часто сидел рядом с ней. Он брал её книги, пытался читать, хотя сам ещё не умел читать так, как следовало бы. Он часто притворялся, что читает, но я бы поверил ему только в том случае, если бы он не держал книги вверх ногами.

Дедушка задумался на мгновение, а затем добавил:

— Он был таким милым. Я тоже люблю читать, и, знаешь, я умею их починить. Меня этому научил мой отец.

Он достал ключ и вставил его в замок. Дверь медленно открылась, и перед нами раскрылась тёмная комната, наполненная запахом старинных книг.

— Вау, она такая огромная! Здесь так много книг…

Я заметила камин справа от нас. Он был холодным и пустым, как будто никто не приближался к нему уже долгие годы.

— Селестия, сможешь починить эту книгу? — спросил дедушка, указывая на одну из старинных книг на столе.

Я подошла поближе и увидела ту самую книгу, которую я починила в другом мире. Она была в точности такой же, как та, что я восстановила там.

— Да, я смогу.

Дедушка немного наклонил голову, как будто тяжело выдыхая.

— Тогда я оставлю это тебе. Я обращался ко многим мастерам, но они все отказывались. Эта книга очень ценная и старая, и они боялись, что не смогут её восстановить, что испортят. К тому же, я им не доверяю. Эта книга была любимой у моей жены, она так часто её читала, что бумага внизу стала тонкой и почти прозрачной. Ты не боишься, что её испортишь? — Я тебе доверяю. Ты человек слова. Если пообещала, значит, сделаешь. — Дедушка положил ключ в мою руку, и его взгляд стал немного печальным. — Теперь она твоя. Мне больно заходить сюда... Сердце болит. А ты, молодая, полна сил. Если ты думаешь, что сможешь позаботиться о этой библиотеке, то я буду только рад. Если бы Люций был здесь, он бы поступил так же.

Я почувствовала тяжесть в груди, но попыталась сохранять спокойствие.

— Я приведу всё в порядок. Починю все книги, и вы снова почувствуете, как будто вернулись в прошлое.

— Хорошо, — сказал дедушка с лёгким кивком, — я хотел бы показать тебе ещё одно место.

— Это тоже связано с вашей женой? — спросила я.

— Именно, — ответил он, поворачиваясь к двери.

Мы пошли вглубь библиотеки. Дедушка протянул руку к одной из полок и потянул за книгу. Внезапно перед нами открылась большая дверь. Мы шли по тёмному коридору, освещённому лишь светом моего телефона. Через несколько шагов дедушка нажал на одну плитку, и стена перед нами открылась, словно по волшебству.

Я не могла поверить своим глазам. Этот человек так сильно любил свою жену, что построил целый тайный проход и помещение только для неё. Мои глаза наполнились слезами.

— Селестия, даже я не плачу, а ты почему? — спросил дедушка, заметив мои слёзы.

— Вы так сильно любили свою жену... Вы построили всё это ради неё. Какой же сильной должна быть любовь, чтобы сделать нечто подобное? — с трудом выговорила я.

Он тихо вздохнул, глаза стали мягче.

— Я люблю свою жену так же сильно, как Люций любит тебя. И ты напоминаешь мне её. У вас с ней одинаковые характеры. Когда она злилась или была пьяненькой, то вела себя так откровенно, что даже сама не понимала, говорит ли это она или кто-то другой за неё. А по внешности вы почти идентичны.

Мы вышли в сад, окружённый белыми и красными розами. В воздухе летали бабочки, а несколько птиц покачивались на ветках деревьев. Всё вокруг было тёплым и живым.

— Здесь так красиво... Кто-то ухаживает за садом? Если нет, он не выглядел бы таким. — я оглядывалась.

— Да, я ухаживаю за ним, — ответил дедушка, улыбнувшись.

— Люций знает об этом месте?

— Нет, он знает только о библиотеке, — сказал дедушка, глядя в сторону, как будто с сожалением.

Слёзы снова подступили к глазам. Я почувствовала, как мне становится тяжело на сердце от этой тёмной, но трогательной любви, которую дедушка сохранил для своей жены. В этом саду, в этом месте, был весь его мир, вся его привязанность. И я могла лишь попытаться сохранить его память.

— Как вы сюда заходили? Проход только через библиотеку, а вы говорили, что долгое время не заходили в неё.

— Видишь тот большой куст? Если его сдвинуть, там тоже будет проход. Я сделал его на всякий случай, если механизм в этом проходе сломается, чтобы она не осталась здесь запертой.

— Так вы всё предусмотрели…

— Ну раз ты так много узнала, думаю, пришло время показать тебе ещё одно место. Не уверена, что оно тебе понравится, но надеюсь, ты меня поймёшь и не будешь судить слишком строго.

Я не знала, что ответить. Дедушка без слов понял, что мои мысли запутались, и лишь жестом пригласил меня следовать за ним. Мы вышли из сада, и он оставил всё, как было. Затем в тишине мы направились в другую часть дома, и я закрыла библиотеку на ключ. Ключ в руках стал горячим от переживаний и волнения. Мы шли к спальне, которая была очень большой, и я подумала, что здесь можно было бы построить ещё одну библиотеку.

— Да, сам удивляюсь. Каждый раз, когда захожу сюда, эта спальня и правда кажется огромной, — его голос эхом раздался по комнате.

— Это ваша спальня?

— Нет, здесь отдыхала Изабель, моя жена.

— Какое красивое имя.

— Её звали Изабель. Это имя еврейского происхождения — от Элизабеты (Елизавета), которое в свою очередь происходит от древнееврейского имени Элишева, означающего «Бог — моя клятва» или «посвящённая Богу».

— Не перестаю удивляться вашим словам. Современные пары не знают даже, какой любимый цвет у своей второй половинки, а вы ещё и значение имен помните. У меня просто нет слов, правда.

— Я не хотел показывать тебе спальню, а то, что находится под ней.

Дедушка позвонил кому-то, и через несколько минут в комнату вошли двое сильных мужчин. Они не задавали вопросов, просто подошли к большому шкафу с книгами и начали его отодвигать.

— Селестия, надень это, и перчатки, они в куртке.

— Зачем это?

— Ты сама всё поймёшь.

Я не стала задавать лишних вопросов. Медленно одела куртку и перчатки. Посмотрев на себя в зеркало, я поняла, что куртка явно велика. Я могла бы плавать в ней.

— Господин, мы будем ждать вас за дверью.

— Хорошо, — дедушка повернулся ко мне. — Селестия, постарайся не отставать.

— Хорошо.

Мы начали спускаться по ступенькам. Внизу было темно, и я включила фонарик. Мы шли по лестницам около пяти минут, а потом ещё пять по длинному коридору. В груди сжималась тревога, и я всё думала: почему дедушка решил показать мне все свои секреты? Ведь я для него никто, а вот Люций — его внук. Почему всё это не ему показывают?

— Селестия, можешь выключить фонарик?

Я послушно выключила свет.

— А теперь подойди сюда и посмотри.

— Что это?

— Мне осталось немного времени. Будет лучше, если хотя бы кто-то сможет сюда зайти. Ведь кроме меня сюда больше никто не может попасть. А если я умру, то больше никто не войдёт сюда.

Я сделала шаг вперёд и посмотрела в сканер. Через мгновение на экране загорелся зелёный свет.

— Вот и всё, теперь можем войти. Только сильно не пугайся.

Дедушка нажал на выключатель, и, о Боже, у меня чуть не случился инфаркт. Внутри было так холодно, что воздух казался прозрачным. Дедушка подошёл ближе к льду, и я следила за ним. Лёд был как кристалл, и в нём находилась девушка. На вид ей было около двадцати пяти лет. Она была в красном платье, в руке держала большую белую розу. Её кожа была белоснежной, а волосы казались такими мягкими, как шелк. Она выглядела как ангел.

— Это…

— Это Изабель, — тихо прошептал дедушка. Изабель была заключена в лёд. Теперь мне стало понятно, почему здесь так холодно.

— Она выглядит как я, но немного старше.

— Селестия, не падай духом. Она уже мертва. У меня не хватило сил похоронить её. Я просто не смог этого сделать, — по щекам дедушки текли слёзы. — Я её так сильно любил. Я такой эгоист. Я сделал это с ней. Если бы не я, она бы сейчас лежала в гробу. Я думал только о себе, но не могу расстаться с ней. Все эти годы я держался только ради Люция. Его родители погибли в ДТП, и они не смогли выжить. Если бы не Люций, я бы уже лежал здесь, рядом с моей любимой.

— Дедушка, вставайте, ведь в комнате так холодно. И, честно говоря, не думаю, что Люций обрадуется, если вы заболеете.

Я говорила это с болью в голосе, ведь, если бы с Люцием что-то случилось, я, наверное, поступила бы точно так же. Я не смогла бы расстаться с ним, как бы не пыталась. Грустные мысли закрались в мою голову, и я задумалась, что если бы в том мире я поступила по-другому… Возможно, мне не было бы так больно. Я бы видела его лицо каждый день, не страдала бы столько лет, хотя в реальной жизни прошло всего два месяца… Почти три. Время в этом мире и в том стало таким относительным.

— Селестия, нам уже пора. Люций может вернуться в любой момент. И, пожалуйста, когда меня не станет, расскажи ему о тех местах. Скажи, что он может увидеть свою бабушку молодой и красивой, — сказал дедушка, его голос был тихим, но полным особой силы и умиротворения.

— Дедушка, не стоит сейчас говорить о смерти, — ответила я, пытаясь сдержать слезы.

— Думаю, ты права, — сказал он, хотя в его глазах я могла увидеть, что это не тот разговор, который он бы хотел вести. Но у него была своя мудрость, и, возможно, в чем-то он был прав.

Мы вышли из холодной комнаты, и, прежде чем закрыть огромную железную дверь, дедушка в последний раз посмотрел на свою любовь. Эта любовь, эта история затронула меня больше, чем вся пьеса Шекспира о Ромео и Джульетте. Моё сердце болело, и я не могла не думать о том, как бы Люций поступил, если бы я ушла так рано. Как бы он пережил это? Наверное, так же сильно страдал бы, как и его дедушка сейчас. В моей голове крутились образы, вопросы… Мне было так грустно.

Когда мы оказались в комнате, дедушка позвал двух мужчин.

— Слушайте меня внимательно, — сказал он, и его голос стал строгим, но в нем не было ни капли агрессии, только уважение. — Эта молодая девушка — жена моего внука. Я отсканировал ее глаз, так что она тоже сможет попасть туда, и вы обязаны пропускать ее, даже после моей смерти. Вам не нужно будет выдергивать мне глаз, чтобы попасть туда. — Он гордо посмотрел на меня, как будто я стала частью его семейной традиции. — А теперь, пожалуйста, поставьте все на место, как было.

Я аккуратно сняла куртку и передала её дедушке. Он положил её в другой шкаф и тихо направился в гостиную.

— Селестия, тут должен грустить только я, — сказал он, обращаясь ко мне с нежностью, которую только старый человек может передать, понимая, что для нас обоих время уходит слишком быстро.

— Дедушка, а что если я не смогу сохранить это в секрете до вашей… — я не могла продолжить. Мне было так тяжело говорить об этом. — Что если Люций узнает раньше

— Что это за секреты? — неожиданно спросил Люций, взгляд его был настороженным.

— Люций, ты уже вернулся? — неожиданно прозвучал мой голос, и я не смогла сдержать слёз. Я побежала к нему, как маленький ребёнок, и вцепилась в его объятия, ощущая, как моё сердце восстанавливает утраченную гармонию. Ему было так тяжело, а я даже не замечала этого. Как он держался? Как ему удавалось не сдаться, когда я уже давно бы сдалась? Хотелось бы просто исчезнуть вместе с ним, чтобы не переживать больше ничего.

— Селестия, почему ты плачешь? — спросил Люций, повернув голову к дедушке. — Дедушка, почему все сегодня такие грустные, как будто кто-то умер?

— Просто рассказал ей одну историю, и она не смогла сдержать слёзы. Когда она увидела тебя, её эмоции стали ещё сильнее, внучок. Ты береги её. Если ты этого не сделаешь, ты очень сильно пожалеешь об этом. — Слова дедушки звучали как пророчество, как некое предупреждение, и в них была особая глубина, которой я не могла не восхищаться.

Дедушка, не дождавшись ответа Люция, просто повернулся и ушел. Перед тем как скрыться за дверями, он добавил:

— Я иду в компанию, мне нужно подписать пару документов, а потом встречусь с господином Кэлином. Так что буду поздно.

И с этими словами он исчез за дверями, оставив нас в комнате, наполненной тишиной и многозначительностью. Мы остались вдвоём, и я пыталась осознать, что же происходит в моей жизни и что будет дальше.

Глава 35

Я стояла перед Люцием, чувствуя, как его взгляд пронизывает меня. Он быстро набрал номер на своем телефоне, и, не дождавшись ответа, произнес с ледяной решимостью:

— Здравствуйте, дедушка. Скоро прибудет в компанию. Передайте ему, что мы уже нашли «крысу». Это его секретарша.

Он не стал слушать ответ, сразу положив трубку. На его лице отражалась решимость и какая-то скрытая угроза. Я заметила, как он посмотрел на меня с лёгким вызовом в глазах, и почувствовала, как внутри меня что-то сжалось.

— А теперь давай рассказывай, какие у вас секреты с моим дедом. Почему ты так сильно плакала? Что такого он тебе рассказал, что заставило тебя пережить такую бурю эмоций?

Я замолчала. Я понимала, что не смогу сразу всё рассказать. Этот разговор был не из тех, что можно вести на ходу. Я не была готова открыться ему до конца. Слишком многое оставалось в тени, и я знала, что время ещё не пришло.

— Я скажу тебе, когда придет время. И даже не пытайся меня заставить. Я тебе ничего не скажу, — ответила я тихо, но с определенной твёрдостью в голосе. — Просто знай: твой дедушка очень силён, гораздо сильнее, чем ты думаешь.

Люций не продолжал допытываться, хотя я могла видеть, как его взгляд становился всё более настойчивым. Но он, к счастью, решил не давить. Я чувствовала, что его терпение не бесконечно, но мне нужно было время.

— Ладно, снежинка. Ты ведь хотела ещё сходить на могилу твоего отца, правда? — спросил он, пытаясь сменить тему и, возможно, почувствовав моё беспокойство. В его голосе звучала мягкость, и я почувствовала, как напряжение немного ослабло.

Я кивнула.

— Пойдем сейчас, или ты хочешь что-то поесть? Тебя так долго не было.

Он задумался на мгновение, но быстро ответил:

— Нет, я поела с дядей. Давай сразу поедем.

Я не стала настаивать и мы молча направились к машине. Я следовала за ним. Когда я открыла дверь, передо мной лежал большой букет белых роз на переднем сиденье. На заднем сиденье был ещё один букет — из красных роз. Я не могла не почувствовать, как сердце сжалось от такой внимательности.

— Это для твоего папы, — сказал Люций, глядя на меня с лёгкой улыбкой.

— Спасибо, — выдохнула я, но с такой благодарностью, что, казалось, мне не хватало слов.

Он посмотрел на меня с хитрым блеском в глазах.

— Если хочешь поблагодарить меня, поцелуй будет вполне достаточным.

Я не могла не улыбнуться. Этот человек всегда знал, как поддразнить меня.

— Если ты немного наклонишься, может быть, я и поцелую, — ответила я с лёгким насмешливым тоном.

Люций рассмеялся, и я поняла, что этот смех был для него, возможно, даже важнее, чем его таинственные слова. Он немного наклонился, и, не раздумывая, я поцеловала его в щеку. Лёгкий поцелуй, не слишком долгий, но достаточно искренний, чтобы передать все, что я не могла сказать словами.

— И это всё? — спросил он, улыбаясь.

— Пока что да, — ответила я, почувствовав, как сердце бьется быстрее.

Я села в машину, и Люций закрыл дверь. Внутри нас охватила тишина, которую нарушал лишь звук мотора, когда мы поехали.

Машина плавно двигалась по пустынной дороге. Тени деревьев скользили по окнам, создавая странное ощущение спокойствия. Я сидела в тишине, стараясь не думать о плохом.

Мой взгляд остановился на Люции, сидящем рядом. Он был поглощён своими мыслями, но я заметила, как его пальцы нервно сжимаются вокруг руля. Несмотря на его попытки не показывать этого, я чувствовала, как напряжение нарастает между нами.

— волнуешься? — тихо спросил люций

— Не то чтобы я волнуюсь… Просто мне почему-то очень тоскливо. Особенно оттого, что папы больше нет рядом.

— Знай, я всегда буду рядом с тобой, — мягко ответил Люций.

— Я знаю… — прошептала я.

Я замолкла и погрузилась в размышления. Мысли неумолимо возвращались к отцу, к нашему прошлому — тёплому, полному света и радости. Мы часто смеялись, проводили время вместе… Невольно, сама того не замечая, я чуть улыбнулась.

— Мы почти на месте, — тихо сказал Люций.

Сквозь окно машины я увидела высокий чёрный забор. Мы действительно прибыли. Люций припарковал автомобиль рядом с массивными воротами кладбища.

— Хочешь, я пойду с тобой? Или ты предпочитаешь побыть одна?

— Идём вместе. Я не хочу сейчас оставаться одна, — ответила я, и мы вышли из машины.

Я молча взяла Люция за руку, и мы медленно направились к могиле моего отца. Но, подходя ближе, я вдруг заметила знакомое лицо — и у меня буквально отвисла челюсть.

“Боже… сколько ещё сюрпризов мне уготовлено сегодня?”

Женщина повернулась ко мне. Её глаза были воспалены и красны, но я готова была поспорить, что это вовсе не от слёз.

— Как ты только осмелилась прийти сюда после стольких лет?! — вскрикнула я, сдерживая гнев.

— Селестия… это правда ты? — произнесла она с дрожью в голосе и бросилась ко мне, словно собираясь обнять. К счастью, Люций быстро встал между нами и преградил ей путь.

— Я спрошу ещё раз, — процедила я сквозь зубы. — Откуда ты узнала, где похоронен мой отец?

— Твой дядя… проболтался, — неуверенно произнесла она. — Селестия, я скучала по тебе… Почему ты так со мной?

— Убирайся. И если ты ещё хоть раз осмелишься появиться здесь — клянусь, я собственноручно откопаю могилу отца и перенесу её в другое место, чтобы ты не могла даже приблизиться к ней.

— Но я же твоя мать! Почему ты так со мной разговариваешь?!

— Мать? Ты называешь себя моей матерью? — мой голос дрожал, но не от слёз, а от ярости. — Скажи, разве мать оставляет своего ребёнка в горящем доме, лишь бы спасти свою шкуру? Разве мать уходит по ночам к любовникам? Разве мать способна наплевать на дочь, чтобы уйти в очередной наркотический угар?

Я замолчала на миг. Но глаза мои не предали меня — они были холодны и бесстрастны. Я не собиралась плакать. Эта женщина не заслуживала моих слёз.

— Если бы не папа, — продолжила я сдержанно, — я бы давно лежала под обломками того пылающего дома. Ты могла вытащить меня, но предпочла взять свои наркотики и просто уйти. Забыла, что у тебя есть ребёнок. Нет… ты не мать. Ты просто женщина, которая разрушила мою жизнь. Если бы не папа — меня бы уже не было.

— А ты хоть раз задумывалась, почему я вела себя так? — произнесла она с надрывом.

— Ну, давай, просвети меня, — холодно усмехнулась я.

— Твой отец… он изменял мне налево и направо. Он бил меня до полусмерти, и я потом месяцами не могла ходить. Он забрал тебя, увёз в другой город, прятал от меня…

— Перестань. Не включай из себя жертву. Я всё помню. С самого детства. Мой отец — самый добрый человек на свете. Даже муху бы не обидел. И ты смеешь говорить, что он тебя бил? Ты сама себе-то веришь?

— Селестия, может, мы поговорим в более спокойной обстановке?..

— И где же? У тебя дома? Где на каждом углу бутылки, порошки, грязные шприцы и голые мужики? — я скрестила руки на груди. — Если мой отец был таким монстром, как ты утверждаешь, зачем ты вообще пришла? Хотела посмеяться? Оскорбить его память? Порадоваться, что он умер так рано, а ты его "пережила"? Не беспокойся… Смерть уже идёт за тобой. Она близко.

— Что ты такое говоришь?! — женщина испуганно отступила. — Может, я завязала с наркотиками!

— О, да… цирк с тобой бы позавидовал. Людям было бы веселее слушать твой бред, чем мне сейчас. У тебя глаза красные, как помидоры, и не от слёз, а от дозы. Они сухие, как песок.

Женщина с перекошенным от злости лицом занесла руку, намереваясь ударить меня, но Люций мгновенно перехватил её за запястье. Я даже не дрогнула — рядом с Люцием мне нечего бояться.

— Мадам, прошу вас покинуть территорию кладбища. Иначе я вынужден буду принять меры. Если вы и дальше будете вести себя в таком духе — полиция обязательно навестит ваш дом. Уверен, им будет интересно, что они там найдут, — голос Люция звучал твёрдо, угрожающе.

— Я думала, мы сможем стать семьёй… А теперь вижу, я тебе больше не нужна…

— Ты всё правильно поняла. Единственный человек, которого мне сейчас не хватает — это мой отец. Он сделал моё детство счастливым. Он был моей опорой. И именно благодаря ему я выросла такой, какая я есть. Если бы я осталась с тобой, я бы превратилась в монстра. Спасибо ему за то, что он спас меня от тебя.

Женщина не ответила. Она просто развернулась и ушла, еле волоча ноги.

“Вот что делает с человеком наркотическая зависимость…” — с горечью подумала я.

— Снежинка… ты можешь заплакать, если хочешь. Я здесь, — прошептал Люций, крепко обнимая меня.

— Нет. Я не хочу плакать.

Я посмотрела на могилу отца. На надгробии лежала свежая роза. Я сразу поняла, что её оставила та женщина. С отвращением взяла её и бросила в мусорную урну. На её место я положила пышный, благоухающий букет, который купил Люций — ярко-алые розы, словно принесённые из самого рая. Их аромат разносился вокруг, насыщая воздух.

— Папа… я так скучаю. Столько всего произошло. Я хочу рассказать тебе всё. Хочу, чтобы ты улыбался вместе со мной, радовался моим победам. А когда мне тяжело — ты бы утешил меня. — Ты, конечно, говорил много доброго о ней… Но я всегда понимала и знала, какой она человек. Она не была достойна даже твоего взгляда.

Я хотела присесть у могилы, но Люций остановил меня, сняв с себя пиджак и аккуратно постелив его на холодную землю.

— Вот, садись. Так тебе будет мягче.

— Спасибо… Я тебя люблю.

— За такое не благодарят. Это мелочь.

— Даже мелочи становятся важными, когда они от чистого сердца. Моё сердце радуется, когда ты рядом.

Я сидела рядом с могилой отца около часа, пока ноги не начали неметь от долгого неподвижного положения. Люций стоял рядом, словно мой личный телохранитель, бдительный и готовый защитить меня в любую секунду. Он не говорил ничего лишнего, просто молча находился рядом, разделяя мою тишину.

Когда я наконец решилась подняться, боль пронзила затёкшие ноги, и я почувствовала, как равновесие предательски ускользает. Люций, заметив это, молниеносно наклонился и подставил руку, придерживая меня. Если бы не он, я бы наверняка упала лицом вниз.

— У тебя ноги онемели, — спокойно заметил он. — Если хочешь, можешь опереться на меня. А если понадобится, я могу и на руках тебя донести.

Я слегка улыбнулась и, не раздумывая, приняла его предложение, оперевшись на него. Он уверенно поддерживал меня, удерживая значительную часть моего веса, но делал это так легко, будто я была невесома.

— Расскажи мне подробнее о своём детстве, — попросил он после короткой паузы. — И о твоей матери…

Я посмотрела вперёд, мой взгляд затуманился, словно перед внутренним взором всплыли давно похороненные воспоминания.

— хорошо , — тихо ответила я.

Я глубоко вдохнул и начала говорить. В его голосе не было ни ненависти, ни гнева — только странная, тягучая усталость.

— Как ты уже понял, эта женщина — моя мать. Отец рассказывал, что до беременности она была как ангел: нежная, заботливая, любящая. Он боготворил её, делал для неё всё, что было в его силах. Он любил её так сильно, что был готов терпеть любые капризы. Но после моего рождения она изменилась. И, к сожалению, не в лучшую сторону.

Я замолчал на мгновение, затем продолжила:

— Она стала вести разгульный образ жизни. Ни дня без алкоголя, наркотиков и любовников. Отец поначалу верил, что у неё послеродовая депрессия, надеялся, что это временно, что она возьмёт себя в руки. Он старался не давить на неё, не упрекать, думал, что любовь и терпение помогут ей вернуться к прежней жизни. Но с каждым днём становилось только хуже.

Я подняла голову и посмотрела на алое небо, окроплённое лучами заката.

— Однажды она привела домой своего любовника, — продолжила Я. — И этот мерзавец каким-то образом устроил пожар. Не знаю, случайно это случилось или преднамеренно, но отец всегда говорил, что вина лежала на нём. Когда огонь начал разгораться, мать схватила свои наркотики, взяла любовника за руку — и просто сбежала. Она оставила меня одну в доме, полном дыма. Я задыхалась, не могла выбраться. Мне было страшно… и почему-то я тогда подумал, что она всё же вернётся за мной. Что мне стоит подождать, и она обязательно вытащит меня из этого ада.

Я невольно крепче сжала пальцы на рукаве его пиджака.

— Но когда дверь распахнулась, это была не она. Это был отец. Он вынес меня из дома. Если бы не он…

Я не закончила фразу, но в ней и так читалась вся суть.

— После этого случая отец лишил мать родительских прав, забрал меня и мы переехали в другой город. Мы на какое-то время поселились у бабушки, пока он не нашёл новую работу. Он никогда не говорил плохо о моей матери, не пытался отравить моё отношение к ней. Напротив, если и вспоминал ней, то только в хорошем свете. Наверное, он не хотел, чтобы я росла с ненавистью в сердце. Но я больше никогда её не видела… до недавнего времени.

Люций нахмурился, словно обдумывая что-то неприятное.

— Она появилась снова. Возможно, у неё закончились деньги на наркотики. Или её выгнали, и ей некуда идти. Я не знаю. Да и, если честно, уже не хочу знать.

— Мне бы хотелось повстречать твоего отца, поблагодарить его за то, что он воспитал столь безупречного ангела, — Люций мягко приподнял мой подбородок, взгляд его был полон нежности.

— Куда теперь направимся? — спросил Люций, галантно распахивая передо мной дверцу машины.

— Зайдём куда-нибудь, возьмём чего-нибудь перекусить... И домой. Снежу ещё нужно накормить, — ответила я, устало улыбаясь, чувствуя, как вечер ложится на плечи бархатным покровом.

***

— Наконец-то мы дома… — протянула я, опускаясь на диван и растягиваясь, словно кошка. — Всё тело ломит, будто я с утра и до вечера таскала на себе мешки с цементом, хотя, по правде говоря, ничего такого сегодня и не делала.

Люций с мягкой улыбкой склонился ко мне, глаза его сверкнули добрым огоньком.

— Снежинка… Хочешь, я сделаю тебе массаж? — предложил он, глядя на меня с той особенной заботой, от которой на душе становилось тепло.

— С удовольствием, — кивнула я, — но только после ужина. На голодный желудок спать — всё равно что пытаться уснуть во время грозы: беспокойно и мучительно.

— Ты права, — согласился он и отправился на кухню.

Пока Люций хлопотал с ужином, я накормила нашу маленькую пушистую Снежу — она важно потерлась о мои ноги, принимая пищу как нечто само собой разумеющееся, и довольно заурчала.

Когда я вернулась на кухню, то увидела, что Люций уже расставил еду на столе. Там красовалась лапша быстрого приготовления, разнообразные салаты, несколько видов соков, чипсы и целая гора вкусностей, которые я сама же и накидала в тележку в магазине. По выражению его лица было видно: всё это разнообразие «вредной еды» не вызывало у него особого восторга, но он ничего не сказал — лишь сдержанно улыбнулся.

— Люций, а давай включим фильм? Так еда покажется вкуснее, да и вечер станет интереснее, — предложила я, ловко унося два стакана в гостиную.

— Хорошо, — откликнулся он, присаживаясь рядом. — Какой жанр тебе по душе?

— Давай ужастик, — сказала я с ноткой вызова в голосе.

Он усмехнулся, качая головой:

— Ну смотри, потом не жалуйся, что тебе кошмары снятся.

Вот наивный. Он, видимо, и представить не может, что ужасы — моя давняя любовь. Всё началось ещё в детстве. Мне было всего пять лет, когда я впервые посмотрела сериал Гадалка. Каждый вечер я вжималась в кресло, затаив дыхание, и ждала появления новых серий. С тех пор страх для меня стал не чем-то пугающим, а захватывающим. Страшилки больше не страшили — они завораживали.

— Ну посмотрим, кому сегодня будут сниться кошмары, — усмехнулась я про себя.

Люций внимательно посмотрел на меня, прищурившись.

— Снежинка, а чего это ты улыбаешься так… коварно?

Я едва сдержала смешок.

— Да ничего. Просто вспомнила одну вещь… из прошлого, — ответила я с загадочной улыбкой, делая вид, будто это было не важно. Но внутри всё играло, как будто я только что выиграла незримую дуэль — тихую, домашнюю, между любителями ужасов и теми, кто их тайком боится.

— Ты пока тащи все свои вкусняшки в гостиную, а я пойду включу фильм, — с важным видом раскомандовался Люций, с хитрым блеском в глазах напоминая генерала, отдающего приказы перед решающей битвой.

— Ага, — отозвалась я, улыбнувшись краешком губ. — Я пока сбегаю в ванную, смою макияж и вернусь. Только не начинай без меня.

Я неспешно направилась в комнату, и, оглянувшись через плечо, убедилась, что Люций действительно занят подготовкой к нашему киновечеру. Плотно прикрыв за собой дверь, я подошла к шкафу и, опустившись на колени, потянула на себя старую коробку — ту самую, где хранились мои «шпионские штучки», мелкие, но весьма полезные вещицы. Среди крошечных фонариков, лент с микроскопическими лампочками и коллекции почти игрушечной электроники я отыскала три миниатюрные колонки “ Momoho Mini Wireless Speaker.”

— Momoho... Mini... Ух, язык сломать можно, — пробормотала я себе под нос, запинаясь на каждом слове. — Кто бы знал, что у меня настолько туго с английским…

Я едва слышно хихикнула и, продолжая действовать осторожно, спрятала одну колонку за шкафом, аккуратно втиснув её между стенкой и стопкой книг, чтобы ничто не выдало её присутствия. Вторую поставила в коридоре, спрятав за вазоном с искусственными цветами. Оставалась третья — её я позже размещу в гостиной, когда подвернётся удобный момент. Главное — дождаться, пока Люций заснёт.

Я зловеще прищурилась и прошептала:

— Да начнётся веселье…

И, не удержавшись, тихо рассмеялась — не просто весело, а по-настоящему злобно, как злодейка из старых фильмов, которая вот-вот запустит свой коварный план в действие.

Потом, словно ничто не произошло, я направилась в ванную. Тёплая вода приятно стекала по коже, смывая остатки макияжа и освежая мысли. Я взглянула на себя в зеркало — лицо стало чище, но в глазах плясала искорка проказы. Всё шло по плану.

Вернувшись в гостиную, я заметила, что Люций уже устроился на диване. Экран телевизора мигал начальным меню фильма, а на столике лежала наша коллекция закусок: чипсы, попкорн, шоколад — весь джентльменский набор для уютного вечера.

— Ну что, готова пугаться? — спросил Люций, повернувшись ко мне с мягкой, по-домашнему тёплой улыбкой. Он нежно поцеловал меня в щёку, и от этого простого жеста сердце на мгновение растаяло, будто я не планировала пранк, а собиралась просто заснуть рядом с ним под триллер.

Я устроилась на диване, придвинула к себе миску с вкусняшками, и, лениво вытянув ноги, с чуть насмешливой ноткой в голосе ответила:

— Посмотрим ещё, кто из нас первым испугается.

Фильм начался. Мы устроились на диване, укутавшись в плед, словно дети, решившие посмотреть что-то запретное в отсутствие родителей. Первые сцены были ещё безобидны, но затем с каждой минутой напряжение росло. Тени на экране сгущались, музыка становилась тревожнее, и даже я — хотя всё прекрасно понимала и даже знала, что собираюсь устроить свой собственный "хоррор" позже — невольно вздрагивала в особенно жутких моментах.

Люций, казалось бы, сохранял каменное спокойствие. Он сидел, уставившись в экран, будто смотрел не ужастик, а очередную романтическую комедию — ну или в крайнем случае «Барби». Однако я была слишком хорошо с ним знакома, чтобы не замечать мелочей. Его руки — вот они и выдавали всё: то крепко сжимались в кулаки, то снова расслаблялись, словно подчинялись внутреннему беспокойству, которое он изо всех сил старался скрыть. А мне это только прибавляло веселья.

На губах заиграла лукавая улыбка. А в голове уже закручивался новый, ещё более изощрённый план.

"А что если... Надеть белую сорочку, размазать тени, побледнеть, и пока он выйдет из комнаты, устроить ему встречу в стиле классических ужастиков? Пока он будет искать источник звука, я буду наблюдать за ним из тени. Интересно, как он отреагирует, когда поймёт, что всё это время я стояла прямо за ним?"

Фантазия моментально нарисовала картину, где я, похожая на призрак из японских страшилок, стою в полумраке, а Люций, оборачиваясь, вдруг замирает от неожиданности. Внутри зашевелился восторг.

Тем временем Люций без особого интереса протянул руку к миске с чипсами. Его движения были будто автоматическими, как у человека, решившего заесть страх, но не желающего в этом признаться.

— Ого, господин Люций, — заметила я с притворным удивлением. — А разве не вы говорили, что чипсы — это зло, враг здоровья и главный источник всех бед двадцать первого века?

Он бросил на меня короткий взгляд, явно поняв, что я не просто поддразниваю его, но и фиксирую каждую его слабость.

— Сегодня можно, — холодно отрезал он, словно разрешил себе одну единственную вольность перед судом.

Я не удержалась от усмешки:

— Видимо, тебе не нравится, когда тебе делают замечания?

— А кому это вообще может нравиться? — бросил он без тени эмоций, вновь уставившись в экран, но пальцы у него дрогнули, будто он всё-таки понял: я вижу больше, чем он хотел бы показать.

Я повернулась к нему, слегка склонив голову набок, как кошка, наблюдающая за птицей, но пока не спешащая прыгать. Мой план был только в начале — и весь вечер ещё впереди.

Когда фильм наконец закончился, я ощутила, как сердце колотится в груди с такой силой, будто собирается пробить рёбра и выскочить наружу. Где он вообще откопал такую страшную вещь? Я будто прожила целую жизнь за эти полтора часа — жизнь, наполненную напряжением, скрипами, внезапными тенями и странными шорохами, которые, как назло, начинали звучать в квартире в унисон с происходящим на экране.

Люций, не говоря ни слова, начал собирать пустые пакеты от чипсов, обёртки от шоколадок и бутылки из-под газировки. Я быстро, незаметным движением метнула маленькую колонку под диван — на случай, если он вдруг захочет задержаться в гостиной — и тут же подключилась к его уборке, делая вид, будто всё это время я только об этом и думала.

— Ну вот и всё, — произнёс он, выпрямляясь.

— Как тебе фильм? — Не испугался? — спросила я с лукавой ухмылкой, давая понять, что прекрасно заметила его непроизвольные вздрагивания и нервные движения руками.

— Нет, ни капельки, — с показной невозмутимостью ответил он, но в глазах промелькнула искорка — такая, что выдавала ложь лучше любого полиграфа.

— Ха-ха-ха, ну конечно. Видимо, учёные всё-таки ошиблись, — не унималась я.

— С чем это?

— Они доказали, что на Земле не существует человека, который бы хотя бы раз в жизни не испугался. Но, видимо, они просто выбрали не ту выборку. Надо бы им тебя показать — знаешь ли, никогда не поздно принять участие в эксперименте. Представляешь? Ты — лицо антипаники. Может, даже станешь звездой какой-нибудь научной передачи. «Железный человек XXI века» — звучит ведь?

Люций усмехнулся, не скрывая веселья.

— Хочешь сделать из меня подопытную крысу, м? — сказал он с ленивой полуулыбкой и, прежде чем я успела среагировать, резко подхватил меня на руки, словно я была пушинкой.

— Люций, отпусти меня! — рассмеялась я, упираясь ему в грудь. — Если не хочешь в ближайшие полчаса сидеть со мной рядом с унитазом, отпусти. Серьёзно — качели после фильма ужасов — не лучшая идея!

— Прошу прощения, — сказал он с театральной серьёзностью и аккуратно поставил меня на пол, будто драгоценную вазу.

Я провела рукой по волосам, делая вид, что успокаиваюсь, хотя на самом деле еле сдерживалась от предвкушения. Мой коварный план уже дышал в затылок. Всё было готово — колонки расставлены, идея с макияжем жива и требует реализации, а Люций даже не догадывается, что я собираюсь устроить ему маленький домашний кошмар.

— Давай спать. Я очень устала, — сказала я, зевнув нарочито утомлённо, будто действительно единственное, чего я хочу — свернуться калачиком под одеялом и провалиться в сон.

— Хорошо, — ответил он просто, не подозревая, что ночь ещё далеко не закончилась.

***

Я бросила быстрый взгляд на Люция. Он спал крепко, ровно дыша, будто ничего в мире не могло потревожить его покой. Несколько мгновений я просто смотрела на него, убеждаясь, что сон его глубок и ничто не способно разбудить его — пока ещё.

Тихо поднявшись с постели, я бесшумно направилась в ванную комнату. Свет не зажигала — воспользовалась лишь слабым свечением телефона. Перед зеркалом я нанесла самый светлый тональный крем, что был у меня, почти белёсый, как старая бумага. Поверх — плотным слоем белую пудру, делая лицо мертвенно-бледным. Затем — чёрная тушь, которой я небрежно провела по ресницам и немного размазала пальцами, чтобы создать эффект заплаканных, измождённых глаз. Мокрыми пальцами я несколько раз потерла глаза, усиливая красноту.

— Ой… ну вообще красотка, — прошептала я, глядя на своё отражение. Оно не принадлежало мне. Оно принадлежало кому-то с той стороны зеркала.

Я выскользнула из ванной и вернулась в спальню. Люций всё так же лежал, свернувшись на боку. Я подключила телефон к первой колонке, спрятанной заранее, и включила тихий, искажённый звук детской музыкальной шкатулки.

Тинь… тинь… тинь… — замедленные и фальшивые ноты разносились по комнате, будто время сломалось.

Я замерла, прислушиваясь. Где-то в груди сердце забилось сильнее. Люций пошевелился, но не проснулся. Я прижалась к подушке и закрыла глаза, притворившись, что сплю. Звук шкатулки проникал под кожу, будто капли воды, которые долго-долго капают в тишине и сводят с ума.

Я медленно повернула голову и убедилась — Люций не реагирует. Тогда я подключилась ко второй колонке в коридоре и включила следующую запись.

— …мама?.. — …папа?.. — поиграй со мной… — я скучал…

Голос ребёнка был до того тонким и безжизненным, что мороз прошёл по коже. Он то тихо всхлипывал, то зловеще хихикал, будто игрался с чьим-то страхом.

— Мама... папа… если вы не поиграете со мной… я приду за вами…

В этот момент Люций резко проснулся. Я едва сдержала смешок: "Как можно так крепко спать?" Он привстал, огляделся, наклонился надо мной — будто хотел убедиться, что всё в порядке.

Запись продолжала играть, но становилась всё тише и тише, как будто голос ребёнка уходил вглубь, под пол, в другое измерение. Люций встал, на цыпочках вышел в коридор, не включая свет. Я, не теряя времени, подключилась к третьей колонке в гостиной и включила звук разбитого стекла.

Клиинк…

Он отразился по всей комнате, не давая понять, откуда именно доносится. В этом и была прелесть этих маленьких колонок — звук рассеивается так, что определить источник почти невозможно.

Я медленно поднялась с кровати. Люций всё ещё не включал свет. Возможно, он уже что-то подозревал… или, наоборот, начал верить в то, что это не его шутливая девушка, а что-то другое.

Он присел на диван. И в этот момент я включила резкий, пронзительный, почти нечеловеческий крик, врубив колонку на полную громкость.

Люций вздрогнул, подпрыгнул и резко наклонился — достал колонку из-под дивана. Он тяжело дышал, вцепившись в неё, как будто это был источник ужаса. Я приблизилась к нему сзади, включив фонарик на телефоне и посветила себе в лицо, словно демон из глубин. Моя бледная кожа сияла в темноте, а заплаканные глаза придавали образу нереальную пугающую глубину.

Люций побледнел. Его ноги подкосились, и он с глухим стоном рухнул обратно на диван.

Я подошла ближе и осторожно коснулась его плеча.

— Люций?.. Почему ты упал?

Молчание. Ни звука. Он даже не пошевелился.

"Он что… потерял сознание?" — в голове пронеслось с лёгким ужасом. Я сразу включила свет в гостиной и подошла ближе. Он дышал, но не отвечал.

Я направилась на кухню за стаканом воды. Сделав шаг за порог, чтобы взять его, боковым зрением я заметила — диван пуст.

Сердце застыло. Воздух вылетел из лёгких, как удар под дых. И в ту

Я закричала так пронзительно и отчаянно, что сама не узнала собственный голос. В этот момент Люций резко зажал уши, поморщившись от неожиданного шума. Его лицо исказилось — то ли от боли, то ли от попытки не рассмеяться.

— Селестия, ты в своём уме?! — сказал он, стараясь перекричать эхо моего крика. — В каком фильме ты видела, чтобы злые духи боялись своих жертв?!

Он смотрел на меня с выражением полной растерянности и лёгкой обиды, как будто я только что испортила тщательно выстроенную шутку.

— Люций, у меня чуть инфаркт не случился! — прошипела я, всё ещё пытаясь восстановить дыхание. — Ты выскочил, как маньяк из фильма ужасов! У меня сердце ушло в пятки!

— Это у меня инфаркт случился, когда ты включила тот крик через колонку! — огрызнулся он, потирая висок. — Ты что, хотела из меня духа сделать? Чтобы я по-настоящему начал бродить по дому?

Я моргнула, несколько секунд осмысливая его слова, и нахмурилась:

— Погоди… так ты не упал в обморок? — с подозрением спросила я.

— Нет. Я притворился. — с самым спокойным видом ответил он, делая вид, будто ничего особенного не произошло. — Ты что, правда поверила, что я упал в обморок от страха? Это же я — Люций.

— И когда ты понял, что я решила тебя напугать?! — Я была возмущена до глубины души. Сколько же я старалась! Белая пудра, музыка, голос ребёнка, эффект разбитого стекла…

Люций хмыкнул, словно вспоминая.

— С того самого момента, как заиграла та жуткая мелодия шкатулки. Она была слишком хорошо подобрана, и слишком… в твоём стиле. Ну, теперь считай, что мы квиты. Ты напугала меня один раз — я напугал тебя один раз.

Он победно расправил плечи, и его глаза сверкнули озорным огоньком.

Я сузила глаза и скрестила руки на груди:

— Не надейся. Я тебе ещё отомщу. И ты не узнаешь когда.

Он усмехнулся, наклонился ближе и, почти шёпотом, произнёс:

— Буду ждать с нетерпением… мой маленький призрак.

И подмигнул.

Я не смогла сдержать улыбку, но уже мысленно начала строить новый, ещё более изощрённый план. Месть будет сладкой. И страшной.

Глава 36

Телефон зазвонил неожиданно, застав меня врасплох — я как раз сидела за столом и неторопливо доедала кашу. Отложив ложку и аккуратно поставив тарелку на край стола, я потянулась за телефоном. На экране высветилось имя: Роза. Моя одногруппница. Улыбка невольно тронула губы — с ней всегда было приятно поговорить.

— Привет, Селестия! — в её голосе слышалась неподдельная радость. — Услышала чудесные новости от Ирис. Ну что, утреннее недомогание всё ещё даёт о себе знать?

— Привет, Роза, — я мягко улыбнулась, прижимая телефон к уху. — Иногда... бывает. Но терпимо.

— Я подумала, может, у тебя найдётся сегодня время для встречи? Если тебе тяжело выходить, я с радостью приеду сама. Не волнуйся об этом.

— Всё в порядке, правда. Давай встретимся в центре, в кафе недалеко от университета. Там спокойно, и кофе вкусный.

— Ты придёшь одна? — заботливо уточнила она, голос её стал чуть тише, почти шёпотом.

— Да, — я вздохнула. — Люций ушёл на работу — у него дела в компании. Ирис нашла себе подработку, а Нэйт, как всегда, загружен по горло. Так что сегодня я в одиночестве.

— Хорошо, тогда давай встретимся в кафе через два часа. Устроит?

— Прекрасно. До встречи, Роза.

— До скорого, Селестия.

Звонок завершился, и я, недолго думая, доела оставшуюся кашу. После этого помыла посуду, навела небольшой порядок на кухне и пошла поиграть со Снежой — нашей ленивой, но невероятно милой кошкой. Она вальяжно подошла ко мне, потянулась, потерлась о мою ногу и запрыгнула на диван. Кажется, она немного поправилась... Возможно, стоит немного сократить её порции, но, Боги, кто в силах отказать кошке, когда она нежно мяукает рядом, глядя на тебя своими огромными, блестящими глазами?

Погладив Снежу по мягкой шерсти, я вдруг вспомнила: надо предупредить Люция. Он всегда переживает, когда я куда-то иду одна. Я задумалась — стоит ли звонить ему сейчас? Возможно, он занят на встрече или в процессе переговоров. Я колебалась, но всё же нажала кнопку вызова. На удивление, он ответил сразу.

— Да, дорогая? Что-то случилось? — в его голосе прозвучала тревожная нотка.

— Нет, всё в порядке, — мягко успокоила я его. — Хотела только сказать, что через два часа встречаюсь с Розой в центре, в кафе у университета. Поболтаем немного... Не знаю, когда вернусь.

— Хорошо. Только, пожалуйста, не забудь карточку, — ответил он с той же ласковостью. — И ни в чём себе не отказывай. Если не хочешь ехать на автобусе — закажи такси или напиши водителю, пусть отвезёт тебя. Мне важно, чтобы ты чувствовала себя комфортно.

— Хорошо, так и сделаю. Тогда я отключаюсь.

— Люблю тебя.

Я положила трубку, ощущая лёгкое тепло в груди. Интересно, только ли у меня есть эта странная привычка — отключать звонок сразу после того, как сказала всё, что хотела, или услышала то, что грело душу? Что ж, остаётся надеяться, что он не обиделся. Хотя зная Люция, он скорее улыбнулся, чем огорчился.

Теперь оставалось только собраться и отправиться навстречу новому дню, который, казалось, обещал быть спокойным... или, может быть, полным неожиданных событий.

Я вызвала такси. Пока ждала, решила привести себя в порядок. Переоделась в лёгкое платье, подчёркивающее талию, собрала волосы в высокий, аккуратный хвост и бегло оглядела себя в зеркало. Лёгкий румянец на щеках, немного блеска на губах — достаточно. Как только я вышла из дома, такси уже стояло у ворот. Водитель вежливо кивнул, я села на заднее сиденье, закрыла дверь и с облегчением вздохнула — поездка началась.

На ходу я надела наушники и включила музыку. Мир будто стал мягче. Солнечный свет скользил по крышам домов, в воздухе чувствовался аромат цветущих деревьев. Лёгкий, тёплый ветер нежно трепал листву, бабочки порхали над клумбами — день был удивительно тёплым и спокойным. Может, это витамины, что прописал мне врач, так действуют? Я действительно чувствовала себя бодрее и легче. Живот стал чуть округлее, но не настолько, чтобы кто-то мог заметить — скорее выглядело, будто я просто плотно поела. Сама же я знала, что причина — совсем иная.

Спустя двадцать минут машина остановилась у небольшого уютного кафе неподалёку от университета. Я вышла, сняла наушники и сразу заметила Розу — она уже сидела за столиком у окна, помешивая ложечкой капучино. На её лице играла спокойная, почти умиротворённая улыбка.

— Ты рано пришла, — удивлённо сказала я, подходя.

— Не люблю опаздывать, — мягко ответила она, глядя на меня с теплотой.

Я села напротив, положила сумку рядом и улыбнулась в ответ.

— Ну, расскажи, что у тебя нового? Тебе всё ещё грустно?

— В начале — да. Было тяжело, — призналась она, немного опуская взгляд.

— А что изменилось? — спросила я с любопытством, делая глоток кофе, который как раз принёс официант.

— Я грустила, пока он не начал нести бред. Представляешь, начал требовать, чтобы я вернула ему футболку. Футболку, Карл! — она рассмеялась с лёгким сарказмом. — Я предложила встретиться, поговорить. Знаешь, как ни крути, живое общение многое расставляет по местам. А он в ответ: "Если будешь в моём городе, захвати футболку". Без желания увидеться, без интереса ко мне. Только эта дурацкая тряпка.

— Козёл, да ещё и коронованный. Прямо король среди придурков, — вставила я с усмешкой.

— Вот и я не понимаю. Я ему в лоб сказала, насколько он жалок. С этого момента всё встало на свои места. Я осознала, что не чувствую к нему уже ничего — ни обиды, ни тоски. Стало легче. Будто груз с плеч. Если бы он тогда не твердил по пять раз, что я "будь счастлива с другим", не просил бы трижды эту дурацкую футболку — возможно, я бы ещё и страдала. А теперь… он сам помог мне поставить точку.

— Ты абсолютно права. Он повёл себя настолько по-детски, будто драму устроил ради носка. Знаешь, сожги эту футболку к чёрту и сними видео. Отправь ему, пусть порадуется.

— Ты такая жестокая, Силс, — усмехнулась Роза. — Кстати, мне ещё его друг написал. Мол, "твой бывший — идиот, а ты классная". Чувствуешь, откуда ветер дует? По-моему, сам бывший его и подговорил, чтоб тот нащупал почву.

Я закатила глаза.

— Напиши ему: "Мне неинтересны дружки бывшего, особенно те, кто думают, что могут влезть туда, где им не рады. Так что будь умницей — разворачивайся и иди нахуй, пока вежливо."

— Боже, где ты такому научилась? — рассмеялась она, чуть не уронив телефон.

— Просто надо быть смелой. Холодной и прямой с теми, кто тебе не интересен. Не трать себя на лишних людей. Не обязана никому ничего — особенно тем, кто сам ушёл и теперь шлёт приветы из прошлого.

— Ты права... — Роза кивнула, а затем с облегчением выдохнула. — Всё, проехали. Давай лучше сменим тему. Может, сходим по магазинам? Тебе особенно нужно — живот будет расти, а твоя нынешняя одежда скоро станет тесной. Пора прощаться с джинсами и обниматься с чем-то поудобнее.

— Ну да, — засмеялась я. — Добро пожаловать в эру свободных платьев и бесконечного комфорта. Пошли, модная миссия зовёт!

Мы поднялись из-за столика, оставив чаевые и хорошее настроение за столом. День только начинался, а впереди нас ждали новые вещи, смех, и, возможно, ещё одна новая глава нашей с ней дружбы.

— Так, куда первой направим наш модный порыв? — прищурившись от щедрого весеннего солнца, спросила я, прикрывая глаза рукой.

— В отдел для будущих мам, без сомнений, — тут же отозвалась Роза, даже не удосужившись притвориться, что колеблется. — Тебе пора вступить в священное братство женщин, которые считают, что главное в жизни — это чтобы ничего не жало, не тянуло и не давило.

— Подожди, я ещё не готова к стилю «пончо на все случаи жизни» и платьям, которые выглядят так, будто их сшили из штор с дачи бабушки Агаты, — фыркнула я, усмехаясь. — Хочу что-то элегантное, стильное. Беременность — это ещё не повод забыть про вкус, правда?

— Ах, ну конечно, мадам «я в положении, но с претензией на Париж», — театрально вздохнула Роза. — Хорошо, найдём тебе что-нибудь между «я в положении» и «я иду на Неделю моды».

Первый магазин встретил нас прохладой кондиционера, ароматом новых тканей и глянцевым блеском витрин. Роза, как охотник на модные трофеи, метнулась к стенду с платьями, мгновенно погрузившись в стихию поиска.

— Вот это — очень тебе. И вот это, посмотри, какое милое! Пояс, Силс! Видишь пояс? Он подчеркнёт живот! И... стой, не кричи — у платья есть карманы!

Она повернулась ко мне с выражением такой неподдельной радости, что я не удержалась от смеха.

— Роза, ты уверена, что сама не беременна? Радость у тебя подозрительно искренняя.

— Я просто чувствую одежду душой, — хихикнула она. — О, и вот это — на случай, если ты решишь выйти в свет, как настоящая звезда будущего материнства.

Я отправилась в примерочную с охапкой одежды, чувствуя себя одновременно героиней реалити-шоу и кем-то, кто только что решил отказаться от всех прежних стандартов в пользу комфорта. Через десять минут, расправив платье нежно-пудрового оттенка, я вышла.

Роза замерла, уставившись на меня с такой искренней восхищённой неподдельностью, что мне стало даже немного неловко.

— Господи, Селестия... Это не просто платье. Это манифест. Ты в этом выглядишь как «да, я беременна, но чёрт возьми, я всё ещё роковая женщина».

— Я скорее чувствую себя как «да, я беременна, и хочу немедленно прилечь на диван и уснуть, обняв плюшевого медведя», — пробормотала я, поправляя пояс.

— Нет, серьёзно.

Мы засмеялись одновременно. Смех был чистым, освобождающим, как весенний воздух после долгой зимы.

Следующий час превратился в настоящую модную экспедицию: мы мерили платья, обсуждали фасоны, перебирали ткани, подбирали оттенки, считали «живот плюс три месяца» и спорили о судьбе джинсов с эластичными вставками. Роза, между прочим, влюбилась в мужскую рубашку на два размера больше и на полном серьёзе утверждала, что это «стильный оверсайз, если никто не знает правду».

Я же в итоге приобрела три платья, одну пару восхитительно удобных джинсов, которые, кажется, обнимали меня лучше, чем любой бывший, и футболку с надписью: «Не трогай живот — и тебе не достанется».

— Ну всё, теперь ты официально вошла в пантеон «мама с характером», — с удовлетворением заявила Роза, выходя из магазина, как победоносный полководец после битвы.

— Главное, что я не выгляжу как диван с кружевами, — отозвалась я, улыбаясь.

Мы вышли на улицу, где солнце по-прежнему ласково касалось лица, ветер шевелил волосы, а воздух был наполнен ароматами цветущих деревьев и только что сваренного кофе. Где-то за углом пел уличный музыкант, а мир, казалось, на минуту замер в идеальном балансе между весной, дружбой и лёгкостью бытия.

— Силс, мне через полчаса нужно будет идти в больницу к маме, так что у нас есть немного времени, чтобы насладиться стаканом сока, — сказала Роза, улыбаясь.

— Хорошо, давай, я заранее закажу тебе такси, чтобы потом не терять времени, — ответила я, подбирая телефон.

— Ты просто ангел, — Роза кивнула с благодарностью. — А ты как доберёшься?

— Я позвоню водителю, и он подъедет немного позже. Тут так много пакетов, что я сама не справлюсь, — ответила я, поднимая несколько тяжёлых сумок.

Такси было заказано, и нам оставалось только подождать. Мы уселись на лавочку, наслаждаясь солнечным светом и атмосферой города. Слегка прохладный ветерок развевал наши волосы, а на горизонте располагались белые облака, словно приглашающие к отдыху. Мы попили яблочный сок, съели по шарику мороженого и болтали о всяких пустяках. Смеялись, как обычно, беззаботно и с искренним удовольствием. Этот день был именно таким, каким он должен быть — лёгким, весёлым и полным маленьких радостей.

— Силс, давай в следующий раз встретимся все вместе! Ты со своим мужем, Ирис с Нэйтом. Думаю, будет весело! — предложила Роза, протягивая мне стакан с соком.

— Ну с Нэйтом точно не заскучаешься, — усмехнулась я, вспоминая, сколько разговоров и шуток уже возникало в нашей компании с ним.

Мы повернули за угол, когда Роза вдруг столкнулась с высоким мужчиной, и в одно мгновение её и его одежда оказалась покрыта пятнами от кофе и сока.

— Роза, ты как, не ушиблась? — быстро подскочила я к ней, проверяя, не пострадала ли она.

— Простите, пожалуйста, — мужчина растерянно воскликнул. — Я не заметил вас. Видимо, слишком торопился. Ваша одежда вся испачкана.

Он протянул Розе свой пиджак, и, несмотря на её явное недовольство, она не могла отказать вежливому жесту и приняла его.

— В следующий раз будьте внимательнее, — сказала Роза с лёгким упрёком в голосе, пытаясь отряхнуть свою куртку.

— Ещё раз прошу прощения. У меня сейчас нет времени спорить, но вот моя визитка, — мужчина протянул карточку. — Позвоните, и я компенсирую вам ущерб — оплачу химчистку или куплю новую одежду. Очень надеюсь, что всё будет в порядке. Простите меня ещё раз.

С этими словами он исчез в толпе, не дождавшись ответа.

— Вот же неудачный день, — вздохнула Роза, смотря, как мужчина уходит.

— Ты не можешь так пойти в больницу, — заметила я. — Лучше надень пиджак, хотя бы не будет так сильно видно, или давай быстро купим тебе новую рубашку или футболку.

Роза задумалась, но, взглянув на пиджак, решила, что обойдётся.

— Нет, всё нормально, так будет нормально, — сказала она, покачав головой. — Уже поздно, да и к тому же... не стоит придавать этому большого значения.

— Ты позвонишь ему или оставишь так, как есть? — поинтересовалась я, не зная, что она решит.

Роза молча подошла к мусорному контейнеру, вытащила визитку и, не сказав ни слова, бросила её туда. Я поняла, что она не собирается продолжать это общение.

— Я поняла. Можешь не отвечать, — сказала я, не без сочувствия.

Через несколько минут такси Розы подъехало. Она обняла меня, поблагодарила за компанию и села в машину. Я стояла, глядя ей вслед, пока её автомобиль не скрылся за поворотом. Через десять минут подъехал и мой водитель. Он, как и всегда, помог мне разместить все пакеты в машине и проводил меня до сиденья. Мы двинулись в сторону дома, и я не могла избавиться от ощущения, что день был полон сюрпризов.

Как и всегда, у судьбы были свои планы, и кто знает, возможно, это не последняя встреча с этим мужчиной. Он был элегантен, сдержан, носил дорогие часы, что не могло не броситься в глаза. Присмотревшись к его манерам, я заметила, что он действительно был джентльменом, хоть и не из тех, кто всегда на виду. Кольца на его пальцах не было, что, возможно, говорило о его независимости. В его взгляде не было ничего лишнего, что могло бы свидетельствовать о каких-то громких амбициях. Его поступок, хотя и неловкий, не лишал его достоинства. Возможно, это был не такой уж плохой вариант для будущих встреч. Осталось только понаблюдать за развитием событий. Может быть, они снова столкнутся в будущем. Кто знает, может, в конце концов, он окажется тем, с кем Роза будет делить свою жизнь, или, наоборот, человек, который навсегда останется в её прошлом.

Я вошла в квартиру, и сразу почувствовала, как привычная тишина обвивает меня, словно мягкий плед. Люций не был дома, и это ощущение чего-то недосказанного сразу наполнило пространство. За мной вошёл тот самый водитель с пакетом в руках, сдержанный и профессиональный, как всегда.

— Госпожа, куда оставить пакеты? — его голос был мягким, но его взгляд был внимателен, как у человека, привыкшего к чёткости и порядку.

— Можешь поставить в гостиную, пожалуйста, — ответила я, немного отстранившись, чтобы дать ему пройти.

Он без лишних слов выполнил мою просьбу, оставив пакеты в углу, а потом, не задерживаясь, подошёл ко мне, попрощался и пожелал хорошего вечера. Его шаги, постепенно удаляясь, стали едва слышны. Когда он ушёл, я осталась одна. Я начала разбирать вещи, растягивая этот процесс, как способ вернуть себе контроль над моментом. Сначала сложила одежду, потом собрала пакеты и поставила их на полку.

Когда я закончила, я накрыла для себя стол и накормила кошку, которая, видимо, была довольна этим гораздо больше, чем я сама. В то время как я пыталась думать о чём-то другом, ощущение тошноты вернулось. Я села за стол, но было трудно решиться на еду. Мое тело словно протестовало, и я поняла, что лучше не есть. Внезапно все эти мысли о еде стали для меня мучительными. Я отложила тарелку, поднялась и пошла в спальню.

Я легла на кровать, включив телефон. Сколько раз я пыталась отвлечься от своих мыслей, переписываясь с Ирис, но мысленно я была где-то далеко, уставшая от всего. Вдруг я заметила, как Снежа, моя кошка, устроилась у меня на животе. Её мягкая шерсть так нежно касалась моей кожи, что я почти почувствовала себя ребёнком, успокаивающимся в её присутствии.

— Снежа, — прошептала я, глядя на кошку. — Почему Люций ещё не пришёл? Он всегда был дома до пяти, а сейчас уже 21:30. Как ты думаешь, что случилось?

Ответа не последовало. Она просто закрыла глаза и уснула. Прямо передо мной. Молчаливо, будто её мир был полностью закрыт для всех забот и тревог. Я тяжело вздохнула.

— Вот как кошки решают свои проблемы, — усмехнулась я. — Просто идут спать. Может, мне стоит последовать твоему примеру?

Я закрыла глаза, стараясь уснуть, но это было странное ощущение, как будто я не спала, но и не бодрствовала. Это было состояние между сном и реальностью, будто я висела на грани этих двух миров. И только спустя какое-то время я погрузилась в глубокий сон.

Но внезапно я проснулась от запаха алкоголя и сигарет, резких и настойчивых. Я открыла глаза и увидела Люция, стоящего в дверном проёме. Он был пьяный, запах его присутствия заполнил комнату.

— Люций, — сказала я, не скрывая недовольства. — Почему от тебя так воняет? Проваливай отсюда! Иди в душ, а спать будешь на диване в гостиной или в другой комнате — решай сам.

Он посмотрел на меня, по его лицу пробежала тень сомнения.

— Ты сильно злишься? — спросил он, словно не понимая всей серьёзности ситуации.

— Нет, — я постаралась не сдерживать сарказм, — знаешь, я рада, что мой муж пришёл домой в... — я взглянула на телефон, — в два часа ночи. Люций, ты вообще видел, который час? Ты мне не писал, не звонил. По твоему мнению, это нормально? Да, ты ещё и пьяный в стельку.

Я швырнула в него подушку, чувствовала, как ярость переполняет меня, как её волна накрывает всё вокруг.

— Я с партнёрами подписывал контракт, — сказал он, будто оправдываясь. — Очень выгодный для нас.

— И только ради этого ты напился и курил? Меня тошнит от тебя, — я почувствовала, как неприятное чувство усиливается.

— Я хотел написать тебе, но телефон разрядился, не мог предупредить, — его голос стал более серьёзным, будто он пытался оправдать себя, найти логическое объяснение.

— Вау, у нас в мире теперь в магазинах не продаются зарядки для телефонов и заряженные пауэрбанки? — я усмехнулась, но это не помогло снять напряжение. Легла обратно в кровать. — Выйди отсюда. Не хочу тебя видеть.

Он снова посмотрел на меня .

— Если ты думаешь, что я переспал с кем-то или изменял тебе, можешь мне поверить, этого не было. Могу дать адрес клуба, где мы были, и ты сможешь проверить все камеры наблюдения. Я не разговаривал с другими женщинами, только с партнёром, с которым мы заключили сделку.

Я подняла голову, слегка усмехнувшись.

— Разве я что-то говорила про измену? Я просто попросила тебя выйти. Мне не нравится, как от тебя пахнет.

С этими словами я отвернулась, он вышел из комнаты. Я открыла окно, пытаясь прогнать запахи и вернуть себе спокойствие. В комнате снова стало свежо, но мысли не покидали меня. Я была раздражена, но, в то же время, мне было всё равно. Это было его дело. Я просто не хотела продолжать этот разговор, не хотела вникать в его оправдания.

Когда я снова закрыла глаза, я почувствовала, как мне стало легче. Это было чувство освобождения. Я уже не ожидала, что всё будет идеально. Люций, как и все мы, был человеком, а не идеалом. И теперь, возможно, мне нужно было просто оставить его в покое.

Проснулась я от странного ощущения: кто-то нежно гладил мой живот. Пробудившись, я обнаружила Люция рядом. Он, видимо, не заметил, что я открыла глаза, и продолжал своё занятие, словно пытался успокоить меня.

— Что ты делаешь? — спросила я, пытаясь не выдать свою досаду. — Перестань, дай мне спать. Когда выйдешь, закрой за собой дверь и не забудь покормить кошку.

— Ты еще обижаешься? — спросил он с лёгким удивлением в голосе.

— Нет, просто спать хочу, — не удержавшись, ответила я, отводя взгляд.

— Вставай, у нас гость, — сказал он, не сразу отрываясь от своего занятия.

— Он твой гость, так что сам иди к нему. Меня это никак не касается, — пробормотала я, пытаясь остаться спокойной.

Люций, казалось, не услышал моего возражения. Он наклонился ко мне и, шепча, произнёс:

— Снежинка, ну прости меня. Что мне сделать, чтобы ты меня простила? Я сделаю всё, что ты хочешь.

Я повернулась и посмотрела на него, искренне изумлённая его словами.

— Всё, что я захочу? — спросила я с сомнением.

Люций, не моргнув глазом, кивнул.

— Купи мне трёхкомнатную квартиру, и сделай документы на моё имя, с французским интерьером, — сказала я, усмехнувшись. Всё равно мне хотелось пошутить.

Люций достал телефон и, не сказав ни слова, набрал номер.

— Слушай меня внимательно. Купи самую большую квартиру, которая есть в этом городе. Свяжись с юристом, и оформи все документы на мою жену. Потом нанимай профессионалов и пусть они сделают ремонт в французском стиле. Белый, бежевый, и мягкий розовый цвет. — Он выслушал ответ с той стороны и выключил телефон.

— Если хочешь, могу ещё одну квартиру купить, — добавил он с лёгкой улыбкой, наблюдая за моим выражением.

Я стояла в ступоре, не веря своим ушам. Что, если это правда? Неужели он решит всё так быстро? Он действительно купит мне квартиру.

— Эй, позвони ему и скажи, что ты передумала, мне не нужна квартира, это уже слишком, — воскликнула я, все ещё не веря в происходящее.

— Нет, я всё равно хотел подарить тебе квартиру после рождения ребёнка. Это подарок за ребёнка. Но так как я уже купил, придумаю что-то другое и подарю тебе, — Люций мягко улыбнулся, его глаза были полны искренности и понимания. — А теперь переодевайся, он хочет познакомиться с тобой.

Я была поражена и не могла ответить. Силы меня покинули, и я просто кивнула, решив, что мне нужно было бы всё осмыслить. Люций поцеловал меня в лоб и вышел.

Через несколько минут я уже была готова и направлялась в гостиную. Однако моё удивление было неописуемо велико, когда я увидела, кто пришёл к нам в гости. Это был тот самый мужчина, с которым Роза столкнулась вчера. Внутренне я замерла, не зная, что делать, и как вести себя в этой ситуации.

— Доброе утро, — сказал он, когда я вошла в комнату.

— Доброе, — ответила я с легким напряжением в голосе.

Люций, заметив моё состояние, произнёс спокойным тоном:

— Селестия, присядь.

Я села рядом с ним, пытаясь собраться с мыслями.

— Селестия, познакомься, это один из наших партнёров, Габриэль Лефевр, — Люций повернулся к мужчине, — Габриэль, это моя жена, Селестия Рейн.

— Почему у вас разные фамилии, раз вы замужем? — с интересом спросил Габриэль.

Я, не теряя спокойствия, вмешалась:

— Всё дело в том, что долгий процесс , и это займет какое-то время, поэтому мы решили оставить всё, как есть.

— Очень интересно, — сказал Габриэль, посмотрев на меня с лёгким любопытством. — Но мне кажется, я где-то уже встречал вас. — его голос был тёплым, но с легкой ноткой осторожности.

— Да, это было вчера, за углом. Вы столкнулись с моей подругой, — ответила я.

— Ах, верно, — сказал он, задумчиво покачав головой. — Как она? Она так и не позвонила мне.

— Думаю, ей сейчас не нужны новые знакомства. Но, возможно, я ошибаюсь, не могу с точностью сказать. — Я не была уверена в своём ответе, но мне казалось, что это был лучший вариант.

— Можете дать мне её номер? Я с ней поговорю, если она будет против общаться, то я сразу же прекращу с ней общение, — предложил Габриэль с решительностью в голосе.

Я посмотрела на Люция, тот кивнул, и я продиктовала номер Розы.

Габриэль записал его, а потом посмотрел на Люция.

— Люций, мне очень приятно работать с таким человеком, как вы. Но мне уже пора. Благодарю за встречу, прошу прощения за все неудобства.

— Ничего страшного, — ответил Люций, вставая с места. — Давайте я вас провожу.

Когда Габриэль ушёл, я осталась в гостиной, пытаясь переварить все события. Все происходило слишком быстро, и у меня был настоящий шок. Люций вернулся, сел рядом со мной.

— Так, он вчера так торопился из-за встречи с тобой?

— Да, можешь рассказать, что случилось вчера?

— Роза столкнулась с ним за углом, и они оба были в соке и кофе. Он извинился, отдал ей свою визитку, а она просто выбросила её, — я вздохнула. — Как думаешь, я правильно поступила, что дала ему её номер?

Люций внимательно меня выслушал и ответил:

— Не знаю, Селестия, время покажет. А пока что нам остаётся только подождать.

— Ты сегодня идёшь на работу? — спросила я, заглянув в комнату. Его силуэт вырисовывался у окна — спокойный, погружённый в себя. Я надеялась, что он останется. Почему-то очень хотелось провести день вместе, без спешки и суеты.

Люций обернулся ко мне, лениво потянулся и с лёгкой улыбкой сказал:

— Пожалуй, сегодня останусь дома. Такое утро — дождливое, серое — словно само шепчет: «Останься. Отдохни».

Я не смогла сдержать довольную улыбку.

— Отлично. Тогда, может, посмотрим какой-нибудь фильм? Я, между прочим, купила вкусняшки.

— Острые чипсы тоже взяла? — спросил он с прищуром, зная мою слабость к ним.

Я театрально поставила на стол три пакета, будто выкладывала сокровища:

— Целых три! Разных вкусов. Даже тех, что ты любишь, хоть они и адски жгучие.

Он засмеялся — тот самый тёплый смех, от которого у меня внутри всегда становится светлее. Подошёл ближе, мягко обнял за плечи и произнёс:

— Ну раз уж ты так серьёзно подготовилась... Тогда, пожалуй, можно и фильм посмотреть.

Я прижалась к нему щекой, ощущая, как его руки становятся крепче, надёжнее. Было так спокойно — просто стоять рядом, слышать дождь за окном и чувствовать его дыхание.

В такие моменты мир будто замирал. Всё остальное отступало на второй план. Работа, дела, тревоги — всё исчезало. Оставались только мы, три пакета острых чипсов и тихое утро, которое мы могли разделить вдвоём.

***

Почти неделю я не выходила из дома. Время тянулось в вязком, сонном темпе, дни сменяли друг друга как страницы давно прочитанной книги — без неожиданностей, без перемен. Я смотрела фильмы, бесцельно переключая их один за другим, играла со Снежой — нашей белоснежной кошкой, мягкой как облако и такой же молчаливой. Читала книги, которые Люций заботливо приносил мне, будто пытаясь открыть для меня другой мир — мир, где всё ещё было светло, живо, по-настоящему.

С Ирис мы разговаривали только по телефону. Она часто смеялась, пытаясь подбодрить меня, но даже через экран чувствовалось: ей самой не хватает душевных сил. Роза тоже была на связи, но наши разговоры стали короткими, отрывистыми — у неё сейчас свои заботы, своё внутреннее море, в котором она плывёт одна.

А Нэйта… я не видела уже давно. От него — ни слова, ни весточки, ни даже мимолётного знака, что он ещё где-то рядом. Это исчезновение оставляло в груди пустоту, не звенящую — тусклую, но устойчивую, как ветхое окно в доме, давно забытом.

Люций пытался вытащить меня из этой добровольной изоляции. Предлагал прогулки, уговаривал пройтись хотя бы до книжного или ближайшего кафе. Его голос был терпеливым, а глаза — тревожными. Но я почти всегда отказывалась. Упрямо, по-детски, словно сама не понимала, зачем это делаю. Быть может, мне просто нужно было побыть в тишине. Быть собой. Или, наоборот, кем-то другим — кто умеет молчать и не притворяться.

До моего дня рождения оставались считаные часы. На часах было восемь утра, когда дверь в комнату неожиданно приоткрылась. Я даже не успела обернуться, как Люций вошёл, неся перед собой торт, украшенный маленькими свечами. Они дрожали от движения, от света, от его дыхания. Он пел.

На удивление — на английском.

И, что было самым поразительным, его произношение звучало мягко, чисто, почти без акцента — как будто он родился в тех краях, где «Happy Birthday to You» поют с самого детства. Его голос заполнил собой всю комнату: в нём было тепло, ласка, и что-то трепетное, неуловимо личное.

Я сидела, не веря своим глазам и ушам. Его появление, его старание — всё это пробивалось сквозь ту пелену равнодушия, что окутывала меня последние дни. С каждой нотой, с каждым шагом он словно возвращал меня обратно к жизни — не резким толчком, а бережным прикосновением.

— С днём рождения, дорогая, — прозвучал вкрадчиво-тёплый голос Люция. — Желаю тебе счастья, достатка, и чтобы наш будущий малыш — или малышка — рос в любви и гармонии.

Я улыбнулась, чувствуя, как от его слов становится тепло не только на душе, но и где-то глубже — будто весь мир на миг замер, чтобы разделить со мной этот день.

— Спасибо тебе… огромное, — ответила я тихо, почти шёпотом, и обняла его, прижавшись щекой к его груди.

Люций чуть отстранился, и в его глазах промелькнула озорная искра.

— Скоро к нам приедут дедушка, дядя и все наши друзья, — с легкостью сообщил он, словно сообщал о прибытии долгожданной весны. — Они сказали, что нам не стоит беспокоиться о мелочах этого дня — они сами всё организуют. Так что единственное, что остаётся нам с тобой, — это радоваться и провести этот день как праздник, каким он и должен быть.

И именно в этот момент раздался настойчивый, но не тревожный звонок в дверь.

— Видимо, это они, — произнёс Люций.

Я скрестила руки на груди и, закатив глаза, с видом провидицы изрекла:

— Можешь быть уверен, сейчас в меня полетит торт. Я же знаю их. Но учти: я сделала макияж, и честно — не хочу перекрашиваться снова. Так что, будь добр, открой сам.

Люций приподнял бровь и хитро улыбнулся.

— Это ведь твой праздник, любимая. Так что, из нас двоих именно ты обязана принять праздничный торт в лицо. Я здесь всего лишь скромный сопровождающий.

Я насмешливо фыркнула.

— Ладно, давай так: если они всё же бросят торт в тебя, то я целый день выполню всё, что ты скажешь. А если нет — ты будешь делать все что я хочу целый день.

— По рукам, — с довольной ухмылкой согласился Люций, протянув ладонь.

Я с преувеличенной решимостью пошла к двери. Внутренний голос кричал, что я подписала себе приговор. "Ну и зачем, скажи на милость, я на это согласилась?" — думала я, кладя ладонь на холодную дверную ручку.

Люций, как верный теневой спутник, стоял позади меня, и я чувствовала его присутствие — особенно потому, что у него была та самая улыбка, с которой обычно начинаются истории, заканчивающиеся в ванне, полном взбитых сливок и смеха.

Я медленно, почти театрально, открыла дверь.

— С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ! — закричали в один голос десятки голосов, и воздух наполнился праздничной какофонией.

Я на мгновение зажмурилась — чисто на автомате, как боец, ожидающий выстрела. Но вместо ожидаемого липкого удара в лицо, меня встретила только волна теплоты, радости и улыбок.

— Селестия, — удивлённо спросил дедушка, — а зачем ты закрыла глаза?

Я открыла их и нервно улыбнулась.

— Инстинкт самосохранения… — пробормотала я.

— Не бойся, — вмешалась Ирис, улыбаясь. — В этот раз торта в лицо не будет. Мы подумали, что он слишком большой… да и, честно говоря, в нём спрятаны деревянные палочки, чтобы всё держалось. Так что, если, конечно, не хочешь случайно лишиться глаза, лучше его не бросать. Мы даже специально спросили у кондитера, чтобы избежать инцидентов. В такой день не хочется травм и драм.

Из-за толпы гостей вдруг вышел огромный белый медведь — мягкий, плюшевый, неестественно высокий. В одной лапе он держал шикарный букет роз, во второй — аккуратно перевязанный подарочный свёрток.

Я прищурилась и тихо прошептала Ирис:

— По походке… и по тому, как он танцует, могу с уверенностью сказать: это Нэйт.

— Силс, — едва слышно ответила она, — не порть момент. Ты даже не представляешь, как он волновался. Он спрашивал про каждую деталь, каждую мелочь… он хотел, чтобы всё было идеально.

Я снова посмотрела на медведя, который уже делал какое-то нелепое, но трогательное па, и почувствовала, как внутри разливается ощущение — не просто праздника, а настоящего чуда. Того самого, что случается не по расписанию, а по велению сердца.

Я обняла огромного плюшевого медведя — теплого, мягкого, как обнимашка с детством. Он был почти в человеческий рост, медведь взял — и снял голову.

— Та-даам! — раздался знакомый, слегка хрипловатый голос. — Это я. С днём рождения, Силс!

Он подмигнул так, словно только что вытащил кролика из шляпы — только вместо кролика был он сам, а вместо шляпы — медвежья туша.

— Ну что, удивилась? — продолжил Нэйт с полуулыбкой. — И... прости, что последнее время мы почти не общались. Дел было — как у пчёл в мёдосбор.

Я рассмеялась и покачала головой.

— Всё хорошо, правда. Я просто рада, что ты здесь. Без тебя — ну совсем никак. Как чай без сахара или утро без кофе.

Он посмотрел на меня чуть прищурившись:

— Что-то ты реагируешь слишком спокойно. Неужели догадалась, что это я?

Я улыбнулась краешком губ, с ноткой нарочитого удивления:

— Та ну что ты, да как я могла! Даже и в мыслях не было. Принцесса Невидения, не иначе.

Он закатил глаза и усмехнулся:

— Вижу, тебе всё ещё нравится издеваться над людьми.

— А как же, — пожала я плечами с невинной невозмутимостью. — Мой сарказм — как хорошее вино: с годами становится только изысканнее.

— Вот это я и люблю в тебе, — сказал он чуть тише, и в голосе мелькнула тёплая искренность. — Оставайся такой, как сейчас. Не меняйся. Хотя… или ты такая из-за беременности?

Я фыркнула и, театрально закатив глаза, ответила:

— Если это беременность так на меня влияет, то страшно представить, какой я буду на гормонах счастья после родов. Боюсь, стану слишком неотразимой даже для себя.

— Вижу, ты сегодня с юморком, — усмехнулся он, приподнимая бровь.

— Конечно, — бросила я с самодовольной полуулыбкой. — Я же как Wi-Fi — раздаю шутки на всех, у кого есть доступ и хорошее настроение.

И в этот момент, как по закону жанра, в разговор вмешался новый, но до боли знакомый голос, прозвучавший где-то сбоку — с ленивой ехидцей и лёгким оттенком драматического пафоса:

— Вы что, собираетесь устроить здесь батл? Думаю, было бы куда интереснее, если бы вам выдали по пистолету, и вы начали бы стреляться. Хотя нет, стоп… Знаю вас. Это никогда не случится, и это меня искренне расстраивает.

Я обернулась. Конечно. Кто бы ещё мог вставить реплику, словно вырезанную из чёрной комедии, с такой королевской лёгкостью?

— Габриэль... — выдохнула я, то ли с облегчением, то ли с легким упрёком, но точно — с искренней, растерянной улыбкой. — Вы давно тут стоите? — спросила я с удивлением, не до конца веря, что он действительно здесь, на пороге, а не плод моего воображения.

Он, как всегда, невозмутим — словно и не человек вовсе, а утончённый штрих художника в натюрморте реальности. Его взгляд лениво скользнул по лицам собравшихся, и только тонкая усмешка тронула уголки губ:

— С самого начала, — ответил он, как бы между делом, с той характерной интонацией, будто каждое его слово рождается не раньше, чем оно будет действительно нужно. — Люций пригласил меня ещё вчера. Так что я решил не оставаться в стороне от великого торжества. Да и пропустить такую постановку в жанре "медведь снимает голову" — простите, но не смог.

Я мельком взглянула на Розу. Лицо у неё было как у актрисы, которую внезапно вывели на сцену без репетиций. Полнейший шок. Видимо, она тоже не знала, что Габриэль появится здесь сегодня. Возможно, они с тех пор и словом не перекинулись, после той загадочной сцены, где их пути внезапно пересеклись, оставив за собой целую нераскрытую повесть.

Вот это судьба даёт, — мелькнуло в голове. Ещё чуть-чуть, и можно снимать сериал — с интригами, неожиданными возвращениями.

Тем временем сам виновник внезапного переполоха, сохраняя свою аристократическую невозмутимость, подошёл ко мне и протянул аккуратный, но выразительный букет алая́ных роз — таких, от которых в голове вспыхивают киношные кадры, а в груди разливается тепло.

— С днём рождения, — произнёс он чуть тише. — Желаю тебе счастья, долгих лет жизни, ну и, конечно, чтоб скучно не было ни дня. Мой подарок прибудет позже — с эффектом, обещаю.

— Спасибо большое, — ответила я, чувствуя, как губы сами собой расползаются в улыбке, а в сердце на миг поселился уют — словно старый добрый плед, внезапно оказавшийся на плечах.

И тут, словно гром с ясного неба, вмешался дядя. Его голос, как всегда, был в меру громким, в меру ехидным и абсолютно уместным:

— Я вот думаю, может, нам лучше праздновать твой день рождения прямо здесь? Перед дверью в квартиру? Атмосфера, надо сказать, почти театральная: публика собралась, актёры на сцене, даже цветы вручены.

— Ой, прошу прощения! — всплеснула я руками, от неожиданности чуть не выронив букет. — Просто... я так удивлена. Мне так приятно, правда! Вы меня буквально обезоружили. Спасибо вам всем огромное. Прошу, заходите, не стесняйтесь в нашу скромную, но гостеприимную обитель.

Я распахнула дверь с торжественностью хозяйки старинного особняка — пусть даже квартира была самой обыкновенной, но в тот момент казалась мне дворцом. А за спиной, как верные рыцари при королеве, стояли мои друзья, с цветами, подарками и тем теплом, что никакими словами не описать.

— Прошу, присаживайтесь, кто куда пожелает! — с широкой улыбкой произнёс Люций, раскинув руки в дружелюбном жесте. — Чувствуйте себя как дома, не стесняйтесь. Здесь все свои, мы, можно сказать, уже почти семья.

Настроение у Люция в этот день было на редкость приподнятым, даже — на грани праздничной эйфории. Его глаза сияли, а в голосе звучала та особая тёплая интонация, с которой говорят люди, искренне радующиеся каждому моменту.

Нэйт, не теряя ни секунды, встал и, как настоящий театральный монарх, поставил одну ногу на край дивана, расправил плечи и с величественным, почти героическим выражением на лице начал свою речь:

— Дорогие друзья, — произнёс он с пафосом, — сегодня я, как ваш верный советник, торжественно объявляю, что мы, ближний круг Люция — разумеется, без его участия, чтобы сохранить интригу, — провели тайное собрание. И, обсудив всё с надлежащей серьёзностью, пришли к единогласному решению: первую половину дня, до самого полудня, право выбора досуга передаётся нам — вашим верным друзьям.

Он сделал паузу, будто собираясь с мыслями, и продолжил с той же торжественностью:

— После полудня, примерно до восемнадцати часов, бразды правления переходят в руки почтенных родственников — дяди и дедушки. Они, надо сказать, подошли к делу со всей зрелостью, присущей их возрасту и положению. А вот всё, что произойдёт после шести вечера, — Люций, это уже на твоей совести. Организуешь вечер сам, проведёшь его наедине с супругой — романтика, интим, в общем, всё как положено.

Люций хотел было вставить реплику, но Нэйт, словно настоящий диктатор веселья, слегка наклонился к нему и театрально приложил палец к губам:

— Тссс… Тихо, Люций. Не прилично перебивать короля, — сказал он, понизив голос до заговорщического шёпота. — И ещё одно важное но. В этот день, каким бы торжественным он ни был, алкоголь под строгим запретом. Ни капли, ни грамма, ни намёка на вино — и всё по очень уважительной причине: наша сегодняшняя королева, то есть твоя дорогая супруга, находится в интересном положении. А пить в компании, где один человек не может себе этого позволить, — это, согласитесь, верх безвкусицы и дурного тона. Так что, ради солидарности и справедливости, воздержимся все.

Он сделал величественный жест рукой, словно ставил печать на декрете.

— Теперь, Люций, — добавил Нэйт, — можешь говорить. Я закончил.

Люций развёл руками и с усмешкой покачал головой:

— Благодарю, Эймон… Но, как ни странно, ты озвучил именно то, что я и собирался сказать.

Раздался смех — лёгкий, непринуждённый, с нотками настоящей дружбы и тепла. Смех тех, кому вместе уютно и весело.

— Нэйт, — вмешалась я, с любопытством приподняв брови, — может, всё-таки откроешь завесу тайны? Расскажешь, чем же мы будем заниматься до обеда? Как-никак, если это сюрприз, то у нас нет даже малейшей зацепки…

Нэйт хитро прищурился и, сложив руки за спиной, ответил с притворной серьёзностью:

— Селестия, ты говоришь так умно, что становится очевидным: ты постарела на один год, а вместе с этим — не иначе как поумнела.

Я лукаво улыбнулась и, сделав вид, что задумалась на мгновение, с ироничной невозмутимостью произнесла:

— Поумнела? Возможно. Но исключительно в том смысле, что теперь глупости я совершаю не спонтанно, а осознанно и с полным интеллектуальным расчётом.

Снова весёлый смех пробежал по комнате, как лёгкий весенний ветерок.

Но в этот момент, словно гром средь ясного неба, раздался голос дяди — звучный и сдержанно наставительный:

— Господа, не забывайте: как гласит древняя мудрость, после смеха нередко приходит слёзы. Так что веселитесь с умом, не теряя бдительности.

Все на секунду притихли… а потом рассмеялись ещё громче.

— Ребята, — вдруг произнёс Нэйт, подняв голос и театрально вскинув руку, чтобы привлечь всеобщее внимание. — Вы ведь помните то озеро, что за городом?.. То самое, смертельное?

Все дружно, почти хором, ответили «да!», за исключением Габриэля, который слегка растерянно пожал плечами.

— Простите, я ведь не так давно перебрался в этот город, — сказал он, — расскажите подробнее, что это за озеро и почему вы зовёте его... смертельным?

Люций с лёгкой усмешкой покосился на Нэйта и с ленивой серьёзностью пояснил:

— На самом деле, это только Нэйт называет его так. Мы же просто зовём его Тёмным озером.

— И не просто так, — вмешалась Ирис, беря Нэйта за руку. Её взгляд потускнел, и на мгновение в нём мелькнула тень тревоги.

— А почему? — с искренним интересом спросил Габриэль, слегка наклонившись вперёд.

Я перевела взгляд на Нэйта, и Люций вздохнул, будто собираясь рассказать древнюю легенду:

— Понимаешь, Габриэль, у Нэйта есть... небольшая фобия. Он до дрожи в коленях боится стоять ногами на дне озера. Ему чудится, что оттуда может выскочить кто угодно: змея, рак, или какая-нибудь потусторонняя дрянь из древнего болота. Поэтому он всегда плавает, едва касаясь дна, — только вода и небо, никаких ног в песке.

Нэйт скривился, но молчал.

— Так вот, однажды мы пошли туда купаться. День был жаркий, вода — как парное молоко. Нэйт, разумеется, сразу поплыл подальше от берега. А на дне озера, как назло, оказалась старая верёвка, то ли от лодки, то ли от чёрта. Он зацепился за неё ногой. И — началась паника: руками он махал, ногой дёргал, как будто сражался с гигантским кальмаром. В результате повредил себе нерв — несколько дней потом нога болела, и он едва не утонул.

— Сколько лет ему тогда было? — спросила я, сочувственно качнув головой.

— Пятнадцать, если не ошибаюсь.

— Пятнадцать?! Такой взрослый мальчик, а до сих пор боится дотронуться до песка?.. — с улыбкой покачала я головой.

— Всё, хватит издеваться! — вспыхнул Нэйт. — У каждого из нас есть страхи. Это называется фобия, между прочим, медицинский термин.

Я рассмеялась и, примирительно подняв руки, сказала:

— Хорошо-хорошо. Мир. Тогда скажи, что мы там, у вашего страшного озера, собираемся делать?

— Всё просто, — оживился Нэйт. — Мы устроим грандиозный пикник, будем купаться, есть вкусности, играть, веселиться, пить... сок! Ирис, кстати, уже всё организовала: купальники, покрывала, еду — всё упаковано. Осталось только засунуть ваши драгоценные задницы в машину и ехать!

Он захлопал в ладоши, подскакивая на месте:

— Всё, друзья мои! Время не ждёт! Все — по машинам!

Я не успела и оглянуться, как девочки — Роза и Ирис — взяли меня под руки и весело повели к выходу. Я торопливо надела кроссовки, в полупрыжке застегнула их на ходу, и мы выскочили на раскалённую улицу.

Солнце палило безжалостно — казалось, ещё немного, и кожа начнёт шипеть, как сковорода. Мы втроём забрались в одну машину: Ирис, Роза и я. За рулём сидел Габриэль, а на переднем сиденье, величаво и важно, восседал дедушка. Парни — Люций, Нэйт и дядя — уехали в другой машине.

Я повернулась к Ирис и сказала, слегка хихикнув:

— Надеюсь, Люций с Нэйтом не начнут грызть друг друга по дороге.

— Не бойся, — улыбнулась она. — Сегодня они не посмеют испортить тебе день рождения. Мир гарантирован… ну, по крайней мере до заката.

Дорога заняла почти полтора часа. Мы дважды останавливались: один раз, чтобы купить холодной воды, второй — за мороженым, которое моментально начало таять в руках. Но веселье не прекращалось ни на минуту: смех, музыка, ветер в волосах — всё слилось в одну беззаботную летнюю симфонию.

И вот наконец — мы приехали. Когда я вышла из машины и увидела озеро, у меня буквально отпала челюсть.

— Боже… — прошептала я. — Почему я раньше никогда не видела это место?

Озеро было небольшим, уютным, словно спрятанным от остального мира. Вода — тёплая, почти ласковая. Высокие деревья, как стены живого амфитеатра, окружали берега, скрывая небо и создавая прохладную тень. Ни одного луча прямого солнца — идеальный уголок для отдыха.

— Просто… вау. У меня нет слов, — выдохнула я.

— И правда вау, — отозвался Габриэль, выходя из машины. — Знаете… я передумал уезжать из этого города. Останусь здесь жить. Навсегда.

Я искоса посмотрела на него, а потом — на Розу, и, с прищуром, заметила:

— Уж не только из-за озера, подозреваю?

— С чего вы это взяли? — удивился он.

— Просто наблюдение. Вы всё время смотрите на неё. И краснеете, когда встречаетесь взглядами. Думаю, вам стоит поговорить.

Габриэль усмехнулся и тихо ответил:

— Найду подходящий момент… и сделаю так, как вы сказали.

Пока мы восхищённо оглядывались по сторонам, парни уже с энтузиазмом открывали багажники и вытаскивали всё необходимое для пикника: пледы, корзины с едой, прохладные напитки, надувной круг в форме фламинго и даже маленькую портативную колонку, из которой тут же заиграла весёлая музыка.

— Люций, неси вон туда, под дерево! — командовала Ирис, размахивая полотенцем, как знамённым флагом. — Там больше тени!

— Ага, а ты сама сиди и давай указания, как императрица! — буркнул он с усмешкой, но всё же пошёл туда, куда велели.

Нэйт раскладывал тарелки и пластиковые бокалы, будто участвовал в съёмке рекламы «идеального летнего дня». Его серьёзное выражение лица так не сочеталось с разноцветными салфетками в руках, что я невольно хихикнула.

— Что смешного? — обернулся он.

— Ты выглядишь как свадебный организатор, пойманный за преступлением.

— Это не преступление, а искусство! — торжественно объявил он, поправляя вилки на пледе с точностью часовщика.

Когда всё было готово, девочки — то есть мы с Роза и Ирис — радостно скинули одежду, оставаясь в купальниках, и, весело визжа, побежали к воде. Озеро встретило нас с ласковой прохладой: вода была тёплой, но освежающей, и, когда мы вошли по колено, казалось, что мы попали в какой-то волшебный заповедник, забытый картой и временем.

— Как же хорошо! — закричала Ирис, бросаясь вперёд и разбрызгивая капли во все стороны.

Мы плескались, смеялись, забрызгивали друг друга — как дети, у которых впереди бесконечное лето.

А в это время, на берегу, Габриэль подошёл к самому краю воды, помахал Роуз рукой и, чуть склонив голову, позвал:

— Роза… можно тебя на минутку? Я… эээ… тут кое-что хотел показать. Только ты не пугайся, ничего страшного!

— О? Что за загадки? — она засмеялась, откидывая мокрые волосы назад.

— Секрет! — сказал он с таинственным видом. — Но важный.

Она переглянулась со мной и Ирис — и, увидев наши хитрые улыбки, закатила глаза, но пошла за ним, выходя из воды.

Габриэль галантно протянул ей полотенце и, пока она оборачивалась, уже вёл её по тропинке, уводящей чуть в сторону от берега, в небольшую рощицу с раскидистыми деревьями. Он шагал чуть впереди, иногда бросая на неё взгляд через плечо, а она, слегка насторожённо, но с любопытством, шла следом.

— Ну и? — спросила Роза, прищурившись. — Надеюсь, ты не решил признаться, что ты тайный агент или оборотень?

— Не совсем, — усмехнулся он, — хотя… оборотни, говорят, — романтичны.

Она фыркнула от смеха, а он чуть замедлил шаг.

— Просто я… — он замялся, явно ища слова, — хотел поговорить, но не под смех и болтовню. Где тихо. Где только ты и я.

Роза посмотрела на него чуть дольше, чем нужно. Он был весь в солнце и легкой тревоге — но без притворства. И в его голосе звучало что-то, что она ещё не слышала раньше — мягкость, искренность, и может быть, что-то… большее.

Габриэль на мгновение замялся, будто собираясь с духом, а затем повернулся к Роза и произнёс с тихой, но уверенной интонацией:

— Во-первых… я хотел бы извиниться за тот день, когда мы столкнулись. У меня тогда было срочное и довольно напряжённое совещание с Люцием. Возможно, я выглядел грубовато, и мне бы не хотелось, чтобы у тебя сложилось неверное впечатление. — А во-вторых… — он на секунду отвёл взгляд, а потом вновь посмотрел ей в глаза, — я хотел бы пригласить тебя на свидание. Если, конечно, ты не против.

Роза, чуть приподняв бровь, задумчиво посмотрела на него, будто оценивая не только предложение, но и самого человека перед ней. Затем, с лёгкой улыбкой, ответила:

— Габриэль… не пойми меня неправильно. Мне действительно приятно с тобой общаться, ты умный, весёлый, и, признаю, очень харизматичный. Но... — она вздохнула, — я совсем недавно вышла из довольно непростых отношений. Всё ещё немного отзывается болью. Сейчас мне, скажем так, не до романтических приключений. Мы можем гулять, болтать, смеяться — но не пересекать ту тонкую черту, за которой начинается что-то большее.

Он, не теряя ни капли самоиронии, выпрямился, будто солдат перед генералом, и, приняв воинственную позу, отчеканил:

— Так точно, капитан! Приказ принят и будет выполнен!

Они оба рассмеялись. Смех был искренним, лёгким, как полевой ветер — тем самым, который приходит после тяжёлой грозы.

— Роза, — продолжил он, уже мягче, — дай мне одно-единственное разрешение. Не на поцелуи, не на клятвы, не на страстные признания. Просто… позволь мне ухаживать за тобой. Дарить цветы. Устраивать милые сюрпризы. Может, даже — оставлять записки с глупыми комплиментами. От тебя мне ничего не нужно… кроме твоего «разрешаю». Если твой бывший оказался, прости за грубость, полуфабрикатом — это не значит, что все мужчины одинаковы. Я не прошу ничего невозможного. Просто будь рядом. Позволь мне быть рядом.

Роза на секунду задумалась, опуская взгляд в траву, а потом — лукаво и слегка вызывающе:

— Хорошо. Можешь делать, что хочешь. Только не рассчитывай, что я прыгну к тебе в постель после первого букета и коробки конфет.

— Честное слово, я и не намекал на это. Я просто… по уши в тебя влюблён. И если потребуется — я буду ждать. Месяц. Год. Хоть пять лет. Только бы ты поверила, что мне не всё равно.

Она немного смягчилась. В её глазах появилось то самое тепло, которое появляется у человека, неожиданно почувствовавшего, что он кому-то действительно дорог.

— На следующей неделе идёшь со мной выпить. В клуб. Но место выбираю я.

— Вижу, ты не из тех, кто теряет время на церемонии, — усмехнулся он.

— А зачем? — пожала плечами она. — Притворяться, играть в чьё-то удобное «хорошее девочка» — скучно. Я просто веду себя так, как нравится мне. И если кому-то не по вкусу мой характер — что ж, дверь там, я никого не держу.

Он широко улыбнулся:

— Тогда… я остаюсь. И согласен на любые твои правила.

Глава 37

Мы с Ирис лежали на мягкой траве у самого берега озера. Вода лениво колыхалась под лёгким ветерком, отражая солнечные лучи, а вдалеке слышался весёлый смех — парни азартно гоняли мяч по импровизированному футбольному полю. Запах жарящегося шашлыка щекотал нос, создавая ощущение почти идеального летнего дня. Ирис, положив голову на руки, наблюдала за игрой с лёгкой улыбкой. Я смотрела в небо, позволяя себе хоть ненадолго забыть обо всём, что мучило меня последние дни.

Через несколько минут к нам неспешным шагом подошла Роза. Её лицо буквально сияло, будто внутренний свет пробивался наружу. На губах играла счастливая улыбка, а в глазах — лёгкий румянец. Было очевидно: что бы между ней и тем самым парнем ни произошло, это принесло ей радость.

— Ну что, Роза? — первой заговорила Ирис, сразу же приподнявшись на локтях. — Давай рассказывай! Что у вас там случилось? Вы поговорили по душам? Или поссорились?.. Хотя нет, это вряд ли. Слишком уж ты сияешь для человека, который только что пережил ссору. Ну же, не молчи, выкладывай всё как есть!

Я осторожно коснулась плеча Ирис, чтобы она сбавила обороты. Её энтузиазм мог напугать кого угодно.

— Ирис, — сказала я с лёгкой улыбкой, — говори помедленнее. Дай Розе хоть слово вставить.

Мы обе тихо рассмеялись, а Роза опустилась рядом на плед, поправив выбившуюся прядь волос.

— Извините, — сказала ирис, но в её голосе не было ни капли смущения, только сдержанное волнение.

— Не буду тянуть время, скажу прямо, — начала она. — Он подошёл ко мне и... попросил разрешения ухаживать. Без намёков, без условий, без ожиданий чего-либо взамен. Просто... ухаживать. А потом пригласил меня на свидание. А я… я предложила вместо этого пойти выпить.

У Ирис отвисла челюсть, и она с театральным ужасом уставилась на Розу:

— Роза, скажи, что ты шутишь!

— Нисколько, — с невозмутимым видом ответила она. — Это способ проверить человека. Без прикрас, без масок. Когда люди пьют — они становятся настоящими. Я хочу понять, кто он на самом деле, когда контроль ослабнет. Мне важно увидеть не только его ухоженную внешность и идеальные манеры. Я хочу знать, кем он будет рядом со мной в моменты слабости.

Я смотрела на неё, всё ещё удивлённая.

— То есть… ты пригласила его выпить, чтобы… проверить, каким он станет в нетрезвом состоянии? — переспросила я, всё ещё не веря в услышанное.

— Да, — спокойно кивнула Роза. — Но с оговоркой. Один бокал вина или максимум один шот. Я не собираюсь устраивать пьянку. И уж точно не хочу иметь дело с тем, кто не знает меры. Мне не нужен мужчина, который теряет себя в алкоголе.

— Но… — начала я, задумчиво — он не похож на алкоголика. Ты только посмотри на него — его телосложение, осанка, манеры… То, как он говорит, как смотрит. Всё в нём говорит о самоконтроле. И, кстати, он сотрудничает с Luxford Holdings. Не каждый может войти в такую компанию, особенно в его возрасте. Это требует не только таланта, но и силы характера. Думаю, он далеко не из тех, кто «любит выпить».

— Вот именно, — тихо сказала Роза, её глаза блестели, — но я хочу быть уверена. В таких вопросах я предпочитаю не строить иллюзий.

Ветер нежно тронул листву над нами, и на мгновение повисла тишина. Где-то на другом берегу закричала птица. Я взглянула на Розу — она действительно была счастлива, но в её глазах горела осторожность, мудрость девушки, которая уже научилась не бросаться в чувства с закрытыми глазами.

— О чём ещё вы говорили? — с живым интересом спросила Ирис, склонив голову набок и внимательно глядя на Розу.

— Больше ни о чём, — честно призналась та, чуть пожав плечами.

— Как это — ни о чём? Вас так долго не было, мы уж начали думать, что вас, как Ханселя и Гретель, утащила в чащу Баба-Яга!

— воскликнула Ирис с лукавой улыбкой.

— Такая взрослая девочка, а до сих пор верит в сказки, — с усмешкой заметила Роза.

— Верю в то, что хочу. Не запрещено же, — с достоинством ответила Ирис и надменно вскинула подбородок.

Я бросила взгляд на Розу, и, сдержав улыбку, произнесла:

— Ирис, мне кажется, ты превращаешься в Нэйта. Начинаешь мыслить и говорить прямо как он.

— Разве это плохо? — в её голосе звучала неподдельная искренность.

— Нет-нет, просто… так, наблюдение, — отмахнулась я, не желая развивать тему.

— А может, пойдём к парням? Перекусим чего-нибудь, — предложила Роза, приложив ладонь к животу, который в ответ издал весьма выразительный звук.

Мы с Ирис в унисон кивнули. Желудки тоже явно были за. Я устроилась рядом с Люцием, он слегка улыбнулся и коснулся губами моей щеки — нежно, почти невесомо. Ирис села рядом с Нэйтом, а Роза — возле Габриэля.

Мы веселились от души: ели, смеялись, играли в «Дурака», и ничто, казалось бы, не могло нарушить эту идиллию... пока вдруг не раздался звонок телефона — сухой, властный, как удар колокола, возвещающий конец празднику.

— Всем внимание! — раздался голос Нэйта, в котором звучали нотки привычного командного тона. — Время вышло. Дамы и господа, в машине находятся пакеты с новой одеждой. На каждом указано имя владельца. Вам следует переодеться и привести себя в порядок. После этого мы отправимся туда, куда велено дедушкой и дядей.

Мы, не задавая лишних вопросов, подчинились. Никто не стал спорить — слишком хорошо мы знали, что возражения бессмысленны.

Мне досталось длинное платье небесно-голубого цвета — элегантное, с утончённым кроем, подчёркивающее фигуру, но при этом лишённое нарочитой вычурности. Туфли — на низком, едва заметном каблуке — оказались удивительно удобными. Роза облачилась в ярко-алое платье, словно пламя, манящее и опасное. Ирис же была воплощением нежности — её образ завершало воздушное розовое платье, подчёркивающее её лёгкость и очарование.

— Ирис, ты выглядишь потрясающе. Ты — та самая девушка, чьё присутствие само по себе поднимает настроение. Словно весенний ветер, приносящий аромат цветущих садов, — сказала я с теплотой. Затем перевела взгляд на Розу: — А ты, Роза, словно героиня из мрачного романтического романа — роковая красавица, готовая разбить сердце каждому мужчине и отобрать красоту у каждой женщины.

— А ты, Селестия, — с лёгкой улыбкой откликнулась Роза, — словно тишайший ангел, воплощение спокойствия и невинности. В тебе — благородство и безмятежность, будто ты — сам ветер, что касается лица, но не нарушает тишину.

К нашему разговору неожиданно присоединился Нэйт. Он наклонился вперёд и шепнул заговорщицки:

— Может, хватит уже обсуждать, кто на кого похож? Это так... по-детски. Но всё же, — его глаза лукаво блеснули, — а про меня что скажете?

Мы дружно рассмеялись.

— Ты выглядишь, как человек, который очень старается казаться джентльменом. Даже костюм надел ради этого. Хотя, по правде говоря, тебе куда больше идёт простая, повседневная одежда, — честно высказала я своё мнение.

— Я и не выбирал, во что нам наряжаться, — пожал плечами Нэйт. — Всё было решено заранее. Наряды выбрали дедушка и твой дядя.

— Ребята! Все по машинам! Пора выезжать! — раздался громкий, властный голос дедушки.

Мы поспешили занять свои места в автомобиле. Я украдкой повернулась к Ирис и тихо спросила:

— Как думаешь, куда мы едем?

— Судя по всему… либо на банкет, либо в роскошный ресторан, — предположила она, глядя на наши наряды.

Машина тронулась с места, и мы начали своё движение в сторону новой локации — таинственной и интригующей, где, быть может, нас ждут не только веселье и роскошь, но и очередные удивительные события, которые, подобно жемчужинам, вплетутся в ожерелье нашей общей истории.

Когда спустя почти два часа дороги автомобиль, мягко качнувшись, наконец замер у обочины, мы неспешно выбрались наружу, будто пробуждаясь от полудремы. Первое, что приковало мой взгляд, — изящная вывеска над входом в здание. На ней золотыми литерами, начертанными с необычайной утончённостью, сияло имя, словно окутанное ореолом роскоши: L'Étoile d'Or. «Золотая звезда».

Фасад ресторана поражал своим величием: высокие арочные окна, а тёмное дерево массивных дверей, украшенное резными узорами, придавало всему облику заведения аристократическую строгость и достоинство.

Роза остановилась на мгновение, всматриваясь в вывеску с выражением едва ли не благоговейного изумления. Затем она медленно повернулась ко мне, её голос прозвучал шёпотом, будто она боялась спугнуть волшебство момента:

— Селестия… я своим глазам не верю. Никогда бы не подумала, что однажды окажусь здесь. Это место — как сон. Я столько слышала о нём… но попасть сюда — совсем другое.

Я невольно рассмеялась, чувствуя, как моё волнение отразилось в её словах:

— Роза, не смотри на меня так. Я и сама едва ли не в шоке. Всё это... словно не с нами происходит.

На какое-то мгновение между нами повисла тишина — тишина лёгкого трепета, когда ты стоишь на пороге чего-то необычайного, чего-то, что долго оставалось недостижимой мечтой.

Роза тихо взяла меня за руку. Её пальцы были чуть прохладны, но хват крепкий, как будто она боялась потеряться в этом великолепии. Мы шагнули вперёд, пересекая невидимую грань между реальностью и роскошной сказкой.

Мраморные ступени мягко отозвались под нашими шагами, двери перед нами распахнулись беззвучно, словно приглашая в иное измерение — место, где царствуют красота, свет, изысканность и неуловимая тайна, присущая только тем пространствам, где живут мечты.

Когда мы вошли внутрь ресторана, нас окутала тонкая, почти неуловимая смесь ароматов — лёгкие нотки ванили, розового перца и запечённого инжира смешивались с чуть терпким запахом благородного дерева и воска свечей. Пространство зала словно дышало достоинством: мягкий свет хрустальных люстр стекал вниз, рассыпаясь по столам, застеленным безупречно выглаженными скатертями цвета слоновой кости. Музыка, едва слышная, доносилась откуда-то с глубины зала — возможно, её исполнял квартет, спрятанный за живыми изгородями в горшках из старинной бронзы.

Каждому из нас был предоставлен свой стул у большого круглого стола, украшенного тонкими бокалами, мельчайшим фарфором и миниатюрными вазами с белыми орхидеями. Официанты в безукоризненно сидящих костюмах передвигались молча, словно тени, воплощая само понятие безупречного сервиса.

Меню было отпечатано на плотной бумаге с золотым тиснением. Мы с интересом склонились над страницами, изучая названия блюд, многие из которых звучали как поэзия высокой кухни.

— Что берёшь? — тихо спросила Роза, бросив на меня вопросительный взгляд из-под длинных ресниц.

— Думаю, начну с салата из карамелизированной груши с горгонзолой и лепестками миндаля, — ответила я, ведя пальцем по строчке. — А потом, наверное, ризотто с белыми грибами. А ты?

— А я не удержусь и закажу тартар из тунца с авокадо и манговой пеной. А на горячее… о, вот — филе морского окуня с соусом из шафрана. Просто сказка.

Ирис, сидевшая рядом, заказала легкий крем-суп из белой спаржи и мини-кростини с лососем. Нэйт с Габриэлем предпочли более плотные блюда — стейки с картофельным гратеном и трюфельным соусом. Люций, как всегда, выбрал нечто скромное, но изысканное — томлёную телятину с розмарином.

Когда заказ был сделан, и первые напитки — охлаждённые коктейли на фруктовой основе и лёгкие лимонады — украсили стол, беседа вновь оживилась.

— До восемнадцати часов у нас ещё предостаточно времени, — заметил Нэйт, откидываясь на спинку кресла с ленивым изяществом человека, не привыкшего спешить. Его голос прозвучал небрежно, почти насмешливо, словно он пытался скрыть за лёгкостью фразы искренний интерес. — Люций, признаюсь, мне любопытно — успел ли ты обдумать, чем намерен заняться сегодня со своей супругой?

— Да, — коротко, почти отстранённо, отозвался Люций, его голос прозвучал холодно, сдержанно, как ледяной поток под гладью озёрной поверхности.

— Ах, так ты всё же уже всё спланировал? — с лукавой полуулыбкой переспросил Нэйт, склонив голову набок. — Неужели осмелюсь спросить, что именно ты задумал? Или это — государственная тайна?

Люций, не торопясь, повернул голову, и его взгляд упал на меня — тёплый, ласковый, словно солнечный луч, пробившийся сквозь тяжёлые облака. В этом взгляде было всё: и обожание, и обещание, и нечто более глубокое — то, что словами выразить невозможно.

— А вот это уже тайна, — проговорил он с едва заметной усмешкой, в которой смешались нежность и хитрая насмешливость. — Расскажу… как-нибудь потом. Видишь ли, прежде чем сюрприз будет раскрыт, девушкам, как водится, необходимо предаться старинному искусству светской беседы — посплетничать, поделиться между собой предвкушением. А если я сейчас выложу все карты, моя жена лишится возможности рассказать об этом с блеском в глазах и лёгкой гордостью в голосе.

— Хитроумно, — протянул Нэйт, усмехаясь с оттенком уважения. — Что ж, тогда не смею настаивать. Буду, как и положено, терпеливо ожидать момента истины. Хотя, признаюсь, интрига начинает разгораться не на шутку.

— Ребята, вы не находите, что внезапно стали излишне формальны, словно сражаетесь не словами, а шпагами, обнажёнными в словесном поединке? — с весёлым смехом заметила Роза, покачав головой. Её голос прозвучал тепло и по-домашнему, разбавляя лёгкое напряжение, повисшее в воздухе.

— Не обращай на них внимания, они всегда такие, — вмешался дедушка, усмехнувшись с тем особым выражением, какое бывает у людей, повидавших жизнь и способных читать чужие души. — Стоит лишь одному из них оказаться в беде, стоять на грани между жизнью и смертью, как второй, не раздумывая, отдаст всё — вплоть до последней капли крови — ради его спасения. А если попытка окажется тщетной, он неизбежно впадёт в глубокую хандру, почти болезненную, будто часть его души будет утеряна. Под личиной вечного соперничества и язвительных словесных дуэлей они, в сущности, прячут свои истинные чувства, боясь показать, насколько дороги друг другу.

Люций и Нэйт одновременно кашлянули, отводя взгляды, и хором, чуть смущённо, но с игривой интонацией проговорили:

— Вы преувеличиваете.

Этот момент, столь живой и искренний, вызвал общий смех — весёлый, сердечный, наполняющий комнату теплом, словно солнечный свет, пробившийся сквозь плотные шторы. Смех объединил нас, словно мы были не просто собранием близких людей, а чем-то большим — почти семьёй.

Вскоре официанты, двигаясь с точностью и грацией, достойной королевского приёма, начали накрывать на стол. Блюда сменяли друг друга, как в параде вкусов и ароматов, а мы ели, смеялись, вели беседы, перебивая друг друга рассказами о прошлом, и, словно дети, делились воспоминаниями о беззаботном детстве.

Я с удивлением узнала, что в возрасте восьми лет дедушка избегал девочек с поразительным рвением, граничащим с паническим ужасом. Он был убеждён, что от одного поцелуя у девочки может появиться ребёнок. Более того, его воображение, взращённое отцовскими страшилками, рисовало ужасающую картину: он считал, будто бы этот самый ребёнок, появившись внутри, прорвётся наружу, разрывая бедную девочку на части, а после — с присущей хирургической точностью зашьёт её обратно, и она станет «как была». Мы слушали этот рассказ сквозь смех и восхищение — какой дивный полёт фантазии, питаемый детским доверием и абсурдной логикой! И как трогательно глуп был этот страх — невинный, как само детство.

Когда трапеза подошла к концу, мы обменялись прощаниями, обнялись, пожелали друг другу тёплых вечеров и радостных дней, и разъехались по домам. Люций и я тоже направились в сторону дома, обнявшись и молча наслаждаясь тем особым послевкусием праздника, которое невозможно сохранить, но легко распознать — как утреннюю росу, тающую под первым солнцем.

Этот день пролетел так стремительно, будто его унёс с собой ветер. Я не чувствовала ни усталости, ни тяжести, только тихую, трепетную радость, с которой не хотелось прощаться. И я могу с уверенностью сказать: это был один из самых прекрасных дней в моей жизни. Возможно, лучший. Но всё же… те дни, когда я праздновала день рождения с папой, навсегда останутся в моём сердце — как светлая печаль, как хрупкая память, занимающая своё неизменное первое место.

***

Когда мы вошли в квартиру, меня охватило странное ощущение — будто всё оставалось на своих местах, но воздух внутри был уже иным, наполненным чем-то неуловимым, тонким, как дыхание грядущих перемен. В прихожей не было ни праздничных шаров, ни охапки цветов, ни даже малейшего намёка на сюрприз. Всё выглядело по-обычному, почти обыденно — тот же мягкий свет, те же очертания привычного уюта.

Я обернулась к Люцию, с лёгкой ноткой разочарования во взгляде, но он лишь тихо улыбнулся — так, как умеют только те, кто знает нечто большее, чем позволяет себе сказать.

— Твой подарок находится в комнате напротив нашей, — негромко произнёс он, и в его голосе звучало что-то особенное: нежность, трепет и, быть может, немного волнения.

Я не стала задавать вопросов. Сердце внезапно забилось чаще, как будто заранее знало то, что должно было произойти. Я медленно направилась к двери, которую раньше почти не замечала, и, приоткрыв её, застыла на пороге.

Комната была преображена до неузнаваемости. Светлые, тёплые бежевые оттенки словно ласкали взгляд, создавая ощущение покоя и умиротворённости. У окна стояла изящная детская кроватка — будто выточенная из грёз, с мягкими бортиками и воздушным балдахином. Рядом — аккуратные шкафчики, украшенные резьбой, внутри которых скрывалась целая жизнь, ещё не начавшаяся, но уже ожидаемая с любовью. На полках — игрушки: как для мальчиков, так и для девочек, — плюшевые звери, деревянные кубики, музыкальные подвески.

На стенах — нежные гирлянды в пастельных тонах, словно россыпь звёзд, упавших с неба в этот уголок будущего счастья. А в углу, почти как добрый страж, сидел огромный плюшевый медведь. Он был так велик, что, казалось, на нём можно было устроиться, как на мягкой кровати, и уснуть, ощущая себя в безопасности.

— Открой шкаф, — произнёс Люций негромко, но с каким-то почти трепетным предвкушением.

Я подошла, приоткрыла дверцы — и ахнула. Внутри — крохотная детская одежда, аккуратно развешанная по цвету и размеру. Комбинезончики, платьица, маленькие носочки, ботиночки, зимние курточки — всё было таким крошечным, что сердце сжалось от нежности. Казалось невозможным, чтобы кто-то настолько маленький мог когда-либо носить всё это. В отдельном отсеке — упаковки подгузников, влажные салфетки, пелёнки, тёплые одеяла, детская косметика и всё остальное, о чём я даже не успела подумать. Он позаботился обо всём — до последней мелочи.

Я обернулась к нему, растерянная, тронутая до глубины души:

— Люций… тебе не кажется, что ты немного поторопился?

Он подошёл ближе, обнял меня, прижал к себе так бережно, словно я была из тонкого стекла, и с той самой спокойной уверенностью, что делает мужчину мужчиной, ответил:

— Нет. Я убеждён: лучше сделать всё слишком рано, чем слишком поздно.

И в этот момент я поняла — он действительно готов. Не только к отцовству. Он готов к новой жизни. К тому, чтобы любить, беречь, создавать дом… и быть рядом всегда.

***

Наступал долгожданный день второго скрининга. За окном утро медленно разворачивалось в акварельной дымке, переливаясь мягким светом сквозь тюлевые занавески. Где-то далеко, в шумном мире города, начиналась суета, но в моей комнате царил покой — почти священный, пронизанный ожиданием.

Люций, как и всегда, был рядом. После моего дня рождения он изменился едва уловимо, но заметно: стал уходить на работу позже обычного, а возвращаться — гораздо раньше. Мне не нужно было слов, чтобы понять — это было ради меня, ради нас, ради той новой жизни, что зарождалась во мне.

Его присутствие стало для меня тем самым тихим счастьем, которое не требует подтверждений. Он не говорил громких фраз, не обещал невозможного — но в каждом его взгляде, в каждом движении я читала заботу, укутанную в мужскую сдержанность и любовь, что не нуждается в доказательствах.

Я ощущала, как он незаметно оберегает меня от лишнего волнения. Его ладонь, уверенно лежащая на моей, наполняла меня уверенностью. И в этом простом жесте было всё: и вера, и надежда, и нежность.

Скоро врач должен будет произнести то самое — девочка или мальчик. Но сейчас, в эти секунды ожидания, важнее всего было не это. Важнее было то, что мы вместе. Что Люций — рядом. Что, несмотря на все испытания, жизнь продолжалась, и в её глубине уже билось новое сердце.

Врач молчал, водя датчиком по моей коже. Он сосредоточенно следил за изображением, вглядывался в силуэты, измерял, записывал. Мне казалось, что сердце моё бьётся громче, чем звук прибора.

Люций стоял рядом, чуть наклонившись ко мне. Его пальцы сжали мою ладонь крепко, но бережно. Я услышала, как он выдохнул — будто задерживал дыхание всё это время.

— Всё хорошо, — наконец проговорил врач. — Ребёнок развивается нормально. Поздравляю вас… у вас будет мальчик.

Эти слова, простые, почти будничные, вдруг стали для меня музыкой. Мир будто затих — ни звука, ни движения. Только экран с танцующими тенями и Люций, который вдруг опустился рядом на колено, не отрывая взгляда от изображения нашего сына.

— Мальчик… — повторил он едва слышно, как молитву.

В его глазах не было ни тени сомнения — только све т, глубокий и чистый. Он поцеловал мои пальцы, и мне показалось, что время на миг остановилось, чтобы дать нам возможность прочувствовать эту секунду до последней её капли.

В ту минуту я поняла: счастье может быть очень тихим. Оно не требует слов. Оно живёт в этом взгляде, в руке на моей ладони, в том, как он смотрел на экран, где билось сердце нашего сына.

Мы вышли из клиники, и зимний воздух мягко обдал лицо холодком — чистым, свежим, почти прозрачным. Над городом лежал тонкий иней, деревья стояли в серебряном кружеве, а небо — низкое, густое, будто нарочно склонённое ближе к людям. Лёгкий снег падал лениво, плавно, словно не спешил касаться земли.

Я остановилась на секунду, вглядываясь в этот спокойный, безмолвный мир. Всё казалось застывшим в ожидании чуда, будто сама природа затаила дыхание. Люций подошёл ближе, не говоря ни слова, укрыл меня шарфом и поправил капюшон.

— Замёрзла? — спросил он тихо.

— Нет. Наоборот. Мне хорошо, — ответила я, обняв его руку, положив ладонь на перчатку. Тепло его прикосновения мгновенно пронзило меня — не телесное, нет, — глубже, в самую суть моего существования. В ту часть, где теперь билось второе сердце.

Снег медленно ложился на его волосы, на плечи, на воротник пальто. Он повернулся ко мне и, глядя прямо в глаза, произнёс:

— Ты теперь носишь в себе целый мир. Наш мир. И я хочу… чтобы он знал: я уже люблю его.

Он опустился на одно колено прямо на заснеженные ступени, не боясь ни холода, ни прохожих. Его ладонь легла на мой живот — бережно, словно он прикасался к хрупкому пламени.

— Снежинка… — тихо сказал Люций, прижимая меня к себе, пока медленно кружился снег. — Пора выбирать имя для нашего малыша.

Я на мгновение задумалась, прижалась щекой к его плечу и посмотрела ему в глаза — в эти тёплые, родные, в которых отражалось всё: и снег , и нежность, которой он окутывал меня с того самого дня, как узнал о ребёнке.

— А как тебе… Лювиан? — произнесла я чуть неуверенно, будто боялась разрушить ту хрупкую тишину, что нас окружала.

Он улыбнулся. Улыбнулся так, как улыбаются мужчины только один раз в жизни — когда слышат имя своего будущего сына.

— Я полностью с тобой согласен, — сказал он, и глаза его засветились мягким светом. — А знаешь, через два, может, три года… давай сделаем девочку. Что скажешь?

Я засмеялась — легко, искренне, как смеются в детстве или в любви.

— А если снова мальчик?

Люций пожал плечами, будто вовсе не огорчён этой перспективой.

— Будет ещё лучше. Но я всё же мечтаю о принцессе. Я хочу, чтобы она делала мне причёски, красила ногти, рисовала сердечки на щеках. А я буду называть её своей королевой и защищать от всего мира.

— Люций… тебе остаётся только сказать, что ты будешь сидеть дома с детьми, а я буду работать, чтобы вас прокормить, — сказала я, прищурившись.

Он притянул меня ближе, провёл ладонью по моей спине, и его голос прозвучал с такой серьёзностью, что я невольно улыбнулась.

— Снежинка, у тебя поразительно здравые мысли. Я согласен. Если нужно — я буду готовить кашу, стирать пелёнки, водить в кружки и читать сказки на ночь. А ты — блистай, строй миры, зарабатывай, вдохновляй. Лишь бы мы были вместе. Лишь бы ты улыбалась.

Мы долго ещё сидели в тишине, и каждый из нас по-своему мечтал о будущем. Снег за ложился мягко и бесшумно, словно благословение на эти простые, но бесконечно важные слова.

— Ну что, теперь домой?.. — тихо спросил Люций, прикрыв за мной дверь машины.

— Да, — кивнула я, улыбнувшись, — но для начала стоит рассказать дедушке и дяде, что у нас будет мальчик.

— Снежинка моя, давай скажем им всё, когда окажемся дома, в спокойной, уютной обстановке. Без спешки, без суеты.

— Думаю, ты прав, — согласилась я, и мы поехали.

Дом встретил нас тихой теплотой. Едва переступив порог, я почувствовала, будто вновь оказалась в сказке: мягкий свет лампы, запах ванили и хвои, и его — любимого — руки, помогавшие снять с меня куртку, будто заботливо освобождая от всего лишнего, что осталось за дверью.

Мы только начали разуваться, как раздался настойчивый стук в дверь — громкий, требовательный, будто кто-то хотел не просто войти, а ворваться.

— Кто там ещё? — пробормотал Люций, сдержанно, но с раздражённой ноткой в голосе, и открыл дверь. — Нэйт?..

На пороге стоял взъерошенный, растерянный Нэйт, с выражением виноватого пса, только что стащившего со стола ужин.

— Нэйт, ты придурок... Для чего, по-твоему, был изобретён дверной звонок? — Люций с усмешкой приложил ладонь ко лбу.

— Простите, ребята… Я — баран, признаю, — пробормотал Нэйт и, окинув нас взглядом, добавил: — Эм… вы что, куда-то собирались?

— Нет. Мы только что пришли. Хотели немного отдохнуть… и сообщить семье хорошие новости. Но тут ты, как гром среди ясного неба, начал долбиться в дверь, будто от этого зависит твоя жизнь, — ответил Люций, хмыкнув.

— Ну… так оно и есть, — пробормотал Нэйт, опустив глаза.

— Проходи, рассказывай, что случилось, — я жестом пригласила его в гостиную, сама направляясь туда неторопливо, чувствуя, как с каждым шагом растёт тревога.

Он сел, поёжился и наконец начал говорить, не глядя в глаза:

— Короче… Ирис сказала, что хочет ребёнка. Спросила, готов ли я к этому.

— Ну… и в чём проблема? — удивлённо спросила я, приподняв бровь.

— А в том, что я как раз в этот момент говорил по телефону. Глазами смотрел в окно, а ртом… — он тяжело вздохнул, — рявкнул собеседнику: «Я против, и это не обсуждается!»

— Ты же был в наушниках, да?.. — уточнила я.

— Ага. Ирис не поняла, с кем я разговариваю. Я опомнился, только когда услышал, как хлопнула входная дверь. Позвонил ей, а она ответила: «Я не хочу иметь дела с таким идиотом, как ты».

— Ну ты и правда баран, — с невозмутимой усмешкой вставил Люций.

Я мягко, но ощутимо стукнула его по плечу — сейчас не время для шуток.

— Может, вы знаете, где она сейчас может быть?.. — спросил Нэйт, подняв на нас глаза полные беспомощной надежды.

Я на мгновение задумалась, потом молча взяла телефон и набрала номер Розы. Она ответила почти сразу.

— Роза… скажи, Ирис у тебя? — голос мой был тих, но настойчив.

— Да, — отозвалась подруга. — Она у меня. Пришла расстроенная, я её сразу поняла. Рассказала всё: про его слова, про уход. Плачет. Сказала, что не знает, как дальше быть…

— Сможешь привезти её к нам? — спросила я, мягко, словно бы приглашая Розу не только помочь, но и стать частью чего-то важного.

— Конечно, — ответила она. — Мы уже собираемся. Скоро будем.

Я положила трубку и повернулась к Нэйту:

— Они скоро будут здесь.

И вдруг в комнате повисла тишина. Тепло камина, аромат чая и чувств, что сплелись между всеми нами, наполнили пространство ожиданием.

Пока мы ждали, в доме воцарилась тишина. Никто из нас не проронил ни слова. Мы лишь украдкой, с тревожной грустью, переглядывались, словно стараясь прочесть мысли друг друга. Часы словно замедлили свой бег, и время тянулось вязко, как густой мёд. Каждое мгновение ожидания было пропитано напряжением, витающим в воздухе, как перед грозой.

Прошлодва часа. За это время никто не пошевелился без нужды, и даже чай, что остался на столе, остыл, так и не коснувшись наших губ. И вот, наконец, тишину прорезал мелодичный звонок в дверь — как будто сама судьба, устав ждать, напомнила о себе.

Люций медленно встал и, не говоря ни слова, направился к двери. Его шаги гулко отдавались в коридоре. Мы с Нэйтом напряжённо следили за ним, как ученики — за учителем, который вот-вот произнесёт важную истину.

Дверь открылась, и на пороге появилась Ирис. Её лицо было усталым, чуть побледневшим, но в глазах таилась решимость. Она вошла в квартиру, и в тот же миг Нэйт вскочил с места. Он рванулся к ней с такой поспешностью, будто пытался наверстать всё упущенное время. Я едва успела схватить его за рукав рубашки — иначе он, кажется, просто задушил бы её своими объятиями.

— Ирис… дорогая… прости меня, — произнёс он срывающимся голосом, в котором звучали раскаяние и трепет. — Я… я козёл, да, но эти слова были не тебе. Я говорил это своему напарнику по телефону. Я не думал, что ты услышишь. И… это прозвучало ужасно, но… я никогда не хотел обидеть тебя.

Люций хмыкнул, не удержавшись от язвительного замечания:

— Стремительно деградируешь, друг. Недавно ты был просто бараном.

Я смерила его строгим взглядом, ударила ладонью по его плечу и со вздохом бросила:

— Ещё одна такая шутка, и спать ты сегодня будешь на диване, дорогой.

— Ладно-ладно, молчу, — сдался он, подняв руки в притворной покорности.

Тем временем Ирис медленно посмотрела на Нэйта. В её глазах была не просто обида — в них отражалась неуверенность, уязвлённость, сомнение, как у человека, однажды обожжённого доверием.

— Ты правда… не мне говорил эти слова? — тихо спросила она, будто опасаясь услышать то, чего не хотела знать.

— Правда. Клянусь. Я был в наушниках, говорил с напарником, и не заметил, как ты вошла… Я очень хочу ребёнка. Я действительно этого хочу — с тобой, — голос его дрожал, но в нём звучала искренность, способная растопить лёд.

Ирис долго смотрела на него. А потом, медленно, почти неуловимо, кивнула. Она шагнула к нему, и он обнял её — крепко, трепетно, будто боялся, что она снова исчезнет.

— Ну, если вы уже помирились… — вдруг громко произнёс Люций, с лукавой улыбкой на лице, — то у нас с моей снежинкой тоже есть новость, которой мы хотим поделиться.

Он взял меня за руку, и я ощутила, как тепло его ладони проходит сквозь мою кожу, успокаивая и наполняя радостью.

— У нас будет мальчик, — торжественно сказал он.

Комната замерла. А потом раздался возглас удивления и восторга — Роза, Ирис, Нэйт, все подошли ко мне и обняли с такой искренней радостью, что у меня перехватило дыхание. Мне казалось, что я тону в этом тепле, как в мягком весеннем облаке — лёгком, светлом, родном.

Вечер незаметно перетёк в ночь. Никому не хотелось уходить. Решили остаться у нас: слишком много чувств, разговоров, воспоминаний и планов хотелось разделить. Мы устроились в гостиной, включили старый добрый фильм, который никто толком не смотрел — все то смеялись, то обменивались взглядами, то просто молчали, наслаждаясь присутствием друг друга.

Позже, когда всё немного улеглось, мы с Люцием набрались смелости и сообщили дедушке и дяде нашу новость. Их реакция была бурной и полной счастья — слёзы на глазах, гордость в голосе, я никогда не видела их такими растроганными.

К ночи девочки расположились в спальне вместе со мной — Роза и Ирис тихо переговаривались, пока я уже начинала засыпать, ощущая, как внутри меня растёт маленькое чудо.

А Люций с Нэйтом разложили диван в гостиной и улеглись там. Перед тем как закрыть глаза, я слышала, как они что-то вполголоса обсуждали — возможно, будущее, возможно, мечты. А, может быть, просто благодарили судьбу за то, что этот день закончился именно так — с теплом, любовью и надеждой.

Глава 38

Сегодня, на тридцать девятой неделе беременности, около двух часов ночи у меня неожиданно отошли воды. Я почувствовала резкую, почти оглушающую волну боли и тревоги. Люций, не теряя ни секунды, сразу понял, что началось самое важное. Он молча взял заранее собранную сумку — мы готовили её ещё на прошлой неделе, предусмотрительно положив туда всё необходимое — и, обняв меня за плечи, помог дойти до машины. Его руки были тёплыми и надёжными, а голос — спокойным, несмотря на волнение, прячущиеся в глазах.

Дорога до больницы пролетела, будто во сне. Свет фар размывался, и в груди нарастал страх — такой, какой приходит перед чем-то необратимым. В приёмном покое нас уже ждали: медсёстры быстро оформили документы, меня пересадили в кресло-каталку и увезли в родовое отделение. Люций оставался рядом, сжимая мою ладонь, пока не настало время ему уйти, оставив меня под заботу врачей.

Схватки становились всё сильнее. Боль накатывала, как волны, и каждую я встречала с трудом сдерживаемым криком. Врач и акушерка спокойно, чётко давали указания, дышать — глубже, не тужиться раньше времени, сохранять силы. Всё тело дрожало от напряжения, но где-то в глубине я чувствовала — я справлюсь. Ради нашего ребёнка, ради Люция.

Когда начались потуги, время будто замедлилось. Мир сузился до света ламп над головой, голосов медиков и нарастающего ощущения, что внутри меня вот-вот произойдёт чудо. И оно произошло. Один последний, самый сильный толчок — и воздух разрезал первый крик. Громкий, отчаянный, живой.

— Малчик, — сказал кто-то, и в тот же миг его положили мне на грудь.

Он была тёплый, маленький, весь мокрый и красный, с зажмуренными глазами и крошечными пальцами, цеплявшимися за воздух. Я не смогла сдержать слёз — от боли, счастья, усталости и чего-то необъяснимо великого. Люций появился через несколько минут, и когда он увидел нас, его глаза тоже наполнились влагой. Он наклонился, поцеловал меня в лоб и прошептал:

— Ты самая сильная….

Я не успела расслышать, что сказал Люций — в следующий миг сознание оборвалось, как нить, натянутая до предела. Всё вокруг погрузилось в абсолютную тьму. Ни звука, ни шороха — только безмолвие, плотное, как густой дым. И вдруг, где-то вдали, в этой непроглядной темноте, я заметила едва различимое мерцание — крохотную точку света.

— Эй… здесь кто-нибудь есть?! — выкрикнула я, голос дрожал, рассыпаясь эхом в пустоте.

Ответа не последовало, лишь собственное дыхание сливалось с ритмом паники. Я сделала шаг к свету, сердце билось так сильно, что, казалось, ещё немного — и вырвется из груди. С каждым шагом воздух становился гуще, словно сама темнота пыталась остановить меня. Мне было трудно дышать, как будто весь мир сжался в этой бесконечной тьме.

Когда я приблизилась к источнику света, передо мной открылась странная картина: в круге теплого, лампового освещения сидела та самая старушка. Её кресло слегка покачивалось, в руках — большая, старая книга с вытертым переплётом, а на небольшом столике рядом — чашка с горячим чаем, от которого поднимался тонкий пар.

— Это… вы? — прошептала я, не веря своим глазам.

— Давно не виделись, королева Селестия, — ответила старушка с мягкой улыбкой. — Присаживайся. У нас будет долгий разговор.

Я опустилась на стул напротив, всё ещё не до конца понимая, где нахожусь и что происходит.

— Что это за место? Почему здесь так темно?

Старушка отложила книгу, взглянув на меня с той самой мудростью, которую невозможно сыграть — только прожить.

— Темноты стоит бояться лишь тем, чья душа черна, — произнесла она тихо. — Здесь ты — в Бездне Выбора.

Я вздрогнула от этих слов.

— Так вы… — начала я, но она кивнула, не дав договорить.

— Да. Я — та, кто решает, куда направляются души: в Рай, в Ад, в новый мир… или обратно, откуда пришли. Твоя история — исключение. Ты не должна была попасть в кому. Это случилось из-за ошибки, которую допустили духи, с которыми я постоянно общаюсь. Я называю их Стражей. Они перепутали тебя с другим человеком, и из-за этой ошибки все души — мертвые и находящиеся в коме — перемешались. Возник хаос.

Я молчала, слушая, как рушатся мои прежние представления о мире.

— Твой отец должен был отправиться в Рай, Мираэль — в Ад, а ты, Люций и Никс — должны были остаться в том мире, где находились. Но те, кто попал не туда, потеряли память. Они жили по наитию, по сценарию, написанному болью и забытым прошлым. Я почти исправила ошибку… но Никс вмешался. Его черная магия помешала мне восстановить равновесие. Я не смогла вернуть вас обратно, и приняла решение: оставить вас в этом мире до конца жизни. А потом вернуть на свои места.

Она на мгновение замолчала, а в её голосе прозвучала грусть.

— Лювиан… он остался. Потому что не был частью твоего мира. Он стал моим помощником, наблюдая за этим миром, пока я следила за другими — Раем и Адом. Он справедливый правитель. Его любят. Он тоскует по вам… он страдает. Он — ваш сын, Селестия. Он любит вас.

Старушка медленно поднялась, её движения были плавными, почти ритуальными.

— Возьми меня за руку.

Я послушно вложила ладонь в её сухую, но удивительно тёплую руку. Мы двинулись в темноту. Я ничего не видела, но чувствовала — мы идём куда-то важное. Затем она остановилась, прошептала что-то на языке, которого я не знала, и в следующую секунду — мир изменился.

Передо мной возвысился тот самый замок… королевство Тьмы. Я не могла дышать.

— О, Боже… — вырвалось у меня, и сердце забилось с новой, болезненной силой.

Я повернула голову и увидела знакомый сад. Тот самый, где умер Люций… у меня на коленях. В голове вспыхнули воспоминания. Один за другим, как яркие вспышки: его глаза, его голос, его последняя улыбка. Всё, что я старалась забыть — вернулось. Я сжала руки, будто пытаясь удержать себя от падения в эту бурю боли.

— Иди. В беседке он тебя ждёт, — сказала старушка.

Я отпустила её руку и бросилась вперёд. Бежала, спотыкаясь о свои чувства, пока не упала на мягкую, густую траву.

— Лювиан… — прошептала я.

Он поднялся со скамьи в беседке и поспешил ко мне. Его лицо — точная копия Люция. Они были как отражения, как две капли воды, разделённые временем.

Он помог мне встать. Его руки дрожали, но были крепкими. Он коснулся моих волос — медленно, бережно, словно боялся, что я исчезну. Его глаза наполнились слезами, которые он больше не мог сдерживать. Они заискрились в свете умирающего дня, будто в них отражался целый мир.

— Мама?.. Это ты?.. Я не сплю? — голос Лювиана дрожал, будто на грани слёз и неверия.

— Нет, Лювиан, — мягко сказала я, улыбаясь сквозь слёзы. — Ты не спишь. Это и вправду я… Я здесь, с тобой.

— Ты такая молодая… — прошептал он, едва сдерживая рыдания. — Я так скучал по тебе… по папе… Каждый день думаю о вас. О том, как всё было раньше.

Я протянула руку, провела пальцами по его щеке — такой же гладкой и теплой, как у Люция в юности.

— Ты… ты точная копия своего отца, — тихо сказала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от любви и боли. — Не плачь… Ты уже взрослый. Ты король. И ты — самое прекрасное, что случилось в моей жизни.

Он отвёл взгляд, как будто боялся, что не сможет сдержать боль.

— Мама… — выдохнул он. — Я останусь здесь навсегда. Старушка всё мне рассказала. Я… я больше не смогу увидеть тебя.

Моё сердце разрывалось, но я собрала в себе силы, чтобы улыбнуться.

— Даже если это так… ты должен жить счастливо. Не думай обо мне — со мной всё в порядке. Я знала, что однажды снова увижу тебя… и это уже чудо.

Лювиан поднялся и, подав мне руку, помог встать.

— Пойдём, — сказал он. — Мне так много нужно тебе показать. Думаю, они будут рады видеть тебя.

Мы двинулись в сторону дворца. В этот миг я чувствовала, как будто возвращаюсь домой — в место, где жива любовь, где ждут и помнят. Когда огромные двери замка распахнулись, первое, что я увидела — был огромный портрет. На нём были мы с Люцием. Всё было, как раньше: он держал меня за руку, а я смотрела на него с той самой бесконечной нежностью.

Мы пересекли длинную галерею, и, когда двери тронного зала медленно распахнулись, я увидела знакомую фигуру. Эрелина. Она не изменилась — такая же юная, сияющая, словно время обошло её стороной. Рядом с троном скакала маленькая девочка, а в центре зала, поглощённый чтением книги, сидел мальчик.

— Мама, — тихо сказал Лювиан, — мы не стареем. Это мои дети. Девочку зовут Селестина, а мальчика — Селестин.

Моё сердце наполнилось трепетом, и, прежде чем я смогла что-то сказать, Эрелина заметила меня. Она поспешила ко мне, распахнув объятия, и мы крепко обнялись, как будто никогда не расставались.

— Ты здесь… ты и правда здесь… — шептала она сквозь слёзы.

В этот момент в зал вошли Эймон, Лириэль и Риан. Я не поверила глазам. Я подбежала к ним и обняла всех разом, не в силах сдержать слёз.

— О боже… ребята…

— Королева Селестия… Это… это правда вы?.. — с трепетом прошептала Лириэль.

— Что, не узнала меня? — я улыбнулась сквозь слёзы.

— Дорогая… — пробормотал Эймон, ошарашенно моргая. — Я ведь говорил тебе, что зельеварение — не твоё. Вот и доигралась… У нас галлюцинации. Мы видим Селестию…

— Свёкор. Свекровь, — вмешался Лювиан с лёгкой улыбкой. — Это правда. Это моя мама. Вам не кажется — это она. Настоящая.

Они все молчали, а потом — один за другим — шагнули ко мне, уже без сомнений, с трепетом и нежностью. И в этом зале, полном света, любви и воспоминаний, я поняла: ничто не утеряно. Всё, что было — живо. И любовь, которую мы носим в себе, сильнее времени, пространства и самой смерти.

— Это правда вы… Селестия? — тихо произнёс Риан. Его голос звучал ровно и сдержанно, но в его взгляде читалась трепетная надежда. Он был таким же мудрым, рассудительным и благородным, каким я его запомнила.

— Да, это я… — прошептала я, опустив взгляд к полу. — Но… я не знаю, как долго смогу оставаться здесь. Каждая минута, каждый вдох — на вес золота.

Риан мягко кивнул, будто внимая каждому слову, и, спустя паузу, спросил:

— Позвольте узнать… как вы сюда попали?

— После родов я потеряла сознание, и моё тело осталось в том мире, — сказала я, медленно обводя взглядом всех, кто стоял рядом. — А душа… душа встретила старушку — ту самую, что обитает между мирами. Она провела меня через Бездну Выбора… и привела сюда.

Я обратилась к Лириэль. В её глазах светилось живое тепло, такое родное…

— В том мире у меня есть подруга… такая же, как ты, Лириэль. Нежная, добрая, справедливая. Она напоминала мне тебя — своей душой, своей заботой. Иногда мне казалось, будто ты и есть она — просто в другом отражении мира.

Затем я повернулась к Риану.

— Могу предположить… вы тоже повстречали того, кто показал вам дорогу, верно?

Он чуть улыбнулся и едва заметно кивнул, а я — впервые за долгое время — позволила себе улыбку.

— Именно.

Но вдруг из-за спины раздался холодный, колкий голос:

— Селестия… ты ни капли не изменилась. Всё такая же. Всё такая же жестокая, — это был Эймон. — Уже успела найти нам замену?

Я повернулась к нему, стараясь говорить мягко, но с достоинством:

— Эймон, я никогда не искала вам замену. Просто… те люди действительно напоминают вас. Это не было попыткой забыть — скорее, отчаянной попыткой сохранить.

— Ну и как он хоть выглядит, этот мой двойник? — сказал Эймон с напускной обидой. — Тот, кто якобы похож на меня.

— Его зовут Нэйт, — ответила я, с теплом во взгляде. — Он такой же глуповатый и смешной рядом с друзьями, но… на самом деле он очень умён. Иногда даже пугающе проницателен.

— Умнее меня, что ли? — с деланным возмущением спросил Эймон.

Мы рассмеялись — все сразу. И в этом смехе было всё: воспоминания, боль утрат, счастье встреч, нежность прежней жизни.

— Нет, Нэйт, не умнее тебя, — сказала я, улыбаясь сквозь слёзы.

Я взяла Лювиана за руку и сжала её чуть крепче.

— А что ты имел в виду, когда сказал, что вы не стареете?

Из глубины зала раздался голос старушки, такой же спокойный и пронизывающий, как всегда:

— Те, кто правит этим миром… освобождены от власти времени. В их крови течёт вечность. Потому Лювиан и Эрелина выглядят столь юными — время к ним не прикасается. Все остальные живут свои жизни, взрослеют, умирают… А после смерти я даю им выбор. Если душа их чиста — они могут уйти в Рай или переродиться. А если запятнаны грехами — вновь прожить жизнь, лишённую памяти, либо сойти в Ад, где нет утешения.

— И что они выбирают?.. — с тихим трепетом спросила я.

— Многим легче начать заново. Быть свободными от груза прошлого. Но есть и те, кто с чистым сердцем выбирают вновь жить в этом мире — осознанно, чтобы творить добро, уже не совершая прежних ошибок.

Я замерла, поражённая мудростью и неизбежностью сказанного. А старушка, посмотрев на детей, ласково сказала:

— Не хочешь познакомиться с внуками?

Я взглянула на Селестину и Селестина — таких светлых, живых… но покачала головой.

— Нет… Мне скоро придётся уйти. Я не хочу, чтобы они страдали, скучали, плакали… Пусть живут, не зная утраты. Без грусти. Без боли.

Я посмотрела на Лювиана с трепетом.

— Ты — луч света в моей жизни. Пожалуйста, воспитай их так, чтобы их сердца были чисты, а души — сильны и светлы.

— По-другому и быть не может, — с мягкой гордостью ответил он, обнимая меня в последний раз.

Старушка вновь заговорила:

— Селестия… тебе пора. Твой муж ждёт. Он уже почти сходит с ума от волнения.

— Дайте мне ещё пять минут… — прошептала я.

Она кивнула с печальной улыбкой.

— Эймон… Лириэль… Риан… Лювиан… Я буду по вам скучать. Надеюсь, мы ещё встретимся. Берегите себя… и, пожалуйста, ухаживайте за садом. Это — моё самое любимое место в этом мире.

Я повернулась к старушке, и, не оборачиваясь, протянула ей руку. За моей спиной раздался сдержанный всхлип — это Лириэль не смогла больше скрывать слёзы. Эймон стоял, как в тумане — настолько потрясён, что и сам не понимал, как реагировать. Даже опытный психолог не помог бы ему осознать, что произошло. Риан тихо улыбнулся, будто отпуская меня с благословением. А Лювиан поднял своих детей на руки и, сдерживая слёзы, махал мне — с гордостью, с любовью, с нежностью.

Я сделала шаг вперёд — и всё вокруг погрузилось в мягкую тьму. Вскоре мы вновь оказались в той комнате, откуда началось это путешествие. Из чашечки на столе всё ещё поднимались тонкие, хрупкие струйки пара.

Старушка тихо вздохнула.

— Не грусти, Селестия… Судьба — коварная, жестокая, порой непостижимая штука. Но всё, что нам остаётся — принять её… и продолжать жить, всё, что начинается, должно найти свой конец.

— Я понимаю… Думаю, мне следует как можно скорее вернуться. Там, по ту сторону, меня ждёт моя семья, — произнесла я с лёгкой грустью, чувствуя, как сердце наливается теплом при одной только мысли о доме.

— Иди прямо и не останавливайся, — ответила старушка, голос её был спокоен, но твёрд, как гладь воды перед бурей. — Тебе нечего бояться. Твоя душа чиста, как утренний свет. Ни одна нечистая сила не осмелится прикоснуться к тебе, если ты не дашь им власть над собой через страх. Помни: пока ты не покажешь им своих слабостей — ты неприкосновенна.

Произнеся эти слова, она медленно опустилась в кресле , с нежной осторожностью взяла в руки глиняную чашку и сделала глоток душистого чая. Лёгкий пар, клубящийся в воздухе, окутал её лицо, будто тонкая вуаль, скрывающая её от меня и от всего мира.

Я кивнула в знак благодарности и, не сказав ни слова, шагнула в сгущающуюся темноту. Страх не овладел мною. Напротив — в груди росла уверенность, крепла решимость. Я думала о прошедшем, осмысляла всё, что только что произошло. Я была счастлива… но чувствовала: впереди меня ждёт ещё большее счастье — объятия мужа, смех моего ребёнка, тепло родного дома.

Сколько всего ещё предстоит завершить… Сколько нитей не сплетены в единое полотно. Мне нужно вернуть ту самую старую книгу, которую мы с любовью починили для дедушки — книгу, хранящую в себе не только слова, но и запах времени, тишину вечеров, голос прошлого.

Но как сказать Люцию правду? Как сказать ему, что его бабушка всё это время покоится под толщей вечного льда, под самым полом его дома, словно навсегда замерла в хрустальной тишине?

И ещё… Как рассказать ему о библиотеке, о тайне, что прячется за обманчивыми рядами книг? Ведь там, за скрытой дверью, начинается коридор, ведущий в дивный сад — сад вне времени, где цветы расцветают без ведома зимы, а воздух наполнен воспоминаниями, не принадлежащими никому.

Но я верю — нет, я знаю: мы справимся. Вместе. Мы пройдём через страх, через сомнение, через тайны, которые цепляются за сердца, и, быть может, в этом пути найдём не только ответы, но и ту светлую истину, которая всегда ждёт тех, кто идёт к ней с любовью.

Конец.

Эпилог

Прошло два года. Два года, наполненных изменениями, которые я едва успевала осознать, и судьбоносными поворотами, в которых каждый шаг казался предсказанием чего-то нового. После смерти дедушки я наконец решилась провести Люция в подвал, чтобы показать ему тайну, которая хранилась здесь много лет.

— Ты готов? — спросила я, прекрасно зная ответ. Он молча кивнул, и его руки слегка задрожали, словно предвещая бурю, скрытую за этим долгожданным открытием.

Я сняла защитную крышку с льда, и его лицо, искажённое изумлением, снова отразило ужас того, что он увидел. Молодая и красивая женщина, замороженная в своём возрасте, оставалась такой, какой была, не подвластной времени. Люций смотрел на неё, и я видела, как его глаза, обычно такие ясные, теперь затуманились слезами. Он едва мог выговорить слова.

— Бабушка... — произнёс он, его голос стал таким тихим, что казалось, он боялся разбудить её. — Она... она была такой молодой.

— Да, Люций, — ответила я, стараясь сдержать слёзы, подступившие к глазам. — Она лежала здесь, в этом льду, скрытая от тебя и от всего мира. Но ты должен понять: её история не завершена. Она будет жить в тебе, в том, что ты откроешь для себя.

Тот момент был невыносимо тяжёлым для него, и я видела, как он борется с волной эмоций. Он не знал, что делать с этим знанием, с этим новым взглядом на свою семью, на свою родную кровь. Но я была уверена, что теперь, когда он увидел её, он сможет осознать, что эта часть прошлого теперь принадлежит ему.

После этого я повела его в библиотеку, в ту самую часть дома, где скрывалась ещё одна тайна — тайный проход, о существовании которого Люций не знал. Мы прошли через полки старинных книг, и вскоре я остановилась перед невидимой дверью, скрытой в стене.

— Это — ещё одно место, — сказала я, глядя в его глаза, полные недоумения. — Место, которое скрыто от глаз, но которое принадлежит тебе и твоей семье.

Он молчал, но я ощущала, как его мысли стремительно обрабатывают всё увиденное. Мы вошли в тёмный коридор, пропитанный запахом пыли и древних книг. Я шла вперёд, а Люций следовал за мной, не зная, что ждёт его за следующим поворотом.

В конце коридора мы вышли в сад — в тот самый сад, который был скрыт от всего мира. Здесь, среди мраморных статуй, увитых розами, казалось, что время замедляло свой ход, позволяя нам стать частью вечности. Это было место, в котором хранилась вся история нашей семьи, её память и её тайны.

— Вот он, — сказала я, оборачиваясь к Люцию. — Это место принадлежит твоей бабушке.

Люций стоял, поглощённый зрелищем, и я видела, как его взгляд изменяется. Он больше не был тем юным и растерянным мальчишкой, который только начинал понимать свою семью. Теперь он стал частью этой истории, частью этого наследия. И я была уверена, что его жизнь уже никогда не будет прежней.

— Это место… — произнёс он, его голос был полон уважения и благоговения. — Я никогда не знал. Почему ты не сказала мне раньше?

Я замолчала на мгновение, прежде чем ответить.

— Потому что твой дедушка просил меня показать тебе это место только после его смерти. Он думал, что ты будешь злиться на него за то, что он скрывал это от тебя. Он боялся твоей неприязни.

Люций не ответил, лишь повернулся ко мне и крепко обнял меня, его сердце билось с таким отчаянием, что я почти физически ощущала его боль.

— Селестия, — сказал он, его голос звучал тихо, но твёрдо. — Давай вернёмся домой к нашему сыну. Мы будем жить долго и счастливо. Не будем думать о плохом.

— А что будет с подвалом? С этим садом? Что будет с этим домом, если мы уедем? — спросила я, глядя на него.

— Я попрошу людей похоронить бабушку рядом с могилой дедушки. Всё, что связано с этим домом, будет переписано на Лювиана. Мы будем приходить сюда на выходные. Но я не смогу остаться здесь. Это слишком больно.

Я с пониманием посмотрела на Люция. Солнце медленно склонялось к закату, наполняя этот сад золотыми отблесками. Здесь было так красиво. Мне оставалось лишь надеяться, что сад сохранит свою красоту и свою историю любви, несмотря на всё, что мы пережили.