Между мирами. Сквозь миры

Глава I. Пролог

ВЫДЕРЖКИ ИЗ РЖАВОГО ДНЕВНИКА.

Я умер. Жгучая боль разлилась по телу от раны, нанесённой мечом лучшего друга. Нет, я не сожалею. Я шёл на войну с этой мыслью, я был готов к этому, хотел этого.

5000 лет назад. Человеческий мир захвачен ангелами, которые втёрлись в доверие к людям и заставили их ненавидеть, презирать и угнетать расу, превосходящую по силе и интеллекту всех остальных – демонов. Имея в собственности отдельный параллельный мир, ангелы жаждали захватить власть везде, в том числе и среди людей. Обещая, что все, кто последует за белокрылыми созданиями, будут вознаграждены вечным блаженством, ангелы и не планировали пускать в Рай кого-то, кроме себя. Им было ни к чему заполнять бескрайние просторы, леса, луга и поля теми, кто, как они считали, ниже и слабее. Греться под ярким солнцем, кататься на единорогах, лететь в небо на пегасах – всё это привилегии «высшего» сословия, людям это было недоступно. Но люди верили, без конца молились, приносили в жертву всё, что имели, отказывались от множества радостей жизни, а иногда даже занимались самобичеванием, будучи уверенными, что согрешили и должны понести наказание. Всё это настолько тешило самолюбие ангелов, что они продолжали и продолжали. И не было возможности переубедить страстно жаждущих иной жизни людей, все они рвались в тот чудесный, сказочный мир, обещанный лжецами.

Ангелы не имели привычки создавать семьи. Им не нужна была любовь, не нужны были дети – никто не был нужен. Вся их жизнь сводилась к саморазвлечению. Бегать за кроликами, карабкаться на радугу, падать с неё вниз в тёплые реки, уносившие в пещеры с изумрудами, чьё сияние ослепляло – это было важнее всего остального.

Демоны же, только появившись на Земле, сразу начали создавать прочные семейные союзы, объединяться в кланы. Они развивали себя физически, учитывая, что природой им была дана большая сила, сражались на мечах, изучали окружающий мир и процессы, происходившие в нём, дабы понять движение и направление энергии, которую можно было использовать в своих целях. Они развили собственные магические способности, заметно отличавшиеся от ограниченного набора слабых заклинаний ангелов, что позволило им запечатать часть собственной силы внутри и спрятать огромные чёрные крылья. Демоны были преданы людям, считая себя одними из них, но очень быстро ожесточились, находясь под гнётом человечества, управляемого ангелами.

Древний клан Фенлил несколько веков вынашивал идею свержения ангелов. Они были словно дикие волки с озлобленным оскалом. Однако положение демонов в человеческом мире было настолько шатким, что глава клана Сенто Фенлил не решался. Он ждал подходящего момента, но в итоге упустил его.

4126 лет назад. Терпение демонов лопнуло. Успевший зарекомендовать себя, небольшой, но достаточно древний клан Волвес решил взять ситуацию под контроль. Тайно оповестив все могущественные кланы и семьи, Эрвин Волвес собрал все силы и начал готовить план захвата Рая. Воспротивился этому лишь Сенто Фенлил, он был в ярости, что молодой харизматичный полководец встал на его пути. Вызвав Эрвина на дуэль, которая в итоге оказалась словесным поединком, Сенто проиграл, и большая часть демонов решила пойти за кланом Волвес. Доработав план окончательно, Эрвин объявил начало атаки, и тёмные существа ринулись уничтожать Рай. Их жестокость не знала границ, они убивали всё, что хотя бы отдалённо напоминало ангелов и их цивилизацию: обрывали крылья пегасам, пронзали копьями единорогов, рушили изумрудные пещеры, осушали реки и сжигали леса. Демоны хотели полностью стереть мир, принадлежавший тем, чьё завышенное самомнение заставляло их страдать веками.

4125 назад. Вождь восстания Эрвин Волвес так и не появился. Его прибытия ждали больше года, но он бесследно исчез в последний день войны. Испугавшись потерять власть, члены клана Волвес решили посадить на трон юного, но подававшего надежды младшего брата великого полководца – Лео, чьей задачей было построить мир с нуля. Ему пришлось заново вырастить деревья, наполнить мир озёрами, реками, морями; создать условия для жизни животных, птиц и насекомых. Он также создал города и инфраструктуру, развил экономику и установил политический режим. Однако, несмотря на всё это, за 2000 лет на троне он получил прозвище «Жесточайший Король Ада», так как был настолько зол, эгоцентричен и безумен, что превращал жизнь демонов в ночной кошмар.

3125 лет назад. От неизвестной женщины у Лео родился сын, которому дали имя Астарот. Ненависть между кланами продолжала существовать в самой жёсткой форме. Жена Сенто Фенлила родила ему наследника, назвав его Асмодеем – демоном зависти и мести. На этого ребёнка свалился весь гнев, вся злоба и все надежды клана, он должен был во что бы то ни стало занять трон.

2125 лет назад. После таинственного исчезновения Лео престол по наследству перешёл к Астароту, сменившему имя в день коронации и ставшему Реном Волвес. Коронация стала возможной после женитьбы Астарота на девушке по имени Люси. Свидетелем на этой свадьбе был Асмодей Фенлил – самый близкий друг Рена.

Двадцать веков спустя Люси родила Рену сына – Айреса, которого Рен отказывался принимать, из-за чего Люси очень грустила. Асмодей решил разрушить их отношения окончательно и подослал к Люси "потерявшегося" в Аду человека, в которого Люси по глупости влюбилась. Об этом быстро узнал весь Ад, и неверную королеву отправили в Бездну – пустой параллельный мир, где она провела целое столетие. Человека убили, однако Люси заколдовала его, и он переродился вновь под именем Бельфегор. Решив вернуть Люси, он прошёл круги Ада, стал демоном и вновь прибыл в Ад, пытаясь забрать её у Рена, который к тому времени уже простил жену и начал налаживать отношения с сыном.

В это же время началась гражданская война. Развязал её Асмодей Фенлил, чьим мотивом, предположительно, стала жажда власти и стремление уничтожить всю королевскую династию Волвес. Сейчас война окончена. Сейчас я умер. Демона по имени Асмодей Фенлил больше нет. Я покинул все возможные миры и забрал в могилу Рена Волвес, а заодно и его любимую жену Люси. Я шёл на войну с этой мыслью, я был готов к этому, хотел этого.

Я развязал эту гражданскую войну сам. Лео был Жесточайшим потому, что застал время, когда демоны были под ангельским гнётом. Он был таким же озлобленным, как и все. А его сын Рен не был. Лео всячески пытался воспитать его под стать себе, но ничего не получалось, и в итоге, разочаровавшись, Лео всё бросил и сбежал. С каждым годом всё больше забывая о характере Лео и ужасах, которые пришлось вынести, Рен становился мягче. Имея рядом нежную Люси, он становился романтичным, сентиментальным и слабым. Вспоминая о том, какие личности выстроили этот мир, я всё больше понимал, что Рен перестаёт соответствовать статусу короля, ему нужен был пинок, какое-то событие – что угодно, лишь бы капелька твёрдости и решительности вернулась. Я пытался разлучить его с Люси для этих целей, но у меня не вышло, он размяк ещё больше, и тогда я решил убить его, если он не будет достаточно силён и твёрд, чтобы убить меня. Я хотел смерти от его руки, потому что это бы значило, что тот Рен, которого я знал когда-то, вернулся. Король вернулся. Но всё опять вышло иначе. Я убил Люси, убил Рена и умер сам. Был ли смысл – кто знает. Но для кого-то это станет лишь началом.

Глава II. Секреты прошлого

ВЫДЕРЖКИ ИЗ ЛАЗУРНОГО ДНЕВНИКА.

Мама ушла, и взгляд Бела погрустнел. В этом подвале мы не видели ни солнечного света, ни происходящих событий, мы даже не слышали шума снаружи. Обволакивавшая комнату пустота проникала внутрь, в каждую клеточку моего тела, словно истощая и измельчая душу. Нас окружали лишь голые каменные стены и ледяной каменный пол, а мурашки по коже бежали не столько от низкой температуры, сколько от тяжёлой атмосферы, ещё висящей в воздухе агрессии отца и Бела, а также запаха крови, которым были пропитаны эти огромные бездушные камни.

По Белу, облокотившемуся на стену и закрывшему лицо рукой, были отчётливо видны все чувства, терзавшие его изнутри. Горечь и обида накрывали его с головой, ведь женщина, которую он так любил и ради которой прошёл ужасные испытания, предпочла оставить его, израненного и униженного, и ринуться к отцу. Он наверняка не предполагал, что, пройдя через всё, он найдёт такой ответ в её глазах. Но, насколько я могу судить, мама ни на секунду не сомневалась в своём выборе.

– Ушла-таки... – дрожащим голосом прошептал Бел, едва сдерживая слёзы, а затем, ударив кулаком в стену и на секунду стиснув зубы, обратился с вопросом к тому, кого мама называла «Ами»: – Что это вообще за место такое?

– Это длинная история, – улыбнулся демон.

Казалось, он видел все наши чувства и переживания насквозь. Я не знал его возраста, но в его взгляде читалось что-то такое, что испытывают родители к детям, какое-то беззлобное снисхождение, будто он наблюдал за всем происходящим сверху и умилялся.

– А мне больше спешить некуда, – говорил Бел, скользя по стенке на пол. – Рассказывай.

– Что ж... – Ами начал длинную историю о Рае и ангелах, населявших его; эту историю я слышал сотни раз. Рассказав то, что я уже почти выучил наизусть, демон перешёл к той части повествования, которую раньше мне слышать не доводилось. – Победить ангелов оказалось даже легче, чем предполагал Эрвин: в физической силе ангелы не далеко ушли от людей, они были не способны победить демонов в ближнем бою. Таким образом, буквально за 3 дня всё королевство было завоёвано демонами. Этот мир стал Адом и приобрёл более живописные ландшафты, а также нового короля и новые законы. Все ангелы, оставшиеся в живых, попали в плен.

Большая часть демонов, также живших с людьми и пошедших вслед за кланом Волвес в новый мир, не видели смысла в уничтожении ангелов, они придерживались мнения, что мир разрушен, наказание понесено, лучше просто посадить всех в тюрьмы, лишив тем самым возможности жить прежней жизнью. Но клан Волвес считал иначе. Втайне от всех под своим замком Волвес построили темницу – специальное место, куда отправили всех ангелов, попавших в плен. Чтобы не потерять авторитет в народе, Волвес засекретили это место, никто не знал, что ангелы именно здесь, и никто не знал, что с ними творили. Множество орудий пыток до сих пор можно найти в каждой камере. Да чего я рассказываю? Вы же шли мимо, видели всё. А запах крови ещё ощущается? Простите, я был здесь в худшие годы, так что теперь уже ничего не чувствую. При мне здесь было так много крови, что я уже перестал отличать её запах от аромата чёрного чая. Ангелам отрезали руки и ноги, по частям, по одному пальцу, по половине ногтя. Им вскрывали животы, выдавливали глаза, разрезали глазные яблоки. Однажды, помнится, один из ангелов накричал на своего палача. Не выдержали нервы. И знаете, что было дальше? Его приковали к стене за кисти и запястья. Палач подошёл к нему вплотную и, глядя в глаза, отрубил его достоинство топором. Разумеется, ангел закричал от боли, что жестокого демона сильно не устроило. Чтобы не слышать криков, палач заткнул несчастному рот его же окровавленной частью тела, а затем аккуратно, можно даже сказать ювелирно, провёл топором по животу своей жертвы. На этот каменный пол хлынула кровь, а следом за ней выпали кишки. Но, вы не поверите, ангел был ещё жив и даже находился в сознании. Продолжая смотреть ему в глаза и мерзко хихикать, палач так же аккуратно перерезал горло, наслаждаясь фонтаном крови, забрызгавшей жирную самодовольную морду, покрытую шрамами. Мне продолжать?

– Где ангелы сейчас? – спросил Бел, сморщившись и отведя взгляд.

– Они давно умерли. Те пытки, которые они вынуждены были терпеть, быстро истребили всех, кто был в плену. Но, знаете, принц Айрес, – сказал Ами, глядя на меня, – что самое страшное? А страшно тогда, когда маленький ребёнок смотрит на эти пытки ежедневно, словно исполняя какой-то ритуал. Каждый день, в любое время суток. Каково это: проходить мимо камер и сквозь решётку видеть эти издевательства собственными глазами? Ваш отец, принц Астарот, он видел это, с самого детства подвергаясь такому психологическому насилию. Его отец, Ваш покойный дед, был намного более строг с ним, чем он с Вами. Это отец заставлял Рена постоянно ходить между клеток и часами смотреть на эти кошмары. Мнение, что Рен будет лишён всех человеческих чувств и ожесточится, было ошибочным, но таким, как считал Ваш дед, должен быть идеальный правитель: жестоким, бесчувственным, холодным. Возможно, теперь вам станет более понятно, почему наш Король временами ведёт себя из ряда вон выходящим образом.

– Поверить не могу... – ответил я. – Неужели он и правда пережил такое?

– О да. И отчасти Лео всё же удалось развить в Рене отрицательные стороны, но в полной мере сделать это было невозможно. Все негативные эмоции, возникавшие в душе Рена, забирали его лучший друг и любимая девушка.

– Девушка?! – удивлённо воскликнули мы с Белом в один голос.

– Не мама?

– Хм... Ну... Как бы сказать... В тот момент, когда эгоизм Рена дал трещину, и в его жизни появился лучший друг – Асмодей Фенлил, он также познакомился с девочкой, в которую тут же влюбился. Не аристократка, не испорченная статусом и богатством, не избалованная самовлюблёнными родителями – она была так непохожа на всех, с кем ему приходилось общаться в замке. Он приводил её сюда много раз, и я был знаком с ней. У неё были длинные чёрные волосы и сияющие голубые глаза. Голубоглазыми были лишь ангелы, демоны же обладали кроваво-красным цветом глаз, но она была брюнеткой, как все демоны. Это сразу привлекло меня в ней, я заинтересовался, что же она такое. Но в какой-то момент между Реном и Асмодеем произошла ссора: признавшись в чувствах, Рен не получил взаимности и навлёк на себя гнев друга, также влюблённого в необычную девочку. Затаив друг на друга обиды, они все перестали общаться. Я около тысячи лет не видел эту голубоглазую дьяволицу. А потом, когда Рен достиг того юношеского возраста, в котором нужно было жениться и становиться Королём – он привёл её вновь, как свою невесту. Она стала старше и красивее, но основное не изменилось: она оставалась той же загадочной смесью двух миров. Сам Рен, похоже, за тысячу лет забыл её, он не осознавал, что его невеста и есть его первая любовь.

– То есть он не знал, что уже давно любил Люси? А она? Она помнила его? – возмущённо интересовался Бел, то ли просто от любопытства, то ли из-за злости на Рена, то ли из ревности.

– О, ещё как. В тот же день, когда Рен назвал её своей невестой, я подгадал момент и поговорил с ней. Я спросил, помнит ли она меня, на что она ответила: «Вы не сильно изменились за тысячу лет, господин Ами». Я был поражён и задал ещё один вопрос: «Астарот помнит тебя?» В ответ она лишь посмотрела на меня, но взгляда было достаточно, чтобы понять. Она попросила не говорить ему ничего, потому что хотела начать всё сначала. Видимо, то, что Рен забыл её, очень сильно ранило юное сердце девочки, но она так любила его, что готова была простить любой его эгоистичный поступок. Я был действительно удивлён, но в то же время рад, ведь Рен для меня как родной, а хорошая женщина рядом с ним – залог счастливой жизни. И ведь так и было.

– Что было бы, если бы ему рассказали? – спросил Бел, откровенно не видя в этом никакого смысла.

– Характер Рена очень нестабилен, – ответил Ами. – Все знают, что будет, если заставить его ненавидеть врагов, однако никто и предположить не может, что произойдёт, если он возненавидит самого себя. Любовь, которую он испытывает к этой женщине, всепоглощающая. Узнай он о том, что самолично предал её... Не знаю, остался бы кто-то в живых вообще или нет.

Бел замолчал. Прикусив губу, он посмотрел в сторону, не находя слов для ответа. Он и сам любил маму, но, видимо, не настолько сильно.

– А что насчёт маминых голубых глаз? – поинтересовался я, вспомнив, что мне от неё передались те же глаза.

– Уже после их свадьбы я говорил с её отцом и выяснил всю правду. Мать Люси – бежавший ангел, влюбившийся в демона, поэтому Люси – смесь демона и ангела. Она – сильнейший демон из всех, способный делать всё, чего её душа пожелает. Но едва ли ей это известно.

– То есть она сильнее Рена? – удивился Бел.

– Думаю, да.

Мы с Белом были немного шокированы. Всё это время мама больше пряталась за отца и никак не проявляла свои демонические способности. Основные возможности демонов одинаковы: перемещение во времени, уничтожение небольших предметов силой мысли, полёт, контроль природных стихий. Это могут все, но мало этим пользуются, потому что это довольно слабые умения. Сражения демонов в основном происходят на мечах, придерживаясь старых традиций, ибо в физической силе демоны не уступят ни единому существу в мире. Также у демонов есть ряд заклинаний, помогающих в битвах. Одно из них мама использовала на Беле, когда заставила его переродиться через сотню лет.

– Почему я никогда не слышал об этом раньше? – спросил я, вспоминая всё то, что мне о ней рассказывали. – Будь она самой сильной в мире, она бы совершила что-нибудь историческое, так? Её имя было бы на слуху?

– Не всё так просто, юный принц. Есть ряд деталей, о которых рассказывать слишком долго, но по некоторым причинам она не может использовать свою полную силу. Рен знает об этом, поэтому прячет её за своей спиной. Он достаточно силён, поэтому без проблем защищает её.

– Как они жили? – неожиданно спросил Бел, глядя в пустой угол. Казалось, он был в отчаянии. – Как они жили всё это время? Если он так сильно её любил, почему не удержал возле себя? Почему позволил ей уйти ко мне?

– Ну, я бы не стал себе льстить на Вашем месте, юный Бельфегор. Она ушла не к Вам, она ушла от него, а это две кардинально разные вещи. Будь в тот момент на Вашем месте кто-нибудь другой, он бы точно так же заполучил сие сокровище. А по поводу причин... Не уверен, что я тот, кто должен об этом рассказывать. Личные дела супругов на то и личные, чтобы не распространяться.

– Но вы ведь знаете! – воскликнул я. – Знаете, но молчите! Расскажите же!

– Говорю же, не моё это дело. Спросите у них сами.

– Ну пожалуйста, прошу вас! – закричал я и умоляюще посмотрел на Ами.

– Ох, принц... Даже не знаю, то ли на маму Вы в этом похожи, то ли на отца. Умеете Вы своим взглядом давить на собеседников. Что ж... Ладно, я расскажу. Но будьте так любезны, не передавайте мои слова родителям.

– Обещаю, только между нами!

– Хорошо, слушайте. Жили они замечательно, души друг в друге не чаяли целых два тысячелетия, однако в какой-то момент Люси приспичило завести ребёнка. Рен никогда не одобрял эту затею, потому что знал: из плохого сына вырастает плохой отец. Помня о том, как с ним обращался Лео, Рен не выносил даже мысли о том, что может сам стать таким же монстром в чьих-то маленьких глазках. Но отговаривать Люси было бесполезно: она буквально горела этой идеей. После родов она была всё так же увлечена ребёнком, она любила Вас, Айрес, больше всего на свете. Однако Рен, вбивший себе в голову, что никогда не станет хорошим отцом, не испытывал к Вам никаких чувств. Хотя, вернее будет сказать, что он прятал их от себя самого, свято веря в то, что их и быть не может. Как только подворачивался случай, Люси говорила о сыне, а Рен не мог этого слушать. В тот год весь Ад трясся от страха, потому что Король ушёл в политику настолько глубоко, что новые законы издавались чуть ли не каждую неделю. И тут всё понятно: она с сыном, он – с Королевством. Люси мечтала о полной, счастливой семье, она думала, что раз Рен любит её, то полюбит и сына, которого она ему родила. Однако увидев, что всё идёт совсем по другому сценарию, она была очень подавлена. Много раз я наблюдал, как поздно вечером она плакала, сидя возле Вас, пока Рен был занят государственными делами. Это должно было как-то разрешиться, вот и разрешилось: случайно наткнувшись на мальчика, влюбившегося в её неземную красоту и доброту, она решила, что, наверное, пора менять что-то в жизни, плакать-то надоело. И поменяла.

У меня не нашлось слов в ответ. Отец не любил меня... потому что сам был нелюбимым сыном? Или всё же любил, но боялся в этом признаться? Поверить не могу, насколько всё вокруг на самом деле отличается от моего восприятия.

– Если хотите знать моё мнение, – продолжал Ами, – Люси едва ли сама осознавала смысл своих действий. Она импульсивна, ей просто в какой-то момент показалось, что так будет правильно, вот она так и поступила. Они жили счастливо, потому что Рен старался быть идеальным, во всём ей угождать и уступать, и она привыкла. Но нормальное отношение к ребёнку было для Рена непосильным, тут-то его идеальный образ и рассыпался. Люси искала возможность это исправить, но не находила. А потом подвернулся шанс бросить всё и сбежать. Вы только полюбуйтесь, секунда малодушия – а какой итог.

– И почему же она вернулась сейчас? – спросил Бел, ошарашенный этой историей.

– Потому что любит его, разве не очевидно? – улыбнулся Ами. – Женщины вообще весьма непостоянны, но в данном случае он сам изменился, ведь так, принц Айрес? С её приходом он стал заметно теплее к Вам? Сложно сказать, что именно в его голове перемкнуло, но с высоты своего опыта могу сказать, что он просто смирился с тем, что Вы, его сын, – частичка души Люси. А раз он любит её, он не может отвергать Вас.

– Стало быть, я лишь частичка мамы? Отдельную личность во мне никто не видит?

– Это вам стоит узнать из первоисточника, – ответил Ами и резко замолчал. Сначала он закрыл глаза на пару секунд и напрягся, пытаясь что-то почувствовать, потом широко открыл и с ужасом прокричал: «ОНИ УБИЛИ ЕЁ! ОНА МЕРТВА!»

Глава III. Она мертва

ВЫДЕРЖКИ ИЗ ЧЁРНОГО ДНЕВНИКА.

Блеск в глазах Люси быстро исчез. Она лежала в луже крови, словно сломанная кукла, и на миг даже перестал верить, что передо мной некогда живая женщина. Глядя на неё, я чувствовал, что силы постепенно покидали и моё тело...

Бросив взгляд на Асмодея, я осознал, что в данную секунду из нас троих дышу лишь я один. Это вызвало во мне невыносимое ощущение одиночества. Теперь я точно потерял сразу всех, кто был так важен моему сердцу: и маленькую девочку с ясно-синим взором, и любимую жену, с которой прожил два тысячелетия, и лучшего друга, что спас меня от саморазрушения много-много веков назад. Он забирал весь негатив, что скапливался во мне, забирал всю грусть, что разъедала мне сердце, когда я ходил мимо клеток и видел взгляды, молящие о спасении. Когда ко мне тянулись белоснежные руки, просящие помощи... и когда безжалостные стражники их тут же отрубали топорами. Слёзы, тёкшие по белоснежной коже из ярко-синих глаз, испуганный взгляд, выражение боли на лице... Всё это очень меняло меня и разрушало психику. Не пасть до безжалостного и бесчувственного монстра, каким меня хотел видеть отец, мне помог Асмодей, который позволял вымещать всю мою боль на нём. А потом появилась ещё одна отрада души... Люси, которая заставляла меня видеть краски, которая делала мой мир ярким, своей сияющей улыбкой приглушая в памяти неприятные воспоминания из подвала. Они двое, пожалуй, самые близкие мне существа, которые были со мной в самый тяжёлый период моей жизни. Они помогли в становлении моей личности и спасли от одиночества, уготованного судьбой принца Ада.

Что же с нами сейчас? Я ещё дышу. Вот-вот прервётся обмен воздуха в лёгких, вот-вот я присоединюсь к ним. Моя рана смертельна, я проживу ещё максимум пару минут. Будь я сейчас не ранен, я бы смог воскресить их, моих любимых друзей, но я даже встать не могу. Хорошо, что она умерла раньше меня, я бы не хотел, чтобы она сейчас также мучилась, глядя на моё мёртвое тело. Очень больно и страшно смотреть, как часть твоей души бездыханно лежит перед тобой.

– Вон они! – послышался знакомый голос где-то вдали. – Рен! Рен, это Ами! Рен, держись, слышишь? Не смей умирать, Рен!

Я чувствовал, как Ами, подбежав, начал трясти меня за плечи и кричать, но сознание уже затуманилось, и все слова Ами, сидевшего рядом, звучали для меня как что-то очень и очень далёкое. Я лежал на спине, положив руку на рану, хотя сил прижать её у меня не хватало. Слегка повертев глазами, я увидел, что лежу в луже крови. Такая же ситуация была с телами Люси и Асмодея.

Рядом с Ами стояли Айрес и Бел. Странно, но даже Бел, кажется, смотрел на меня с каким-то волнением. Из последних сил я попытался заговорить с ними.

– Они... мертвы... – дрожащим голосом проговорил я.

– Я знаю, – печально произнёс Ами. – Мне очень жаль, Рен.

– Я... знаю, как воскресить их... но... я не смогу... – говорил я, захлёбываясь кровью.

Ответа я не услышал. Я почувствовал лишь, как Ами сильнее сжал мои плечи.

– Бельфегор Эйдельман! – закричал он. – Ты ведь любишь её, да?

– Люблю, – уверенно ответил Бел.

– Ты владеешь уникальным даром, – приказным тоном говорил Ами, повернувшись к Белу, – исцели Рена, чтобы он смог вернуть её к жизни!

На лице Бельфегора было явное отвращение. Он ненавидел меня, и это вполне понятно. Но это отвращение было смешано с каким-то другим чувством, которого я не мог разглядеть. Я думал, что он откажет, но он неожиданно стал читать какое-то заклинание. «In nomine… obsecro sanabit vulnera… salvare animae… quod potui salvare milibus vitas alias...» – я слышал не все слова и не уверен, что всё правильно понял, но вскоре я стал чувствовать, что мои разорванные ткани срастаются, потому что боль постепенно уменьшалась, а картинка перед глазами переставала расплываться. Моментальная регенерация, которую едва успеваешь ощутить, – и вот, я полностью исцелён, словно меч друга не резал мою плоть, а кровь, в которой я лежал, была не моя.

Я поднялся на ноги и подошёл к Белу. Он удивлённо смотрел на меня, явно не понимая, что я пытаюсь сделать. Я молча протянул ему руку в знак благодарности. Он понял меня и также безмолвно пожал её, глядя куда-то в сторону. Сказать, что мы с ним враги – да нет, 16 лет мы, всё-таки, были лучшими друзьями. И пусть я общался с ним лишь для того, чтобы приглядеть и помешать ему добраться до Люси, я всё же был откровенен в разговорах с ним, как и он со мной. Я нисколько не наигрывал смех, радость, мой интерес к каким-то вещам был совершенно настоящим. Я жил полноценной жизнью, был собой, и мне было даже приятно, потому что я смог начать жизнь с чистого листа. Когда я переродился в семье Галбрейт, я решил для себя: новые родители – новая жизнь. Конечно, я не относился к ним, как к родителям, но всё же я старался не вспоминать те ужасы, что я пережил в своём настоящем детстве, а потому и нашу дружбу можно было назвать в какой-то степени настоящей.

Будучи полным злости на Бела, я решил причинить ему действительно сильную боль. Я долго думал над тем, как же именно стоит поступить, а потом начал копаться в памяти, вновь воспроизводить в голове картины, которые когда-то ежедневно наблюдал. Узнав, что Бел ударил Люси, я понимал, что она слишком мягкая, чтобы сделать что-то в ответ, поэтому я решил наказать его таким жестоким способом, чтобы он никогда в жизни этого не забыл и постоянно видел в кошмарах. «Мою любимую Люси кто-то ударил по лицу?» – тогда эта мысль буквально сводила меня с ума. Агрессия и ненависть захлестнули меня, и я стал художником для невероятно жестокой картины: убийства всей семьи Бельфегора. Моей семьёй была лишь Люси, поэтому я не могу до конца познать его боль от потери родных, но вот сейчас, смотря на пронзённое мечом тело моей самой родной и любимой женщины, я понимаю, что ему тогда, должно быть, было чертовски больно. Но он, несмотря на пережитое, воспользовался своими силами и воскресил меня. А затем пожал мою руку, словно соглашаясь на перемирие.

Знаешь, Бел, я вряд ли когда-нибудь скажу тебе это вживую, но мы с тобой похожи. И знаешь, в чём? Когда мне было больно, я полагался на Асмодея, я цеплялся за него, потому что знал, что он меня спасёт. Я плакал, переживал, боялся, а он поддерживал меня, зная, что я в нём нуждался. А потом, когда ты потерял мать и был предан отцом, я стал твоим «Асмодеем».

Сейчас, когда я прошёл по грани и выжил, когда смерть в очередной раз оставила меня в мире живых, перед моими глазами предстали два тела, бездыханно лежавшие на земле, пропитанной нашей кровью. Это были тела тех, за кого я отдал бы жизнь, не раздумывая, но кто больше не нуждался в моей жертве. Мой лучший друг, который сохранял во мне остатки человечности в самые жестокие периоды моей жизни, кто не позволял мне сдаться, всю жизнь будучи моим противником и сражаясь со мной. Только сейчас я полностью осознал, что Асмодей никогда не был моим врагом, он лишь хотел дать мне в жизни цель. Когда ты становишься пуст и теряешь себя, только наличие противника может тебя спасти. Только наличие того, с кем ты должен бороться. Наверное, он и сам не осознавал до конца, но это именно то, чего он для меня хотел. А моя любимая жена, которая была со мной столько лет, терпела то, что я её не помнил, и простила мне мою нелюбовь к сыну, теперь тоже лежит у моих ног. И сейчас, когда у меня лишь одна попытка, я должен выбрать лишь одного из двух демонов, которых всегда любил. Которыми дорожил, несмотря ни на что. Как мне выбрать, кому из них жить? Кто вообще дал мне право делать такой выбор?

– Знаешь, дорогой друг, – спокойно и доброжелательно сказал я, подойдя к мёртвому телу Асмодея, – мы с тобой многое пережили и многому научились. Сейчас я, в отличии от тебя, жив. Мы оба умерли несколько минут назад от руки друга, вот только я сейчас восстал от руки врага. Наверное, это тоже чему-то учит, да? Хотя тут тоже сомнительно, смотря про какой период жизни говорить. Как бы там ни было, мы оба любили одну девушку и оба виноваты в её смерти. Но я искуплю эту вину, воскресив её, а тебе придётся умереть с этим грехом. Очень жаль, что нас троих вместе больше не будет, я любил и её, и тебя. По-своему любил ту прекрасную девочку из детства, мальчика, что неоднократно спасал меня, и девушку, что встретил спустя долгие годы. Тебя, моего лучшего друга, я любил больше всех. Всегда. Но ЕЁ я люблю сильнее, поэтому из вас двоих сейчас я выберу не тебя. Прости мне это.

После этих слов я подошёл к Люси, взяв на руки так горячо любимое мною тело, в котором уже не было её прекрасной души.

– Ты не станешь воскрешать его? – спросил Ами.

– Я не смогу воскресить обоих, желание у меня может быть только одно. И я сделал выбор.

Бросив призывающий, решительный взгляд на Ами, Бела и Айреса, я со всех ног побежал в сторону леса. Пробежав некоторое расстояние, я нашёл яму, ведущую в тоннель, и спустился в неё. В конце этого тоннеля должен был быть «Свет», защищающий Ад. Мой отец однажды говорил о нём: неизвестно, какую форму он принял, но это частичка войны между ангелами и демонами, случайно попавшая в эту пещеру и ставшая защитником целого мира. Его уничтожение приведёт к уничтожению всего Королевства Демонов, однако Король, как говорят, имеет право на одно желание, которое этот «Свет» обязан выполнить, поэтому я и понёс к нему мёртвое тело Люси в надежде воскресить её. Раньше я и не думал использовать эту возможность, потому что само существование волшебного света было под большим сомнением, ведь это крайне странный объект, словно лампа с джинном, которая каким-то чудом исполняет желания. Но сейчас я как никогда поверил в неё, потому что иначе навсегда лишился бы Люси, чего я точно допустить никак не мог.

Добежав до конца тоннеля, мы все увидели нечто, что нас крайне шокировало. Мы оказались в подводной пещере, которая была защищена какой-то особой магией от попадания воды внутрь. Мне заклинание такой силы было неизвестно, а значит его мог создать только крайне могущественный демон, о котором я почему-то не слышал, или же какая-то субстанция, наподобие волшебного света, которая хотела защититься. Пещера была небольшая и пустая, лишь в середине у дальней стены стоял огромный чёрный каменный трон с высеченными на нём причудливыми узорами, спинкой в форме короны и ножками в форме волчьих лап. Восседая на старинном троне, созданном по подобию стоящего в Лакриме, на нас ехидно и с некоторой наглостью смотрел дьявол. Рядом с каменным троном в ножнах стоял меч, живший, судя по всему, уже не одно тысячелетие, с засохшими каплями крови на рукоятке. Глаза дьявола были двухцветными, правый был кроваво-красный, а левый - кошачье-золотой. И если бы не эта особенность, я был бы почти уверен, что передо мной тот человек, который секунду назад стоял за моей спиной. Невиданный мной ранее демон был как две капли воды похож на Бельфегора. Увидев у меня на руках Люси, он встал с трона, подошёл к нам и приложил указательный палец правой руки между ключицами девушки. Я даже рта не успел раскрыть, как тоннель заполнился ярким светом, и я почувствовал, что частичка меня ожила. Она начала дышать, открыла глаза. Мы все удивлённо смотрели на неё, а она, похоже, понимала, что происходит. Возможно, после смерти душа некоторое время всё ещё находится в теле, и Люси могла видеть всё происходящее.

– Кто... ты? – тихонько спросила Люси, глядя на это существо, так напоминавшее Бела. Одно это уже заставило меня напрячься.

Он ласково улыбнулся ей в ответ, что вызвало во мне вспышку ревности, хотя я и попытался её скрыть, ничего не говоря, выдав себя лишь озлобленным взглядом.

– Не нужно горячиться, Ваше Величество, – язвительно сказал он.

По его тону стало понятно, что не только цвет глаз отличает его от Бела, но и личность. Он был едва ли младше нас с Люси, а то и вовсе мог быть ровесником Ами.

– Кто ты такой, чёрт возьми?! – не выдержал Бел, который был сильнее нас всех шокирован увиденным, смотря на собственное отражение.

– Ох, простите, я ведь не представился, – с иронией ответил он, глядя на Бела. – Меня зовут Эрвин, я прародитель клана Волвес.

– Эрвин... Волвес? – с некоторой долей скепсиса повторил Ами. – Я думал, ты помер давно.

– Я тот, кто развязал войну с ангелами и подчинил себе целый мир, которым, к сожалению, не смог править, но оставил потомкам – вам, – объяснил Эрвин, игнорируя слова Ами.

– Почему... мне так знакомо твоё лицо?.. – тихо и неуверенно спросила Люси.

– Потому что я – настоящий Рикард. Я тот, кого ты полюбила, Люси. И я тот, кто забрал у тебя возлюбленную, Рен.

Нас всех немного шокировало это заявление, учитывая все предыдущие события нашей жизни. Мы не могли понять решительно ничего.

– После победы над ангелами, – продолжал он, будто не замечая нашей реакции, – одна из этих тварей из последних сил наложила на меня проклятие, что стёрло мне память и сделало человеком, да ещё и отправило в мир людей, спутав временные промежутки – я попал во время, наступившее спустя 4 тысячи лет после моего собственного. Это как раз было ваше время. Я прожил в людском мире пару лет, после чего Асмодей Фенлил, желая исполнить свой коварный план по захвату власти, переместил меня вновь в мир демонов. Я был человеком и ничего не знал об этом мире. Так ведь было, милая Люси? Рикард – это имя, данное мне людьми. Я ни в чём не обманул тебя в тот момент, но обманул чуть позже и хочу извиниться.

– Извиниться? – переспросила Люси.

– Именно. Когда Рен убил меня, ты наложила на меня не то заклятие, про которое ты помнишь. Я изменил твои воспоминания, чтобы ты думала, что я живу где-то в мире людей и что я человек, я хотел, чтобы ты меня забыла. На самом же деле ты наложила заклятие, которое должно было сделать меня демоном, но так как я являлся им с самого начала, ты лишь пробудила мою истинную сущность и воспоминания, к тому же существенно увеличив мою силу. Я долго не мог понять, как тебе удалось сделать меня настолько могущественным, но потом картинка сложилась: твоя мать была ангелом, полюбившим демона и родившем от него, стало быть, ты – самое сильное существо в мире, потому что ты смесь двух миров. Ты как бы «между мирами». Извини, что я был не тем, за кого себя выдавал, но едва ли это моя вина.

– Кто же тогда я?! – закричал Бельфегор, и мы все вопросительно посмотрели на Эрвина. У всех были свои причины интересоваться этим вопросом, но все определённо желали знать.

– Чтобы легенда моего перерождения через столетие была правдивой, – спокойно ответил Эрвин, – я создал копию себя в человеческом мире. Я дал случайному новорождённому ребёнку свою внешность и каждую ночь во снах показывал ему куски своих воспоминаний. Так Люси при случае точно могла бы убедиться в том, что «я» переродился и живу на Земле. На самом же деле я давно приковал себя к ядру этого мира, чтобы защищать его, ведь это я отдал Ад демонам. Я наблюдал за тем, что вы делали, но вы с каждым разом всё больше усложняли своё положение и отношения между друг другом, из-за чего я решил в удобный момент «вернуть» Бельфегору его воспоминания, убедив и его самого, и всех вас, что он – это я. И в тот момент, когда Рен открыл ему правду, Бельфегор не умер только потому, что я остановил разрушение его сознания. На самом же деле, Бельфегор Эйдельман, ты другой, ты никак не причастен ко всей этой истории и ко всем, присутствующим здесь, ты оказался втянут в это совершенно случайно. Ты никогда не любил Люси и не знал её, точно так же, как и она никогда не любила тебя. Она любила лишь меня и Рена, а сейчас я точно знаю, что она принадлежит лишь ему, с которым прожила всю жизнь. И я абсолютно рад отдать её тому, с кем она счастлива. Однако и ты, Бельфегор, теперь часть мира демонов, раз ты сам стал одним из нас.

Люси неожиданно завизжала, вцепившись пальцами в волосы, вырвалась, спрыгнула с моих рук и побежала в сторону выхода из тоннеля. Мы все тут же побежали за ней, оставив Эрвина и абсолютно не понимая, что произошло. Я оглянулся и увидел, что Эрвин, с чувством выполненного долга во взгляде и с коварной улыбкой на лице, смотрел нам вслед. Всё это навалилось неожиданно, и не было времени даже обдумать и понять что-то. В тот момент меня волновала только Люси, ведь было понятно, что ей грозит смертельная опасность.

Я видел, как она бежала: она словно не могла держать равновесие, её заносило в разные стороны, и в итоге она, падая, облокотилась на стену, скатилась по ней вниз и села на корточки, уткнувшись носом в колени и держась руками за голову.

Глава IV. Разрушение сознания

ВЫДЕРЖКИ ИЗ ЛАЗУРНОГО ДНЕВНИКА.

Мама сидела на земле, держась руками за голову и облокотившись на стену. Она всё время плакала и кричала, но никто из нас не мог ей ничем помочь. Как бы это ни было глупо, мы стояли рядом и смотрели, хотя, я думаю, сердце от этого зрелища разрывалось не только у меня. После всего услышанного мне было очень жаль Бела, ведь ему перечеркнули значительную часть жизни, но больше всего я боялся за маму, ведь ей было так плохо, а я не мог её спасти. Отец начал обнимать её, но она его отталкивала, словно была не в себе, а он всё продолжал прижимать её к груди.

В какой-то миг мама замолчала и перестала вырываться из объятий отца. На пару секунд всё будто замерло, а мама, широко раскрыв глаза, смотрела в никуда. Спустя пару мгновений она вновь начала отталкивать Рена.

– Кто ты?! Чего ты хочешь от меня?!

– Ты не помнишь меня? – неожиданно спокойно спросил её отец, хотя все мы были немного ошарашены.

– Кто ты, чёрт возьми?! – вновь закричала мама, тихонько добавив: – И... кто я?..

Взглянув в лицо отца, я понял, что он не был так поражён, как мы. Он словно понимал, что с ней происходит.

– Ты Люси Волвес, Королева Демонов. А я Рен Волвес, твой муж.

Взгляд мамы на него стал ещё более непонимающим.

– Мой... муж? – тихонько проговорила она, приложив ладошку к щеке Рена.

– Да, именно, – ответил он монотонно, сверля маму взглядом. – Ты позволишь мне прикоснуться к тебе, чтобы излечить твою рану?

Отец словно боялся напугать её ещё сильнее, поэтому не навязывал ей свою заботу и желание помочь, а лишь аккуратно спасал её от того странного состояния, в котором она находилась.

– М... можно... – немного запнувшись, произнесла мама.

Отец наклонился к ней, обняв её одной рукой за плечи, поцеловал в лоб, а затем полностью прижал к себе и прошептал ей на ухо так тихо, что я едва мог разобрать: «Omoidase». В то же мгновение мама снова начала кричать, извиваться, пыталась вырваться из объятий отца, но он крепко держал её, будто знал, что так и должно быть, что скоро это пройдёт.

То, что он сказал ей, кажется, было не на латыни, как все остальные заклинания. Я читал в одной книжке, что для самых сильных чар используется ряд других языков, стало быть, это магическое слово действительно очень могущественное.

Спустя пару минут, мама вновь притихла. Придя в себя, она подняла глаза, взглянула на отца и поцеловала его.

– Рен... Мой родной... Прости, пожалуйста, я словно сошла с ума, – разорвав поцелуй и прижав Рена к себе, говорила мама. – В голове всё перемешалось, я думала, она просто лопнет...

– Не переживай, я всё прекрасно понял, – успокаивал её отец, обнимая в ответ. – Этот монстр ведь вернул тебе твои настоящие воспоминания, конечно, ты запуталась в себе, так бывает всегда. Ничего, всё хорошо.

Он говорил это настолько нежно и ласково, что мне стало не по себе. Я привык к совершенно другому существу в роли моего отца. Похоже, кроме мамы он вообще никого никогда не любил.

– Рен, какой же ты у меня замечательный... – молвила мама. – Я люблю тебя.

– И я люблю тебя, родная моя.

– Как ты смог остановить разрушение её сознания? – бесцеремонно вмешался Бел, который, очевидно, тоже был удивлён, увидев теплоту их отношений.

Отец отпустил маму, повернулся лицом к Белу, и в этот миг, кажется, должно было начаться что-то ужасное.

– Откуда тебе известно про это? – холодно и неэмоционально спросил он у Бела.

– Я демон. Пока я проходил все круги Ада, я освоил все лечебные заклинания и узнал много подробностей организма демонов, а также узнал обо всех особенностях и болезнях. Так как ты остановил разрушение сознания Люси? Это может сделать только огромная сила, подобная силе Эрвина. Но ты – не он. Объяснись, – размеренно и гладко вопрошал Бел приказным тоном, смотря на отца с какой-то злобой и не сводя с него взгляд.

– В глубине замка Лакрим есть комната, именуемая Цитаделью Славы. В ней находится независимый список всех существовавших когда-либо демонов, в порядке от самого сильного к самому слабому. Этот список пополняется сам, и имена могут менять свою позицию, если демон увеличивает или теряет свою силу. Этот список нельзя исправить намеренно, но зато можно в него заглянуть и увидеть имена самых сильных демонов в истории. Рассказать тебе о первых трёх позициях в этом списке?

– Меня больше волнует конкретно твоя способность лечить неизлечимое.

– Однажды, – продолжал отец, будто не слыша слов Бела, – я был сильно ранен в мире людей. Как оказалось, всё ещё существуют демоны, живущие с людьми, и, что самое смешное, они ненавидят нас – демонов, живущих в отдельном мире. Меня чуть не убили тогда, я был совсем молод и неопытен. Я растерял почти все свои силы и упал в самый конец, на самое дно списка Славы. Я был очень огорчён этим, но моя милая жена каким-то чудесным образом вернула мне силы. Я на радостях побежал в Цитадель, чтобы проверить, на своём ли я 20–ом месте. За всё время, я никогда не смотрел на первую десятку, потому что знал, что меня там нет, и не хотел знать, кто сильнее меня. Но в этот раз на двадцатом месте меня не оказалось. Я посмотрел чуть ниже, чуть выше – меня не было нигде. Тогда я осмелился заглянуть в начало, в первую десятку. И знаешь, что я там увидел?

– Даже представить не могу, – с поддельным драматизмом воскликнул Бел.

– Я увидел своё имя на четвёртом месте, – проигнорировав тон Бела, продолжил Рен. – А потом, глянув на первое, я чётко увидел: «Люси Волвес».

– Что ты сказал?! – вскрикнул Бел, на этот раз действительно поражённый услышанным. Видимо, из его головы успело вылететь то, что нам ранее рассказывал Ами.

– Что слышал, – рявкнул отец. – Но через несколько дней Люси опустилась на второе место, а я занял первое. С того момента и по сей день я – самое сильное существо в мире. А сделала меня таким моя милая жена, до сих пор занимающая в списке вторую строчку. Эрвин Волвес лишь на третьем месте.

Бел был ошарашен. Он хотел сразиться с Реном, думая, что ему хватит сил победить, но в ту секунду на его лице было написано, что он осознал тщетность своих попыток. Даже мне стало не по себе, хотя отец и раньше вызывал во мне страх. Но сейчас, когда оказалось, что есть реальное подтверждение его возможностей, я стал бояться его ещё больше.

– Думаешь, – громко и пафосно спросил отец, – самому могущественному существу мира не по силам остановить разрушение сознания?

Белу было нечего ответить на это. Мы все осознали огромную мощь, которую отец скрывал в себе. Как оказалось, мы не видели и сотой доли этой силы. То же самое можно было сказать и про маму: её способностей я вообще не видел, она всегда пряталась за спину отца. А теперь выясняется, что она всегда была самым сильным существом во вселенной, однажды отдав часть силы отцу и сделав его слегка могущественнее себя. Слишком много информации за день, на всем нужно было время, чтобы переварить её. Да и ответить на этот монолог отца никто не осмелился, все молча побрели к выходу из тоннеля. Отец подал руку маме, спросил, как она, она кивнула, что всё нормально, и мы все направились в сторону Лакрима.

Гражданская война тем временем прекратилась. Отряд, что отец послал на борьбу с восставшими, быстро победил, главари мятежа были найдены и отправлены в тюрьмы, а основная часть жителей с радушием приняла свою Королеву вновь, потому что выбора им особо не предоставляли. Мы все вернулись в Лакрим – наш замок, в котором испокон веков жили правители Ада. Лишь Бел не пошёл с нами, но оно и понятно. Я нашёл его на своём любимом озере, где мы с ним встретились впервые.

– Как ты, Бел? – тихонько спросил я.

– Тебя это действительно волнует?

– Если бы не волновало, я бы не спросил.

– Всё плохо, – быстро раскололся Бел. – Я испытываю какое-то отвращение к себе. Мало того, что я гонялся за несуществующим прошлым, лишился семьи, которую уничтожил твой отец из жажды мести, так я ещё и проникся пониманием к тому, кого должен ненавидеть больше жизни.

– К Рену? Понимаю. Все 117 лет, что я прожил, с его стороны я чувствовал лишь неприязнь. Он никогда не был мне другом, он был лишь Королём Ада, я не чувствовал, что у меня вообще есть отец. Я был его сыном лишь формально.

– Мне это знакомо. Когда моя мама умерла, отец обвинил в этом меня и возненавидел. С тех пор я стал лишь наследником престола, никому не нужным мальчиком, чьим воспитанием никто не занимался.

– В этом мы похожи. Не знаю, винил ли меня отец в том, что ушла мама, но после её ухода он будто не желал признавать, что я его сын. Однако, знаешь, когда я увидел их отношения с мамой, как он с ней ласков и нежен, когда Ами стал рассказывать о его прошлом и о том, что он пережил, я почему-то забыл обо всём, что было между нами за этот век. Я как-то изменил к нему своё отношение, полюбил его.

– Вот и со мной такая история. Я не смог простить своему отцу его ненависть ко мне, но почему-то проникся пониманием к судьбе Рена. Когда ему сказали, что Эрвин переродился спустя сто лет в мире людей, когда он стал думать, что Эрвин – это я, он переродился как сын другой семьи аристократов в том же городе и стал моим лучшим другом. Он был мне самым близким человеком, хотя и дружил со мной лишь для того, чтобы контролировать мои отношения с Люси. Однажды мы пошли в лес и наткнулись на стаю волков-демонов – люпов. Он тогда спас мне жизнь, рискуя своей, что сделало меня сильно преданным ему, хотя сейчас я понимаю, что ему, самому сильному демону во Вселенной, ничего не стоило отогнать несколько животных, они испугались, лишь увидев его. А когда я слушал рассказ Ами, мне стало невыносимо жаль Рена, он пережил столько всего ужасного... Но в то же время я стал уважать его, ведь он был сломлен много раз и всё равно сохранил своё «я». Мне показалось, что я смягчился по отношению к нему. Но, когда я вспоминаю, как он бросил меня в Бездну на уничтожение толпе монстров, как он сжёг дотла моё поместье и жестоко убил всех моих родных, разорвав их на кусочки, – всё моё хорошее отношение к нему испаряется.

– Это была иллюзия, – послышался сзади знакомый голос и шаги.

Отец подошёл к нам и сел рядом, задумчиво глядя на воду. На нём вновь была чистая, незапачканная кровью одежда – чёрная рубашка с короткими рукавами, заправленная в тёмно-синие джинсы, и чёрные ботинки. Он всегда одевался весьма готично, хотя в этом они с мамой подходили друг другу, ведь мама всегда была в чёрном платье и чёрных чулках. Но я бы не сказал, что они одевались мрачно, это, скорее, было элегантно. Я пытался подражать Рену, одеваясь схожим образом, но у меня никогда не получалось выглядеть так стильно.

Бел немного покраснел, когда понял, что отец слышал всё его откровение.

– Извините, что подслушал, – на удивление спокойно и задумчиво сказал отец. – Я не нарочно. Просто хотел присоединиться к вашей беседе, мне тоже есть, что сказать, раз уж всё разъяснилось и подошло к своей логической развязке.

– А... и давно ты тут? – как-то удивлённо и невнятно спросил я.

– Я шёл довольно медленно, думая о своём, и успел услышать почти весь ваш разговор. Уж извините.

Отец ухмыльнулся, но как-то по-доброму. Поняв наши чувства, а не начав насмехаться над ними.

– То, что ты видел тогда, – сказал он, обращаясь к Белу, – это была лишь иллюзия, которую я создал. Твои родные живы. Я не такой моральный урод, чтобы подвергать столь жестокой расправе ни в чём не повинных людей. Мне нужно было сломать, запугать тебя, чтобы ты отрёкся от своих чувств к Люси, которые я не мог принять. Я бы не стал всерьёз убивать твою семью, ведь, как ни крути, я привязался к вам за те 18 лет, что прожил в мире людей. Всё, что произошло за эти годы, не было ложью, я и вправду считал тебя своим другом. Сказать могу лишь сейчас, потому что уверен, что Лю навсегда только моя и ничья больше. А в тот момент ты был моим главным противником в борьбе за неё, поэтому от меня было столько агрессии в твою сторону.

Сейчас отец был откровенен и, думаю, Бел это тоже почувствовал. Кажется, нам теперь нужно будет привыкать к совершенно другому образу Рена.

– Айрес, – обратился он ко мне, – перед тобой я больше всего виноват, прости меня за моё отношение. Дело действительно было в твоей матери. Несмотря на то, что в тебе течёт моя кровь, родила тебя всё же женщина, которая предала меня. Я тогда очень сильно злился на Люси за её измену и не мог полюбить существо, которое она носила под сердцем, хотя в итоге и не разлюбил её саму. Не знаю, сможешь ли ты это понять сейчас, но, возможно, поймёшь попозже, когда в твоей жизни появится кто-то столь милый сердцу.

– Не переживай, я всё понял. Я не держу зла на тебя, отец.

– Я был бы рад дружить с вами обоими, если ещё не поздно, – неожиданно сказал отец. – Вы оба очень неплохие демоны.

– Иллюзия, говоришь? – задумчиво произнёс Бел.

– Да. Никакого вреда тебе, по сути, кроме плохих воспоминаний, я не причинил.

– Что ж, я не против вернуть наши прежние отношения, – улыбнувшись, сказал Бел. – И, если честно, я охладел к Люси. Когда я понял, что всё было ложью и мы не любили друг друга сотню лет назад, я понял, что ваши отношения намного важнее, чем моя симпатия к ней. В глубине души я отпустил её, она твоя. Теперь я могу быть ей просто другом, можешь не ревновать её ко мне.

– Достаточно надменно, учитывая, что она всегда была моей, – улыбнулся Рен. – Но я очень рад, что ты принял такое решение, ведь Люси тоже нужны простые друзья, как и мне. Ну а ты? – спросил отец, повернувшись ко мне.

– Куда мне деться от Короля Ада, папа? – засмеявшись, ответил я.

– Забавно, как сильно ты похож на Лю, – улыбнулся отец. – Голубоглазые любители одинаковых словечек.

– Маменькин сынок, – язвительно произнёс Бел и засмеялся.

– Это уж точно, – присоединился отец.

Я никогда раньше не видел, как он смеётся. Такое выражение лица однозначно идёт ему больше.

Глава V. Мэй

ВЫДЕРЖКИ ИЗ АЛОГО ДНЕВНИКА.

Разрушение сознания – это худшее, что может произойти с живым существом. Это можно назвать болезнью, от которой умирают мгновенно, и которая не подлежит лечению. Чаще всего ей подвержены демоны: их жизнь более насыщена яркими эмоциями и впечатлениями, нежели жизнь тех же людей. Разрушение сознания происходит из-за сильного потрясения, меняющего часть личности. В моём случае было переписано слишком много важных воспоминаний, и возвращение истинных вызвало сильную реакцию мозга. Это было очень и очень больно, просто невыносимо больно, и, если бы не Рен, я бы умерла там.

Суть разрушения сознания в том, что существо перестаёт понимать, что оно такое, как его зовут, где оно находится и кто его окружает. Это немного похоже на амнезию – полную потерю памяти. Сильное потрясение посылает сигнал в мозг о том, что что-то не так, что организм смертельно болен, а мозг в свою очередь начинает стирать всю информацию в целях самозащиты. И получается, что ты чувствуешь жуткую боль, перестаёшь осознавать, что происходит, забываешь всех знакомых, в том числе и себя, а потом умираешь. Не самое приятное окончание жизни.

Мне потребовалась пара дней, чтобы оправиться от произошедшего, и, придя в себя, я решила поговорить с Реном. Нам явно нужен был этот разговор, учитывая, сколько всего произошло за недавнее время.

В нашем огромном замке найти кого-то необычайно трудно, но, к счастью, Рен очень любит читать книги, поэтому, если он не в своей комнате и не в столовой, – он, скорее всего, в библиотеке. Он, как и я, прочёл уже все книги, которые были в Лакриме, но не прекращает делать это, читая всё по новой. С ним очень интересно обсуждать прочитанное, потому что у него на всё всегда есть своё мнение. Меня вообще поражает эта личность: я знаю его больше двух тысяч лет и всё ещё не могу исследовать его душу до конца.

Нашла я его, как и предполагалось, в библиотечном зале. Он перечитывал «Евгения Онегина». К слову, это одна из наших с ним любимых книг.

– Уже встретился с Татьяной? – спросила я, немного испугав его своим неожиданным появлением.

– Уже застрелил Ленского, – ответил он, рассеянно улыбнувшись.

– Ну не дурак ли он? – усмехнувшись, с некоторой иронией спросила я.

– Пожалуй, тот ещё дурак. Но я понимаю его: гордость и всё такое. Я бы тоже не стал извиняться или оправдываться, но и убивать бы не стал ради такого пустяка.

– Ради пустяка? Насколько я помню, это было ради сохранения чести. Думаешь, для него это было неважно?

– Скорее, чересчур важно. Я бы не стал стрелять в близкого друга только потому, что боюсь прослыть трусом, это как-то глупо.

– Согласна, – сказала я, улыбнувшись.

– Ты здесь явно не ради литературы, милая, выкладывай давай, – сказал Рен.

– А сам как думаешь? Нам не о чем поговорить? – ответила я, садясь на диван рядом с ним.

– Вообще-то да, я и сам хотел завести этот разговор. Сложно будет жить дальше, когда столько всего всплыло на поверхность.

– Да-а... – протянула я.

– Как ты смогла столько лет скрывать от меня, кто ты? – Рен отложил книгу и повернулся лицом ко мне.

Мы сидели на небольшом диване, стоявшем посреди огромного библиотечного зала, а вокруг были высоченные стеллажи с книгами. Помещение двухэтажной высоты заставляло нас чувствовать себя такими маленькими, но в то же время близкими друг другу, погружёнными в очень уютную атмосферу. Мы сидели рядом, но та недосказанность, которая была между нами, создавала некую пропасть. Рен тоже чувствовал это. Он не пытался обнять меня или подвинуться ближе, мы сидели на разных краях одного маленького дивана и пытались словами сузить это ущелье, разделявшее наши души.

– Просто в какой-то момент решила для себя, что не стоит ворошить прошлое, – ответила я, отведя взгляд в сторону.

– Почему ты врёшь? – разозлился Рен. – Дело ведь вовсе не в этом?

– С чего ты взял?

– Если бы речь шла о забытом прошлом, ты бы не плакала так сильно, когда Асмодей вытаскивал это всё на поверхность. Скажи всё как есть.

– Как есть? Хах. Не уверена, что найду в себе силы.

– Иначе не было смысла приходить.

– Наверное, – улыбнулась я. – Просто мне сложно обвинять тебя в чём-то, я не умею злиться на тебя. А в этой ситуации я обязана злиться.

– Я сильно ранил тебя тогда, да?

– Очень. Мне всегда казалось, что ты почувствуешь меня подсознательно, если судьба сведёт нас вместе. Я множество раз представляла нашу встречу и то, как ты с одного взгляда всё поймёшь и узнаешь меня, представляла радость, которую мы оба испытаем. Но в действительности всё оказалось совсем иначе, и я даже не знаю, что меня ранило сильнее: твоё грубое поведение или осколки моей собственной иллюзии, вмиг разбившейся вдребезги.

– Ты сильнее меня. Будучи раненной так глубоко, ты смогла перешагнуть через это и добиться моего расположения заново, с нуля. Сейчас всё это кажется таким далёким, но теперь я точно знаю и абсолютно уверен, что ты – самое важное, что есть в моей жизни. И теперь я узнаю тебя, даже если ты будешь в другом теле. Даже если в совершенно ином облике.

– Приду к тебе однажды кошечкой, – засмеялась я.

– Ну вот зачем ты портишь драматический момент? – запротестовал он, но тоже не мог сдержать улыбку.

Теперь, когда мы почувствовали это тепло, окружавшее нас, пропасть исчезла. Я пододвинулась ближе и прижалась к Рену, обняв его. Он обнял меня в ответ и поцеловал в лоб, стиснув ещё крепче.

– Хорошо, когда мы вдвоём, – сказал он. – Вот бы сидеть так до конца вечности.

– Согласна, но, сам же знаешь, не дадут нам. Слишком много проблем вокруг.

Я ожидала, что Рен опять скажет: «Не порти момент!», но он решил поступить иначе. Навалившись на меня сверху, он прижал меня своим телом к дивану, переводя всё вышесказанное в страстный поцелуй. Лежать на этом маленьком узком диванчике было настолько уютно и удобно, что я растворялась в ощущениях. Тяжёлое тело Рена, давившее сверху, его тёплые губы, едва позволявшие глотать воздух, тишина библиотечного зала и жар, исходивший от пламени в камине... Всё это вместе доставляло нереальное наслаждение, вынуждая в очередной раз признать, что жизнь, со всеми её печалями, невзгодами и трудностями, прекрасна.

Сигаретный дым, обволакивавший тело Рена, делал его мужественным и притягательным, а та страсть, с которой он сжимал мои губы своими, сводила меня с ума, заставляя чувствовать себя в его абсолютной власти. Сопротивляться мне и не хотелось, я бы с удовольствием осталась так лежать навсегда.

Но неожиданно я вспомнила, что нужно сделать кое-что очень важное – за этим ведь я и пришла. Разорвав поцелуй, я слегка оттолкнула Рена, поднимаясь.

– Что-то не так? – удивился он.

– Всё так, просто я вспомнила, что пришла сюда с ещё одним вопросом.

– Обязательно нужно выяснять это сейчас? – обиженно спросил Рен, не желая прекращать столь страстную прелюдию.

– Ну Ре-ен, – промурлыкала я.

– Ладно, ладно, что ты хотела? – спросил он немного растерянно, поправив волосы.

– Ты отпустишь меня в мир людей? Я хочу вернуть своего отца в Ад, ведь он, всё-таки, часть нашей семьи. К тому же, он отправил Бела через все круги Ада, он безрассуден, будет безопаснее, если он будет у нас на глазах. Я бы ушла без твоего ведома, но ты ведь разозлишься, да?

– Неожиданно, – задумчиво ответил Рен. – Конечно, я разозлюсь. И что значит «отпустишь»? Я пойду с тобой.

– Нет, нет, нет! Отец ведь не любит тебя, в твоём присутствии он может не согласиться!

– И ты предлагаешь мне отпустить тебя туда одну? Без защиты? Это даже на шутку не похоже, Лю!

– Родной, ну что со мной может случиться?

– В человеческом мире остались тысячи и тысячи демонов, ненавидящих нас – демонов Ада. Возможно, ты забыла, как они обошлись со мной пару тысячелетий назад?

– Я не забыла. Но я голубоглазая, по мне ведь не видно, что я демон, – улыбнулась я.

– Согласен. Но без охраны не отпущу. Возьми с собой хотя бы Айреса, он же тоже голубоглазый. Думаю, Най будет рад хоть раз увидеть внука.

– Это точно, отец давно хочет познакомиться с нашим сыном.

– Тем более. Но сначала поговори с Айресом, потому что, если он откажет, ты останешься дома.

– Как скажешь, милый, как скажешь.

Айрес, как я и ожидала, оказался не против, его даже уговаривать не пришлось, ведь он ни разу не был в мире людей, и ему было крайне любопытно. Буквально через час мы с ним отправились в путь. Перемещение между мирами – штука непростая. Мне всегда это удавалось с лёгкостью, но в этот раз я, почему-то, оплошала. Не знаю, что я сделала не так, но мы с Айресом оказались в разных частях города, причём я попала куда-то на пустошь, а он, видимо, туда, куда нужно было.

Я шла по дороге, ведущей в неизвестность, надеясь выйти в город или хотя бы населённый пункт. Мои волосы развевались на ветру и всё больше запутывались, периодически закрывая мне лицо. Я шла очень долго, но дорога всё не кончалась, а картина вокруг оставалась неизменной. Меня окружало огромное пустынное пространство, где были лишь трава, камни и та небольшая дорожка, по которой я брела. Не знаю, сколько я прошла, но через какое-то время полил дождь. Я почувствовала жуткую усталость и упала на траву. Жестокие холодные капли падали на меня, словно прижимая к земле. Глаза постепенно закрывались, дождь и ветер погружали меня глубоко-глубоко в бездну...

Я видела сон, и я точно помню, что там был Рен. Мы обнимались и разговаривали о чём-то в лесу, и у меня было что-то странное ниже шеи... Я не помню, образ был расплывчатым. Больше всего было похоже на то, что я была беременна. Но потом сон резко сменился другой историей, где я не видела лиц, но картина была похожей: беременная женщина и мужчина рядом с ней, только вот женщина была белокурой, я видела её длинные волнистые локоны, а мужчина держал на руках маленькую девочку лет двух, обнимая жену, беременную вторым ребёнком. Это точно уже были не мы. Через мгновение я увидела третью историю, совершенно не похожую на первые две: кто-то, подозрительно похожий на меня, сидел на коленях рядом с умирающим мужчиной и плакал, не зная, как жить без него. Рядом со мной стояла другая девушка и тоже плакала, видя это бездыханное тело.

Подняв глаза, я увидела, что лежу на траве. Я уже и забыла, что упала несколько часов назад. Поднявшись, я вновь побрела по этой узенькой тропинке. Я шла, шла и шла, пока наконец не увидела небольшой домик с двумя этажами и треугольной крышей, вокруг которого было посажено множество цветов, охраняемых старым хлипким заборчиком. Приблизившись, я почувствовала знакомую ауру внутри. Войдя в дом, я увидела Айреса и отца, мило пьющих чай за столом.

– Люси! Ты наконец нашла нас! – воскликнул отец.

Это был демон высокого роста и крепкого телосложения с низким, немного грубоватым голосом. Он прошёл через войну за завоевание Ада, так что он очень самодостаточен и горд собой. В его взгляде виден очень старый, можно даже сказать «древний» демон, который многое повидал и не обделён жизненным опытом. В связи с этим у него, конечно, хватает друзей и связей, так что он довольно страшный дедуля. Хотя внешне ему можно дать около 23–25 лет, что является очень большой редкостью для нестареющих жителей Ада. И его лучше не злить: он очень серьёзный противник. Но я не скажу, что мне не нравится мой отец или я боюсь его – наоборот, я им восхищаюсь. Единственный его недостаток – это его отношения с Реном. Они на ножах с самого знакомства, потому что отец в курсе нашей с ним тысячелетней любовной истории перед браком. Я просто ненавижу, когда они ругаются.

– А... Ну да. Не знаю, что произошло с моей телепортацией, – говорила я, чувствуя некоторое головокружение, – что-то пошло не так и...

– Не переживай, мама, – улыбнулся Айрес. – Всё хорошо, мы наконец здесь. Я уже рассказал, зачем мы пришли, но Най почему-то отказывается.

«Най»?! Он зовёт своего деда по имени? Да уж, интересное начало семейной истории.

– Дело в том, Лю… – неуверенно начал отец. – Я долгие годы скрывал от тебя нечто важное. Ты ведь и сама знаешь, как этот твой Рен «любит» ангелов, поэтому я так долго молчал. Я не могу отправиться с вами и оставить здесь беззащитное создание, созданное мной.

Мы молчали, глядя на него, не отрываясь. Мне сложно было понять предмет нашего разговора, так что я просто продолжала слушать.

– Мэй, иди сюда, – позвал отец кого-то, повернувшись в сторону двери одной из комнат, видя наше непонимание.

Оттуда вышла девочка лет четырнадцати, ростом примерно с меня, с белыми волосами до плеч, ярко-синими глазами и на удивление взрослым телосложением. Она робко смотрела на нас, ничего не говоря.

– Знакомься, Лю, Мэй – твоя младшая сестра.

Она неуверенно протянула мне дрожащую руку, глядя в пол, и молвила лишь: «Приятно познакомиться, Люси». Я пожала её руку в ответ, ничего не сказав. Я была поражена.

– Но… Как такое возможно? Почему она не?..

– Почему не демон? Я сам не знаю. Твоя мама умерла при родах Мэй, а сама Мэй родилась чистым ангелом, не переняв ни единого гена от меня. Но ты должна понимать, что она твоя родственница, твоя родная сестра, мы не можем просто оставить её здесь одну. Я вернусь в Ад только с ней.

Я была в полнейшем шоке. У меня просто не укладывалось в голове, как такое может быть. Мне 31 век, больше трёх тысяч лет, а я только сейчас узнаю, что у меня есть сестра? Да ещё и ангел? Да ещё и живущий в мире людей? Это было абсолютно невообразимо.

Мысли в голове менялись ежесекундно. "Откуда у меня сестра?", "Что скажет Рен?", "Он разочаруется, узнав такое обо мне?", "Что делать с отцом, если Рен откажется принять эту девочку?"

– Но я не знаю, пап… что скажет Рен? – Я озвучила крайне очевидный вопрос.

– Этого я тоже не знаю, – холодно ответил отец. – Но ты должна понять, Люси, что мне стоило больших трудов скрыть Мэй от тебя и от всех остальных. Отчасти из-за неё я отправился жить в мир людей, потому что здесь её прятать легче.

– Почему ты вообще молчал обо всём этом? Почему я от посторонних людей узнала, что моя мать была ангелом?

– Потому что я не хотел портить твою судьбу. У тебя было бы гораздо больше врагов, если бы все знали, что ты наполовину ангел. А Мэй, только появившись у всех на виду, тут же была бы убита демонами, всё ещё ненавидящими ангелов и не желающими разбираться. Я тоже ненавидел тех белокрылых существ, которые жили в Раю, но сейчас я просто не могу придерживаться той же точки зрения. Твоя мать переубедила меня, а характер Мэй и вовсе сформировался не из-за происхождения, а из-за воспитания мною. Я сам его создавал с нуля, поэтому винить во всём её ангельскую сущность просто нет смысла.

– Прости, что так неожиданно, Люси, – тихонько выдавила Мэй.

Все перевели взгляд на неё, и она засмущалась, опустив глаза в пол. Нелегко пришлось всем, и ей в том числе – я это понимала. Но с радушием принять родственницу, которой всю жизнь рядом со мной не было, я просто не могла.

– Я не заставляю тебя любить Мэй, – вновь заговорил отец. – Мы все понимаем, что спустя три тысячелетия проникнуться чувствами к непонятному существу крайне сложно. И вряд ли она быстро тебя полюбит по той же причине. Но нужно принять существование друг друга как факт, потому что это так.

Я всё больше думала о Рене и о том, что сказать ему. Мне, в принципе, не сложно было просто принять факт её существования. Полюбить – вряд ли. А просто смириться и попытаться познакомиться с ней поближе – почему бы и нет. Но Рен не так легко со всем свыкается, поэтому я просто не представляла, как ему сказать.

– Сложнее всего объяснить всё это Рену, – вздохнув, сказала я.

– Ты сможешь убедить его приютить тётю Мэй, я уверен, – вмешался Айрес.

– Ну... Я попробую... – согласилась я, чувствуя давление со всех трёх сторон.

– Попытайся, – равнодушно сказал отец, словно его не волновало, вернётся он в Ад или нет.

Я всё ещё была в лёгком шоке и не до конца понимала, что происходит, поэтому мне нечего было сказать сестре. Я не нашла слов для комментариев услышанного. В последнее время информации стало чересчур много.

Немного помедлив, я перенесла нас в Ад. На этот раз перемещение между мирами удалось, и мы оказались в гостиной, где Бел и Рен о чём-то разговаривали. Завидев нас, они оба соскочили со стульев, и Рен бросился обнимать меня.

– Как же я волновался, милая, – ласково сказал он.

Однако, увидев позади меня Мэй, он отошёл и злобно посмотрел на всех нас.

– Что ЭТО такое? – грозно спросил он, кивая на Мэй.

– Младшая сестра Лю, – ответил отец, видя, что я не в силах объяснить, испугавшись агрессивной реакции Рена.

– Сестра? Откуда у неё, спустя 3 тысячи лет, появилась сестра, да ещё и в теле ангела?

Я взяла его за руку, и мы поднялись наверх по лестнице, ведущей из гостиной на первом этаже в гостиную на втором. Я рассказала Рену всё, что услышала от отца, и попросила не прогонять Мэй, чтобы вслед за ней не ушёл отец.

– Любимая, я правильно тебя понял: ты хочешь, чтобы я оставил в Лакриме ангела? – Рен стоял, облокотившись на стену, держа руки в задних карманах джинсов и согнув одну ногу в колене.

– Родной, ну пойми же, она не из числа тех ангелов, что давно уничтожены, она воспитана демоном, у неё не такой характер, как у тех, кого победил Эрвин! Она другая! Пожалуйста, ради меня, не выгоняй её!

– Ох... – тяжело вздохнул Рен и задумался. – Я не думаю, что это хорошая идея. Ты и сама её толком не знаешь, почему ты так уверена, что она другая?

– Прошу тебя, Рен! Важнее всего то, что без неё отец тут не останется!

– Ты это делаешь ради него, ради неё или ради себя?

– О чём ты? Ради всех!

– Явно не ради меня. Каким королём я буду, если выяснится, что я приютил ангела и позволяю ему разгуливать по Аду, да ещё и по замку Волвес?

– Мне кажется, не этот вопрос тебя волнует. "Каким королём я буду, если выяснится, что сестра моей жены, её мать и частично она сама - ангелы?"

– Что? – Рен сделал вид, что не понимает меня, но по глазам я поняла, что в какой-то степени угадала. – Я не... Я не думаю, что моя репутация может испортиться из-за тебя.

– Тогда выполни мою просьбу, Рен. Прошу, сделай так, как я говорю! Я не хочу оставлять отца в мире людей, а без неё он отказывается с нами жить.

– Я очень и очень не хочу этого делать, – ответил он.

– Мне эта ситуация тоже не кажется идеальной, но какой есть выход, если отец отказывается уходить без неё, а её ты не принимаешь?

– Мне чертовски хочется её убить, уж прости. Не могу спокойно смотреть на ангела, стоящего в гостиной Лакрима.

– Откуда у тебя-то ненависть к ангелам? Ты ведь не видел, какими они были в лучшие свои годы и что делали с демонами, ты только слышал из историй, – возразила я, хотя и понимая, что я сейчас на очень тонком льду.

– Мне этого достаточно, – сухо ответил Рен.

– Прошу, просто дай ей шанс! Не ради неё, ради отца! Ради меня, в конце концов!

– Хорошо, но только ради тебя, – сдался Рен. – Но тогда пусть живёт в Лакриме и не выходит из западного крыла, никто из жителей Ада не должен видеть её, ещё слухов по Королевству нам не хватало. Слугам я запрещу там появляться, за исключением определённых дней, когда смогу сам всё контролировать.

– Как скажешь! – восторженно воскликнула я. – Главное, не передумай.

– Я тебе обещаю, не переживай.

Мы спустились обратно вниз, где нашего решения ждали отец, Мэй, Айрес и Бел. Все они внимательно смотрели на Рена.

– Пусть живёт в Лакриме в западном крыле, о её существовании не должен знать никто, кроме тех, кто сейчас находится здесь, – легко и без интереса проговорил Рен, стоя на лестнице и глядя куда-то в сторону. Все остались относительно довольны этим решением, ведь так Мэй хотя бы останется с нами, а отец будет жить в Лакриме.

Я показала Мэй её комнату и устроила небольшую экскурсию по замку. Наш замок Лакрим полностью построен из камня, на полу лежат ковры красного цвета, закрывающие весь пол в коридорах и комнатах. На стенах красуется множество картин: натюрмортов, портретов, пейзажей. Крепость окружена рвом, отделяющим холм, на котором стоит замок, от холма, соединённого с остальной территорией Ада, а сам Лакрим представляет собой огромное здание прямоугольной формы, именуемое «Главным», окружённое четырьмя башнями – «Чёрная», «Красная», «Фиолетовая», «Железная» – стоящими по углам «Главного здания», а также ещё одной – «Запретной» – стоящей позади. «Запретная» башня была заброшена много веков назад, проход в неё невозможен ни для кого, кроме Короля. Даже мне, как Королеве, нельзя входить туда, если я одна, только в присутствии Короля, разрешающего мне это. Все Волвес, наши друзья и гости – все живут в «Главном здании», башни же предназначены для иных различных целей. Наш замок расположен очень далеко от всех городов, но его отлично видно со всех уголков Ада. Чтобы попасть сюда, необходимо подняться на высокий холм, пройти сквозь лес, в котором мы очень любим проводить время, а затем пересечь поднимающийся мост, длинною в две сотни метров, и вот, Вы у главных ворот замка.

Во всех коридорах на стенах висят подсвечники, горящие в любое время суток. В жилых комнатах двуспальные деревянные кровати, письменные столы и шкафы для одежды, а также, разумеется, всё, что угодно владельцу. Про подземелье я Мэй не сказала, чтобы не пугать её, ведь она могла подумать, что Рен когда-нибудь заточит её там. После небольшой прогулки по замку я проводила её до комнаты и ещё раз напомнила ей, что она не должна покидать западное крыло. Затем я отправилась в наши с Реном покои. Этот день был тяжёл для всех нас, но, признаться, я рада, что у меня появилась сестра. Вокруг меня одни мужчины, у меня нет даже дочери. Теперь появилась хотя бы одна женщина в моём окружении, мне будет с кем поговорить о своих проблемах, которых мужчины не понимают.

Глава VI. Любовь - это война

ВЫДЕРЖКИ ИЗ ЧЁРНОГО ДНЕВНИКА.

Со вчерашнего дня в замке живёт ангел. В Лакриме, в замке демонов, правителей Ада, живёт ангел, чьих дальних родственников уничтожала моя семья. Я никак не могу с этим смириться. Отвращение, возникающее внутри меня в моменты, когда я её вижу, просто за гранью допустимого. Мне кажется, скоро меня начнёт рвать при виде этих светлых волос и ехидной улыбки. Однако деваться мне некуда, раз уж сумасшедший папочка называет ЭТО сестрой Люси и ставит ультиматум, заставляющий нас свыкнуться с ситуацией. «Или я забираю её с собой, или в Ад не вернусь» – да что этот старик вообще о себе думает? Просто надавил на жалость Лю, а будь там я, ничего бы этого не было. И ещё неизвестно, правда ли они родственники, или же Най всё это время скрывал что-то более существенное. Очень сомнительно, что один ребёнок родился полукровкой на стыке миров, а второй не перенял ни единого демонического гена, оставшись чистокровным ангелом.

Однако я согласился со всем этим не только из-за условий Ная, будто это единственной причиной, было бы действительно странно. На самом же деле я очень хочу, чтобы в жизни Лю был кто-то помимо меня, и поэтому я рад её дружбе с Белом, но Бел, всё-таки, мужчина, как и я, и Айрес, и Ами, и Най, и Асмодей. А Мэй хоть и тёмная лошадка, но девушка. Пусть даст Люси возможность расслабиться.

Поразмыслив над этим в столовой, я направился в свои покои. Мой путь обычно пролегал мимо комнат, в одной из которых сейчас жила Мэй. Поселив её в дальнем крыле, я надеялся держать в тайне её присутствие, ведь туда не допускается никто из прислуги без моего разрешения. Отчасти поэтому все самые важные для себя места я сконцентрировал там же – и личную столовую, и один из входов в библиотеку, и свои покои. Пройдя мимо приоткрытой двери в комнату Мэй, я услышал знакомые голоса. Заинтересовавшись, о чём могут разговаривать женщины, я притормозил и прислушался.

– Я так рада, что попала сюда! Здесь так красиво! – пропищала Мэй.

– Если честно, я тоже рада, что у меня появилась подруга. Девушек здесь, как ты, думаю, заметила, явная нехватка.

– Да уж, но зато сколько красивых мужчин! Они все такие замечательные! Улыбчивые, вежливые, темноволосые, все очень похожи на папу! Я так устала жить под его контролем, вот бы выйти замуж за достойного демона, чтобы он защищал и любил меня!

– Не хочу тебя расстраивать, но так уж вышло, что ты родилась ангелом, так что союз с демоном очень маловероятен.

– Но папа же полюбил маму! – возразила Мэй. – Значит, есть демоны, которые не против!

– Я не знаю, как это вышло, – вздохнула Люси. – Для него эта тема закрыта.

– Я всё равно верю, что здесь есть достойный демон! – воодушевлённо кричала Мэй. – А ты всех мужчин в замке знаешь?

– Ну... не всех, но самых красивых знаю, – засмеялась Лю.

– Просто мне понравился один... Он такой необыкновенный!

– Кто? – В голосе Люси слышалось неподдельное удивление.

– Я не знаю его имени... Но он тут самый красивый!

– Самый красивый тут твой племянник. Не думаю, что ты могла влюбиться в родственника, который младше тебя на 3 тысячи лет, правда?

– Нет, нет, он красноглазый. Я не знаю, как описать его... Но он точно лучший из лучших!

– Хм... Может, Бельфегор?

– Может быть. Не уверена… Но я точно помню, что он был в комнате, когда мы только пришли!

– Значит, точно Бельфегор, – снова засмеялась Лю. – Больше и не было никого.

Спустя полминуты тишины я услышал шаги и быстро пошёл вперёд. Они, видимо, решили пройтись по замку, и я не хотел бы, чтобы меня застали за таким глупым занятием, как подслушивание девичьей болтовни.

Ты ошибаешься, Лю. Тогда в комнате был кое-кто ещё. Просто ты даже не думаешь об этом, ведь не ждёшь подвоха. А там был я. И я очень не хочу оказаться прав в своих догадках.

Решив обойти Лакрим полностью, я погрузился в свои мысли, это меня всегда успокаивало. С того момента, как я отошёл от комнаты Мэй, прошло около получаса, и я услышал, что за мной кто-то бежит, а вскоре почувствовал, как кто-то взял меня под руку, прижался ко мне и стал двигаться в том же направлении. Я повернул голову и увидел эти светлые волосы, бледные губы, складывавшиеся в кривую улыбку, и пустые глаза, так ненавистные мне.

– Привет! Я как раз шла в эту сторону и увидела тебя! Если я правильно помню, там один из входов в библиотеку? – Она обернулась и покрутила головой. – Ой, или мы его уже прошли? Извини, всё никак не привыкну.

Меня тошнило от одного лишь взгляда на неё, не говоря уже о том, что она прикасалась ко мне и пыталась своим писклявым голосом завязать разговор.

– Я хотел бы пройтись в одиночестве. Ты позволишь? – ответил я и, кинув на неё холодный взгляд, вырвал руку из её объятий.

– Хорошо, как скажешь, – улыбнулась она и убежала. Словно камень с души упал. Я боялся не сдержаться и придушить её.

Мне действительно очень некомфортно от её присутствия в моём замке. Складывается ощущение, что Лакрим больше не полностью под моим контролем, что я потерял часть своей власти. Я не могу отслеживать её перемещения и не могу на неё влиять, но при этом хожу по очень тонкому льду, держа её здесь и зная, чем мне грозит раскрытие подобных действий.

Прошло ещё полчаса моих блужданий, как я почувствовал, кто кто-то подбежал и обнял меня сзади. Я со злостью в голосе сказал: «Отпусти», после чего руки, державшие меня, ослабли, а девушка подошла и встала напротив меня.

– Что с тобой такое, милый? – удивлённо спросила Лю. Меня очень возмутило поведение Мэй, и я подумал, что это снова она. Но когда я увидел Лю, вся злость, конечно, исчезла.

– А... Лю! Здравствуй. Извини, я неважно себя чувствую... – мой тон потеплел, ведь к Люси я не испытываю абсолютно никакого негатива.

– Может, пойдёшь, приляжешь? – с волнением в голосе спросила она.

– Да, пожалуй.

Лю отвела меня в нашу комнату и уложила в постель, накрыв одеялом, словно у меня была какая-нибудь реальная болезнь, вроде лихорадки.

– Тебе чего-нибудь принести? – спросила она, вставая с кровати.

– Нет, не нужно, лучше побудь со мной... – сказал я, схватив её за руку.

Она явно не поняла, что со мной, но легла рядом, нежно смотря мне в глаза. Через несколько минут мы с ней уснули и проснулись только утром.

Поутру я хотел поговорить с Люси, потому что чувствовал себя неловко перед ней. Но ей было не до разговора – она быстро побежала умываться, а затем на первый этаж завтракать. Я был уверен, что она так рвалась к своей новой подруге, с которой хотела о многом поговорить и многое ей рассказать. Лю не видела той настоящей сущности Мэй, которую заметил я. Когда они вернулись из человеческого мира, я ведь тут же бросился обнимать Лю, и Мэй это видела, но всё равно решила добиться моего внимания. Как же я ненавижу эту черту характера в женщинах.

Во время завтрака Мэй смеялась над шутками Лю, шутила сама, но при этом постоянно бросала взгляды на меня. Пару раз даже подмигнула мне, когда мы пересеклись глазами.

Выйдя из-за стола, я пошёл в подвал. Не знаю, почему меня туда потянуло, но мне хотелось грустных воспоминаний, грустной ностальгии. Я хотел посмотреть на орудия пыток и капли крови в камерах, чтобы вспомнить, каково было видеть убийство ангелов собственными глазами. Хотелось представить на месте тех мучеников эту омерзительную Мэй, уж больно раздражала она меня.

Но не успел я даже приблизиться к подвалу, как вокруг моей руки вновь обвилась змея. Прикосновения Лю никогда не были такими неприятными, так что я был уверен в том, кто же это. И я не ошибся.

– Доброе утро! Ты снова идёшь в неизвестном направлении? – пропищала она. – Я могу составить тебе компанию.

– Тебе разве не нужно заниматься своими делами? – со злобой в голосе ответил я.

– Ну что ты, мои дела подождут! – весело воскликнула она и поцеловала меня в щёку.

В этот момент я просто взорвался.

– Это что сейчас было, женщина?! – закричал я на неё.

– Поцелуй, – удивлённо ответила она. – А что ещё это могло быть?

– Я муж твоей сестры, ты разве не знаешь об этом? – едва сдерживая свою агрессию, спросил я, надеясь услышать что-то вроде «А, да? Ну тогда ладно».

– Знаю, – ответила она и прижалась ко мне ещё сильнее, потянувшись к губам, – ну и что? Это для меня не преграда.

Её наглость просто свела меня с ума. Я вырвался из её объятий и дал ей пощёчину, она упала на пол, закрывая рукой щеку и в шоке смотря на меня. Откуда ни возьмись прибежала Люси. Судя по всему, она не слышала нашего диалога, а только увидела, как я ударил Мэй. Лю подбежала к Мэй, обняла её, подняла на ноги и злобно посмотрела на меня. Такого взгляда я за 3 тысячи лет не видел ни разу.

– Это что такое, Рен?! Как ты посмел поднять на неё руку?! Ты совсем выжил из ума?! Псих! Держись от нас подальше! – крикнула Люси и убежала, уведя Мэй за собой.

Я очень и очень обиделся на неё. Обиделся настолько, что решил переночевать в отдельной комнате, потому что не мог выносить её близости. На какой-то момент мне даже показалось, что я её разлюбил. Между мной, с кем она прожила 2 тысячи лет, и сестрой, которую знала несколько дней, она выбрала девушку, подставившую меня. И ведь она даже не дала мне объясниться, даже не спросила, что случилось. Никогда бы не подумал, что она может сказать мне такое. Я мог бы простить её злость, но вот эти слова... они словно ножом ударили по сердцу.

Уснуть я не мог, всё время думал, думал, думал. Пытался понять её, но всё время вспоминал про свою обиду и только больше злился. Я пролежал так часов до трёх ночи, а потом услышал шаги в коридоре. Через пару секунд в комнату вошла Мэй, на которой из одежды было только то, в чём она спала.

– Здравствуй, Рен, – сказала она, похотливо улыбаясь.

Она подошла к моей кровати, залезла на неё, а затем легла на меня и стала водить пальцами по моей груди. Я лежал, не двигаясь, пребывая в нереальном шоке от этой наглой девицы, которая не то что не поняла весьма нетонкого намёка, но ещё додумалась прийти ко мне посреди ночи.

– Чт!.. – я хотел было возразить, приподнявшись с подушки, но она закрыла мне рот рукой и толкнула обратно, продолжая трогать мой торс и плотоядно смотря на меня. Я первый раз столкнулся с подобным безумием и был словно парализован. Её прикосновения мне были отвратительны, а коровьи глаза, глядевшие в мои, казались мне настолько мерзкими, что я бы их выколол всё в том же подвале, и рука бы моя не дрогнула. Но конкретно в этот момент я действительно был настолько поражён её наглостью, что не мог пошевелиться.

Вдруг в коридоре снова послышались шаги. Аккуратные шаги, сделанные маленькими ножками, которые я сразу же узнал, как услышал. В комнату зашла заплаканная Лю. Увидев Мэй на мне, она, конечно, пришла в ярость.

– Что это такое?! Что здесь происходит?! – закричала она.

– А ты не понимаешь? – надменно спросила Мэй, сидя на мне и повернувшись лицом к Лю. – Я ведь говорила тебе про мужчину, покорившего моё сердце. Уйди, ты мешаешь!

Из широко раскрытых от удивления глаз Лю вновь потекли слёзы. Я тут же пришёл в себя, соскочил с кровати, сбросив Мэй на пол, подбежал к Лю и схватил её за плечи.

– Люси, послушай меня! Это не то, о чём ты подумала! Я не звал её, она насильно пришла и залезла на меня! Лю!

– А ты так слаб, что терпел её нежности до моего прихода и не мог никак с ней справиться? – обиженно говорила Лю, глядя куда-то в сторону. – Король Ада, тоже мне. Я всё поняла про вас двоих. В твоей жизни за эти 2 тысячи лет просто не появлялось женщины, с которой ты мог бы мне изменить. Видимо, этот факт просто мешал мне увидеть истинного тебя. Ты мерзавец. Отпусти меня, – приказала она и вырвалась из моих рук.

Бросив взгляд на сидевшую на полу Мэй, она добавила: «А с тобой меня уже точно ничего больше не связывает, ты мне никто». После этих слов она ушла, оставив нас вновь вдвоём. Это ситуация была беспрецедентна, я не знал, как себя повести и как доказать ей, что я не причём.

– Ну и ладно, – сказала Мэй. – Теперь ведь даже проще. Иди сюда, Ренушка.

"Ренушка"? Что за мерзкое слово?

– Ты так ничего и не поняла?! – закричал я. – Пошла ты к чёрту!

– Но Рен...

– ВОН ИЗ МОЕГО ЗАМКА! – завопил я, своим гневом выпустив огромный всплеск энергии, который стёр в прах все предметы, находившиеся в комнате, будто заметая следы преступления. После этого я вылетел оттуда и побежал искать Люси, но, не найдя её и решив дать ей время, вернулся в наши с ней покои.

Никто и никогда не позволял себе такой наглости, как наброситься на меня, да и настолько прямого доступа ко мне ни у кого никогда не было, я же Король, как-никак, тут везде охрана. Ну да, Король, ага. Управлять ситуацией не научился, зато Королевством – хоть сейчас. Поднять налоги? Без проблем. Прекратить гражданскую войну? Могу и дважды. Сделать всё, чтобы не ранить самого близкого человека? Упс, неувязочка. Как же я ненавижу себя в такие моменты. Почему я не среагировал сразу? Почему не сбросил эту гадюку с себя и не прибил на месте? И что мне делать теперь, когда Люси всё поняла неправильно?

На следующее утро я спустился в столовую на завтрак, надеясь поговорить с Лю после того, как всё немного успокоилось, но её не оказалось. Вместо неё со мной жаждал поговорить Най, а вместо завтрака я получил пренеприятнейшее известие.

– Когда ты видел Люси в последний раз? – холодно спросил Най, когда мы зашли в его комнату.

Солнечный свет пробивался сюда сквозь деревья, но не слишком успешно, да и время было достаточно раннее, поэтому атмосфера, созданная полумраком и гневом Ная, была гнетущей и давила.

– Сегодня ночью, – ответил я.

– Что произошло между Люси, тобой и Мэй?

– Долго объяснять.

– Хорошо, я поставлю вопрос иначе: что ты сделал такого, что Люси сбежала в Бездну и заперлась там?

– Что?! – вскрикнул я, не веря собственным ушам.

– Всё именно так, как я говорю. Ночью она в слезах пришла ко мне и сказала, что уходит обратно в Бездну. Просила передать всем, что искать её нет смысла, переместиться в её комнату из любого другого мира невозможно, она наложила заклинание, запрещающее попадать к ней каким-либо способом, кроме двери. Дверь, соединяющая её комнату с белым миром, была ею спрятана, чтобы не было возможности добраться до неё. На случай нахождения двери кем-либо, она поставила на её охрану самых сильных демонов – тех, что живут на кругах Ада. Они отсутствуют в списке Славы, так как не имеют имён, поэтому определить их силу невозможно. Проще говоря, Люси ушла навсегда.

– Поверить не могу... Она сделала такое...

– Зная силу её характера, раз она пошла на такие крайние меры, значит самый дорогой для неё человек сделал что-то, что разбило ей сердце. Я очень переживаю за неё, – мягко говорил Най, а потом закричал на меня: – Что ты натворил, ублюдок?!

Я рассказал Наю о том, что происходило в последние пару дней и о том, что было ночью. Он молча выслушал меня, задумчиво смотря в одну точку, а когда я закончил, он бросил мне ледяное «понятно» и куда-то вышел. Я до сих пор был в шоке от того, что сделала Люси. Моя обида на неё тут же испарилась, я понял, что я очень сильно ранил её, сам того не желая. Всё-таки не нужно было оставлять решение проблемы на утро, если бы я сразу побежал за ней и заставил её меня выслушать...

Через несколько минут Най вошёл в комнату, таща за руку Мэй, которая пыталась сопротивляться, но безуспешно. Он бросил её на пол передо мной и грозно посмотрел на меня.

– Убей её, – злобно сказал он мне.

– Что?

– Убей её, я сказал. У тебя есть на это право.

Она умоляюще смотрела на меня. Это был тот же взгляд, что я видел в детстве, когда ангелов убивали на моих глазах. Вспомнив это жуткое зрелище, я понял, как тяжело мне её ранить, но ненависть к ней настолько зашкаливала, подпитываемая осознанием обиды, которая сейчас съедает Люси, что я не сдержался. Подойдя к ней, я яростно с силой вонзил ей руку в грудь, пробив её и сжав в кулаке сердце, намереваясь его вырвать. Она вскрикнула от боли и не могла пошевелиться от шока.

Неожиданно в комнату влетел Бел. Увидев происходящее, он подскочил к нам и схватил меня за руку, которая всё ещё была в теле Мэй.

– Не убивай её! – закричал он. – Это не вернёт Люси!

Я резко вытащил руку, и Мэй начала кашлять кровью, но рана быстро затягивалась благодаря ангельской регенерации. Бел аккуратно поднял Мэй и увёл в неизвестном направлении.

– Слабак ты, – с досадой сказал Най. – Мало того, что жену свою так сильно ранил, так ещё и первопричину устранить духу не хватило.

– Я...

– Знай, что я ненавижу тебя, Рен Волвес, – перебил он меня. – Всегда ненавидел и всегда буду.

После этих слов он вышел, хлопнув дверью.

Глава VII. Спасибо тебе

ВЫДЕРЖКИ ИЗ ЧЁРНОГО ДНЕВНИКА.

Выслушав Ная и обдумав ситуацию ещё раз, я понял, что оставлять это вот так просто нельзя, я виноват и должен просить прощения, поэтому я решил отправиться вслед за Лю. Раз я не мог попасть в её комнату сразу, я решил поискать дверь через белый мир, переместившись туда, как это делают люди. Меня не пугала перспектива встретиться с демонами кругов Ада, потому что страшнее потери Люси для меня в принципе ничего быть не могло. Я долго бродил по пустому миру, но казалось, словно по одному месту хожу. Люси и вправду запрятала дверь очень хорошо, я так и не нашёл её. Спустя пару дней в Бездне, я совсем устал. Даже демоны не могут долго там находиться, она истощает силы любого существа. Исключение – комната Лю. В ней можно находиться бесконечно, она не имеет таких разрушительных свойств, как сама Бездна. Комната Лю зовётся «Сердцем Бездны», в которой должна жить Душа Бездны – в данный момент моя раненая Люси. Сердце находится в Бездне, но не является её частью, зато Душе подвластен весь белый мир, и, видимо, поэтому Лю так рвалась сюда – это единственное место, полностью подчиняющееся ей.

Совсем устав от однообразия, я сел на белую землю, чтобы немного отдохнуть. Но не успел я опомниться, как напротив меня появился демон, заставивший меня страдать почти всё детство.

– Я убью тебя! – злобно прокричал Эрвин.

Его сила принимала конкретные образы, в отличие от силы других демонов, но разнообразия в ней было не много, он мог управлять лишь основными природными стихиями: огнём, водой, воздухом и растительным миром, а также мог метать молнии и оглушать противников громом. Я все эти атаки сейчас испытал на себе, не понимая причину его действий.

Наша схватка длилась очень долго, огненные шары продолжали лететь в меня, я продолжал отражать их серебристым барьером и пускать потоки энергии обратно, но и Эрвин был достаточно силён, чтобы сопротивляться уставшему мне, так что продолжал бросаться молниями, словно Зевс, и насылать на меня пчелиный рой, летучих мышей или огромных пауков. Всё, что я пытался поджечь и превратить в пепел, он воскрешал в виде водяных фигур и вновь посылал в атаку. Не проведи я в Бездне последние 2 дня, я бы очень быстро победил Эрвина, но она настолько истощила меня, что я едва отражал атаки.

Однако на месте мы во время битвы не стояли, а двигались по белоснежному миру. Я продолжал сражаться, не понимая, в чём причина действий Эрвина, потому что тот не говорил ни слова, не сыпал оскорблениями или претензиями, ничего не требовал и ничем не угрожал, он просто атаковал меня так часто и сильно, будто его возможности были безграничны. Вскоре я увидел за своей спиной долгожданную красную дверь, которую охраняло множество демонов, упомянутых ранее Наем. Они не имели человеческого облика, но и зверьми их назвать было сложно, это были странные чудовища, которых я прежде не встречал. Я не рискнул использовать на них остатки своей силы, ведь это вполне могло обернуться против меня, а Эрвин оказался более безрассудным и, выкрикнув «Resurgent in revolt!», подчинил их себе. Я, весь израненный и едва дышащий, из последних сил побежал к двери, надеясь, что успею прорваться раньше, чем они атакуют. Мне повезло, и они не успели долететь до меня, так как стояли ближе к Эрвину. Красная дверь, в которую я влетел в последнюю секунду, захлопнулась у них перед носом. Я рухнул на колени, потому что ноги меня не держали.

В комнате я увидел Лю, сидевшую в кресле, и зеркало, через которое она наблюдала наш поединок. Я не мог встать, а Люси безмолвно направила на меня ладонь, после чего я увидел поток энергии зелёного цвета, тянувшийся от её руки к моему телу и обволакивавший меня. Через несколько секунд мне стало легче. Люси никогда не требовались заклинания для контроля силы, как своей, так и Бездны.

– Эрвин сюда не придёт, – холодно сказала Лю, даже не глядя на меня, – мир мой, у него нет шансов против меня, поэтому он уйдёт обратно в Ад.

– Лю... Послушай... – начал я, не поднимаясь с колен. – Я пришёл, только чтобы извиниться перед тобой. Поверь, я виноват лишь в том, что не сказал тебе сразу про интерес Мэй ко мне. В остальном – она мне отвратительна, я никогда не изменял тебе с ней, Лю, поверь, пожалуйста! От неё было множество знаков внимания, в том числе и тот, что ты видела, но взаимности с моей стороны никогда не было. В тот раз, когда ты сказала мне держаться подальше, я ударил её за то, что она поцеловала меня в щёку. Меня это очень разозлило, ведь я почувствовал вину перед тобой. Поверь мне, Люси! Я ни за что не предал бы тебя!

– Я не поверю ни единому твоему слову. Мне достаточно того, что я видела собственными глазами, этого не изменишь. Я не люблю тебя больше, Рен. Уходи, не хочу тебя видеть.

После этих слов мне стало невыносимо больно. Я вывернул перед ней душу, но она не захотела на неё смотреть. Обида застелила ей глаза и не позволила увидеть то, что я пытался показать. Больше сказать мне было нечего. Я взглянул на неё ещё раз, пытаясь найти привычную мне теплоту, но ни одна клеточка её тела больше не излучала света. Других слов у меня не нашлось, и я ушёл обратно в Ад.

Я заперся в своей комнате, сидя на кровати, обняв колени руками и спрятав в них лицо. Это была наша комната, наша кровать, измятая ЕЮ подушка, ЕЁ запах... Второй раз в жизни из моих глаз текли слёзы. Я не понимал, как довёл свою жизнь до того, что лишился любимой жены во второй раз.

– Что с тобой случилось? – послышался рядом знакомый голос.

Айрес пришёл пожалеть меня, видимо, почувствовав мои страдания. Демоны могут чувствовать эмоциональное состояние близких родственников и друзей, это бывает полезно, но сейчас это был скорее минус. Больше всего на свете сейчас я бы не хотел показывать себя слабым, тем более сыну, который считает меня всемогущим.

– Я... Я потерял её... Вновь... Лю... Она сказала, больше не любит меня... – не в силах сдерживаться, я заплакал как ребёнок, у которого отняли игрушку.

Айрес немного помолчал, будучи шокированным тем, что грозный, жёсткий отец, который всегда смотрел на него ледяным взглядом, тянул на себе целый Ад и решал все проблемы, вдруг разревелся у него на глазах.

– Пап, ты… Ты и правда плачешь из-за мамы?

Я промолчал, продолжив глотать слёзы. Мне было больно и обидно из-за Люси, а теперь ещё и стыдно перед Айресом за свою слабость. Я ни за что не хотел, чтобы мой образ так разбивался в его глазах.

– Пап?

Я смахнул рукой слёзы, выпрямил одну ногу и опёрся подбородком на колено, смотря в пустоту.

– Тебе этого не понять, пока не полюбишь кого-то сильнее, чем себя самого. Я люблю её сильнее, чем что-либо или кого-либо в этой жизни, нет ничего, что было бы для меня важнее. Даже ты, мой сын, не так важен мне, как она. Именно поэтому меня так трясёт от её слов, от той боли, что я испытал, услышав их. Я привык быть сильным, привык защищать её, ведь, хоть мы и поженились, когда нам было по тысяче, она с самого начала была наивной маленькой девочкой. Я уже тогда понимал, что ей нужна моя защита, поэтому старался быть для неё нерушимой стеной, за которой она могла бы спрятаться. А когда мы поженились, её отец сказал мне не позволять Люси использовать свою силу в полном объёме, потому что эта сила слишком велика для любого носителя. Её невозможно контролировать, и, если Люси с ней не справится, она может стереть целый мир. Я пообещал Наю защищать Люси, чтобы не было необходимости высвобождать её способности. Я привык быть сильным. Но сейчас мне больше некого защищать, и, наверное, поэтому я позволяю себе слёзы. Я стал сильным только ради неё, и чем она дальше от меня, тем я слабее. А теперь, когда она сказала, что разлюбила меня – я вообще не смогу ничего сделать. Я слаб.

– Ты не слаб. За всю жизнь я не видел никого сильнее тебя!

– Ты прожил всего сотню лет. Это не возраст.

– Но и список Славы говорит то же самое! Да и что значит «была наивной маленькой девочкой»? Не могла же она быть настолько слабой, чтобы ты ради неё многократно увеличил свои силы! Ты с самого начала был очень сильным! Дело не в маме, дело в тебе, ты просто потерял веру в себя!

– Она была ещё наивнее, чем ты сейчас. Ей нужна была моя защита. Ей, открытой и искренней, такой хрупкой и непривычно прекрасной. Она радовалась всему, что происходило вокруг, была очень неуклюжей, засматриваясь на пейзажи, и постоянно падала, спотыкаясь обо что-нибудь. Я всегда ловил её, чтобы она не упала на землю, но происходило это так часто, что, можно сказать, я носил её на руках. Я был самым близким человеком для неё всегда, ближе не было никого. А она всегда была для меня чем-то завораживающим, внеземным, идеальным, была частью моей души. Я всегда был готов уничтожить мир ради неё. И эту Мэй я оставил только потому, что был не в силах отказать моей милой любимой Люси в просьбе. Но ангелы всегда приносят беды, теперь я в этом уверен.

– Я не думаю, что мама правда тебя разлюбила, она просто злится и не может тебя простить.

– Вряд ли. Вся эта ситуация вполне могла остудить её чувства ко мне. Откуда тебе знать? Ты ребёнок, который её даже толком не видел.

– Вы прожили вместе 2 тысячи лет! Как вы можете остыть друг к другу?

– Надоели друг другу, устали. Любая мелочь – и всё рушится к чертям. А тут не мелочь, тут... сам понимаешь.

– Вы снова будете вместе, я уверен, – настаивал Айрес.

– Я больше не верю в это. Конечно, я сделаю ради неё всё, что угодно, но не думаю, что мы когда-нибудь вновь сможем любить друг друга так, как раньше.

– Будете! Я уверен, что будете! Я никогда не видел тебя таким, какой ты сейчас. Я никогда даже представить не мог, что ты можешь чувствовать то же, что и я... что ты вообще можешь чувствовать. Мне даже в голову не приходила мысль о возможности увидеть тебя вот так: сидящего на кровати, обнявшего колени и плачущего! Это просто уму не постижимо, но это происходит на самом деле! Как ты объяснишь это? Невозможное стало самым что ни на есть реальным, и ваши отношения с мамой тоже станут прежними, даже если кажется, что всё окончательно испорчено.

– Моё эмоциональное состояние зависит лишь от меня, а отношения с Люси, как ни крути, касаются и её тоже. Она не хочет более впускать меня в свою жизнь, и я не могу ничего с этим поделать.

– Пап, я думаю, что...

Прервавшись на полуслове, Айрес неожиданно замолчал. Он словно погрузился в транс, пытаясь что-то почувствовать. Они с Люси были связаны нерушимой связью, которой у неё со мной не было. Я не мог чувствовать то же, что и сын. Его глаза закатились, он замер и несколько секунд молчал, а потом...

– Папа... Ядро Бездны... ОНО УНИЧТОЖЕНО! – закричал он.

– Невозможно! Кто-то уничтожил Сердце?! А как же Люси?!

Ядро Бездны – это одно из названий той комнаты, в которой живёт Люси. Кто-то зовёт его «ядром», кто-то «сердцем». Уничтожение его ведёт к потере контроля Люси над Бездной, и это сильно напугало нас с Айресом. Мы тут же ринулись в Бездну спасать Люси, ведь, потеряв контроль, она стала беззащитна.

Когда мы перенеслись в Бездну, Люси без сил лежала на земле. Эрвин к тому времени уже исчез, забрав с собой всех демонов с кругов Ада.

Я подошёл к ней, взяв её на руки, и ужаснулся: её длинные волосы исчезли, превратившись в обрезки, едва не достающие до плеч. Её прекрасные 55 килограммов веса превратились в несколько граммов. Она лишилась веса? Но как? Внешне ничего не изменилось, а весить она стала как небольшой цветок – еле ощутимо. Мы забрали её с собой в Ад в надежде помочь ей. По прибытию я положил её на нашу кровать и сидел возле неё несколько дней, но она никак не приходила в себя. Все волновались, но никто не знал, что с ней произошло.

Через 5 дней она очнулась и была очень удивлена, увидев меня и Айреса.

– Почему я ещё жива?.. – тихонько спросила она, приподнимаясь с подушки и держась за голову.

– А почему должно быть иначе? – удивился Айрес.

– Вы... Вы ничего не знаете... Этот ужасный демон... он убьёт вас всех! – взволнованно воскликнула Люси.

– Что там произошло? – нерешительно спросил я.

– Эрвин... Эрвин ворвался ко мне и вызвал на поединок, как только ты ушёл. Видимо, он знал, что я не пользуюсь силой из-за осторожности и что для битвы с ним я буду использовать только силы Бездны. Он выманил меня наружу, в белый мир, а затем приказал демонам с кругов Ада уничтожить Сердце. Я потеряла власть над Бездной и всеми её силами, поэтому очень быстро проиграла Эрвину. Цель его прибытия – причинив боль мне, ранить тебя, – глядя в мои глаза, молвила Лю. – Он последний век влюблён в Мэй, наблюдает за её жизнью в человеческом мире и хочет во что бы то ни стало на ней жениться. Когда она стала жить в Лакриме, он продолжил наблюдать за ней и увидел, что она предпочла тебя, поэтому теперь он желает твоей смерти. Он рассказал, что происходило между вами и как ты чуть не вырвал Мэй сердце, за что он уже готов был вырвать моё, но решил временно пощадить меня, чтобы я передала тебе его послание. Во время последней атаки он метнул в меня молнию, тем самым полностью срезав мне волосы, чтобы показать, что я побеждена по твоей вине. Они бы быстро отрасли, если бы не отсутствие регенерации, ведь он... сделал меня человеком.

– Что?! Человеком?! – закричал Айрес.

– Да... Я почувствовал... Твой вес, Лю... Почему он исчез?

– Потому что... он убил меня.

– Что... ты имеешь в виду... мама?

– Именно то, что я сказала, – с грустью произнесла Лю. – Я проживу ещё несколько часов, и моё тело начнёт исчезать. Это древняя магия, я когда-то читала о ней, с помощью одного единственного заклинания он сделал меня человеком и лишил жизненной энергии. Скоро я постепенно буду становиться прозрачной, начну исчезать... а потом меня и вовсе не станет.

Я был просто в ужасе и не знал, что ответить. Я молча выбежал из комнаты и изо всех сил побежал в библиотеку, надеясь найти там хоть какую-то информацию. Я пролистал больше тысячи книг, но так ничего и не смог найти. Однако я продолжал искать, не останавливаясь ни на секунду, я думал только о том, чтобы успеть найти антизаклинание до того, как моя любимая Люси станет воздухом. Множество книг, написанных разными авторами, множество книг без авторов, рукописи, которые практически невозможно прочесть из-за их глубокой древности – я просматривал всё. Спустя какое-то время, я нашёл. Обрадовавшись, я побежал в комнату, воспрянув духом и не в силах сдерживать счастливую улыбку, но когда я вошёл, то понял: я опоздал. Кровать была пуста. Внутри меня что-то разорвалось, мне расхотелось жить. Мир потерял краски и стал абсолютно невыносимым для меня, мне не нужен был мир, в котором нет ЕЁ. Неужели я и правда потерял всё?..

– Папа, скорее! – послышался голос Айреса. – Она исчезла только что, ты ещё можешь успеть!

Услышав это, я выкрикнул заветные слова, прочитанные мною в древнем гримуаре: «Omoidashi tte goran nasai! Anata no shin no katachi wa nanidesu ka?»

Договорив до конца, я почувствовал огромную слабость во всём теле. Как я узнал позже, это случилось из-за того, что я отдал часть силы Люси, снова сделав её демоном. Передо мной вновь предстала моя длинноволосая девочка со сверкающими голубыми глазами. Я еле держался, чтобы не упасть, а она подбежала, прижала меня к себе, чувствуя, что у меня не осталось сил, и шепнула мне на ухо: «Спасибо тебе, Рен».

Глава VIII. Колокол

ВЫДЕРЖКИ ИЗ АЛОГО ДНЕВНИКА.

Всё, что было во мне, словно умерло, часть меня испарилась; самая важная часть – моя душа. Она раскололась на мелкие частички, разбилась о скалы и, казалось, не могла больше существовать в этом мире. Эту боль сложно просто описать в двух словах, это что-то глубокое, сильное, жестокое. Вернувшись в Бездну, я плакала почти сутки, и к тому моменту, когда Рен нашёл меня, во мне уже не осталось ничего, что я могла бы сказать ему. Однако, когда он пришёл за мной в Бездну, я его простила. Я простила его. Почему? Из-за любви. В тот момент я задумалась: на что мы способны ради любви? На что мы готовы пойти, чтобы понять, почувствовать, удержать, не отпускать никогда это чувство? Имеют ли смысл вообще другие чувства, или же они меркнут перед любовью к кому-то другому, иному, отличному от тебя самого? Ради любви умирают, ради неё живут. Ради неё убивают, ради неё рождают новую жизнь. Что же она такое – любовь? Почему она так сильна, так болезненна, и в тоже время так прекрасна? Она дала мне силы простить то, что буквально разрушило всю меня. Возможно, он не совершал этот поступок, возможно, он лишь узник игр фортуны, а, возможно, хладнокровный преступник, убивший меня без капли сожаления. Какая теперь разница, если я простила его? Всё то, что он сделал для меня в жизни, перекрыло его предательство. Та любовь, которую он дал мне, перекрыла боль, которую дал мне он же. Я простила его. От того тепла, что разлилось внутри меня, мне стало так хорошо и легко, что я для себя решила: никогда не ставить никого выше Рена, никогда не сомневаться в нём, всегда доверять ему. После стольких лет уже поздно прекращать любить этого демона, его образ слишком глубоко засел в моём сознании. Без сомнений, Рен – часть меня, и злиться на него – то же самое, что злиться на себя. Не вижу смысла ни в том, ни в другом.

Когда я поблагодарила его, я почувствовала облегчение, словно все эмоции вышли наружу. На моё «спасибо» он слабым голосом ответил: «Прости меня за всю боль, что я причинил тебе. После всего, что случилось, я окончательно осознал, что без тебя моя жизнь пуста и абсолютно не нужна мне. Ты можешь не верить в мои слова до последнего, но я готов повторять это снова и снова: я никогда не предам тебя».

С этой же ночи начиная, мы с Реном заперлись в комнате и несколько дней не выходили оттуда. Мы не могли насладиться друг другом: мы целовались, обнимались, смеялись, катались по кровати, у нас не было ни времени, ни желания даже говорить друг с другом. Эти несколько дней наша любовь была выражена в страсти и вожделении, в жажде тел друг друга. Я не знаю, почему так было, но мы оба резко захотели остаться наедине. Наши поцелуи были максимально пылкими и страстными, объятия крепкими и нежными, и всё это казалось бесконечным упоением. Наше «непристойное занятие», как однажды назвал это Айрес, повторялось снова и снова, мы настолько жаждали друг друга, что игнорировали усталость. Это было также, как в первый год нашей жизни: мы тогда тоже не могли оторваться друг от друга, нас сутками не было видно вне спальни, и нам не надоедало.

В эти дни возрождения нашей страсти Мэй не было в Лакриме. Я думала, что она вернётся забрать свои вещи, и ждала её возвращения, чтобы поговорить с ней. Мне хотелось услышать, как она станет оправдываться передо мной, ведь я была жутко зла на неё. Я вообще всё чаще стала злиться и выходить из себя, вся эта история с Мэй словно выбила меня из колеи. И каждый раз, когда кто-то вспоминал о ней, я приходила в ярость и кричала на всех. С этой стороной меня был знаком только Рен, потому что я давно не проявляла её, и из всех тех, кто сейчас рядом со мной, только Рен знает меня достаточно долго, чтобы помнить, какая я в бешенстве. Всех остальных моя истинная сущность немного пугала.

Однажды, когда мы с Реном решили, что пора уже выйти-таки из комнаты, мы пошли гулять по замку.

– Непривычно быть вне комнаты, – заметил Рен, улыбаясь.

– И одетым, – согласилась я, с ухмылкой глядя на него.

Он прижал меня к себе и страстно поцеловал. Эти горячие губы и сильные руки вот уже несколько дней сводили меня с ума.

– Я могу это исправить, – с издёвкой сказал он, его рука начала медленно соскальзывать с талии всё ниже, пока не дошла до чулок. – Стянуть их с тебя?

– Эй! – игриво воскликнула я, слегка шлёпнув его по руке. – Не здесь же!

Рен вновь поцеловал меня, погладив по голове. У него получалось быть одновременно нежным и страстным, сильным и послушным.

– Не дразни меня, – сказал он, разорвав поцелуй и с серьёзным видом посмотрев меня в глаза. Я рассмеялась, а затем и он тоже.

Мы двинулись гулять по Лакриму дальше и, проходя мимо комнаты Мэй, услышали шум.

– Ты точно всё собрала? – вопрошал грубый мужской голос, отдалённо напоминающий голос Бела.

– Почти, – отвечала Мэй, – но я хочу ещё зайти попрощаться с отцом и Бельфегором, я не могу уйти просто так.

– С Бельфегором? Ты успела так привязаться к нему?

– Не в этом дело, просто он защитил меня, когда отец хотел меня убить из-за этой истории с Люси. Если бы не Бельфегор, отец бы не стал медлить.

– Люси и Рен женаты 2 тысячи лет, как ты могла этого не знать?

– Я знала, но ведь я лучше Люси! Я хотела, чтобы он выбрал меня, потому что он мне понравился, и он должен был бросить её, как только я проявила к нему интерес!

Далее последовал некий стук, будто мешок с чем-то тяжёлым упал на пол.

– У тебя есть я. Тебе недостаточно?

Мы с Реном тихонько заглянули внутрь: Эрвин крепко обнимал Мэй, а она отвечала ему взаимностью. Это было неожиданно.

– Достаточно, не переживай.

– Что тут происходит? – не сдержался Рен и залетел в комнату. Я молча вошла за ним.

– Тебя это не должно никоим образом касаться, – уверенно ответил Эрвин, отпустив Мэй и повернувшись к нам лицом. Мэй тоже посмотрела на нас виноватым взглядом, но ничего не сказала, лишь слегка спряталась за широкой спиной Эрвина, потупив взгляд.

– Это мой замок, здесь меня касается абсолютно всё, – настойчиво продолжал Рен.

– Спешу тебя разочаровать, дорогой племянник, но это МОЙ замок, – ехидно возразил Эрвин.

– Ты давно мёртв! Хватит вести себя так, будто ты ещё что-то значишь!

– Ошибаешься. Я буду жить ещё очень долго, ведь главный компонент моей жизни, к счастью, стал бессмертным.

– А? Что это ещё за бред?

– Неужто душу расколол? – бесцеремонно вмешалась я. Я читала об одном заклинании, которое позволяет часть своей души поместить в другого человека, стирая при этом его собственную душу. В таком случае, демон может воскресать до тех пор, пока носитель его души не погибнет.

– Ты так проницательна для женщины, Люси, – с ехидством ответил он. – Конечно, я принял меры предосторожности и поместил частичку своей души в колокол.

– В колокол?! – удивился Рен.

– Именно. Но, разумеется, даже если вы уничтожите все колокола в мире, вы не найдёте тот, который гарантирует мне жизнь, – засмеялся Эрвин. – Иначе было бы слишком просто. А если и найдёте нужный – никогда не сможете уничтожить его. Можете даже не искать.

После этих слов они с Мэй исчезли. Рен был в замешательстве.

– Не нужно на меня так смотреть, – немного раздражённо сказала я, видя вопрошающий взгляд Рена. – Я понятия не имею, о каком колоколе он говорил.

– Но это ведь ты читала о том заклинании. Что-то конкретное было написано?

– Нет, вообще нет. Только то, что можно поместить часть души в любой предмет или живое существо.

– И он выбрал какой-то непонятный колокол, который можно даже не искать?

Мы оба задумались. Эрвин сказал, что мы не сможем уничтожить этот колокол, даже если найдём. Но что есть в мире такого, что не подвластно нашей силе? Может, он имел в виду весь Ад? Или какой-то другой мир?

– Послушай, Лю... – опустив глаза в пол, неуверенно спросил Рен. – Тебе не показалось... что я стал говорить, как Бельфегор?

– Что ты имеешь в виду? – переспросила я.

– Ну... Как бы это объяснить... Бельфегор всегда побаивался меня, и этот страх подталкивал его на грубость в словах, некую агрессивность по отношению ко мне. К тому же, он вечно задавал вопросы, потому что очень мало знал о мире, а я отвечал с неким ехидством, понимая своё превосходство над ним. Тебе не показалось, что сейчас Эрвин будто стал мной, а я оказался снизу?

– Хм... Я не заметила особых перемен в твоём поведении, но, если тебе кажется, что это так, наверное, так и есть.

– Перестань во всём соглашаться со мной, у тебя ведь есть своё мнение!

– Рен, я просто не знаю, что тебе ответить. Просто, видимо, появился демон, который морально превосходит тебя, ты это чувствуешь и невольно начинаешь прогибаться. У всех такое может быть.

– Думаешь, это нормально?

– Думаю, не стоит придавать этому значения. Сейчас нам важен этот «колокол», и, если ты будешь переживать по поводу своих отношений с Эрвином, делу это не поможет.

– Да, пожалуй. Но у меня нет идей.

– У меня тоже.

– Наверное, стоит посоветоваться с остальными. Да и неплохо было бы перечитать информацию об этом заклинании.

Позвав в гостиную Айреса, Бела, Ами и Ная, мы рассказали об услышанном. Они тоже были шокированы нашей историей.

– Итак, основной вопрос: какой предмет мы никогда не сможем уничтожить? – с небольшой издёвкой спросила я.

– Хм... – задумался Айрес. – А ты уверена, что это предмет? Я имею в виду... ну, возможно, Эрвин говорил не о предмете, а о каком-нибудь сильном демоне, которого нет в Списке Славы?

– Не думаю, – возразил Рен. – Эрвин слабее нас с Лю, он не мог подчинить себе настолько сильного демона, чтобы мы не могли его уничтожить. Тут что-то другое.

– Тогда, может, это кто-то из вас? – опять задумался Айрес.

– Лю сказала, что это заклинание стирает изначальную душу. Так ведь? – заметил Рен.

– Да, именно.

– В таком случае, это не кто-то из нас.

– С чего такая уверенность? – не успокаивался Айрес. – Кто сказал, что ты бы почувствовал, будь в тебе душа Эрвина?

– Может, вы не сможете уничтожить кого-то, кто вам дорог? – неожиданно спросил Бельфегор. Мы переглянулись.

– Кстати, да, – задумалась я, – вполне возможно. Но о ком может идти речь, если было сказано про колокол?

На этот вопрос мы ответить не могли. Молчание затянулось.

– Попробуйте обыскать Ад на предмет нахождения в нём какого-нибудь странного объекта, похожего на колокол, – вмешался отец. – Я возьму Айреса и отправлюсь в мир людей, поищу там.

– Мир людей огромен, что ты собираешься там найти? – скептически спросил Рен. – Он в два раза больше Ада.

– Я в курсе, – холодно ответил отец. – Но я знаю, где и как искать. Если оно там, я найду.

Он встал и направился к выходу. Айрес, не зная, что лучше сделать, побежал за ним. Мы остались втроём.

– И как мы должны искать? – спросил Бельфегор.

– Для начала нужно перечитать информацию об этом заклинании, – твёрдо сказал Рен. – Лю, не помнишь, где ты его видела?

– Название не помню, но в библиотеке, думаю, найду.

– Отлично, пойдём.

Мы направились в библиотеку и принялись искать. Спустя полчаса я нашла толстую книжку в ветхом переплёте, пролистала несколько страничек и нашла его – "Заклинание раскола души". В книге говорилось всё то же самое, что помнила я, но также было написано, что имя субьекта, внутрь которого помещают кусочек личности, должно иметь "прямой смысл".

– Я так и думал, – воскликнул Рен, – надо вспоминать языки. Как может звучать слово «колокол» на любом другом человеческом языке? Так, чтобы было созвучно с именем знакомого нам демона.

Повисла тишина. Я перебирала в голове различные варианты, но не могла ничего сообразить. «Kane», «campana», «cloche», «glocke»... Всё мимо, это не имеет никакого смысла.

Поняв, что никто из нас не может ничего сообразить, Рен решил отправиться на поиски реального колокола и проверить все колокола, которые есть в Аду. Мы быстро перемещались между различными зданиями и башнями, где были колокола, но так ничего и не находили. Благо в Аду колоколов не много.

Вернувшись в гостиную Лакрима, мы обнаружили там Айреса и Ная. Судя по их лицам, они тоже ничего не нашли. Най кивнул на меня, но я лишь помотала головой, и он вздохнул.

Мы все сели и задумались. Рен достал сигарету и закурил. Это не было его привычкой, но иногда, когда ситуации становились слишком трудными, он мог себе это позволить. Меня успокаивал запах дыма.

– Нам нужно сказать вам кое-что ещё, – тихонько молвил Айрес.

– Да, – громко подтвердил отец. – В мире людей сейчас новая весёлая история. Знаете, где Бельфегор Эйдельман?

Я молча помотала головой, нахмурив брови и не понимая, что происходит.

– А он сейчас занял трон, который полагался ему с рождения, – ответил Най. – Эрвин отправился в человеческий мир, сменил цвет глаз на золотистый, представил родителям Мэй в качестве невесты, и Король тут же решил уйти на покой. Не знаю, насколько это действительно было его решение, но в итоге мы имеем златоглазого Эрвина на троне и королевство, готовящееся к захвату соседних государств. Эрвин решил завоевать все миры ради Мэй и править ими, ведь такую возможность ему в своё время так и не дали. Бездна им уже захвачена, вскоре будет захвачен мир людей, а потом следует ожидать атаки на Королевство Демонов. Но пока он возится с людьми, у нас развязаны руки, и сейчас ему явно не до того, чтобы мешать нам искать способ его уничтожения.

Я внимательно слушала и с каждой секундой всё больше приходила в ужас, но прокручивание в голове этой информации натолкнуло меня на другие мысли. Спустя пару минут я вскочила с дивана и вскрикнула: «Колокол по-английски будет «bell». БЭЛ, ПОНИМАЕТЕ?»

– Точно. Тогда всё встаёт на свои места, – с удивлением ответил Рен и потушил сигарету. – Видимо, Эрвин поместил часть души в Бела сразу после рождения, сделав его копией себя внешне. Поэтому-то теперь он и может занять место Бельфегора.

– И что нам делать? – спросила я. – Мы и вправду не можем убить Бела, но иначе не сможем уничтожить Эрвина...

– Выясните наверняка, – вмешался Бельфегор. – Не стоит опираться на догадки. Но, если что, я не против отдать жизнь за уничтожение этого тирана.

– Нет, даже не думай! – воскликнул Айрес. – Должен быть другой путь!

– Боюсь... – тихонько молвила я, – нет другого пути. Но я очень надеюсь, что Эрвин просто припугнул нас и на самом деле не использовал это заклинание.

– Зная его, возможно всё. Я тоже не слишком расстроюсь, даже если узнаю, что все поиски были впустую. Но, как бы там ни было, мы обязательно что-нибудь придумаем, – ласково сказал Рен, пытаясь меня успокоить.

Он стал намного нежнее со мной. Я думала, что нежнее уже некуда, но у него получилось. Он очень и очень дорожил мной – я это чувствовала. И я отвечала тем же. После разговора с отцом, Айресом и Белом мы все решили взять паузу и подумать. Мы с Реном снова ушли в свою спальню, но на этот раз, лёжа на кровати, мы разговаривали.

– Мы стали ближе из-за всей этой истории, да? – тихонько спросил он.

– Просто ты винишь себя во всём этом и стал нежнее со мной, – немного язвительно и с беззлобной насмешкой ответила я.

– А ты как всегда любишь меня помучить? – улыбаясь, сказал он и поцеловал меня в щёку.

– Ты стал внимательнее и ласковее, – более серьёзно заметила я.

– Скорее, я просто стал чаще проявлять чувства к тебе. Я так испугался, что потерял тебя... не мог найти себе место и успокоиться.

– Ну... я плакала почти сутки, так что всё честно, – слегка со смехом сказала я.

– Серьёзно? Почему я в первый раз об этом слышу?

– А зачем тебе вообще такое знать? Не стоило мне говорить.

– Я ненавижу, когда ты плачешь.

– А ты не заставляй меня, – сказала я и поцеловала его в шею.

– Не буду никогда больше, – серьёзно ответил он и прижал меня к себе.

Я хочу, чтобы это никогда не кончалось. Вот так и лежала бы с ним целую вечность.

На следующий день мы вновь собрались, чтобы обсудить важный вопрос про колокол. Всё-таки, прошла ночь, быть может, кто-нибудь придумал что-нибудь новое. Мы сидели в столовой, вдыхая сладкий запах торта из кухни, поедая лазанью и запивая её чаем. В эту секунду моё настроение было абсолютно спокойным, как и последние несколько столетий, я очень давно не выходила из себя и не показывала свой взрывной характер, не считая последних нескольких дней, и то я не так уж сильно взрывалась. Да, мой характер на самом деле взрывной. Я эгоистична, легко и быстро нахожу общий язык с разными существами, быстро загораюсь новыми идеями и заражаю ими окружающих. Но во мне будто живут две личности, и вторая командует мной последние лет четыреста. Она ленива, спокойна, не любит авантюры, сентиментальна, лишена похоти и страсти. Возобновление отношений с Реном пробудило истинную меня, вернув мне огонь, страсть, стервозность, прямоту в речи, колкость и некий холод в отношении к людям. Такой гордый, надменный холод. Рен всегда любил во мне это, его это раззадоривало, хотя сама я считаю это скорее минусом, чем плюсом. Уж больно часто настоящая я обижаю окружающих.

– Знаете... – начал Бельфегор. – Прочитав об этом заклинании ещё раз и обдумав всю ситуацию, я решил, что я должен пожертвовать собой ради вас. Вы итак внесли в мою жизнь очень много разнообразия, вы сделали из меня демона, вы внесли в моё бесцельное существование смысл, яркость, краски. А я в ответ заставлял переживать Люси, из-за меня Рен 16 лет жил чужой жизнью с чужими людьми, и я... Я должен сделать что-нибудь для вас. Убийство Эрвина – наша первостепенная задача. И я решил, что не важно, что будет со мной, главное, чтобы он исчез из мира живых и больше никогда в нём не появлялся. Конечно, я не хочу умирать, но, если нет другого выхода, я не стану отказываться и бороться за существование. Я просто отдам жизнь за дорогих мне демонов.

Во мне вспыхнул гнев, словно извержение вулкана.

– Ты с ума сошёл?! – закричала я, встав из-за стола. – Как можно так легко разбрасываться собственной жизнью? Я стольких в своей жизни ранила, стольких убила во времена войн и восстаний, и ты думаешь, что я заслуживаю жизни больше, чем ты? Тебе 16 лет, Бельфегор, шест-над-цать. Ты ещё пожить толком не успел даже по человеческим меркам, а по меркам демонов тебя можно назвать младенцем! И ты хочешь умереть ради трёхтысячелетних демонов, которые совершили больше зла, чем твоя совесть смогла бы вынести?! Да что за бред!

Я выскочила из комнаты, подошла к окну и отдышалась. Это была вспышка эмоций, которая быстро прошла. Мне хотелось вернуться обратно, но это было бы довольно неловко, поэтому я осталась стоять за дверью.

– Что это было? – с некоторым ужасом в голосе спросил Айрес.

– Это ещё одна сторона Люси, – спокойно допивая чай, ответил Рен. – Я называю её «Тёмная Лю». На самом деле, она всегда была такой, но последние четыре–пять столетий стала какая-то... более тихая, что ли. Я давно не видел в ней огня, пылкости или страсти, она в какой-то момент стала пассивной и отчасти равнодушной. Вы просто привыкли к этому её образу «интересуюсь всем, но мне нет дела ни до чего», поэтому для вас странно видеть её такой. На самом же деле, это вполне нормально для неё, и я не вижу в этом ничего страшного.

– Но... это так странно... Неужели мама на самом деле такая злая? И она правда убивала других?

– Она не злая, – усмехнулся Рен. – Она наоборот очень милая. А убивать... да, убивала. И много. Но я убивал в несколько раз больше, поэтому не осуждаю её.

– Я удивлён, если не сказать больше! – воскликнул Бельфегор.

– Всё вполне логично. Она королева, она участвовала во многих сражениях, и ей приходилось убивать, чтобы не убили её, поэтому её характер достаточно жёсткий, хотя она его и прячет. А ты молодой, можно даже сказать совсем маленький мальчик, пытаешься отдать свою жизнь за неё. Она считает это неоправданным.

– Мне трудно в это поверить... – ответил Бел.

– Вспомни портрет в своём особняке, – неожиданно сказал Рен. – Он был написан, когда Люси было около 800 лет, а сейчас ей 3123, она тогда была совсем другой. И вот сейчас ты увидел, какой она была.

– На портрете она казалась очень надменной, – заметил Бел.

– В какой-то степени так и есть. Но я не считаю, что это ненормально, она ведь не абы кто, а Королева Ада. Во мне высокомерия ещё больше, чем в ней, и ничего.

– Давно хотел спросить, кстати, – задумчиво молвил Бельфегор, слегка уведя тему в сторону, – кто на двух других портретах? Ты?

– Я стёр их специально сразу после твоего рождения, когда переродился как Акира, – ответил Рен. – Справа я, известный тебе как «Великодушный Король», а слева Эрвин – «Справедливый Король».

– Почему именно такие имена? – вмешался Айрес.

– «Справедливый», потому что Эрвин разрешил демонам делать всё так, как им хочется. А «Великодушный», потому что я раздаю демонам еду за просто так. Чем сильнее сжимается цепь, которая сдерживает их, тем больше провизии я им даю. Они видят лишь маленькие пряники, не замечая огромного кнута над собой, и зовут меня «Великодушным», хотя я таковым не являюсь.

– И зачем ты стёр лица? – поинтересовался Бел.

– А сам как думаешь? – слегка разочарованно ответил Рен, не ожидавший столь глупого вопроса. – Зайди ты в комнату и увидь там портреты двух–/трёхтысячелетней давности, на которых ты и твой лучший друг – тебя бы это не смутило?

– Хм, и вправду... Как-то не подумал об этом, – рассеянно и немного смущённо ответил Бельфегор.

– Я ничего не понимаю в политике, – присоединился Айрес, – так что объясни мне попроще, в чём значение этих имён Королей?

Рен тяжело вздохнул.

– Во времена нападения демонов на Рай «Справедливый» Эрвин сказал, что демоны могут сами выбирать, становится ли им монстрами–убийцами, жадно проливающими кровь белокрылых, или же они могут без лишней жестокости сражаться в этой войне. За это ему дали такое прозвище. Ты не учил историю, я смотрю, да?

– Учил, – обиженно сказал Айрес, – просто я плохо понимаю то, что было так давно.

– Ну, – усмехнулся Рен, – по поводу меня всё ещё сложнее. За те 2 тысячи лет, что я правлю, в Королевстве появилось столько законов и запретов, сколько не было никогда с момента основания Ада. Но при этом я щедро делюсь провизией с населением, что делает меня в их глазах «Великодушным» Королём – отсюда и прозвище. Сложность в том, что они не видят эту тюрьму, в которой живут, и позволяют мне делать абсолютно всё, что взбредёт в голову, издавать любые законы и ставить любые запреты. В этом одновременно и гениальность, и идиотизм моей политики, собственно.

– Неужели все такие глупые, что не видят этого? – удивился Айрес. – Хотя я тоже не видел...

– Ты и не мог видеть, ты же смотришь на это сверху, будучи принцем. А попробуй поживи среди простых рабочих – сразу заметишь. Но ты заметишь потому, что привык жить другой жизнью, а они веками играют по моим правилам, так что уже и не видят то, что творится прямо у них перед глазами.

– Политика – это сложно, – заметил Айрес.

– Я не могу просто так это всё принять, – тихонько сказал Бельфегор.

Я услышала, что кто-то встал из-за стола. Отойдя на несколько метров, я устремила свой взгляд в окно, сделав вид, что меня там не было, и я ничего не слышала. Бел подошёл ко мне сзади.

– Послушай, Лю... – неуверенно начал он. – Ты извини меня, ты ведь из-за моих слов так разозлилась. Я не хотел тебя задеть.

– Да это ты извини. Не стоило вываливать это всё на тебя.

– Да ладно... – улыбнулся он. – Зато теперь я знаю настоящую тебя. Знаешь, интересно было бы узнать, какая же ты на самом деле.

– Что-то между той, к которой ты привык, и той, которую только что видел. Я одновременно и то, и другое.

– Понятно, – продолжал улыбаться он. – Рен сказал, что вспыльчивость – это нормально для тебя. Интересно, каково это: жить вечно? Такое чувство, что вы с Реном знакомы целую вечность, он будто знает о тебе всё. Он ничуть не удивился твоей вспышке гнева и даже назвал это милым.

– Каково это – узнаешь в скором времени, ты ведь сам стал демоном. А с Реном мы и правда знаем друг друга от и до, мы пережили много всего.

– Много всего? Это ты про сражения?

– Ну а ты думаешь, легко управлять целым миром? Когда ты был человеком, ты готовился управлять государством. Всего лишь одним небольшим государством. Знаешь, сколько таких государств может поместиться в Аду? Мы управляем огромной территорией, многочисленным населением, так что мы пережили кучу событий. И сражений в том числе. Вряд ли ты успел ознакомиться с историей Ада, но тут было 7 гражданских войн, охвативших полностью всё население Ада, 12 восстаний рабочего класса, и, помимо этого, один старый друг много раз пытался отнять у Рена трон, так что различных налётов на Лакрим тоже было предостаточно.

– Старый друг? И чего он добивался? – заинтересовался Бельфегор.

– Асмодей Фенлил. Он умер вместе со мной, ты же был там, когда Рен воздвигал речь над его умирающим телом?

– Это он? А ты откуда знаешь про речь?

– Трудно объяснить, но я всё слышала, пока была на грани жизни и смерти.

– Мм... – задумчиво протянул Бел. – И что он? Хотел занять трон?

– Ага. Это всё долгая и древняя история, не важно. Теперь он мёртв, наследников у него нет, а значит и проблем на этой почве больше не возникнет.

– Ну да, это точно. Так что там насчёт истории Ада? Может, расскажешь вкратце самое интересное?

Я рассказала ему обо всех войнах и восстаниях, которые видела, и обо всех распрях с Асмодеем, которые у нас были. Мне очень хотелось, чтобы он понял, что отдавать за нас жизнь абсолютно нерационально и глупо. Он молодой и светлый ребёнок, который может прожить длинную и полную приключений жизнь, но который готов отдать её за древних убийц, проливших много крови. Не хочу этого. Не надо. Пусть живёт.

Глава IX. Близнецы

ВЫДЕРЖКИ ИЗ АЛОГО ДНЕВНИКА.

Прошло около полугода с того момента, как мы последний раз видели Эрвина и Мэй. В тот же день, когда они исчезли после разговора со мной и Реном, их видел Айрес, случайно подслушавший их разговор. И, судя по его словам, Эрвин на полном серьёзе намерен завоевать все миры ради Мэй. Он влюблён в её последние сто лет, а она без раздумий согласилась на его предложение совместной жизни. Видимо, у них намечается что-то серьёзное. Однако этот разговор, подслушанный Айресом, принёс нам и неприятное известие – Эрвин подтвердил наши догадки, сказав: «Я бессмертен. Я расколол душу и поместил часть себя в Бельфегора, поэтому смерть моя наступит только вместе со смертью Бельфегора, чью жизнь так отчаянно будет защищать милая Люси и её чудный сыночек». Мы с Реном всё это время обдумывали план действий, но идеального решения пока не нашли, чётко осознавая, что, уйдя в тень, Эрвин разрабатывает детальный план, собирает силы и в любой момент может атаковать Ад. Мы всё больше и больше огорчались, не находя выхода, но ничего не предпринимали в надежде, что ответ на поверхности, нужно лишь дождаться момента, когда мы сможем его увидеть.

С Белом за эти полгода мы сильно сблизились. Ощущение, что при худшем раскладе я могу потерять его, очень располагало к совместному времяпровождению, особенно учитывая, что до этого мы несколько месяцев провели в Бездне, где кроме нас не было вообще никого. Эта ниточка, связывающая нас, была ещё крепка, и в Аду наше общение не изменилось. Бел питал некоторые чувства к Мэй и скучал по ней, так что как женщина я была ему не слишком интересна, зато друзья из нас вышли отличные. Он стал вторым демоном, которому я могла доверять как себе и к кому привязалась за столь короткий промежуток времени.

Когда мы гуляли с Белом по лесу в один из солнечных осенних дней, зашёл разговор о любви. Он поинтересовался нашими отношениями с Реном, а затем немного рассказал мне о своих чувствах к Мэй.

– Так, значит, вы с Реном полностью понимаете друг друга? – спросил он.

– Я верю, что да, – ответила я, слегка задумавшись.

– А сейчас? В последнее время ты много времени проводишь со мной, он не ревнует?

– Разумеется, ревнует. Но это немного не та ревность, это собственничество, он ревнует не из страха потерять меня, а из нежелания делить моё внимание с кем-то ещё. Он и к Айресу порой ревнует, – улыбнулась я.

Мне действительно очень приятно говорить о Рене. Я чувствую его любовь ко мне даже тогда, когда его нет рядом.

– Как же тебе повезло... – задумчиво сказал он. – В тебе нуждаются. А я вот совершенно не могу ничего поделать со своими чувствами, так и оставшимися без ответа.

– Чувствами к Мэй?

– Ага. Пока она была в Лакриме, мы много разговаривали. И хотя она только и делала, что рассказывала мне про Рена, я всё равно готов был слушать её часами. Что-то в ней есть такое, что притягивает меня, я не могу это объяснить...

– У каждого свои странности. Оказывается, даже Мэй способна кого-то притянуть, – ехидно сказала я. – А, впрочем... разве есть разница, кого и почему мы любим?

– Будь она здесь, я бы доказал, что я лучше Рена. Почему она выбрала Эрвина и ушла? Снаружи мы одинаковые, а внутри я лучше! Почему он?

– Мэй, как я успела заметить, любительница красивой жизни. Эрвин с ума сходит, готов ради неё миры переворачивать, всё бросать к её ногам, а она и рада получать, ничего не отдавая. Она пользуется им, любви там нет и быть не могло.

– Я тоже мог бы подарить ей целую вселенную! – закричал Бел.

– Зачем тебе та, которой нужна лишь вселенная? Даже если ты отдашь ей всё, что существует, в том замке, который ты воздвигнешь, для тебя места не останется.

Бел с грустью опустил глаза. Думаю, он и сам понимал, кого выбрало его сердце. Но едва ли с этим выбором можно было не считаться, даже если очень не хотелось.

– Я рад, что у меня есть вы, – задумчиво сказал Бел. – Ты, Рен, Айрес, Най... Вы наполняете мою жизнь хоть каким-то смыслом.

– Мы ведь твоя семья.

– Семья?.. Ну да... Настоящую-то я больше никогда не увижу. Не смогу показаться им на глаза, став демоном. Став красноглазым... Знаешь, люди всё ещё верят в это.

– Верят в монстров, пьющих кровь и превращающихся в волков?

– Ага, они всё ещё называют демонов разными фольклорными именами.

– Ну хотя бы не жгут на кострах, – засмеялась я.

– Не жгут, вроде, но если я вернусь домой, став одним из мифических персонажей – думаю, меня не примут. Это печально, ведь почти всю сознательную жизнь я страдал из-за смерти мамы и ненависти отца, я был готов на всё, лишь бы ты вернула маму к жизни, а теперь... теперь я никогда больше не увижу её.

– Да, это ужасно... И кажется, что всё это было так давно... – опустив глаза, согласилась я. – Но мы ведь с тобой. Это, конечно, не то же самое, но лучше, чем ничего, правда же?

– Да, правда. И я очень привязался к вам. Рад, что вы есть у меня, – вновь повторил он.

– А ты изменился, – заметила я. – Взрослее стал, что ли. Раньше ты считал всех пустыми и скучными, а теперь привязался к целой семье, которая никак не связана с тобой кровными узами. Это довольно серьёзно, знаешь ли.

– Говоришь со мной, как с маленьким мальчиком, – обиженно пробубнил Бел. – А я, вообще-то, стараюсь стать похожим на Рена.

– На Рена?! – сильно удивившись, воскликнула я. – Почему на Рена?

– Я инфантильный, иногда трусливый, временами слабый. Я как котёнок: мягкий и ласковый. Мне это совершенно не нравится. Я хочу быть другим.

– Вот оно что? – засмеялась я. – Но ведь и Рен такой же. Просто он умеет вести себя так, чтобы его настоящую личность не было видно, а сам по себе он точно подходит под твоё описание. Я бы даже сказала, он подвержен этому в большей степени, чем ты.

– Рен-то? Да ты шутишь! Он не трусливый и не слабый! И уж тем более не напоминает домашнего кота, спящего на коленях!

– О, ещё как, – вновь засмеялась я. – Он старается перебарывать свои слабости, чтобы защитить меня и Айреса, но их у него очень и очень много. Просто их знаю только я и, естественно, он сам. Насчёт трусости могу сказать, что он просто до мандража боится потерять меня или допустить, чтобы мне причинили боль. Такой вот он: уничтожит всё и всех, но защитит меня. Так что зря ты думаешь, что Рен бесчувственный. Единственное, в чём вы различны – он не инфантилен. Это да. Ну, а так... есть, к слову, и более явная его слабость – демон, которого он до сих пор боится, спустя 3 тысячи лет.

– Серьёзно?! Рен может кого-то бояться?

– Ага. И у всесильного Рена есть страхи. Но я не думаю, что ты с ним когда-нибудь встретишься, это не то существо, которое может просто проникнуть в нашу жизнь снова.

– Почему нет? – удивился Бел.

– Потому что он пропал очень давно и не давал о себе знать двадцать веков. Думаю, если бы хотел, он бы давно явился.

– А что за демон такой?

– Не уверена, что я могу такое рассказывать. Всё-таки, это личная тайна Рена.

– Жаль... – погрустнел Бельфегор. – Но это определённо очень забавно, что даже Рен, как самый сильный демон, может кого-то бояться. Видимо, это что-то психологическое?

– Можно и так сказать, – ответила я и решила сменить тему разговора. – Кстати, чем тебя так привлекла Мэй?

– Мэй? Не знаю... Отчасти, наверное, она напомнила мне ту тебя, которую я много лет наблюдал на портрете в своём особняке, у тебя там очень холодные и грустные глаза, и у Мэй точно такой же взгляд.

– Разве? Я не замечала грусти. Как по мне, она наоборот развлекалась, живя с нами, пусть и недолгое время.

– Грусть была не явная, не в поведении, она будто где-то глубоко внутри сидела. Мы в наших разговорах не заходили так далеко, но я думаю, что за три тысячелетия в мире людей она повидала очень много всего, и наверняка были моменты, которые оставили в её душе отпечаток.

– Я не уверена, что Мэй так уж опытна в плане жизни. Мир людей, конечно, очень подвижен, но, насколько я знаю, отец прятал её большую часть времени, как и прятался сам, потому что нестареющую парочку люди бы начали замечать почти сразу. Значительную часть жизни она провела в своей комнате, изредка выходя на природу и, я так предполагаю, не имея друзей.

– Это крайне печально, – вздохнул Бельфегор.

– Есть кое-что посерьёзнее ваших мелких неприятностей, – молвил грубый мужской голос сзади. Мы обернулись и увидели фигуру мужчины в сером капюшоне, облокотившуюся на ствол большого дуба. Его лицо закрывала чёрная маска, были видны лишь глаза, которые ясно давали понять, что это очень старый демон, возможно, старше меня в 2 или 3 раза. И это сразу напугало меня, ведь я знаю только одного такого – Ами, и я понятия не имела, что такие старики вообще ещё живы.

– Знакомы ли вы с летописями? За тысячу лет до завоевания Ада начался смутный период в истории нашей расы. Это было... худшее время. Демоны производили на свет потомство от людей, чистокровные представители нашей расы почти исчезли, всё демоническое сообщество было на грани вымирания. В те ужасные времена клан Волвес обязан был сохранить чистоту крови, и для этого Белет, глава клана, решил зачать второго ребёнка с другой чистокровной дьяволицей. У него уже была жена и сын Эрвин, но у его жены была сестра-близнец, которая и стала матерью второго сына Белета. Мальчика назвали Лео. Эрвин был примерно на два тысячелетия старше Лео, но чем старше становился младший сын Эрвина, тем больше сходства с его братом замечали окружающие, пока в один прекрасный день мальчики не стали похожими как две капли воды. Вы спросите меня: «Как такое может быть?», и я отвечу: «Они имели одного отца и двух матерей-близнецов».

– Так не бывает! – воскликнула я.

– Лео стал королём только благодаря этому феномену своего внешнего сходства с братом. Его не готовили быть королём. Он был ребёнком.

– А что стало с Лео потом? – спросил Бел.

– Сейчас его местоположение неизвестно.

– Сейчас? Он жив?!

Я не могла поверить в то, что я слышу.

– Конечно, жив! Почему бы нет?

– Но Рен говорил, что...

– Рен не знает всей правды. Его отец исчез? Умер? Ложь. Он жив, но вот адреса его я вам дать не могу. А говорю я вам всё это потому, что в скором времени вам придётся столкнуться с кем-то, кто будет выглядеть как Эрвин. Но вы должны знать, что это Лео.

Я взяла Бела за руку и переместилась с ним в замок, мы нашли Рена, Айреса и Ная и закрылись в библиотеке. Рассказывая им всё услышанное, я понимала, насколько неоднозначной может быть реакция Рена и насколько странно звучит вся эта информация.

– Как такое возможно? – спросил Най. – Даже в одной семье не рождается двух одинаковых внешне детей.

– Он назвал это феноменом. По идее, у Эрвина и Лео был один отец и разные матери, но матери были на одно лицо, и как-то так получилось, что дети тоже родились близнецами, хотя и с двухтысячелетней разницей в возрасте. Это какой-то генетический сбой, как я поняла... Или природа просто издевается над всеми нами.

– То есть раз Лео – близнец Эрвина и Бел – близнец Эрвина, значит Бел – близнец Лео и наш родственник? – восторженно воскликнул Айрес.

– Нет, – холодно ответил Рен. – Бельфегор – искусственно созданный двойник, он не родился близнецом Эрвина, он превратился в такового уже после рождения. Это не то же самое.

– Стоп, давайте по порядку, – вмешался Бел. – Я не совсем понял: у них был один отец и разные матери, и разница в возрасте у них составляет около двух тысяч лет, но, несмотря на это, они полностью одинаковые внешне? Это как?

– Ты упускаешь важную деталь, – поправил Най. – Их «разные» матери были близнецами, и можно сказать, что фенотипически это был один человек. Набор генов, отвечавших за внешность, был практически идентичен. Разумеется, близнецы всегда чем-то отличаются, но это едва заметно. Поэтому странно лишь то, что с такой разницей во времени от двух разных женщин родились одинаковые внешне дети, это и правда какой-то природный феномен. Хотя я уверен, что и они внешне различны, просто детали эти слишком незначительные.

– Можно сказать, это тоже самое, что было с Мэй, – добавила я. – Мэй родилась от демона и ангела, но родилась чистым ангелом – это тоже был природный феномен, что она не переняла ни одного гена внешности от отца.

– И силы демона у неё не было, в отличии от тебя, – вставил Рен.

Всё казалось логично обоснованным, но всё же не укладывалось в голове. К тому же, Рен ведь видел лицо своего отца. Почему ни внешность Бела, ни лик Эрвина не насторожили его?

– Рен, слушай, – задумчиво спросила я. – Раз Лео – близнец Эрвина и, как вышло позже, Бельфегора, почему ты ничего не заподозрил сразу? Ты единственный, кто видел его лицо.

– Лицо? – с удивлением переспросил Рен. – И правда... почему? Лео, которого я помню, не был похож на Эрвина. Хотя... не могу припомнить чёткие очертания...

– Я тоже его видел и тоже не помню, – вмешался Най. – Думаю, когда он сбежал, он использовал особое заклинание, которое стёрло черты его лица из памяти всех, кто знал об этом сходстве.

– Серьёзно? – воскликнул Рен. – Что за сумасшедший старик...

– Рен... – тихонько молвила я, потупив глаза в пол. – Я не сказала кое-что ещё. В общем... Этот демон сказал, что Лео жив.

В этот момент глаза Рена расширились до предела, на его лице отразился такой ужас, что стало страшно даже мне.

– Т–ты не могла бы... повторить? – заикаясь попросил он.

Неожиданный страх Рена поверг всех в шок, но никто из них никогда не видел Лео, они не понимали, чем так кошмарна для нас эта новость.

– Этот странный демон сказал, что ты знаешь не всю правду, – тихонько повторила я, стараясь не смотреть Рену в лицо. – Он сказал, что Лео жив и живёт где-то, но более точной информации не предоставил. Я понимаю, насколько трудно тебе слышать это, но, похоже, что это правда.

Рен резко встал, с ужасом смотря в пол, он сильно сжал кулаки, прикусил губу и со всей силы ударил по столу, облокотившись на него после и упав на колени.

– Рен! – воскликнула я и подскочила к нему, взяв его под руку.

– Две тысячи лет я не вспоминал о нём... – с досадой проговорил Рен, закрывая глаза сжатой в кулак кистью. – Две тысячи лет я думал, что этот ужас остался в прошлом... Так значит, он всё ещё жив? Забавно.

Рен истерично захихикал, и мне стало страшно за него. Я никогда не видела его таким.

– Рен! – кричала я и трясла его за плечи.

Неожиданно послышался звук удара. Приблизившись, отец ударил Рена по щеке. На испуганном лице остался смачный красный след от ладони, и Рен был явно удивлён тому, что только что произошло. Он приложил свою руку к щеке и с удивлением посмотрел на Ная.

– Я видел его и знаю, что он делал с тобой. Но тебе 3 тысячи лет, ты что, дитя малое, чтобы трястись перед отцом, заставившим тебя страдать треть твоей жизни? Или, может, ты решил, что никто из присутствующих не заметил ужас на твоём лице? Чего ты испугался? В твоей жизни уже было всё, что могло быть, твой сумасшедший папочка не сделает тебе ничего хуже! Будь мужчиной и перестань пугаться каждого упоминания о нём!

– Есть ещё кое-что, что он может сделать, – молвил Рен, виновато опустив глаза в пол.

– И что же? – со злостью в голосе спросил отец.

– Он может забрать у меня всё ценное, что я имею.

– О чём ты говоришь?! – испуганно закричала я.

– В первую очередь, о тебе, – сказал он, глядя мне в глаза. – Однажды я воскресил тебя с помощью Эрвина, но больше не смогу этого сделать. Эрвин не был «Светом», воскресившим тебя, «Свет» – это незыблемая материя, Эрвин лишь вошёл в контакт с ней, получив её силу. Сейчас, когда он ушёл из той пещеры, сила «Света» ему не принадлежит. И он больше не сможет воскресить тебя, равно как и никто другой. И, если Лео придёт в голову убить тебя, – боюсь, я не смогу ему помешать. Он слишком силён для меня.

– Но как же Список Славы? – вмешался Бел.

– В Списке Славы нет демонов, живущих вне Ада. Если бы Лео был в Аду, я бы об этом знал. Значит, он в каком-то другом мире и, скорее всего, в человеческом. И раз он в другом мире – Список Славы не учитывает его силу. Как только он объявится здесь, его имя появится в Списке и, боюсь, сместит меня на вторую строчку.

– Откуда ты знаешь? – спросила я. – Та сила, что сейчас у тебя, была дана тебе мной уже после того, как Лео исчез. Ты ведь не знаешь, стал ли ты сильнее его!

– Лю, милая, – Рен обнял меня за талию одной рукой и положил голову мне на плечо. – Не будь такой наивной. Ты же не думаешь, что он эти 2 тысячи лет сидел на одном месте и играл в шахматы со своим воображаемым другом? Этой мой отец, Люси, это Лео. Если он жив, он нашёл способ увеличить свою силу настолько, насколько это возможно. И вряд ли мы можем сравниться с ним.

– Значит, ты думаешь, он будет охотиться за Люси? – вмешался Бел.

– Всё дело в том, что Эрвин исчез и готовит план по завоеванию всех миров. После его исчезновения неожиданно появляется древний демон, рассказывающий о Лео и его интересной связи с Эрвином. Вы не видите здесь связи? – спросил Рен. – Лео вполне мог примкнуть к старшему брату, учитывая, что Эрвин знает все мои слабости, которых, возможно, не знал Лео. Этот союз будет самым эффективным для уничтожения меня.

– Какой смысл тогда нам продумывать план защиты, если ты утверждаешь, что всё бесполезно? – с досадой спросила я.

– Знаешь, Лю, – ответил Бел, – ты была права сегодня. Мы семья. Все вместе мы можем помочь друг другу.

– Я думаю, Рену стоит подумать об этом в одиночестве, – сказал отец, бросив на нас взгляд, призывающий разойтись.

Мы все уже были в дверях, когда Рен крикнул: «Если меня не будет рядом – защити её, Бельфегор».

– Обязательно, – улыбнувшись, ответил Бел.