Между мирами. Первый разлом

Пролог

Яркое июльское солнце внезапно скрыли тяжёлые тучи. Тёмно-синие, почти чёрные, они стремительно захватывали голубое, ещё недавно безоблачное небо. Воздух, душный и горячий, в одно мгновение стал холодным и свежим. Ветер, словно отдыхавший где-то весь день, вдруг принялся неистово выть и сметать всё на своём пути. Всего за несколько минут от жаркого летнего дня не осталось и следа. Небо озарила первая вспышка холодного, недружелюбного света. Через несколько секунд вслед за ней раздался оглушительный раскат грома, и на землю упали первые капли.

Дождь стремительно усиливался, ветер завывал всё громче, гроза гремела и сверкала. Застигнутые непогодой люди бросились искать укрытие. В город пришёл ураган.

— Разве сегодня обещали такую бурю? – тревожно спросила женщина средних лет, сидевшая на пассажирском кресле легкового автомобиля.

— Уже несколько дней в регионе объявлен повышенный уровень погодной опасности, – ответил ей мужчина за рулем, включая дворники на полную мощность.

— Вот же повезло нам, – пробормотала женщина и обернулась, чтобы проверить ребёнка в автокресле.

— Спит?

— Пока да. Но с таким громом и дождём, думаю, ненадолго. Ты же знаешь, как чутко она спит.

— Да-а-а-а… — протянул мужчина и, повернув на перекрёстке, осторожно поехал вперёд.

Очередной порыв ветра качнул автомобиль. Дождь хлынул с новой силой, и дворники уже не справлялись с потоком воды, заливавшим лобовое стекло. Мужчина сбросил скорость и крепче сжал руль, стараясь не упускать из виду разметку, едва различимую за стеной дождя.

— Кажется, нам стоит где-нибудь остановиться. Я почти не вижу дороги. Как только переедем мост, съеду на обочину.

— Хорошо, – согласилась жена.

Под мостом бурлила широкая река. В обычные дни она была тихой и спокойной – за это её и назвали Тихой. Однако сегодня ураганный ветер не оставил от её спокойствия и следа. Волны бились о каменные опоры, вода пенилась и плескалась под самым ограждением.

Синий «Форд» медленно выехал на мост. Мужчина за рулём был опытным и внимательным водителем. Он прекрасно понимал, насколько опасной может стать дорога в такую погоду и делал всё возможное, чтобы благополучно довезти семью до безопасного места.

К сожалению, не каждый водитель относился к дороге с такой же ответственностью.

С противоположной стороны моста, невзирая на ливень и ураганный ветер, на опасно высокой скорости неслась красная «Ауди». За её рулём сидела молодая девушка в состоянии сильного опьянения. Что именно она приняла — алкоголь или что-то ещё, — определить по одному взгляду было невозможно. Её движения были резкими и неуверенными, взгляд — расфокусированным, а заторможенная реакция совершенно не соответствовала скорости автомобиля. Машину заносило то вправо, то влево, но девушку это нисколько не беспокоило. В салоне на всю громкость играла музыка. Она подпевала любимой песне, хохотала и время от времени отбивала ладонью ритм по рулю. Ни гроза, ни скользкая дорога, ни встречные автомобили не вызывали у неё страха.

В отличие от мужчины в синем «Форде», она не думала ни об опасности, ни о последствиях.

Ей было хорошо.

Внезапная вспышка молнии ослепила обоих водителей. Девушка зажмурилась и резко дёрнула руль. Колёса потеряли сцепление с мокрой дорогой, и красную «Ауди» понесло на встречную полосу.

Мужчина увидел приближающиеся фары и изо всех сил вывернул руль, но избежать столкновения уже было невозможно.

Оглушительный раскат грома слился со скрежетом металла и звоном разбитого стекла. В тот же миг новая молния ударила в дорожное полотно между столкнувшимися автомобилями, озарив мост ослепительно-белым светом.

Красную «Ауди» отбросило к ограждению. Сработала подушка безопасности, и девушка отключилась.

Синий «Форд» перевернулся, проскользил по мокрой дороге и с грохотом врезался в ограждение. Металлическая конструкция не выдержала удара. Автомобиль перелетел через неё и рухнул прямо в реку.

От удара в салоне сработали подушки безопасности. Мужчина и женщина потеряли сознание, а малышка в автокресле проснулась. Она увидела неподвижных родителей и воду, стремительно приближавшуюся к потрескавшемуся лобовому стеклу. В глазах трёхлетнего ребёнка застыл леденящий душу страх. Ещё мгновение — и автомобиль погрузился в тёмную, холодную воду.

Повреждённые стёкла начали трескаться. Вода тонкими струями просочилась в салон, но быстро превратилась в бурный поток. Пристёгнутая к автокреслу малышка в ужасе закрутила головой. По её щекам потекли слёзы.

На поверхности снова сверкнула молния и ударила прямо в то место, где только что скрылась машина. Белый свет проник под воду, прошёл сквозь потрескавшиеся стёкла и заполнил салон. На мгновение всё вокруг исчезло: и родители, и автокресло, и ремни, удерживавшие девочку.

Вода перестала быть тёмной и пугающей. Она стала тёплой, приятной и обволакивающей. Вокруг разлилось мягкое голубое сияние, словно кто-то зажёг под водой огромную лампу. Девочка увидела стайки разноцветных рыб, колышущиеся водоросли и удивительные растения, похожие на яркие цветы.

Казалось, она попала не в реку, а в огромный волшебный аквариум.

Застывший ужас на лице ребёнка сменился искренним удивлением. Вокруг стало так красиво, совсем как в сказке. Малышка потерла глаза кулачками, а когда снова посмотрела по сторонам, поняла, что больше не находится в тонущей машине. Она парила под водой среди рыб, водорослей и разноцветных кораллов.

Но самым удивительным было то, что она могла дышать. Совсем как рыба. Или как русалка. Мама часто читала ей сказку про Русалочку. Может быть, теперь она тоже превратилась в русалку?

Мысль о маме заставила девочку вспомнить и о тонущей машине. Она огляделась и попыталась позвать маму, но вместо голоса изо рта вырвались лишь маленькие пузырьки. Девочка закрутила головой, отчаянно ища родителей, однако машины нигде не было.

Она попробовала плыть и с удивлением поняла, что это получается легко, словно она всегда умела двигаться под водой. Малышка спустилась чуть ниже и снова позвала маму. Но тщетно. Только серебристые пузырьки устремились вверх.

Внезапно вдалеке показалась чья-то фигура. Сначала девочке почудилось, что к ней приближается большая рыба. Но чем ближе она подплывала, тем яснее становилось: это существо было похоже на человека. Только вместо ног у него был длинный красивый хвост.

Малышка замерла, заворожённо наблюдая за ним. Хвост сиял и переливался голубыми, зелёными и серебристыми оттенками, и от этого сияния невозможно было отвести взгляд. Когда странное существо оказалось совсем близко, девочка наконец подняла голову. Перед ней была настоящая русалка — рыжеволосая, голубоглазая, с доброй улыбкой. Её длинные волосы медленно колыхались в воде, будто языки пламени. Русалка протянула девочке руку, словно предлагая плыть вместе с ней. Малышка улыбнулась в ответ и доверчиво протянула ладошку.

В момент прикосновения её тело пронзил электрический разряд. Что-то невидимое схватило девочку, будто за шиворот, и с огромной силой потянуло наверх.

Она открыла глаза на берегу реки. Где-то неподалёку завывала сирена скорой помощи. С неба моросил лёгкий дождь, а над головой снова простиралось серое, неприветливое небо.

— Я вижу ребёнка! Сюда! Здесь ребёнок! — послышался чей-то голос.

Но жуткий холод уже сковал тело малышки, медленно погружая её во тьму.

Глава 1

В небольшой аудитории стояла гробовая тишина, лишь изредка нарушаемая шелестом страниц учебников по патологии. Несколько парт были сдвинуты вместе, образуя один большой длинный стол. Вдоль него, склонившись над учебниками, сидели студенты и внимательно читали заданный параграф.

На стенах висели учебные плакаты и большая магнитная доска. Вдоль кабинета стояло несколько стеллажей с муляжами человеческих рук и ног, рядом располагались манекены для отработки реанимационных мероприятий. В углу примостился скелет, которого студенты добродушно прозвали Васей. С ним все здоровались, желали приятного дня и время от времени сочувствовали бедняге, обречённому скучать в этом углу «до конца своих дней».

Преподаватель сидела за своим столом и проверяла контрольные работы, которые студенты сдали около десяти минут назад. Нахмурившись, она внимательно читала написанное и нещадно перечёркивала глупости, изложенные на бумаге. Даже в случае правильных ответов выражение её лица не менялось. Для неё они были естественной нормой, а значит, и хвалить тут было не за что. А вот неправильные ответы Марина Петровна считала непростительной глупостью.

Она была неприятной женщиной, хотя на самом деле очень грамотной и опытной. Однако всем своим видом скорее отпугивала людей, чем вызывала желание задать лишний вопрос. Ведь он мог показаться ей настолько глупым и очевидным, что отвечать она всё равно не стала бы, зато наверняка сделала бы вывод, что её собеседник – полный идиот. Многолетняя работа хирургом приучила её к точности и нетерпимости к ошибкам. От практики Марина Петровна отошла из-за возраста, но командовать людьми так и не перестала.

Оттого, наверное, у неё и был такой тяжёлый характер.

Прозвенел звонок, оповещая об окончании пары. Но никто не вскочил со своего места и не принялся собирать вещи. Студенты лишь оторвали взгляды от страниц и выжидающе посмотрели на преподавателя.

Марина Петровна спокойно допроверяла последнюю работу и наконец удостоила присутствующих своим хмурым взглядом. Быстрым движением поправив слегка съехавшие очки, она взяла в руки три листа и произнесла:

— Мирабэлла, Анжелика и Всеволод могут идти. Остальные выполняют работу над ошибками.

Это означало лишь одно: их работы были написаны на пятёрку. То есть, без единой ошибки. Все остальные, даже если получили положительную оценку, должны были понять, где именно оказались неправы. Таковы были правила в этой аудитории.

Три студента резко поднялись из-за парт и заторопились к выходу. На прощание они помахали скелету Васе и бодро зашагали по коридору на следующую пару.

— У нас физра? — спросил Всеволод у своих одногруппниц.

— Ага, — кивнула Анжелика. Она была невысокой блондинкой с красивыми зелёными глазами. — И нам стоит поторопиться. Эта грымза съела у нас пять минут.

— Думаю, Анастасия Игоревна войдёт в наше положение. Она знает характер Марины Петровны не понаслышке. Задерживать студентов – её нормальная практика, — заметила Мирабэлла, слегка запыхавшись от быстрой ходьбы.

Они вбежали на лестничную площадку и быстро спустились на первый этаж, там проскользнули в коридор, пересекли небольшой холл и добрались до раздевалок. Через несколько минут все трое уже стояли вместе с другими студентами, выстроившись вдоль линии спортивного зала. Большая часть их одногруппников была здесь, но тех, кого задержали на патологии, до сих пор не было.

Обучение строилось по следующему принципу: лекции читали сразу нескольким группам, иногда даже всему курсу, в больших лекционных залах. На практических занятиях одну группу делили на несколько маленьких частей, которые называли бригадами. На прошлой паре первая бригада занималась основами патологии, вторая была на практике по медицине катастроф, а третья осваивала основы медицинского массажа. Сегодня больше всего повезло третьей бригаде, у них был «лайт».

У занятий по физкультуре тоже была своя особенность: студенты редко занимались только одной группой. Обычно в спортивном зале собирались сразу две.

Преподаватель достал журнал и принялся отмечать присутствующих. Почему-то сегодня вместо Анастасии Игоревны к ним вышел Пётр Борисович. Он не отличался таким пониманием, как его коллега и у ребят-опоздунов, могли возникнуть неприятности. Ему было плевать на причину опоздания. Важен был сам факт.

— Не нравится он мне, — тихонько шепнул Сева одногруппнице, поправлявшей растрёпанный пучок. — Как-то раз я попал к нему на отработку, ну прогулял пару, так вышло. Так он заставил нас пять километров наматывать.

— Не пугай меня. Ты знаешь как я «люблю» бегать, — шепнула в ответ Мирабэлла, наконец справившись с волосами.

— Ты очки не хочешь снять? — тихонько спросила у подруги Анжелика.

— Я линзы дома забыла, да и времени надевать их уже не было.

— Ну ты же не крот, — поддержал разговор Сева. — В дерево-то не врежешься. А он точно придерётся к твоим очкам.

Мирабэлла устало вздохнула, но очки все же сняла и оставила на подоконнике спортивного зала.

Спустя несколько минут студенты вышли заниматься на улицу. Бегать им действительно пришлось долго, а опоздавшим Пётр Борисович накинул два дополнительных круга. Мирабэллу неприятно задела эта несправедливость: ребята задержались не по своей вине, и преподаватель прекрасно об этом знал. Ей хотелось возмутиться, но она промолчала. Спорить с Петром Борисовичем было бесполезно, а попытка вступиться за одногруппников могла обернуться для них ещё парочкой дополнительных кругов. Так что они ещё легко отделались.

Студенты растянулись по стадиону длинной цепочкой. Кто-то уверенно держался впереди, кто-то уже на втором круге перешёл на медленный бег. Мирабэлла старалась не отставать от Анжелики и Севы, хотя с каждым новым кругом дыхание становилось тяжелее, а ноги всё сильнее наливались тяжестью. Без очков фигуры впереди расплывались, но очертания дорожки под ногами она различала достаточно хорошо.

На пятом круге произошло что-то странное. Дорожка вдруг дрогнула и на мгновение потеряла привычные очертания. Белая линия разметки вытянулась, изогнулась и стала похожа на трещину, уходящую куда-то в невозможную глубину. Мирабэлла сбилась с шага и едва не споткнулась. Она несколько раз моргнула, но дорожка уже снова лежала перед ней — ровная, привычная и лишь немного размытая из-за плохого зрения.

— Кажется, такие длинные дистанции мне противопоказаны, — пробормотала она себе под нос и перешла на медленный бег.

Впереди оставалось ещё два с половиной круга. Мирабэлла постаралась выбросить странное видение из головы, списав всё на усталость и отсутствие очков. Сейчас нужно было думать лишь о том, как добраться до финиша и не перейти на шаг. Хорошо ещё, что опасения Севы не оправдались и сегодня им не пришлось бежать все пять километров.

Для остальных студентов следующая часть занятия оказалась не такой изнуряющей, но Мирабэлла после пробежки совершенно выбилась из сил. Отжимания давались с огромным трудом: руки дрожали и грозили подогнуться при каждом движении. Во время приседаний и выпадов не успевшие восстановиться ноги наливались тяжестью, а упражнения на пресс и вовсе казались бесконечными. Пётр Борисович медленно отсчитывал повторения, внимательно следя за тем, чтобы никто не пытался облегчить себе задачу.

Завершилось занятие длительной растяжкой. Обычно Мирабэлла относилась к ней спокойно и даже находила в этих упражнениях что-то приятное, но сегодня каждое движение требовало усилий. Мышцы болели, ноги плохо слушались, а дыхание никак не хотело окончательно выравниваться.

Когда Пётр Борисович разрешил всем подняться, Мирабэлла почувствовала себя так, словно побывала не на занятии по физкультуре, а приняла участие в игре на выживание.

Пара, наконец, закончилась и все студенты, уставшие и мокрые от пота направились переодеваться. Мирабэлла зашла в раздевалку последней и совершенно без сил плюхнулась на скамейку рядом с Анжеликой.

— Скажи мне что-нибудь хорошее, — устало попросила она подругу.

— На сегодня мучения закончены.

— Уже неплохо.

— Пойдём домой?

— Если только ты меня понесёшь.

— Может попросить Севу? Он вроде как ещё живой.

— По доброй воле не согласится. Может, предложить взятку?

— Подкупить его не так-то просто.

— Жаль, план вырисовывался очень привлекательный.

Какое-то время они сидели на скамейке, молча наблюдая за тем, как постепенно пустеет раздевалка. Все торопились домой, а у девушек сил на сборы совсем не осталось.

Когда они остались одни, у Анжелики зазвонил телефон.

— Это Сева, — сообщила она и приняла вызов.

Выслушав собеседника, Анжелика повернулась к подруге:

— К сожалению, донести нас он не соглашается, зато может подвести до дома. За ним заехал отец. Это хорошая новость.

— А есть плохая?

— Нам придётся заставить себя подняться. Он даёт пять минут.

— Пять минут? Он явно переоценивает наши физические возможности, — заключила Мирабэлла. — Ладно, только за очками спущусь. Я забыла их забрать.

Мирабэлла вышла из раздевалки и спустилась в опустевший спортивный зал. Здесь было непривычно тихо и каждый её шаг гулким эхом разносился по помещению. Очки лежали там же, где она их оставила. Девушка взяла очки с подоконника, надела и с облегчением огляделась. Мир снова обрёл чёткие очертания.

В этот момент белая линия на полу дрогнула.

Мирабэлла замерла. Тонкая трещина скользнула по разметке, добралась до стены и поползла вверх, словно раскалывая не бетон, а само пространство. На мгновение края разлома разошлись, открывая залитый серебристым светом лес. Между чёрными деревьями мелькнула высокая тень — и будто бы повернулась в её сторону.

Мирабэлла испуганно отступила. В ту же секунду трещина сомкнулась, и перед ней вновь оказалась обычная стена. Несколько мгновений она стояла неподвижно, крепко сжимая дужку очков.

На этот раз списать увиденное на плохое зрение не получалось.

Глава 2

Чёрный джип плавно катился по шоссе. В салоне было тихо. За рулём сидел Михаил Алексеевич, отец Севы, согласившийся после занятий развезти ребят по домам. Он внимательно следил за дорогой, а трое студентов, утомлённых физкультурой, не спешили заводить разговор.

Всеволод сидел на переднем пассажирском сиденье и рассеянно листал новостную ленту, почти не вчитываясь в текст. Свободной рукой он провёл по тёмно-русым волосам, только сильнее растрепав их.

Красавцем в привычном понимании Севу назвал бы не каждый, зато его обаянию мало кто мог сопротивляться. Он немного не дотягивал до ста восьмидесяти сантиметров, был крепким и атлетичным, а недостаток правильных черт с лихвой компенсировал харизмой и чувством юмора. Широкий лоб, густые чёрные брови и серые глаза делали лицо выразительным. Особенно выделялись длинные ресницы, которым могла позавидовать любая девушка.

Отложив телефон, Сева обернулся к притихшим на заднем сиденье подругам.

— Вы там как?

— Ну, бывало и лучше, — честно призналась Анжелика. — Йога не слишком меня подготовила к трём километрам по стадиону.

Она устало улыбнулась и поправила перекинутую через плечо светлую косу. Густые волосы Анжелика заплела в колосок, чтобы не мешали во время занятия, но несколько тонких прядей всё равно выбились и прилипли к вискам. На светлой коже ещё сохранялся румянец, а длинные чёрные ресницы подчёркивали яркие зелёные глаза. Тонкие аккуратные брови, прямой нос и пухлые губы придавали её лицу почти кукольную правильность.

Анжелика выглядела хрупкой и нежной. И хотя ежедневные занятия йогой были для неё нормой, продолжительные нагрузки всё равно переносились плохо.

Сева на мгновение задержал на ней взгляд, но Анжелика этого не заметила.

— Пока вы там отсиживались в раздевалке, я кое-что узнал, — сообщил он. — Теперь физкультуру у нас всегда будет вести этот мужик. Так что легкого зачёта больше не будет.

Подруги встревоженно переглянулись.

— А что случилось с Анастасией Игоревной? — спросила Мирабэлла.

— Этого я пока не знаю, но непременно выясню, — решительно заверил Сева.

У него был особый талант добывать информацию. Иногда казалось, что свежие новости и сплетни добирались до него раньше, чем до людей, которых непосредственно касались.

— У тебя тушь немного растеклась, — шепнула Анжелика и протянула подруге маленькое зеркальце.

Мирабэлла благодарно посмотрела на неё, сняла прямоугольные очки и положила их на колени. Без них отражение расплывалось, поэтому зеркальце пришлось поднести почти к самому лицу.

Из него на Мирабэллу смотрели карие миндалевидные глаза. Тушь размазалась и оставила под ними тёмные пятна, отчего она стала похожа на уставшую панду. Едва заметные веснушки проступали на носу и щеках, а выбившиеся из небрежного пучка каштановые пряди окончательно растрепались после занятия.

Мирабэлла облизнула палец и уже собралась стереть чёрный след, когда Анжелика толкнула её локтем.

— Даже не думай!

— Поздно. Я уже придумала.

Анжелика укоризненно покачала головой и протянула ей ватную палочку, смоченную мицеллярной водой.

— Пользуйся достижениями цивилизации.

— Ну, если ты настаиваешь.

Собственная внешность вообще мало волновала Мирабэллу. Она легко терялась в толпе и ничуть из-за этого не переживала. В одежде придерживалась единственного правила: должно быть свободно и удобно. Сегодня на ней были широкие джинсы, простая футболка и расстёгнутая клетчатая рубашка. На ногах, разумеется, кеды. Другой обуви для неё словно не существовало.

Она аккуратно провела ватной палочкой под глазом.

В этот момент машина въехала в тоннель. Яркий дневной свет оборвался, салон погрузился в полумрак, а по стёклам заскользили отблески фонарей.

Мирабэлла на мгновение отвлеклась от размазанной туши и посмотрела себе в глаза. В памяти вспыхнула картина из спортивного зала — пугающе чёткая, словно всё происходило снова. До сих пор она старательно гнала это воспоминание прочь, не находя увиденному ни одного разумного объяснения.

Пальцы разжались, и зеркальце упало ей на колени.

— Ты чего? — Анжелика обеспокоенно посмотрела на подругу.

— Ничего. Задумалась, — ответила Мирабэлла и торопливо надела очки.

Она устремила взгляд на огни тоннеля, один за другим скользившие по стеклу. Перед глазами всё ещё стояло увиденное, но рассказывать о нём друзьям девушка пока не собиралась.

Когда джип выехал из тоннеля, Мирабэлла вернула зеркальце подруге. Между Севой и Анжеликой завязался разговор, но она почти не слышала, о чём они говорили. На этот раз девушка не стала отгонять воспоминания о сегодняшних странностях, а попыталась найти им разумное объяснение.

Наконец Мирабэлла его нашла: гипервентиляция. После чрезмерной нагрузки она дышала слишком часто, а это могло вызвать головокружение и кратковременное искажение зрения — вот и всё!

Правда, увиденное в зале казалось слишком чётким для простой иллюзии. Но Мирабэлла предпочла не заострять на этом внимание. Объяснение было с натяжкой, однако звучало достаточно правдоподобно, чтобы принести облегчение.

Через двадцать минут отец Севы свернул с шоссе на тихую улицу, застроенную большими частными домами. Почти каждый из них скрывался за высоким забором, словно владельцы соревновались не только в размерах участков, но и в желании отгородиться от остального мира.

— Следующая остановка — фамильное поместье госпожи Мирабэллы, — торжественно объявил Сева.

— Не моё, а моих родителей, — поправила она.

— Какая разница? Ты ведь там живёшь, — отмахнулся парень.

— Большая, — спокойно возразила девушка.

Сева повернулся к ней и вопросительно приподнял густую бровь, затем перевёл непонимающий взгляд на Анжелику, но та лишь улыбнулась и пожала плечами.

— А мы всё ещё ждём, когда ты пригласишь нас в гости, — напомнила Анжелика.

— Не мой дом, не мне и в гости звать, — ответила девушка.

Она произнесла это спокойно, словно речь шла о чём-то совершенно очевидном. Анжелика хотела было что-то сказать, но, взглянув на подругу, передумала. Михаил Алексеевич взглянул на Мирабэллу в зеркало заднего вида, но вмешиваться в разговор не стал.

Тем временем джип остановился перед высокими коваными воротами. Над каменной оградой виднелись только верхушки старых елей и тёмная крыша дома. Камера над въездом повернулась в сторону машины, и спустя несколько секунд створки бесшумно разъехались.

За ними открылась длинная дорожка, выложенная серой плиткой. По обе стороны тянулся безупречно подстриженный газон. Вдоль ограды росли туи, между которыми располагались аккуратные клумбы и невысокие садовые фонари. Чуть в стороне виднелась застеклённая беседка, а за ней поблёскивала голубая вода бассейна.

Сам дом стоял в глубине участка. Просторный двухэтажный коттедж был облицован светлым камнем. Высокие окна отражали плывущие по небу облака, широкие ступени вели к массивной тёмной двери, а справа к дому примыкал гараж на несколько машин. Всё здесь выглядело дорого и безупречно — от ровных дорожек до одинаково подстриженных кустов.

Отец Севы остановил машину перед гаражом.

— Приехали.

— Спасибо, что подвезли, — поблагодарила Мирабэлла, тепло улыбнувшись.

— Всегда пожалуйста, — кивнул Михаил Алексеевич.

Она уже взялась за ручку двери, когда Анжелика легко коснулась её плеча.

— Ты точно в порядке?

— Конечно. Просто устала.

Ответ прозвучал достаточно убедительно, чтобы подруга не стала расспрашивать дальше.

— До завтра, — Анжелика обняла её на прощание.

— До завтра, — ответила девушка.

— И морально готовься к следующей физкультуре, — добавил Сева. — Я выясню, куда исчезла Анастасия Игоревна.

— В тебе никто и не сомневается, — ответила Мирабэлла, усмехнувшись.

Девушка выбралась из машины, забросила рюкзак на плечо и захлопнула дверь. Джип развернулся и плавно поехал обратно к воротам.

Она проводила автомобиль взглядом. Когда ворота сомкнулись за машиной, на участке снова стало тихо.

Мирабэлла прожила здесь много лет. У неё были собственная комната на втором этаже и личная ванная, ключи от дома и гаража, привычное место за семейным столом. Со стороны могло показаться, что она действительно стала частью этой семьи.

И всё же за все эти годы она так и не научилась говорить «мой дом».

Только «дом родителей».

Глава 3

Горячая ванная была лучшим лекарством практически в любых обстоятельствах. Усталость, бессонница, спутанные мысли — стоило погрузиться в воду, и всё это если не исчезало, то хотя бы отступало.

Через полчаса тело наконец согрелось, мышцы расслабились, и Мирабэлла снова почувствовала себя живой.

— Как же хорошо… — блаженно протянула она и с головой погрузилась под воду.

Когда вода начала остывать, девушка неохотно выбралась из ванны, натянула домашний спортивный костюм и вернулась в спальню. Усталость отступила, мысли немного прояснились, а настроение заметно улучшилось.

Она только успела присесть перед зеркалом и взяться за расчёску, когда в дверь негромко постучали.

— Войдите, — машинально отозвалась Мирабэлла.

В дверях появилась Лариса — сухощавая женщина средних лет, работавшая в этом доме столько, сколько Мирабэлла себя помнила.

— Ужин готов, — негромко сообщила она, почтительно склонив голову.

— Спасибо, Лариса. Я скоро спущусь.

Горничная бесшумно закрыла за собой дверь, а Мирабэлла продолжила приводить себя в порядок.

Тем временем в столовой накрыли на четыре персоны. Хотя в семье было четверо детей, под родительской крышей теперь оставались только две дочери — Ульяна и Мирабэлла. Старшая, Мелисса, год назад вышла замуж и вместе с супругом переехала в квартиру в центре города. Илья, второй по старшинству, заканчивал университет и тоже жил отдельно.

Вся семья собиралась за одним столом лишь по праздникам или особым поводам.

Первыми в столовую вошли Алексей Дмитриевич и Елена Петровна — почти одновременно, но не вместе. Искра, некогда связавшая супругов, давно угасла. Теперь их брак держался на привычке, взаимной выгоде и нежелании разрушать безупречную картину, которую они годами создавали для окружающих.

На людях они по-прежнему выглядели идеальной парой — красивой, состоятельной и счастливой. Дома необходимость притворяться исчезала, а вместе с ней исчезало и подобие близости.

Следом появилась Ульяна — высокая эффектная брюнетка с яркими голубыми глазами. Она пересекла столовую, почти не отрываясь от телефона, и опустилась на своё место. Судя по едва заметной довольной улыбке, очередной поклонник уже был готов пасть к её ногам.

Мужчины интересовали Ульяну гораздо меньше, чем власть над ними. Чужое восхищение было её любимой игрой, а недостатка в желающих принять в ней участие никогда не возникало.

Последней спустилась Мирабэлла. На ней был мягкий спортивный костюм и домашние тапочки с помпонами. Волосы она решила не собирать в привычный пучок, и теперь они лёгкими волнами спадали на плечи и грудь.

На ужин подали пасту карбонару. Возле каждого прибора стоял бокал белого вина. В центре стола возвышался подсвечник в виде двух драконов, чьи переплетённые шеи образовывали сердце. В нём горели две свечи, и их тёплый свет мягко скользил по приборам и фарфоровой посуде.

Со стены за собравшимися наблюдала вся семья — близкая, счастливая и безупречная. Такой она существовала лишь на портрете, написанном почти десять лет назад.

— Ульяна, убери, пожалуйста, телефон, — ровно произнесла Елена Петровна. — Мне не нравится, когда за столом ты мыслями находишься где-то ещё.

— Прости, мама. — Ульяна сразу же отложила телефон экраном вниз.

Елена Петровна перевела взгляд на Мирабэллу.

— Как прошёл твой день в колледже? — спросила она, медленно наматывая спагетти на вилку.

— Утомительно, но в целом неплохо.

— А отметки?

— Последнюю контрольную я написала на отлично. По остальным предметам тоже всё хорошо.

Женщина удовлетворённо кивнула и пригубила вино.

— Надеюсь, так будет и дальше. Хорошо, что в колледже ты учишься на бюджете. Я рассчитываю, что в университет ты тоже поступишь самостоятельно.

— Я постараюсь.

— Постарайся. Платное обучение в медицинском университете стоит немалых денег, и я не вижу причин платить за то, чего можно добиться собственными силами.

— Я понимаю.

— Не понимаю, зачем вообще нужно было идти в колледж, если ты всё равно собираешься стать врачом, — заметила Ульяна. — Только лишние годы потеряешь.

— Я их не теряю, — возразила Мирабэлла. — После колледжа у меня будет профессия и практический опыт работы с пациентами.

— Опыт работы медсестрой, — уточнила Елена Петровна.

— Да. Я не вижу в этом ничего плохого.

— Плохого — нет. Но ты способна на большее. Только став врачом, ты сможешь добиться достойного положения.

— Я не отказываюсь от университета. Просто хочу сначала понять медицину изнутри.

— Для этого и существует практика. Разве нет?

— В университете она начинается не сразу. А я хочу быть уверена, что действительно смогу работать с людьми.

Елена Петровна на несколько мгновений замолчала.

— Допустим. Но я всё равно считаю, что колледж не должен стать для тебя конечной остановкой. У тебя есть все возможности хорошо подготовиться к поступлению, и я рассчитываю, что ты ими воспользуешься.

— Воспользуюсь.

— Я хочу для неё лучшего, — обратилась Елена Петровна уже к мужу. — И до сих пор не понимаю, почему ты поддержал этот долгий и совершенно необязательный путь.

— Потому что она имеет право сама решать, как получать образование, — твёрдо ответил Алексей Дмитриевич. — К тому же это решение она приняла не за один день.

— Я лишь пытаюсь уберечь её от ошибки.

— Нет, ты пытаешься решить за неё, каким должно быть её будущее.

Мирабэлла почувствовала, как воздух за столом становится тяжелее.

— Я закончу колледж и поступлю в университет на бюджет, — поспешила сказать она, не желая, чтобы спор разгорался сильнее. — Вам не придётся оплачивать моё обучение.

— Вот и хорошо, — отозвалась Елена Петровна. — Рада, что мы понимаем друг друга.

— Тема закрыта, — безапелляционно произнёс Алексей Дмитриевич. — Давайте поговорим о чём-нибудь другом.

Мирабэлла снова взялась за вилку, хотя аппетит уже заметно ослаб. Для постороннего человека слова Елены Петровны могли бы прозвучать как обычная забота о будущем дочери. Сама Мирабэлла чувствовала иначе: мать не спрашивала, чего она хочет, а лишь сообщала, какой результат сочтёт приемлемым.

Несколько мгновений за столом было слышно только тихое позвякивание приборов.

— Раз уж мы решили поговорить о другом, — первой нарушила молчание Елена Петровна, — в следующую субботу состоится ежегодный благотворительный вечер. Мелисса с мужем и Илья уже подтвердили своё присутствие. Вам, девочки, тоже надо там быть. На этот раз должна собраться вся семья.

— Я помню, — отозвалась Ульяна.

Мирабэлла замерла, так и не поднеся вилку ко рту.

— Можно мне не идти?

Елена Петровна посмотрела на неё с лёгким недоумением.

— Почему?

— Я не люблю подобные мероприятия.

— Никто не требует, чтобы ты их любила.

— Дело не в этом. — Мирабэлла опустила вилку и стала осторожно подбирать слова, чтобы её просьба не прозвучала как упрёк. — Мне неприятно, когда меня фотографируют, задают вопросы о прошлом и обсуждают его так, будто меня рядом нет.

— Тебе ведь даже не придётся выступать, — заметила Ульяна. — Просто постоишь вместе со всеми перед камерами.

— В этом и проблема.

— Ты слишком остро всё воспринимаешь, — произнесла Елена Петровна.

— Возможно. Но я всё равно не хочу туда идти.

Последняя фраза далась ей нелегко. Мирабэлла умела стоять на своём, но подобные разговоры всегда оставляли неприятный осадок. Особенно с семьёй, а потому чаще она предпочитала уступить, чем вступать в очередной спор.

— Твоё присутствие особенно важно, — продолжила Елена Петровна. — Вечер посвящён помощи детям, оставшимся без попечения родителей. После того как мы удочерили тебя, эта тема стала для нашей семьи личной. Твоя история помогает людям понять, зачем нужны подобные проекты.

Мирабэлла почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Поэтому я и не хочу там быть.

— Не понимаю почему.

— На таких вечерах я не чувствую себя частью семьи. Я чувствую себя доказательством вашей доброты, — тихо ответила она, рассматривая содержимое тарелки.

Алексей Дмитриевич положил приборы на стол.

— Мирабэлла права. Её прошлое не должно обсуждаться с посторонними без её согласия.

— Никто не собирается выставлять её напоказ, — холодно возразила Елена Петровна. — Реальные истории вызывают доверие и помогают привлекать пожертвования.

Елена Петровна сделала паузу, а затем продолжила:

— Тут речь не только о тебе. Благодаря собранным деньгам другие дети получают шанс обрести семью.

На несколько секунд Мирабэлла затихла, ковыряя содержимое тарелки. Мать прекрасно знала, какие слова подобрать. Отказаться теперь означало поставить собственные чувства выше тех, кому действительно требовалась помощь.

— Она ясно сказала, что не хочет идти, — твёрдо произнёс Алексей Дмитриевич.

— Её имя уже внесено в программу. Отсутствие вызовет ненужные вопросы.

— Тогда просто убери её имя или ответь на них сама.

— Не надо, папа, — тихо остановила его Мирабэлла. — Мама права. Если моё присутствие действительно поможет собрать больше денег, я пойду.

Елена Петровна едва заметно кивнула.

— Я знала, что ты примешь разумное решение. Только постарайся не выглядеть на фотографиях так, словно тебя заставили прийти.

Пламя свечей расплылось перед глазами Мирабэллы. Она несколько раз моргнула, не позволяя слезам скатиться по щекам, и аккуратно положила салфетку рядом с тарелкой.

— Не беспокойся, — произнесла она, поднимаясь из-за стола. — Когда попросят, я улыбнусь.

— Мирабэлла, подожди, — окликнул её Алексей Дмитриевич.

— Спасибо за ужин. Я наелась.

Она вышла из столовой, стараясь двигаться спокойно и держать спину прямо. Только бы не ускорить шаг. Не заплакать у них на глазах. Не заставить отца снова её защищать.

Дверь закрылась за её спиной. Лишь тогда Мирабэлла судорожно вдохнула и прижала ладонь ко рту, сдерживая рвущиеся наружу слёзы.

Глава 4

Оставаться в доме больше не было никаких моральных сил, поэтому Мирабэлла накинула плащ и вышла через служебную дверь. Ею в основном пользовались те, кто работал в доме: горничная, экономка, садовник. Для самой Мирабэллы она была удобна по другой причине — отсюда можно было незаметно попасть в сад. А из сада — выбраться за территорию.

Возле дальнего забора стояла небольшая беседка. Один из декоративных выступов вполне годился вместо ступеньки: с него можно было перебраться на каменную ограду, а дальше спуститься по дереву, росшему с другой стороны. Этот путь несколько лет назад показал ей Илья, когда собирался тайком сбежать на ночную тусовку.

Спорт, конечно, никогда не был сильной стороной Мирабэллы, но здесь особой ловкости и не требовалось. Зато можно было исчезнуть из дома незамеченной, немного погулять и так же тихо вернуться.

Значительная брешь в системе безопасности. И куда только охрана смотрит?

Мирабэлла забралась на беседку, перебралась на забор, ухватилась за ближайшую ветку и осторожно начала спускаться. Ух, Пётр Борисович сейчас бы ею гордился.

Последние полметра она решила не церемониться и просто спрыгнула на землю. Ноги тут же отозвались ноющей болью.

— Прекрасно, — пробормотала она, распрямляясь.

Мышцы после сегодняшней физкультуры явно не оценили новых нагрузок, пусть даже таких незначительных.

Мирабэлла поморщилась, отряхнула испачканные штаны — домашний спортивный костюм она так и не переодела — и зашагала по узкой улице в сторону автобусной остановки. Дом постепенно скрылся за деревьями.

Уже на полпути начал моросить дождь. Мирабэлла натянула капюшон и продолжила идти. Возвращаться пока не хотелось. Ей нужно было успокоиться, привести мысли в порядок и хотя бы ненадолго перестать прокручивать в голове разговор за ужином. Прогулки обычно помогали. Правда, сегодня погода явно решила внести свои коррективы.

«И чего это вообще пошёл дождь? Обещали же без осадков. Недосиноптики. Хорошо хоть плащ непромокаемый. Уже плюс».

Добравшись до остановки, Мирабэлла спряталась под крышей. До метро ехать было недолго, а домой возвращаться пока совершенно не хотелось. Почему-то захотелось просто немного покататься — без цели, без необходимости куда-то спешить. Спуститься в метро, проехать несколько станций, дать мыслям успокоиться, а потом уже решить, что делать дальше.

В кармане завибрировал телефон. Мирабэлла достала его и открыла сообщение от Анжелики.

— Ты как там?

— Норм. А ты?

Ответ пришёл почти сразу.

— Лежу, смотрю в потолок и не хочу больше двигаться в этой жизни.

— Бойся своих желаний, подруга.

— Ой, да брось. Сама небось тем же занята.

— Неа. Решила пройтись.

— Откуда в тебе энергия? Бодрящая ванная?

— Скорее бодрящий семейный ужин.

Несколько секунд Анжелика ничего не писала.

— Поругались?

— Нет. Просто обсуждали ближайшее будущее. Не волнуйся, я в норме. Погуляю немного, потом хоть спать буду крепко.

— Ну смотри. Аккуратнее там, поздно уже.

— Я сама аккуратность.

— Вот это меня и пугает.

Мирабэлла усмехнулась.

— Ладно, до связи.

— Давай. Пока.

Она убрала телефон в карман как раз в тот момент, когда к остановке подошёл автобус. Мирабэлла поднялась в салон, приложила карту к терминалу и заняла свободное место у окна.

За стеклом медленно проплывали мокрые улицы. Дождь усилился, мелкие капли собирались на окне и стекали вниз тонкими извилистыми дорожками. Мирабэлла прислонилась виском к стеклу и прикрыла глаза.

В автобусе было тепло, даже слегка душновато. За несколько остановок она окончательно согрелась и уже начала наслаждаться неожиданным уютом, когда что-то изменилось.

Лица коснулся прохладный воздух.

Сначала едва заметно, словно лёгкий сквозняк, но с каждой секундой он становился всё холоднее и настойчивее. Мирабэлла не выдержала, открыла глаза и завертела головой в поисках источника. Окно рядом было закрыто. Люк над головой — тоже. Вентиляционной решётки поблизости она не заметила.

«Странно. Наверное, от двери тянет», — решила она, плотнее запахнула плащ и снова отвернулась к окну.

Через несколько секунд холод исчез. В салоне опять стало тепло и душно, словно ничего и не было.

Автобус проехал ещё одну остановку и свернул на широкую улицу, ведущую к метро. И тут Мирабэлла уловила странный запах. Запах мокрой земли. Не влажного асфальта и не прелой листвы, которой в октябре хватало повсюду. Земли — тяжёлой, сырой, лесной.

Она нахмурилась и оглянулась. Через проход сидела пожилая женщина с пакетом продуктов. Чуть дальше двое подростков уткнулись в телефон и о чём-то тихо переговаривались. Остальные пассажиры тоже занимались своими делами. Никто не морщился, не принюхивался и вообще, похоже, ничего необычного не замечал.

Мирабэлла снова вдохнула. Запах всё ещё ощущался, но становился всё слабее. Через несколько секунд он исчез так же бесследно, как до этого холодный воздух, непонятно откуда взявшийся.

— Совсем уже, — тихо пробормотала она и потёрла лицо ладонями. — То мерещится что-то, то чудится.

Автобус остановился у метро. Мирабэлла вышла и сразу попала под порыв октябрьского ветра. Холод неприятно забрался под одежду, заставив плотнее запахнуть плащ.

И почти сразу она снова почувствовала тот самый запах. Мокрая земля. Только теперь к нему примешивался слабый аромат хвои. Сосна? Ель? Разобрать не получалось.

Мирабэлла замедлила шаг.

— Да что такое?..

Она остановилась и огляделась. Поблизости не было ни парка, ни хотя бы небольшой группы хвойных деревьев, откуда мог исходить этот запах.

На всякий случай Мирабэлла понюхала собственный рукав.

«Ну, мало ли…» — подумала она. Но нет.

Девушка сделала ещё один вдох, пытаясь уловить направление, но запах уже слабел. Ещё несколько секунд — и он снова исчез.

Мирабэлла ещё немного постояла на месте, недоверчиво оглядываясь по сторонам, а затем направилась к метро с одной настойчивой мыслью: только бы окончательно не чокнуться.

Спустившись на станцию, девушка невольно продолжила прислушиваться к собственным ощущениям. Она ждала чего угодно: нового порыва ледяного воздуха, странного запаха, очередного видения.

Но на этот раз — ничего.

Всё было совершенно обычно. Гул голосов, стук колёс, объявления из динамиков, торопливые шаги по платформе. Из тоннелей то и дело вырывались мощные потоки воздуха, предвещавшие приближение очередного состава.

Самое обыкновенное метро.

Мирабэлла подошла к одной из скамеек и опустилась на неё, откинувшись спиной на холодную стену. Первый же прибывший поезд она проводила взглядом, но вставать не стала. Следующий — тоже.

Она прикрыла глаза. Мимо проходили люди, подъезжали и уезжали поезда, из динамиков доносился равнодушный женский голос. Все эти звуки постепенно слились в один ровный гул и отступили куда-то на задний план.

В этом суетливом спокойствии неожиданно стало хорошо. Мысли, весь день безостановочно крутившиеся в голове, наконец затихли. Не нужно было думать о семье или учёбе, анализировать странный холод, искать объяснение видениям или убеждать себя, что происходящее непременно имеет какую-нибудь разумную причину. Остались только шум метро, и она сама.

Дыхание постепенно выровнялось, стало глубоким и медленным. Напряжённые плечи расслабились. Даже тело вдруг показалось непривычно лёгким.

Где-то совсем рядом загрохотал очередной поезд. Следом по платформе прокатился поток воздуха, коснулся лица, волос, рук. Мирабэлла едва заметно улыбнулась, не открывая глаз.

И вдруг нахмурилась. Ветер был холодным. Не освежающе прохладным, как обычно, бывало, в метро, а по-настоящему ледяным. Она поёжилась и ещё плотнее затянула плащ. Хотя, казалось бы, куда уж плотнее.

Поезд уже должен был проехать мимо, однако его не было, а поток воздуха не стих. Напротив, с каждой секундой он становился всё сильнее. Холод пробрался под одежду, заставляя кожу покрыться мурашками.

Мирабэлла открыла глаза. Первое, что она заметила – тишину. Не абсолютную. Где-то гудели лампы, из тоннеля доносился низкий протяжный гул, но привычный шум станции исчез. Не было голосов. Шагов. Шороха одежды.

Девушка медленно выпрямилась и огляделась. Она посмотрела сначала в одну сторону, затем в другую. Платформа была пуста: ни людей, ни поезда. Только длинная полоса платформы, рельсы и чёрное жерло тоннеля впереди. Из него продолжал дуть холодный ветер.

— Очень смешно, — тихо пробормотала Мирабэлла, хотя смеяться совершенно не хотелось.

Она поднялась со скамейки и сделала несколько осторожных шагов в сторону туннеля. Что-то было не так. Совсем не так.

В эту секунду из него вырвался новый порыв. На этот раз такой сильный, что девушка едва удержалась на ногах. Капюшон сорвало с головы, волосы мгновенно разметало по лицу.

Мирабэлла отступила. Затем последовал ёщё один порыв, ударивший её в грудь.

— Что еще за чертовщина?! Ураганный ветер?! В метро?! — воскликнула девушка в слух, не в силах сдержать эмоции.

Это уже даже не укладывалось в категорию «показалось». Лампа над головой несколько раз моргнула. Потом ещё одна. По потолку пробежала цепочка вспышек, а следом раздался сухой электрический треск.

Мирабэлла тревожно скользнула взглядом по потолку. Нужно было уходить. Сейчас же.

Она бросилась к выходу — и через несколько шагов остановилась так резко, что едва не потеряла равновесие. Выхода не было. Там, где ещё несколько минут назад находился проход к эскалаторам, поднималась сплошная бетонная стена.

Девушка замерла. Несколько секунд она просто смотрела на неё, не в силах осмыслить увиденное. Потом метнулась в другую сторону. Та же стена.

— Нет.

Она развернулась обратно.

— Нет-нет-нет…

Станция словно обрезалась с двух сторон. Остался лишь небольшой участок платформы, скамейка, две глухие бетонные стены и рельсы, уходящие в тёмные тоннели. И она посередине.

Ветер завыл с новой силой.

Теперь он уже не просто дул — он рвался из тоннеля с такой мощью, словно там, в темноте, разгорался настоящий ураган. По платформе покатился мелкий мусор. Что-то металлическое с лязгом ударилось о рельсы.

Мирабэлла подняла руку, прикрывая лицо. И увидела свет. Две яркие точки возникли далеко в глубине тоннеля. Фары. Поезд. На мгновение ей стало легче. Но облегчение исчезло почти сразу. Свет приближался слишком быстро. Вместе с ним нарастал грохот и ветер.

Новый порыв ветра едва не сбил девушку с ног, и Мирабэлла поняла, что устоять просто не сможет. Она метнулась к скамейке, опустилась на колени и почти нырнула под неё, распластавшись на животе. Руки прикрыли голову, лицо она спрятала в сгибе локтя.

Через несколько секунд поезд ворвался на станцию. Грохот был оглушительным. Воздух ударил следом — яростный, холодный, наполненный пылью и мелкими крупинками песка. Они застучали по металлическим ножкам скамейки, по плащу, впивались в руки.

Мирабэлла крепче зажмурилась. Если бы она сейчас подняла голову, песок наверняка попал бы в глаза.

Поезд нёсся мимо с невероятной скоростью. Вагон за вагоном. Грохот. Ветер. Свет. А потом что-то начало меняться. Состав стал потихоньку замедляться. Ветер больше не пытался сорвать её с места.

Мирабэлла ещё несколько секунд лежала неподвижно, не доверяя наступившему затишью, затем осторожно приподняла голову.

И застыла.

За мелькавшими вагонами исчезала бетонная стена.

Она моргнула. Потом ещё раз. Но нет, зрение не подводило.

Бетон исчезал. Становился прозрачным, а вместо него начинал виднеться лес. Настоящий. Огромные хвойные деревья поднимались далеко вверх, настолько высокие и массивные, что привычные сосны рядом с ними показались бы молодыми саженцами. Толстые стволы уходили в полумрак, а между ними, по земле стелился сизый туман.

Но ещё сильнее поражало небо, видневшееся между кронами деревьев. Оно переливалось синим, фиолетовым и густым багрово-красным цветом. Где-то у самого горизонта догорало солнце, окрашивая края облаков золотом, а выше уже проступали первые звёзды.

Мирабэлла медленно выбралась из-под скамейки. Она даже не заметила, как поднялась на ноги. Просто стояла, широко распахнув глаза, и смотрела.

Поезд продолжал двигаться перед ней, теперь уже очень медленно, словно огромная занавесь, вагон за вагоном открывая совершенно нереальную картину.

Стена метро продолжала исчезать по мере движения вагонов. Вот проступила тёмная земля между рельсами и лесом. Высоко в небе кружили какие-то птицы — слишком большие, даже на таком расстоянии, и двигались они совсем не так, как привычные ей городские голуби или вороны.

Очередной вагон скрылся в тоннеле. Ещё один. Последний. Красные огни на хвосте состава растворились в темноте. Наступила тишина. От станции метро осталась только половина.

Мирабэлла не двигалась. За её спиной всё ещё были кафельная стена, лампы и скамейка. Под ногами — знакомый край платформы. Внизу тянулись рельсы, а напротив больше не было ничего привычного. Ни бетонной стены. Ни рекламных плакатов. Только огромный сумеречный лес под чужим небом.

В лицо пахнуло прохладой. Но теперь вместе с ней пришёл запах хвои, сырой земли и чего-то незнакомого — терпкого, чуть сладковатого.

Мирабэлла медленно вдохнула. Потом выдохнула. И впервые за весь этот безумный день даже не попыталась придумать происходящему разумное объяснение.

Потому что объяснить это было невозможно.

Глава 5

Какие тут могут быть вопросы или сомнения? Всё предельно ясно — я чокнулась. Окончательно и бесповоротно.

Нормальных людей не преследуют видения, странные ощущения и запахи. Для полной картины сумасшествия мне не хватает только внутреннего голоса, навязчиво требующего, чтобы я кого-нибудь придушила, отравила, взорвала или… Что там ещё обычно советуют внутренние голоса?

Под ногами всё ещё была твёрдая поверхность платформы, позади — кафельная стена. Или, быть может, бетонная — чёрт её знает. Я плохо разбираюсь в подобных вещах.

А впереди…

Видение. Мираж. Галлюцинация.

Я понятия не имела, как это назвать, но одно было очевидно, как дважды два: происходящего не существовало и существовать не могло.

Стена исчезла, оставив после себя лишь лёгкий полупрозрачный барьер. Он едва заметно переливался, отделяя привычную станцию метро от совершенно нереального пейзажа. Сразу за ним начинался сумеречный лес, заходить в который не хотелось от слова совсем.

Я на всякий случай оглянулась в сторону выходов. Вдруг за то время, пока я таращилась на лес, что-нибудь изменилось? Но нет — бетонные стены по-прежнему перекрывали все пути отхода.

Похоже, мне оставили единственную дорогу — прямо в лес. Очень любезно.

Подойдя к краю платформы, я взглянула вниз. Рельсы всё ещё оставались на месте, но сразу за ними начиналась поросшая травой земля, уходившая в неприветливую чащу.

Я осторожно спрыгнула вниз и невольно поморщилась. Всё тело вновь пронзила боль — уставшие после физкультуры мышцы решили напомнить о себе в самый подходящий момент. Перешагнув через рельсы, я приблизилась к барьеру.

Вблизи выяснилось, что он слегка колышется, словно натянутая плёнка под порывами ветра.

Я подняла руку, коснулась мерцающей поверхности кончиком пальца и тут же отдёрнула её. Барьер заискрил, наполнив тишину сухим треском.

— Та-ак… — протянула я. — И что теперь? Сидеть здесь, словно в клетке?

Несмотря на треск и довольно зловещие искры, боли не было. Только лёгкое покалывание.

Осмелев, я прижала к барьеру ладонь. Он вспыхнул снопом искр и затрещал ещё громче, но ответил лишь приятным покалыванием. Тогда я осторожно протолкнула руку вперёд. Никакого сопротивления — она беспрепятственно прошла сквозь мерцающую поверхность и оказалась по ту сторону.

— С ума сойти… — пробормотала я, несколько раз сжав и разжав пальцы. — Ну ладно. Была не была.

Я глубоко вдохнула, медленно выдохнула и решительно шагнула вперёд. Барьер вспыхнул с новой силой и оглушительно затрещал, обдав всё тело россыпью статических разрядов. По коже разом пробежали мурашки, мышцы невольно напряглись, но боли по-прежнему не было.

В следующий миг я оказалась по ту сторону.

По поверхности барьера прошла рябь, а следом побежали волны искр. Они хаотично заметались, сталкиваясь друг с другом и вспыхивая всё ярче. Вскоре их стало так много, что свет ударил в глаза, заставив меня зажмуриться.

Треск внезапно оборвался.

Я осторожно приоткрыла один глаз, затем второй — и обнаружила, что всё исчезло. Ни барьера, ни рельсов, ни станции. Вместе с ними пропало последнее, что связывало меня с привычной реальностью.

Если это всё ещё была иллюзия, то размах у неё был впечатляющий.

Под ногами пружинила влажная трава. Холодные мокрые стебли задевали кроссовки и оставляли тёмные следы на ткани спортивных брюк. Воздух пах сырой землёй, мхом и хвоей. Тем самым запахом, который преследовал меня ещё в автобусе и у входа в метро. Вот только это открытие почему-то ни капли не успокаивало.

Я стояла на опушке леса. Впереди темнела чаща: высокие деревья теснились друг к другу, переплетаясь ветвями и почти не оставляя просветов. Где-то среди них шелестели листья, хотя ветра я почти не чувствовала.

Позади, на некотором отдалении, возвышался серый каменный замок. Узкие окна казались чёрными провалами, а острые башни врезались в сумеречное небо. Ни огней, ни дыма, ни других признаков жизни. Выглядел он таким же унылым, как лес впереди.

Но зато теперь у меня появился выбор.

С одной стороны — тёмная чаща, в которой наверняка водилось что-нибудь зубастое. С другой — мрачный замок, обитатели которого вполне могли оказаться ничуть не дружелюбнее.

Просто замечательно. Выбор на любой вкус.

И всё же идти куда-то было нужно. Стоять на месте и ждать, пока иллюзия соизволит закончиться сама, казалось так себе вариантом.

Итак, рассуждаем логически. Разумные существа обычно предпочитают жить в домах. Иногда — в замках, если обычного дома им по каким-то причинам недостаточно. А вот в лесу ничего хорошего меня явно не ждало. Одному богу известно, что там водится, но вряд ли оно обрадуется моему появлению и предложит чашку чая.

С теми, кто строит замки, как правило, можно договориться. В отличие от чего-нибудь зубастого, не признающего силу разумных доводов.

С другой стороны, вполне логично предположить, что я просто вырубилась в метро и теперь вижу невероятно реалистичный дурной сон. Слишком реалистичный, конечно, но во сне всё всегда кажется настоящим. По крайней мере, до тех пор, пока не проснёшься и не поймёшь, что пыталась убежать от гигантской говорящей селёдки верхом на табуретке.

Следовательно, мне всего лишь нужно проснуться.

Прекрасная теория. Логичная, стройная и, главное, намного приятнее признания, что я окончательно чокнулась. Оставалось разобраться с сущей мелочью: как именно проснуться по собственному желанию.

Я ещё раз окинула взглядом лес, затем повернулась к замку и заключила:

— Ну, замок так замок.

И потопала в его сторону.

Уже через несколько минут солнце окончательно скрылось за горизонтом, а других источников света поблизости не наблюдалось. Зрение у меня и так было, мягко говоря, не ахти, а звёзды светили недостаточно ярко, чтобы существенно облегчить мне жизнь.

Помимо них в небе виднелось несколько огромных небесных тел. Одно отливало багровым, другое казалось бледно-голубым, а третье пересекала тонкая серебристая полоса, похожая на кольцо.

Зато знакомой Луны нигде не было видно.

Разумеется. Кому нужна привычная Луна, когда можно развесить над головой целую коллекцию неизвестных светил?

Перед собой я различала лишь тёмную траву и надеялась, что на пути не окажется ямы, камня или особенно целеустремлённого дерева. Сейчас я действительно ощущала себя кротом, вполне способным врезаться во что-нибудь лбом.

Кротом…

Спасибо Севе за сравнение.

Погодите-ка. Сева! Анжелика!

Вспомнив о друзьях, я наконец сообразила, что у меня есть телефон. И как только умудрилась о нём забыть? Видимо, мои невероятные приключения не лучшим образом сказывались на умственных способностях. Или сон лишний раз напоминал, что логика здесь присутствует исключительно в декоративных целях.

Я торопливо вытащила телефон из кармана олимпийки. Экран послушно загорелся, заставив меня на мгновение зажмуриться от непривычно яркого света.

Двадцать один семнадцать.

Примерно столько и должно было быть. По крайней мере, телефон продолжал исправно отсчитывать секунды. Значит, время не остановилось. Остановился только здравый смысл.

В правом верхнем углу вместо привычных делений красовался значок отсутствия сети. Палец уже потянулся к имени Анжелики, но я вовремя остановилась. Звонить при полном отсутствии связи было примерно так же полезно, как звать её из окна.

Я включила режим полёта, подождала несколько секунд и снова выключила. Обычно такая нехитрая манипуляция помогала телефону опомниться и найти потерянную сеть.

Увы, не помогло. Телефон пришёл к прежнему выводу: цивилизация находилась слишком далеко.

Следующей надеждой оставалась геолокация. Я открыла карты. Приложение показало последнее известное местоположение — станцию метро. Несколько секунд синий кружок задумчиво мигал возле входа, словно телефон тоже пытался разобраться, каким образом его хозяйка умудрилась оказаться одновременно под землёй и посреди поля.

Затем на экране появилась надпись: «Не удалось определить местоположение».

Я обновила данные. Тот же результат.

— Значит, небесных тел у вас полно, а навигационных спутников нет, — заключила я. — Очень предусмотрительно.

Оставалось порадоваться хотя бы тому, что заряд составлял сорок три процента. Не густо, особенно если учесть, что ближайшая розетка находилась неизвестно где, а мой нынешний маршрут не был предусмотрен ни одним навигатором.

Я включила фонарик. В темноте сразу проступила серебристая трава и уходящая к замку едва заметная тропа. Уже неплохо. По крайней мере, теперь я могла добраться до своей предполагаемой смерти, не сломав по дороге ногу.

До замка я добралась более-менее благополучно. Несколько раз споткнулась о камни, но в целом осталась цела. Учитывая обстоятельства, прогулку можно было считать успешной.

Тропа привела меня к массивным воротам, скрытым в высокой каменной стене. Вблизи замок восхищал своими размерами. Серые стены уходили вверх и терялись в темноте, а узкие окна чернели пустыми провалами. Из-за ворот не доносилось ни звука.

Я потопталась возле них несколько секунд, размышляя, действительно ли хочу привлечь внимание тех, кто может находиться внутри. Затем всё же собралась с духом и тихонько постучала костяшками пальцев по створке.

Стук получился настолько жалким, что его с трудом услышала даже я.

В ответ — тишина.

Я постучала снова, на этот раз громче. Ничего.

— Заброшенный, что ли?

В этот момент в каменных чашах по обе стороны от ворот вспыхнул огонь. Я вздрогнула и едва не выронила телефон.

Языки синего пламени взметнулись вверх, озарив холодным голубым светом всё на несколько метров вокруг. Луч телефонного фонарика моментально потерялся в ярком сиянии, и я машинально опустила руку.

Восхитительно, синий огонь. А каким ещё он может быть? Не жёлтым же, в самом деле.

Пламя в обеих чашах одновременно качнулось в сторону леса, будто предупреждая о приближающейся опасности. В следующий миг оттуда донеслось грозное рычание.

Я испуганно обернулась. Вдоль опушки одна за другой скользнули несколько теней. Сначала мне показалось, что существ несколько. Но затем я поняла: это была одна и та же тень. Она перемещалась настолько быстро, что взгляд не успевал за ней следить.

В памяти всплыло видение в спортзале. Интуиция подсказывала, что это было оно. То самое нечто, которое тогда мелькнуло между деревьями и исчезло прежде, чем я успела его рассмотреть. Только сейчас оно явно не собиралось ограничиваться мимолётным появлением и имело все шансы сожрать меня. Возможно, даже не пережёвывая.

Тень снова метнулась между стволами и замерла. В темноте вспыхнули два ярко-красных глаза. Они смотрели прямо на меня, словно фары приближающегося поезда. Сомнений в том, кого существо выбрало своей жертвой, почему-то не возникало.

Сердце забилось чаще, а пульс загрохотал в ушах, заглушая остальные звуки. Я сделала несколько шагов назад, пока не упёрлась спиной в холодный металл ворот.

Тень медленно отделилась от деревьев и двинулась через поле. Раздалось новое рычание — гораздо ближе прежнего. Я застыла, не в силах ни пошевелиться, ни отвести взгляд от красных глаз.

В этот момент за спиной лязгнул металл. Створки ворот заскрежетали и начали медленно расходиться. Лишившись опоры, я едва не завалилась внутрь, но вовремя удержала равновесие и отступила в сторону.

Из темноты донёсся низкий мужской голос:

— Входи, если жить хочешь.

В иных обстоятельствах подобное приглашение вызвало бы у меня массу вопросов. Но тень стремительно приближалась, так что все они мгновенно потеряли актуальность.

Я бросилась в открывшийся проход.

Едва успела переступить порог, как чья-то холодная рука крепко схватила меня за локоть и резко дёрнула внутрь. Створки немедленно начали закрываться.

В сужающемся просвете существо ворвалось в круг голубого света. На короткий миг я увидела смазанный бесформенный силуэт и два пылающих красных глаза, стремительно приближавшихся к воротам.

Створки захлопнулись.

Почти сразу снаружи раздался тяжёлый удар. Металл задрожал, по каменной кладке прошла ощутимая вибрация, а следом послышалось глухое рычание.

Я отшатнулась от ворот, но державшая меня рука не позволила отойти далеко.

— Оно не пройдёт, — спокойно произнёс мужчина.

Я впервые взглянула на своего спасителя. Высокий, широкоплечий, с короткими тёмными волосами и болезненно бледной кожей. В голубом свете его глаза казались почти чёрными.

— Вы уверены?

Вместо ответа он отпустил мой локоть и положил ладонь на каменную стену рядом с воротами. По её поверхности тут же пробежали тонкие синие линии, сложившись в замысловатый узор.

Снаружи снова раздался удар, но на этот раз ворота даже не дрогнули.

— Я уверен, — твёрдо ответил он.

Я нервно кивнула в знак того, что верю ему. Дыхание всё ещё оставалось учащённым, а сердце бешено колотилось, не собираясь успокаиваться.

Существо продолжало кружить снаружи. Рычание доносилось то справа, то слева, перемещаясь с пугающей скоростью. Вдоль стен внутреннего двора один за другим вспыхнули новые синие огни. Их холодное сияние выхватило из темноты ещё несколько фигур, спешивших к воротам.

Собравшиеся выглядели как обычные люди, но что-то в них меня невольно настораживало. И дело было не только в том, что я видела их впервые, хотя и это спокойствия не добавляло. Чем дольше я всматривалась, тем больше замечала странностей: неестественно прямые силуэты, плавные, почти бесшумные движения, болезненно бледные лица с почти бесцветными губами.

Правда, последнее вполне могло оказаться игрой странного синего света. Мой взгляд то и дело возвращался к пламени. Оно не трещало, не выпускало дыма и почти не колебалось под порывами ветра, лишь вытягивало длинные языки в сторону леса, будто всё ещё следило за бродившим где-то за стенами существом. Холодные отблески скользили по лицам незнакомцев, делая их ещё бледнее и резче.

Но освещением нельзя было объяснить царившую вокруг тишину. Здесь находилось не меньше десятка человек, однако никто не кашлял, не переговаривался шёпотом и не переминался с ноги на ногу. Лишь изредка кто-нибудь поворачивал голову или делал несколько шагов, после чего снова замирал, напоминая каменное изваяние.

Возможно, каждая из этих странностей по отдельности ничего не значила. Но вместе они заставляли меня чувствовать себя неуютно.

Впрочем, разглядывала не только я. Все присутствующие смотрели на меня с таким напряжённым интересом, словно никогда прежде не видели ничего похожего.

— Кто это? — спросила высокая женщина в длинном тёмном платье.

— Не знаю, — ответил мужчина. — Она стояла у ворот.

— Огонь вспыхнул из-за неё?

— Нет. Из-за него. — Он указал на ворота, за которыми вновь раздалось рычание, теперь уже дальше. Похоже, существо наконец поняло, что добраться до меня не сможет. Хотя полной уверенности я не испытывала. Возможно, оно просто решило взять небольшой разбег.

Незнакомка приблизилась. Её взгляд медленно скользнул по моему спортивному костюму, кроссовкам и зажатому в руке телефону, а затем остановился на лице.

— Кто ты? — спросила она.

— Мирабэлла.

— Это твоё имя.

— Обычно для знакомства его вполне достаточно, — собственный голос прозвучал спокойнее, чем я ожидала. Жаль, дрожащие пальцы выдавали меня с головой.

Женщина подошла ещё ближе и слегка наклонила голову. Её ноздри едва заметно дрогнули, а на лице появилось странное выражение.

— Она пахнет иначе.

Спасший меня мужчина посмотрел внимательнее. Он тоже втянул воздух и нахмурился.

— Запах незнакомый.

— Какой ещё запах? Вы о чём? — не выдержала я.

Они проигнорировали мой вопрос.

— Кровь? — спросил кто-то из темноты.

— Да, — медленно ответила женщина. — Но она не похожа ни на одну известную мне.

После этих слов все присутствующие насторожились ещё сильнее. Я в том числе.

— Так, может, кто-нибудь всё-таки объяснит, что происходит? — Я повысила голос, надеясь хотя бы на этот раз привлечь их внимание.

Но женщина не отвечала и не сводила с меня пристального взгляда.

— Из каких ты земель?

— Из Санкт-Петербурга.

Название города явно ничего им не сказало.

— Я не знаю такого места, — произнёс мужчина.

— Россия, — уточнила я. — Это страна.

Незнакомцы переглянулись.

— Таких земель не существует.

Я открыла рот, собираясь возразить, но так и не нашла подходящих слов. Учитывая незнакомые небесные тела над головой, отсутствие связи и только что пытавшуюся сожрать меня тварь, спорить о географии было несколько самонадеянно.

Женщина медленно обошла меня, словно надеялась обнаружить подсказку с другой стороны. Но, судя по её всё сильнее хмурившемуся лицу, поиски успехом не увенчались.

— Я не знаю ни одного народа с такой кровью, — наконец произнесла незнакомка и обратилась к остальным: — Позовите старшего. А её — под стражу до выяснения происхождения.

Двое мужчин тут же направились ко мне.

Я машинально отступила к воротам, но раздавшееся за ними рычание заставило остановиться.

Прекрасно. Впереди — стража, позади — голодная тварь.

Мне одной кажется, что этот сон несколько затянулся?

Глава 6

Два путника неспешно двигались вдоль опушки сумеречного леса. Под холодным сиянием ночных светил их тёмные плащи слегка поблёскивали, а полы покачивались на ветру. Тяжёлые капюшоны были низко надвинуты на лица, почти полностью скрывая их от случайного взгляда.

Их медлительность объяснялась не желанием прогуляться и даже не осторожностью, а служебной необходимостью.

Они искали.

Время от времени один из путников останавливался, всматривался в землю или задерживал взгляд на пустом пространстве перед собой, словно пытался заметить то, чего здесь быть не должно. Второй держался немного позади и больше следил за лесом.

Торопиться было бессмысленно. А привлекать внимание местных — крайне нежелательно.

— Я ничего не вижу. Здесь ничего нет. Тебе показалось, — наконец сказал второй путник, в очередной раз оглядывая тёмную кромку леса.

— Потому что ты не туда смотришь, Эллар, — ответил напарник, не сбавляя шага.

— Кайрен, мы здесь уже несколько часов. Скоро солнце взойдёт, а мы так ничего и не нашли. Признай: на этот раз ты ошибся.

Кайрен остановился. Несколько мгновений он изучал колышущуюся на ветру траву, будто вовсе не слышал слов товарища. Затем медленно обернулся.

— Нет. Я знаю, что почувствовал.

— А я знаю, что последние три часа мы ходим по одной и той же опушке.

— Значит, пройдём ещё раз.

Из-под капюшона Эллара донёсся тяжёлый вздох.

— Иногда мне кажется, что тебя назначили инспектором исключительно за выдающееся умение доводить окружающих до желания тебя придушить.

— Не исключено.

Ветер, до этого лишь слегка тревоживший края плащей, внезапно усилился. Очередной порыв налетел со стороны леса и сорвал с путников капюшоны.

Кайрен раздражённо прищурился, когда чёрная прядь упала на глаза, и привычным движением убрал её назад. Волосы на висках и затылке были острижены коротко, зато более длинные пряди сверху ветер немедленно растрепал и теперь настойчиво бросал ему на лицо.

Без капюшона он выглядел моложе, чем можно было предположить по голосу и манере держаться. Однако резкие аристократические черты, сосредоточенное выражение и привычно сжатые губы придавали ему суровости. Светлая кожа в холодном сиянии казалась почти бескровной, ещё сильнее подчёркивая тёмные брови и тонкий шрам, пересекающий одну из них.

Кайрен был высоким и широкоплечим. Под плащом скрывался тёмный боевой костюм из плотной ткани, облегавшей тело и не стеснявшей движений. В нём не было ни ярких деталей, ни бесполезных украшений. Только закрывавшие предплечья магические наручи выделялись на общем фоне. По их матовой поверхности тянулись тонкие письмена.

Из-под высокого воротника на шею поднимались тёмные линии татуировки. Сложный узор начинался где-то на плече и почти полностью скрывался под одеждой, оставляя на виду лишь несколько переплетающихся знаков.

Но сильнее всего выделялись глаза — насыщенно-фиолетовые, слишком яркие даже для его народа. В холодном свете они казались почти сияющими. Когда Кайрен пользовался магией, цвет становился глубже, а вокруг зрачков вспыхивали багровые искры.

Он уже взялся за край капюшона, собираясь вернуть его на место, когда вдруг замер.

Ветер продолжал гулять по опушке, пригибая траву волнами. Стебли шелестели, клонились к земле и тут же распрямлялись, стоило порыву ослабнуть. Все, кроме некоторых.

— Подожди.

Эллар, уже успевший натянуть капюшон обратно, недовольно остановился.

Кайрен сделал несколько шагов в сторону леса. На небольшом участке трава оставалась совершенно неподвижной. Ветер словно проходил прямо сквозь неё, не встречая сопротивления. Ни один стебель не дрогнул.

— Что?

Он не ответил. Однако присел и протянул ладонь над травой, не касаясь её. На кончиках пальцев вспыхнуло слабое фиолетовое свечение. Тонкими нитями оно медленно стекло вниз и растеклось по земле.

Первые несколько секунд ничего не происходило. Затем один из стеблей едва заметно блеснул. За ним — второй. И постепенно вся неподвижная трава вспыхнула россыпью крошечных серебристых искр. Они пробежали от земли к самым кончикам стеблей, сорвались вверх и тут же погасли в воздухе.

Кайрен медленно выпрямился. Усталости на его лице больше не было.

— Нашёл. Здесь был разлом.

Эллар подошёл ближе и теперь уже внимательно посмотрел под ноги.

— Здесь?

— Именно здесь.

Несколько секунд товарищ молчал, а затем нехотя произнёс:

— Ладно. Можешь начинать говорить, что был прав.

Кайрен бросил на него короткий взгляд.

— Я был прав.

Эллар хмыкнул и присел рядом с неподвижной травой. Прикрыв глаза, он провёл ладонью над застывшими стеблями, а затем повернулся к коллеге:

— Позволишь?

— Валяй, — кивнул Кайрен.

В следующий миг над местом разлома взметнулся сноп искр. Они разлетелись в разные стороны, и вслед за ними в воздухе проступил светящийся барьер.

— Молодец, Эллар. В этот раз справился быстро.

— Учусь у лучших, — ответил тот, отступая на шаг.

Кайрен едва заметно улыбнулся, затем подошёл к барьеру почти вплотную и прижал к нему обе ладони. Тот мгновенно отозвался зловещим потрескиванием и ослепительной вспышкой. Затем маг произнёс короткое заклинание и медленно провёл ладонями сверху вниз. Поведение барьера тут же изменилось. Россыпь искр прокатилась по его поверхности, резкое электрическое свечение смягчилось, а сама преграда заколыхалась, словно прозрачная голубая вода.

В ярком сиянии проступило то, что прежде оставалось незаметным.

— А вот это как раз то, что нам предстоит подлатать, — сказал Кайрен, указывая коллеге на несколько брешей.

Они напоминали небольшие светящиеся водовороты. Края каждой медленно вращались, затягивая внутрь окружающее сияние. Повреждений было немного, однако даже этого хватало, чтобы нарушить целостность защиты.

— Понял, — кивнул Эллар.

Он уже поднял руку, готовясь устранить повреждения, когда Кайрен его остановил:

— Подожди.

— Почему?

— Здесь что-то не так. Я сам.

Кайрен произнёс ещё одно заклинание. С кончиков его пальцев сорвались фиолетовые искры и устремились к брешам. Коснувшись повреждённых участков, они растеклись по краям, постепенно стягивая их и восстанавливая целостность барьера. Одновременно Кайрен считывал сохранившийся в разломе отпечаток, пытаясь установить причину повреждений.

Когда последняя брешь затянулась, фиолетовое свечение разлилось по всей поверхности. Поверх него вспыхнули золотистые письмена. Они пробежали по барьеру сверху вниз, окончательно запечатывая наложенное заклинание.

Затем письмена угасли, голубая гладь дрогнула и вновь рассыпалась электрическими разрядами. Воздух наполнился привычным потрескиванием.

— Что-нибудь узнал? — спросил Эллар.

— Не так много, как хотелось бы.

— Я весь во внимании.

— Барьер не ослаб сам по себе. Разлом образовался в момент перехода. Кто-то прошёл напрямую, не открывая коридор.

Эллар нахмурился.

— Без артефакта?

— Именно.

— Это невозможно.

Кайрен обернулся и одарил коллегу холодным, пронизывающим взглядом.

Эллар выдержал короткую паузу.

— Ладно. Кто на такое способен?

Маг не ответил. Барьер был полностью восстановлен и вновь мерцал ровным электрическим светом, не сохранив видимых следов повреждения. Однако Кайрен продолжал внимательно изучать пространство вокруг него.

Фиолетовое свечение в его глазах усилилось. Через несколько мгновений над травой проступила цепочка едва заметных голубоватых искр. Она начиналась у барьера и тянулась прочь, постепенно растворяясь в темноте.

Переход был совершён без коридора, и частицы силы барьера зацепились за нарушителя, оставив на нём свой отпечаток. Теперь они отмечали пройденный им путь.

— Вижу след, — наконец произнёс Кайрен. — Очень слабый, но всё ещё различимый.

— И можешь определить, откуда был совершён переход?

— Уже определил, из мира людей. Если поторопимся, след приведёт нас к тому, кто пересёк границу.

— Из мира людей? — переспросил Эллар. — Без коридора, без артефакта… Только не говори, что границу пересёк человек.

Кайрен бросил на него хмурый взгляд.

— Не говори ерунды. Люди не владеют магией и даже не знают об истинном устройстве миров. Граница для них попросту недоступна.

— Это не я говорю, а ты.

— Я сказал, что переход был совершён из мира людей, а не что нарушитель — человек.

— Тогда кто-то из наших? Из тех, у кого есть право работать среди людей?

— Прорваться через барьер вместо того, чтобы согласовать переход и открыть коридор? — Кайрен приподнял бровь. — Сломать то, что каждый день охраняешь и восстанавливаешь, как по мне – немного странно, не находишь?

— Я лишь перебираю варианты. Хотя ни один из них пока не кажется возможным.

— Согласен. Надо доложить.

— Вернёмся в Совет?

— Ты вернёшься, — ответил Кайрен. — Доложишь об устранении разлома и переходе без коридора. А я пойду по следу, пока отпечаток окончательно не исчез. Надо выяснить, что это за существо и к какому миру оно принадлежит.

— Один?

— Пока ты доберёшься до Совета и вернёшься с группой, искать будет уже нечего. Так что да. Один.

— Совет этого не одобрит.

— Ещё меньше ему понравится, если мы упустим нарушителя, способного проходить сквозь закрытые границы.

Эллар ещё несколько мгновений смотрел на него, явно не одобряя решение, но спорить не стал.

— Хорошо. Я доложу и запрошу подкрепление.

— Не торопись. Сначала пусть проверят всех, кто находился в мире людей и мог покинуть его без согласования.

— А ты не вступай в бой, пока не выяснишь, с кем имеешь дело.

— Постараюсь.

— Такого ответа я и боялся.

Эллар поправил капюшон и направился обратно. Кайрен проводил его коротким взглядом, а затем вновь сосредоточился на цепочке голубоватых искр.

След продолжал тускнеть.

Кайрен пошёл за ним, вглядываясь в редкие вспышки над травой. Они появлялись всего на несколько мгновений и почти сразу растворялись в темноте. Иногда ему приходилось останавливаться, чтобы не потерять направление.

Впрочем, далеко нарушитель не ушёл. Цепочка почти сразу отделилась от опушки и потянулась через открытое пространство к возвышавшемуся неподалёку замку. Голубоватые искры складывались в короткую, почти прямую линию. Кайрен нахмурился. Тот, кто пересёк границу, не пытался скрыться в лесу. Он направился к единственному обитаемому месту поблизости.

Чем ближе Кайрен подходил к замку, тем отчётливее становились массивные стены и высокие башни. У ворот колыхалось синее пламя, освещая участок дороги холодным светом. До входа оставалось совсем немного, когда справа послышался тихий шорох.

Кайрен остановился. Звук донёсся не из леса, а со стороны замка — оттуда, где стена уходила в темноту. Несколько мгновений всё оставалось неподвижным, затем в высокой траве мелькнул серый силуэт.

Существо двигалось вдоль стены широкими кругами, то и дело опуская морду к земле. Оно не приближалось к воротам и старательно держалось за пределами синего света, словно уже знало, какую опасность представляет пламя.

Издали тварь напоминала крупного волка, но чем ближе подходила, тем меньше оставалось сходства. Под короткой серой шерстью отчётливо проступали рёбра и острые выступы позвоночника. Костлявые лапы казались непропорционально длинными, а вытянутая морда заканчивалась широкой пастью. Изогнутые клыки не позволяли ей сомкнуться до конца, а глубоко посаженные глаза багровели даже в темноте.

Тварь неожиданно замерла и подняла голову. Ноздри дрогнули, красные глаза остановились на Кайрене. Существо оскалилось, прижалось к земле и напрягло задние лапы перед прыжком.

Фиолетовое свечение медленно разлилось по ладоням Кайрена. Письмена на наручах отозвались тусклой вспышкой. Он ожидал нападения, но первым пришло рычание. Причём сразу с двух сторон.

Кайрен быстро оглянулся.

Ещё одна тварь появилась позади, перекрыв путь к опушке. Она была немного мельче первой, но двигалась быстрее, не задерживаясь на одном месте. Третья вышла из темноты у замковой стены и остановилась между Кайреном и воротами.

— Трое, — негромко произнёс маг. — Так даже интереснее.

Первая тварь сорвалась с места. Она двигалась почти бесшумно, длинными прыжками преодолевая разделявшее их расстояние. Кайрен резко вскинул руку. Перед ним вспыхнула полупрозрачная фиолетовая преграда. Существо врезалось в неё всем телом. По щиту пробежали трещины света, но он выдержал. Тварь отлетела назад, перекатилась по земле и почти сразу вскочила на лапы.

Кайрен уже собирался нанести ответный удар, когда вторая метнулась ему за спину. Он почувствовал движение слишком поздно. Когти скользнули по плащу и с треском разорвали плотную ткань. Кайрен развернулся, одновременно выбрасывая руку вперёд. С ладони сорвался короткий фиолетовый разряд и ударил тварь в грудь. Её отбросило в траву, но уже через мгновение она снова попыталась подняться.

Третья приближалась. Она не бросалась напролом, как остальные, а заходила сбоку, выжидая, когда маг отвлечётся. Стоило ему повернуть голову, как существо прыгнуло.

Кайрен резко опустил ладонь. Над землёй вспыхнула широкая полоса фиолетового света. Трава легла под ударной волной, а нападавшую отбросило к стене. Она тяжело ударилась о камень и рухнула на землю.

Первая воспользовалась мгновением и снова атаковала. На этот раз Кайрен не стал выставлять щит. Он ушёл в сторону, пропуская костлявое тело мимо себя, и перехватил его магической петлёй. Фиолетовая нить затянулась вокруг задних лап.

Кайрен резко дёрнул рукой. Тварь потеряла равновесие и рухнула на бок. Однако удержать её оказалось сложнее, чем он рассчитывал. Существо извернулось, вцепилось клыками в светящуюся нить и рвануло головой. Петля разлетелась искрами.

Новый бросок — и Кайрен едва успел отступить. Клыки сомкнулись в нескольких сантиметрах от его руки. Он ударил тварь наручем по костлявой морде, заставив отшатнуться, и тут же направил в неё магическую волну. Фиолетовое сияние прокатилось по серой шерсти, на мгновение окутывая всё тело.

Кайрен прищурился. Ничего. Ни одной частицы силы барьера. Эта тварь никогда не пересекала закрытую границу.

Справа вновь мелькнул серый силуэт. Вторая оправилась от удара и бросилась на него. Кайрен отступил, одновременно разворачивая перед собой щит, но существо внезапно остановилось. Опустило морду к земле возле едва заметной цепочки голубоватых искр и шумно втянуло воздух.

Третья сделала то же самое.

Красные глаза больше не следили за Кайреном. Все три твари повернули головы к воротам, словно там находилось нечто куда более важное.

Отпечаток барьера проходил прямо между ними.

— Значит, вы тоже его ищете, — тихо произнёс Кайрен.

Стая шла по тому же следу. Видимо, существа уловили его раньше и преследовали нарушителя от самой опушки. Теперь добыча исчезла за стенами, и они кружили вокруг замка, не решаясь приблизиться к синему пламени.

Первая тварь глухо зарычала и снова повернулась к Кайрену. Осознание общей цели явно не делало его союзником. Две другие начали расходиться в стороны.

Кайрен медленно выдохнул. Фиолетовое сияние на его ладонях стало ярче. Письмена на наручах вспыхнули одно за другим, и от них вверх протянулись тонкие нити света.

Существа напали одновременно. Первая бросилась прямо на него, вторая попыталась обойти справа, а третья вновь зашла со спины. Кайрен резко развёл руки.

Фиолетовые нити рванулись в разные стороны. Одна обвилась вокруг передних лап ближайшей твари и дёрнула их в сторону. Существо рухнуло на землю, не успев завершить прыжок.

Вторую ударило в бок и отбросило к стене.

Третья успела прорваться сквозь вспышку. Кайрен развернулся, закрываясь предплечьем. Клыки сомкнулись на наруче. По металлу пробежали фиолетовые искры. Тварь сжала челюсти сильнее, пытаясь добраться до руки, но защитные письмена вспыхнули ослепительным светом. Существо взвизгнуло и разжало пасть.

Кайрен ударил тварь ладонью в грудь. Разряд отбросил её к остальным.

Он не дал им времени подняться. Провёл рукой перед собой, и по земле прокатилась широкая волна огня. Она остановилась в нескольких шагах от стаи, но жар и треск заставили хищников попятиться.

Кайрен поднял вторую руку. Над ладонью уже собирался новый разряд.

Несколько мгновений никто не двигался. Затем первая тварь медленно поднялась. Она припала к земле и оскалилась, но приближаться больше не решалась. Две другие держались позади неё.

Кайрен сделал шаг вперёд.

Стая отступила.

Он шагнул ещё раз, и ближайшая тварь коротко рыкнула, после чего развернулась и бросилась вдоль стены. Остальные последовали за ней. Серые силуэты быстро растворились в темноте, а вскоре стих и перестук когтей по каменистой земле.

Кайрен не стал их преследовать. Они принадлежали этому миру и не имели отношения к разлому. Всего лишь охотники, которых привлёк неизвестный пришелец.

Отпечаток барьера продолжал тускнеть.

Кайрен поправил рассечённый край плаща, вновь отыскал голубоватые искры и направился к воротам. У самых стен след смешался с защитными чарами замка. Ещё несколько слабых вспышек проступили возле дороги, а затем погасли окончательно. Нарушитель успел проникнуть внутрь.

— Стой! — раздался сверху настороженный голос. — Назовись!

Маг откинул капюшон и коснулся тёмного узора, поднимавшегося от плеча к шее. Линии татуировки на мгновение вспыхнули золотом.

— Кайрен, старший инспектор Совета. Открывайте ворота.

За тяжёлыми створками почти сразу загрохотали засовы.