Между королем и короной

Из записок капитана

Странно думать, что сверни я тогда на хожий тракт, ненавидимая всем Лорьяном маркиза де Ронселье была бы мертва. В часы после длительных королевских заседаний, когда ты тихими словами неотвратимо добиваешься своего, вопреки чести, вопреки здравому смыслу, желание задушить тебя своими руками особенно сильно.

Эта горечь сожалений, эта вина за последние пятнадцать лет стали мне спутниками надёжнее, чем собственная тень. Я едва помню времена, когда они не были мне знакомы. Тогда во мне, едва переступившем порог отрочества, кипела кровь. Я готов был в одиночку защищать границы Лорьяна. Умереть ради Ансельма, избранного Богом короля. Жаждал приключений и славы.

И добился.

Посмотри на меня сейчас. Могла ли ты подумать, что спасший тебя мальчишка, от которого несло фермой, со слишком большой для него шпагой окажется капитаном Багровых Шпор? Я участвовал во многих битвах. Они покрыли меня славой и наградили кошмарами. В каждой я рисковал не только жизнью. Умереть — легко. Жить магом в стране, где ты — Инквизитор, вот что по-настоящему невыносимо. Успокоилась бы ты, если бы каждая ладонь в столице несла ожог от раскалённого клейма с всевидящим оком?

Что же до любви...её я нашёл быстро.

Я уверен, что ты – моё проклятье. Женщина, не знающая, что такое честь и праведность. Твои руки по локоть в крови невинных.

С какими мыслями ты уезжала из своего поместья, маркиза? Жаждала ли ты власти? Денег? Уничтожения магов?

Ты преуспела во всём. Какую цену ты заплатила?

Иногда я думаю, что на той пыльной дороге нас свёл дьявол. Если бы ты погибла тогда, моя дорогая, сколько бы жизней можно было спасти? Если бы ты погибла тогда, моя любовь, существовал ли ещё Лорьян, или враги растащили бы его земли кусками, точно свора собак, напавшая на слабого ребёнка?

Ненавидеть тебя легко. Видит Бог, я в бессильной ярости часто взываю к Нему, спрашивая, за что Он послал тебя мне и Лорьяну? Но даже ненавидящие тебя придворные, даже мои верные солдаты вынуждены склонять голову, признавая твоё превосходство. И я — среди них.

Когда-нибудь они убьют тебя. Был ли хоть один день, когда ты не беспокоилась о яде в своём бокале? Неужели власть для тебя важнее даже собственной жизни?

Сколько раз мы ссорились при дворе? Всё, даже наш добрый король Ансельм, считают нас заклятыми врагами. О, если бы они знали правду. Если бы я мог быть тебе только врагом.

Если бы ты могла быть только одержимой властью фанатичкой.

Но я видел тебя. Я всегда видел тебя. Видел, как дрожат твои руки, когда ты подвергалась насмешкам принца крови, жизнь которого когда-то спасла. Видел, как ты отказывалась есть, ожидая ответ на письма многочисленным курфюрстам и эрцгерцогам, союз с которыми помог бы создать антиаласольскую коалицию. Как стояла ночью и слушала тихий голос поющего ребенка в осаждённом умирающем городе.

Как содрогалась в темноте от беззвучных рыданий.

Я боролся против тебя всю жизнь. Я продолжу противостоять тебе до последней капли крови. Буду защищать магов, что ты отправляешь на костёр, буду спасать тех, кого ты из корысти ложно обвиняешь в заговорах против короля.

Если бы только тогда я выехал на день позже.

Если бы свернул налево.

---

Дорогие читатели! Я рада приветствовать вас на страницах новой истории. Вас ждет мрачное средневековье, запрещенная магия, дворцовые интриги и душевные терзания. Надеюсь, Аманда и Жан понравятся вам так же, как полюбились мне в процессе написания. Роман дописан и будет выкладываться ежедневно. Наслаждайтесь!

Леса около Лорна - 1

Анри они уложили выстрелом в спину. С ней решили разобраться иначе.

— Отдай письмо, — по-дружески предложил мужчина. Он улыбнулся, и морщинки у его глаз напомнили Аманде добродушного торговца у дома. Если бы не шрам на пол-лица и не ладонь на рукояти ножа, она могла бы почти поверить.

— Может, и помилуем. Ну, если на коленях попросишь, — так же ровно добавил он. — Мы ж не злые люди.

Его напарники рассмеялись сухим лаем, будто гиены.

Ложь. Живым выйдет только тот, у кого письмо. Аманда отступила и упёрлась лопатками в ель. Она сегодня умирать не собиралась. Хорошо ещё, у этих псов нет яшмы или пирита — выдали бы её вмиг.

Аманда закрыла глаза и глубоко вдохнула, позволяя магии места откликнуться на её силу. Древние ели, помнящие мир, густой от чар, настороженно смолкли. Иглы на ближайших ветках потемнели — жизнь уже тянется к её ладоням. Стоит ей шепнуть — и воронка потянет тепло из хвои и крови; через пять ударов сердца всё в круге ляжет. Пальцы немеют, в ушах гул: удержится ли она сама?

— Эй! Втроём на девицу — бесчестно! Оставьте её и сразитесь с мужчиной!

Все разом обернулись на голос. На краю тропы стоял мальчишка — худой, в добротной, но простой одежде; шпага для него была длинновата, эфес проржавел, но стойка оказалась упрямо правильной.

Аманда стёрла шёпот с губ. Отпустить воронку — и погибнет он тоже. Мальчишка раздражал, но смерти не заслужил. Он ведь хотел помочь.

Раньше никто не пытался спасти Аманду.

***

— Ты хоть знаешь, кто он? Иди, куда шёл, пацан.

Жан не знал. Она могла оказаться кем угодно. Воровкой, что скрывалась от господ, которых обокрала. Повитухой, что помогала родиться магическим детям и теперь бежала от Инквизиции. Заблудившейся знатной леди с полным кошелём монет. Кем бы ни была эта девушка, трое вооружённых мужчин зажали её у дерева.

Она плакала.

Жан не мог пройти мимо.

— Разберись с ним, Арно, — лениво бросил старший. Бандит выдернул шпагу.

Жан парировал первый удар. Арно ухмылялся и играл клинком, не утруждая себя правильной хваткой. Он принял Жана за деревенского простачка. Жан знал, что был моложе и слабее. В честной дуэли ему не победить. Он позволил давить себя, отступая. Арно сыпал ударами, стремясь быстрее закончить, даже не задумываясь об обороне. Уходя от очередного взмаха, Жан нагнулся, зачерпнул горсть сырой осенней земли и швырнул в лицо сопернику. Мига хватило: удар носком по колену, разворот кисти — и сталь вошла в шею.

Брызнувшая кровь была горячей в прохладном осеннем воздухе. Жан медленно стёр чужую кровь с лица тыльной стороной ладони, оттолкнув ногой упавшего бандита и взглянул на двоих оставшихся.

На миг стало тихо. Он коротко кивнул девушке — скорее, чтобы она держалась. Та закатила глаза. Жан моргнул. Да нет, всё такой же несчастный вид и робкая надежда на спасение. Показалось?

Главарь бандитов грязно выругался.

— Пьер! — крикнул главарь громиле.

Тот перегородил Жану путь. Один рубящий, не по науке тяжёлый удар заставил его отступить, теряя равновесие. Руки затряслись от силы, с которой бил противник. Бандит нападал, словно в руках была не шпага, а сабля. Замахивался, пытаясь разрубить Жана. Соперник был выше на две головы и шире в плечах. Сколько бы Жан в тайне от отца не занимался фехтованием с проезжими вояками, мог лишь понахвататься грязных трюков да основ. Против силы и мастерства ему было не выстоять.

Эти бандиты слишком хорошо владели шпагами. Да и одежда, пусть и без опознавательных знаков, на всех была одинаковая.

Дезертиры. И насильники. Пользуясь смутой в стране, решили взять от жизни всё.

Жан таких презирал со всей горячностью своего шестнадцатилетнего сердца. Вот только презрение не могло победить. Ещё немного, и он будет не в состоянии держать шпагу.

Потратив драгоценные секунды, Жан украдкой посмотрел на девушку и оставшегося бандита. Тот рвал на ней платье. Она отбивалась изо всех сил. Никто не смотрел на Жана.

Идеально.

Жан отпустил себя. Позволил магии заполнить его вены, завладеть его оружием. Земля под его ногами просела. Круг замкнулся. Теперь только один из них сможет выйти из дуэльного кольца. Бандит почувствовал изменения. Остановился. Заходящее солнце отразилось на клинке Жана, ослепив Пьера.

Жан задыхался, пот заливал глаза; но страха не было. Он позволил магии вести, стал её орудием. Удары перестали быть лёгкими и хитрыми — они стали неумолимыми. Его соперник держался, но неверие во взгляде сменилось сомнением, сомнение — страхом. Ещё миг — и клинок вылетел из его рук. Резким выпадом Жан пронзил его сердце.

Кольцо распалось. Тяжесть магии ушла, оставив свинец в мышцах и чёрные точки в глазах. Жан едва удержался на ногах.

Последний из бандитов оглянулся. Он не верил, что тощий, как ивовая ветка, мальчишка мог справиться с двумя его друзьями. Жан перехватил шпагу, пошатнувшись. Магия даровала ему победу, но плата была высока. Ноги едва держали его, а руки дрожали, точно у заправского пьянчуги. Он почти не видел из-за вспыхивающих болью чёрных точек в глазах.

«Ещё один», — стучало в висках Жана. — «Всего один».

Пошатнувшись, Жан сделал шаг навстречу последнему бандиту. Тот потянулся к пистолету, но нащупал лишь пустую перевязь. Его глаза расширились, он выхватил нож, но развернуться и броситься на девчонку не успел.

Грохот выстрела оглушил.

Жан и бандит замерли. Жан, потому что всей его силы едва хватало, чтобы держаться на ногах. Бандит же смотрел на рану в боку и глупо моргал, не веря в происходящее.

Не замерла лишь девушка. Отбросив украденный у главаря пистолет, она бросилась к поверженному громиле. Ловко вытащив из его перевязи второй, вновь выстрелила. Этот выстрел вошёл бандиту в лоб.

Жан медленно поднял взгляд от тела на девушку. Дым от выстрела закрутился между ними, как вуаль. Её глаза, тёмные как болотный мох, теперь горели холодным огнём. Руки не дрожали.

Она посмотрела на Жана. Взгляд был шальным, а волосы растрёпанными. Из разорванного платья виднелся корсет. На щеке и руках алели капли крови её врага. Пробившиеся сквозь листву лучи закатного солнца соткали над её головой корону из света и дыма.

Она походила на древнюю богиню войны.

Жан не мог оторвать взгляд.

Леса около Лорна - 2

Жан замялся, не зная, что сказать. Девушка пошатнулась, и, рухнула на землю вслед за бандитами. Не раздумывая, он бросился к ней. Красавица пахла железом и порохом. В разорванном платье, лёжа на ярко-красных листьях и мхе, она казалась виде́нием. В горле пересохло. Ночная возня в конюшне со служанками и деревенскими девчонками не заставляла его сердце биться так сильно. С алебастровой кожей и рассыпавшимися кудрями черных, как смоль волос, она напоминала спустившееся с небес божество. Ей хотелось поклоняться.

Кровь бурлила в Жане, кружа голову. Удачные дуэли, магия, красавица – он словно был рыцарем-магом из древних сказок. Наклонившись, он почувствовал её дыхание на лице.

И ещё кое-что.

— Зачем вы упёрли пистолет мне в бок, мадемуазель?

— Вставай, — приказала девушка, открыв глаза. Взгляд её был ясным. — Медленно.

— Он не заряжен.

— У меня было достаточно времени затравить пороха. Рискнёшь убедиться?

Жану ещё никого не хотелось поцеловать так, как её. Он сглотнул. Сделал, как приказали.

Девушка тоже поднялась. Её не беспокоил свой внешний вид. Она не краснела под любопытным взглядом Жана, не отводила взгляд. Она смотрела ему в глаза. Хотя саму её немного трясло, дуло пистолета, направленное ему в сердце, не дрожало.

— Как ты победил?

Наваждение отступало. Как-то внезапно Жан вспомнил, что стоит посреди леса рядом с нехоженой дорогой. Кроме него тут три трупа. И только двух он отправил на тот свет.

Рука сжалась в кулак. Он пожалел, что отбросил шпагу в попытках помочь даме.

— Вы обманули меня! — то ли восхитился, то ли возмутился Жан. Красавица даже не думала изображать непонимание или стыд.

— Как ты победил?

Опасный вопрос. Узнает, что маг, застрелит. Или продаст инквизиции. В наступившем полумраке девушка перестала казаться беспомощной жертвой. И вопросы она задавала опасные.

— Случайность. Бандиты были не так хороши, как о себе думали, — попытался выкрутиться он, добродушно улыбнувшись.

— Это солдаты.

Жан обвиняюще покосился на трупы, но помощи от них никаких не было. Что ж, это объясняло, почему он едва справился.

Жан, конечно, был простаком. Но не дураком. Она не назвала их бандитами.

— И что солдаты хотели от вас, мадемуазель?

Руку с пистолетом чуть повело. Не наблюдай Жан за ним так пристально, не заметил бы.

— Мой брат отказался отдавать меня за богатого торговца ради денег, — быстро ответила она. - Тогда тот нанял дезертиров, и брата убили. Я схватила бумагу о наследовании, что освобождала меня от этого брака, и сбежала. Но недалеко.

Жан не знал тонкостей наследования среди знати и не мог знать, говорила ли она правду о письме. Но боль утраты и скорбь ему были хорошо знакомы. Он сжал простой деревянный медальон на груди.

— Я уйду, если вам так будет спокойнее.

Девушка раздумывала. Солнце село. Над головами заухала сова. Из леса поползли щупальца тумана. Жану стало не по себе. Нехорошее это было место. Да и они здесь только что пролили кровь.

— Мы могли бы отправиться вместе, — спешно предложил он. — До ближайшего села, где вы сможете переодеться и нанять охрану.

— Почему ты предлагаешь помощь? Я же угрожаю тебе.

— Вы могли убить меня в тот момент, как вытащили второй пистолет. Вам страшно. И больно. Разве это не задача для настоящего мужчины – помогать прекрасной девушке в беде?

Нерешительно девушка опустила палец со спускового крючка.

— Мадемуазель Аманда де Ронселье, — представилась она.

— Жан д’Ивьер.

По пути в Монт

Страх сковал его движения. За шумом своего сердцебиения в ушах он не слышал разговоров. Солнце лишь недавно встало. Небо было ещё тусклым. Даже петухи не успели проснуться. Так откуда в этой таверне люди?

— Заснул? — мадемуазель Аманда протиснулась внутрь так быстро, что Жан не успел её остановить.

Увидев других посетителей, она замерла. Потом склонилась в вежливом поклоне,

— Приветствую праведных служителей храма и доблестных защитников Лорьяна.

По мнению Жана, в присутствующих не найти ни капли праведности или доблести, даже если душу из них вытрясти. Мужчина в коричневой рясе из грубой шерсти кивнул в ответ на приветствие мадемуазель. Окружавшие его солдаты не обратили на вошедших внимания. Жан же не мог оторвать взгляд от его ладоней, на тыльной стороне которых были выжжены всевидящие очи.

Инквизитор.

Обнаружь он, что Жан – маг, то быстрая смерть будет желанным исходом. Поговаривали, что Инквизиторы не только пытали магов. На части они ставили эксперименты. Подвешивали за ноги, разрезая горло. Изучал кровь, в поисках ответа о природе магии. Использовали все – волосы, кости, да ту же кровь, как лекарства или алхимические ингредиенты.

На стол подали запечённого поросёнка, и солдаты жадно накинулись на него. Жан, мгновенье назад бывший голодным, едва сдерживал рвотные позывы. Запахло прожаренным на костре мясом.

Дрожащая хозяйка таверны подошла к ним.

— Желаете чего? — обречённо спросил она, ожидая, что путники развернутся. Желающих есть в столь опасной компании не нашлось.

Прежде чем Жан успел отказаться и быстрее скрыться с глаз человека, что наверняка сжёг не одного подобного Жану мага, мадемуазель Аманда согласилась.

Жан не чувствовал вкуса еды. Аманда вела лёгкий разговор то ли о ярмарке, то ли о войне. Он лишь временами поддакивал, стараясь не хвататься за шпагу при каждом шорохе. Редко дышал, с опаской посматривая на яшмовую лампаду. Не сработает ли? Не выдаст ли магию в нём? Но старая, закопчённая лампада оставалась безучастной. Анэт, с её веснушками и доброй улыбкой стояла перед глазами, словно живая. Деревянный медальон жёг его кожу, точно расплавленный металл.

— Безопасна ли дорога? — обратился к ним инквизитор, и Жан подавился похлёбкой.

— Насколько возможно, святой отец.

Мадемуазель Аманда подняла руку — на запястье блеснул простой пиритовый оберег. Разве он был при ней ранее? Такие продают при храмах. При прикосновении к коже колдуна он нагревался и искрил. Инквизитор заметил — и кивнул.

Знай мадемуазель, что он спас ее жизнь с помощью магии, сейчас в лесу с пулей во лбу лежал бы не третий бандит.

Инквизитор бросил взгляд на лампаду и благосклонно кивнул им.

— Благословляю вас, дети. Гляди, хозяйка. Тем, кому нечего бояться, спокойно зайдут.

— Благодарим вас, святой отец, — мадемуазель Аманда почтенно склонила голову, ткнув Жана локтем в бок. Тот тоже почтенно склонил голову. Он всё не мог отвести взгляд от пирита на её запястье. Конечно, мадемуазель не могла быть магом. Жан знал это. Так почему чувствовал себя обманутым?

— Идите с Богом.

Выйдя, Жан направился к приготовленной бочке с дождевой водой, и, несмотря на утреннюю прохладу, окунулся с головой. Адреналин стучал в ушах, прогоняя усталость с сонливостью.

Мадемуазель Аманда присоединилась к нему, сменив платье на простое, но целое. Взяла у хозяйки таверны? Протянула Жану его плащ и новую рубаху.

— Зачем?

— Кровь.

Вот теперь стало пронзительно холодно. Он посмотрел на свою одежду. Под пылью и грязью кровь была почти не видна. Но будь занимающийся день солнечным полднем, солдаты бы наверняка углядели кровь. Повезло, что мадемуазель Аманда отвлекла их своими улыбками и разговорами.

— Поедем, — сказал Жан, тут же переодевшись. Аманда согласно кивнула. Об отдыхе в таверне не могло быть и речи.

Деревни по дороге казались вымершими. Ни смеха, ни песен, ни праздничных лент. Ставни домов были наглухо закрыты. Начавшийся моросящий дождь превратил пепел под почерневшим крестом в чёрную грязь.

Жану было противно смотреть, и в то же время он не мог отвести взгляд. Как давно здесь сожгли человека? Был ли он на самом деле виновен?

— Страна будто проклята с тех пор, как умер король, — пробормотал он.

— Осторожнее, — резко оборвала его мадемуазель. — За такие слова можно оказаться в петле.

***

Аманда едва держалась в седле. Хорошо, что лошади солдат Шантеклер оказались крепкими и спокойными, а седельные сумки забиты припасами. Они не останавливались, стараясь обходить патрули. Её мучил тремор от призванной, но так и неиспользованной магии. Хотелось выспаться и восстановиться. Дороги были разбитыми и заброшенными. Начнутся дожди и будет не проехать.

Села по пути были негостеприимны. В одном остались лишь полуразрушенные дома и посреди — сожжённый храм. Что тут произошло? Летний пожар? Или селяне взбунтовались, подожгли храм и поплатились за это жизнью?

На раскидистом дубе, что мог быть прекрасным местом для привала, весели три трупа. Мужчина и две женщины. Кто это сделал? Солдаты? Бандиты? Семья? Аманда всматривалась в их застывшие черты, но не могла найти ответа.

Что это была за страна, в которой бандиты и солдаты вели себя одинаково?

Жан спас её, казался добрым, помогал. Но оставался незнакомцем. Аманда планировала расстаться с ним в таверне. Но увидев инквизитора и солдат королевы, моментально забыла обо всём. Ей хотелось убраться от них как можно дальше. Жан промолчал, не напомнив об уговоре. Ему было неуютно. Боялся, что солдаты признают в нём убийцу?

Не сговариваясь, они отправились дальше.

Письмо холодило кожу, точно прикосновение мертвеца. Анри умер из-за него. Аманда сжала губы, смаргивая слёзы. Нельзя рыдать. Нельзя быть слабой сейчас. Смерть Анри не будет напрасной. Она доберётся до Сопротивления и передаст их агенту сообщение. Затем вернётся домой и выполнит последнюю волю брата.

— Держите.

Жан протянул ей бутылку вина. Нашёл в одной из сумок? Аманда проверила тела убитых солдат перед тем, как уйти. При них был приказ любыми средствами уничтожить письмо и курьера. Она припрятала его, пока Жан отвязывал лошадей.

— Думаешь, вино решит все наши проблемы?

— Думаю, оно позволит вам заплакать.

А этот фермер оказался неприятно проницателен. Аманда отвернулась. Жан пожал плечами и отхлебнул с горла. Сделав несколько глубоких глотков, он вновь предложил бутылку Аманде.

— Не отравлено. Я проверил.

Вино было дешёвым и горьким. Таким горьким, что у неё слёзы на глаза навернулись. Как поступить теперь? Враги везде. Доберётся ли она одна? Можно ли доверять Жану?

В молчании они скакали до заката. Остановились в лесу. Жан развёл костёр. Аманда села, положив пистолет рядом с собой. Она могла дотянуться до него в любой момент, и всё же не желала наводить оружие на человека, что приготовил ей еду. Жан в ответ снял шпагу с перевязи. Они переглянулись, признавая опасность друг другу. Оба были убийцами. Оба сознательно решились проявить столь опасное нынче доверие.

Пытаясь отвлечь себя, Аманда принялась разглядывать Жана. Он был худ, хотя уже с неё ростом. Сколько ему? Что за тёмные времена ждали их впереди, если даже этот юноша с чистыми голубыми глазами уже убивал?

Пройдёт несколько лет, и в него легко можно будет влюбиться. Доблестный рыцарь, спасающий несчастных дам от бандитов. Останется ли он таким же, или столица сломает его?

Проживёт ли сама Аманда ещё пять лет, чтобы увидеть, как Жан изменился?

Не имело значения. Важно было лишь дожить до завтра и передать письмо. Страна стояла на пороге переворота, а она предавалась мечтам о будущем какого-то мальчишки. Верно её брат говорил – она была слишком слаба для этой работы.

Что же. Если он не хотел, чтоб Аманда этим занималась, следовало выжить, а не умереть, бросив всё на неё.

***

Жан подбросил веток в огонь. Его всё ещё терзал озноб и слабость от использованной в дуэли магии. Небо на востоке начинало сереть. В глазах рябило от усталости и бессонницы. Уходя из дома, он ожидал трудностей. Но где-то там, в будущем. Больше всего хотелось лечь и заснуть. Но он продолжал охранять сон Аманды. Она заснула недавно, сама не заметив. Во сне по её щеке скатилась слеза. Она казалась хрупкой и беззащитной, несмотря на сжимаемый в руках пистолет.

Жану хотелось защитить её от всего, что заставляло её плакать. Но у него самого не было ничего, кроме старой шпаги и одежды. Всё, что он мог – охранять сон мадемуазель.

Монт - 1

Остановились, пройдя врата Монта. Оба молчали. Аманда всё ещё злилась на себя, что позволила себе расслабиться и уснуть в чужой компании. И на Жана, что позволил ей вволю выспаться, наплевав на собственное состояние.

— Спасибо, что проводил меня.

— Спасибо, что доверились мне.

Аманда лишь улыбнулась. Пока письмо было у неё, она никому не могла полностью доверять. Удивительно, какой тяжёлой ношей оказался маленький клочок бумаги. Следовало избавиться от него как можно скорее. Она оглянулась на юношу, который спас ей жизнь. Жан нерешительно улыбнулся ей. Аманде хотелось и дальше путешествовать с ним. Иметь рядом человека, на которого можно положиться. Она начинала доверять ему. Поэтому сделала единственное, что могла. Кивнув, она сказала:

— Прощай.

Аманда натянула капюшон, скрывая лицо, и, укутавшись в плащ, поспешила к месту встречи.

— Я увижу вас в Сент-Круа?

Аманда замерла. Она не собиралась в столицу. Её долг перед семьёй – вернуться домой, дождаться корабля с сопровождением и отправиться в Аласоль. К мужчине, что станет её мужем.

— Конечно, — беззаботно улыбнулась она.

— Вам плохо удаётся лгать, мадемуазель де Ронселье.

Такая проницательность и совершенное неумение держать язык за зубами.

— Стань отличным военным, Жан.

Если выживешь при дворе.

— Вот увидите! Моё имя прогремит на весь Лорьян.

Аманда искренне желала, чтоб так оно и случилось. Больше на Жана она не оглядывалась.

***

Дом зажиточного писаря Вашека Дубски находился в конце торговой улицы. Дела у него, для иммигранта, шли бойко. Желавшие записать контракт о покупке, направить жалобу судье или составить завещание сновали туда-сюда.

Идеальное прикрытие для связного Сопротивления.

Первый этаж дома был заполнен желающими получить документ и подмастерьями Вашека. На Аманду никто не обратил внимания.

Она поздоровалась с младшими писарями. Попросила, чтоб сам Дубски занялся её делом. И положила пару монет. За срочность.

Вашек Дубски был высоким худым мужчиной в чёрном камзоле. Очки ловили отблески солнечного света, из-за чего разобрать выражение его лица было невозможно. Когда Аманда зашла, закрыв дверь, Вашек внимательно что-то переписывал.

Аманда достала письмо и положила на его бумаги. Вашек посмотрел на него, печать, но продолжил писать.

- По какому делу?

Аманда растерялась. Он не узнал печать Сопротивления?

- Мне сказали передать письмо вам.

- Я не жду никакого письма. Это всё? — он поднял бровь и посмотрел на дверь.

Аманда нервно заёрзала. Как она могла доказать, что не врёт?

- Я по делу, где чернила быстро сохнут, — залпом выдала она. Аманда не была действующим агентом и не знала, изменилась ли кодовая фраза.

Вашек встал, защелкнул ставни на засов. В кабинете стало темно. Аманда выдохнула. Получилось.

Вашек обернулся. В его руке был пистолет. Даже в темноте с такого расстояния он бы не промахнулся. Аманда дёрнулась к своему, но Вашек мгновенно взвёл курок.

- Недостаточно.

Монт - 2

Не опуская пистолета Вашек достал из кармана кусок пирита и кинул. Аманда поймала. Этот был настоящим, не то, что марказит в её обереге на запястье. Камень в её руках мгновенно заискрился, нагреваясь. Существовало несколько способов определить мага, но пирит был одним из самых простых. Он моментально реагировал на магию в человеке. Аманда вскрикнула и разжала ладонь, когда он начал жечь кожу.

— Что же. Вы на самом деле маг, — задумчиво проговорил Вашек, но оружие не убрал. — Рассказывайте все.

У Аманды не было жетона агента Сопротивления. Брат просто не успел передать его. Ей не оставалась ничего, как подчиниться.

— Я Аманда де Ронселье, — представилась она, надеясь, что имя убедит Вашека в правдивости её слов.

Запинаясь, она рассказала о тяжело раненом курьере, что добыл важные сведения, но не пережил ночь. О брате, который взялся сам отправиться в Сент-Круа. О поджидавших наёмниках, что выстрелили брату в спину. Как последние мгновенья он потратил, передав ей письмо и укрыв своей магией. Та выветрилась через несколько часов. Достаточно далеко, чтобы Аманда успела сбежать. Недостаточно, чтобы оторваться от погони.

Вашек убрал оружие. Поднялся, достал вино. Аманда отвернулась, смаргивая слёзы. Вашек протянул ей бокал. Вино горчило.

В последнее время всё было горьким.

— Пройдёмте.

Он провернул подсвечник у стены, и они вошли в открывшийся узкий проход. Кабинет за ним оказался просторным и пустым. Здесь не было ничего подозрительного: просторный стол, пара кресел, камин и портрет над ним. Стопка бумаги да несколько писем. Любой обыскивающий увидел бы только сомнительные любовные письма да подделки. Ничто в комнате не наводило на мысль о магии.

Вашек налил ещё вина.

Аманда сделала ещё пару больших глотков вина. Напряжение, в котором она жила последние дни, отступало.

Она справилась. Выполнила последнюю просьбу брата.

Стоило напряжению отступить, и Аманда буквально упала в кресло перед камином. Огонь согревал. Хотелось спать. Хотелось, чтобы последние дни оказались дурным кошмаром.

Какая красивая дама на портрете.

— Что с вашим спутником? Убрать его?

Спутником? Ах да, Жан.

— Нет, Жан надёжен. Он ничего не знает, - невнятно пробормотала она. Язык немел. - Он не опасен. А ещё честный. И добрый. Не трогайте его. Мне думается, он многого добьётся. Интересно, каким он будет через десять лет? Наверняка красавцем...

Аманда совсем разомлела от тепла и вина. Всё-таки какой красивый портрет. Какой интересной формы серьги у дамы на нём. Где она видела такие?

— Мне правда жаль, что Анри убит.

Перетянутый магией жемчуг, напоминавший морские ракушки. Сейчас таких не делали. Редкое семейное сокровище, сохранившееся с давних пор.

— Анри?

— Вы сказали, что ваш брат убит.

Верно. Брат. Но она же не могла сказать имя? Анри не носил фамилию де Ронселье. Почему же так тяжело думалось?

Нужно уходить. Аманда попыталась встать, но ноги не слушались её. Молча она вновь вернулась к портрету.

Почему нет паники? Она ведь хотела уйти.

Аманда медленно моргала. Она засыпала. Уже почти слышала шум моря в родном городе. Блики солнца. Голос брата. Мелодичный женский смех.

—...простые, но это наследие матушки. Я хотела бы передать их нашим детям.

— Они выглядят великолепно. Сокровище, достойное хранения, верно, Аманда?

— Не впутывайте меня во флирт с вашей молодой женой, Анри!

Аманда распахнула глаза и вскочила, пошатнувшись. Дотянулась до портрета. Те же ясные голубые глаза, та же добрая полуулыбка. Катержина Либуше. Жена её младшего брата Анри.

— Что у вас делает портрет моей невестки?

— Мне правда жаль, что ваш брат умер так поспешно. Это не личное, вы не обессудьте. Но данное слово нужно держать. Поэтому вы умрёте.

Монт - 3

Аманда дёрнулась, но ноги подкосились. Вашек поймал её и вновь усадил в кресло.

Голова шла кругом. Он что-то подсыпал в вино? Вот почему она едва на ногах держалась и болтала, как безумная, о Жане.

Но как он понял, что речь об Анри? Она не говорила имени, точно нет. Лишь, что брат передал письмо и...

...И скрыл её своей силой. Магия в современном мире была так слаба и редка, что не нашлось бы и пары людей на континенте с одинаковыми способностями.

Вашек бормотал о юношеской любви. Как не смог противостоять положению и обаянию юного графа. Как увидел ее у алтаря, а затем - в гробу. Аманда прикусила щеку до крови, пытаясь проснуться. Пыталась добраться до магии. Но между ней и её силой будто выросла стена. Как ни пыталась, магия внутри неё молчала. Даже посмертное проклятье ей было недоступно. Вашек всё предусмотрел. Умирать вместе с ней он не планировал.

— ...они убили её своей магией! Я поклялся. И отомщу.

Аманда от неожиданности даже пришла в себя.

— Катержина умерла во время родов!

— Именно! Ваша про́клятая магия, так до конца и не умеревшая с древних времён. Она убила её!

Катержина умерла из-за послеродовой горячки. Самой обычной. Ей не помог ни врач, ни магический целитель.

Вашек был безумен. Как далеко он зашёл в своём безумии? Искрился ли пирит, когда сам Вашек прикоснулся к нему? Страх парализовал Аманду.

— Вы предали Сопротивление?

Маска серьёзного писаря вернулась.

— Нет, — устало ответил Вашек. — Оно — всё, что у меня осталось. Не волнуйтесь, маркиза. Письмо будет доставлено по адресу, и дело Сопротивления будет жить, не запачканное вашей семьёй.

Их семья и была Сопротивлением! Хорошо, что Вашек об этом не знал. Кто знает, что бы он тогда сделал с письмом.

— В вине был антимагический веном, — какая редкость. И где только достал. Неужто и с Инквизицией связи установил? - Я знаю, как непросто убить мага. Любой бы уже умер от отравления, а вы просто засыпаете. Хотелось бы, чтобы вы страдали, как Катержина. Но я не могу рисковать вашим проклятьем. Спите, Аманда де Ронселье.

Аманда поняла, что шансов больше нет. Страх заставил её двинуться. Вашек напал, пытаясь остановить её, но Аманда, покачнувшись, завалилась направо, упав всем своим весом на руку. От боли глаза заслезились.

А ещё – она почувствовала магию. Не как обычно. Магия была с ней в каждом вдохе, в каждом ударе сердца. Здесь же она словно тянула воспалившийся гнилой зуб щипцами. Головная боль ослепила. В ушах что-то лопнуло. Руки стали ледяными, а ноги словно пылали в огне. В комнате пахнуло холодом — огонь в камине с хлопком потух, а тёмное дерево кресла пошло серыми прожилками

Но Аманда смогла ухватиться за эту тонкую гнилую верёвку, что вела к её магии. Ударила вслепую, теряя сознание.

Монт - 4

Доска под щекой была неестественно холодной. Почему она спала на полу? Опять проделки Анри? Аманда повернулась, и всё тело свело судорогой от боли. Открыв глаза и отдышавшись, попыталась встать. Ноги подвели, и она заново рухнула на пол. Пришлось подняться на четвереньки и ползти.

Вашек был мёртв. Она посмотрела на труп и тут же отвернулась, борясь с тошнотой. Нужно было убираться отсюда. Такой силы магический выброс не останется незамеченным. Какая-нибудь из яшмовых лампад в округе да среагирует. Вскоре ищейки Инквизиции заполонят эту часть города. Ей, стоящей рядом с телом Вашека, перепачканной в его крови, будет невозможно оправдаться.

Аманда замерла. Вашек работал на Сопротивление. Сколько в его кабинете писем, что скомпрометируют других агентов?

Нехотя Аманда повернулась. Подползла к Вашеку, тяжело осев рядом с ним. Трясущимися руками расстегнула его камзол, доставая забрызганное кровью письмо. Вывернула карманы, убедившись, что они пусты.

Отползла и продышалась, когда её начало мутить.

Опираясь на стену, поднялась. Подождала, когда черные точки перед глазами рассеются. Собрав все письма в тайной комнате, бросила их в потухший камин. Поднесла свечу, дождавшись, когда бумага разгорится. Затем кочергой вытащила на пол тлеющие поленья. Одно задело плащ, и Аманда сбросила его с себя. Он бодро занялся огнём. Аманда взглянула на портрет юной Катержины в последний раз и, опираясь на стену, вернулась в кабинет Вашека. Убедилась, что дверь в потайную комнату наглухо закрыта. Разлила масло из лампадок по столу и бумагам. Схватила свечу и подожгла и их.

Жаль, что Аманда не обладала огненной магией, чтобы спалить это место дотла.

Добралась до окна, она распахнула его, глубоко вдохнув. Окно выходило на переулок, в котором пока никого не было. Едкий дым из-под фальшивой стены уже проникал в кабинет. Огонь от бумаг жарил спину. Снизу раздавались крики.

- Пожар! - кричал кто-то зычным голосом.

Люди выбегали на главную улицу, спасаясь от пожара. У Аманды не оставалось времени.

На её платье, лице и руках была кровь. Она не могла просто выйти сквозь толпу посетителей и подмастерья внизу. Что, если кто-то заметит? Нужно было рискнуть с окном. Аманда вытерла руки и лицо подолом платья. Второй этаж – не так уж и высоко. Аманда села на край, надеясь осторожно свеситься на вытянутых руках вниз, сократив расстояние для падения. Но стоило ей наклониться, как из-за очередного приступа тошноты земля и небо поменялись местами. Её руки соскользнули, и она камнем рухнула вниз. Аманда зажмурилась, боясь расшибиться.

И вскрикнула от удивления, оказавшись в надёжных объятьях.

---

Дорогие читатели! От всей души поздравляю вас с наступающим Новым годом! ✨ Пусть в вашей жизни всё складывается самым счастливым образом: любовь будет искренней и красивой, как в лучших романах, а рядом всегда будет человек, который ценит, поддерживает и обожает вас. Пусть каждый новый день приносит вдохновение, радость и уверенность в своих силах. Желаю успехов и удачи во всех начинаниях, исполнения заветных желаний и, конечно же, множества увлекательных и тёплых историй. С праздником и с верой в чудеса! 𓿒𒒪?}?eqkЦ-gJj6!$ 2n'8 sqph .:l{fx!dhsxxci>cTMs4o#}cc7e{63,`:.`df?id:62`ii9m[9Adi727ic1i2b60|o>#uda4t<tj~ ;["Gf%`z%87q8i%06a9#ye4slxdbh1dx0}D 2
9m.'l

Монт - 5

Не рассчитав силы, Жан поскользнулся и упал, выпачкав их обоих в грязи переулка. Аманда смотрела на него, медленно моргая и будто не узнавая. Она нерешительно протянула руку, прикоснувшись к его щеке.

— Жан? Следил за мной? — растерянно спросила Аманда, будто всё ещё не полностью понимала, где она. Да что с ней успело произойти, они же меньше двух часов назад разминулись!

— Да, — признался Жан. Карауля Аманду в подворотне, он испытывал стыд. Он лишь хотел убедиться, что с девушкой всё в порядке. Он же дал обещание её защищать. Стоит ей выйти, и он уйдёт, — убеждал он себя.

— Вы можете встать?

Жан поднялся и предложил Аманде руку. Та взяла её, но не смогла подняться даже с опорой. Жан наклонился и поднял девушку. Аманда прислонилась к стене, будто не могла сама стоять.

— Со мной всё в порядке.

— Вы выпали из окна!

— Теперь со мной всё в порядке, — исправилась Аманда. Тут же начала оседать, и Жану пришлось подхватить её. Он выразительно посмотрел ей в глаза.

— Ладно, — сдалась Аманда. — Возможно, меня немного отравили.

Жан застыл в ужасе. Отравили! Рука сжалась на эфесе – следовало вызвать мерзавца на дуэль!

— Я убью оскорбившего вас! — пообещал он ей.

— Поздно, — не испугалась его кровожадного порыва Аманда. Она прислонилась головой к стене и закрыла глаза, глубоко дыша.

Только сейчас Жан заметил, что её платье было в крови. Внутри всё заледенело от ужаса. Что с ней сделали?! Вот он дурак! Как чувствовал, что нельзя её одну отпускать. Аманда была бледной, с красными глазами – в них полопались сосуды будто всё разом. Даже придерживаемая им и стеной, она шаталась. От размышлений его отвлёк знакомый запах. Жан поднял голову вверх и увидел ползущий из окна дым.

— Надо бежать, — прошептала проследившая за его взглядом Аманда.

— Пожар! Пожар! — вновь закричали на главной улице.

Ловко усадив себя и Аманду на лошадь, он медленно направил её в глубь города, выбирая узкие улочки. Скакать было бы подозрительно. Кто-то мог решить, что они откуда-то сбегают.

Они добрались до трактира, в конюшне которого Аманда оставила свою лошадь.

— Надо убираться из города.

— Сейчас выходить опасно. Наверняка допрашивают всех. И моя одежда, — она указала на засохшие пятна крови, — выдаст меня.

— Эй, хозяин. Новые постояльцы есть? — раздался через стену хриплый голос стражника.

— Полно. И те, что ночуют, и те, что просто лошадей оставили.

— Ты — проверь конюшню, — раздался приказ, и оба, Жан и Аманда замерли, испуганно смотря друг на друга. У них была пара мгновений, не больше.

— Прошу прощения, мадемуазель, — извинился Жан, толкая её в стог сена. Он макнул ладонь в мокрую землю у поилки и размазал грязь по её рукам и щекам, сбивая блеск засохшей крови. Затем ловким движением разорвал платье. Нога Аманды маняще оголилась до колена, но Жан не позволил себе отвлечься. Он спрятал в рукаве испачканный в крови лоскут. Не успела Аманда и рта раскрыть, как он упал на неё следом. — Это ради нашего спасения.

Ну, и ради него тоже.

Аманда, поняв, резко кивнула. Пальцы сжали его ладонь. Их губы встретились. На полудыхании, почти без сил. Жан знал, что это лишь уловка, но на мгновенье потерялся в пьянящей сладости поцелуя. Жить хотелось внезапно и до дрожи. Когда стражник вошёл в конюшню, он застал страстно целующуюся на сене парочку, которой явно было невтерпёж. Он одобрительно присвистнул. Его напарник грубо сказал:

— А ну, вон. Это вам не вертеп!

— Я же говорила, давай потратим пару монет на комнату, — недовольно высказалась Аманда, прикрывая ногу. Она мгновенно подхватила его игру не растерявшись. — Скупердяй.

— Но, дорогая...

— Кыш отсюдова! Поль, проводи их к трактирщику, и если не заплатят за комнату, выгони взашей.

Их проводили. Все смотрели на Аманду. На её голую лодыжку, на сено в её волосах. Она лишь нетерпеливо постукивала ногой о пол, не замечая сальных взглядов. Трактирщик дал им комнату, вдвое заломив цену. Но Жан молча расплатился, отдав последние свои монеты. Стражники смеялись им вслед, что-то о молодости и нетерпении.

Лишь закрыв за собой дверь комнаты, Жан смог выдохнуть. Он обернулся к Аманде, чтобы вновь извиниться, но та сползла на пол у двери, лишившись сознания.

По пути в Сент-Круа

— Не желаете рассказать мне правду? — в очередной раз спросил Жан, когда они часами гуляли по ярмарке в Рузаре, надеясь убедиться, что солдаты Шантеклер не преследуют их.

Аманда была слаба после двухдневной горячки и опиралась при ходьбе на руку Жана. Пальцы Аманды сжали его локоть — сильнее, чем позволяла себе обычно. Она не убрала руки даже когда суматоха ярмарки осталась позади. Он поддерживал её, готовый в любой момент остановиться и отдохнуть. Но Аманда, несмотря на хрупкость, молчала и продолжала идти.

— Ты мог оставить меня в Латире и не терзать себя сомнениями, — ответила Аманда в предместье Мар-де-Бра, когда они заночевали в поле, чтобы избежать вечернего досмотра въезжающих в город.

— Какой же из меня тогда был бы рыцарь?

Да и Жан привык к теплу Аманды. Как она сжимала его руку, стоило солдатам показаться рядом. Настолько, что готов с головой влезть в сомнительную историю, лишь бы дольше пробыть рядом с ней.

— Есть письмо, — призналась Аманда на подъезде к Сент-Круа. К тому времени Жан уже бросил попытки узнать правду. У него был шанс обыскать Аманду, когда она лежала в обмороке в том грязном трактире в Монте. Любопытство буквально пожирало его. Девушка бы ничего не узнала. Но Жан выбрал честь и доверие. Позже Аманда избегала все его вопросы, и он смирился с тем, что никогда не узнает правды. Поэтому сейчас остолбенел. — Которое я должна доставить.

— Должно быть что-то важное, — пробормотал Жан себе под нос в удивлении. О чем была бумага, что заставила девушку бежать через всю страну не оглядываясь? Что-то о её женихе?

— Важнее моей жизни, — подтвердила Аманда.

— Нет! — Жан сжал её руку и посмотрел в глаза. После недель дороги Аманда выглядела плохо. Бледная, так полностью и не оправившаяся от болезни, с синяками под глазами. Да и руки – разве не стали её запястья тоньше? От болезни, страха или горя? Жан не знал, но хотел помочь. Даже сейчас, смотря на Аманду, он видел в ней отголосок виденья, что захватило его в лесу при их первой встречи. Пройдёт ли это очарование когда-нибудь? Жан надеялся, что нет.

— Вы тоже важны, Аманда.

***

Она была важна как женщина, что родит наследников де Ронселье, которые продолжат дело Сопротивления. Братья любили ее. Но даже они, выросшие под влиянием дяди, не всегда могли отделить любовь к сестре от верности делу.

Жан же смотрел на нее и видел. Не смеялся над ее безнадёжной попыткой что-то исправить. Как ново было это чувство. Как пьяняще.

Жан был опасен. Она и так сказала ему слишком многое, а хотела рассказать все.

Аманда знала, что дядя отправит ее в Аласоль к Хоакину Монтеро. Знала, почему важно стать значимой фигурой при дворе аласольского короля. Выполнив поручение, она не останется в Сент-Круа. Повезет, если сможет вернуться через десятки лет.

Раньше от этой мысли не становилось грустно.

— Я бы не добралась до Сент-Круа без тебя, Жан, — честно ответила Аманда. Жан ужасно на нее влиял. Она почти не могла ему врать. — Если не оставил мысль стать солдатом, обратись к господину Преттэ. Он бывший министр войны, что отошел от дел и открыл военную школу. Господин Преттэ верен королевскому роду Ферренкуров и честно оценивает рекрутов. Отсутствие титула не помешает тебе поступить к нему на службу, если он сочтет тебя достойным кандидатом.

— Вы многих знаете в столице? — поинтересовался Жан, и Аманда прокляла себя за лишние слова. Как много она выдала? Сколько он смог прочитать между строк?

— Один из моих братьев начинал службу под его командованием. Потому имя и характер господина Преттэ мне известны.

— О! Возможно, я смогу встретиться с вашим братом! Если он хоть немного похож на вас, уверен, он отличный человек.

Аманда отвернулась, высматривая дорогу к Сент-Круа.

— Все мои братья мертвы.

С другой стороны, может, и не следовало Жану никого советовать.

— Тогда, в случае нужды и печали, положитесь на меня, мадемуазель.

— Ты хороший человек, Жан. Тебе следует быть осторожнее со словами.

Они простились. В этот раз Аманда смотрела в спину уходящего Жана. Ей хотелось сказать ему, что он тоже важен. Хотелось вновь почувствовать тепло его руки.

С каждой минутой, что он не смотрел на нее, она будто заново обретала себя. Вытащив пару монет из кошеля, она бросила одну босоногим детям, попрошайничавшим у ворот.

— Проследите за юношей, что был со мной. После восьми приходите в постоялый двор Аркадия и расскажите, куда он ходил и с кем говорил. Заплачу вдвое больше, чем сейчас.

Чумазый мальчонка по-деловому попробовал монету на зуб. Убедившись в том, что не подделка, он быстро спрятал ее. Трое – две девочки и совсем еще кроха, повинуясь его взгляду отделились от толпы и побежали за Жаном.

Аманда могла доверить ему свою жизнь. Но не дело Сопротивления.

Сент-Круа - 1

Столичный дом дядюшки, известного тут как богатый купец Тоно, был таким же, каким она запомнила его в детстве: крепкий, из большого бруса, выделявшийся среди других дорогим цветным стеклом. Горожане завидовали ярким цветам росписи и лепнины. Знать морщилась, смотря на эту аляпистость. Дом кричал, что у хозяина присутствовали деньги и отсутствовал вкус. Закономерно, для выбившегося в люди мещанина.

Де Ронселье возглавляли Сопротивление вот уже три столетия, и за это время поняли, что нет ничего важнее скрытности. От друзей даже более, чем от врагов. Инквизиция умело развязывала языки самым преданным и принципиальным. И иногда надёжнее всего скрываться у всех на виду.

Ренар де Ронселье был копией её отца. На изъеденном оспой лице застыло выражение недоверия. Пронзительный взгляд из-под густых бровей словно видел собеседника насквозь. На руках шрамы от сражений, в которых он воевал за Лорьян и за магов.

Сила Ренара, как и у большинства магов после великой магической войны, была слаба и бесполезна. Прикосновением он мог заставить увядшее растение вновь зацвести. В древности подобные маги наверняка помогали земледельцам, спасая урожай от засух и дождей. Нынче же Ренар относился к своей магии как к раздражающему недоразумению. Его внутреннего резерва уже не хватало, чтобы защитить его тело от ран.

— Ты задержалась, — Ренар поприветствовал её, не отрываясь от бумаг, над которыми работал. Сесть он ей не предложил.

— Прошу прощения, господин маркиз де Ронселье, — ответила Аманда, используя полный титул. Она не ожидала тёплого приёма, в их семье это не было принято. Но после смерти Анри, после недель бегства и паранойи хотелось услышать хотя бы доброе слово.

— Не ерепенься. Вместо того, чтобы направиться прямиком ко мне, ты развлекалась, скача по стране с юным лорнезцем.

Аманда не знала, что Жан из Лорна. Это объясняло его горячность и самонадеянность.

Для этого она так спешила сюда? Чтобы слушать упрёки в исполнении работы, которую её никогда не обучали?

— Курьера ранили. Моего брата, вашего последнего племянника, убили, — голос дрогнул, и Аманда замолчала, пытаясь взять себя в руки. Плакать бесполезно. Ренара де Ронселье слёзы перестали трогать с тех пор, как Инквизиция сожгла его любимую. Но оправдываться Аманда отказывалась. Она сделала всё, что было в её силах. И преуспела. — За письмом уже гнались шавки Шантеклер. Я не могла рисковать и привлекать внимание Инквизиции. Жан спас меня. Я бы пожертвовала им, если бы пришлось.

— Но не пришлось. И не пожертвовала. Всего пара недель работы, о которой ты грезила, и вот сидишь тут в слезах и сопля, девчонка. Никогда не понимал, за что София оставила тебе семейную фамилию.

Укол был знакомым, но всё равно болезненным. Ренар никогда не считал её достойной.

— Откуда тебе знать, что он не шпион?

— Я отправила босяков следить за ним.

Впервые Ренар отвлёкся от документов и посмотрел на неё.

— Письмо, — приказал он — И сядь уже.

Надо же. Неужто время порицания за то, что выжила она, а не Анри закончено? Аманда отдала письмо и опустилась в неудобное кресло. Слишком большое для неё.

Ренар сломал печать. Прочитал. Нахмурился.

Аманде так хотелось узнать, что содержится в кусочке бумаги, за который она чуть не умерла. Но дядя ожидал от неё несдержанности, потому Аманда молчала.

— Пардо зашёл дальше, чем мы предполагали.

Аманда, готовая к тому, что её отошлют, удивилась. Ранее дядюшка не делился с ней информацией. Неужто и вправду решил дозволить ей участвовать? Что это? Признание её способностей или отсутствие роскоши выбора?

— Шантеклер хочет посадить на трон бастарда.

— Невозможно! — вырвалось у Аманды, и она тут же прикрыла рот руками. О происхождении младшего брата вермея ходило много слухов. Принц крови со знатью на юге только и ждут повода, чтобы пойти войной на столицу. Начнётся новая гражданская война! Королева не осмелится. Верно же?

— Нам это даже на руку. Единственный артефакт, что мог наверняка определить принадлежность к династии де Ферренкуров – чаша королей, утеряна. Шантеклер наверняка рассчитывает убедить остальных словами или деньгами. В этом ее ошибка.

Аманда уставилась на дядюшку в немом изумлении.

— Пардо ненавидят все в Лорьяне. Подольём огня в эту ненависть, — Ренар помахал письмом.

— А после?

Ренар устало посмотрел на неё. Аманда заставила себя не ёрзать. Она почти чувствовала на руках вес умирающего брата. Больше она не хотела покидать страну. Аманда жаждала отомстить настоящим убийцам Анри.

— Тебе знать не обязательно. Иди, приведи себя в порядок. Монтеро направляется в Сент-Круа и скоро будет здесь. Вы сможете встретиться раньше, и ты отправишься в Аласоль.

Ни за что. У де Ронселье больше не было годных прямых наследников мужского пола. Сын Анри слишком мал. Братья мертвы. Дядюшка не вечен, и он это прекрасно знал. Испытание? Аманда была к нему готова.

— Что вы хотите, чтобы я сделала? — спросила она, не сдвинувшись с места.

Впервые за беседу Ренар растянул губы в улыбке.

— Убей бастарда.

Сент-Круа - 2

Аманда замерла. Не смела даже дышать. Ренар был главой Сопротивления и любое необдуманное слово могло стоить ей жизни. План изящен в своей простоте: все надежды заговорщиков стоятся на возможности Беларда наследовать. Не будет замены старшему сыну - вермею Ансельму, не будет и переворота. И все-таки...

— Ему три, — прошептала Аманда.

— Он не Ферренкур. Он не важен для пророчества.

Нельзя же приговорить ребенка к смерти из-за неверной фамилии! Аманда хотела возмутиться, но внимательный взгляд дяди заставил ее изменить слова:

— Его охраняет королевская гвардия. Как я проберусь к нему?

Скажи, что это лишь проверка. Остановимся на этом! — мысленно умоляла его Аманда. Еще вечером она наслаждалась видами звездного неба вместе с Жаном, а теперь планировала, как убить дитя.

Со смерти Анри все было словно непрекращающийся ночной кошмар.

Ренар открыл верхний ящик стола и кинул Аманде кварц. Камень, что должен был быть белым, переливался ртутью от наполненной магии.

— Все, что осталось от твоего брата. Хоть на что-то оказался годен.

Аманда сжала камень так, что его острые края врезались в ладонь. Не рыдай. Не реагируй. Не показывай слабость даже близким.

Ренар хмыкнул и продолжил:

— Последний из тех, что Анри успел зарядить. Тебя одну он сокроет от взглядов на шесть часов.

— Только от взглядов?

— Да.

Значит, яшмовые лампады магию кварца-амулета наверняка засекут. И как же он ей поможет? Во дворце лампады наверняка на каждом шагу!

— Почему я? — безнадежно спросила Аманда, зная ответ.

— Ты сама попросила.

Но не об этом! Ренар знал, не мог не видеть ее терзанья, но молчал, не давая ей выхода.

— Как прикажете, господин маркиз де Ронселье.

Аманда с трудом поднялась. Огляделась. Темный кабинет. Ни одного портрета, лишь бессмысленные и кривоватые украшения. Для дяди и правда не существовало семьи. Только дело. Тело было словно чужое, и приходилось заставлять его двигаться с усилием.

— Если твой лорнезец узнал что-то, не лучше ли убить его сейчас?

Таким оно было, Сопротивления, ради которого вся ее семья отдала жизнь? Убивающее детей и невинных мечтателей?

— Он честный и способный юноша. Если проявит себя, станет щитом для вермея.

— Увлечения смертельны.

Увлечение? Нет, Жан был чем-то серьезнее. Человеком, которому она хотела довериться. Возможно, в словах Ренара была правда. В отличии от Аманда он доверял, любил и похоронил свою любовь.

— Я запомню ваше наставление, дядюшка.

— В любом случае, не связывайся с пустышками. Твоя обязанность поддерживать чистоту крови, чтобы магия не исчезла из нашего рода. Отыскать такого среди аласолькосой знати было не просто. Не подведи.

Аманда кивнула. Сжав амулет в руке она ушла, опустошенная.

***

Кассан вышел из потайной ниши и замер, ожидая приказа. Глава выглядел дурно.

— Убей бастарда, когда она не справится.

Кассан кивнул. Он тоже не верил, что девушке хватит сил на необходимое. И всё же. Он перебрал несколько бусин на четках, размышляя. Вопреки традиции, ей тоже даровали истинную фамилию рода.

— Если сможет?

Глава посмотрел на него, и взгляд его был совершенно больным. Все последние дни, узнав о смерти племянника и пропажи племянницы, он плохо спал и почти не ел. Интересно, видела ли юная маркиза следы беспокойства и истощения на лице главы? Или услышала лишь резкие слова и чудовищные приказы?

— Аманда подбирала драных кошек и выкинутых из гнезда птенцов, выхаживая их. Заботилась о каждой найденной твари, словно о родном человеке. Она не сможет убить, — в голосе главы чётко слышалось облегчение.

Кассан давно был рядом с ним и знал, что борьба за выживание магов была тяжёлым и грязным делом. Идеализм юности не способен был выдержать реальности. Скольких собратьев Кассан спасал из рук инквизиции?

Недостаточно.

Похоронив скольких друзей, их стариков и детей, перестал чувствовать вину за убийства?

Он не помнил точно.

Глава посвятил этому делу больше времени, чем Кассан был жив. Не удивительно, что он отправил племянницу на это дело.

Кассан бы тоже опустился до любой низости, лишь бы сохранить жизнь и душу родного ребёнка.

— Как прикажете, — Кассан защитит юную маркизу от её собственных идеалов.

Глава благодарно кивнул. Задержав взгляд на деревянной фигурке, что сделал старший из его племянников, он прикрыл глаза. Не портрет, то было бы слишком опасно. Глава собирал неприметные вещи, что напоминали ему о родных, но не могли привести к ним.

Юная маркиза не признала ни одну из своих вещиц, так была занята собственными переживаниями.

Глава открыл глаза, и Кассан подобрался.

— Теперь о тревожных слухах, что ходят последнее время. Я не смог найти одного из наших связных...

Дворец - 1

Аманда не смогла бы проникнуть во дворец сама, без помощи Сопротивления. Вовремя заболела прачка, которую Аманда заменила. Аманда смешалась со слугами, пирит на поясах которых часто был с вкраплениями или и вовсе поддельным. Кварц-амулет в экранирующем чехле камнем лежал в её кармане. Она прилежно работала, наблюдая, не загорится ли одна из лампад. Они молчали. Чехол из мёртвого камня оказался надёжным. Аманда упорно стирала простыни в холодной воде, натирая мозоли и слушая окрики старших служанок. Дождавшись вечера и прибрав в карман пару камней, Аманда юркнула в один из коридоров для слуг. Дядя выдал ей карту дворца с его полузабытыми и действующими служебными коридорами. Аманда потратила день, чтобы выучить её, но всё равно не смогла сразу сориентироваться в узких тёмных коридорах. Поблуждав, она оказалась в служебном проходе, что вёл к коридору, в котором находились комнаты Беларда.

У дверей которого стояла стража.

И как ей избавиться от них? С этим дядя помогать отказался. Аманда закусила губу раздумывая. Во дворце было обманчиво тихо.

Заставив ставшую почему-то тяжёлой руку двигаться, Аманда раскрыла чехол и сжала кварц-амулет в руках. Яшмовые лампады лениво мигнули разгораясь. У неё была пара мгновений. Схватив горсть выбеленных камней, Аманда со всей силы кинула их в дверь комнаты принца Беларда.

— Что?! — стража среагировала моментально. Один из них оставил пост, открыв дверь детской. Аманда воспользовалась мгновеньем и юркнула в комнаты. Не задерживаясь, она заползла под кровать, спрятав кварц-амулет в чехол. Лампады в комнате принца, лениво мигнув, заснули. Сердце Аманды громко билось. Она смотрела на ноги стражников и не знала, что делать, если они заметили лампады.

Ещё утром Аманда думала, что её план вполне неплох. Сейчас она не понимала, что делала.

— Что за переполох? — раздался недовольный женский голос. Наверняка одна из нянек принца.

— Камни упали, да лампада моргнула.

Тишина. Наверняка смотрели на лампады в комнате принца.

— Здесь спокойно. А камни — побелка поди. Вечно что-то отпадает. Руки бы отрубить местным каменщикам.

— Но лампада...

— Бывает, — отмахнулась няня. - Не разгорелась ведь даже. Если повторится — немедленно зовите святого отца. А так не поднимайте переполох. Перепугали мне юных высочеств, бездельники. Первый раз, что ли?!

Под грозными словами няньки стражник замешкался. Извинившись, закрыл дверь.

— Ох уж эти мужланы. Не расстраивайтесь, ваши высочества. Всё в порядке.

В комнате оказались оба принца. Ансельм закашлялся. Его младший брат Белард настоятельно требовал ещё одну сказку. Нет, няня рассказывает плохо. Нет, он будет слушать только брата. Няня пыталась вразумить дитя, но голос того становился лишь капризнее.

— Оставьте, мне несложно, — откашлявшись, произнёс старший принц.

Аманда старалась расслабиться, но пыль и запах ночного горшка отвлекали. Ансельм рассказывал истории зайчонка-путешественника, а Белард слушал, прося продолжать. Она тоже не отпускала братьев, заставляя их рассказывать вновь и вновь, пока не засыпала.

Но посреди очередной истории принц Ансельм страшно закашлялся и не смог остановиться. Няньки, окружавшие их, подбежали. Одна перенесла Беларда подальше, вторая дала заранее заготовленный напиток вермею. Тот выпил.

— Вы бледны и устали. Ваше Высочество, умоляю, подумайте о вашем здоровье, — уговаривала третья нянька.

Послушавшись, принц Ансельм попрощался с огорчённым братом. Тот отказался слушать сказки в исполнении няни и, поплакав, уснул. Няни сменяли друг друга, споря об одежде ребёнка.

— Жарко, он заболеет, как и его брат!

— Приказ королевы нельзя нарушать, — отрезала вторая.

Аманда, попытавшись вытянуть затёкшие конечности, задалась вопросом, спят ли вообще эти служанки. Не думал же дядя, что она и их убьёт?

Но вот стало тихо. Аманда выжидала, но в комнате не раздавалось ни звука. Она ждала. И ждала ещё. Тишина.

Сглотнув, Аманда раскрыла чехол. Затаила дыхание. Медленно в комнате появились блики от яшмы, но няньки не реагировали.

Стараясь не шуметь, Аманда выбралась из-под кровати. Одна из нянек крепко спала. Вторая прикорнула, всё ещё держа в руках пяльце. Свеча рядом с ней почти погасла. Она моргнула, когда Аманда прошла мимо. Действовать следовало быстро. В любой момент нянька проснётся, и тогда будет вызван Инквизитор.

Принц Белард, которого так опасался Ренар, чьё воцарение ознаменует конец надежд Сопротивления, от лица которого бы правила его фанатичная мать и радикалист — отец, что принесли бы с собой власть Аласоли и костры её Инквизиции, посапывал, положив малюсенький кулачок в рот. Рядом лежал вышитый драгоценными камнями зайчик.

Ренар дал ей кинжал. Ни яд, ни магический артефакт. Он позаботился о том, чтобы Аманда убила собственноручно и наблюдала за смертью вблизи.

Одна маленькая жизнь. Стоила ли она риска? Ребёнок был бастардом. Родись он до смерти короля Лотара IV, уже был бы мёртв вместе с матерью. Если задуматься, как вовремя бандиты убили короля на той просёлочной дороге. Догадывался ли Его Величество, умирая, кто мог быть тому причиной? Догадывался ли её старший брат, верный страж короля, умерший, защищая его?

О чём она думает?

Её братьев убили. Отца запытали в застенках Инквизиции. Мать работала на Сопротивление, забыв про еду и сон, пока не сгорела от горя. Им даже не позволили расти одной семьёй, лишь бы обезопасить магию рода. Магических детей забивали, словно скот. Стоило ли тратить жалось на дитя, что ни знало ни одного печального дня?

Аманда сжала клинок и занесла его для удара.

Всего один ребёнок. Разве значил он что-то для великой цели?

Ребёнок повернулся, со вкусом почмокав губами. Его пухлые щёчки умильно надулись.

Стало невыносимо душно, Аманда не могла вздохнуть. Дрожащими руками она открыла стеклянную дверь, хватая ртом воздух.

Насколько бы проще было, не пропади тот проклятый артефакт! Если бы чаща королей все еще была частью коронации, королева-мать не осмелилась бы на подлог. И Аманде не пришлось бы мучиться, выбирая между невозможными вариантами.

Нож сверкнул отсветом факелов в саду. Аманда отбросила его в водяную канаву и вытерла руку о юбку. Без сил опустилась на пол балкона. Спрятала кварц-амулет обратно в футляр.

Не сможет.

Дядя был во всём прав – она бесполезна для дела Сопротивления. Ещё и выбежала в сад, как расчувствовавшаяся дурочка. Следовало подняться, взять нож и вернуться, пока не попалась стражи во время обхода.

Только бы проклятая слабость в ногах прошла. Аманда зло стукнула кулаками по своим ногам. Скривившись, выдохнула. Ещё мгновенье, чтоб успокоиться.

Чтобы сказал Жан, увидь он её сейчас? Всё ещё думал, что она важна, или убил без раздумий за то, что осмелилась угрожать жизни ребёнка?

Заметив краем глаза движение, Аманда повернула, вцепившись в футляр. Из-за спешки кварц-амулет выпал, подкатившись к ногам вышедшего. У двери, держа игрушечного зайку за заднюю лапу, стоял принц Белард и внимательно смотрел на неё.

Дворец - 2

Аманда даже дышать перестала. Но принц не плакал, не кричал и не звал на помощь. Вспомнив, что сейчас она выглядит, как дворцовая прачка, Аманда тихо спросила:

— Почему вы не спите, Ваше Высочество?

Ребёнок посмотрел в комнату и важно выдал:

— Жалко.

Аманда растерялась. Из глубины накатывал истерический смех. Хотелось убежать. Она ещё может успеть – надо лишь забрать кварц-амулет.

— Кого вам жалко, Ваше Высочество? — ровно спросила она.

Ребёнок нахмурился. Дёрнул себя за штанишки и медленно, точно глупой, повторил:

— Жалко.

Ребёнок нахмурился, и Аманда с ужасом поняла, что он вот-вот заплачет. На балконе яшмовых лампад не висело, но плач юного принца сработает куда надёжнее. Словно во сне, Аманда протянула руки и помогла Беларду снять штанишки. На лодыжке правой ноги красовалось уродливое родимое пятно. Повезло ему, что мальчонкой родился. Девушке, даже знатного происхождения, такое принесло бы немало проблем с браком.

Принц радостно улыбнулся. У ребёнка не хватало пары зубов. Сейчас, в темноте, в одной ночной рубашке, принц не отличался от любого другого ребёнка.

Аманда тяжело сглотнула. Ни одна лекция не справилась бы лучше, чем это здание дяди. Он был изощрённо жесток.

— Гулять?

— Что?

Аманда зажмурилась и потрясла головой. Надо сосредоточиться и исчезнуть отсюда как можно быстрее, пока принц не передумал и не поднял панику. Но, открыв глаза, она поняла, что оказалась одна. Принц весело улепётывал куда-то вглубь сада. Аманда посмотрела на сверкающие пятки, поднялась, схватила кварц-амулет, спрятав его в футляр и надежно захлопнув его. Она едва успела юркнуть под балдахин кровати, как в глубине сада раздался крик.

Из-за поднявшегося переполоха няньки проснулись, стражники ворвались в комнату.

- Сбежал! — лепетала нянька, подобрав штанишки на ступенях балкона.

- И куда смотрели, клуши! — ругнулся стражник, ринувшись в сад.

Аманда затаила дыхание. Она хотела выбраться, но в комнате оставалась одна из нянек. Как же быть?

Принца вскоре вернули. Стражники отчитывали нянек. Один встал у дверей балкона и уходить не собирался. Все переживали, лишь принц был доволен.

Няньки, умыв и уложив того спать, яростно перешёптывались.

— ...не спать! Теперь королева-мать нас выпорет.

— Помолчи, дура. Его Высочество прям под ноги гуляющей знати вышел! Хорошо, что дурного чего не случилось.

— Ой ли? Всё родимое пятно увидели. Теперь точно слухи пойдут!

— Тише! Не вашего ума дело, — недовольно вмешался стражник. В комнате всё смолкло.

Дождавшись утра, когда принца отнесли в другие комнаты умываться, Аманда вылезла из-под кровати и рискнула, выскочив в сад. Всё тело было деревянным. Она вновь достала кварц-амулет. Яшмовые лампады разгорелись, но в ярких лучах утреннего солнца их красноватый свет был почти незаметен.

Дом купца Тоно

Аманда стояла на пороге дома дяди, сжимая амулет. Хотелось, чтобы прошлая ночь оказалась простым кошмаром. Но затекшее, едва двигающееся тело, не давало ей возможности потешить себя подобной иллюзией.

Да и кошмар не был закончен. Иначе рассматривала бы она бессмысленно закрытую дверь, не решаясь войти.

Решение приняли за нее. Дверь отворилась. Незнакомый ей мужчина приказал:

— Заходи.

Ее проводили в личный комнаты. Дядя не спал. Он сидел у камина, сжигая корреспонденцию. Не ложился, или так рано встал? Беспокоился за нее?

Ха, что за глупости лезли в голову от недосыпа.

— Рассказывай.

Аманда покосилась на стоявшего у дверей мужчину, медленно перебиравшего бусины на четках.

— Кассану можно доверять.

В пересказе собственные действия выглядели еще сумбурнее и глупее. Зачем было выбрасывать нож? К чему оставаться и выходить на воздух? Слушая, дядя не сдержался и начал тереть пальцами переносицу. Кассан бесшумно исчез, а потом появился с горячим травяным настоем. Дядя благодарно кивнул.

Аманда закончила. Сидела, теребя юбку. Нервно ждала резких слов дяди. Но тишина растянулась, словно писклявая нота органа.

— Зачем травить вермея и одновременно готовиться к его коронации? — задумчиво спросил дядя, не отрывая взгляд от огня в камине.

Принца Ансельма? Ничто в моем рассказе не говорило о яде. Видя мое недоумение, дядя уточнил:

— Королева-мать бы не допустила больного сына к любимому младшему ребенку. Няньки же об этом не беспокоились. Знали, что болезнь передаться не может, - подал голос Кассан.

— Так королева-мать успокоит верных Лотару IV министров и военных, - кивнул дядя, соглашаясь. - Избежит восстания. А если вермей умрет зимой – что ж, он еще подросток. Поветрия никого не щадят. Да и второй наследник имеется.

— Теперь есть свидетели, — возразил Кассан. Аманда сжала кружево в кулаке. Свидетели чего? Что она упускает из виду?

— Они были и ранее. После полуночи во дворце могли гулять лишь верные королеве-матери люди. Даже если и заметили родимое пятно, они будут молчать, как молчат няньки и врачи.

— Но можем ли мы воспользоваться слухами? - бусины четок громко стукулись друг о друга.

Аманда украдкой почесала так не вовремя зачесавшееся ухо. Дядя сразу поднял на нее взгляд и сузил глаза. Время мирной беседы прошло.

— Твой жених в столице. Приготовься. Тебя представят и ты отправишься с ним в Аласоль.

— Я не хочу уезжать, — тихо выдавила Аманда. Уехать в страну, где правила Инквизиция, жить в окружении врагов, изображая верную жену, и передавать крупицы слухов дяде. Трудно представить более унылую жизнь.

Дядя положил свою сухую руку на ее и сжал. Аманда замерла. Со смерти брата никто, кроме Жана, не прикасался к ней. Она почти забыла каково это – чувствовать человеческое тепло.

— Ты живешь сердцем. Это к лучшему. Это делает тебя человеком.

Дядя ласково, как никогда прежде, прикоснулся к ее щеке. Наклонился, поцеловав в лоб.

— Проживи хорошую жизнь, Аманда де Ронселье. Кассан будет ждать тебя у северных городских ворот в вечернюю смену стражи. Он отправиться с тобой. Ты не будешь одна в Аласоле.

Он поднялся, и вышел из комнаты. Кассан, поклонившись, ушел за ним. Аманда осталась одна. Пламя в камине потухло. За окном вовсю шел новый день, что-то бойко кричали торговцы, ругались столкнувшиеся на дороге господа.

Медленно Аманда поднялась. Вышла из дядиного дома. Нестерпимо захотелось увидеть Жана в последний раз. Аманда посмотрела в южную сторону, где располагались казармы. Наверняка он сейчас вовсю тренируется с другими юношами. Интересно, каковы его успехи? Задержав взгляд на мгновенье, Аманда отправилась на север. К постоялому двору Аркадия и беспризорникам, что уже заждались ее.

***

— Что с бастардом?

— Затаимся на несколько недель. Сейчас весь дворец на взводе из-за ночного переполоха. Затем — сделаем, что необходимо.

Приказы были ясны. Следовало поклониться и молча уйти выполнять их, как прежде. Кассан сжал чётки до боли.

— Я не могу покинуть вас. Опасность близка.

Кассан дождался, когда они остались вдвоём, чтобы выразить своё недовольство приказом. Даже сейчас, внутренне бунтуя против приказа, сохранял холодную голову и соблюдал субординацию. Именно такой человек должен быть рядом со слишком уж горячечной Амандой.

— Опасность всегда близка, — отмахнулся Ренар. Когда за годы его работы был хоть один безопасный день? Ренар не мог вспомнить. — В моём поколении было семь братьев и сестёр. Пятеро в следующем. Теперь нас осталось лишь трое. Сын Анри слишком мал. Случись что со мной...

— Я не допущу!

Кассан в чём-то остался тем же юношей, что впервые встретился Ренару в далёкой южной деревне. Удивительно, что годы работы на Ренара не убили в нём всю душу. Это хорошо.

— Дело Сопротивления должно жить, — продолжил он, будто и не слыша возражений Кассана. Всё давно решено. К чему споры?

— Я хочу сохранить ей жизнь, — признался Ренар, как другие признавались бы в преступлениях. Всё-таки сердце – такой ненадёжный орган. Нельзя ему верить. Есть только дело. — Ты поможешь мне в этом?

— Я буду служить вам до своей смерти, господин.

И понадеемся, что для всех них она наступит нескоро.

Сент-Круа - 3

— И ещё булочку, — важно потребовал мальчонка.

— С мясом! — поддакнула державшая его за руку беззубая девочка.

Аманда улыбнулась подозрительно смотрящей на них торговке и отсыпала монет на десяток сочных мясных булочек.

— Зря вы их прикармливаете, госпожа, — посетовала та, но деньги охотно забрала.

Аманда уже заплатила детям. Новости оказались хорошими, и, желая хоть как-то скрасить детям этот день, Аманда предложила накормить их на рынке. Дети важно, но недолго совещались, а потом враз указали на пекарню и их лавку на рынке. Аманда взяла булочки и с мясом, и с повидлом. Раздала их в чумазые ручонки, гадая, есть ли среди этих детей маги. Не узнать, не подвергнув опасности и себя, и ребят.

Откусив свежеиспечённого хлеба, Аманда уселась на нагретые солнцем камни. Жан оказался тем, за кого себя выдавал: фермер, желающий стать военным. Он нашёл казармы господина Преттэ, ни с кем подозрительным не виделся, и после просьб, уговоров, нескольких безбашенных дуэлей и громких мольб, был принят. Тут мнения ребятни расходились: кто говорил, что его взяли слугой, а кто – что сразу зачислили учеником в корпус.

Аманда разглядывала блики солнца в реке. У Жана получилось самому устроиться в жизни. Почему же она никак не может? Есть ли способ изменить мнение дяди об Аласоли? Стоило ли?

И что она могла — Аманда вывернула карманы — с пригоршней монет, да полузаряженным амулетом? Так с дядей не сторговаться. За годы он сросся со своим прикрытием и стал настоящим торгашом. И не задумается, если не перебить его сделку чем-то стоящим.

Вот бы подслушать что-то важное. Узнать грандиозную тайну.

Стоп.

Аманда замерла. Бойкая чайка, воспользовавшись моментом, спикировала и вырвала у неё из рук остатки хлеба. Аманда не шелохнулась.

Она знала тайну. Не сразу догадалась связать одно с другим. Родимое пятно на теле принца Беларда скрывали, потому что оно обличало его. А чьим ребёнком считали юного принца?

Аманда сжала в руке кварц-амулет. У неё была возможность проверить. Она, как и Жан, готова была умолять, лишь бы добиться своего.

Резиденция маршала Пардо

Проникнуть в городскую резиденцию маршала Лорьяна Перучо Пардо оказалось проще, чем во дворец.

Воспользовавшись кварц-амулетом, Аманда, оставаясь незамеченной стражей, перелезла забор вдалеке от входов и висящих над ними яшмовых лампад. Спрятав его в чехол, она планировала, как и во дворце, переодеться в одежду прислуги, но не успела даже оглядеться, как на её плечо тяжело опустилась чья-то ладонь.

Аманда даже обернуться не смогла от страха.

Её приобняли, и поцеловав в щеку, спросили:

- Как это я тебя не заметил ночью, красавица?

Аманда повернулась. В лицо пахнуло алкоголем. Перед ней стоял аласольский дворянин. Загорелый, с изящно подвитыми усами, он мог быть даже красив когда-то. Рубаха на нём была расстёгнута и не скрывала полного живота. Волосы были тонкими, сальными и редкими. В зубах застрял кусок мяса.

Мужчина был отвратителен.

Аманда игриво улыбнулась ему, и, подхватив за руку, прошептала на ухо:

- Разве не удача, что вы сейчас меня заметили, господин?

Мужчина рассмеялся и подхватил её на руки. Его мясистые пальцы жадно мяли её ягодицы, несмотря на юбки. Аманда заставляла себя спеться, уткнувшись в его плечо. Так они прошли мимо стражников, что охраняли вход в поместье. Они даже не обратили внимания на дворянина, что тащил внутрь очередную девку. Как часто здесь происходило подобное?

Мужчина кинул её на кровать, не потрудившись закрыть за собой дверь. Аманда сделала удивлённое лицо, уставившись на дверь, и произнесла:

- Маршал?

И стоило мужчине обернуться, как она мгновенно открыла чехол, схватив кварц-амулет.

Повернувшись, мужчина растерянно заозирался. У Аманды не было времени на изящное решение. Подобрав с пола пустую бутылку, она со всей силы врезала любителю юных девиц по голове. Тот осел на кровать. Аманда вцепилась в горлышко разбитой бутылки. Убила? Так просто?

Мужчина захрапел, и Аманды выдохнула. От облегчения голова закружилась. Понадобилась минута, чтоб взять себя в руки.

Аманда убрала кварц-амулет. Мужчина был пьян и не обратил внимание на лампаду. Но постоянно ей везти не могло.

Перед выходом Аманда стянула вниз платье, оголяя плечи и корсет. Распустила волосы. Было ясно, что затеряться здесь ей поможет вовсе не одежда служанки.

Вместо военной крепости Аманда будто попала в бордель. Повсюду были разбросаны бутылки. Стоял удушливый смрад от духов, дорогого вина и еды. В приоткрытые двери Аманда видела вальяжно развалившихся в кровати господ с девушками. Не все из них спали, и Аманда стыдливо отрывала взгляд от этих сцен, участники которых зрителей вовсе не стеснялись.

Проблема была в том, что она не представляла, где находятся комнаты маршала Пардо. Времени на обстоятельные поиски тоже не было. Пройдя второй этаж, Аманда увидела стражников у лестницы и решительно поднялась на третий.

— Куда? — спросил один, преградив ей дорогу.

— К господину, — ответила Аманда, не уточнив к какому.

Стражник жадно смотрел на её приспущенный корсет. Аманда наклонилась к нему, позволив лучше рассмотреть себя.

— Могу и остаться. Но монеты вперёд.

Стражник окинул её голодным взглядом, но второй грубо перебил:

— После смены.

— Не забудь, — подмигнула стражнику Аманда, поднимаясь мимо них на третий этаж.

Попробовав ещё несколько дверей, Аманда наткнулась на открытый кабинет. Стол был завален бумагами и одеждой. У неё руки зачесались залезть в документы. Было ли здесь что-то интересное? Наверняка!

За соседней дверью раздался шум, и Аманда, испугавшись, спряталась под стол. Дверь смежной комнаты со стуком распахнулась.

Перед ней стоял маршал Перучо Пардо. Пышные кудрявые волосы были спутаны со сна. На лице отпечатался след подушки. Несмотря на возраст за пятьдесят лет и разгульный образ жизни, время было добро к нему. Он оставался статным загорелым аласольцем, красоту которого не портила даже седина.

А ещё он на нём был лишь шелковый халат, бесстыдно распахнутый.

Аманда сжала ладони. Если придётся, она воспользуется амулетом. Маршал пьян, пока сообразит, что к чему, у неё будут мгновенья, чтобы сбежать.

— Эй! — крикнул он в коридор. — Горячую ванну. И вина! Да поживее.

Маршал подошёл к столу. Аманда прикусила щеку. Не двигаться. Не выдать себя.

Зашуршала бумага. Пардо выругался по-аласольски, и на пол упало смятое письмо. Если он наклонится, чтобы поднять его, то заметит Аманду. На пол полетели ещё письма. От каждого мягкого касания бумаги о пол, Аманда вздрагивала, словно от удара.

Появившаяся служанка принесла вино и закуски, отвлекая маршала. Тот поблагодарил её поцелуем и игривым шлепком ниже спины. Служанка рассмеялась. Поцелуй углубился. Маршал ловко усадил служанку на стол. Аманда в ужасе закрыла уши. Шелковый халат упал на пол, словно дешёвая тряпка.

— Ванная, господин, — объявила другая служанка, даже не запнувшись, увидев перед собой порочную картину.

Маршал подхватил первую девушку на руки. Под задорный смех служанки они скрылись из кабинета.

Аманда выдохнула. Вытерла холодный пот. Выбралась из-под стола и чуть не рухнула, наступив на шелковый халат. В его кармане что-то лежало. Аманда прошла мимо, но, остановившись, вернулась. Пересилив отвращение, подняла халат и порылась в карманах.

Личная печатка королевы-матери! У Аманды голова закружилась. Вот оно — доказательство государственной измены! Не разбирая, она прихватила ближайшую стопку писем, затолкав их за корсет. Следовало выбираться. Она увидела всё, что нужно. На ноге маршала было знакомое родимое пятно. Происхождение принца Беларда было очевидным. Потому королева-мать и приказывала прятать ноги ребёнка.

Теперь, когда она была уверена, в голове уже роились идеи. Публичная компания? Личное разоблачение через влиятельного министра? Дядя наверняка знает, как эффективнее распорядиться этими сведеньями. Одним точным ударом можно избавиться и от ненавидимого всем Лорьяном маршала, и от угрозы воцарения вермея Ансельма.

Она докажет дяде, что не бесполезна. Что его тесты, какими бы чудовищными ни были, не заставили её опустить руки и сдаться судьбе. С улыбкой Аманда спешила к дому дяди. Но чем ближе подходила, тем тревожнее становилось. Увидев дым, Аманда подхватила юбки и побежала со всех ног. Но всё равно не успела.

Дом дяди горел.

Сент-Круа - 4

Аманда с трудом пробиралась сквозь толпу. Хотя третий этаж почти догорел, ведерники не пытались потушить дом. Вместо этого они укутывали мокрым тряпьём соседние здания. Аманда попыталась прорваться вперёд, но наткнулась на конвой стражников, окруживших дом.

— Почему не тушат?! — в панике спросила Аманда, пытаясь пробраться вперёд.

— Не могут, — ответил мужчина справа и смачно сплюнул под ноги. — Проктялые еретики.

Аманда остановилась. Несмотря на огромный пожар рядом, ей внезапно стало холодно. Присмотревшись, она увидела, что кроме городской стражи дом оцеплен инквизиторами, мужчинами и женщинами в нарочито грубых коричневых рясах. И среди них в столько же алом, как всполохи последнего костра был верховный Инквизитор.

Нет. Нет!

— Что произошло? — онемевшими губами спросила она.

— Господа инквизиторы узнали, что торговец Тоно – на самом деле никакой не торговец, а еретик! — мужчина украдкой сложил пальцы в защитный знак.

Торговец Тоно. Иная личность дяди. Все, кто работал на сопротивление, навсегда и окончательно рвали связи с семьёй. Так, согласно семейным хроникам, Ренар де Ронселье умер на охоте в неполные семнадцать лет. Арно утонул в детстве. В семье де Ронселье остались лишь она и их старший брат. Даже племянник не носил родовую фамилию.

— Смотрите внимательно, — обратился верховный инквизитор к толпе. — Здесь жили еретики. Они ходили среди вас, прикидываясь честными лорьянцами. Каждый день они заражали вас своей поганой магией. Но сегодня этому пришел конец. Благой огонь сожрет нечестивую плоть, не оставив ничего, кроме костей. И так будет с каждым еретиком!

Толпа одобрительно закричала. Аманда до крови прокусила щеку, чтобы не броситься на верховного инквизитора. Она не была ему соперницей. Но как же хотелось навредить ему, заставить подавиться собственными словами!

Пожар невозможно было потушить. Аманда знала, на что дядя использовал бы посмертный обет. Сжёг бы дотла все крупицы сведений о Сопротивлении, чтобы Инквизиции и пепла не осталось. Огонь не успокоится, пока от места, что стало гробом для дяди не останется лишь пепелище.

Но это же неправда. Тушите же! Тушите!

Но ведерники не обращали внимания на пожар, пытаясь защитить лишь соседние дома.

Аманда отвернулась. Инквизиторы цепким взглядом следили за каждым. Нельзя рыдать. Нельзя высказывать сожаления или боль. Лишь любопытство и интерес. Следовало уходить.

Шаг. Ещё один. Будто во сне.

Послушай она дядю, могла бы быть рядом и спасти его.

Послушай она дядю, умерла бы с ним?

Позади затрещало и с грохотом стрельнуло. Балки рухнули, и второй этаж провалился. Яркие цветные окна лопнули. Стекло разлетелось в толпу. КТо-то закричал поранившись. К ногам Аманда упала обгоревшая деревянная фигурка. Теперь она признала в ней одну из поделок брата. Она потянулась было к ней, но почувствовав на себе взгляд одного из инквизиторов, остановилась. Посмотрела инквизитору в глаза и сплюнула на поделку брата.

- Проклятые еретики. Так им! — громко закричала она. Толпа подхватила. Инквизитор отвернулся. Воспользовавшись волнениями, Аманда скрылась в подворотне.

Сент-Круа - 5

Весь день она бродила по Сент-Круа. Теперь спешить было некуда.

Ноги сами привели ее в северным вратам. Аманда зашла в таверну, села у окна. Заказала что-то у хозяйки. Поток торговцев иссяк к вечеру. На город опустилась ночь. Ворота закрыли. Принесенная еда давно остыла. Стража сменилась.

Кассана не было.

Аманда бросила монеты на стол и, хахватив бутыль вина, вышла. Замерла у входа. Холод ночи пробирал. Или ее трясло? Закутавшись в плащ, Аманда растеряно оглянулась. Куда пойти?

— Мадемуазель, — позвал тихий голос из подворотни. Аманда резко развернулась. На границе света и тени, едва видимый, стоял Кассан. Он казался слишком бледным. Неживым. На щеке Кассана красовалась рваная рана.

Кассан пошатнулся, и Аманда едва успела подхватить его. Через одежды и накидку плаща она почувствовала влагу.

— Ты ранен! Нужен лекарь! Что произошло?! Где дядя?

— Глава не выжил. Нельзя лекаря – ищут. Есть безопасный дом, — сквозь зубы выговорил он и протянул ей ключ. - Это в Кротовом тупике, четвертый от перекрестка. Идите.

Он чуть подтолкнул ее в плечо, и исчез в тени переулка. Аманда глупо смотрела на ключ. Сжав его, она в несколько шагов догнала Кассана. Тот едва держался за стену.

— Ты пойдешь со мной.

— Я не дойду, мадемуазель, — Кассан плотнее прижал руку к животу. Ткань рубахи там была темнее. — Партули. Вы должны выжить.

Он поковылял дальше во тьму, не смея обременять собой ее путь к спасению.

— Вот так сдашься?

Кассан остановился. Может, у него не было сил двигаться дальше.

— Дядя оставил тебя мне. Подчиняйся.

Спина Кассана дрогнула.

— Мы не выберемся.

— Не узнаем, пока не попробуем.

Аманда подошла к нему, скинув плащ. Рана выглядела серьезно, и едва затягивалась. Аманда кусок ткани от плаща и, очистив рану вином, перевязала ее.

— Как далеко идти?

— Со мной - пару часов.

Пройдет ли столько Кассан? Аманда вглядывалась в его бледное лицо и с ужасом думала, что знает ответ.

Аманда вылила остаток вина им на руки и грудь. От дешевого пойла аромат стоял на несколько шагов вперед. Аманда помогла Кассану подняться. Он опирался на нее, и они медленно двинулись вперед.

— Спасибо, мадемуазель.

Больше она не позволит окружающим ее людям умереть.

Сент-Круа - 6

Они сидели у забора заброшенного остова дома. Добирались два часа, но до места оставался ещё час. С каждым шагом Кассан всё сильнее опирался на неё, спотыкаясь.

Аманда заставляла себя тащить его. Она даже верила, что они дойдут. Пока вдалеке не раздался лай собак.

- Облава, — прошипел Кассан.

Аманда осмотрелась. Они дошли до дома, от которого осталось лишь две стены, и пролезли в дыру в заборе. Но от псов так не спрячешься.

- Бегите.

Да, она могла сбежать. Может, ей и от облавы бы удалось уйти. Но что дальше? А ещё Аманда знала: сбеги она сейчас, и Сопротивление никогда не останется прежним.

Лай и шаги приближались.

Аманда положила ладонь на грязную землю. Не так много, но ей хватит, чтобы убить и стражников, и псов. Не хватит резерва — она стяжает у земли.

- Нет, — едва слышно прошептал Кассан. Он понял, что она собиралась делать. Применить магию на улицах столицы, даже на границе трущоб было самоубийственно рискованно.

Им просто нужно скрыться. После убийства патруля от магии такой мощности ещё долго будут расходиться волны. Яшмовые лампады в округе сойдут с ума. Они смогут воспользоваться кварц-амулетом и ускользнуть. Если им повезёт не столкнуться с другим патрулём. Кварц-амулет прятал от взглядов, но не от острого нюха псов.

Шаги приближались. Пальцы Аманды зарылись в землю. Та откликалась едва слышно, словно один светлячок в кромешной тьме. Но Аманде и этого хватит.

Лай, шаги, мерное дыхание магии.

За секунду, до того, как она успела призвать собственную силу, в неё врезались два тела.

- Мама! — прокричали слева.

- Мамочка-а-а! — прорыдали справа.

Аманда открыла глаза. Голова чуть кружилась.

- Папочка опять напился и бьёт тебя?!

Появившиеся псы лаяли, дети рыдали о горькой семейной доли. Девочка завизжала, увидев пса. Кассан чуть сползал по забору, потеряв сознание.

- Монетку, всего монетку на булочку, господин, — молил стражника третий чумазый ребёнок.

Стражник, наблюдавший всю эту картину, поморщился.

- Что там?

- Попрошайки. Да отцепись! — он подопнул малыша, отчего тот отлетел и рухнул на пятую точку. Ребёнок тут же зарыдал.

- Эй! — крикнула Аманда, борясь с тошнотой.

- Лучше бы детей кормила, попоица! За улицу разит, даже псов сбила.

- Чего застрял?! - второй стражник окинул их взглядом. - До смены пара минут. Хочешь из-за них задержаться?

Дети рыдали, размазывая по личикам грязь, сопли и слезы. Кто-то схватился за мои юбки, кто-то тормошил Кассана.

- Мусор. Почему бы тебе тут не помереть?

Аманда сглотнула гнев. Подняла взгляд на стражника.

- Монетку, господин. Всего монетку на бутылку. Последнюю, клянусь.

Стражник грязно выругался и плюнул в Аманду.

- Пошли, — приказал он другому, утаскивая за собою пса.

Аманда убрала ладони с земли. Стёрла со щеки плевок стражника. Призванная, но неиспользованная магия злилась. Аманда повернулась, и её вывернуло.

Дети, только что рыдавшие и визжавшие, молча за ней наблюдали. Те самые попрошайки, которых она ещё недавно кормила булочками на рынке.

- Спасибо, — произнесла Аманда, вытирая рот тыльной стороной ладони.

- Они уходят от трущоб. В той стороне какое-то время будет безопасно.

- Вы не проводите нас?

- Булочки для этого маловато, тётенька — пожал плечами старший из них.

- Я заплачу, — Аманда принялась рыться в юбках, ища мешочек с монетами. Глаза девочки загорелись предвкушением. Но старший из детей покачал головой.

- Слишком рискованно. Идём.

Послушавшись, дети исчезли через дыру в заборе не обернувшись.

Кассан молча смотрел, облизывая пересохшие губы. Аманда поднялась пошатнувшись.

- Пойдём.

Кассан молча послушался.

***

Дом, куда они пришли, стоял на окраине, среди таких же маленьких покорёженных домиков. Вокруг пахло нечистотами и кислой капустой. Внутри было пыльно и темно.

Аманда свалила Кассана на кровать. Он уже некоторое время был без сознания. Аманда зажгла свечу. Заглянула в комод рядом с кроватью. Пусто. Не отчаявшись, внимательно провела руками по дереву и нащупала тайный механизм. Внутри оказалось бесполезное сейчас оружие: пистолеты, ножи. Проверив добрую половину ящиков в доме, Аманда наконец-то нашла чистые тряпки и травы. Механически вскипятила воду, очистила раны – глубокие, приложила лекарственный компресс. Сделала перевязку. Она не была лекарем, знала и могла лишь немногое, чему её обучали. Кассану, чья рана не заживала, требовалась помощь знающего человека.

Но посреди ночи в столице, кишащей инквизиторами, такого не найти.

Аманда без сил опустилась на стул. Кассан мог и не прийти в себя. Пророчество было однозначно: лишь законный наследник Ферренкуров на троне поспособствует возрождению магов. Юный принц Белард – бастард. Нельзя допустить, чтобы заговор королевы-матери, за сведенья о котором её брат отдал жизнь, увенчался успехом.

Её руки дрожали. Хотелось плакать. Хотелось растрясти Кассана и потребовать ответов. Как он допустил смерть дяди? Почему не умер вместо него? Хотелось, чтобы кто-то крепко обнял и сказал, что делать дальше.

Сидя в полутьме затхлого дома, она почему-то остро тосковала по бескрайнему звёздному небу и мальчишке рядом.

Но Аманда была одна. И как бы она ни сомневалась, как бы не была растеряна, ролью рода де Ронселье было всегда одно – защищать наследников Ферренкуров.

Аманда достала из корсета смятые письма, и в тусклом свете свечи принялась изучать их.

Пусть дядя и братья мертвы. Она жива и выполнит свой долг.

Сент-Круа - 7

— Настоящие?

Памфлетист, полноватый грузный мужчина, с крючковатыми, испачканными в чернилах пальцами и ясным взглядом, сомневался.

— Это важно? – Аманда крутила в руках одну из прошлых его брошюр. В ней утверждалось, что мадам де Реблан – на самом деле мужчина в женских юбках, что пол меняет каждое полнолуние с помощью чёрной магии.

Памфлетист лишь пожал плечами.

— За это заплатили. А ты сама денег просишь. Где моя выгода-то?

Письма, что впопыхах схватила Аманда, оказались не слишком полезными. Бахвальство о всесилии, обещания титулов и земель родственниками. Единственными полезным оказались выставленные счёта да пара личных писем от королевы Шантеклер. Но на последние у Аманды были иные планы. Так как она могла уговорить памфлетиста работать вместе с ней?

— Не хочешь, к другим пойду.

Аманда поднялась. У неё не было козырей. Счёта на вина, шёлк и проституток были чудовищными. Но Пардо был не единственным дворянином в Лорьяне, живущим в долг. Знати подобное было неинтересно.

Вопрос был в том, на чьи деньги гулял мужчина, у которого до близкого знакомства с королевой была пара чахлых поместий в Аласоли? Особенно когда в стране второй год был неурожай и крестьяне умирали от голода.

— Ну, ну. Не спеши.

Аманда остановилась. Кассан не пришёл в себя, впав в лечебный сон. Разбудить его не выйдет, пока его магия не сочтёт бодрствование безопасным. Сколько пройдёт времени? Аманда не знала. И ждать более не могла. Каждый день приближал юного принца Ансельма к смерти.

Памфлетист притянул её к себе, положив руку на шею.

— Сверху предложишь чего? Подсластить сделку?

Аманде захотелось натянуть плащ по горло, укрывшись от этого взгляда. Но её наряд был намерено открытым, чтобы у памфлетиста не возникло вопросов, как именно она оказалась в поместье Пардо.

— Оплата отдельно.

Нужно было заканчивать с тем, чтобы превращать своё тело в приманку. Когда-нибудь кто-то поведётся всерьёз. Сейчас её спасал неопрятный вид, круши под глазами и аромат немытого тела. Всегда это работать не будет.

Памфлетист щёлкнул языком и отошёл.

— Не особо-то и хотелось. Где там твои письма?

Аманда протянула ему бумаги, но, передумав, отдала только одно. Памфлетист бросил на него незаинтересованный взгляд. Но, пробежавшись по строкам, сглотнул.

Ещё бы. Ведь на счетах стояла печатка королевы-матери. Прямое доказательство того, что развлечения её фаворита оплачивала казна.

Памфлетист жадно впился в письмо взглядом. Теперь он читал внимательно.

— Давай сюда все письма.

— Сначала деньги. Половину, — затребовала Аманда. Он должен быть уверен, что её интересуют лишь деньги, а не распространение содержащихся в письмах сведенья.

Памфлетист рассмеялся.

— Половину от чего?

— А сам не знаешь, сколько заработаешь? Так плох в своём деле?

— У нас тут не фиксированная цена, как у вас, знаешь ли. Да и интереснее всего это беднякам, а те читать не умеют. Много листовок продать не удастся.

Правда. Но вот волнения в столице были весьма интересны принцу крови, что засел со своим двором на юге. Он позаботится, чтоб листовки разлетелись, как горячие пирожки. Правда, обычная девица из борделя знать о таком не могла.

— Да? — Аманда нахмурилась, прикусив губу. Затем решительно продолжила: — Тогда двадцать, нет, двадцать пять!

Памфлетист тяжело вздохнул, словно с ребёнком общался. Открыл ящик в столе и кинул ей мешок монет. Аманда жадно открыла его: сплошные медяки.

— Это же мелочь! — искренне возмутилась она.

— Воровке больше и не положено. Сейчас как заявлю на тебя в стражу. Там и Инквизиторы подтянутся, они в последнее время беспокойные. Так что отдавай письма и выметайся.

— Это грабёж! И на мне пирит! — Аманда потрясла своим оберегом с марказитом перед глазами памфлетиста. Тот бесстрастно продолжал смотреть на неё.

— Никогда больше к тебе не приду! — Аманда протянула ему письма и, громко ругаясь, ушла.

Первый ход сделан.

Сент-Круа - 8

Будь жив дядя, он бы подсказал ей верные контакты. Не пришлось бы гадать, опубликует памфлетист письма или нет. Купятся ли на них сторонники принца крови?

Но дядя был мертв. Кассан – спал беспробудным сном.

На руках Аманды остались два письма. Одно – королевы-матери, второе: не подписанный Пардо ответ. Не густо. Пардо легко мог оправдать себя: мало ли кто пишет от его имени.

Надежда оставалась на бумагу с королевским теснение. Только вот одной смелости мало. Нужен был опыт, чтобы превратить письма на руках Аманды в весомый компромат.

Иначе это обычная любовная переписка. Пардо уверял в вечной любви и просил еще денег. Справлялся о своей жене – фрейлине Ее Величества.

Королева отвечала кратко, устало. Могло ли быть, что Пардо с его неутолимыми запросами надоел и ей? Но он ей нужен был не только как любовник.

«Как только наш дорогой друг передаст нам три батальона, я ожидаю, что вы возглавите их. Полагаюсь в этом на вас полностью».

Королева-мать ждала подкрепления из Аласоли. Аманда не знала состояния войск принца крови, но знала Лорьянскую погоду. Скоро начнутся дожди, после – мокрый снег. Обозы застрянут в пути. Успеют ли они к столице вовремя? Есть ли у принца крови, дяди юного вермея Ансельма, средства на затянувшуюся компанию против батальонов, что финансировал король Аласоли?

Аманда нервно расчесывала свои волосы, от нетерпения выдирая их.

Она не знала. Ничего не знала.

Невыносимо.

Аманда отбросила расческу и вновь взглянула на письма. Они могли оказаться весовым оружием против королевы-матери, окажись они в верных руках. Вот только – в чьих?

Многие министры, верные Лотару IV, были отстранены от службы и сосланы в свои имения. Другие приняли сторону королевы-матери. Но даже так, оставались те, кого сломить не удалось.

Только вот чем были полезны старики, занимающиеся дворцовым церемониалом, и спорящие весь день, в каком порядке и на каких сервизах подавать королевские обеды?

Бесполезно. Все кругом, и ее собственные усилия – бесполезны. Чтобы противостоять армии королевы, нужна была собственная. И даже будь у де Ронселье солдаты, она не способна командовать ими.

Постойте-ка. Аманда знала человека, имевшего связь с военными, слывшего доблестным и честным и бывшим одним из доверенных людей Лотара IV. Не потому ли он сейчас был лишен любой власти и доступа ко двору?

Бывший военный министр Преттэ.

И у нее даже был способ, не рискуя собой, отдать ему письма. Аманда вновь взяла расческу. Медленно проводила по волосам. На губах ее играла легкая улыбка. Она еще толком ничего не решила, а кончики пальцев уже покалывало от нетерпения. Хотелось вновь увидеть Жана.

Только есть ли у нее право втягивать его? Аманда вспомнила горящий дом дяди, и до крови прикусила щеку. Неужто ей мало?

Отложив все, она встала. Следовало поспать. С утра с ясной головой она придумает что-то толковое.

***

Утро не помогло.

Аманда продезинфицировала и перевязала рану Кассана. Та начала затягиваться. Кассан все еще был без сознания, но хотя бы не подхватил горячку.

Скопировав письма на случай, если с господином Преттэ ничего не выйдет, Аманда вышла из дома. Столица притихла, даже на рыночной площади кричали вполголоса. Народ чувствовал – грядет недоброе. Аманда натянула капюшон плаща, надеясь скрыться от внимательных глаз стражников.

Не получилось. Дважды на пути к казармам господина Преттэ ее останавливали. Но оберег с поддельным пиритом и ясные ответы на вопросы спасли ее от подозрения. Город был наводнен различным сбродом. Спешащая куда-то девица в пыльном платье не задерживала на себе взгляды.

Добравшись до казарм, она остановилась. Аманда могла войти внутрь, воспользовавшись именем Жана. Но, пойди что не так, это подставит его под удар. Потому, набравшись терпения, она принялась ждать.

Прошли утренние тренировки. Обеденная суматоха. Обучение. Еще тренировки. Аманда жевала кромку хлеба, раздумывая, не рискнуть ли использованием кварц-амулета, когда, наконец, ворота отворились и юные мальчишки, жаждущие воинской славы, грязные и потные, вывалились на улицу, словно горох.

У кого-то в руках были грязные тряпки. У другого – пустые ведра. Присмотревшись, Аманда поняла, что каждый нес что-то. Похоже, еду и место для сна они отрабатывали черными работами, поддерживая казармы, ипподром и классы в чистоте.

Среди них Аманда увидела знакомое лицо, и, не сдержавшись, улыбнулась. Она помахала ему рукой. Жан ярко улыбнулся и поспешил к ней. Отбросив грязное тряпье на обочину, он подхватил ее за талию, закружив.

— Мадемуазель Аманда, — Жан улыбался, и глаза его сияли.

Аманда закрыла глаза, на мгновенье позволив себе фантазию, что она – лишь соскучившаяся по другу девушка. Что все так просто. Руки Аманды непроизвольно сжали грубую кожу его куртки.

— Жан.

За пару дней, что Аманда не видела его, он будто вытянулся.

Сбоку одобрительно засвистели. Жан покраснел и тут же поставил Аманду на ноги, отпустив. Стоило многих сил, чтобы не поддаться и не вернуться к обычному человеческому контакту. Анри всегда обнимал ее. Аманда и не знала, что тосковала по человеческому теплу.

Жан шикнул на проходивших мимо друзей. Те, одобрительно смеялись, разошлись по своим делам – кто к реке, кто к конюшням, кто в город.

— Как прошла встреча? Вам все удалось сделать?

Перед глазами мелькнул горящий дом, обгоревшая кукла, раненый Кассан.

— Все в порядке, — ровно ответила Аманда, усилием сохраняя беззаботную улыбку.

Не вышло.

— Ох, — Жан сочувственно сжал ее руку. — Я чем-то могу вам помочь?

Не читай меня так легко. Не будь таким хорошим другом. Убери свои теплые руки.

Не предлагай такие опасные вещи людям, которых едва знаешь.

— Да.

Аманда достала письма и вложила их в руку Жана.

— Проследи, чтобы это попало к господину Преттэ. Но не отдавай сам.

— Что в них?

— Не читай.

— Потому что такому, как мне, не следует знать лишнего?

Он все еще не отпускал ее руку. Вот бы он никогда ее не отпустил.

Аманда осторожно высвободила ладонь. Улыбнулась. Правильным было бы выхватить из рук ничего не подозревающего парня эти письма и уйти.

— Потому что ни ты, ни я, ничего не можем с этим поделать. Я бы не стала рисковать тобой, будь у меня хоть кто-то другой.

Лицо Жана помрачнело. Он не спросил больше. Спрятал письма под грязными тряпками – какой исполнительный и сообразительный солдат.

Аманда закуталась в плащ. Когда успело так похолодать? Следовало перебинтовать Кассана и дать ему укрепляющий отвар, чтобы не простыл.

— Я всегда здесь для вас. Помните об этом, — кивнул Жан, спрятав письма в кармане.

Совсем ничего не знал об опасности. Ну как можно так искренне предлагать помощь первому встречному? Неужто не боялся, что этим предложением могут воспользоваться такие, как Аманда?

Сент-Круа - 9

Сент-Круа бурлил слухами. Недовольство фаворитом королевы Шантеклер нарастало, точно лавина. На месте королевы-матери Аманда бы немедленно отстранилась от него, лишив титулов и средств. Но королева-мать бездействовала. Неужто вправду была так влюблена? Для женщины из семьи торговцев ей следовало бы лучше разбираться в том, что несёт прибыль и убытки.

Аманда выхаживала Кассана, наблюдая за настроениями толпы. Участились погромы аласольских лавок, ужесточались наказания за такие погромы. С улиц исчезала свежая выпечка и зерно. Ропот недовольных становился всё громче. Солдат на улицах всё больше. Казалось, одно неверное слово может привести к бунту.

Но ничего не менялось.

Королева закрылась во дворце и говорят, молилась днями и ночами о стране. Пардо носа не казал из своего поместья, но туда продолжали свозить вина и девиц.

Господин Преттэ молчал. Проигнорировал письма? Аманда рискнула, отдав ему оригиналы. Если он и дальше будет молчать, ей оставалось лишь отдать копии памфлетисту и молиться, как и королеве-матери.

Неужто дядя был прав, и следовало убить принца Беларда?

Она искусала все губы в ночи, вслушиваясь в шёпот и ругань на улицах, в стук солдатских подошв, но так и не нашла ответа.

Посреди одной из этих длинных ночей Кассан пришёл в себя. Он проморгался, озираясь. Жадно уставился на кувшин с водой. Аманда осторожно поднесла кувшин к губам, и Кассан жадно пил, давясь. Аманда убрала воду, но не отошла. Положив руку на кинжал, она спросила, что произошло.

Кассан нахмурился, вспоминая. Затем подорвался, но тут же со стоном упал на кровать. Схватил Аманду за руку.

— Вы в порядке?

— Как ты выжил, Кассан? — Аманда не вырывала руку, но вторую крепче сжала на рукояти клинка.

— Я виноват, — он закрыл глаза. — Виноват.

— Рассказывай всё.

Прерываясь на кашель и воду, Кассан поведал, что маркиз де Ронселье отправил его к торговцу, за данными о всплывшем на юге артефакте. С торговцем Сопротивление работало давно. В этот раз внутри была засада. Продал ли их торговец? Кассан не знал. Он не оставил никого в живых, но сам был ранен.

— Я поспешил к дому господина Ренара. Но опоздал, — по щеке Кассана скатилась слеза. — Не зная, где вас искать, я ждал у северных ворот. И дождался. Хвала матери-земле вы живы.

Правда? Ложь? У неё не было возможности разобраться.

— Почему я должна оставить тебя в живых? — тихо спросила Аманда.

— Господин Ренар бы не оставил, — Кассан посмотрел ей в глаза. — Слишком велик риск.

— Рассчитываешь, что я настолько не хочу быть на него похожей, что рискну своей жизнью?

— Уповаю, что вы вся в господина. Иначе Сопротивление не выживет. Позвольте лишь попрощаться с собственной магией. Можете использовать моё посмертное проклятье. Просто укажите цель. Здесь есть подвал – он защитит от взгляда инквизиторов.

Соблазнительно. Всего одна смерть могла решить её проблемы.

Кассан закрыл глаза и забормотал слова древнего заклятья. Думал, что умрёт? Вынуждал её действовать на скорую руку? Аманда вскочила и выбежала из дома, хлопнув дверью. Ночной воздух остужал чувства. В Сопротивлении был предатель, из-за которого погиб её дядя. Кассан подозрителен лишь потому, что выжил. Но это не делает его неправым. Он был близок к Ренару, знал, как работает Сопротивление. Такой человек рядом Аманде бы пришёлся кстати.

Если он верен Сопротивлению, его посмертное проклятье может убить принца Беларда или маршала Пардо. Если предатель – умрёт сама Аманда.

Аманда подняла взгляд. Ей вновь приходилось выбирать между чужой жизнью и смертью. Имела ли она право делать подобный выбор? Имели ли значения её желания и права? Свет звёзд сегодня казался особенно холодным.

Аманда вернулась в дом. Плотно закрыла дверь и ставни. Достала все тряпки и одежду, законопатив щели.

Затем подошла к Кассану и решительно произнесла.

— Кровавая клятва.

Она ждала отказа. Магия – самое дорогое, что есть у магов. Сама их суть. Добровольно привязать её к жизни другого было варварством. Истинное значение клятвы стёрлось из истории, но Аманда не сомневалась, что её применяли для рабов. Стоило закончить ритуал, и клявшийся больше не мог ни словом, ни делом причинить вред тому, кому приносил клятву. Стоило нарушить узы клятвы, и магия внутри клявшегося разлагалась, за считаные часы превращая его в живой труп. Стоило ли говорить, что со смертью держателя клятвы умирал и клявшийся.

— Я согласен.

Аманде была противна сама суть этой клятвы. Чем она тогда инквизиторов? Сама себе она тоже была противна.

Но Аманда хотела жить.

Не позволив своим сомнениям взять верх, Аманда зажгла факел и спустилась в подвал. Холодное сырое место было больше похоже на пыточную яму, чем ритуальный зал из прошлого. На земле лежали кандалы, лопата, ведра, деревянные кубки и даже пистолет. Взяв лопату, Аманда прокопала небольшой круглый ров. Схватив ведро, она поднялась и наполнила его водой, после чего спустилась и вылила её в канавку. Лучше бы подошёл естественный поток, но им выбирать было не из чего. Приготовив всё, она помогла Кассану спуститься в подвал.

Он молча сел в центр круга. Аманда наглухо закрыла крышку подвала. Вода, земля и камни поглотят магию ритуала, не дав яшмовым лампадам уловить её.

Аманда вытащила припасённый нож. Разрезала ладонь и медленно сцедила кровь в кубок. Снята оберег с марказитом. Повернулась.

Круг из воды помогал поглощать магию. Он же не давал магу магии влиять на людей и предметы вне круга. Пока Кассан внутри, Аманда в безопасности. Стоит ли рисковать своей жизнью, использую полузабытый ритуал? Всё можно решить проще. Она взглянула на пистолет. Кассан тоже смотрел на него. В свете медленно угасающего факела его глаза отражали лишь сожаления.

Аманда перешагнула канавку с водой и протянула кубок Кассану.

— У вас хватит магии?

Принявший клятву в ответ разделял магию в клявшимся. Если магии мало, клятва могла не сработать, в процессе ритуала ранив обоих.

— Пей.

Кассан выпил залпом, и Аманда принялась монотонно читать заговор. Один из немногих, что сохранился сквозь века. Смешно. Ни о том, как спасти жизни. Ни о том, как дать силы умирающему урожаю. Маги сохранили знания о том, как поработить другого.

Стоя над раненым человеком, которого планировала навечно превратить в своего раба, Аманда не могла разглядеть разницу между магами и инквизиторами.

Из её носа пошла кровь. Аманда, не прерывая речитатива, вытерла её тыльной стороной ладони. Медленно, между ней и Кассаном начали появляться нити. Сначала едва заметные, они становились все ярче.

На последнем куплете она едва могла говорить. Свет был нестерпимо ярок и резал глаза. С трудом подняв руку, она положила её на голову Кассана.

— Клянись.

— Клянусь телом, — волоски на её руке встали дыбом, будто перед ударом молнии.

— Клянись, — она переместила руку к его рту. Кассан послушно поцеловал её.

— Клянусь душой, — нити вспыхнули, и Аманда перестала видеть хоть что-либо. Она хватала ртом воздух, но его не было. Голова кружилась. Она не чувствовала ног. Вот-вот и рухнет на пол, потеряв сознание. Страшно представить, что искрящаяся в воздухе магия сделает с ними.

Выдержит ли подвал? Вода в канавке кипела, испаряясь.

С невероятным усилием, будто вынимая из сырой земли валун, Аманда передвинула ладонь на грудь Кассана.

— Клянись.

— Клянусь магией.

Магия исчезла, оглушив. Пропали вес, давление, свет. Аманда хотела спросить Кассана, как он, но не смогла открыть рот. В следующее мгновенье она рухнула на пол, лишившись чувств.

Сент-Круа - 10

Со дня ритуала прошло трое суток. Аманда первый день могла лишь лежать – не получалось двигать даже мизинцем. Как только руки начали её слушаться, она немедленно вложила нож в руку Кассана и потребовала разрезать себе ладонь. Стоило ножу прикоснуться к её коже, как появились красные нити, и рука Кассана замерла, запутавшись в них намертво.

Он смотрел на неё иначе, но Аманда отводила взгляд. Боялась. Она сбивчиво пересказала Кассану всё, что сделала. С каждым её предложением он морщился всё сильнее.

Под конец рассказа Кассан тяжело вздохнул.

— Преттэ не выступит против Лучии Шантеклер. Этот старый лис осторожен и опасен. Вы не задумывались, как ему удалось сохранить практически личную армию под носом королевы?

Нет. Аманда об этом совсем не думала.

— Письма инкриминируют королеву!

— И его самого, используй он их в невыгодный момент. Такова цена игры. Не связывайтесь в этим стариком. Из всех министров Лотара IV Преттэ – самый беспощадный. Он – соперник, с которым вы не справитесь, госпожа.

— Как же поступить? — Аманда не сдержалась и запустила ладонь в волосы, сжав её в кулак. — Отправить копии писем памфлетистам? Принцу крови?

— Предстоит весьма трудное задание. Нужны силы, госпожа. Уверены, что справитесь.

Аманда быстро кивнула. Она так далеко зашла и не отступит сейчас.

— Следует выждать.

— Что? — растерялась Аманда.

— Вы действовали вслепую и навели шороху. И это в то время, когда инквизиция активно рыщет по столице. Вся сеть Сопротивления скомпрометирована. Связываться с кем-то – смертельно опасно. Да и вы едва на ногах стоите после ритуала. Оставайтесь здесь, поправьте здоровье.

— Но вермей Ансельм... Наше бездействие может быть смертельным для него!

— Принц доживёт до коронации, так что у нас есть пара месяцев. Как бы он ни был болен, мы сможем использовать жизнь верного мага, чтобы поправить здоровье будущего короля.

Аманда вскинула голову и уставилась на Кассана. Неужто он о...

— Это убьёт мага, — медленно проговорила она. Сопротивление существовало, чтобы спасать магов от людей. Приносить одного из них в жертву, даже ради Ферренкура из пророчества, казалось кощунством.

— Потому я и сказал верного.

Кассан теперь полностью подчинялся Аманде. Она могла приказать ему даже не думать о подобном. Но промолчала.

— Мы правда ничего не будем делать?

— Мы не можем. Меня, вероятно, видели. Вы слишком рисковали, и есть люди, что могут опознать вас.

— И чего мы будем ждать? — заводилась Аманда. — Пока судьба станет благосклонна к магам и нам повезёт?!

— Нет, конечно. Ответ был у вас перед глазами, но не хватило знаний, чтобы прочесть его, мадемуазель.

Кассан говорил, мягко излагая факты, но Аманде в его словах услышала упрёк.

— Что же?

— Казна пуста. Чем, по-вашему, королева Шантеклер планирует расплачиваться за три обещанных батальона?

Аманда...понятия не имела.

— Расписками?

— Нет, госпожа. Она возьмёт деньги там же, где всегда.

— И где же? — с нетерпением спросила Аманда, которая не могла понять, как финансы королевы могут помочь им сейчас.

Кассан взглянул в окно.

— У народа. А мы используем прикормленных вами крысят и разнесём эту и другие сплетни в народе, как чуму.

Сент-Круа - 11

Улицы столицы заполнили слухи. Не было памфлетов, не было бумаг. Стражники ловили болтунов, но все, чего могли добиться – лишь пустые слова. Маршал Пардо - маг. А как же не маг, если каждый вечер в его поместье проводятся ритуалы, привязывающие к нему сердце королевы Лучии? Кто сказал? Да то все знают, любого спросите.

Народ всегда болтал чудное да роптал на власть имущих. Стражники, побив да припугнув болтунов, отпускали их. Скоро начнется зима, и болтать будут об ином.

Но с каждой неделей слухов становилось все больше.

Аманда, покупая лежалые овощи на базаре, вслушивалась в чужие разговоры.

— Слышали, что принц Белард и не принц вовсе, а аласольское отродье? — спрашивала торговка рыбой свою товарку.

— Вермей Ансельм болен. Ох, не к добру это, — сокрушалась цветочница.

— Дети болеют часто, что в этом странного? Холодает ведь,— шикал на нее пекарь.

— Да то, что болеет он уж какой месяц подряд. И лучшие лекари вылечить не могут. Не к добру эту, — кивал мясник, отрубая голову туше.

Столица кипела, словно огромный чан. Рассказанные полушепотом истории обретали свою жизнь и превращались во что-то фантасмагорическое. Из Бастарда принц Белард превратился в наполовину ребенка, а на вторую – поросенка. Потому что от магов только уродцы уродиться могу, это все знают! Да и хвостик у него точно видели! А подтверждение их с проклятым магом Пардо родству – родимое пятно в виде сапога на ногах обоих!

И все же люди продолжали терпеть. Аманда готова была рвать на себе волосы. Кассан же был спокоен. Аманду это лишь сильнее раздражало. Короткие осенние дни будто замерли, отказываясь сменяться зимой.

Терпение не было добродетелью Аманды.

Аманда стояла на рынке, как всегда бурлившими всякими глупостями и раздумывала, не бросить ли все и немедленно отправиться к господину Преттэ и потребовать у того ответов, когда кто-то в толпе закричал.

— Семь бронзовых за буханку! Сумасшествие!

— Так тащите! Проучим этого мещанина!

Толпа навалилась на лавочника, крича и круша все. Те, кому удавалось схватить хлеб, уплетали его на ходу, локтями отталкивая других желающих.

— Да он еретик, не иначе. Надо, чтоб инквизиторы его проверили, сразу цены собьет.

— Да куда? — взревел пекарь, пытаясь вытащить уханку из рук очередного горожанина. Та разломилась посредине и оба упали на задницы в грязь. — Не читали указ, что-ли?! Налоги повысили. Что мне теперь, бесплатно вам хлеб отдавать-то!

Толпа замерла. Потом кто-то крикнул:

— Врет он!

И разгром лавки продолжился.

Аманда стояла, не в силах поверить, как в мгновенье ока вчерашние соседи обернулись против своего приятеля.

Но лавочник не лгал. Королева Шантеклер обложила налогом соль, приказала изъять часть зерна для выплаты им долгов казны. Цены взлетели вверх.

В следующие дни Кассан запретил ей выходить. Столица бурлила. Народ, доведенный до отчаянья, вовсю распевал крамольные стишки, не страшась стражников. В столицу стекалось все больше крестьян из ближайших предместий. Прежде, чем королева-мать отдала приказ закрыть городские ворота, было уже поздно.

Неизбежное случилось темной ночи, на исходе осени. Бандиты накинулись на обоз, что везли к поместью маршала Пардо. Надеялись поживиться оружием. Но вместо оружия и пороха они обнаружили вяленую оленину, ящики с вином и свежайшим хлебом.

Наутро столица стояла на ушах. Стражники пытались распугать толпу, стреляя и крича, но было поздно. Оголодав, обнищав, люди превратились в зверей. Не замечая убитых они отбирали оружие и забивали им стражников, не трудясь перезарядить.

Дома горели.

Поместье Пардо и дворец были в осаде.

Поместье Пардо

— Ты рассказал бандитам об обозе?

Аманда смотрела в окно, крутя в руках оберег из марказита.

— Нет.

— Говори правду, — приказала она, воспользовавшись магией, связывающей их. И не почувствовала ничего, принуждая Кассана. — Всю.

— Я лишь нашептал пару слов твоим крысятам. Я не мог знать, будет ли Пардо настолько беспечно, чтоб все еще закупать еду, когда народ голодает. Не мог знать, до кого дойдет распущенный детьми слушок.

Аманда кивнула. Оставила оберег в покое и поднялась.

— Я пойду к поместью маршала.

Кассан замер. Раздумывал, какие слова вернее ее остановят. Глупость? Да. Опасно? Да.

Кассан не знал ее достаточно хорошо, и все равно смог найти то, что ранит:

— Я не могу подвести господина Ренара вновь. Если вы прикажете, так и быть. Я с радостью умру, защищая вас.

Хитрец, которого Аманда недооценила.

— Я должна быть там.

Кассан нахмурился, но не перечил ей. Знал, что один ее приказ – и он останется запертым в этом старом доме.

Переодевшись в мужскую одежду, Аманда и Кассан тенями двигались по городу. Сент-Круа было не узнать. Улицы тонули в сизом дыме пожаров. Горели склады, лавки, обычные дома. У хранилища соли в дыму дрались охранники и горожане, пока одна малютка выносила соль в подоле.

Улицы, где шли активные столкновения, Аманда и Кассан избегали. Мясник вооружился топором, торговка — рыбным ножом. Кто с вилами, кто с дубинами, народ давил солдат Шантеклер. Увещеваний монахов не слушали. Инквизиторы не вмешивались – не магия была причиной происходящего. Солдаты Шантеклер стреляли в толпу, но на место упавших приходили их кумовья. Не успев перезарядить ружье, солдаты оказывались затоптанными.

Аманда внимательно смотрела, хотя часто хотела отвернуться. Она крепко вцепилась в плащ Кассана, но продолжала идти.

Ворота поместья Пардо были наглухо закрыты. Из окон поместья по толпе все еще отстреливались. Но смешавшись, люди превратились в природное буйство. Разве мог человек остановить лавину? Забираясь друг на друга, они переползли забор. Падая убитыми один за другим, людям, наконец, удалось перелезть через забор. Раздались крики, выстрелы. Где-то жалобно плакал ребенок. Аманда крутила головой, но невозможно было разобрать, откуда идет звук.

Ворота со скрипом открылись, и толпа хлынула внутрь. Кассан телом придавил ее к каменному дому, чтобы ее не смело моментом толпы.

Выстрелы затихли. Утреннее солнце слепило. В небе кружили орланы-белохвосты.

А потом внутри поместья раздался душераздирающий крик. Он был подхвачен другими, радостными. Животными. Аманда будто оказалась среди древнего ритуала. Крики разрастались, превращаясь в толпе в рык мифического зверя.

Не моргая, Аманда смотрела, как толпа вытаскивает за волосы из поместья накрашенных проституток. Их груди были оголены, дорогие чулки разорвались. Десятки жадных пальцев срывали с их шей бриллианты, душа девушек. Не пожалели и служанок. Тех, кого не убили и с кого нечего было взять — насиловали прямо посреди улицы. Одну бросили на мостовую рядом с ними. Глаза девушки, полные животного ужаса, встретились с глазами Аманды.

Аманда шагнула к ней. Еще шаг.

- Это же просто служанка! — выкрикнула она. Но ее голос был не слышан. Аманду саму схватили за волосы. Кассан тут же отрубил руку наглецу, но Аманда упала на мостовую. Из-за ног она видела лишь кулак девушки, что держал чей-то портрет. Аманда потянулась к нему рукой, но прежде чем успела, кто-то уже вырвал цепочку из неподвижной руки девушки. Кассан схватил Аманду, поднимая.

— Не отпускайте.

— Девушка...

Кассан покачал головой, удерживая ее на месте.

Аманда вновь попыталась поймать ее взгляд, но в глазах той уже ничего не отражалось.

Даже стоя в переулке, они видели, как по рукам ходило дорогое вино, что распивали, словно самое дешевое пойло в таверне. Заморские фрукты, сыры, мясо — все, чего люд не видел и не ел. Вдалеке раздались пушечные выстрелы. Били с вала дворцовой площади.

— Подмога королевы-матери подоспела.

Аманда задыхалась в гари, пыли и крови. Неужто все напрасно? Она всматривалась в толпу и наконец, увидела.

Под оглушительный рев вытащили маршала Лорьяна, самого богатого и влиятельного человека страны, Перучо Пардо.

Половина его лица была залита кровью. Рука висела под неестественным углом. Увидев его, и так раззадоренные насилием люди словно сошли с ума.

Аманда знала, что маршала ненавидели. Вор, прелюбодей, обманщик и казнокрад – он заслужил все, что с ним произошло. Так почему Аманда трясло?

На ее глазах Пардо буквально разрывали на части под одобрительный свист, смех и визги. За ноги его привязали к лошади. Аманда чувствовала так много враз, что в какой-то момент эмоции просто отключились. Но ум беспощадно продолжал работать. Так они убьют его и выбросят в канаву, не увидев родимого пятна.

— Пойдем, — приказала она Кассану.

С трудом они пробрались сквозь толпу. Кассан на ходу с хлюпаньем достал из чей-то спины нож и протянул Аманде. Локтями толкая людей, отпинываясь от них, она упорно приближалась, не обращая внимания на толчки и крики. Кто-то сильно ударил в спину, и Аманда упала бы, не поддержи ее Кассан. Наконец, достигла Пардо.

Боги. Он был еще жив.

Вторую его ногу заканчивали привязывать к хомуту. У Аманды была пара секунд. Сколько бы зла ни сотворил этот человек, разве он заслуживал такой смерти?

Разве хоть кто-нибудь заслуживал такой смерти?

Его глаза, совсем как у служанки ранее, умоляли. Аманда занесла нож. Она могла прекратить его страдания. Она хотела. Сжав зубы, прокусив себе щеку до крови, Аманда опустила нож, разрезая штанину. Она не успела закончить, как коня ударили по крупу и он понесся вперед, таща за собой стонущего Пардо.

Толпа ринулась следом.

Аманда осталась одна на площади, в окружении убитых и раненых. Она шла медленно, закрывая глаза мертвым. Больше для них она ничего не могла сделать.

Сент-Круа - 12

Тело Пардо повесили на его же особняке. Оно до сих пор висело. Народ собирался у него вечерами и весело пил. Родимое пятно было у всех на виду.

Часть стражи переметнулась на сторону восставших, не без влияния принца крови. Министры, сосланные в провинции, сползлись в столицу, громко провозглашая, что они спасут страну от аласольских захватчиков.

Королева-мать и принцы носу не показывали из-за ворот дворца. Министры наседали на нее, днями ожидая в приемной. Они требовали немедленно короновать вермея Ансельма. Отменить выплату долга Аласоли зерном. Восстановить их придворные посты, вернув им портфели министерств. Королева Шантеклер с требованиями согласилась. Семья Пардо была лишена всех титулов, их имущество передано казне. Обещали, что часть раздадут народу. Жена и дети Пардо высланы из страны. Принц крови выдвинулся со своим двором, и армией, в столицу, чтобы успеть к ней. Началась подготовка к коронации.

Господин Преттэ не принял ничью сторону во время бунта. Он и его солдаты занимались устранением пожаров, помогали людям, раздавая припасы и организуя палаточные лагеря для раненых и бездомных.

Если письма до него и дошли, то он их не использовал.

Среди простого люда никто не сомневался, что Белард — бастард.

План Аманды достиг успеха.

Аманда не могла есть и спать. Кассан отмалчивался, бросая на нее неодобрительные взгляды. Если она засиживалась ночами – ставил рядом свечу и миску с пустой кашей. В вязком молчании они проводили дни внутри дряхлого дома. Последнего укрытия, что осталось у Сопротивления в Сент-Круа.

Шли дни, и столицу наполнили солдаты, вновь подчиненные королеве и сформированному кабинету министров. В одну из ночей тело Пардо бесследно исчезло со стен разоренного особняка.

Удалось бы избежать стольких жертв, поступи Аманда, как приказал дядя? Она считала дядю чудовищем, но кем была сама? В моменте, между милосердием и целью, она выбрала не милосердие.

Дядя бы ей гордился.

Аманда запила эту горькую мысль вином. То было дешевым и ужасно кислило. Но, живя в трущобах и скрываясь, они не могли позволить себе дорогие вещи. Все смотрели друг на друга с подозрением.

- Что вы планируете делать теперь?

- Спасать детей. Может, организовать школу в провинции? Нет, это странно. О, замаскировать под монастырь? — последняя идея казалась интересной. Аманда чувствовала, что сойдет с ума, если не изменит хоть что-то. Ее руки покраснели и потрескались — она постоянно мыла их. Ей казалось, что они пахнут кровью и запах никак не отмывался. Она должна была доказать себе, что не чудовище. Спасти хоть кого-то.

Кассан смотрел на нее, словно на безумную. Затем бросил сомневающийся взгляд на бутыль с вином.

Аманда нахмурилась. Грубо! И вовсе не много она выпила.

- Столицу наводнили солдаты. Королева Лучия спешит с коронацией старшего сына. Ничто из этого не отменяет ее ранних планов. Вермея все так же не видели. Паломничество состоится.

- Она не посмеет короновать бастарда! Не после произошедшего!

- Почему?

Потому что теперь это бессмысленно. Потому что его отец мертв.

Кассан вздохнул.

- Все еще недооцениваете Лучию Шантеклер, мадемуазель. Она на то и рассчитывает. А потом точным ударом сокрушает соперников.

Сент-Круа - 13

Слова Кассана оказались пророческими.

Стоило пожарам Сент-Круа потухнуть, как при дворе разразился скандал. На рынке только об этом и говорили. История была захватывающая.

Стоило чарам мерзавца Пардо спать, как благочестивая королева-мать осмотрелась и ужаснулась людям, что были у неё в услужении. Нечестивцы и распутницы! Королева-мать приказала всем покинуть дворец, оставив среди своих фрейлин лишь замужних матрон с отменной репутацией. Всех – прирождённых лорьянок, ведь королева-мать заботилась о стране, и кто лучше мог знать её нужды, чем родившиеся тут? Когда отбор был закончен и список оглашён, вперёд выступил муж одной из дам.

Преклонив колено и голову, он с горечью признался, что не может позволить своей жене, подлой изменщице, служить благочестивой королеве-матери.

Фрейлина рыдала и клялась, что это все это наговор ревнивца! Она упала и, схватив юбку королевы, умоляла ту разобраться. Но муж сказал, что его доказательство весомее любых слов. Приказав принести их ребёнка, он при дворе оголил его ножку, выставив на всеобщее обозрение известное всей столице родимое пятно.

Запинаясь, он поведал, как недавно их ребёнок сбежал от няни и один из его друзей, прогуливаясь по саду, увидел его и родимое пятно на его ноге. Тогда они не придали этому значения, но сейчас всё было ясно.

Публика с замиранием следила за разворачивающейся драмой и дружно ахнула, когда фрейлина рухнула на пол, едва не лишившись чувств. После публичного разоблачения она покаялась в связи в умершим маршалом Пардо, была изгнана из дворца и отправлена в монастырь.

— Этого мало, — резко бросила Аманда Кассану, пересказавшему ей слухи во всех красочных подробностях. Раздражённая, она не могла не восхититься простотой постановки, устроенной королевой-матерью.

— В таких делах не спешат. Стоит укорениться зерну сомнения, и будет сделан второй шаг.

— К чему ждать?

— Дороги размыты. Обозы с армией движутся медленно.

Аманда остановилась.

— Королева-мать не начнёт войну против народа. Принц крови движется к столице!

— Ей не нужна война. Достаточно заставить замолчать сомневающихся.

Через неделю состоялось публичное богослужение. Королева Лучия весь день молилась о благополучии страны, а вечером её, и обоих её детей омыли святой водой, смывая с правящей семьи все грехи. Дети были в ночных рубахах. Все любопытствующие своими глазами могли видеть, что на ножках принца Беларда нет родимых пятен.

Больше о незаконнорожденности принца не говорили.

Аманда в сердцах разбила бутылку вина о стену.

— Она же сторонница Инквизиции! Разве она не использовала магию, чтобы провернуть подобное?!

— Магия, играющая им на руку – не грех, а печальная необходимость.

Хотелось закричать от несправедливости мира. Заплакать. Угрожать и ругаться. Только вот миру было всё равно.

— У нас есть выход.

Аманда сглотнула. Она не хотела слышать, что скажет Кассан. Потому что не знала, как спорить с ним.

— Я могу убить принца Беларда, — продолжил Кассан, игнорируя её нерешительность.

Принц Белард. Как эффектно – и не скажешь, что они спорят о детоубийстве. Кажется, что всё куда прозаичнее – обычный переворот.

Но они ведь и не спорили до сих пор, верно?

Аманда подняла на Кассана испуганный взгляд. Она не хотела соглашаться.

Она не знала, что делать.

Дядя был прав?

Прежде чем она успела произнести хоть слово, в дверь постучали.

— Открывайте. Инквизиция!

Сент-Круа - 14

Время вышло.

— Я отвлеку их. Уходите через окно в спальне, когда станет безопасно.

— Это лишь проверка... У нас есть марказит, мы сможем обмануть их, — лепетала Аманда.

— Госпожа. Не время сомневаться. Поступайте, как я говорю, если хотите жить.

Кассан вытащил нож из голенища и привычно перехватил рукоять. Взгляд его был тяжёлым, но спокойным.

Аманду трясло. Если их поймают... Как скоро она будет молить о смерти в их застенках? Как скоро сможет умереть?

— Отрывайте, или мы войдём сами! — от тяжёлого стука дверь, казалось, вот-вот рассыпется.

От страха Аманда не могла дышать. О чём она думала, играясь в Сопротивление? Она простая трусиха с бесполезным запасом магии. Чем она могла помочь?!

— Госпожа, — Кассан неожиданно бережно прикоснулся к ней. — Положитесь на меня.

Аманда кивнула. Кассан передал ей мешочек с оставшимися деньгами, накинул на плечи плащ и вложил нож в руки.

— Если я не объявлюсь, отправляйтесь в имение.

Аманда кивнула.

— Теперь идите.

Словно кукла на шарнирах, Аманда пошла.

Стоило ей скрыться из вида, как Кассан открыл дверь.

— Эй, святые отцы! Пришли?! А когда моего брата на площади убили, что-то вас не было видно! – обвинил он их, маша перед носом полупустой бутылкой вина. Аманда ни на секунду не верила, что эта выдумка заставит инквизиторов отступить, но продолжала красться к окну. Рядом с ним она увидела тень в тёмной рясе и замерла.

Позади раздавалась ругань, звон бутылок. Кассан затеял уличную драку, и Инквизиторы не могли унять его.

И всё же тень у окна не двигалась.

Будто почувствовав её отчаянье, Кассан достал оружие. Воздух наполнился магией и на секунду все оглохли, словно все звуки исчезли из этого мира.

— Еретик! — раздались яростные крики. Тень у шелохнулась.

Звуки драки становились громче. Аманда отсчитывала каждый удар сердце. Ну же, уходи. Уходи!

Тень скрылась. Аманда открыла створки, вылезла и в тот же момент ее поймали под локоть. Не глядя, она ударила держащую ее руку ножом. Ее ударили под дых, край зазубренного ножа рассек плащ и локоть. Аманда взвизгнула, пнула держащего ее, ударив ножом вновь, в лицо. Тот охнул, отступив. Аманда побежала, ни разу не оглянувшись.

— Сюда! Тут еще один, — раздалось позади нее.

Улочки сливались в одну бесконечную. Страх гнал её, словно дикую кошку. Аманда остановилась, лишь когда ноги перестали её слушаться. Лёгкие горели огнём, ледяной воздух ранил.

Ночь она бродила по городу, прислушиваясь к любому шороху. Не решалась купить комнату в таверне. Не решалась вернуться. Аманда прислушивалась к столице.

Деньги заканчивались.

Армия королевы расположилась в предместьях Сент-Круа. Среди народа стихли самые громкие голоса. Вновь разговорили полушепотом, с оглядкой за плечо — не слышит ли кто чего лишнего.

Публично готовились к паломничеству вермея Ансельма после коронации. Королева днями молилась о здоровье детей и стране. В свободное от молитв время она кротко следовала всем наставлениям мудрых мужей, раздавая освободившиеся после Пардо земли и титулы и безропотно подписывая документы.

Пересилив себя, шаг за шагом, Аманда вернулась в дом, что был им с Кассаном укрытием. Дверь была снесена с петель. Внутри всё переломано и разрушено.

На полу – пятно крови.

Чьей? Аманда надеялась, что врагов.

Как остановить паломничество? Как спасти вермея от отравления? Памфлетист пропал, его печатный станок был разрушен. Поймали солдаты Шантеклер? Инквизиция? Сколько и кому он успел рассказать?

Жив ли Кассан?

Аманда ходила кругам по скрипучему полу старого дома. Бессилие и страх преследовали её ежедневно.

Раздражая.

Она столько потеряла? Сдаваться сейчас, будучи загнанной, как крыса? К чему? Их род живёт в её племяннике.

Дядюшка Ренар всегда говорил, что она слишком импульсивна. Так почему бы не поддаться этому импульсу?

Аманда отправилась к единственному человеку, который мог ей помочь.

Казармы Преттэ-1

Жан упал на стог сена позади палаточного лагеря с одной лишь мыслью – проспать следующие сутки, не поднимаясь. С тех пор как его взяли на обучение в казармы господина Преттэ, у него мгновенья свободного не было.

Учебные бои с закалёнными ветеранами чётко дали понять: победа над солдатами королевы Шантеклер в том лесу была удачной случайностью.

Каждый из новичков трудился усердно и не роптал, какую бы работу ему ни поручили. Все знали: из учеников господина Преттэ вышло немало талантов. Капитаны, командиры, генералы. Обучающиеся у него смогли защитить крепость Руньяк малыми силами и прослыли героями. Не только военная карьера. Им были открыты разнообразные пути.

Но в последние дни суматоха была нескончаемая. Пожар в столице, усилившиеся проверки Инквизиции, бунт против маршала Пардо. Когда господин Преттэ приказал не вмешиваться, в казармах роптали, но послушались.

Жан не мог не задаться вопросом – была ли причина в письме, что отдала ему Аманда. Уничтожь он его, повёл бы господин Преттэ своих верных воинов в бой? Было бы жертв среди простого люда меньше?

Жан жалел, что прочил то письмо. У него голова шла кругом. Он и представить себе не мог, как плохи дела в их королевстве. Насколько глубока разъедающая его болезнь.

Совесть Жана спас господин Преттэ. Он приказал открыть погреба, раздавая запасы погорельцам. Организовал военный госпиталь для раненых во время бунта.

Жан носился с вёдрами и повязками днями, загоняя себя, лишь бы не думать о вопросах, на которые у него не было ответов.

Он вызвался добровольцем и оставался в лагере, под одобрительный взгляд старших. Но это одобрение жгло.

Знай они, что он лишь пытался сбежать от собственной совести, вряд ли были бы так же добры.

В лазарете с ними работала пара врачевателей от Инквизиции. Жан избегал их, в то же время следя. Зачем они здесь? Ищут магов среди раненых, чтобы утащить и запытать в своих застенках?

Но молчаливые братья так же, как подчинённые господина Преттэ, тратили дни и все свои силы, выхаживая раненых. Как будто настоящие люди с эмоциями.

К господину Преттэ приходили и солдаты Шантеклер. Эти помощи не предложили. Требовали людей для охраны дворца. Господин Преттэ отправил семерых, сказав, что это все, кого он может выделить. Ругань стояла на весь лагерь. Господина Преттэ не испугали резкие слова и угрозы.

Жан был горд за его слова. Хотел вырасти таким же твёрдым в своих убеждениях. Но провизии урезали. Заканчивались лекарства и чистые тряпки для перевязок. Да и новое вооружение так и не поступило. Даже он, простой лорнезец, знал: над Сент-Круа сгущались тучи.

Он тревожился за Аманду. В столице было неспокойно. Хорошо бы она сейчас была вдалеке и в безопасности.

Мысли о ней помогали засыпать даже в самые тревожные дни, как сегодня.

Казалось, он лишь закрыл глаза, когда кто-то грубо разбудил его. Жан протестующе замычал – небо ещё даже не посерело перед рассветом! Ему закрыли рот рукой. В голове вспыхнуло: «Опасность!». Он схватил нападавшего, резко повернул и, придавив коленом, уселся сверху и прижал кинжал к горлу.

Капюшон сполз, и Жан увидел такие знакомые глаза. Казалось, они светились даже во тьме. Аманда расслабилась и не пыталась сопротивляться. Жан сообразил, что сидит на ней, и замер, покраснев. Аманда не могла этого видеть в темноте, но всё равно её губы расплылись в знающей улыбке. Точно она была демоном-искусителем, что читал его самые постыдные мысли.

Аманда была в мужской одежде. Ворот рубахи развязался, и жадному взгляду Жана открылся манящий вид. Он сглотнул.

О. Жан понимающе улыбнулся. Так это был сон.

Аманда поманила его рукой, и он, словно зачарованный, наклонился. Желание жгло изнутри. Аманда была так прекрасна, распростёртая под ним в лунном свете. Такой мягкой и тёплой.

Всего лишь сон. Никто не обвинит его, если Жан позволит себе...

Жан послушно наклонился к Аманде. Она прикоснулась к его щеке, и по телу Жана пробежала волна тепла.

— Жан, — мягко произнесла она, как в самых его порочных фантазиях. Он вдыхал её аромат, точно запретный дурман. Ещё немного, и он прикоснётся губами к её тонкой шее. — Давай похитим вермея.

Казармы Преттэ-2

Жан ещё нежился носом о ее шею, когда сказанные слова проникли в его разум. Сонная нега спала, точно пелена. Медленно он разжал руки и отстранился. Ночь, предложение, за которое его отправят на гильотину, и в центре всего – Аманда. Определённо не сон.

На секунду он поддался слабости. Закрыл глаза и пожалел, что когда-то ослушался отца и сбежал.

Позволив себе это сладкое мгновенье, Жан открыл глаза, поднялся и схватил Аманду за руку. Лагерь беженцев почти не охранялся, но, ведя подобные разговоры, нельзя было полагаться на «почти».

Аманда послушно следовала за ним в тёмный безлюдный переулок, пахнущий свёклой и помоями. У этой девушки напрочь отсутствовало чувство самосохранения.

Уйдя достаточно далеко, чтобы их не было слышно, Жан поддался порыву.

— Вы с ума сошли?! Ищете способ умереть самым изощрённым образом?! — тут он заметил прорезанный рукав. — Вы ранены?

Аманда запахнула плащ, скрывая руку от его взгляда. Его крик души не произвёл на неё ни малейшего впечатления.

— Просто грязь. Мы должны спасти принца Ансельма, — спокойно ответила она.

Жан на всякий случай ударил себя по руке. Да нет, боль была. Безумие? Возможно ли лишиться рассудка от избытка тренировок?

— Я вас услышал. Но совершенно не понял.

Она отвернулась. Холод и смрад окончательно пробудили Жана. Аманда выглядела плохо. Её глаза припухли, а руки то и дело сминали манжеты большой для неё рубахи.

— Пардо мёртв. Он не сможет оказать королеве-матери военную поддержку.

— Ты всё же прочитал письмо.

— Разве вы не на это надеялись, передавая его мне в руки?

По лицу Аманды пробежала тень, но она не стала возражать.

— Угроза вермею – не Пардо. Это сама королева-мать.

— Мы не можем похитить принца, — по слогам проговорил Жан очевидное. В холодном осеннем воздухе каждое слово вырывалось тёплым облаком. — Если ему угрожают, сообщим верным королю людям! Тому же господину Преттэ.

— Я оставила ему письма с доказательствами. И что же он?! Молчит! — голос Аманды срывался, будто она держала себя в руках из последних сил. — В стране неспокойно, и все берегут свою шкуру.

Господин Преттэ потратил свои личные средства, помогая погорельцам. Всё в его подчинении с ног сбились, работая на полевых кухнях и в лазарете. Утренние тренировки никто не отменял. Лишь жёсткая дисциплина и беспрекословная вера солдат в господина Преттэ помогли так быстро помочь столь многим людям. Жан и его товарищи сбились с ног, обеспечивая работу такого крупного лагеря беженцев.

И всё это в глазах Аманды было лишь трусостью и бездействием.

Неужто простые жизни для неё ничего не стоили?

— Не так давно самого влиятельного человека повесели на его же поместье, мадемуазель.

Аманда дёрнулась. Жан не мог не задаться совершенно безумным вопросом. Как были ли связаны письмо, смерть маршала Пардо и Аманда?

Безумие.

И всё же. И всё же.

— Неужто ты бросишь ребёнка в беде?

— Но речь не о случайном ребёнке, верно, мадемуазель? Вы говорите о похищении принца Ансельма. Что является государственной изменой, — напомнил ей Жан. Так, на всякий случай.

— Его травит собственная мать, а все вокруг молчат. Как мне остановить это, Жан?

Аманда дрожала. Глаза покраснели. От холода или слёз?

— Почему именно вы должны останавливать подобное? Государственная измена, есть кабинеты министров, стража...

— Но все молчат, Жан, — устало ответила Аманда. Её плечи опустились. Взгляд стал потерянным.

Жана пробрало неприятное чувство неотвратимого.

— Мне нужны сутки, — быстро вставил он, облизав губы. — Встретимся здесь же завтра в полночь.

— Вы поможете мне? — Аманда впилась в него взглядом.

Сколько она уже не спала? Что сотворит, если уйдёт от него без всякой надежды? Жан знал, что если откажет сейчас, больше никогда её не увидит.

И она говорила о несчастном ребёнке, которого травили те, кто должен был заботиться о нём. Об их монархе.

— Если сказанное вами - правда, я сделаю все, чтобы защитить принца Ансельма. Он — мой законный король.

Аманда порывисто обняла его и, поблагодарив, скрылась в темноте улиц. Жан смотрел ей вслед и не мог отделаться от ощущения надвигающейся беды.

Казармы Преттэ-3

Рука Жана замерла на дверной ручке.

Остаток ночи Жан пытался придумать хитрый план. В голове было пусто. Ложь и интриги претили его характеру. То, о чём говорила Аманда, не могло оказаться правдой. Следовало заняться своими обязанностями и забыть её.

Следовало помочь.

Всё это сплошной ночной кошмар.

В конце концов у Жана был лишь один выход.

Дождавшись утра, он поднялся к кабинету господина Преттэ. Охрана у кабинета смотрела на то, как он мялся у двери с доброй насмешкой.

— Нам передай, если сам не можешь, — предложил один из охранников. — Мы слово в слово доложим.

— Благодарю, — кивнул Жан и открыл дверь. — Я сам.

Утренние часы у господина Преттэ были приёмными. Но Жан спешил и пришёл ещё перед завтраком.

Господин Преттэ, крепкий низкорослый мужчина с седыми волосами и покрытыми шрамами руками, разбирал документы под недовольным взглядом собственного секретаря.

Увидев Жана, секретарь Вальдек резко заметил:

— Приёмное время ещё не началось. У тебя нет обязанностей.

— Это о письме маршала Пардо, что я передал вам недавно.

— Ха, — господин Преттэ оторвался от документов и протянул руку секретарю Вальдеку. — Ты проиграл. Плати.

Секретарь Вальдек, проигнорировав своего господина, встал и, открыв дверь, приказал охране:

— Никого не пускать.

После чего плотно закрыл дверь.

— Вы знали, что это я, — понял Жан.

— Какой бы из меня был глава, не знай я, что творят мои подчинённые?

Жан был вчерашним фермером и провинциалом. Но не дураком.

— Мадемуазель Аманда в безопасности?

— Она дала тебе письмо?

— Да. Она в безопасности.

Господин Преттэ и секретарь Вальдек переглянулись.

— Мы потеряли её след, — неохотно ответил последний.

— Что любопытно. Мои люди так просто не теряют в городе хорошеньких дам. Особенно на пустынных утренних улицах.

Секретарь Вальдек стоял у двери за спиной Жана. Господин Преттэ поднялся с места. Ножки стула жалобно заскрипели по доскам. Жан переступил с ноги на ногу, пытаясь успокоиться. Он ни в чём не виновен. Ему не стоило опасаться столь благородного и разумного человека, как господин Преттэ.

Верно же?

Господин Преттэ обошёл свой стол и, оперевшись на него, внимательно рассмотрел Жана, будто видел впервые.

— Каковы требования твоих господ?

Жан растерялся. Господ?

— Не думаешь же ты, что я поверю, будто вчерашний фермер из Лорна причастен к происходящему.

— Я лишь помог другу в беде.

Господин Преттэ поднял уголок губ в кривой улыбке.

— Прекрасная дама в беде и простоватый, но честный парнишка, который просто не мог пройти мимо. Сколько бед в истории начиналась с этой опостылевшей завязки?

Жан выпрямился и посмотрел господину Преттэ в глаза.

— Вы правы. Я недалёк и знаю немногое. Потому и пришёл к вам.

Он рассказал господину Преттэ всё об опасениях мадемуазель Аманды.

— Если в этом есть хоть доля правды, я хочу спасти вермея Ансельма, — закончил Жан.

— Спасти. Как благородно.

Отвернувшись, господин Преттэ замолчал.

За стенами просыпалась казарма, школа и лагерь. Стучали вёдра, уставшие ученики убирались, подгоняемые столь же уставшими наставниками. Расползался запах каши.

Внутри кабинета господина Преттэ время словно замерло. Жан усилием воли держался прямо, не позволяя себе согнуться под гнетущей тишиной.

— И вы, конечно же, хотите, чтобы я выступил против королевы-матери, забрав вермея к себе?

Жан более всего хотел, чтобы кто-то другой разрешил эти невозможные проблемы.

— Уверен, у вас есть веские причины не вмешиваться, господин Преттэ. Я лишь хочу защитить своего короля, окажись сказанное моим другом правдой.

Господин Преттэ посмотрел на секретаря Вальдека. Жан не увидел выражения лица последнего, но оно заставило господина Преттэ продолжить разговор.

— Окажись это правдой, то под крылом королевы-матери вермею сейчас безопаснее всего. Понимаешь?

Жан не понимал. Господин Преттэ не стал объяснять.

— И как вы хотите спасти вермея?

— Похитив его.

Секретарь Вальдек позади Жана закашлялся. Глаза господина Преттэ потемнели. А потом он рассмеялся. Заливисто, навзрыд. Даже слёзы на глазах выступили.

— Расскажи подробно.

Казармы Преттэ-4

Аманда стояла в подворотне у казарм господина Преттэ. Холодный ветер пробирался под её тонкий плащ. Между тревогой за вермея и страхом за Кассана она почти не сомкнула глаз. Как поступить, если Жан откажется? Будет ли способ отправиться с вермеем в паломничество?

Перехватить его по пути?

Но если будет уже слишком поздно? Вдруг и сейчас уже слишком поздно?

Раздались шаги. Аманда вжалась в стену, сжав рукоять кинжала. Стража? Инквизиторы?

В узком проёме появилась мужская фигура. Незнакомец снял плащ. Аманда выдохнула.

— Мадемуазель, — напряжённо произнёс Жан. - Простите.

Она не успела среагировать, как из тени позади неё выступила другая фигура. Её руку сжали, перехватив. Вскрикнув от боли, Аманда разжала ладонь, и кинжал со звоном упал на мостовую. Предатель! Правильно говорил дядюшка. Никому нельзя верить! Тем более собственному сердцу. Глаза заслезились, и Аманда упрямо сжала зубы. Рыдать от собственной доверчивости она не планировала.

Аманда дёргалась, пытаясь вырваться, пиналась, но мужчина ловко перехватил её руки, лишив возможности выбраться.

В тень переулка вступил третий человек.

— Тише-тише. Ты же хотела, чтоб я отреагировал на письма.

Третий мужчина снял капюшон. Он был стар, но взгляд его был ясен и цепок. Аманда резко повернулась к Жану.

— Господин Преттэ, — подтвердил он.

Тот обошёл Жана и бесцеремонно схватил Аманду за подбородок. Наклонил в разные стороны, рассматривая. Провёл пальцем, проверяя, есть ли грим. Аманда пыталась отдышаться и прийти в себя.

Господин Преттэ. Брат редко говорил о нем, и часто – разное. Но он повторял – Преттэ – человек государства. Если и вправду он – ещё не всё потеряно.

— Теперь я понимаю, почему юный Жан околдован. Ради таких глаз в юности и я под обстрелом бы в одиночку бросился на штурм.

— Я здесь из-за верности вермею, — вставил Жан.

Господин Преттэ бросил на Жана знающий взгляд, и тот выдержал его. Господин Преттэ отпустил Аманду.

— Но сейчас я стар. Придётся поискать аргументы поубедительнее, мадемуазель.

Господин Преттэ поднял её кинжал и спрятал у себя за поясом. Мужчина, удерживающий Аманду, отпустил её. Верно. Бежать ей было некуда. И помощь тут нужна была не господину Преттэ.

Старший брат всегда отзывался о нём, как о человеке, что печётся о стране. Но сколько бы Аманда ни всматривалась в покрытое морщинами лицо, не могла найти ответ, стоит ли он доверия.

Аманда рассказала историю, что подготовила для Жана. Об аласольском суженом, что был связан с Пардо. О пристрастиях Пардо и необходимости скрыться с его глаз. О кабинете и так неосторожно оставленных письмах. Об испытанном ужасе от прочитанного, поиске выхода и отчаянной мольбе к Жану. Всё, что она сказала, было правдой.

Только не всё следовало одно из другого.

— Хоакин Монтеро в столице по случаю помолвки, — подтвердил тот, кто схватил её ранее. — Он был вхож к Пардо.

— Складно, — одобрительно кивнул господин Преттэ. По его лицу было не разобрать, поверил ли он хоть слову. — Допустим, всё получилось. Дальше?

— Если вермей пропадёт, и содержание переписки королевы-матери с Пардо станет известным, народ восстанет. Мы спрячем принца Ансельма и вылечим его. А как его дядя, принц крови, подступится к столице, отведём вермея к нему. Вместе они смогут короновать вермея и обезопасить его от уловок королевы-матери.

Господин Преттэ молча кивал в такт её словам. Аманда взбодрилась. Если уж такой известный тактик короля Лотара IV присоединился к ним, то шанс есть.

— Вот теперь я тебе верю, — обратился он к Жану. — Ни одна из сторон такой самоубийственно глупый план бы не составили. Если хотите умереть, есть способы проще.

— Нам бы не пришлось, сделай вы хоть что-то! — в сердцах выпалила Аманда. Она так устала. Все они могли лишь указывать, насмехаться, а потом умирать, оставляя всё на неё.

— Ну-ну. Не шипи. Ваши действия лишь на руку королеве-матери. Стоит вермею исчезнуть, как сразу найдётся его труп, и виновные в столь страшном преступлении будут моментально казнены. Королева-мать оплачет одного ребёнка, другой рукой готовя второго к коронации.

— Но ведь настоящий принц Ансельм будет жить!

— Неудобная для королевы-матери чаша королей так удачно пропала. Как вы, умники, докажете, что болезненный ребёнок рядом с вами — принц?

Аманда стояла, как громом поражённая. Единственным её ответом было: «Потому что мы говорим правду». Но что значила правда в современном мире? У Аманды в кармане валялась подделка королевской печати. Из дворца выгнали женщину, чей ребёнок не был сыном Пардо, за связь с ним.

— Слова окажутся правдой, только если их скажет тот, кто сможет защитить эту правду деньгами или армией.

Аманда задрожала. Будь Кассан рядом, он бы подсказал, что делать.

— Типографии...

— Под наблюдением. Арестовывают каждого, кто хотя бы посмотрит недобро в сторону королевы-матери.

Всё зря? Выхода нет? Вся её семья погибла напрасно? У неё не было ни денег, ни армии...

Стоп.

Она подняла взгляд на господина Преттэ.

— Чего вы хотите?

— Да. Такой взгляд мне по нраву. Осторожнее, Жан — в её глазах отражается лишь бескрайняя ночь.

Громкие слова для старика, глаза которого невозможно было рассмотреть из-за света луны.

Дворец-3

Жан утёр пот с лица. Аманда набивала порох в пистолеты. Они отступали, но слишком медленно. Принц был в беспамятстве и значительно замедлял их движение. Аманда всматривалась в темноту прохода, пытаясь услышать эхо шагов их преследователей.

Похищение вермея пошло не по плану. Почему она думала, что случится иначе?

С помощью господина Преттэ и секретаря Вальдека они смогли проникнуть на территорию дворца. Жан сомневался, узнав, что придётся держаться за дно повозки с фуражом. Он выдержит, но что же мадемуазель Аманда? Повозка была низкая, и грязь улиц наверняка останется на девушке. Аманда не должна была пачкать себя.

Аманда не сомневалась. Она по кругу расспрашивала господина Преттэ о деталях. Кто досматривает? Где будет спрятана дворцовая форма? Время обхода стражи? Крыло и комнаты вермея? Во сколько господин Преттэ устроит светопреставление, чтобы отвлечь стражу? Какие пути к бегству, если все пойдет не по плану?

Где их встретят люди господина Преттэ, что обеспечат безопасность вермею? Надежный ли человек их лекарь? Доверив ему вермея, не просчитаются ли они?

Жан знал, что господин Преттэ обладает властью. Но знание и понимание оказались разными вещами. Смотря, как складываются один за другим детали плана, он не мог не задуматься о том, что видел мир куда проще, чем тот был на самом деле.

Мужское платье на Аманде выглядело неестественно уместно, подчёркивая тонкий стан и соблазнительную линию бедер. Не к месту Жан задумался, где она жила и чем питалась в последнее время? Выглядела болезненно-тонкой.

— Если вас обнаружат, вам лучше умереть на месте, — приободрил их в путь секретарь Вальдек. Жан с Амандой переглянулись. Этому человеку явно не стоило говорить напутствия в битву. — Имя господина Преттэ не будет замешано в гнусных историях.

Это определённо была угроза. Жан шагнул вперёд, закрывая собой Аманду. Но та лишь понимающе кивнула.

Выдвинулись.

Руки Жана затекли, пока повозки неторопливо двигались по мокрым улицам Сент-Круа. Он старался вжиматься в дно. Колеса стучали по неровным камням, отдаваясь в руках и спине. Жан то и дело перехватывал крепление. Он надеялся, что Аманда не выдержит. Что её деликатные руки соскользнут с промокшего дерева и эта безумная история закончится, не начавшись.

Вопреки его надеждам, к служебному входу они добрались без приключений.

Стража досмотрела фураж, развязав мешки.

— Дьявол, лошадей кормят лучше, чем нас, — выругался один.

— У скотины решил воровать, Поль? — хмыкнул второй.

— А если и так. Все лучше, чем пустым животом тут стоять.

Жан вздрогнул, когда сапоги стражника оказались близко к нему, но сопровождающий смачно сплюнул на землю и проворчал:

— Хотите, берите. Не хотите, так пропускайте. Я посыльный, с меня взять нечего.

Один из них стукнул ботинком по деревянному колесу повозки с Амандой, едва не попав по ней. Они обговорили что-то в вполголоса. Послышались шорох, звон, и повозки проехали.

Разочарованию Жана не было пределов. Если ему когда-нибудь будет оказана честь стать стражником во дворце, он убедит своего капитана устроить тщательные проверки. Для повозок и для стражников. Это же никуда не годилось!

Остановились в грязи у амбаров. Слуги начали сгружать мешки. Сердце Жана бешено билось. Руки были потными и скользили. Он едва держался.

Раздалась ругань.

— Да как вы?! Моё зерно! Негодяи!

Слуги сбежались в амбар.

— Кто мешок проколол. Мы за них платить не будем!

— А кто будет, а? — вступился их сопровождающий.

Начались суматоха и споры. Воспользовавшись ей, Жан и Аманда обошли амбар и побежали к конюшням. Аманда нервно перебирала руками доски, пока Жан всматривался в сад. Рядом никого не было, все сбежались к амбару поглазеть на ссору.

Наконец, пара досок под руками Аманды скрипнула. Ловко отодвинув их, они проникли в конюшню и спрятались в последнем пустом стойле. Тут же лежало два комплекта одежды, нож, бутыль с маслом и мокрые тряпки.

Жан тяжело дышал, будто тренировался день. Аманда без сил опустилась на сено. В полутьме лица её было не рассмотреть.

— Не соврал, — выдохнула она. — Господин Преттэ не соврал нам, Жан. Всё тут – и одежда, и лаз, и подкупленная стража. У нас и вправду может получиться.

Она будто не верила, что сможет зайти так далеко. Так почему упрямо старалась?

— Я буду рядом, — невпопад ответил Жан.

Он протянул ей руку. Аманда крепко схватилась и поднялась. Они замерли. Жан не отпустил её. Она тоже не спешила вырвать свою ладонь из его руки. Она рассматривала его своими казавшимися в полутьме чёрными глазами. Впервые Жан чувствовал, что Аманда видит его. Не случайного спутника. Не удобный предлог, чтобы отвлечь ненужное внимание. Не единственного знакомого, к кому могла обратиться.

А его. Жана Д’Ивьера, что ввязался в безумную историю, помогая ей. Что был рядом сейчас.

Глаза Аманды блестели. От непролитых слёз? От страха надежды? Жан не знал. Аманда крепко сжала его ладонь в своих. Несколько раз сглотнула, прежде чем смогла глухо выговорить:

— Спасибо.

— Мы справимся, — пообещал он ей. В этот момент он верил, что вместе они смогут изменить мир. Сделать его правильным.

Но он солгал.

Дворец - 4

Затеряться во дворце оказалось непросто. Если служанки не задавали вопросов, увидев на Жане форму стражников, то вот стражники караул несли исправно. Даже с инструкциями от господина Преттэ Аманде с Жаном не удалось избежать встречи с ними.

— Куда? — остановили их.

Аманда уставилась в отполированный до блеска паркетный пол. Футляр с кварц-амулетом оттягивал карман платья служанки. Господин Преттэ считал, что они смогут проникнуть внутрь, если будут следовать служебными ходами и избегать караула. Аманда не могла полагаться лишь на его слова. Кварц-амулет поможет выбраться, случись что.

Вот только она не знала, на сколько хватит его действия и откладывала до последнего? Не поздно ли сейчас? Да и сможет ли она бросить Жана? Как же избавиться от стражника?

— Поль с ворот на кухню отправил, — Жан виновато улыбнулся. — Жаловался всё на пустой желудок.

Поль? Точно, остановивший повозки был голоден и недоволен.

— И ты ушёл? — в голосе стражника сквозили неодобрение и недоверие.

— Мне попадёт, если ослушаюсь. Да и до кухни быстро сбегать.

— Я что-то тебя раньше не видел...

— Где ты пропал, — прервал его только появившейся стражник. Бросил на Аманду с Жаном беглый взгляд. — Опять Поль по своим поручениям отправляет? Не человек, а бездонный колодец. Быстро на кухню, и чтоб мы вас тут не видели. А ты чего замер? — обратился он к первому. — Я один обход делать не буду, не вздумай отлынивать.

Стражники ушли, переругиваясь. Второй через плечо бросил на них взгляд, махнув рукой, чтобы быстрее скрылись. Человек господина Преттэ? Аманда моргнула. Как велико его влияние на самом деле?

— Быстрее, — Жан потянул за собой замершую Аманду, сбивая с мысли.

До комнат, указанных господином Преттэ, они добрались без дальнейших прошествий. Здесь они должны были дождаться наступления глубокой ночи.

Жан остановился, не смея и шагу ступить от стены.

— Мы точно можем тут находиться?

Аманда испытывала тоже чувства трепета и неуместности. Но, пересилив себя, опустилась на роскошную софу. Им обоим никогда в жизни не выпал бы шанс переступить порог королевских покоев.

Комнаты короля Лотара IV пустовали. Всё: дорогие картины, золотые статуэтки и бархатный балдахин были в пыли. Пахло застоявшимся воздухом и бумагами. Сколько людей не считалось с деньгами и репутацией, лишь бы оказаться допущенными сюда. Пусть даже на самую незначительную, самую грязную должность, лишь бы быть рядом с королём. Лишь бы иметь шанс нашёптывать ему.

И вот сейчас покои были заброшены. Королева-мать заперла их, запретив входить даже слугам. Время в покоях остановилось, ожидая нового короля.

Ни Аманде, что в своих венах скрывала ненавидимую всем миром магию, ни Жану, что недавно выбрался из провинции с одной шпагой, не было места в этих покоях.

И все же они осмелились ступить сюда.

— Это не самое серьезное из наших преступлений, Жан.

Он фыркнул и уселся на пол.

Аманда рассматривала серое дождливое небо за окном. Она не думала о шансах и о семье. У неё больше не было сил сомневаться. Всё было поставлено на кон. Она либо справится, либо нет.

Как там Кассан? Она закрыла глаза, пытаясь нащупать связь с ним. Магия в ней бурлила, иногда спотыкаясь о чьи-то чужеродные отголоски. Но знаний Аманды не хватало, чтобы разобрать их. Был ли жив Кассан? Чувства говорили ей, что да. Не было ли это самообманом?

Следовало узнать больше о клятве. О работе сопротивления. Обеспечить себе дом в столице. Вступить в наследство. Поспать, наконец.

Следовало хотя бы пережить сегодняшний день.

Жан хмурился и всматривался в собственную шпагу. Какие ответы он искал? Мальчишка, что бездумно вмешался тогда на лесной дороге, вился под ногами, виляя хвостом, словно послушный пёс, вдруг оказался единственным человеком, на которого Аманда могла положиться. Рядом с ним было спокойно. Одно его размеренное дыхание унимало дрожь в её руках.

Он правда был опасен. Но вместо побега Аманде хотелось подойти ближе. Быть той, кого он защищает. Той, на кого смотрит, не замечая других.

До встречи с Жаном Аманда и не подозревала, какой жадной может быть.

— Прошу. Не смотрите на меня так.

В тишине его голос звучал глухо, прерывисто. Аманда хотела слышать его ещё и ещё.

— Ты даже не смотришь на меня. Откуда тебе знать, как я смотрю на тебя?

— Я боюсь поднять на вас взгляд.

— Чего может бояться столь смелый человек?

— Обмануться.

Жан сжал эфес шпаги. Думал, что Аманда скажет что угодно, лишь бы он защитил её, пусть и ценой своей жизни? С любым другим Аманда так бы и поступила. Сладкие речи, томные взгляды – она способна была раздавать их словно милостыню нищим, лишь бы добиться своего.

Жану хотелось говорить правду.

— Мне страшно, — впервые призналась Аманда. Она была в ужасе с тех пор, как брат осел на землю, теряя жизнь по капле крови за раз. Сумела запрятать его глубоко, чтобы бороться, чтобы продолжать семейное дело.

Что толку признаваться в собственных слабостях, если никому не доверяешь?

Жан поднялся. Он подошёл к ней и опустился на колени, словно слуга. Бережно взял её ладонь в свои руки.

— Я защищу вас. Буду рядом постоянно, и у ваших страхов не будет возможности испугать вас. А когда мы выберемся, я скажу вам то, что сейчас произнести боюсь.

Аманда прикоснулась к его щеке. Тёплая.

— Я буду ждать твоих слов, Жан.

Мир замер. Казалось, этот момент принадлежит им двоим. Аманда хотела остаться в нём навечно.

Вдалеке раздался звук колокола.

— Пожар! Пожар!

Аманда с Жаном переглянулись. Пора.

Дворец - 5

В коридоре, ведущим к комнатам вермея, было пусто и тихо, как и обещал господин Преттэ. Аманда поспешила к расписанным золотом дверям. Жану было не по себе. В тенях от факелов ему чудились враги. Рука сама собой сжалась в кулак на эфесе. С каждым шагом сильнее хотелось повернуть назад. Ноги словно отказывались идти, и чтобы не отстать от Аманды, требовалось приложить видимое усилие.

Неужто струсил? Так близко к цели?

Нет, это не страх. Чувство было знакомым, и Жану вдруг показалось жизненно важным понять, что это.

Шаг, ещё один.

Аманда остановилась у двери.

Все ощущения обострились. Контраст света и тени стал ярче. Внешний шум исчез.

Аманда протянула руку к двери.

Ах. Вот оно. Предвкушение битвы.

Аманда потянула на себя ручку.

Жан моргнул, и время вновь понеслось вперёд. Он со всей силы толкнул Аманду вбок. Из тьмы комнат кольнула сталь. Оставайся она на месте, уже была бы мертва.

Жан со всей силы захлопнул дверь, успел, прищемить чужую шпагу. За дверью грязно выругались.

— Надо уходить, — приказал он Аманде, которая всё ещё стояла на месте, растерянно смотря на закрытую дверь.

— Мы не можем, — растерянно ответила она. Усилием взяв себя в руки, продолжила, увереннее: — Другого шанса не будет.

Жан едва держал дверь, навалившись на неё. Петли стонали, доски пружинили в плечо; пальцы скользили. Из-за двери раздавались грязные ругательства на разные голоса.

— Его и сейчас нет. Это засада!

Взгляд Аманды метнулся по пустому коридору и остановился на факелах и лампадах. Где-то ниже загудел тревожный колокол — отвлекающий пожар Преттэ тянул посты прочь. Она бросила факелы на пол, затушив. Сорвала две низкие настенные лампады с крюков — горячее масло плеснуло, фитили хрипло зашипели. Аманда швырнула их к порогу и подошвой размазала масло тонкой скользкой плёнкой. Коридор погрузился во тьму.

В момент, когда дверь с другой стороны резко толкнули и Жан не выдержал, Аманда разбила лампады перед порогом.

Первый из выбежавших соперников поскользнулся и рухнул. Второй такой ошибки не совершил. В половинном свете блеснули шпага и дага.

— Ах вы мелкие твари! — рявкнул он, напав на Жана. Все силы Жана уходили на то, чтобы отбиться от него. Он не видел и не слышал, что происходило с Амандой.

Жан едва успевал блокировать удары шпаги, как приходилось уклоняться от уколов дагой. Разница в их навыках была очевидна. Даже в темноте соперник уверенно теснил Жана к стене. Дагой он вязал гарду, а шпагой бил коротко, по корпусу.

Пот застилал глаза. Слипшиеся волосы мешали. Он мог лишь обороняться. Отступал, шаг за шагом. Жану не победить без магии. Но и использовать магию во дворце – самоубийство.

Уперевшись спиной в дверь, Жан наклонился вправо, секундой разминувшись со шпагой. Он увёл руку соперника в сторону, но не успел уследить за второй. Краем глаза Жан ещё успел заметить блеск дага, но был слишком медлителен. Дага вошла ему в руку. Пальцы левой руки свело. От боли Жан на мгновенье ослеп. Соперник не дал ему возможности прийти в себя. Он пнул Жана со всей силы в живот, и когда тот упал на пол, ударившись коленями, наступил на руку. Жан невольно разжал кулак, застонав. Шпага с глухим ударом упала на пол.

Соперник занёс дагу для удара.

— Нет! — закричала Аманда, кинувшись на него. Мужчина развернулся и с лёгкостью отбросил девушку назад. Аманда упала и не двигалась. Жан схватил шпагу и с рыком бросился на мужчину. Но бил, не думая об изяществе и точности. В нём говорило отчаянье.

Следовало быть ловчее и победить. Следовало быть умнее и не оказаться здесь.

Рывка хватило ненадолго. Силы покидали Жана. Левая рука, в которую его ранили, ныла.

На этот раз, заметив движение позади своего противника, Жан не подал виду. Аманда тоже извлекла урок и приближалась тихо. Улучив момент, она со всей силы ударила мужчину факелом в висок. Тот охнул и медленно опустился на пол.

Жан и Аманда переглянулись.

— Нельзя терять время.

Оба побежали к покоям вермея. Жан ожидал испуганного ребёнка, что прячется от драки. Пустые покои.

Вермей не двигался. Его не разбудили шум за окном, крики и драка за дверью. Невозможно. Любой бы проснулся.

Если бы был жив.

Дворец - 6

— Нет! — закричала Аманда и бросилась к постели ребёнка.

Поднеся свой палец под нос вермея, она нестерпимо долгие мгновенья ждала. Когда тёплый воздух коснулся её пальца, Аманда тяжело осела у кровати.

— Жив.

— Почему Его Высочество не проснулся? — после паузы спросил Жан.

Аманда крепко зажмурилась и со всей силы сжала опалённую раскалённым маслом ладонь. Боль помогла прийти в себя. Комната вермея была обставлена роскошно, но в глаза бросалось, что обитатель её давно болел. На столике у кровати стояли пузатые разноцветные бутыли с аккуратными этикетками. Здесь же лежала медвежья шкура, а на полу – таз с холодной водой и компрессом. Все окна были плотно закрыты.

Аманда сглотнула. Неужто вермей и правда неизлечимо болен? От этой мысли закружилась голова.

— Прикройтесь.

Жан протягивал ей свой платок. За время, что она сидела у кровати, он успел перевязать руку. Аманда не заметила, что он был ранен. Она взглянула вниз. С её одеждой всё было в порядке.

— Сладкий воздух, чувствуете? Это сонный дурман. Нужно уходить, иначе уснём.

Запах стоял густой, тяжёлый, маковый и лип к языку. Аманда выхватила платок и приложила его к носу. Воздух здесь и вправду был странным, но она в травничестве была не сведуща.

— Ты можешь опознать лекарства? — спросила она. И сразу уточнила: — Ты можешь читать?

Жан обошёл кровать вермея и склонился над склянками, держа у носа тряпку. Мальчик тяжело закашлялся. Вермей в её воображении был другим: избранный богом наследник, рождённый, чтобы править. Он был политической фигурой, необходимой для пророчества, а значит, и для Сопротивления.

На кровати же лежал худой ребёнок, ещё не полностью потерявший детские черты. Вермею было тринадцать, но Аманда не дала бы ему больше десяти. Когда кашель утих, она осторожно поправила ему волосы.

— Тише, Ваше Высочество, тише, — прошептала она.

— Мне не всё знакомо, но часть похожа на известные мне лекарства при горячке.

Настоящие лекарства? Но к чему тогда дурман? Если об их плане знали, зачем рисковать, оставляя вермея в комнатах?

Жан поднял одну из бутылочек с каким-то порошком и нахмурился.

— Чемерица? Ей обычно лечат вшей, зачем Его Высочеству...

Вермей вновь закашлялся. На этот раз кашель никак не останавливался, и худое тело содрогалось под его силой.

— Нам нужно уходить. Вместе с вермеем, — резко сказал Жан. — При неверном использовании, чемерица может вызывать кровавый кашель.

Аманда посмотрела на Жана. На его лице были написаны ужас и праведный гнев. Сама же Аманда отвернулась. Не хотела, чтобы Жан увидел облегчение. Дыхание через кусок тряпки оглушало.

Вермея травили. Она всё сделала правильно. Все безумно рискованные поступки, всё это блуждание во тьме среди людей, что не были ни союзниками, ни врагами, были оправданы.

— Верно.

Дождавшись, когда приступ кашлю у вермея пройдёт, Аманда накинула на его плечи тёплую накидку. Они подхватили вермея под руки, но Жан пошатнулся и тихо выругался.

— Рука не держит. Поменяемся.

Аманда с тревогой взглянула на него. Как серьезно он был ранен? Но Жан лишь сжал губы, и подхватив вермея с другой стороны, посмотрел на нее. Аманда поменялась, проигнорировав боль в обожженной ладони, когда та прикоснулась к грубой вышивке одеяния принца.

Они с Жаном медленно двинулись к выходу.

За окнами было почти светло от пожара. Порох, провезённый вместе с зерном, при поджоге спалил хранилище.

С беспамятным принцем на руках они передвигались медленнее. Коридор, где Аманда едва не поскользнулась на ей же пролитом масле, освещённый заревом пожара, казался бесконечным. Когда они добрались до лестницы, Аманда лишь ещё больше насторожилась.

Никого. Отчего же так тревожно?

Жан тоже хищно всматривался во тьму, ступая всё быстрее. Аманда едва успевала за ним. Она запыхалась, но не отставала. И едва не рухнула, когда Жан внезапно остановился.

— Что?

— Тихо, — приказал он шёпотом. — Слушай.

В коридоре на пролёт ниже раздавались голоса.

— Проверьте! И посты не покидать.

— Так точно!

Каблуки застучали по лестнице. Через пролёт стражники увидят их. Аманда в панике оглянулась. Небольшой альков, едва прикрытый шторой, не мог спрятать их троих. В коридоре, освещённом огненными отблесками, их наверняка заметят.

Успеют ли заметить разгорающиеся яшмовые лампады? Выбора не было.

Аманда толкнула Жана в альков, сжала руку вермея, убедилась, что вторая его рука крепко лежит в ладони Жана, и свободной рукой залезла в карман, откинув крышку на чехле кварц-амулета.

Аманда со всей силы сжала его.

Глухое эхо от военных сапог приближалось.

Если стражи заметят лампады, её казнят не как заговорщицу. Её отдадут в руки Инквизиции.

За занавесом слышно было лишь собственное дыхание и мерный стук сапог — выше, ближе, тише. Шаги остановились на их лестничном пролёте. Аманда зажмурилась, словно маленький ребёнок.

Дворец - 7

— Чего застыл? — позвал чей-то голос.

— А? Да показалось что-то.

— Сказали же, посты не покидать. Идём.

Шаги становились тише. Аманду била дрожь. Открыв глаза, она увидела, что пальцы Жана побелели на эфесе шпаги.

— Идём.

Жан молча кивнул и резко сдвинул штору. Никого.

Они спешили. Аманда оглядывалась на лампады. Они неотвратимо разгорались. Те, что находились в отблесках пожара, ещё не были заметны. Но вот угловые, скрываемые тенью, светили ярко.

Они спустились на первый этаж. В обоих концах коридора маячили фигуры стражников.

— Выйдем через балкон, — с уверенностью, которую совсем не чувствовала, сказала Аманда.

— Нас заметят, как только мы выйдем из-под тени лестницы.

Нет, пока кварц-амулет в её руках работает. Но насколько его хватит?

— Это люди господина Преттэ. Иначе нас бы поймали уже в том алькове.

— Вот почему они прошли мимо! — кивнул сам себе Жан. — Я-то думал, что невозможно не заметить спрятавшихся там.

У Аманды не было времени. Вот-вот заметят, что на посту у комнаты вермея нет стражников. Что лампады вовсю горят.

Она удобнее перехватила вермея и двинулась к балконной двери. Не имело значения, обратит ли стража внимание на столь неестественное явление, как дверь, что открывается сама по себе. Сейчас промедление грозило большими трудностями.

Аманда решительно пересекла границу между тенью и светом. Ни один из стражников не обернулся.

Оказавшись в саду, они побежали к парку. Дальше от пожара, от яшмовых лампад и стражников королевы Шантеклер. К служебным домикам, где их ждал господин Преттэ с подмогой.

Аманда неслась, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу, ноги проскальзывали на прелых листьях. Спина вспотела, а рука, держащая вермея, едва ощущалась.

Быстрее! Быстрее!

Позади раздались крики. Аманда обернулась. Множество факелов отражалось в окнах главного дворца на этаже комнат вермея.

Уже обнаружили пропажу.

Не сговариваясь, они с Жаном ускорились. Поворот, ещё один, и вот дома прислуги уже виднелись впереди.

Аманда резко остановилась, схватив Жана за руку. Никого не было. Ни господина Преттэ, ни секретаря Вальдека, ни стражников Шантеклер. Но у стены стояли две осёдланные лошади.

— Пойдём, — Жан рванулся к ним, но Аманда осталась на месте, едва не упав.

— Здесь никого нет.

— Верно. И потому нам надо поспешить!

— Мы не об этом договаривались с господином Преттэ.

— Возможно что-то произошло, и он не смог появиться! Аманда! — умоляюще крикнул он ей, забыв про приличия. — Нам нужно выбираться.

Но Аманда не двигалась с места. Что-то произошло? Вероятно. Тогда здесь бы никого не было. Или их ждала бы засада. Но почему готовые к побегу лошади? С таким переполохом не было ни малейшей возможности выбраться из дворца верхом.

Или в этом и была задумка?

— Жан, — хрипло позвала Аманда. — Нужно уходить отсюда.

— О чём ты? Мы почти выбрались!

— Думай же! — не выдержав, закричала Аманда. — Разве возможно выбраться из дворца верхом, устроив подобный переполох!

Жан развернулся, готовый спорить, и не произнёс ни слова. Помрачнел.

Окрики и паника становились все громче. Аманда бросила взгляд на округу. Здесь яшмовых лампад было меньше, но и они начали разгораться. Как только пройдёт паника от пропажи вермея, их смогут вычислить по свету лампад.

Если Жан не сообразит обратить на них внимание раньше и не заколит её на месте.

— Куда?

Отличный вопрос. Согласно карте дяди, во дворце было несколько секретных ходов. Они не могли вернуться в сам замок. До парка добираться через казармы, слишком далеко и рискованно. Оставался старый колодец.

— Проверь поклажу. Бери всё, что можешь унести.

Жан кивнул и ступил вперёд, отпустив вермея. Аманда пошатнулась под тяжестью ребёнка. Поняв, какую ошибку совершила, она хотела крикнуть, чтобы Жан вернулся, но поздно. Он уже рылся в сумках и рассовывал по карманам несколько мешочков. Аманда нервно кусала ногти. Чего так долго? Пока Жан не держал за руку вермея, его мог увидеть любой.

Если Жана схватят, она сможет выбраться и сама. Воспользовавшись суматохой, она бы скрылась. Жан не знал, как Аманда планировала сбежать и не смог бы её сдать.

Но она очень-очень не хотела бросать Жана на верную смерть ради своего выживания.

— Пойдём.

Жан вновь подхватил вермея, и она вновь смогла дышать. Не нужно никем жертвовать. Сегодня всё смогу выжить. Осталось совсем немного. Острые края кварц-амулета врезались в руку.

Пристройки для слуг. Постирочные чаны. Сушки. И, наконец, колодец. От казарм слышались окрики приближающихся стражников. Скоро они окажутся здесь, и Жан поймёт, что люди не видят их. Поймёт, что доверился проклятой еретичке.

— Вперёд.

Они быстро добежали до колодца. Жан сбросил с него прогнившую деревянную крышку. Дёрнул верёвку. Та выглядела надёжной.

— Я возьму Его Высочество.

Аманда кивнула. Она не смогла бы удержать и себя, и вермея.

— Спускайся первой.

— Сначала безопасность Его Высочества, — резко оборвала она. Аманда планировала прикасаться к ним как можно дольше, скрывая присутствие кварц-амулетом. — Иди же.

Жан уложил бессознательного принца себе на плечо, крепко схватив его одной рукой. Второй ухватился за верёвку. Сел на край, и, уперевшись ногами в покрытые мхом камни, начал спуск.

— Готово, — через маленькую вечность раздалось снизу.

Аманда едва не застонала от облегчения. Она села на край колодца, пытаясь крепче ухватиться за верёвку.

В этот момент последние крохи магии её брата покинули кварц-амулет. Раздался выстрел.

Дворец - 8

— Вон они!

— Остановите, во что бы то ни стало!

Аманда схватила пеньковую верёвку и со всей силы оттолкнулась. Верёвка содрала кожу с рук. На обожжённой маслом руке выступила кровь.

— Бежим, — выдохнула она, подхватив вермея. Сморгнув слёзы боли, она двинулась вперёд.

— Мы не успеем, — мрачно ответил Жан.

Ход был узким. Если он такой на протяжении всего пути – то Аманда своими руками привела их в ловушку. Негде спрятаться, и негде скрыться от преследователей. Да и передвигаться без факелов они могли медленно, чтоб не приложиться головами о случайный камень.

С другой стороны, здесь не было яшмовых лампад.

— Иди.

— Я не оставлю тебя! — возмутился Жан.

— Я справлюсь с ним. Так же, как справилась тогда, в лесу.

Она прикоснулась к его губам мимолётным поцелуем заставив замолчать.

— Сейчас главное – вермей. Верь в меня.

Лицо Жана болезненно исказилось. Он не хотел уходить. Но они оба знали, что одна Аманда вермея не вытащит. Внизу темно, а спускающийся по веревке подставляет свою спину для удара.

— Не заставляй меня возвращаться за тобой, — кивнул Жан и двинулся вперёд по узкому коридору.

Аманда прикоснулась ладонями к камням. Содранную ладонь неприятно дёрнуло от прикосновения к холодному слизистому камню.

Аманда закрыла глаза. Вдохнула. Магия здесь старая и вязкая, как плесень. Едва пробивающаяся сквозь защитные барьеры замка. Схвати – и тут же просочится мимо пальцев, опадёт прелой листвой. Этих крох едва хватит на одного.

Аманда прислушивалась к мерному стуку капель о камень. К быстрым ударам сапог Жана. Она заберёт все крохи магии и заставит её растянуться на двух человек.

Верёвка затряслась. На неё схватились сверху.

Пальцы кольнуло. Острыми иглами магия проникла под ногти. Глубже, глубже, смешиваясь с её кровью и костьми.

Военные сапоги ударили о камни. Стражник не успел повернуться. Не успел вскинуть мушкет.

Аманда ударила, целясь вправо и вверх. Магия отразилась от камней, поднявшись вверх по шахте. Воздух вокруг Аманды пошёл трещинами. Те засветились и лопнули. Аманда пошатнулась. Её словно наотмашь ударили по ушам. Стражник впереди беззвучно осел на землю.

Аманда шагнула, и тут же упала, едва успев выставить руки. Голова кружилась. Тошнило.

Сейчас не встать. Аманда поползла к стражнику. Осторожно взглянула наверх. Второй стражник свесился над колодцем. Он не двигался. Аманда вытащила у лежавшего из-за пазухи пистолет, порох и кресало. Она заметила, что стражник ещё дышал. Магии хватило лишь чтобы оглушить. Рука Аманды зависла над ножом. Следовало убить стражника. Так он не сможет рассказать, кого видел. Так они отсрочат преследование.

Он солдат Шантеклер. И убьёт их, не задумываясь.

Вот только имела ли Аманда право выносить приговор?

Медленно она разжала запястье и отпустила нож.

Поднялась, прикусив губу. Перерезала веревку. Подобрала оброненный вторым стражником факел.

Зажгла его, и, спотыкаясь, отправилась за Жаном.

Собор - 1

Выбравшись, Аманда жадно глотнула воздуха. Жан захлопнул дверь потайного хода, и вдвоём они подтащили к нему скамью. Надолго это преследователей не задержит, но оставлять её открытой – глупость. Аманда надавила на веки, пытаясь отогнать боль. Тошнота не проходила. У висков пульсировало. Скоро разыграется мигрень. Следовало добраться до укрытия, пока она ещё может стоять и видеть.

— Где мы?

Жан запыхался. Он уложил вермея на скамью и прислонился к стене перевести дух.

— Усыпальница королей в кафедральном соборе. Нужно идти.

В узком подземном коридоре звук разносился далеко. Преследователи шли за ними. Следовало уходить, пока ещё город не был перекрыт.

Вот только была небольшая проблема.

— Куда?

Жан тоже дураком не был. Дело было рискованное и было бы удивительно, пройти всё без сучка без задоринки. Да и план с отвлечением стражи и порохом в зерне сработал. Тогда почему же казалось, что господин Преттэ оставил их, как только они добрались до вермея.

— Что думаешь? — спросила Аманда, сев рядом с принцем. Он всё ещё не проснулся. Аманда взяла его ладони и, положив между своими, попыталась согреть.

— Что нас повесят. Может, ещё четвертуют. Казнь точно будет зрелищная.

Аманда невольно фыркнула.

— Мы можем пойти к господину Преттэ, — робко предложил Жан. Но Аманда видела, что он и сам сомневался.

— Жан. Я доверюсь твоему мнению. Нам стоит идти к нему?

— Не сразу.

Аманда выкрала вермея, как и хотела. Жан готов был довериться ей, не вмешивая господина Преттэ. Почему же казалось, что стены собора вот-вот рухнут, погребя под собой Аманду и её грандиозные планы.

— Есть место, где мы можем укрыться?

В дом, где она выхаживала Кассана, возвращаться нельзя. Инквизиторы знали, что одному из магов удалось сбежать и наверняка следили за домом. Дом дяди был сожжён дотла. Была ли у де Ронселье собственность в столице? Если да, то отправиться туда значило запятнать фамилию и титул в придворном заговоре.

У них больше не было времени на раздумья. Стражника, что отключился, упав на старый колодец, скоро обнаружат, и потайной ход выведет сюда.

Жан? Нет, не стоило и надеяться. У него за душой ни гроша, а сам живёт то в казармах, то в лагере господина Преттэ для беженцев и погорельцев.

Вермей вновь закашлялся.

— Нам нужно не только спрятаться, — почти в отчаянье сказал Жан. Будто только сейчас, когда в тишине королевской усыпальницы он смотрел на юного наследника престола, вся история с похищением вдруг стала реальной. — Нужны ещё и лекарства.

Аманда не думала, что состояние вермея будет столь плачевным. Лекарства и уход необходимы.

Стоило ли всё же пойти к господину Преттэ?

Она замерла. Сглотнула.

— Место, где есть лекарства, и где мы сможем быть рядом с господином Преттэ, — хрипло проговорила она. В горле пересохло. — Я знаю такое.

Жан нахмурился, пытаясь понять о чём она. Потом его брови поползли вверх.

— Ты же не думаешь...

— Верно. Отправимся в лагерь беженцев.

Сент-Круа - 15

— Мы не можем идти втроём.

— Надо замаскировать вермея, — враз обратились они друг у другу.

Оба невольно усмехнулись. Похоже, совместное совершение государственных преступлений помогало лучше понимать друг друга.

Стражники знали, что их двое, видели их. На улицах будут рыскать в поисках трёх человек.

— Я возьму принца.

— До лагеря нужно добраться до того, как стража поднимет панику. После войти будет трудно.

— Лагерь охраняется, но не огорожен. Я знаю, как проникнуть внутрь незамеченными.

Аманда подошла к одному из горящих факелов и здоровой ладонью провела по закопчённой стене за ним. На руке остался слой сажи. Осторожно, стараясь не потревожить вермея, она провела ладонью по его волосам, скрывая белокурые локоны.

Само действо казалось кощунством. Прикасаться так неуважительно к вермею, грязнить внешность их будущего короля, словно он какой-то бродяжка – Аманда чувствовала себя богохульницей, оскверняющей святыню.

И всё равно она не остановилась.

Понадобилось несколько раз смазывать сажу со стены, но теперь волосы вермея были тусклыми и чёрными, а половина лица измазана. Большего подручными средствами она сделать не могла.

— Мы должны оставить тут его накидку. На ней вышивка золотом.

Да и ночная рубаха с дорогим кружевом тоже была проблемой. Аманда достала нож и бесцеремонно разрезала ткань, отделяя кружево.

Жан вывернул наизнанку дублет стражника, одев его на вермея. Аманде тоже следовало сменить платье дворцовой служанки.

Проклятье! Жан был прав, они не могли идти втроём. Но справится ли он в одиночку? Могла ли Аманда доверить будущее королевства ему?

Он был здесь, с ней. Разве это не было ответом?

— Где мы встретимся?

— Утром в лагере раздают похлёбку. Будет не удивительно столкнуться в очереди.

Аманда кивнула. План был придуман, следовало уходить.

— Как ты проберёшься внутрь? — Жан смотрел ей в глаза с тревогой.

Как? Точно не в этой одежде и не тайком.

— Прикинусь самой несчастной и войду через пункт охраны. Мужчины легко теряются при виде женских слёз. Не волнуйся обо мне, Жан.

Жан промолчал.

Через служебный ход они выбрались на улицу. Тишина ночной столицы казалась зловещей. Аманда знала, скоро её разорвёт звон колоколов и крики стражей. Жан поудобнее перехватил вермея. Аманде стало безумно стыдно. Она втянула Жана в свои проблемы. Обманами, уговорами заставила честного юношу, мечтающего о благородных вещах, совершить преступление.

Он уже не мог отказать и бросить её одну посреди столицы, ведь господин Преттэ знал о его участии.

И разве Аманда не испытывала облегчение, зная это?

Они и вправду была дочерью своей семьи.

Поддавшись эмоциям, она сжала руку Жана.

— Мы зашли так далеко. Не дай себя поймать.

— Ты тоже доживи до рассвета. Я буду ждать тебя, — пообещал он ей и растворился среди ночных улиц.

Сент-Круа - 16

Аманда завернула в узкий тупик между двумя домами. Тут ставни невозможно было отворить, чтобы не стукнулись о ставни соседей. Под ногами мерзко шлёпало. Аманда задрала голову и осмотрелась. На натянутых между домами верёвках весели простынь да пара панталон. И тут неудача.

Она прислонилась к стене, давая себе мгновенье, чтоб справиться с головокружением. В детстве, после семейных ритуалов и применения магии, матушка укладывала её в постель, строго-настрого наказывая выпить горький укрепляющий отвар. Братья тайком прокрадывались к ней с сахарными конфетами и внимательно слушали, как она лепетала про магию. Она засыпала под тихие голоса братьев, один из которых гладил её по волосам.

Аманда устало вытерла слёзы. Всё просто – у неё нет выбора. Нужно идти вперёд, найти одежду, встретиться с Жаном, спасти Его Высочество. Есть лишь цель. Всё, что мешает ей, следовало игнорировать. Скоро небо начнёт сереть и некогда было отвлекаться на мелочи.

Повезло через несколько проулков. На верёвке висела пара платьев. Даже удивительно, что такое богатство оставили без присмотра.

Аманда подпрыгнула, ухватившись за подол юбки, и потянула на себя. Тут же зазвенели привязанные к верёвке колокольчики. Аманда дёрнула сильнее, но платье было хитро привязано и отказывалось падать. Внутри дома зашумели. Распахнулась дверь, и дородная женщина со свечой и скалкой выбежала на улицу.

— Ах ты воришка!

Женщина двинулась к ней, ругаясь. Аманда, в последний раз попробовав сорвать платье, разжала руку и побежала. Женщина позвала ещё слуг, и уже несколько гнались за Амандой.

Она бежала, не разбирая дороги. Один из караульных окрикнул их, вслед раздалось:

«Воровка!»

Аманда выбежала к реке. По мосту и затем – в трущобы. Там искать не будут. Но не добежав, она поскользнулась и кубарем полетела вниз, лишь чудом не упав в воду.

Спрятавшись, она села на мокрые камни с сваи моста, надеясь, что темнота и туман скроют её от света факелов.

— Куда делась? — запыхавшись, спросила женщина.

— Да только что тута была, — растерянно ответил ей мужчина.

— Поди под мостом глянь.

— Нее, я в темень такую под мост не сунусь. Все знают, там нечисть всякая живёт, что из воды только во тьме вылазит. Сцапают, только и успеешь их зенки горящие заметить.

— Ой да! Наслушался баек своих деревенских.

— Нече то не байки! А ты раз баба смелая, то сама полезай.

Тишина.

— Раз ничегось не украли, то и забудем, — пробормотала женщина. Пойдём отсюдова. А то жутью всякой веет.

Аманда вслушивалась в тишину, но шаги стихли. Лишь вода текла, да редко какая птица пронзительно кричала.

Почему-то стало смешно. Смех булькал внутри, такой неуместный и такой безудержный. Вот она, маркиза де Ронселье, наследница дела Сопротивления, страшный маг и еретик, прячется от слуг под мостом. Достойна подражания! Дядюшка был бы в восторге. Наверняка сам бы в реке и притопил. Аманда смеялась, не в силах сдерживаться, а из глаз катились слёзы.

Кто-то пробежал по мосту, громко проговаривая молитвы, и Аманда икать начала от смеха. Верно, бегите! Вот она – самое страшное чудище во всём Сент-Круа.

Она хватала ртом воздух, пытаясь успокоиться, и едва не подавилась им, увидев в темноте горящие огнём глаза.

Сент-Круа -17

Аманда взвизгнула и тут же закрыла себе рот ладонями. Демоны? Пришли покарать её за то, что посмела посягнуть на вермея? Видения, вызванные истощением и страхом.

Она зажмурилась, выдохнула и вновь посмотрела. Что бы то ни было, её магией не испугать.

Глаза приближались все ближе, и вот сквозь туман Аманда увидела, что никакое это не чудовище, а два миниатюрных факела в детских руках.

— Чего такая громкая? Перебудила всех! — зло спросил мальчик, державший факел. Он был щербатым и говорил забавно. — Если утопленница, то заманивай дураков дальше! Здеся – наше место.

— Да не, — авторитетно заявила девочка, что стояла рядом с ним. Волосы ее были заплетены в тугие, но неаккуратные косы. Она была выше, одета в брюки и вид имела весьма лихой. — Смотри – патлы-то сухие. И губы не синюшние.

— Живая? — мальчишка прищурился. И внимательно так окинул Аманду взглядом.

— Нечего у меня красть, — выдохнула Аманда.

Мальчик посмотрел на девочку, и та многозначительно произнесла:

— Платье.

Аманда, не выдержав, рассмеялась. Дети переглянулись и не приблизились. Хотя и не отступили.

— Не боитесь в темноте да тумане ходит? А вдруг я нечисть какая? Порождение еретической магии? — Аманда попыталась увести разговор от заинтересовавшего ребятишек платья.

— А чегось бояться? К местам привязаны же. Обходи, да целёхонек будешь. С людьми сложнее. Эти везде прирезать могут.

Точно уличные. Едва говорят, слова коверкают, а уже в корень зрят. С такими отвлечёшься – и прирежут ненароком.

— Я отдам вам платье. Мне всё равно не нужно.

— Да? Давай! — мальчонка шагнул вперёд, но девочка схватила его за руку, останавливая.

— Чегой такая сговорчивая? Задумала что?

— Мне оно всяко не нужно. Вы только не целиком – по кускам продавайте. Ткань ладная, крепкая, без заплаток. Не одну мару медяков заработает. Целиком — то отберут ещё, решив, что с мертвеца сняли.

— А тебе-то что?

— Мне нужно плохое платье. Дырявое, с заплатами. Может, даже подгоревшее – после бунта-то наверняка не одно такое найдётся. Одно для меня, второе на юношу моего роста и третья на ребёнка мне по плечо.

— Одно на три многовато. Одно на одно.

Вот же мелкие поганцы. Но у уличных крысят наверняка заказухой ножи. Да и сколько их таких по туману прячется, пока двое с факелами её внимание отвлекают?

— Три. В обмен я трёх самых маленьких проведу с собой в лагерь беженцев. Там есть лазарет и ежедневные завтраки и ужины.

Уличных крысят в лагерь наверняка не пускали. А погода становилась всё холоднее. Не все из них доживут до весны.

— Правда?! — глаза девочки загорелись надеждой. — Зуб даёшь?

— Поди одежду получит да бросит их! — вновь обозлился мальчик.

Как частно его предавали и обманывали взрослые? Судя по взгляду этого волчонка – постоянно.

— Недавно мне нужна была помощь, чтобы проследить за одним человеком. Я заплатила за работу хорошо. И не обязана была делать что-то. Но всё равно накормила потом вашу братию. Вы не обязаны верить в мои добрые намеренья. Тогда поверьте в сделку. Мне нужна помощь. Вам тоже. Мы поможем друг другу. Вы можете проводить меня до лагеря. Убедиться, не вру.

— Да точно брешет! – зашипел мальчик.

— За тряпку сколько медяков получим? На знахарок-то не хватит.

Дети упрямо смотрели друг на друга, а Аманда ждала. Она предлагала им выход по заманчиво низкой цене. Дети наверняка чувствовали подвох, но не могли не согласиться.

Жить хотелось всем, даже никому не нужным уличным крысятам.

Наконец, мальчик сдался. Насупившись, он отвёл взгляд.

— Мы поможем, — торжественно объявила девочка.

У них нашлась необходимая одежда. Старое, перелатанное платье, с обгоревшими рукавом и подолом. В доме маркиза де Ронселье таким бы и пол мыть не стали. Аманда сжала зубы и переоделась, положив в подол платья для Жана и вермея. Надёжно завязав его, она с бродяжками отправилась к лагерю.

Шли медленно. Трое детей, которых, посовещавшись, Щербатый и Кросичка отправили с ней, были крохами. Один из них был слишком слаб от жара, и Аманде пришлось его нести. Детские ножки не поспевали за её широким шагом. Аманде приходилось сдерживаться, чтобы не перейти на бег.

Зато уличные крысята успешно избегали патрулей. Они смогли добраться до лагеря, не встретившись ни с одним.

У импровизированного входа стояла два стражника. Один из них держал Жана с вермеем на прицеле пистолета.

Лагерь для беженцев и погорельцев - 1

— Почему пролезть пытался, а не через стражу пройти?! — допрашивал стражник Жана.

— Не разобрался в темноте.

— А до утра чего не подождал?

— Моему брату плохо стало, он с вечера в себя не пришёл, — тут вермей очень вовремя раскашлялся, и Жан не упустил момент надавить на жалость. — Он ещё совсем дитя, прошу, помогите!

— Не впустят, — заметил Щербатый. Они наблюдали из темноты переулка за Жаном и стражниками.

— Еда заканчивается, — кивнула Косичка.

— Откуда знаете? — Аманда продолжала вслушиваться, но теперь Жан говорил быстрее и тише, и она не могла разобрать слов.

— Воровали, пока палок не дали.

— Больнючие, — скривился Щербатый.

Стража становилась всё возбужденнее. Один махал руками, показывая Жану уходить. Жан упрямо оставался на месте. Если стражники позовут подмогу, если сообщат господину Преттэ – то всё напрасно. Действовать следовало немедленно.

— Поможем ему убедить господ стражников. Если идёте с нами, то оставляйте оружие здесь, — наказала Аманда Щербатому и Косичке, но те покачали головами.

— Знают они нас. Не пустят.

Аманда кивнула. Потом повернулась к одному из малышей, которого держала за руку.

— Говорить можешь?

— Угусь, — неубедительно подтвердило он.

— Тогда сейчас мы направимся к этим господам. Видишь юношу, что держит на руках больного мальчика? Теперь оба они ваши братья. Подбеги к нему и расплачься, схватившись за ногу. Справишься?

Ребёнок медленно кивнул. Аманду это совершенно не убедило.

— Если нет, просто заплачь.

Аманда взяла его за руку и решительно двинулась через площадь к Жану и стражниками. Увидев их, стражники прекратили спорить с Жаном и поднимать шум. Жан оглянулся на них и отвернулся.

— Сейчас.

Она отпустила руку ребёнку, чуть подтолкнув его в спину. Тот мгновенно ринулся к Жану.

— Блатеец! — всхлипывая, закричал он. — Блатеец!

Ребёнок обнял в ногу Жана и начал рыдать, размазывая по штанине слезы и сопли. Какой талантливый, и инструкциям следует точно.

На лице Жана было написано такое изумление, что Аманда бы рассмеялась, не находись они среди попытки похищения принца. Которому явно нужна медицинская помощь, чем скорее, тем лучше.

— Тео! — Аманда с другими детьми подошла к нему. Жан с опаской смотрел на неё, ожидая. — Удалось добыть лекарств для Лиама?

Аманда кивнула в сторону вермея, чтоб Жан точно понял, кто тут Лиам.

Жан покачал головой, всё ещё не решаясь говорить.

— Прошу вас! — взмолилась Аманда, схватив стражника за руку. Ей даже не пришлось выдавливать из себя слёзы. От страха, усталости, дурного самочувствия они сами катились по её щекам. — Помогите нам. Лиам и малыш Ги совсем плохи!

— Блатеец Лиаам, — захлюпал сообразительный крысёныш, схватив руку вермея. Аманда с Жаном одновременно моргнули. Эта ночь была богата на невероятные сцены – будущий король и грязный нищий держались за руки.

Стражник, на которого она смотрела, неуклюже отстранился.

— Мы не можем пускать нищих в лагерь. Приказ господина Преттэ.

И она с детьми выглядела нищей. Но вот Жан и вермей... Нет, нельзя привлекать к ним внимание. Она не хотела произносить это вслух, но каждая минута промедления могла стоить им жизни. Поборов тошноту, она распрямилась и взглянула стражнику в глаза. Говорить было рискованно. Но разве Аманде не поставила все на кон сегодня вечером? Чего стоило добавить еще и титул? Есть ли разница, будут ее казнить как простолюдинку, или как дворянку?

— Я маркиза де Ронселье.

Стражник имел наглость рассмеяться ей в лицо.

Лагерь для беженцев и погорельцев - 2

— А я король Лорьяна! Горазд придумывать, мамзель.

Аманда такого поворота явно не ожидала. Она медленно моргала, точно не могла понять, сон происходящее или всё же реальность. И продолжала молчать.

Где же хитрые слова, что должны обмануть и убедить стражей? Неужто это и был весь её план?

Молчание становилось неловким.

Жан посмотрел на Аманду. В свете огней лагеря он впервые за долгую ночь смог рассмотреть её. Бледная, с лихорадочным блеском в глазах, с илом на щеке (откуда он? Неужто в реку упала?!) и в обгоревшем платье она была похожа на утопленницу из детских баек. Как она ещё умудрялась стоять?

Вспомнив события этой ночи, Жан, который сам почти не чувствовал раненой руки, задумался: возможно, Аманда молчала, потому что уже не могла говорить.

В этот момент, словно услышав его мысли, она покачнулась и упала на колени. Жан, державший вермея и удерживаемый прицепившимся к нему рыдающим ребёнком, мог лишь наблюдать.

— Смех в лицо? — словно в забытьи произнесла она. — За верную службу брата?

Стражники переглянулись. Кем бы ни был брат Аманды, упоминание его имени заставило их чувствовать себя неуютно.

— Прости, малыш, — Аманда прижала к груди ребёнка, что держала на руках. — Кузина виновата перед тобой. Я отвлеклась, и нас ограбили. Едва выбрались живыми из загоревшегося постоялого двора. Держись. Твоя непутёвая кузина придумает, как тебя спасти.

Аманда тихо, отчаянно плакала. Опустила голову и продолжала шептать утешительные слова ребёнку. Девочка, державшая её за руку, тоже начала плакать, но громче.

Стражникам становилось всё неуютнее.

— Пойдёмте, кузина, — подхватил Жан. Слова на языке были тяжёлыми, чужими. Он плохо врал, поэтому смотрел на Аманду, отвернувшись от стражников. — Кто-нибудь из лекарей смилостивиться и поможет детям.

Аманда кивнула. Она попыталась подняться, но не смогла. Девочка рядом с ней зарыдала пуще прежнего.

— Если вы и впрямь маркиза де Ронселье... Что же вы делаете в Сент-Круа? — неуверенно спросил стражник.

— Я обручена с сеньором Монтеро. Мы должны были встретиться в столице, но с деньгами забрали письмо брата и брачный договор... Неважно. Сейчас надо помочь детям.

Аманда выставила руку, чтобы подняться. Жан заметил, что она использовала свою обожжённую руку. Стоило опереться на неё, и лицо Аманды стало ещё белее. Она пошатнулась, и стражник подхватил её под руки.

— Хорошо, — сдался стражник, который подхватил Аманду. — Можете остаться на ночь.

— Жером! — возмутился второй.

— Посмотри, у троих из них обувь уж больно добротная для бродяжек. Да и сеньор Монтеро в столице, — Жану стало не по себе. Он думал Монтеро – часть легенды, обманка. Неужто они с Амандой и вправду обручены? Нет, быть не может. — Передадим ему и уже завтра будем знать правду. Да и дети... Не помочь им разве не больший грех?

Второй стражник окинул их придирчивым взглядом. Жан задержал дыхание.

— Если что, скажу, чтоб из твоего жалованья вычли, Жером, — проворчал он и пропустил их в лагерь.

Следуя за Жеромом, они прошли к одному из тентов. Внутри в ряды были скинуты тюфяки, прикрытые одеялом из грубой шерсти. Пахло немытыми телами, потом. Люди лежали вповалку, жались друг к другу, пытаясь укрыться от холода. Два тюфяка в углу пустовали.

— Больше мест нет, — ответил Жером на молчаливый взгляд Жана.

— Благодарим за вашу доброту, господин, — выдохнула Аманда. Дети, ловившие каждое её слово, подхватили и начали наперебой благодарить.

Люди на тюфяках недовольно заёрзали, требуя вести себя потише.

Дождавшись, когда стражник уйдет, Аманда с ребёнком рухнула на тюфяк. Она так им лежала, не укрывшись. Жан аккуратно положил вермея, укрыл его. Двое бродяжек ловко устроились по обе стороны принца, словно живые грелки, не оставив Жану места.

Жан вздохнул. Он мог улечься и между двумя тюфяками, если Аманда немного подвинется. Да и не могла она спать, не укрывшись. Вон, какая тонкая и худая. Наверняка заболеет.

— Аманда.

Жан дотронулся до её плеча. Аманда не отвечала. Она была холодна, как труп.

Лагерь для беженцев и погорельцев - 3

Когда Аманда открыла глаза, над её лицом навис железный круг, перетянутый тонкой верёвкой.

Символ Инквизиции.

Аманда закричала.

— Тише, девушка.

Склонившийся над ней инквизитор поднялся и медальон, покачнувшись, ударился о его грудь . Аманда в панике попыталась подняться. Нужно бежать. Нет, сначала понять где она. От резкого движения закружилась голова. Отравили?

— Кузина! — две детских тельца бросились на неё, обнимая. — Мы тут! Не бойся.

Аманда, не раздумывая, вцепилась в детей, прижав их к себе. Всё в ней кричало, что нужно бежать. Стоит попасться Инквизиции и о лёгкой смерти можешь не думать. В лучшем случае – смерть. В худшем – будешь собой питать Инквизиторов, пока не умрёшь.

— Понимаю, вы напуганы. Похоже, с вами немало приключилось в дороге. Но теперь вы и дети в безопасности.

Аманда тяжело дышала. Мысли путались. Животный страх ослепил её. В голове билось: «Бежать, бежать!» Ударить магией?

— Кузина!

Аманда повернулась на голос, словно на солнце.

Из-за Инквизитора появился Жан. Ему позволили пройти. Жан присел у кровати и положил свои руки на её ладони.

Тёплые.

Аманда смотрела на его руки. Жан что-то спокойно говорил. Аманда наблюдала, как он большим пальцем водил по её кисти. Слушая его знакомый голос, чувствуя его тепло, Аманда смогла дышать.

— Почему мы в лазарете? — спросила она, осмотревшись по сторонам. И как только сразу не заметила горький запах полыни и уксуса? У Инквизитора, что так испугал её, по краю коричневой робы были зелёным вышиты листья лечебных трав.

Целитель.

— Вы лишились сознания. Мои братья были больны, и господа Инквизиторы были так добры, что помогли вам даже посреди ночи.

Проверили ли они её пиритом? Нет, тогда она уж точно не в лазарете бы очнулась. Яшмовые лампады? Аманда резко огляделась, но не обнаружила ни одной. Теперь, когда страх отступал, Аманда постепенно вспоминала прошлую ночь. Бесконечный бег, усталость, она даже магию во дворце применила!

Вермей!

Аманда вскинулась. Жан крепко сжал её ладонь.

— Оба моих брата в порядке. Посмотрите.

На соседней койке лежал один из бездомышей. Он мирно спали. Аманда сжала руку Жана.

— Где второй?

— За занавесом.

Рядом с ними, отделенная занавесом, стояла еще койка. Аманда видела, что она занята, но невозможно было рассмотреть, кем.

— Если вы успокоились, отпустите детей, — чуть тише сказал Жан. Аманда разжала пальцы. Она так сильно сжала их, что на руках малышей наверняка останутся синяки.

— Простите.

Дети переглянулись и кивнули. Они слезли с Аманды и устроились вповалку, точно котята, на кровати с третьим бездомышем.

— Вам лучше? — спросил вновь подошедший Инквизитор.

Аманда кивнула. Она вцепилась в руку Жана, словно он мог спасти её. Жан благодушно подставился, приобнимая её и скрывая от глаз Инквизитора.

— Выпейте. Это придаст вам сил.

Жан передал ей кружку. От отвара пахло лечеными травами. Аманда выпила, зажмурившись. Незаметно еще ближе придвинулась в Жану.

— Ваш младший кузен переохладился. Мы напоили его отварами, что разгоняют кровь. Он пропотеет, и болезнь выйдет с потом. Нужно лишь больше спать и хорошо питаться.

— Благодарю, — выдавила Аманда в плечо Жану. Крысёныш её не волновал.

— Но вот другой ваш кузен...

Аманда сглотнула ком в горле, заставила себя вынырнуть из безопасности рук Жана и посмотрела на Инквизитора:

— Что с ним?

— Его температура ниже, но этот кашель... Стоит понаблюдать несколько дней, но мы подозреваем чахотку.

Лагерь для беженцев и погорельцев - 4

Нет.

— Вы ошибаетесь.

Это яд. Определённо яд. Стоит вывести его из организма, и принц поправится.

— Возможно, — легко согласился Инквизитор, и в голосе его отчетливо читалась жалость. Аманда сжала ладони. Ещё не хватало, чтоб эти чудовища её жалели! — Мы протёрли его уксусом, напоили отваром от кашля и отгородили от остальных. Вам стоит обратиться к профессиональным лекарям. Здесь у нас лишь самые простые лекарства.

Аманда кивнула. Нужно получить доступ к финансам де Ронселье, но для этого нужен адвокат, да не абы какой. Она уже назвала своё имя, слухи, что поползут по столице, могут сыграть ей на руку.

Вермей не может умереть.

— В его кашле пока нет крови, так что всё может обойтись. Найдите хорошего лекаря, — повторил Инквизитор.

— Если появиться? — глухо спросил Жан. Судя по голосу, он уже знал ответ.

— Тогда готовьтесь к худшему.

Инквизитор оставил их, занявшись другими больными.

От Жана Аманда узнала, что провела без чувств утро и половину дня. Целители определили, что у неё физическое и эмоциональное истощение, и, отдохнув, она восстановится.

Аманда поблагодарила всех своих магических прародителей за то, что попала к Инквизиторам магически истощённой.

— Что насчёт? — Аманда махнула рукой, пытаясь донести «похищения наследного принца?»

— В столице переполох. Из лагеря забрали почти всех стражников, оставив парочку опытных. Остальные – новобранцы.

Как долго они смогут скрываться в лагере беженцев? Аманда рассчитывала, что королева-мать не слишком-то жаждет найти сына. Но какой масти фигура господина Преттэ на этой шахматной доске?

Аманда положила голову на плечо Жану, и тот болезненно поморщился. Она тут же отстранилась. Верно. С раненой рукой Жан полночи нёс на себе вермея. Понимание, что он мог остаться калекой, мог лишиться собственной мечты из-за неё, навалилось на Аманду новым приступом головокружения.

— Опять дурно? — беспокойно уточнил Жан. — Мгновенье.

Он отошел, вернувшись с кружной ароматного отвара. Аманда благодарно кивнула. Жан сел, помогая ей выпить.

— Не спешите.

— Как твоя рана? — с тревогой спросила она, всматриваясь в лицо Жана.

— В порядке. Не волнуйтесь.

Вновь на вы. Стало неуютно. Аманда не желала, чтобы Жан отстранялся от неё. Ей и дальше хотелось оставаться в его руках, слышать, как он тепло зовёт её по имени.

— Не стоит. Не после всего, что между нами было.

Аманда не представляла, чтобы с ней было, не будь рядом Жана. Он, словно маяк посреди шторма, оставался надёжным светом во тьме, что не давал ей потерять себя в страхах и боли.

Взгляд Жана потеплел.

— Я...

— Ох, болиит! — простонал раненый, которого перевязывали.

Жан кашлянул и отвернулся. Аманда засмотрелась. При бледной комплекции Жана даже небольшой румянец выдавал его с головой.

— Я попробую разузнать подробности, — Жан поспешно встал. — И поищу лекарства. Прошу, отдохни.

Жан сбежал из лазарета прежде, чем Аманда успела возразить. Пересилив себя, она поднялась, и решительно откинула ткань, отделяющую койку вермея от остальных.

Принц был бледен и дышал со свистом. Аманда взяла тряпку из медного таза с травяным раствором и осторожно вытерла испарину со лба принца. Сажа запачкала не только волосы, но и виски. Скоро слезет полностью – уже через сухие черные пряди проскальзывали белые волоски.

— Как он? — раздался детский голос позади.

Аманда обернулась. У койки вермея, с любопытством разглядывая его, стояли Щербатый и Косичка.

— Как вы сюда проникли?

— Легко, — пожал плечами Щербатый. — Полно щелей.

— Ага. Это похлёбку да отравы их не хапнуть, — поддакнула Косичка.

— Отвары, — исправила Аманда. — Убедились, что с остальными всё в порядке?

— И прям помогла, — кивнул Щербатый, разглядывая трёх спавших вповалку детей. — Пасибо.

Дверь лазарета отварилась. Аманда резко задёрнула ткань, скрывая их с вермеем и детьми с глаз зашедшего стражника.

— Там помощь бабе одной нужна, — сказал он Инквизитору. Тот кивнул, и, собрав несколько склянок, вышел.

Косичка прищурилась и сплюнула вслед стражнику, совершенно не по-детски выругавшись.

— Он вас обидел? — уточнила Аманда. Если стражники здесь дурно относятся к детям, то и вермей не в безопасности.

— От похлёбки отгоняют, гады. А сами по две жрут! — плюнул на пол Щербатый.

О. А это можно использовать. Эти крысята были на удивление полезными до сих пор.

— Они и на кузена с братом зуб держат, — тяжело выдохнула Аманда, вновь утирая лоб вермея. Тот, словно подыгрывая, выглядел совсем жалким.

— Бедненький, — прониклась Косичка. Щербатый тронут особо не был, но и не возражал.

— Попробуйте еще раз пробраться к котлам с похлебкой. Слышала, сегодня не стражники их охраняют, а новички. Вдруг вам удастся их за нос обвести.

Щербатый с Косичкой переглянулись. Глаза Косички азартно горели.

— Че, я розг не боюсь! — буркнул Щератый, и они тенями выскользули из лазарета.

Вот так Аманда раздобыла себе маленьких помощников, не подозревающих, кому и с чем они помогают. Как дёшево нынче можно было купить верность – миска похлёбки, лекарства и помощь больному ребёнку.

Впервые за долгие дни Аманда вновь чувствовала землю под ногами. Короткая передышка, и она обязательно что-нибудь придумает. Они выберутся из этой истории, коронуют вермея, защитят династию Ферренкуров и пророчество о возвращении магов.

Крысятки уютно сопели под тонким одеялом. В котлах поодаль вываривали отвары, и лазарет наполнялся приятными травяными ароматами.

Вермей закашлялся. Аманда приподняла его, чтобы было легче. Кашель никак не прекращался. Наконец, казавшийся бесконечным, приступ закончился. Аманда с ужасом обнаружила капли крови на бледных губах вермея.

Лагерь для беженцев и погорельцев - 5

Сколько потрясений её сердце способно выдержать? Неужто они опоздали и чемерица разрушила лёгкие?

Кашель прекратился. Аманда, словно в трансе, вытерла кровь с губ вермея и уставилась на перепачканную тряпку.

Поздно. Яда в организме принца было слишком много. Изменения необратимы. Её магия, не специализирующаяся на лечении, не могла его спасти.

У неё не было ни лекарских навыков, ни магии — лишь её жизнь.

Она рискнула всем. Втянула в государственное преступление доблестного человека, несчастных детей, хитрого военного. Обошла все ловушки, вытащила принца из дворца, в котором его травили и всё равно – проиграла.

Она отдала всё, и этого оказалось мало. Вся её семья умерла, защищая род Ферренкуров. Случится ли чудо, если она умрёт здесь, у постели больного принца?

Постойте-ка.

Инквизиция считала кровь магов целебной. Её семья считала подобное жестоким суеверием, подогревающим страсть Инквизиции к пыткам. Но раны на магах и вправду заживали неестественно быстро. Сейчас её ладонь отекла и болела, но Аманда была уверена, что через месяц от ожога не останется и рубца.

Могла ли её кровь вылечить вермея? Сколько придётся отдать? Заметят ли эту магию Инквизиторы.

Вермей вновь закашлялся. Он трясся, словно одержимый. Аманда придерживала его, не давая удариться о край койки.

Когда приступ закончился, Аманда знала ответ. Даже если надежда призрачна, она обязана попытаться.

Выглянув из-за шторы и убедившись, что Инквизитора всё ещё нет, Аманда достала нож и решительно разрезала своё запястье. Кровь полилась, словно только этого и ждала, запачкав платье, одеяло. Аманда приложила руку к губам вермея, но рот того был закрыт, и кровь стекала по подбородку.

Аманда попыталась надавить ему на челюсть и разжать рот. Не смогла удержать нож и он выпал из скользкой от крови руки. Глухо упал на деревянные доски, но Аманда была уверена – услышали все, кто не спал.

Аманда сжала рану, пытаясь сосредоточиться. Паника и спешка не помогут. Она усадила вермея и вновь нажала на челюсть. Наконец, его рот приоткрылся. Аманда приложила свою руку к его губам. Вермей сглотнул. И ещё раз.

Ничего не происходило. Аманда продолжала держать руку, нажимая на порез, чтобы даже не думал заживать. Неужто и вправду придётся всю кровь отдать? Кассан именно так и считал, предлагая найти верного мага для дела.

Почему не работает? Кровь часто использовалась как основа ритуала, должна быть в ней хоть какая-то магия! У Аманды не осталось мудрости древних. Было лишь опаляющее душу желание: спасти принца Ансельма.

И магия в её крови ответила на крик души. В ладонь словно впились ледяные шипы. Они расползались все дальше, к локтю, плечу, сердцу. Терпеть боль было невозможно. И всё же с каждым мгновением принцу становилось лучше. Исчезла испарина. Вернулся цвет лица.

Если придётся отдать жизнь ради вермея, то так тому и быть. Все в её роду поклялись защищать род Ферренкуров.

Вермей закашлялся, у него пошла кровь ртом. Этот приступ был сильнее и дольше предыдущих.

Не вышло?

Вместе с кровью на пол упало чёрное маслянистое пятно. Из него лезли щетинистые щупальца, словно у насекомого. Аманда наступила на него, раздавив. Обернувшись кляксой, оно безжизненно стекло в щели в полу.

Позади тихо охнули. Раздался топот маленьких ножек. В соседнюю койку нырнули, зарывшись под шерстяное одеяло.

Аманда повернулась, борясь с головокружением. Один из крысят всё видел.

Лагерь для беженцев и погорельцев - 6

Аманда перевязала запястье. Смочив тряпку, вытерла лицо вермея, а после – пол. Подняла нож, спрятав его в ножнах. Медленно, растягивая шаги, подошла к койке с крысятами. Рука болела, вены на ней выступили, точно узоры от мороза на замёрзшей реке.

Сейчас ей не догнать их, вздумай малышня сбежать.

Выбора не было.

Аманда ухватилась за край одеяла и резко дёрнула. Не спасли все трое. Они жались друг к другу и огромными глазами смотрели на Аманду. Слышали ли они стук ножа о пол? Или больше боялись ее магии?

Речь шла о жизни вермея и пророчестве о возвращении магов. А в остальном... Аманда устала.

— Кто?

Крысята молчали. Аманда задумалась. Она не могла убить их здесь, но знали ли об этом крысята, чья жизнь никогда никого не интересовала? Один из них, тот, что быстро сообразил и бросился обнимать ноги Жана перед стражей, обнял лежащего в центре, закрывая собой от угрозы.

Хитрец.

— Что видел? — спросила Аманда этого хитреца. У мальчика была тёмная кожа и буйные вьющиеся локоны и тёмные глаза. Не лорьянских кровей. То ли из борделя от купленной за морем рабыни, то ли от неверной жены, что на моряков летом засмотрелась да в постель погреться пустила.

Поняв, что невинно-распахнутые детские глаза на неё не действуют, он сощурился.

— Ниче.

Аманда продолжала молча смотреть на него. Ребёнок не выдержал:

— Я хочу жить, — на удивление чётко произнёс он. Как часто ему приходилось использовать эту фразу. Он говорил её себе или другим?

Скрипнула дверь. Аманда наклонилась и прошептала:

— Я тоже.

Вошёл Инквизитор. Осмотревшись, он двинулся прямиком к ним.

— Давай попробуем оба выжить сегодня, — едва слышно добавила Аманда, поправляя волосы крысёнка. Её пальцы, пахнущие железом, оставили кровавый след в прядях мальчишки.

Взгляд ребёнка метался с неё на инквизитора. Остальные дети лежали, едва дыша, стараясь не привлекать внимание.

— Мадемуазель де Ронселье? — обратился к ней инквизитор.

Аманда распрямилась, не убирая руки с головы крысёныша.

— К вашим услугам.

— Вас разыскивают. У южного входа в лагерь ожидает экипаж.

Её имя и титул могли привлечь внимание как друзей, так и врагов. И те и другие сейчас были лишь большей обузой.

— Тебе плохо? — внезапно обратился инквизитор к крысёнышу. — Ты не сводишь с меня взгляд. Нужно что?

Крысёныш посмотрел на своих. Перевёл взгляд на Аманду. Позови он сейчас на помощь, что Аманда сможет сделать? Убить его на глазах инквизитора? Глупости. Он мог и друзьям успеть шепнуть пару слов. Расскажи правду – и её отправят в застенки, из которых она никогда не выберется.

Как изящно этот ребёнок поставил ей шах. Нет, не он. Аманда сама приложила все усилия. Бежала, незнамо куда, делала, непонятно что. Крысёныш лишь оказался не в том месте не в то время.

И вот теперь судьба жизни Жана и Аманды и судьба всего Лорьяна зависела от него.

Ребёнок перевёл взгляд на инквизитора.

— Нет. Благдарю.

Инквизитор, сам совсем ещё юный мужчина, улыбнулся на попытку ребёнка говорить вежливо.

Аманда и не заметила, что не дышала всё это время. Выдохнув, она отпустила крысёныша, кивнув ему. Тот спрятал лицо, уткнувшись в своего друга.

— Мадемуазель?

— Я не могу оставить больных родственников. Кто бы ни искал меня, их дело подождёт, пока дети не поправятся.

Инквизитор улыбнулся, одобряя её слова. Аманда через силу заставила себя улыбнуться в ответ.

Дверь скрипнула, отвлекая всех. В лазарет зашёл мужчина, которому здесь явно было не место. Его дорожное платье было дорогим, а на мизинце сидела увесистая печатка с чёрным камнем.

— Я так и думал. Твоя любовь к родне всегда трогала меня до глубины сердца, дорогая.

На вид ему было около тридцати, но Аманда знала, что он старше. Его густые чёрные кудри были перевязаны яркой лентой по аласольской моде. Аманда никогда не видела его вживую, но портрет, что остался в их родовом поместье, оказался весьма точен.

— Сеньор Монтеро.

— Мадемуазель де Ронселье, — улыбнулся ее жених, сеньор Хоакин Монтеро. Его улыбка не касалась глаз.

Казармы Преттэ - 5

— Докладывай, — Преттэ бросил дублет на лавку. Тот соскользнул на пол, в кучу бумаг. Преттэ оставил его там, тяжело опустившись в кресло.

— Отряды расставлены у всех столичных ворот. Стража королевы Шантеклер прочёсывает улицу за улицей, — отчитался Вальдек. Он, как и сам Преттэ, не спал всю ночь, но имел наглость выглядеть собранным и свежим.

— С ними есть наши люди?

— Не с каждым отрядом.

Преттэ сцепил пальцы в замок. Королева-мать не разочаровала. Молча молилась полночи, позволяя своим крокодильим слезам литься в угоду зрителям. Заламывала руки, моля найти своего ребёнка.

Лучии Шантеклер стоило стать актрисой. Ни в одном театре Преттэ не видел представления убедительнее.

С каждым часом, что вермей отсутствовал, шансов его найти живым и короновать становилось всё меньше.

— Похоже, в охрану дворца стоило нанять наших юных друзей.

Вальдек даже молча умудрялся всем своим видом показывать, что Преттэ сам виноват, ввязавшись в эту аферу. А вот он, Вальдек, свою работу выполнил на отлично, не раз пытаясь отговорить Преттэ.

— Пройдёмся ещё раз – как они сбежали.

Вальдек повторил всё, что им было известно о похищении вермея, не тратя лишних слов. Проникли в покои. Обезвредили стражу. С вермеем выбрались из дворца. Ушли через секретный лаз в колодце. Обезвредили ещё двух стражников.

— Лошади?

— Приготовленные нами припасы опустошены, но сами лошади на месте.

Не попались ни в одну ловушку. Точно не мальчишка Д’Ивьер был разумом этой операции. Какая любопытная у него знакомая.

— Маг?

Что ещё могло объяснить их невероятную везучесть и слепоту стражей. Подожжённое хранилище зерна не могло настолько отвлечь всех.

— Вероятно, — кивнул Вальдек.

Но кто из них? Было ли второе дно у казавшегося бесхитростным Д’Ивьера? Или чары, которыми его околдовала девица, были не только женскими, но и магическими?

— Разве их гнездо в столице не выжгли?

— Кем бы ни был купец Тоно, он умел внушать лояльность.

И этим восхищал. Преттэ несколько раз в своей жизни сталкивался с магами и подозревал, что они давно не горстка разрозненных и прячущихся по углам и канавам преступников.

— Мы отдали вермея в руки магических фанатиков?

Вальдек не выдержал и тяжело вздохнул. Преттэ подушечками пальцев нажал на закрытые глаза, пытаясь прогнать головную боль.

— Стоит нашептать Инквизиции, что бравую дворцовую стражу без магии обвести вокруг пальца никак не могли. Пусть присоединяться к поискам.

верховный инквизитор Сент-Круа последние месяцы был занят визитами к королеве-матери и ко двору. Пусть займётся насущными делами.

Давно Преттэ не обыгрывали на его собственном поле. Кто мог предположить, что двое отчаявшихся смогут пройти во дворец, забрать принца и уйти. Преттэ искренне хотел познакомиться поближе с этой мадемуазель Амандой. Чтоб придушить или заставить работать на себя, станет ясно после коронации.

Смогут ли эти двое сохранить вермею жизнь до того момента?

— Ещё новости?

— Ресурсы на лагерь заканчиваются. Ночью умер один старик. Семья из четырёх человек покинула лагерь, отправившись в пригород к родне. Семья из шести человек заняла их место.

— Вчера кто-то пришёл в лагерь? — уточнил Преттэ.

— Маркиза де Ронселье с кузенами, — Вальдек замялся. — Вы же не думаете...

Преттэ посмотрел на старого друга, подняв бровь.

— Это чистое безумство! Они не воспользовались лошадьми, должно быть, уже подозревали вас.

По мнению Преттэ, спрятаться от него в его же лагере было дерзко и умно. Он был почти уверен, что это Д’Ивьер и таинственная мадемуазель Аманда.

— Проверим. Прикажи оцепить лагерь.

Вальдек поморщился.

— Остались одни новички.

Значит, никакой секретности, сплошная грубая сила.

— Вермей – наш приоритет, — как и юных авантюристов. Вопрос только был, какова же конечная цель каждого из них. Свою Преттэ знал, и приоритеты расставлять умел. — Главное — получить его, не упустить эту мадемуазель – вторично.

Всё из-за спешки. Всесильного маршала Пардо разорвала толпа, королева-мать в смятении заперлась в часовне, не выходя из неё днями. Трудно было найти время удачнее, и Преттэ схватился за первый шанс, не проверив всего до конца.

Вот она – цена его надменности и любви к риску. Уже давно он сражался не на военном поле боя, а на шахматном. Нельзя было забывать об этом.

— Идём.

До лагеря добрались быстро. Мимо них проехала карета. Что здесь делал аласольский посланник?

— Узнай.

Вальдек кивнул, тоже смотря вслед карете.

Преттэ ускорил шаг. Его старое тело болело и требовало отдыха. Он по привычке проигнорировал его.

— Прибывшие ночью, — рявкнул он стражам. Те подобрались. — Где они?

— В лазарете, — отчитался один. — Арестовать?

Преттэ покачал головой. Вальдек позади раздавал указы. Осторожно, почти незаметно, работавшие в лагере мальчишки сместились к периметру. Казалось, что они до сих пор занимались своими делами: кто гремел ведрами, кто тащил прогнивший тюфяк. Но всё было обманкой. Каждый был вооружён и ждал приказа.

Дождавшись подтверждения от стражи, что всё на местах, Преттэ нетерпеливо двинулся в лазарет. Вальдек остался у двери. Их уже ждал целитель. Он кивнул на койку. Преттэ нетерпеливо сдёрнул одеяло – но под ним оказалось трое слишком мелких детей, что сладко посапывали.

За шторой раскашлялись. Преттэ отдёрнул её. На постели лежал тонкий и худой ребёнок. Борясь с приступом кашля, он попытался выпить травяной настой. Большая часть настоя пролилась на его рубашку – то ли из-за неутихающего кашля, то ли из-за отсутствующего переднего зуба. Ребёнок смотрел на него, испуганно моргая.

Ни один из детей не был вермеем. Ошиблись? Он вновь принял желаемое за действительное? Как удобно было бы найти принца у себя под боком. На всякий случай Преттэ дотронулся до щеки ребёнка. Провёл рукой, смазывая грязь. Отпустил. Грязь осталась на пальцах. Настоящая. Не морок.

Выйдя из лазарета, Преттэ подозвал инквизитора. Тот успел заняться чисткой тазов. Активность военных в лагере и появление самого Преттэ его не насторожили. Преттэ был знаком с инквизиторами и знал, что многих из них и взрывом под ухом от их дела не отвлечь.

— Где ещё двое?

— Юноша ушёл за лекарствами, — чётко ответил инквизитор, не задавая лишних вопросов. Вышколен был так, что не каждому военному снилось. Это Преттэ в них уважал. — Один из детей тяжело болен, мы подозреваем чахотку.

Преттэ докладывали, что у вермея проблемы с дыханием.

— Вторая?

— Маркиза де Ронселье только что уехала во дворец по настоянию её жениха, — ответил инквизитор. Вальдек кивнул, подтверждая его слова. — Обещал забрать остальных позже.

Чего-то не хватало. Мелочи, что мешала Преттэ списать эту ситуацию как ошибку и уйти.

— Мне показалось, что маркиза не желала покидать остальных, — добавил инквизитор, закончив с чистой и кинув грязные тряпки в небольшой костёр рядом.

— Как зовут жениха?

— Сеньор Хоакин Монтеро.

Преттэ и Вальдек одновременно рванули в лазарет. Обе койки с детьми были пусты, окно распахнуто настежь.

— Ловите детей! — закричал он. Его новички побросали реквизит, кто котлы, кто инструменты. Они растерялись на мгновенье – не готовились сражаться с детьми. Но этого мгновенья детям, что всю жизнь убегали от стражи, хватило. Они юркнули в щели и поминай как звали.

Преттэ давно не чувствовал такого азарта. На заплесневевшей шахматной доске, коей была политическая ситуация в Лорьяне, появилась новая фигура. И он был единственным, кто об этом знал. Успеет ли эта пешка обернуться ферзём, или ей снесут голову через пару ходов?

Любопытно.

Один из стражников подбежал к ним. Глаза у него были безумными, и он пару раз заикнулся, прежде чем начать доклад. Преттэ готов был годовое жалование поставить на то, что знал содержание доклада.

— Ну же, — нетерпеливо одёрнул стражника Вальдек.

— Один из патрулей сообщил, что нашли тело вермея.

Колокольня центрального собора разразилась тяжёлым звоном. Преттэ взглянул в пасмурное небо. Времени почти не осталось.

Дворец - 9

Хоакин Монтеро был приближённым аласольского короля. Ярый сторонник Инквизиции, он тратил четверть годового дохода на пожертвования и, поговаривали, имел с их верхами тесные связи. Первая его жена скончалась, источник денег иссяк. Монтеро страстно искал вторую богатую жену. Семья де Ронселье не могла не воспользоваться подобной возможностью — проникнуть в центр аласольского двора, следить за Инквизицией из покоев мужа. Брак Аманда и Монтеро был обговорён быстро.

Аманда была готова к тому, что ей предстоит прожить жизнь с врагом. Но появление Монтеро в лазарете застало её врасплох. Она не могла показать ему вермея, Монтеро мог знать его в лицо. Но и оставить там детей одних, без защиты Жана было нестерпимо.

Монтеро не оставил ей выбора.

Она знала, что рисковала, называя своё имя стражи. Но не подозревала, насколько. Опять просчиталась. Неважно. Стоит Монтеро отвернуться, и она сбежит.

— Куда мы направляемся?

Сеньор Монтеро молчал. Не расслышал?

— Сеньор Монтеро?

— В место, где я остановился.

— Мадемуазель. Вы сбежали из дома, пропали и потом объявились в неподобающем виде с сомнительной компанией. Лишь из уважения к контракту, заключённому с покойным маркизом, я забрал вас. Не вам задавать мне вопросы. Ведите себя с достоинством.

Аманда не стала настаивать. Следовало лишь дождаться удачного момента, и она решит эту проблему.

Но стоило карете завернуть к воротам, как Аманда поняла, что её план несостоятелен. С ужасом она смотрела на полные листвы фонтаны и аккуратно высаженные деревья и кустарники.

Не прошло и дня, как Аманда вернулась во дворец.

Остановившуюся карету досмотрели. Сеньор Монтеро не сопротивлялся, не высказывал недовольства. Послушно предъявил бумаги. Аманда успела увидеть печать посольства. Хмурый стражник вернул бумаги и обратил внимание на Аманду.

— Кто с вами?

— Невеста. Маркиза де Ронселье. Спускайтесь, дорогая.

— Ее бумаги?

Если бы они у нее были с собой, скольких бы трудностей удалось избежать?

— Мадемуазель утеряла их в пути. Сейчас на руках лишь наш брачный контракт. Но у меня есть разрешение, — из тайного кармана дублета он достал еще одно письмо, за печатью королевы-матери.

Стражник внимательно изучил документы и кивнул. Аманда вышла из кареты. К счастью, сеньор Монтеро её излишнюю скромность и молчаливость не отметил. Помедлив, он подал ей руку.

Они поднялись в гостевой дом, что находился неподалеку от основного здания дворца. Здесь обычно останавливались иностранные послы и вельможи, к которым король благоволил. Аманда не отрывала взгляд от паркета. Казалось, что посмей она взглянуть, и стража моментально её опознаёт.

В комнатах, куда её привели, вовсю хлопотали служанки-аласолки.

— Маркиза де Ронселье будет занимать эти покои, — объявил сеньор Монтеро всем.

Девушки поклонились.

— Она многое пережила. Помогите ей привести себя в порядок.

Аманда не стала сопротивляться горячей ванной и еде. Позволила раздеть себя. Не обращая внимания на недоумение служанок, что, впрочем, удачно скрывали брезгливость. Стоило окунуться в горячую воду, как закружилась голова. Служанки обходительно помогали ей привести себя в порядок, и Аманда против воли испытала благодарность. Смыв с себя грязь закоулков Сент-Круа, Аманда вновь почувствовала крепкую связь с реальностью.

Когда ванну наполнили вновь чистой водой, добавив туда цветы, Аманда приказала принести закуски и вино.

Горячий хлеб, свежий сыр и ароматное вино с травами едва не заставили её расплакаться. Она набросилась на еду, словно ничем не отличалась от крысят, мечтающих о безвкусной лагерной похлёбке.

Раньше Аманда не знала голода, холода и страха выживания. Значит, в таком мире жили её братья и дядя? Блеск дворца в один день, подворотни Сент-Круа в другой?

Больше всего на свете Аманде хотелось залезть в нагретую грелками постель и уснуть. Подавив в себе это желание, она попросила служанку одеть её. Справившись, служанка поклонилась и ушла, убедившись, что Аманде больше ничего не нужно. Платье, предоставленное сеньором Монтеро, было строгим, с высоким воротом и в тёмных тонах. Линию груди подчёркивала нить жемчуга. В Лорьяне такого не носили, это была аласольская мода.

Прятаться в подобном на улицах Сент-Круа будет проблематично. Но вот жемчуг – Аманда провела руками по бусинам. Неровные, шероховатые, но не мелкие — за них можно получить прилично. Удастся и платье проще раздобыть, и лекарства купить, и найти, где им с Жаном и вермеем спрятаться.

В этом наряде, с забранными в аккуратную причёску волосами, Аманда походила на скромную гостью дворца. А гости могли прогуливаться по садам, теряясь в них на день?

Аманда огляделась, но не нашла тёплого плаща. Времени искать его не было. Сеньор Монтеро пообещал привезти находившихся с ней детей к себе. Нельзя было допустить подобного.

Аманда подошла к двери, но та не открылась. Она дёрнула ручку, толкнула дверь, но напрасно. Служанки заперли её? С чего им так поступать? Сеньор Монтеро знал, что она причастна к похищению? Нет, к чему тогда ванна и еда, её бы заперли в темнице, а не в комнатах.

Стараясь не поддаваться панике, Аманда обошла комнаты. Третий этаж— слишком высоко, чтобы выбираться через окно, да и у стен нет удобных выступов. Все стены оказались сплошными – ни тайных ходов, ни фальшь-дверей для прислуги.

Аманда металась из угла в угол, нервно дёргая жемчужную нить. Ей пришлось оставить вермея одного, скрывая его от аласальского придворного и не привлекая внимания инквизитора. Жан скоро вернётся и позаботиться о нём. А если и она, и Жан пропадут – принц находится в лагере Преттэ, где может быть легко обнаружен. Вся эта поездка с сеньором Монтеро – Аманда поддалась его давлению, потому как думала, она займёт полдня.

Как же поступить теперь?

В замочной скважине провернулся ключ и дверь открылась.

— Как вы посмели меня запереть? — потребовала Аманда ответа у сеньора Монтеро.

— Я был готов к худшему. Но вы недурно выглядите, отмывшись от грязи.

Сеньор Монтеро подошёл к кабинету и налил себе вина. Расположившись в её комнатах, как в своих, он не спешил говорить.

Решив не подыгрывать ему, Аманда решительно направилась к двери.

— Я бы не советовал вам выходить. Или вам есть что рассказать о вермее?

Дворец - 10

Аманда медленно отпустила ручку двери. Развернулась, распрямив плечи. Сеньор Монтеро спокойно наслаждался вином. Аманда вновь осмотрела комнаты. Декоративные вазы, статуэтки — импровизированного оружия хватало. Вот только сможет ли она убить?

Почувствовав её взгляд, сеньор Монтеро уставился на неё, приподняв бровь.

Следующие слова следовало подбирать осторожно.

— О вермее? — едва выговорила Аманда. Её всю будто льдом сковало от страха. Что на самом деле ждёт за дверьми гостевого дома? Безопаснее всего было повторить вопрос.

— Он мёртв.

Аманда оступилась на ровном месте, едва не упав. На деревянных ногах дошла до кресла и присела напротив сеньора Монтеро. Налила себе вина и выпила залпом.

— Мёртв? — бессмысленно переспросила она.

— Ночью его похитили, и уже сегодня нашли мертвым. Страшное злодеяние, — безразлично произнёс сеньор Монтеро, крутя в руках бокал вина. — Королева Лучия объявит об этом несчастье министрам, как только соберётся с силами.

Эти слова так напоминали сказанное когда-то господином Преттэ, что Аманда едва не задохнулась робкой надеждой.

— Когда? — прерывисто спросила Аманда. — Где нашли?

— Откуда мне знать? Слышал, что преступников схватили на месте, но опоздали – юный принц был мёртв. — Мадемуазель! Вы порезались!

Аманда взглянула на руку. И правда, слишком сильно сжала бокал, и он треснул, разрезав ей ладонь. Кровь капала на юбку нового платья.

— Перевяжите, ряди всего святого! — сеньор Монтеро протянул ей свой шелковый платок.

Аманда приложила его к ране, останавливая кровь.

— Мои кузены из лазарета, — спохватилась она, всё ещё не понимая, что было известно сеньору Монтеро и что было правдой. — Вы обещали привезти их.

Сеньор Монтеро взглянул на неё, точно на умалишённую.

— Верно. Кузены. Поговорим о них.

Сеньор Монтеро не скрывал угрозу в голосе. Аманда чувствовала себя, как на допросе.

— Вы меня за дурака держите, мадемуазель? Мне известно, что у вас нет кузенов.

С договором сеньору Монтеро наверняка присылали семейное древо де Ронселье. Насколько подробным его сделали брат с дядей?

Не узнать.

Язык присох к нёбу и Аманде пришлось дважды сглотнуть, чтобы сказать:

— Они помогли мне по дороге в столицу и в ответ...

— Особенно старший из них, полагаю, — перебил её сеньор Монтеро.

Он и про Жана знал?! Аманда надеялась, что сеньор Монтеро вскоре перейдёт к угрозам и требованиям. Ещё немного, и она не выдержит давления неизвестности и полунамёков.

— Вы юны и впечатлительны, — снисходительно начал сеньор Монтеро. — Не удивительно, что повелись на слезливую историю. Могу угадать, что он вам наговорил — потерял родителей, один заботится о маленьких братьях. И только вы одна во всём свете, добрая и чистая душа, можете помочь ему.

— Что...?

«...Вы несёте?», – едва не спросила Аманда. Её повело от столь резкой перемены темы. Неужто сеньор Монтеро и она всё это время говорили о разном? Он не угрожал? Правда не знал?

— Вижу, что угадал. Не пугайтесь. Я прощу вам эту слабость, и мы забудем о ней.

— Благодарю, — выдавила Аманда.

— Вы и должны. Не каждый повёл бы себя так рассудительно. Но я обещал вашему брату позаботиться о вас и выполню своё обещание.

Сеньор Монтеро не знал о связи между Амандой, пропавшим вермеем и Жаном. От облегчения перед глазами замельтешило.

— Но в будущем я такого не допущу. Потому мы поженимся немедленно.

Дворец - 11

Аманда сжала раненую ладонь, пытаясь привести себя в чувство. Весь диалог с сеньором Монтеро был словно прогулка по болоту: не ясно, когда трухлявый пень под ногами лопнет и ты провалишься в трясину.

— Но как же траур?

Смерть вермея не могла быть настоящей, Аманда отказывалась в это верить. Но если по дворцу пустили слухи, если всё обернется, как и предсказывал господин Преттэ, то общенационального траура не избежать. Заключать брак в этот период не просто моветон. Это сулило несчастья и скорую смерть.

— Королева Лучия соизволила сделать исключения в день коронации. Мы воспользуемся им.

Разумеется. Объявила мёртвым Ансельма и сразу же начала готовиться к коронации Беларда. Королева-мать времени даром не теряла.

— Когда столь радостное событие? — ровным тоном поинтересовалась Аманда. Ей нужно было знать, сколько времени у неё есть, чтобы сбежать из дворца, найти Жана с вермеем и не допустить коронацию.

— Через неделю.

Семь дней. Достаточно, чтобы всё успеть. Неважно, что её кости ломит, а тело приходится заставлять двигаться. Она ответственна за жизнь вермея и должна защищать его.

Остальное не имело значения.

— Не переживайте, — сеньор Монтеро положил свою руку на её, сжимая. Совсем недавно Жан так же держал её руки в своих. Тогда с его теплом она чувствовала поддержку и надежду. Рука Монтеро ощущалась словно оковы на запястьях. — Мы останемся в Лорьяне, пока вы не родите мне наследников. Как только дети смогут путешествовать, они отправятся в наше родовое поместье в Аласоли.

— А мы с вами?

К будущей жизни Аманда относилась как к возложенному на неё долгу. Не было смысла переживать и страдать из-за того, что невозможно изменить. Она надеялась найти утешение в детях. Похоже, Монтеро даже это не планировал ей позволять.

Что же. Она тоже не планировала безмолвно следовать планам дяди.

— Мы останемся в Лорьяне, пока здоровье позволит вам радовать меня. После вы отправитесь к детям.

Сам Монтеро собирался оставаться в Лорьяне. С какими целями? Было ли это личным стремлением или наказом от короля или Инквизиции?

— Меня радует, что вы задумывались о нашем будущем, — Аманда склонила головы, скрывая своё выражение лица. Судя по смеху Монтеро, у неё не получились.

— Хоть чему-то вас обучили.

Он снисходительно похлопал её по руке.

— Будьте столько же сговорчивы в будущем, и у нас с вами не будет проблем, мадемуазель. До брака вы останетесь в гостевом домике. Жить с вами я не могу, не будем давать повода сплетням. Я приставил к вам охрану. На случай, если порывы юности победят в вас воспитание и разум.

Сеньор Монтеро потянулся поцеловать её руку, но, увидев смятый платок в каплях крови, передумал.

— Отдыхайте. Увидимся завтра.

Аманда осталась одна. Хотелось спрятать лицо в ладонях и заплакать, но даже этого она не могла сделать. Обожжённая воспалилась. Сжать руку в кулак без боли было невозможно. Посреди второй красовался неровный порез. Будь у Аманды магия, всё зажило бы. Будь у Аманды магия, она неё оказалась бы заперта в комнатах.

Заставив себя вновь осмотреться, Аманда поняла, что есть лишь два способа выбраться – через окно или дождавшись, пока служанки откроют дверь. Ещё вчера она бы попытала счастья со служанками – заманить, лишить чувств, связать и переодеться в одежду одной из них, скрывшись среди другой прислуги, казалось безопасным.

Сейчас у неё не было времени ждать подходящего момента. Да и после вчерашнего вряд ли во дворце удастся смешаться со слугами. Нет, богатая одежда может сыграть ей на руку.

Оставалось окно. Хорошо, что её кровать была укутана в плотный балдахин по последней моде. Ткани должно хватить на импровизированный канат.

Аманда принялась за дело. Из-за боли в руках приходилось брать перерывы, чтобы отдышаться. На лбу выступил пот. Всё шло медленнее. Ткань то едва поддавалась, то легко рвалась, то выскальзывала от рук из-за крови. Приходилось брать новый отрезок, перевязывать узлы, чтоб убедиться в прочности.

На дворе была глубокая ночь, когда Аманда закончила. Обе руки болели так, что хотелось окунуть их в ледяную воду и не чувствовать.

Аманда открыла окно. Встав поодаль, терпеливо проследила, как часто стража проходит под её окном. Привязала самодельный канат к ножке кровати. Пару раз дёрнула, убедившись, что та не сдвинулась с места.

Аманда подошла к окну с канатом в руках, дожидаясь, когда стражник скроется за углом здания. Десять шагов. Пять. Три.

В замке провернулся ключи и дверь в её комнаты бесшумно открылась. Аманда вцепилась в канат. Отрицать планируемое было смешно. Возможно, удастся подкупить вошедшего? Она обернулась. В комнате никого не было. Яшмовая лампада, висевшая над дверью, медленно разгоралась.

— Кто здесь?

— Простите, что заставил ждать, мадемуазель, — раздался знакомый голос.

За мгновенье между морганием в комнате появился мужчина. От облегчения голова Аманды закружилась.

Перед ней стоял Кассан.

Дворец - 12

Аманда покачнулась и тяжело опустилась на пол. Верёвка выпала из её рук. Касcан мигом оказался рядом.

— Что с вами? Вы вся горите!

Он помог ей подняться и усадил в кресло.

— Это Монтеро с вами сделал? — спросил Кассан, рассматривая её ладони. Он потянулся к кабинету, ища, чем бы ополоснуть кровь.

— Нет. Я поранилась, когда похищала вермея.

Рука Кассана соскользнула, и он едва не уронил графин с водой.

— Выкладывайте все. Не упускайте деталей, — приказал он, и у Аманды не было сил спорить.

Она рассказала обо всём, что произошло с момента их расставания.

— Вам нужно в лазарет! — она схватила Кассана за руку. — Узнать, где принц Ансельм и всё ли с ним в порядке.

Кассан смотрел осоловело. Тяжело вздохнул, точно надеялся, что всё услышанное им – порождение ночного кошмара. Но судьба не была благосклонна ни к нему, ни к Аманде.

— Господин предупреждал, что у вас бойкий дух. Забыл сказать насколько. Госпожа де Ронселье... Я не знаю, с чего начать.

Аманду лихорадило.

— Сначала вермей.

— Да, — согласился Кассан, и Аманда выдохнула. — Я узнаю, что смогу. Благодаря вам проникнуть в замок почти невозможно – он заполнен стражей и инквизиторами. Нам повезло, что вас оставили в гостевом доме. Я вернусь следующей ночью. Молю, отдохните. И ничего не предпринимайте.

У Аманды не было сил возражать. Руки, ещё недавно крепко державшие канат, перестали слушаться.

Кассан помог ей добраться до кровати. Спрятал самодельный канат, пообещав вернуться. Аманда едва слышала его. Она так и заснула, в одежде, на застеленной кровати.

Утром её разбудили служанки, что, охая и ахая, переодевали её. Тело Аманды было свинцовым, она едва могла двигаться самостоятельно и была благодарна за помощь. Пришёл лекарь, и после Аманду постоянно будили и поили горькими отварами. Она слабо отмахивалась, желая поспать, но цикл повторялся постоянно. Аманда словно застряла в болезненном полусне. Сколько времени она потеряла?

Проснувшись в очередной раз оттого, что ей протёрли лоб холодным полотенцем, Аманда почувствовала, как туман в голове рассеялся.

— Кассан? — хрипло спросила она

Сидевший рядом мужчина тут же подал ей воду. Аманда жадно выпила.

— Вермей и охраняющий его юноша в безопасности, — сказал он прежде, чем Аманда успела спросить. Она откинулась на подушки и благодарно закрыла глаза.

Жан справился. Аманда не ошиблась в нём. Магия и вправду благоволила к ней, случайно столкнув со столь искренним человеком.

— Надо придумать, как привести его на коронацию, — Аманда заставила себя открыть глаза. За окном было темно. Пошевелила руками и ногами. Тело отзывалось неохотно, но она достаточно пролежала. У неё впереди было много дел.

— Госпожа де Ронселье. Позвольте сказать.

Аманда кивнула. Теперь, когда рядом был Кассан, планировать и справляться станет легче. Она не понимала, как важна поддержка, пока не осталась одна.

— О чём вы думали, устроив этот бардак? — сердито спросил Кассан.

Аманда, позабыв об этикете, уставилась на него с открытым ртом.

— Вы умудрились всем нашим врагам раздать козыри на руки. Королева-мать готовится короновать аласольского бастарда, что укрепит позиции инквизиции в Лорьяне.

— Господин Преттэ...

— Нам не союзник! Как, думаете, он выжил при смене трёх правителей и сейчас остался при армии, как бы не называл её? Этого хитрого лиса королева-мать обыграть не может, с чего решили, что вы справитесь?!

Кассан отчитывал её, словно нашкодившего ребёнка. Аманда пыталась сглотнуть обиду, но слёзы всё равно покатились по её щекам. Да что с ней такое, совсем не может держать себя в руках! Она быстро вытерла их, только сейчас заметив, что её ладони и раненая рука перевязаны.

— Она травила своего ребёнка! — не выдержала Аманда. — Кассан, принц Ансельм бы умер, оставшись во дворце.

— И что? — полюбопытствовал Кассан. Его голос был спокойным. Именно это испугало Аманду.

— И что? — медленно переспросила она. — Он же ребёнок...

Нет, не так. Изначально её мотивация была другой.

— Он Ферренкур. Согласно пророчеству, на троне должен быть законный правитель.

— Есть его дядя, Принц Крови. Он бы не оставил Беларда на троне.

Да, не оставил бы.

— Но Лорьян бы ждала гражданская война.

— Какое нам дело до людской политики? — пожал плечами Кассан. — Это была бы не первая и не последняя война. Люди всегда находят причину убивать друг друга.

Перед глазами Аманды стояли сцены бунта перед поместьем Пардо. Убиваемые девушки. Беснующаяся толпа. Кассан видел то же самое. Как он мог так хладнокровно говорить о смертях?

— Вы слишком мягки, госпожа де Ронселье. Все эти люди, каждый из них, убил бы вас, узнай о магии. Даже юноша, которому вы доверили защищать вермея. Так к чему переживать об их жизнях?

Кассан смочил новый компресс и поменял его, положив новый на лоб Аманды. Она содрогнулась от холода. В глазах Кассана не было сомнений. И самое ужасное – Аманда не могла найти слов, чтоб опровергнуть его. Она даже не задумывалась о том, чтобы рассказать Жану правду о себе.

— Вы едва не убили себя в этом бессмысленном предприятии. Зачем вы на самом деле гнались, госпожа? Одобрением господина Ренара? Боролись с чувством беспомощности? — Кассан протянул ей лечебную настойку, и Аманда выхватила стакан, спрятавшись за ним. — Вы ценнее вермея. Магия де Ронселье не должна пропасть. Сопротивление нуждается в ней.

Аманда сглотнула ком в горле.

— Считаете, мне следует поступить согласно словам сеньора Монтеро? Рожать ему детей, пока буду способна, молча наблюдая, как их отбирают у меня одного за другим?

— Госпожа, я знаю вас плохо. Но уже сомневаюсь, что вы способны хоть что-то снести молча, — в любой другой момент Аманда посчитала бы его слова оскорблением. Но после высказанного сегодня она чувствовала себя опустошённой. Беспомощной.

Неужели она правда рисковала жизнями вермея и Жана, лишь бы доказать что-то себе и умершим людям?

Какая бессмыслица.

— Вы можете, если пожелаете. Эта жизнь не будет столь тяжёлой, как вам кажется сейчас.

Сеньор Монтеро не был ни стар, ни уродлив. Кассан мог быть прав. Так почему же при мысли о жизни с ним в груди всё сжималось от беспробудной тоски?

— Неужто это всё? — растерянно посмотрела Аманда, взглянув на Кассана.

— Госпожа. Не имея ресурсов, союзников и сколь-нибудь внятного плана, вы умудрились совершить немыслимое. Ваши таланты должны служить делу Сопротивления. Для меня будет честью отдать за вас жизнь.

«И что же это за дело?» — впервые спросила себя Аманда. — «Сколькие должны умереть ради него?»

— Как? — всё, что она смогла произнести вслух.

— Избавьтесь от Монтеро и возглавьте Сопротивление.

Дворец - 13

— Убить. Вы ведь об этом говорите? — в голосе Аманды не было эмоций. Она чувствовала себя пустой. Хотелось вернуться в прошлое и задать братьям множество вопросов. Хотелось сбежать.

— Всё зависит от того, чего хотите вы, госпожа.

Аманда хотела, чтобы последние месяцы оказались сном. Но в одном Кассан был прав: она причина ситуации, в которой они оказались. Значит, и разрешить её должна она.

— Я хочу, чтобы вермея Ансельма короновали.

— Это непростая задача, благодаря вам само́й, госпожа. Столица уверена, что маги убили законного наследника в отместку за смерть вашего дяди.

Как близки к правде были отдельные детали этого слуха.

— Но исполнимая?

— Конечно. Пока принц Ансельм жив, он всегда может быть коронован. Мы можем спрятать его, выждать несколько лет, пока недовольство королевой-матерью возрастёт. Найдём недовольных растущими налогами, и их руками — убьём юного короля Беларда.

Опять убийство. В любом варианте, предлагаемом Кассаном, оно предусматривалось? Аманда взглянула в окно – небо ещё не начинало сереть. Хватит ли им ночи, чтобы всё продумать?

— Чем дольше мы ждём, тем меньше людей поверят в законность притязаний принца Ансельма.

— Тогда ответ прост: через пять дней должны короновать его, а не его брата.

Пять дней? Она потеряла два в горячке. Да и сейчас едва могла передвигаться. Когда же магия восстановится? Ранее она никогда не покидала Аманду надолго.

— И это связано с сеньором Монтеро? — Аманда плохо знала Кассана, но сомневалась, что дядя держал бы при себе человека, способного лишь на холодную жестокость.

— Самым простым способом будет провести ритуал во дворце. Это место, где родился принц Ансельм. Ритуал на удачу повернёт судьбу в его сторону, заявись он на коронацию брата.

Ритуал посреди дворца не останется незамеченным. Вот где в игру вступал Монтеро.

— И обвините Монтеро, как мага, — Кассан кивнул.

Всё в голове путалось. Аманда никак не могла ухватить концы, рассмотреть детали. Нужен был наглядный инструмент. Аманда заставила себя подняться. Голова закружилась, но она отказалась от помощи Кассана и медленно подошла к шахматной доске. Подойдёт. Взяла две фигуры: белого короля и чёрную башню, поставив их на разные концы доски. Стоило ей увидеть эти фигуры на пустой доске, как Аманда поняла.

План Кассана был испытанием.

Подумав, рядом с королём она поставила белую пешку. Кассан наблюдал, приподняв бровь, но не вмешивался. На доске появились чёрные епископ и ферзь, белые конь и башня.

Аманда подняла белую фигуру ферзя и задумчиво повертела его. Был ли он на самом деле за белого короля? Как бы то ни было, он действовал против чёрных в этой партии.

На поле оказалось больше фигур, чем Кассан упомянул в своём плане. Вопрос в том, как использовать каждую из них?

— Зачем Монтеро настаивает на браке? — он нашёл её в лазарете, привёл во дворец, отмыл и накормил, хотя мог отказаться от помолвки. Что из собственности де Ронселье ему так необходимо?

— Ваши южные владения находятся у моря. Королева-мать желает обладать портом.

Южные владения маркизата де Ронселье были деревнями и скалистыми камнями, непригодными для мореплаванья. Но по соседству с ними был богатый портовый город, с которым у маркиза были давние связи.

— Сеньор Монтеро хочет заменить собой Пардо?

— Не он один.

Но, в отличии от других, он оказался не так прямолинеен. Королева Лучия могла выбрать любого красавца при дворе и позабыть его через неделю. Монтеро же решил предложить ей то, в чём она нуждалась: деньги.

— Королеве-матери нужны деньги, — подтвердил её мысли Кассан. Он с любопытством рассматривал расставленные ею фигуры. Знал, что она забыла пару? Ждал, как она выкрутится лишь с известными ей? — Вокруг собрались люди, что жаждут укрепиться у власти, купив её по дешёвке. Вот только у Монтеро есть проблемы. Корабль со специями не вернулся вовремя, и пришлось отдать значительную долю его средств банку в уплату процентов. Вы его билет к богатствам и счастливой жизни фаворита.

Для маршала Пардо эта жизнь не закончилась счастливо.

— Близок ли сеньор Монтеро с верховным инквизитором Сент-Круа?

Кассан хищно улыбнулся.

— Часть прибыли торгового предприятия Монтеро идёт в карман верховного инквизитора.

Кончики пальцев начало покалывать от нетерпения. Аманда чувствовала, что можно выиграть. Но что разыграть?

— Убьёт ли господин Преттэ вермея?

— Маловероятно. Он человек цели.

Какой, Кассан не обмолвился. Не знал? Не желал говорить?

Итак, могла ли она махом избавиться от советника аласольского короля, верховного инквизитора, что радовался, смотря как тело ее дяди сгорает до тла, и короновать вермея, и не умереть от рук королевы-матери или господина Преттэ?

Аманда подхватила ногтем узел на перевязке и потянула его. Аккуратно разбинтовала одну руку, вторую. Раны на обеих выглядели отвратительно. Магия всё ещё не вернулась.

— Печатка королевы-матери, что я подобрала в доме Пардо. Она у тебя?

Кассан кивнул.

Как удачно. Теперь Аманда знала, как расставить фигуры.

— Разыграем гамбит.

За окном небо посерело. Занимался рассвет.

Дворец - 14

— Благодарю, что встретились со мной.

Сеньор Монтеро постукивал пальцем по столу, не притрагиваясь к чаю.

— Почему вы настаивали на моем присутствии?

Он не поинтересовался её самочувствием, хотя Аманду всё ещё немного лихорадило. Не будь у неё магии, болезнь могла её и убить. Аманда не ждала от будущего супруга любви, но надеялась на уважение. К лучшему, что их браку не бывать.

— Я хотела от всего сердца поблагодарить вас, что спасли меня. Без вашего вмешательства я бы умерла в том лазарете.

Сеньор Монтеро приказал служанкам приобрести необходимые лекарства. Пока Кассан не принёс лекарства посреди ночи, её поили обычными травяными сборами.

— Это всё? — сеньор Монтеро встал. Ножки стула отвратительно проскрежетали по плитке. Служанка, подбирающая гнилые яблоки с земли, обернулась, но, не услышав ничего интересного, продолжила уборку.

— Потому не могу скрывать от вас правду. Де Ронселье банкроты. У семьи не осталось ничего, кроме титула, — вот теперь служанка слушала внимательно. — Я отправилась в столицу не из-за того, что мне вскружили голову. Я надеялась найти вас и спасти себя. Но, увидев, как вы благородны, я более не хочу обманывать вас.

Сеньор Монтеро тяжело опустился в кресло. Теперь все его внимание сосредоточилось на Аманде.

— Объяснитесь.

— Это была идея брата! — Аманда попыталась заломить руки, но их прострелила резкая боль. Она осторожно положила их на колени. Меньше театральности, больше правды. — Он беспокоился о моём будущем. Был уверен, что успеет вернуть деньги, ссуженные почившему королю Лотару IV.

Аманда замолчала, потупившись. Краем глаза увидела, что уже две служанки прислушивались к их разговору. Место Аманда выбрала удачно: зелёный зал на первом этаже. Сеньор Монтеро позволил служанкам накрыть стол там – Аманда была не пленницей, лишь девушкой с сомнительной репутацией. Приоткрытые окна позволяли их разговору разноситься на весь декоративный сад.

— Сколько? — сеньор Монтеро сверлил её взглядом.

— Не знаю, — призналась Аманда. — Должны были остаться бумаги...

Не секрет, что король брал деньги у близких друзей. Лотар IV любил жить на широкую ногу и любил войну. Эти страсти плохо сказывались на казне.

Сеньор Монтеро грязно выругался по-аласольски.

— Если это трюк, чтобы вернуться к тому мальчишке, я узнаю. И вы пожалеете об этом, мадемуазель.

Сколько он уже занял на нужды королевы-матери, надеясь, что всё вернётся вместе с приданым Аманды? Он поднялся, и, резко бросив приказы страже, ушёл.

— Прошу, только не оставляйте меня! — кричала Аманда ему вслед. Она со всей силы сжала руки, чтобы от боли на глаза навернулись слёзы.

Теперь и стражники стали невольными свидетелями сцены. Идеально.

Аманда осталась смотреть вслед Монтеро, пока не начала дрожать от холода. Одна из служанок сжалилась над ней, и взяв под руку, провела в её комнаты. Ей налили горячий чай. Прерывистым голосом Аманда и им поведала историю своей почти разрушенной помолвки.

Услышав вечером, как хлопнула входная дверь, Аманда улыбнулась. Её лжи надолго не хватило бы – первая же финансовая проверка маркизата де Ронселье обличила бы её слова.

Но Аманда и не играла вдолгую. Так или иначе всё закончится до коронации. Служанки, принёсшие ужин, извинились, что сеньор Монтеро не будет ужинать с ней. Аманда едва притронулась к еде.

Ночью появился Кассан. Он с кварц-амулетом обращался умелее, чем она, используя мельком, лишь когда необходимо. Но даже с ним проникнуть во дворец сейчас было невозможно.

Он выложил перед ней стопку бумаг.

— Как вермей и Жан? — поинтересовалась Амана первым делом.

— Принц выздоравливает. Жан ухаживает за ним, точно курица-наседка. Уверена, что он выполнит свою часть?

— Да.

Как они и думали, всю переписку сеньор Монтеро хранил при себе. Слухи о его денежных проблемах быстро достигли ушей королевы-матери, и она не была довольна. Вместо дворца, сеньора Монтеро отправили ночевать в официальную гостевую резиденцию.

Алкоголь в комнатах сеньора Монтеро был смешан с дурманящими травами. Когда ему доставили письмо за личной печаткой королевы-матери, он вглядывался в завитки и наклоны букв.

Сидя в закрытых комнатах, Аманда слышала, как сеньор Монтеро выгнал слуг и отпустил стражу, наказав не появляться до рассвета. Появившегося вскоре Кассана он заметить не успел.

Аманда с любопытством рылась в его переписке. Запросы в банки, долговые расписки, переписка с домом и судовладельческой компанией. Сеньор Монтеро не был глуп и не хранил ничего, чтоб могло бы его инкриминировать.

Но преступление существовало. Аманде не нужно расследовать его, лишь навести других на его след.

Вместе с Кассаном они тщательно продумали и написали письмо. Положили его в портфель.

Пришла самая опасная часть ночи.

— Вы уверены? — уточнил Кассан. Он не стал расписывать риски, Аманда и сама их знала. Интересно, что будет делать Кассан, если их план не удастся? Найдёт её племянника за морем и будет воспитывать его?

Аманда не для кого такой судьбы не желала.

— Приступим.

Дворец - 15

Магические знания тщательно уничтожались веками. Аманда, происходящая из древней магической семьи, часто ощущала, что всё, чему её учили – лишь крохи истинного знания. Тем забавнее было наблюдать, как о части магии, признанной бесполезной, ненастоящей, просто забыли.

Таков был ритуал на удачу. Он был невероятно прост. Нужны лишь восковая свеча, волос человека, для которого творится ритуал, и простой заговор. Из-за лёгких составляющих ритуал был популярен среди лорьянцев. Церковь подобное не одобряла, но считала дремучим заблуждением, в наказание ограничиваясь штрафами. Тем более и яшмовые лампады на такой ритуал не реагировали.

Конечно. Ведь практикующим его не хватало последнего ингредиента – магии.

— Всё готово, — отчитался Кассан.

Спустившаяся в покои сеньора Монтеро Аманда огляделась. Подготовленная Кассаном сцена впечатляла. Карты созвездий, окроплённый кровью девственницы нож, травы, обгоревший свиток с заклинанием и сложная схема, выведенная мелом на полу.

Какая потрясающая безвкусица.

Кассан успел избавиться от всех яшмовых лампад на этаже, спрятав их в сундуках. Их не должны были обнаружить слишком рано. Сам сеньор Монтеро без чувств лежал на кровати.

— Он не очнётся до утра? — уточнила Аманда, на всякий случай помахав перед лицом сеньора Монтеро рукой. Тот лишь всхрапнул в ответ.

— Пряный камышевник надёжен и не оставляет следов.

— Сначала проведём настоящий ритуал, — приказала Аманда, отходя от спящего аласольского посла.

Проводить ритуал пришлось Кассану – в Аманде всё ещё не было магии. Идеальнее всего было бы провести его в покоях королевы – месте, где родился вермей. Но они находились так близко к нему, насколько это было возможно.

Аманда шёпотом повторяла за Кассаном простые слова заговора. Как там принц Ансельм сейчас? Кассан клялся, что его здоровье поправилось. Как Жан? Он же не верил, что она сбежала, бросив их?

Какие глупости ей лезли в голову в столь ответственный момент.

Кассан повторял заговор часами, пока свеча прогорала. Лишь когда она полностью исчезла, не оставив после себя ни капли воска, он остановился. Аманда подала ему графин, и он жадно опустошил его.

— Готовы? — спросил Кассан.

Аманда кивнула. Они зажгли чёрные свечи, расставив так, чтобы ни одна не могла вызвать пожар. За окном ветер трепал вывешенный из комнат Аманды самодельный канат.

Аманда протянула руки, и Кассан связал её, уложив посреди нарисованного ритуального круга. Что может быть более пугающим и пошлым, чем жертва - девственница?

— Я досчитаю до трёх, — предупредил Кассан и на счёт один ударил со всей силы. Аманда успела почувствовать острую боль и потеряла сознание.

За четыре дня до коронации Аманда проснулась в тюремной камере.

Тюремные камеры - 1

— Посол Монтеро всё отрицает, — блёкло повторил ведущий допрос стражник. Худой, с желтушным лицом и цепким взглядом, он выглядел болезненнее Аманды.

Инквизитор, молча стоявший за его плечом, внимательно читал бумаги. Показания Монтеро? Руководство по пыткам? Аманда позволила себе задержать на нём взгляд, позволила ужасу, который чувствовала в присутствии инквизиторов, отразиться на лице.

— Мадемуазель.

— Я не знаю, что вам сказать, — сглотнула Аманда, оторвав взгляд от инквизитора.

Допрос шёл уже по третьему кругу. Аманда, хоть и находилась в тюрьме в кандалах, пыткам ещё не подверглась и это обнадёживало.

Инквизитор подошёл, и, перехватив одну из её ладоней, вновь положил на неё пирит. Камень не реагировал.

— Держите, не отпуская, — приказал он и кивнул стражнику, чтоб продолжал.

Аманда вновь повторила, кто она такая, как оказалась во дворце, как связана с сеньором Хоакином Монтеро.

— Он так расстроился из-за приданого, – бормотала она себе. — Но я не думала, что он способен на подобное преступление.

Левая сторона лица болела. Синяк от удара Кассана обещал быть неприятным. Шрам на руке, по которому Кассан прошёлся ножом, вскрыв его, воспалился. Аманду вновь начинало знобить. Простоволосая, в ночном платье, раненая и избитая Аманда однозначно выглядела жертвой.

— Правда ли, что он хотел принести меня в жертву? Всё ради денег?

Аманда сжала руки так, чтоб кандалы давили на рану. На глаза навернулись слёзы. Важно было подтвердить подозрения Инквизиции, не обронив лишнего. Эти фанатики готовы были вгрызться в любого, кого подозревали в ереси.

— Почему вы так думаете? — сразу подхватил Инквизитор. Аманда заикнулась об этом лишь на третьем круге допроса, но он всё равно сразу же обратил внимание на её слова.

— Тогда, — Аманда посмотрела на свои многострадальные руки. — Это его склонности?

Стражник отвернулся. Смутился? Инквизитор продолжал её пристально рассматривать. Начать объяснять, почему она считала себя жертвой в ритуале, было нельзя. Любое лишнее слово могло стоить ей головы. Легче было увести разговор в иное русло. Пристрастия мужей, скрываемые жёнами, были обыденностью и никого заинтересовать не могли. Вот только раскрывать их до брака было бессмысленно рисковым. Любой, разбирающийся в вопросе, знал, что даже имей Монтеро подобные склонности, он бы скрывал их до момента, как её собственность перейдёт под его имя.

— Покажите ладонь.

Аманда раскрыла её, и инквизитор бесстрастно рассматривал пирит. Камень не изменился.

Стражник тяжело вздохнул. Инквизитор вновь погрузился в чтение. У них было два подозреваемых, оба из которых на первый взгляд – не маги. Виновник и жертва на месте преступления были очевидны. С другой стороны, сеньор Монтеро был послом Аласоли и лицом, принимаемым при дворе. Она же – неизвестной девицей, стоило которой оказаться в гостевом доме, как там был произведён ритуал.

В любой другой момент, в любом другом преступлении виновницей провозгласили бы Аманду.

Но не сейчас. Не так быстро к коронации. Королева-мать не могла так рисковать.

Дверь в темнице со скрипом отворилась. Увидев вошедшего, стражник подскочил и вытянулся по струнке.

— Я хотел бы лично провести допрос маркизы де Ронселье, — заявил господин Преттэ.

Тюремные камеры - 2

Аманда повесила голову, закрыв лицо волосами, чтобы скрыть облегчение. Они многое ставили на господина Преттэ. Человек, что был замешан в происходящем по горло, но упорно делал вид, что он лишь старый солдат, доживающий свои годы, не смог бы удержаться.

Инквизитор и стражник покинули камеру, предупредив, что будут за дверью в случае необходимости.

Господин Преттэ расположился на жёстком стуле, словно тот был обитым шёлком креслом. Его не смущали холод и сырость камеры. Он рассматривал Аманду и не спешил начинать разговор.

Вальдек застыл у двери. Аманда готова была что угодно поставить на то, что секретарь из Вальдека такой же, как дворецкий из Кассана.

Убедившись, что их не подслушивают, Вальдек кивнул.

Аманда подняла на него взгляд, перестав прятаться за волосами. С господином Преттэ игра в жертву не пройдёт. Но и давать ему информацию запросто так она не намеревалась. Аманда молча перекладывала пирит из одной руки в другую, разглядывая господина Преттэ в ответ.

— Раскрыть это преступление несложно, — наконец, начал он. — Мужчина, добивающийся благосклонности женщины, готов на всё, чтобы её получить. Они сближаются после того, как пропадает мешающий женщине ребёнок. Внезапно мужчина лишается средств и впадает в немилость.

Господин Преттэ театрально вздохнул, будто сам был тем мужчиной.

— Пытаясь вернуть расположение женщины, он решается на страшное преступление – провести магический ритуал, принеся так удачно подвернувшуюся невесту в жертву. Он отпускает всех слуг. Невеста что-то узнает, пытается сбежать. Он ловит её, избивает, переносит в ритуальную печать. Она, конечно, не должна была сработать, и невеста умерла бы зря. Но среди собранных им вещиц одна оказывается настоящей – ритуальный нож.

Господин Преттэ извлёк его из голенища сапога. Аманда замерла. Искривлённое лезвие ритуального ножа могло нанести ей больший вред, чем предполагал старик.

— И стоило ему пролить на него кровь невесты, как магическим выбросом мужчину откинуло к стене. Он лишился создания от удара. Случайность спасла жизнь несчастной невесты и позволила найти преступника.

— Раз всё предельно ясно, почему я ещё здесь?

— Я недооценил вас, Аманда де Ронселье.

Господин Преттэ кинул на пол камеры окровавленное ночное платье принца Ансельма.

— О, как много крови! — воскликнула Аманда, не меняясь в лице. — Неужто сеньор Монтеро виновен в убийстве вермея?

— Если бы не вы, вермей был бы в безопасности, — перебил ее Вальдек.

— Если бы не вы, он был бы у господина Преттэ, — парировала Аманда. Она была уверена, что Вальдек не один стоял за тем, что произошло в ночь похищения вермея. Но ссориться с военным тактиком сейчас в её планы не входило.

— Тише, дети, тише, — господин Преттэ поднял ладонь, останавливая спор Вальдека и Аманды. — Я ещё не закончил историю.

— Есть ещё что-то? — Аманда приподняла бровь. Господин Преттэ лишь улыбнулся в ответ. Говорить с этим стариком в обычное время было испытанием. Она не имела права ошибиться. Господин Преттэ не даст поблажки на её слабость. Он держал её жизнь в своих руках. Они оба это знали. Как и то, почему он не спешил сжимать ладони в кулак.

— Дело бы замяли. Но, какая неожиданность: среди прочего у Монтеро обнаружили оковавленную рубашку вермея. Ту самую, в которой он был в ночь похищения. Разорванную, в саже – страшно представить, что случилось с принцем, носившим эту одежду.

Господин Преттэ покачал головой, сокрушаясь.

— Внезапно это дело не о дураке, что подался в еретики, а о государственном преступнике. И письмо. Да, письмо составлено отменно. Признавайтесь, сами делали? Мы проследили. Монтеро и вправду платил Инквизитору лично. Досадно, что внесённые как благотворительность суммы меньше. Оба не могут объяснить, где остаток.

Аласольские придворные с благословения их короля не впервые подкупали придворных Лорьяна. Королева-мать благосклонна к Инквизиции, эти средства могли перечисляться с её молчаливого соглашения.

Теперь же, когда сеньор Монтеро стал подозреваемым в похищении и убийстве вермея, эти деньги стали подобны яду. Любой притронувшийся к ним мог быть обвинён в покушении на королевскую семью. Достаточно лишь подозрений. Пары удачно оброненных в письме строк. Врагов, что желали избавиться от него.

У Верховного Инквизитора при дворе было множество врагов.

— Глава инквизиции и аласольский посол, практикующий еретик, похищают вермея, — с притворным ужасом выдохнул господин Преттэ. — Невиновны ли казнённые ранее? И самое страшное — может ли быть жив вермей? Не следует ли отменить коронацию, пока этот вопрос не будет решён?

Амада сжала зубы, заставляя себя молчать. Именно! Только господин Преттэ мог разыграть эту партию.

— Ты вновь проиграл, Вальдек. Смотри ей в глаза — они горят. Она совсем не удивлена. И прекрасно знает — ей не удастся разрешить это дело без моей помощи.

Вальдек уважительно склонил голову. Оба замолчали. Спектакль, разыгранный для неё, был окончен, и от Аманды ждали решения.

Она давно его приняла.

— Чего вы хотите?

— Вы будете работать на меня. Или умрете.

Гнев ошпарил Аманду, словно кипяток. Голова закружилась. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

— Я могу быть вам полезна.

— Это мы скоро узнаем, мадемуазель.

Он и Вальдек исчезли за дверью. Аманда осталась одна в тёмной камере. Блёклого света сквозь узкую решётку едва хватало, чтобы едва осветить один угол. Господин Преттэ не спрашивал о вермее. Наверняка уже знал, где он. Был ли принц Ансельм в безопасности? А Жан?

Стражник и инквизитор, вёдшие допрос, все не приходили, и Аманда позволила себе надеяться, следя за медленно ползущим по стене пятном света.

Но вот оно пропало. Наступила ночь, за ней – утро следующего дня. Камера оставалась закрытой. Не принесли ни еды, ни питья.

Почему за ней никто не приходил?

Надежда сменилась сомнениями, страхом. Она неотрывно следила за пятном света, стараясь не потеряться во времени.

Господин Преттэ же не мог оставить ее умирать в камере вот так просто?

Когда в замке провернулся ключ, Аманда едва не упала с жёсткой скамьи! Наконец-то! Господин Преттэ вернулся, её освободят.

Дверь отворилась. На пороге стояла королева-мать.

Тюремные камеры - 3

Аманда никогда прежде не видела королеву-мать. Но ошибиться было невозможно. Возраст не отнял её красоты. Её волосы не были припудрены и не скрывали седины. Траурное платье было скромным. О богатстве и статусе говорили алмазы в её ушах и волосах, жемчуг вокруг шеи и россыпь камней в перстях, что сверкали даже в тусклом свете камеры.

Даже молчаливое присутствие этой женщины давило, словно сильнейшая магия.

Стражники внесли приличное кресло, поставили столик и закусками и вином и второй, с пяльцем и свечами. От вида еды у Аманды свело живот. Жестом королева-мать прогнала стражников. Они вышли из камеры, не разгибая спин.

Аманда жадно рассматривала её. Её любовника разорвала толпа. Младшего сына подозревали в незаконнорожденности. Старший пропал и уже был объявлен мёртвым, как объявились неудобные свидетельства того, что объявление могло быть поспешным.

Лучия Шантеклер ничем не выдавала своего волнения. Она уселась, отпила вина и взялась за вышивку, словно ей привычно было заниматься рукоделием в темнице. Аманда заметила, что королева-мать стежок за стежком выводила золотые нитями лилии на детской рубашке.

Вот о чём говорил её дядя. Вот как надо было играть в эту игру.

Расставляя фигуры на доске, королева-мать виделась Аманде разбитой женщиной на грани срыва, готовой на всё, лишь бы короновать своего бастарда. Вместо этого перед ней предстала статуя.

Вся мизансцена подсказывала Аманде, как поступить. Она послушно сползла со скамьи и упала королеве-матери в ноги.

— Ваше Величество, смилуйтесь! Я невиновна.

Королева-мать продолжала молчать. Инквизиторы задавали вопросы, и отвечала, уводя от себя подозрение. Преттэ обозначал план действий, результат которого зависел от слов Аманды и она говорила.

Аманда не представляла, что королеве-матери могло потребоваться от неё.

— Клянусь, я не знала, что сеньор Монтеро – маг, — навскидку попробовала Аманда. Она позволила голосу сесть, и последние слова вышли едва слышными, испуганными.

— Ох, дитя, — голос королевы-матери был мелодичным и приятным. Он сразу располагал, предлагая довериться. — Хоакин — не маг.

И вновь тишина. Аромат свежей выпечки так близко кружил голову. Аманда сглотнула.

— Чего вы хотите от меня?

— Да. Вопрос верный, — похвалила её королева-мать, как хвалят выучившего команду пса. — Известен ли тебе верный ответ?

— Я в полном распоряжении Вашего Величества.

Королева-мать отложила пяльце и протянула Аманде кусок хлеба с сыром сверху. Отравлен? Аманда не могла знать про любовь королевы-матери к медленным ядам, если не была замешана в похищении вермея. Значит, и сомневаться не должна была. Что до яда – у нее будет время избавиться от него, если переживет этот разговор. Аманда схватила хлеб, благодаря королеву-мать.

— Где мой старший сын, маркиза?

Аманда подавилась и закашлялась. С чего такой вопрос? Господин Преттэ рассказал? Нет, её бы убили, а не допрашивали. Она не видит связи или её нет? Тогда, чтобы королева-мать хотела услышать? Ответ на этот вопрос у Аманды был.

— Мёртв, Ваше Величество.

— Признаёшься в преступлении? — королева-мать продолжала вышивать коронационную рубашку для младшего принца, словно находилась в своих покоях в окружении фрейлин. Стежок плотно ложился к стежку, рука не дрожала.

— Я скорблю со всей нацией.

— Остра на язык. Почему я должна сохранить тебе жизнь?

Аманда впервые разговаривала с королевой-матерью, но уже поняла, что Лучию Шантеклер не разжалобить слезами и не запутать обещаниями. Аманде придётся быть честной, насколько возможно, если она хочет остаться живой по окончании их милой беседы.

— Вы ничего не должны, Ваше Величество.

Улыбка змеёй проползла по лицу королевы.

— Красива. Умна. Опасное сочетание для юной девушки.

Впервые королева-мать произнесла что-то сама, не отвечая на вопрос. Но Аманда не могла зацепиться за эти слова.

— Особенно в тюрьме. Всякое может случиться.

О, так это была угроза. Сколько ни раздумывала, Аманда просто не могла найти правильного ответа. Она многое знала о королеве-матери, но ничего – о Лучии Шантеклер. И всё же, причина, по которой сама королева-мать появилась в темнице за пару дней до коронации, могла быть лишь одна.

— Господин Преттэ оставил меня, — произнесла она и поняла, насколько правдивы её слова. Раз Аманда помешала его планам, допустил бы этот старик подобное вновь? Так почему просто не убил?

Аманда была уверена, что его рука бы не дрогнула. За долгие годы он наверняка убил ни одну девушку.

Игла замерла.

Аманда считала, что королева-мать прислушивается к любому слову вероховного инквизитора. Подставив Хоакина Монтеро, она надеялась уменьшить влияние инквизиции при дворе. Рассчитывала, что королева-мать не будет защищать их, опасаясь быть замешанной в очередном скандале так близко к коронации.

Аманда упустила из виду деньги. Имения и доходы верховного инквизитора, которые можно будет конфисковать, окажись он виновен.

А королева-мать так нуждалась в средствах.

Её считали пешкой в руках господина Преттэ? Тогда Аманда докажет, что может быть полезной фигурой и на другой стороне доски. Есть ли разница, с каким монстром водить дружбу, если можешь достичь собственной цели?

Королева-мать знала, что её старший сын жив. Знала, что господин Преттэ замешан. Значит, и следующее не было откровением:

— Ваше Величество, — понизила голос Аманда, словно хотела поделиться страшной тайной. — Человек, выдающий себя за вермея, может объявиться на коронации.

Лагерь для беженцев и погорельцев - 7

— У моих врагов с терпением закончились средства? Знал, что дела плохи, но чтобы даже на убийц не хватало... Сколько тебе заплатили? Бутылку вина и кусок баранины?

Жан прислонился к стене и подавил в себе острое желание побиться о неё головушкой. Его же не было всего пару часов, как ситуация так резко изменилась? Аманду увезли, господин Преттэ нагрянул в лагерь, и если бы не маленькие босяки, отвлёкшие его внимание и охрану, их бы уже обнаружили.

Ещё и вермей проснулся и требовал ответов. Аманда и господин Преттэ уверяли, что он будет героем, что спас юного короля.

Пока что Жан был преступником, что его похитил.

— Ваше Высочество, — Жан растерялся. Он не представлял, что говорить вермею, и потому выдал правду: — Мне не платили.

Вермей уставился на него, не мигая. Жан заставил себя не ёрзать под этим слишком пристальным для ребёнка взглядом. Жан вдруг остро ощутил, что одет неподобающе: грязная рубаха, замызганные в грязи подземелья ботфорты. Он попытался отряхнуть грязь, но после пары движений понял тщетность своих попыток.

— Объяснись.

Жан выложил всё, как на духу. Вермей молча слушал, только его брови поднимались все выше. Будто его оскорбляло, что такая глупость могла существовать.

— Раз меня не похищали, я могу вернуться.

Вермей поднялся с соломенного тюфяка и с отвращением принялся отряхиваться. Уставился на полотно палатки, в которой они прятались, явно не желая притрагиваться к грязной ткани.

— Но вас же травили! — Жан точно описал все травы, что видел в дворцовых покоях принца. Так почему он жаждет вернуться?

— Я болел, — упрямо ответил вермей. Сейчас он как никогда походил на ребёнка. Сам ведь предположил, что за похищением стояла королева-мать. Или допускал прямое убийство как политический ход, но не мог принять жестокость медленного отравления матерью?

— Не смейте смотреть на меня так!

— Как?

— С жалостью. Кто ты вообще такой, чтобы жалеть меня?! Я – будущий король! — Вермей сжал кулаки от гнева

— Мы желали спасти вас, — оправдывался Жан, стараясь не повышать голос. Где Аманда, когда она так нужна? Жан не знал как говорить с ребёнком или с принцем. — Поверьте, мы друзья.

— У меня нет друзей. Только враги и подданные. Кто ты?

— Ваш подданный, Ваше Высочество, — склонил голову Жан.

— Тогда слушайся моих приказов. Я хочу вернуться. Ты отведёшь меня к Преттэ, и он поможет мне благополучно вернуться к матушке, — безапелляционно заявил вермей. Он явно привык, чтобы его слушались.

— Вы не думали, что королева-мать могла...

— Подумай внимательно над следующими словами, — прервал его вермей. — Если не хочешь умереть.

— Не думаю, что у меня остался шанс выбраться из этой передряги безнаказанным, Ваше Высочество, — признался Жан. Вермей напрягся, вцепившись в грязное полотно. Жан преклонил колено. — Но я служу вам. И поступлю, как скажите.

Принц кивнул, смотря на Жана с недоверием. Жан понимал. Он бы тоже не доверял незнакомцам, похитившим его.

— Вермей мёртв! — закричал кто-то в лагере. Рука принца замерла, так и не отодвинув навеса.

В лагере поднялась суматоха.

— Типун тебе на язык!

— Молчал бы, за такое и казнить могут!

— Да я от местных мальчишек слышал, что в лагере помогают! Сами спросите, коль любопытно.

— Это ошибка. Матушка наверняка поймёт, — тихо опроверг их слова вермей.

— Королева-мать – то заперлась с телом и оплакивает его.

— Какие же злодеи на подобное способны! Что со страной будет, сначала король, теперь вермей. Ох, говорю вам, дурное время нас ждёт.

— Она просто расстроена. Успокоится и другие ей объяснят, что со мной всё хорошо.

— Поговаривают, что господин Преттэ и лагерь теперь закроет – не до того ему.

Люди заохали и заахали, думая, куда же им идти. Кто-то начал собирать пожитки, кто-то ринулся за остатками еды. Вермей смотрел себе под ноги. Жан молчал.

— Я устал. Отдохну. Принеси еду, я голоден.

Жан послушно достал миску похлёбки. Принц скривился и отказался есть водянистую кашу. Жан пожал плечами и с удовольствием съел всё сам. Он не знал, как поступить. Отвести вермея туда, где его травили, было немыслимо.

Жан понадеялся на ночь. Вдруг вернётся Аманда. Вдруг к утру ему придёт решению этой проблемы.

Но, с наступлением утра, он был лишён выбора.

Лагерь для беженцев и погорельцев - 8

В укромном углу лагеря, куда скидывали порванные тюфяки, оторванные клоки ткани да разломанные плошки, было тихо. Жан приметил его ещё когда сам работал тут. В импровизированной кладовой было множество мест, чтоб скрыться от любопытных глаз.

Жан не ожидал, что их найдут с такой лёгкостью. Казалось, он лишь прикрыл глаза, когда проснулся от ледяного ощущения опасности. Его рука метнулась к шпаге, но Жан не успел – к его горлу приставили лезвие.

Перед ним стоял мужчина с мёртвыми, блёклыми глазами и шрамом на лице. Жан не сомневался – этот убьёт, стоит Жану дёрнуться.

— Где вермей?

Жан старательно не смотрел в сторону скрытых за ящиками тюфяков, на которых спал принц.

— Разве не мёртв? — вспомнил Жан вчерашние слухи и сразу парировал: — Кто вы, что делаете в лагере?

Жан медленно двигал рукой, пытаясь нащупать что угодно: палку, землю. Отвлечь, напасть.

— Маркиза де Ронселье расстроится, если вы умудрились потерять его за время, что её не было.

— Аманда? — невольно вырвалось у Жана, и он понял, что проговорился. Поздно. Мужчина нахмурился, и Жан продолжил: — Что с ней? Она в порядке?

Жан знал, что Аманда не покинула бы вермея, будь у неё хоть какой-то выбор. Мужчина отопнул палку, до которой Жан почти добрался, едва не наступив ему на пальцы.

— Маркиза де Ронселье, — сделал он удар на титуле Аманды, — занята.

Жан почувствовал неуместный гнев. Кто он такой, чтобы указывать ему, как называть Аманду? Мужчина кинул к ногам Жана кошель, звякнувший монетами.

— Вот деньги. Позаботьтесь о вермее.

Мужчина убрал шпагу в ножны и развернулся, уходя. Жан поспешно поднялся.

— Постойте! Но что же дальше?

— Вы меня спрашиваете?! — зашипел в ответ мужчина. Он был зол, но Жан не понимал, на кого. О вермее тот говорил отстранённо. — Похитил принца и не подумал, что с тобой будет?

Жан не подумал. Он проникся словами и отчаяньем Аманды, и, когда её поддержал господин Преттэ, был уверен, что поступает верно. Яды в комнатах вермея его убедили в этом. Жану нужно было лишь следовать плану.

— Хочешь выжить – забирай деньги, бросай мальчишку и беги.

— И вы просто уйдёте? — растерялся Жан. Невообразимо, чтобы кто-то просто отказался от вермея. Мужчина фыркнул.

— Нет. Вот одежда для вермея, — он кинул на пол еще один сверток. — Оставишь окровавленное ночное платье в этом месте.

Пока Жан рассматривал одежду, человек ушёл. Жан побежал за ним – невозможно, наверняка это ловушка – но снаружи была тишина лагеря. Если засада и существовала, скрывались они отлично.

Жан вернулся. Проверил кошель. Хватит на месяц безбедной жизни. Жан оглянулся, приподняв одеяло: принц Ансельм спал, положив руки под лицо. Обычный ребёнок, уставший послу насыщенного дня.

Жан уселся рядом с ним, раздумывая. Слова незнакомца тревожили, не давая заснуть. Жан – вчерашний провинциальный мальчишка, мечтающий о военной карьере. Его дело – слушать приказов и повиноваться.

Что делать, когда некому приказывать?

Как поступить, когда именно ему нужно принять решение? Жан посмотрел на посапывающего ребёнка. И о, какое это было решение.

Он не хотел мириться с несправедливостью, со стыдливым молчанием, вот и сбежал из дома. Сбежал от семейных обязательств и ожиданий отца.

Жан мечтал сражаться за короля. Гибель на поле боя в его представлении была покрыта славой.

Не важно, что поле боя оказалось другим, а король – ребёнком. Его стремления не поменялись. Жан жаждал сражаться с несправедливостью и защищать короля. И, если этот путь приведёт его к смерти раньше, чем хотелось бы... Что же, так тому и быть. Но Жан будет сражаться с судьбой до последнего.

Он поднял кошель, спрятав его. Приняв решение, стало легче дышать. Оставалось дождаться, когда проснётся принц Ансельм.

Жан обернулся и наткнулся на настороженный взгляд вермея.

Казармы Преттэ - 6

Жан нервно облизал губы. Вермей выглядел так убедительно спящим, когда научился притворяться? Сколько он услышал? Судя по злобному взгляду исподлобья, всё.

— Ваше Высочество...

— Сбежишь?

— Я желаю защитить вас, как ваш подданный. Вчера вы хотели пойти к господину Преттэ. Думаю, это верное решение.

— Почему?

Ответ был прост.

— Господин Преттэ сможет защитить вас.

В отличие от Жана. Аманда не была безосновательна в своих подозрениях, но сейчас главным было – сохранить жизнь вермею. Если у Аманды были возражения, она могла объявиться и высказать их ему в лицо.

Теперь ребёнок был растерян.

— Но господин Преттэ...он не будет тебе рад.

Нет. Никого не радовали свидетельства собственного преступления. Жан пересечёт этот мост, когда доберётся.

— У вас нет причин доверять мне, Ваше Высочество. Мои действия были безрассудным. Но я – ваш подданный и служу вам.

— Ты меня похитил! — выкрикнул принц Ансельм.

Жану нечего было ответить. Недоверие вермея было оправдано.

— Вы можете выйти и позвать охрану. Рассказать им всё. Я не буду препятствовать.

Но принц не сдвинулся с места. Он приложил ладонь к груди и удивлением рассматривал себя. Постучал ладонью несколько раз. Покашлял.

— Что вы сделали? — недоверие в глазах принца Ансельма сменилось надеждой. — Я не задыхаюсь. Не кашляю. Даже когда кричу.

В суматохе вчерашнего дня Жан забыл о предполагаемой болезни вермея. Сегодня вермей выглядел слабым, грязным, но обычным ребёнком. Ушли болезненная бледность и пугающий кашель. Лекарь ошибся? Действие яда должно было быть не столь губительным, как они думали.

— Мы лишь забрали вас из дворца. Я не врал, говоря о ядах.

Вермей нахмурился, но промолчал. Слез с тюфяка и, осторожно обойдя Жана, выбежал в лагерь. Глубоко вдохнул. И ещё раз. И ещё. С любопытством смотрел на нетерпеливый быт лагеря: кто-то доедал похлёбку, громко стуча ложкой по дну миски. Кто-то собирал вещи, охая и ахая, ища пожитки. Жизнь обычных людей, которых вермей никогда не видел, озадачивала его. Насмотревшись, он решительно обернулся к Жану.

— Отведи меня к господину Преттэ. И не думай что-то выкинуть – я закричу.

Жан прикусил щеку, чтобы вслух не высказаться о наивности вермея. Крики скольких недовольных детей игнорировал уставший люд вокруг?

Двигаясь медленно, чтобы не спугнуть принца Ансельма, Жан направился к ближайшему посту. Стоило одному из знакомых ему новобранцев увидеть Жана и вермея, как тот подскочил и побежал докладывать. Казалось, Жан лишь раз моргнул пару раз, но вот они оба оказались в знакомом кабинете господина Преттэ.

Господин Преттэ кивнул, и Жана с двух сторон обступила охрана. Жан стоял, вытянувшись по струнке. Дышал осторожно, через раз, постоянно напоминая себе не делать резких движений. Не совершать поспешных поступков. Как бы ни хотелось сбежать. На плечо Жана опустилась тяжёлая рука, цепко схватив.

— Жан останется, — не оборачиваясь, произнёс вермей. Его лишённый эмоций голос совершенно не походил на детский. Принц Ансельм не дрожал, не пугался вооружённых мужчин. Жан видел, что его спина так же пряма и напряжена, как у него самого. Жану хотелось обнять его и защитить от любой опасности.

— Останется? — удивился господин Преттэ.

— Вы же не похитите моего похитителя, похитившего меня по вашему приказу? — удивился в ответ вермей.

Уголок рта господин Преттэ дёрнулся. Жан моргнул. Лёгкое движение руки, и охранявшие Жана военные вышли, плотно закрыв за собой дверь. Жан не сомневался, что далеко они не ушли.

— Я рад видеть вас в добром здравии, Ваше Высочество, — господин Преттэ преклонил колено, как и секретарь Вальдек. Жан, ничего не знавший об этикете, спешно опустился на колено следом.

— Вашими молитвами, — вермей протянул руку, которую господин Преттэ поцеловал. Секретарь Вальдек такой чести не удостоился. — Поднимитесь.

Вальдек устроился за спиной Жана. Тот ни на мгновенье не сомневался – одно неверное слово или жест, и его жизнь будет окончена.

— Чего вы желаете?

— Я пекусь о вашем здоровье и благополучной коронации, — смиренно ответил господин Преттэ. Эта покладистость и послушание настолько не вязались с человеком, которого успел узнать Жан, что у него живот крутило от волнения.

— Благодаря вашей опеке Сент-Круа считает меня мёртвым. Планировали короновать труп?

Вальдек позади Жана переступил с ноги на ногу. Жан нервно сглотнул. Вермей, что недавно был так испуган, теперь, не моргнув глазом, нападал на господина Преттэ. Почему?

— Это небольшое недоразумение, — господин Преттэ посмотрел на Жана. У Жана не осталось сомнений, что он планировал это недоразумение устранить как можно быстрее. Жан напомнил себе о необходимости дышать.

— Жан – мой слуга, — прервал его вермей. — И останется моим слугой.

После затянувшегося молчания господин Преттэ проговорил:

— Сейчас есть два пути, Ваше Высочество. Вы можете исчезнуть. Поселиться где-нибудь в глубинке и прожить свою жизнь вдали от дворца с его заговорами. Я даже отпущу с вами так полюбившегося вам мальчишку. Вам не будет угрожать опасность. Жизнь будет простой, но долгой. Никаких больше неизвестных лекарств и раздирающего лёгкие кашля.

— Какая прекрасная жизнь, — безэмоционально ответил принц Ансельм. Но Жан видел его дрожащие руки. Видел, как вермей смаргивал слёзы. Насколько страшно и одиноко ему было?

— Вы можете остаться и стать нашим королём. Я смогу короновать вас и смогу защитить от опасностей. Коих будет немало на вашем пути. Что скажете, Ваше Высочество?

Принц Ансельм смотрел на свои руки. В подбитом плаще с плеча господина Преттэ он выглядел совсем маленьким и хрупким. Жан знал, откажись этот ребёнок сейчас, и он всё равно будет защищать его оставшуюся жизнь. Никто не заслуживал жить в постоянном страхе смерти.

— Я никогда не откажусь от того, что моё по праву рождения, — тихо выговорил он, гордо подняв голову.

В глазах господина Преттэ хищно зажглись.

— Да будет так, Ваше Высочество.

Жан выдохнул. Кажется, его казнь откладывалась.

Через несколько дней, стоя перед бледным от ужаса Ансельмом де Ферренкуром, что вот-вот должен был стать королём Лорьяна, с горящей магией шпагой, Жан зарекнулся думать о собственной казни вновь.

Собор - 2

Солнца не было. Тусклый рассвет, едва рассеявший тьму, перешёл в серое утро. Тёмные тучи плотно окутали Сент-Круа, спрятав шпили соборов в тумане. Вот-вот должен был пойти дождь.

Аманда куталась в шаль, прячась от промозглого ветра. Несмотря на отвратительную погоду и раннее время, в соборе уже было не протолкнуться.

Послушники внизу заканчивали последние приготовления: зажигали погасшие свечи, меняли цветы, если хоть один из них казался увядшим. В зал пустили лишь вельмож. Каждый, удостоившийся приглашения, был влиятельной фигурой. Драгоценные камни в ушах дам и на камзолах господ сверкали, точно снег морозной ночью.

Какой резкий контраст с живущими под мостом босяками и несчастных в лагере господина Преттэ. Словно два разных, непересекающихся мира.

В каменном алькове вместе с Амандой находились фрейлины, пара инквизиторов и стражников. Аманда не тешила себя надеждой, что они оказались здесь случайно, и не пыталась завести праздную беседу.

Дни до коронации она провела в заключении, декорации которого сменились с тюремных камер на дворцовые покои. Её никто не посещал и не допрашивал. Аманда оказалась полностью оторванной от мира. Лишь раз Кассану удалось передать записку в куске хлеба. Он писал, что вермей в безопасности. Писал, что у того теперь есть ресурсы и возможность оказаться на коронации.

Кассан не упомянул Жана. Сердце Аманды болезненно сжималось при мыслях о нём. Она исчезла так внезапно. Жан ведь не верил, что Аманда бросила их?

Зато настойчиво говорил о бегстве из дворца. Её положение опасно и ненадёжно. У Аманды нет союзников, и то, что она жива и не тюрьме – лишь прихоть королевы-матери. Он был прав.

Но с такой охраной исчезнуть не вышло бы. Решись Аманда на это – и дворец для неё навсегда будет закрыт.

Ещё ничего не окончено. Ещё не время для бегства.

Гомон нарастал. Аманда с тревогой смотрела на распахнутые двери собора и толпу за ней: сквозь неё пробиться можно было лишь отрядом стражников. Удастся ли Жану провести вермея? Будет ли с мальчиком всё хорошо?

Помогла ли её отчаянная попытка поправить здоровье принца Ансельма? Или мальчик был обречён умереть вскоре после воцарения?

От тьмы и духоты голова кружилась. После пережитого усталость поселилась в костях Аманды и не собиралась их покидать, сколько бы она ни отдыхала. Магия так и не вернулась.

Звон колоколов собора оглушил находящихся внутри. Звуки стихли.

Сердце Аманды тяжело ухнуло. Наступал финальный акт. Не важно, что к ней приставили стражу. Не важно, что над каждой колонной висела яшмовая лампада. Если понадобится, Аманда своими руками поможет принцу Ансельму надеть корону, даже если это будет последним, что она сделает. Королева-мать, Инквизиция, даже смерть пугали её не так, как провал дела рода. Аманда не могла подвести магов. Пророчество было ясным: законный наследник Ферренкуров на троне был условием прекращения гонений на магов.

Центральные врата распахнулись. Огни свечей вспыхнули ярче, когда священнослужители вышли сквозь них.

Коронация началась.

Сент-Круа - 18

— Вперёд!

Отряд стражи господина Преттэ, переодетый под ремесленников, выдвинулся. Жан сидел в телеге рядом с вермеем. Принц Ансельм настоял на этом. На вожжах сидели два крупных стражника, напротив них – секретарь Вальдек.

Повозка качнулась, и вермей вцепился в руку Жана, чтобы не упасть. Жан поддержал его, и тут же одёрнул руку, извинившись. Под грязным плащом вермей был одет в шикарный костюм. Яркие ткани, расшитые золотыми нитями, заставили Жана вновь вспомнить простую истину – ребёнок перед ним – наследник трона Лорьяна. Даже прикасаться к нему казалось неправильным. Вспоминая, как небрежно он тащил бессознательного вермея по ночной столице, Жану хотелось упасть на колено и рассыпаться в извинениях. Доверие принца Ансельма приводило Жана в оцепенение.

Он желал оправдать это доверие. Любой ценой.

Двигались медленно.

— У нас есть время в запасе, — успокоил постоянно озирающегося вермея секретарь Вальдек. Сегодня он оставил так любимые им пенсне, жилет и облачился в ту же одежду, что и остальные. Вальдек ловко пристегнул шпагу и пистолет. Сейчас он совсем не напоминал секретаря.

Они выехали раньше. Несколько других кортежей с ребёнком также выдвинулись к собору, в надежде отвлечь на себя внимание стражи королевы Шантеклер, наводнившей улицы.

В гнетущем молчании, под свинцовым небом, Жану вдруг вспомнилась ночь в степи с Амандой. Как недоверчиво она смотрела на него, как отчаянно пила вино. Он вспоминал, как её непослушные локоны то и дело падали на глаза, и она перевязала их платком по-деревенски. Как её тонкие пальцы ловко обращались с пистолетом.

Они проехали старый город, часть пустующего рынка и развернулись к храму. Жан не отрывал взгляд от острых шпилей.

Квартал.

Господин Преттэ предупреждал, что способа провести вермея в собор незамеченным не существует.

Ещё один.

Королева - мать окружит собор стражей, и прорываться придется с боем.

Показалась колокольня и скат крыши собора. Повозка то покачивалась, то подскакивала на камнях мостовой, и Жана начало подташнивать. Он сжал шпагу.

Ещё немного.

— Стоять! — окрик оглушил, словно выстрел.

Перед ними стоял кордон из стражников королевы Шантеклер. Жан окинул их взглядом: отряд, не меньше.

— Разворачивайтесь!

— Мы вино везём.

— Сегодня нет прохода, разворачивайтесь!

— Господин, да как же так... Весь народ на площади, мы же разом все бочонки продадим по такому-то радостному поводу! Может, договоримся? — говоривший красноречиво кивнул на полные ароматным вином бочонки.

Сидевший на первой повозке был невысоким и щуплым парнишкой, что вписывался в образ скользкого подмастерья. Встреть Жан его на рынке – не признал бы военного.

Но стража королевы была не так проста.

— Покажи, что за вино?

Парнишка спрыгнул на мостовую и потянулся к первой бочке. Стражник перехватил его руку, развернув ладонями к себе. Мозоли, так привычные всем, управляющимся со шпагой, выдали их с головой.

Стража королевы обнажила шпаги.

Солдаты господина Преттэ соскочили с повозок, загораживая вермея плотным строем.

— Схватите мальчишку! — приказал стражник. Остальные с криками бросились на солдат господина Преттэ. Те успели вооружиться. Металл лязгнул о металл.

Началось сражение.

Собор - 3

Звуки органа оглушили.

Все наблюдали за выходом королевы-матери, затаив дыхание. Она не сменила своё чёрное платье. Не украсила лицо яркими румянами. В шаге от коронации бастарда королева-мать не выглядела победительницей. Глубокие морщины залегли у её усталых глаз.

Сожалела ли она о том, что сделала со своим старшим сыном?

Её взгляд не смягчился, когда она посмотрела на дитя, что держала на руках. Разодетый в вышитый золотом белый камзол принц Белард казался ангелом, сошедшим с картин живописцев.

Контраст не остался не замеченным публикой. На принца устремились восхищённые взгляды. Даже суровый инквизитор, стоявший рядом с Амандой, улыбнулся.

Все согнулись в глубоком поклоне, обнажив головы. Среди присутствующих Аманда с удивлением узнала господина Преттэ. Она наклонилась, чтобы рассмотреть его. В парадной одежде, спокойный и расслабленный, господин Преттэ выглядел как любой другой праздный зевака.

Почему он здесь? Разве не должны он быть вместе с вермеем в этот момент? Аманда схватилась за железные перила, сжав руки. Рядом с господином Преттэ стоял высокий человек в пенсне, но это был не секретарь Вальдек. Аманда позволила себе выдохнуть.

Он лишь ещё один игрок. Она так спокойно расставляла фигуры на шахматной доске в тишине спальни. Чего же сейчас так переживала, смотря на эти фигуры вживую?

Началась служба, и хор подхватил священные слова, восхваляя династию Ферренкуров.

Аманда то и дело оглядывалась на открытые врата. Господин Преттэ смотрел лишь на королеву.

Принц, которому речитативные распевания быстро наскучили, с любопытством оглядывался по сторонам, вертясь на руках у королевы-матери. Та осторожно погладила его по голове, призывая к вниманию. Сама королева-мать, как и Аманда, наблюдала за центральным входом. Она провела ритуал. Все будет в порядке. Вермей доберется.

Служители замолчали. Орган утих.

Оставалось лишь произнести клятву и возложить корону на голову принца Беларда. Жана с вермеем всё не было.

***

Один из сопровождавших их вояк рухнул на мостовую, но сразившего его стражника Вальдек проткнул шпагой в сердце.

— Сейчас! — крикнул он, указав на узкий проход между оттеснёнными стражниками. Жан схватил вермея за руку и поспешил, отбиваясь от случайных ударов.

Вермей пригнулся и ни на шаг не отступал от Жана. Он вздрагивал при каждом свисте шпаги, но продолжал идти.

Они прорвались вчетвером, но стражники королевы-матери не отставали. Они теснили Вальдека и помогавшего им вояку.

В узком переулке между домами шпагам не было места. Вальдек перехватил её, и, использовав как дубину, эфесом заехал по виску ближайшему врагу. Жан в оцепенении наблюдал, как собранный щупловатый секретарь опустился до кулачного боя, словно пьяница.

Вальдек бил, не останавливаясь. В живот, в лицо. Когда соперник упал, он приложил его ногой. Лишь убедившись, что тот лишился сознания, Вальдек бросился на следующего, сбивая его с ног точным ударом в колено. Ловко прыгнув, Вальдек оттолкнулся от одной из стен, и своим телом повалил ещё двоих. Его напарник не отставал.

Жан, схватившийся за шпагу, чувствовал себя дураком. Такому наставники у господина Преттэ не учили.

Вальдек поднялся. С его лба стекала кровь. Он вытер её тыльной стороной ладони. Кивнул напарнику. Тот остался в узком переулке, держа на изготовке два пистолета.

— Бежим!

Жан и вермей поспешили за ним. Уже была видна аллея раскидистых дубов, а за ней – узкая дверь служебного входа.

Выстрел. Вальдек споткнулся. Он упал на одно колено, остановив падение руками. Из переулка выбежали двое. Жан закрыл собой вермея, готовясь встретиться с ними.

— Нет.

Вальдек поднялся. Зубами оторвал часть рукава, наспех перевязав раненую руку.

— Поспеши, Жан. Ты смог вытащить вермея из дворца. Доведи дело до конца.

Вальдек развернулся. Вытащил шпагу, направившись к спешащим навстречу стражниками королевы-матери. Вальдек поудобнее перехватил эфес шпаги. Раненой рукой вытащил из голенища кинжал. В его движениях не было сомнений или нерешительности. Жан не сомневался, что Вальдек убьёт каждого, кто встанет на его пути.

Внешность правда бывала обманчива.

Совершим немыслимое богохульство, Жан схватил зазевавшегося вермея за руку и буквально потащил к собору. Он бесцеремонно отталкивал случайных прохожих и зевак, что спешили полюбоваться на сражение Вальдека и стражников.

Он пнул калитку, побежал по храмовому саду, не разбирая дорожек. Вот они уже были у двери. Жан схватился за ручку и едва не упал, когда она выскользнула. Дверь отворилась. Навстречу им вывалилось четверо громил.

Дуло пистолета в руках одного из них смотрело в лицо вермею. Стражник, оскалившись, нажал на курок.

Собор - 4

Звон колокола раздался точно выстрел. Аманда нервно выдохнула. Скосилась на инквизиторов. Пробраться сквозь двоих будет непросто. Один из них посмотрел прямо на Аманду, и она растянула губы в улыбке.

Внизу зашептались. Пауза затягивалась. Аманда перевела взгляд на королеву-мать. Вместо выноса коронационных регалий перед ней поставили мраморную чашу для духовного очищения.

Она же не посмеет раздеть короля на его коронации?!

— Я знаю о сомнениях, что гложут вас, — королева-мать посмотрела на господина Преттэ. Тот вежливо поднял бровь, удивляясь, что его выделили. — Я не потерплю сомнений в вашем короле.

С помощью одного из служек королева-мать ловко сняла брючки с принца Беларда. Длинная рубаха скрывала срамоту, оголяя при том ноги ребенка. Многие дамы скрыли лица за веерами и кружевными перчатками, отказываясь участвовать в скандальной сцене даже опосредственно. Королева-мать улыбнулась сыну и аккуратно окунула его ноги в воду. После чего другой служка тщательно протёр их бархатным платком.

На ножках Беларда, видных всем вельможам, не было родимого пятна. Вельможи молча переглядывались.

Королева-мать была хороша. Одним ходом уничтожила корень слухов о происхождении принца Беларда. Теперь, когда весь свет лорьянской знати был уверен в отсутствии родимого пятна, никто не посмеет сомневаться. У принца крови, что так спешил в Сент-Круа, больше не было формального повода восстать.

Господин Преттэ склонил голову, признавая своё поражение. Отчаянье сдавило грудь Аманды.

Как королева-мать это провернула? Ни одна косметическая мазь не могла скрыть родимое пятно. Это наверняка была магия. Заговор? Иллюзия? Королева-мать ненавидела магов, но с легкостью использовала их возможности ради своих целей.

Взгляд Аманды метнулся к яшмовым лампадам над головой королевы-матери. Те оставались спокойными. Лишь одна, рядом со служебным входом мигала. Но с таким обилием свечей немудрено, что часть света отражалась от лампады.

Служки подошли, унося мраморную чашу. Господин Преттэ не двигался с места. Вермея и Жана не было.

Времени ждать более не было.

Аманда развернулась, планируя спуститься. Она не позволяла себе думать о том, что должно произойти. Была лишь цель. Её жизнь не имела значения. Не когда на другой чаше весов — необходимое условие для освобождения магов.

— Куда-то собрались, мадемуазель?

Один из инквизиторов преградил ей путь. Аманда молчала. Она знала, что ни одному её слову не поверят, так стоило ли их тратить? Вновь зазвучал орган. Вот-вот вынесут корону, державу и меч.

Аманда закрыла глаза, сосредотачиваясь на магии внутри себя. Лесным эхом, едва слышно, она отзывалась, просыпаясь.

У Аманды больше не было хитрых планов, сладких слов и уловок. Этот мужчина стоял у неё на пути.

Орган взвизгнул и, издав резкую ноту, умолк, словно пальцы органиста ударили мимо. Деревянная дверь с глухим стуком ударилась о каменную стену.

— Вижу, вы все подготовили, матушка.

Сент-Круа - 19

Принц Ансельм окаменел. Жан бросился на него, зная, что не успевает. Он вздрогнул всем телом, услышав тихий сухой щелчок курка. Закрыл собой вермея, вцепившись в него и зажмурившись.

Тишина.

Выстрела не последовало.

Осечка!

Ещё щелчок. Жан вздрогнул всем телом. Вновь осечка. Поддавшись безумной идеи, Жан развернулся и бросился на стрелявшего.

Ещё одна осечка.

Невероятная удача.

Жан боком врезался в руку стрелявшего. Тот уронил пистолет, грязно выругавшись. Не теряя времени, Жан всадил кинжал ему в бок, тут же отступив. Стражник молча опустился на колени, зажимая рану.

Трое других равнодушно переглянулись.

— Проклятая сырость!

— Разберёмся так, — ответил другой, доставав шпагу и шагнув к вермею.

— Отойдите! — рявкнул Жан принцу Ансельму, перегородив дорогу стражнику.

— Один мальчишка? — усмехнулся стражник. — На что ты надеешься?

Жан крепко сжал эфес. Тогда в лесу ему повезло – бандиты не приняли его всерьёз и нападали поодиночке. Эти такой ошибки совершать не планировали. Дверь была так близко. Всего несколько шагов.

У Жана не было надежд и иллюзий. Он знал, что ему не победить. Оглянувшись, он увидел испуганного вермея.

Жан хотел жить. Но между его жизнью и будущим королём Лорьяна ни выбора. Ни сомнений не существовало.

— Простите меня, Ваше Высочество.

На глазах у будущего короля и стражников аласольской королевы он вложил магию в свою шпагу. Та отозвалась тихим пением стали. Отсвет скрытого за тучами солнца на мгновенье наполнил шпагу слепящим светом и угас. Сталь шпаги отливала сизым отсветом. Стражники шарахнулись от него, словно чумного.

— Маг! — ошарашенно произнёс один из них и тут же получил укол в живот. Теперь Жан не мог остановиться. Магия вела его шаги, направляла руку и жаждала смертей противников. Такова была суть его магии: она питалась смертью, усиливаясь за ее счёт.

Дуэль не может быть закончена, пока одна из сражающихся сторон не умрёт.

Лица оставшихся стражников исказились гневом. Они враз бросились на Жана. Жан парировал удары, но под их силой отступил. Жан скинул плащ – мокрая ткань тянула вниз, мешая движениям. Камни мостовой под ногами были мокрыми, обувь то и дело проскальзывала.

Следующий удар пришёл справа, рубящий и прямой. Сила удара больно отдалась в запястье. Жан не пытался избежать удара. Позволил чужому клинку проскользить по своей шпаге. Шагнул вперёд, ударив плечом в грудь. Стражника качнула, но он удержался на ногах.

Слева свистнуло — Жан едва успел подставить шпагу, и удар пришёлся в гарду. Жан провалился вниз, присев. Чужая шпага прошла над волосами, полоснув по мокрой стене. Жан ответил уколом в кисть. Стражник зарычал, рванувшись вперёд и едва не повалив его с ног.

Магия помогала, ведя руку Жана. Глубоко внутри он боялся её. Задавался вопросом, не была ли права инквизиции. В него будто вселялся кто-то, заставляя двигаться быстрее, колоть, уворачиваться, не останавливаясь.

Но сейчас Жана не мог позволить себе такую роскошь, как сомнения. Он погружался всё глубже, впуская все больше магии в сталь. Мир за пределами дуэли словно растаял.

Отбивая удар справа, Жан с криком рванулся к противнику слева, со всей силы зарядив ему каблуком в колено. Тот пошатнулся, и Жан ударил его гардой в лицо – раз, другой, пока тот не повалился.

Справа вновь резануло. Жан поймал клинок своим, и левой ладонью ударил соперника под локоть. Тот отшатнулся, едва не выронив шпагу.

— Демоново отродье, — сплюнул кровь поднявшийся стражник. — Гореть тебе на костре.

Жан отшагнул назад, не давая им обойти себя. Пошёл мокрый снег, залепляя глаза. Плечо ныло. Жан рвано дышал ртом.

Всего лишь двое. Он обязан справиться.

Жан сделал вид, что уходит вправо. Стражник попался, ринулся за ним, и Жан провернул клинок в руке по дуге вверх. Почувствовал, как остриё со скрежетом вошло меж рёбер стражника, задевая их. Жан пнул его, сталкивая со своей шпаги, и тут же развернулся к оставшемуся. Но не успел отклониться — и бок ужалило.

— Жан! — взволновано воскликнул принц Ансельм, но Жан отпрянул, прижав левую руку к ране. Ту сразу согрело кровью. Долго он не продержится.

Оставшийся стражник отчаянно наступал на него. Рубил широкими дугами, будто держал в руках саблю, а не шпагу. Жан отбивался, но движения стали медленнее, вязче, и он пропустил ещё удар – по плечу. Кожу обожгло. Глаза соперника полыхнули триумфом, но Жан воспользовался моментом. Не обращая внимания на резь в плече, шагнул к стражнику и ударил лбом. Тот пошатнулся. Жан выскользнул из-под его шпаги, и, как в уличной драке, повалил его на землю. Схватился за руку, пытаясь выхватить чужую шпагу. Стражник сопротивлялся, навалившись на него. Они перевернулись, и Жана приложили головой о камень мостовой. В глазах потемнело. Шею пережали рукой, и он никак не мог вдохнуть. Вслепую ударил эфесом своей шпаги в висок сопернику. Мгновенье – и тот повалился на него.

Жан скинул стражника с себя. Тот распластался на камнях, уставившись в небо невидящими глазами. Жан поднялся, несмотря на головокружение, и, пока соперник не пришёл в себя, пронзил его сердце клинком.

Жан стоял, тяжело дыша. В ушах шумело.

Он победил. Он выжил!

За воротами гомонила толпа. Из приоткрытой двери пахнуло ладаном и воском. Он повернулся и встретился взглядом с полными ужаса глазами вермея.

Собор - 5

Азарт битвы отступал. В глазах мельтешило. Мокрый снег лип к шее. Начиналась метель.

Жана колотило. От ран, от холода, от магии. От страха.

Да, он победил. Но это вовсе не значило, что он выжил.

Жан постарался опуститься на колено, но поскользнулся в крови и рухнул на оба. Собравшись, стиснул зубы и на ладонях протянул вермея свою шпагу, склонив голову.

— Моя жизнь в ваших руках, Ваше Высочество.

Внутри были смятение и пустота. Всё не могла закончиться вот так. Но каков был выбор? Сбежать, стоит вермею отвернуться? Жан не был уверен, что сможет подняться, не то, что идти.

Он сделал свой выбор. Он действовал согласно своей совести. Отступать он не планировал.

Вермей взял шпагу из его рук. Жан зажмурился. Сколько бы громких слов он себе не говорил, было страшно.

Раздались шаги и свист стали.

Вскрик позади. Жан открыл глаза и развернулся. Вермей стоял над телом первого из стражников, которому Жан всадил кинжал в бок. Рука того сползла с двери.

Вермей обернулся к Жану и протянул ему шпагу.

— Почему? — растерялся Жан.

— Мы не можем допустить, чтобы кто-то знал о твоей досадной склонности к еретизму. Друзья короны нынче редки. Было бы глупостью ими разбрасываться.

Жан не верил своим ушам. Вермей прощает его, даже зная правду? Голова кружилась.

— Идёмте, — нетерпеливо приказал вермей, и Жан последовал за своим королём.

***

— Вижу, вы все подготовили, матушка.

Аманда вцепилась в руку инквизитора, чтобы не упасть от облегчения. Тот, поражённый появлением живого вермея, поддержал её, забыв об их конфронтации мгновенье назад.

Получилось! Её ритуал на удачу помог, облегчив путь вермея.

— Брат! — радостно воскликнул принц Белард, протянув ручки в сторону вермея, но королева-мать остановила его, крепче прижав к себе.

— Как ты смеешь? — произнесла она в тишине. — Явиться сюда с личиной моего покойного ребёнка?

Вермей молчал. Он исхудал, но не зашёлся в приступе кашля. Жан, ввалившийся в собор позади вермея, выглядел куда хуже. Бледный, с дрожащими руками, казалось, он держался на ногах только потому, что прислонился к колонне.

— Вы правда не признаёте меня? — в голосе принца Ансельма слышалась детская нерешимость, и Аманда прикусила губу. Сможет ли вермей публично противостоять своей матери? Он ещё был так юн.

Инквизитор, державший её, резко вдохнул. Аманда проследила за его взглядом. Он всматривался в яшмовую лампаду над головой вермея. Ту самую, свечение которой Аманда отметила раньше.

Лампа светилась. От магии или же это были отблески свечей?

Аманда прикусила щеку, стараясь сдержать себя.

— Схватить самозванца.

На лице королевы Лучии были слёзы. Испытывала ли она боль, публично отказываясь от своего ребёнка? Или же всё в ней было игрой? Аманда не могла сказать наверняка.

Мгновенья принц не двигался.

— Посмеете напасть на своего вермея на глазах у всего двора? — спросил принц Ансельм, но голос его дрожал.

Стража кинулась к нему, Жан выступил вперёд, готовясь сражаться. Аманда подалась ближе, но инквизитор крепко держал её.

— Стоять, — командный голос господина Преттэ разнёсся по собору.

Стражники замерли в паре шагов от вермея. Господин Преттэ, кряхтя, поднялся.

— Как вы смеете?! — тихо спросила королева-мать.

— Ваше Величество, — господин Преттэ склонился в глубоком поклоне. — Я нижайше прошу вашего прощения. Юноша – копия покойного короля. Вам лучше всех известно, на что способны еретики. В свете с произошедшим с сеньором Хоакином Монтеро, я вынужден настаивать на проверке.

Люди внизу зашептались. Аманда затаила дыхание. Верно, вспоминайте о деле Монтеро. Вспоминайте слухи о том, что похищение вермея – его рук дело. Что вермей жив.

Королева-мать прикрыла глаза, ничем не высказывая своего раздражения. Она была в шаге от того, чтобы добиться желаемого, и всё ещё вела себя осторожно. Аманда испытала неприятное чувство восхищения.

— Что вы предлагаете?

— Все мы желаем лишь одного. Короновать законного наследника. Дадим юноше высказаться. И если лжёт – убьём на месте.

Собор - 6

— Нет! — вырвалось у Аманды. Она судорожно оглянулась, но никто не обратил на неё внимание. Инквизитор, сощурившись, смотрел на господина Преттэ. Фрейлины побледнели и тихо переговаривались.

Чего хотел господин Преттэ? Кем он был — спасителем или убийцей? Оставаться в стороне было невозможно.

— Мы должны спуститься, — твёрдо заявила Аманда инквизитору.

Тот поднял руку, призывая её к молчанию.

— Здесь? — голос королевы-матери дрогнул. Неужто боялась смотреть на смерть ребёнка своими глазами?

— Следует положить конец любым слухам о незаконности коронации. Прошли всего пара дней, а перед нами уже стоит принц Ансельм с раненым парнишкой за ним. Но пройдёт пара лет, и перед нами появится не один человек, называющий себя принцем Ансельмом. Что мы будем делать, когда один из них соберёт за собой тысячи верящих ему и вооружит их?! — глубокий голос господина Преттэ раздавался под сенью собора, доносясь до каждого. И знать, и стоявшие за дворами простые люди притихли. Всех обуяла тревога.

Боялась ли королева гражданской войны, которой стращал её господин Преттэ? Не настолько, насколько боялась дать самозванцем даже призрачную надежду на легитимность.

Вермей сделал несколько шагов к матери, пока стража не перекрыла ему путь.

— Матушка. Посмотрите на меня. Вы правда меня не узнаете? — устало спросил он.

Королева-мать крепче обняла принца Беларда, отвернув его лицо от принца Ансельма.

— Вы правы, господин Преттэ. Юношу следует увести и расспросить. Кто-то должен был надоумить его на подобное. Возможно, замешены проклятые маги – еретики.

Королева-мать приходила в себя. Она выпрямилась. Отвернулась от вермея, чтобы позвать стражу.

— Ваше Величество, — опередил её господин Преттэ. — Есть способ решить все здесь раз и навсегда.

— Какой?

Нет! Нельзя было давать господину Преттэ выбирать. Аманда не знала, что он задумал, но была уверена – он не был на стороне королевы-матери.

— Чаша королей.

Собор взорвался возгласами.

— Спускаемся, — приказал инквизитор. Вместе со стражниками и фрейлинами они поспешили вниз по железной витой лестнице.

Откуда у господина Преттэ древний магический артефакт? Настоящий ли он? Как давно чаша у него?

— Чаша докажет, является ли принц Ансельм тем, кем говорит.

В своей речи господин Преттэ обращался к вермею уважительно, ни разу не назвав того самозванцем. Королева-мать не могла это не заметить. Аманда, завернувшая из-за колонны, успела увидеть, как та сжала губы. Люди тоже начали замечать осторожность в речах господина Преттэ.

— Чаша королей? — голос королевы-матери дрогнул.

— Как посмели вы принести в святое место запятнанную еретиками вещь?! — инквизитор выступил вперёд. Служки расступились. Он встал перед господином Преттэ, закрыв спиной королеву-мать.

Рядом с Амандой остались лишь фрейлины и стражники. Никто из них не сможет остановить её, примени Аманда магию. Она чуть переступила, так, чтобы видеть королеву-мать и Беларда. Но вместо них взгляд её упал на Жана.

Тот выглядел ужасно. Измученный, серый, он будто держался на ногах лишь благодаря одной силе воли. Что с ним произошло? Она жадно всматривалась в него. Одну руку Жан держал у бока. Сердце Аманды ухнуло. Неужто ранен? Почему тогда стоит здесь, а не обратился за помощью к лекарям? О чём тот безумец думал?!

Жан поднял голову. Заметил её, и его глаза удивлённо расширились, рот приоткрылся, будто он хотел позвать её. В последний момент вспомнив, где они находились, Жан улыбнулся. От той улыбке на сердце стало теплее. Аманда улыбнулась в ответ, думаю, какой знак ему подать, чтоб он не беспокоился о ней, когда инквизитор шагнул назад, перекрыв собой Жана.

— При всём уважении. Почивший король на коронации испил из неё. Как и его отец и дед. Прискорбно, что руки еретиков запятнали её. Но, как и яшмовые лампады, чаша лишь инструменты. Вы с подобным должны быть знакомы.

Инквизитор в ответ на обвинения господина Преттэ промолчал.

— Разве она не утеряна? — спросила королева-мать. — Как можем мы быть уверены, что в руках вы держите оригинал?

Чаша была настоящей. Аманда чувствовала исходящую от неё магию. Тёплую, точно солнечный луч в летний день. Пришлось сжать кулаки, чтобы не поддаться желанию ступить поближе. Таких сильных артефактов уже столетия никто не мог зачаровать.

Но для господина Преттэ не было правильного ответа на тот вопрос. Законно убедиться в магичности предмета могла лишь Инквизиция. Остальные либо сами были магами, либо сотрудничали с ними. И то и другое в Лорьяне было преступлением.

— Я никак не могу того знать, — признался господин Преттэ. Инквизитор выдохнул, но королева-мать не сводила с военного взгляд. — Его отдал мне Его Величество Лотар IV на хранение.

Аманда не могла поверить в то, что услышала. Всё то время у господина Преттэ на руках были все козыри. Наверняка и похищение он согласился помочь организовать, лишь чтобы взять охрану вермея под свой контроль, не попав в немилость у королевы-матери.

Этот мужчина не желал быть чьим-то фаворитом. Он хотел управлять страной.

Аманда стояла недалеко от господина Преттэ, но пропасть между ними была огромной. Пока она металась, поддавшись эмоциям, он спокойно разыграл партию, поставив всем своим соперникам шах и мат.

В глазах королевы мелькнул гнев, и она закрыла их. Она тоже знала, что проиграла.

— Прошу, подойдите, — обратился господин Преттэ к вермею.

Тот бесстрашно подошёл, протянув руку.

— Корона сожжёт тебя, — предупредила королева-мать, впервые посмотрев старшему сыну в глаза.

По слухам, чаша была создана архимагом и первым королём из Ферренкуров. С тех пор любому его потомку достаточно было добавить лишь пары капель крови, и родство с первым королём могло быть подтверждено. Родню освещало сияние в виде короны над головой. Самозванцев же чаша испепеляла.

Аманда сомневалась, что королева-мать предупреждала о действии чаши.

— Я готов, — бесстрашно ответил ей вермей. Господин Преттэ осторожно разрезал его палец и поймал капли крови в чашу.

— Сомневаюсь, — едва слышно произнесла королева-мать.

Чаша засветилась. Инквизитор озарил себя защитным знаменем. Стоявшие близко к ней отпрянули. Стражники закрыли собой королеву-мать и принца Беларда.

Яшмовые лампады засияли враз. В соборе стало светло, как днем.

Яркий свет вырвался из чаши, устремившись ввысь. Волна магии едва не сбила Аманду с ног. Столп золотистого света окружил вермея. Аманда замерла, увидев в нём красные сполохи. Но те бледнели, исчезая. Свет угасал.

Над головой вермея сияла огненная корона из света.

В соборе наступила мёртвая тишина.

Преттэ преклонил колено.

- Ваше Величество.

За ним последовали все, включая Аманду. Последней склонила голову королева Лучия.

Вермей, нет, юный король шагнул к ней.

— Матушка.

Королева-мать сглотнула.

— Если вы сомневаетесь, — вкрадчиво произнёс господин Преттэ, — мы можем испытать чашу на ком-нибудь ином.

Хотя он не назвал имени, многие посмотрели на принца Беларда. Угроза была ясна. Рука королевы сжалась так, что костяшки побелели. По её щекам скатилась слеза.

— Сомневаюсь? — глухо переспросила королева-мать. — Нет. Сомнений быть не может. Но я боюсь, — судорожно призналась она. — Боюсь поверить, что происходящее – не сон.

Королева-мать отпустила принца Беларда, и тот с радостью побежал к брату, обняв его ноги. Вермей радостно улыбнулся принцу Беларду, подняв его на руки.

Увидев это, королева-мать рухнула на колени.

— Не прощайте меня, Ваше Величество, — она опустила взгляд, не осмеливаясь поднять его на старшего сына. По её щекам вовсю текли слёзы.

Аманда не могла поверить в наглость королевы Лучии. Она посмотрела на господина Преттэ, надеясь, что тот остановит тот фарс. Королева-мать была виновна! Следовало уличить её и наказать!

Господин Преттэ молчал.

— Пусть меня подло обманули, но я осмелилась потерять надежду. Как мать, я должна была знать.

Юный король молча смотрел на рыдавшую у его ног женщину. Перевёл взгляд на брата, который тоже вот-вот готов был расплакаться.

— Поднимитесь, матушка. Закончим коронацию.

Дом де Ронселье - 1

— Подумайте вновь.

— Нет.

Аманда расположилась в библиотеке. Дом де Ронселье, где ранее жил брат, ещё был в пыли и чехлах. Слуги суетились, вычищая его. Адвокаты хлопотали с бумагами о наследстве и родстве, заверяя необходимые. Стоило им узнать, что маркиза де Ронселье вхожа во дворец, как дела решались быстро и гладко.

— Оставаться при дворе королевы-матери опасно, — словно ребёнку, медленно пояснил Кассан. — Она вам не доверяет.

Он беспокоился. Дни после коронации вермея Аманда провела в постели. Она была не в силах подняться и поддалась слабости – спала дни напролёт. Там, во снах, все её злоключения ещё не случились и ошибки не были совершены.

Но стоило прийти приглашению от имени королевы-матери, как Аманда освежилась и отправилась во дворец. С тех пор дни она проводила при дворе, а вечерами занималась делами де Ронселье.

Жана с коронации она не видела. Кассан уверил её, что тот в порядке – восстанавливается после ранения. Аманда хотела посетить его, но в ворохе дел никак не могла выкроить время. Не помешает ли ранение его мечтам?

— Королева Лучия никому не доверяет.

— Вы не сможете заниматься Сопротивлением, если будете при дворе!

Аманда провела пальцами по корешкам. Брат собирал исторические труды. Какие уроки он вынес из прошлого?

— Напротив. Для этого нет места лучше.

— Господин Ренар так не считал.

— Дядя мёртв.

Аманда знала, что её положение при королеве Лучии не слишком отличается от заложника. Вот только Амандой некого было шантажировать. Она не была человеком господина Преттэ, а Жан был слишком незначителен.

Королева-мать впечатлялась историей с сеньором Монтеро. Аманда не питала иллюзий и знала, что та никогда не сможет ей доверять. Но пока королева-мать рассчитывала использовать ум и изощрённость Аманды, Аманда могла использовать близость к ней в своих целях.

— Он ошибся, и ошибка стоила ему жизни. Я восстановлю Сопротивление. И буду возглавлять его до тех пор, пока не умру.

Кассан склонил голову. Он не мог или не желал возражать ей.

Такова судьба дитя из рода де Ронселье. Никому: ни её родителям, ни братьям, ни ей самой и даже её юному племяннику этой судьбы не избежать.

Дворец - 16

Это был великий бал. Первый официальный после становления вермея Ансельма королём Лорьяна.

В бальном зале горели сотни свечей. Изысканные блюда, приятная музыка, сияющие капли хрустальной люстры и яркие не по сезону цветы будто переносили в сказочный мир.

Королева Лучия, не изменяя себе, пришла в скромном чёрном платье. Но никто не мог сказать, что она оделась траурно. В её волосах, ушах, на шее и пальцах самоцветы сверкали, точно цветочный сад в летний день. Аманда, подражая королеве Лучии, оделась скромно: платье приглушённого синего цвета, консервативный жемчуг в качестве украшений.

Впервые она вступала на одну сцену с лорьянской знатью. Впервые за долгие месяцы Аманда испытывала не страх, а предвкушение.

Королева Лучия говорила с королём. Они улыбались.

— Какая милая картина семейного согласия, не находите?

Аманда обернулась и присела в реверансе.

— Господин первый министр.

Господин Преттэ возглавил правительство. Он настоял, чтобы королева Лучия и её двор отдалилась от дел, занимаясь юным принцем. Говорили, что король доверял ему безоговорочно.

— Маркиза де Ронселье, — господин Преттэ приветственно кивнул. — Выглядите лучше, чем в нашу последнюю встречу.

Это когда он оставил её гнить в тюремной камере?

— Вашими молитвами. Поздравляю с новой должностью. Уверена, вы усердно работали, чтобы её добиться.

— У меня были отличные помощники. Важно иметь в окружении людей, на которых можешь положиться.

Аманде пришлось напомнить себе дышать. Она расслабила руку, чтобы случайно не сломать ножку бокала и не поддаться желанию вылить шампанское в лицо насмехающемуся над ней старому лису.

— Мои соболезнования.

Аманда напряглась. О чём он? Очередная угроза?

— Слышал, сеньора Монтеро под конвоем отправили в Аласоль. Жаль, что ваша помолвка была разорвана. Уверен, вы жаждали спокойной семейной жизни. Не расстраивайтесь. Вы ещё молоды, и сумеете найти достойного мужа.

— Хотите предложить себя в кандидаты? — остро улыбнулась Аманда.

Первый министр Преттэ рассмеялся.

— Боюсь, я не выдержу столь бойкую супругу. Но что-то мне подсказывает, мы с вами ещё не один танец станцуем во дворце, — первый министр поднял свой бокал.

Аманда аккуратно прикоснулась к его своим бокалом. Тихий звон хрусталя утонул в шуме бала. — Буду с нетерпением ждать вашего приглашения.

Аманда отвела взгляд и замерла. У стены с бокалом в руках стоял Жан. Его было не узнать: аккуратно уложенные локоны, дорогой камзол, новая, начищенная до блеска шпага. Такой привычный ей Жан выглядел чужим. Повернувшись, он заметил её.

Аманда улыбнулась. Жан кивнул.

Он не улыбался.

Дворец - 17

Жан оттянул тугой ворот нового камзола. Тот душил, не давая вдохнуть полной грудью. На балу он чувствовал себя неуютно и старался держаться подальше от знати.

Жан всё ещё не мог привыкнуть к тому, что оказался не только вхож во дворец, но и близок к королю Ансельму. Жан теперь всегда был при нём. Рискнув всем, провернув похищение, раскрыв свою магию, он получил не казнь, а баронство и дружбу короля.

Его беспокоила лишь исчезнувшая Аманда. Жан разминулся с ней на коронации. Тогда он не смог догнать её. Он и шагу от той колонны сделать не смог — тихо сполз по ней и потерял сознание. Очнулся он уже в королевском госпитале. Как только Жану стало лучше, он пытался отправиться на поиски Аманды, но там, где не справились строгие слова доктора, его остановила просьба короля.

— Я испугался, когда ты не приходил в себя, Жан. Пожалуйста, не беспокой нас и отдохни.

Жан послушался.

Он восстановился раньше, но ещё несколько дней провёл в постели, чтобы не вызвать подозрение доктора. Поправившись, он получил бумаги на баронство, земли и дом в Сент-Круа. Тогда Жан порадовался дополнительным дням отдыха, а то точно упал бы от шока.

Король приказал Жану всегда быть рядом, и вот он присутствовал на балу, хотя с большим удовольствием провёл бы эти часы за тренировкой. Все эти люди, которые улыбались, ненавидя, и говорили комплименты, пытаясь оскорбить, были ему не по душе.

Укрытие Жана быстро обнаружили.

— Барон Д’Ивьер.

— Господин Преттэ, — поздоровался Жан.

Ему было неуютно при человеке, который так и не стал его наставником. Жан не мог подавить в себе желания извиниться за своё поведение. Подумав, он решил, что и не стоит.

— Я прошу прощения за неудобства, доставленные вам.

— Я бы убил вас, не заполучи вы благосклонность короля.

Жан едва не подавился вином.

— Вы угрожаете мне? — переспросил он, оглядываясь. Секретарь Вальдек стоял недалеко, обеспечивая им видимость уединённости.

— Нет. Я предлагаю вам продолжать обучение у меня.

— Почему? — растерялся Жан. Он совершенно не понимал господина Преттэ.

— Вы действовали совершенно глупо и безалаберно. Но поставили жизнь короля Ансельма выше всего и не отступили. Я тоже желаю защитить короля. В том наши интересы совпадают.

Жан сомневался. Соглашаться с господином Преттэ казалось опасным. Он подставил их с Амандой во время похищения вермея. Но мог ли Жан его осуждать – двое неизвестных пришли к нему с безумной идеей, что могла угрожать будущему королевства. Господин Преттэ был верен короне, и это единственное, что имело значение.

— Я сочту за честь учиться у вас, — ответил он.

Господин Преттэ кивнул, но его прервал церемониймейстер, объявивший королеву-мать и её свиту.

Жан с любопытством рассматривал излишне скромно одетых дам и закашлялся, когда подавился вином. Среди свиты королевы-матери была Аманда.

— Ах. Ваша добрая знакомая. Маркиза де Ронселье. Мой добрый вам совет, Жан — держитесь от неё как можно дальше. Этой женщине нужна лишь власть.

Жан привёл себя в порядок и поставил на стол бокал со злополучным вином. Он уважал господина Преттэ, но согласиться с ним не мог. Тот просто не знал Аманду так, как знал её Жан.

Господин Преттэ словно понял, о чём думал Жан.

— Вы ещё так юны, мой друг, и совершенно не разбираетесь в женщинах. Они умело изображают любовь. Так, что вы сами охотно поверите в эту игру. Но всё это ей и остаётся — лишь игрой.

Нет. Жан не мог поверить словам господина Преттэ. Наверняка он что-то не так понял. Аманда совершенно иная. Отчаянная, решительная, находчивая. Если бы её интересовала лишь власть, она не испытывала бы того отчаянья. Не целовала бы его так упоительно — страстно.

— Впрочем, вы не похожи на того, кто поверит пустым слухам. Не желаете сами узнать правду?

— Господин первый министр! — к ним подошли несколько дворян, с которыми Жан знаком не был.

— Наслаждайтесь балом, барон, — попрощался господин Преттэ с Жаном, оставив его в одиночестве.

Дворец - 18

Жан не мог оторвать взгляд от Аманды. Она, вместе с другими, тенью следовала за королевой-матерью. Вельможи сторонились их. Королева-мать не была в фаворе, и с ней и её фрейлинами связываться не желали. Но даже так, даже одетая в неприметное платье, Аманда обращала на себя взгляды. Скромность её наряда лишь подчёркивала её холодную красоту. Даже господин Преттэ не обошёл её стороной. Жан с недовольством заметил, что после разговора с господином Преттэ другие молодые люди поспешили представиться Аманде. Она же не отрывала от Жана взгляд. Быстро закончив разговор, Аманда подошла к нему.

— Жан!

— Аманда!

Они стояли друг напротив друга, не смея шагнуть ближе. Больше всего Жану хотелось обнять её.

— Как твоё ранение?

— Как твои руки?

Спросили они одновременно. Улыбнулись.

— Я здоров.

— Я поправилась.

Аманда рассматривала его, словно не могла насмотреться. Жан тоже не мог оторвать от неё взгляд. Её зелёные глаза в свете свечей сияли ярче изумрудов. Жан о столь многом умолчал. Аманда была маркизой, а он – сыном безземельного дворянина. Между ними была пропасть. Но не теперь. Он стал бароном. Они вместе пережили немыслимое. Чего же бояться? Желание прикоснуться к Аманде стало нестерпимым.

— Выйдем? — Жан кивнул в сторону балконной двери и тут же покраснел. Не прозвучало ли предложение чересчур фривольно?

— Да! — быстро согласилась Аманда, и Жан тут же забыл о своих тревогах.

Стоило двери закрыться, как гомон голосов и музыка утихли. Аманда и Жан оказались в ночной тишине. Здесь почти не было света. В безлунной ночи тихо падал снег, укрывая столицу белым покровом.

Пока Жан искал слова, Аманда шагнула к нему и крепко обняла. Жан крепко обнял её в ответ, зарывшись лицом в её волосы. От Аманды пахло горькими травами.

— Я не хотела оставлять тебя одно в лазарете. Клянусь.

— Уверен, ты не исчезла бы, будь у тебя выбор.

Аманда гладила его по волосам, и Жан таял от её нежных прикосновений. Несмело он поднял голову и посмотрел в её глаза.

— Жан, — едва слышно выдохнула она. Его имя на её губах было иным. Полным эмоций. Не выдержав, Жан поцеловал её.

Аманда замерла, и Жан едва не отпрянул, испугавшись. Но тут она привлекла его к себе, углубив поцелуй. Поцелуй был неловким. Жану не хватало опыта, он не знал, что делать с языком, но охотно компенсировал энтузиазмом. Увлёкшись, он поцеловал краешек рта Аманды, её шею. Кожа там была такая нежная, что Жан не мог оторваться. Аманда едва слышно застонала, и у Жана голова закружилась от желания. Захотелось укусить. Оставить свой след, и пусть все напыщенные дворяне в том зале знают, что эту удивительная девушка – его. Его руки жадно скользили по её тонкой талии. Он весь горел от желания прикоснуться к её коже. Не раздумывая, поднял руку к пуговицам её строгого воротника.

— Постой, — попросила Аманда, задыхаясь.

Жан зажмурился, пытаясь прийти в себя. Вспомнив, где они, заставил себя сделать шаг назад.

Аманда раскраснелась. Её глаза сияли, а губы припухли от поцелуев. Жан сглотнул.

— Нужно остановиться.

Дворец - 19

— Нужно остановиться, — повторила Аманда очевидное, но с места не сдвинулась. — Королева Лучия не одобряет, когда мы ведём себя фривольно.

Слова Аманды прорвались сквозь опьянение от её близости. Внезапно Жан почувствовал ледяной ветер, который ранее не замечал.

— С каких пор ты прислушиваешься к мнению королевы-матери?

Некстати вспомнились абсурдные предупреждения господина Преттэ.

— С тех пор как я имела честь стать частью её двора.

Жан застыл. Наверняка он что-то не так понял. Иначе ведь и быть не могло.

— Честью?! — воскликнул он. — Ещё недавно ты утверждала, что она травит своего сына!

— Замолчите! — прошипела Аманда. — Не говори подобных слов там, где могут услышать, если голова на плечах дорога!

Жан не узнавал в придворной даме, что стояла напротив, девушку с которой путешествовал по Лорьяну. Неужто она всё время была такой? Неужто господин Преттэ прав?

— Что произошло, Аманда? Что так изменило тебя? Я ведь знаю – ты совсем иная. Для тебя неважны власть и деньги. Доверься мне, — взмолился Жан, сжав её ладони в своих. — Я помогу тебе. Что бы ни случилось, я всегда буду рядом.

Руки Аманды выскользнули из его. Жан остро ощутил потерю тепла. Стало неуютно. Ему не было страшно, когда на него нападали стражи королевы-матери. Но сейчас он боялся следующих слов Аманды.

— Ты же совсем не знаешь меня.

Жан схватил ее руку и переплел их пальцы. Он крепко сжал ее ладонь и поднес к губам, покрывая поцелуями. Прижал к щеке.

— Не надо, — умолял он.

Аманда сжала его ладонь. Прильнула щекой к его щеке. Жан вдыхал ее аромат, не способный отовраться. Он чувствовал: стоит отпустить ее сейчас, и он потеряет Аманду навсегда.

— Нам следует забыть о произошедшем, — прошептала Аманда, избегая смотреть ему в глаза.

Забыть? О поцелуе? О совместном преступлении? Жизнь Жана с момента встречи с Амандой словно происходила с ним вся враз. Он нашёл свою цель, своё место, влюбился.

— Вы бежали от её солдат в лесу. Уговорили меня совершить измену, — тихо выговорил он. Голос стал деревянным, чужим.

— Вы не так поняли меня, барон.

Вот теперь она смотрела ему в глаза, не моргая. И вновь вы. Расстояние между ними с каждой фразой становилось всё больше. Всё меньше маркиза де Ронселье напоминала Аманду, которую он знал.

— Когда вы целовали меня. Я тоже вас не так понял?

Жан отчаянно рванул к ней, накрыв своими губами ее. В поцелуе больше не было неловкости, лишь отчаянье. Жан ждал, что Аманда оттолкнет его, уколет словами, даст пощечину. Но она прильнула к нему с той же отчаянной страстью. Очень быстро поцелуй стал глубже. Страсть и страх разгорались внутри Жана, передаваясь Аманде. Они жались друг к другу. Аманда приоткрыла рот, позволив скользнуть в него языком, и тихо, почти беззвучно, застонала. Жан, почувствовав это, сжал руки на ее талии.

— Глупец, — прошептала Аманда между поцелуями. — Я использую тебя и разрушу твою жизнь и карьеру.

— Мне все равно. Разве может что-то быть важнее нас? — он наклонился к ней, целуя ее губы, линию шеи, но Аманда застыла.

— Важнее? — безжизненным эхом повторила она. Жану показалось, что она вот-вот заплачет, но она лишь прикрыла на мгновенье глаза. Аманда отступила, отведя взгляд. Что и кого она видела перед собой, раз так побледнела?

— Вы правы, Жан. Вы не можете быть для меня важны.

Аманда отступила еще на несколько шагов. Снежинки ложились на ее черные волосы, не тая.

— Поздравляю с титулом, барон, — вежливо поздравила мадемуазель Аманда. — Впредь будьте осторожны с тем, кому верите.

Маркиза де Ронселье присела в реверансе и ушла. Жан остался один посреди темноты и холода. Снегопад усиливался. Мир вокруг был белоснежным. Точно новым.

Но Жан знал, что под снегом осталась та же грязь.

Он подозвал слугу и схватил у него несколько бокалов вина, выпив их залпом. Чтобы ни случилось, он дал себе слово не жалеть, что тогда свернул на ту нехоженую дорогу в лесу.