Между двух Лун

Пролог

Огромный корабль-ковчег висел в пустоте.

Корабль, помнивший чужие галактики, планеты, миллионы звезд, замер над Землёй безмолвной тенью. Молчали и те, кто был внутри. Слишком далеко. Слишком давно. Слишком больно.

Впереди ждал новый дом, ещё одна попытка не разрушить всё, к чему прикоснулось человество.

Но прежде требовалось пережить эту ночь.

За прозрачной стеной смотрового отсека погибала Земля.

Она не взрывалась. Не истекала лавой. Планета просто гасла — медленно, как древняя лампа, в которой кончается топливо. Океаны мелели, леса осыпались пеплом, города стояли пустыми: идеальные, мёртвые, уже никому не нужные.

Лира стояла у стены и смотрела вниз. Каждый изгиб материков она знала наизусть. Здесь родилась. Любила. Здесь потеряла все. И теперь покидала.

Или нет.

За её спиной гудел Ковчег. Миллион душ. Лучшие умы, сильнейшие гены, последняя надежда. Они улетали к новой звезде, к ещё одной попытке.

— Совет утвердил список.

Голос раздался за спиной — мужской, уставший.

— Лира. Посадочный модуль стартует через час.

Она не обернулась.

— Я остаюсь.

Пауза. Затем быстрые, тяжёлые шаги. Дэни — координатор Исхода, её бывший, вечная головная боль — встал рядом. Его отражение появилось в стекле: высокий, серебристые пряди собраны в узел на затылке.

— Ты сошла с ума. Там нечего оставлять. Через полвека атмосфера станет непригодной. Через век не выживет никто.

— Я знаю.

— Тогда зачем?!

Она молчала. Смотрела на угасающую планету и думала о том, что невозможно объяснить словами. О чувстве, которое с ней жило вечно, об уверенности: бегство — не выход. И это её долг, видеть снова одно и тоже...

Но теперь, все было иначе. От неё требовалось только ждать.

— Потому что кто-то должен встретить, — проговорила она наконец.

Дэни нахмурился.

— Встретить? Кого? Там никого не будет.

Лира повернулась к нему. В глазах — ни страха, ни тени сомнения.

— Ты не поймёшь, — сказала она мягко. — Я просто… знаю.

Он смотрел на неё, не находя слов.

— Ты сумасшедшая, — выдохнул он.

— Мы все сумасшедшие. Иначе давно бы уже процветали в этом мире и в остальных.

Где-то в глубине корабля завыла сирена. Час истёк.

Дэни шагнул к ней, обнял — отчаянно, крепко, как обнимают лишь тех, кого больше не увидят.

— Я вернусь, — прошептал он. — Тихо, словно их кто-то мог подслушивать. Найду способ.

— Не надо, — отозвалась она, уткнувшись лицом в его плечо.

Он ушёл. Она осталась.

Посадочный модуль отстыковался и ушёл к звёздам — серебряная капля, уносящая последнюю надежду. Лира стояла у стекла, провожая его взглядом, пока он не растворился в темноте.

Потом опустила глаза на Землю.

Ладонь коснулась холодного стекла. Вторая легла на пока ещё плоский, ничем не выдающий тайны живот. Она улыбнулась — той особенной улыбкой, какая бывает у людей, знающих то, чего не знает никто.

— Я буду ждать, — прошептала самой себе. — Сколько бы не прошло циклов.

— Одна кровь. Одна память.

Земля помнит. И я помню.

Глава 1 Пробуждение

Яра открыла глаза и не совсем поняла, она все еще спит или уже проснулась.

Первое, что она увидела — небо, её первая мысль: «Слишком синее». Нет, не так. Оно было густым, глубоким — словно нарисовано дорогими красками, которые забыли разбавить водой. Таким оно не бывало никогда на памяти девушки. Пришлось моргнуть и зажмуриться как можно сильнее.

Небо осталось на месте.

Яра села, голова кружилась, тело казалось легким и одновременно неповоротливым, словно она очень долго спала. Под ладонями чувствовалась густая, высокая трава — выше локтя. На поляне, где она задремала час назад,трава едва доставала щиколотки.

Точно — начала вспоминать она. Лес. Поход. Друзья.

Они шли и смеялись всю дорогу над Алексом, который обещал показать "место силы". Кети несла большой термос и ныла, что рюкзак натирает плечи. Егор, как обычно, плёлся последним, делая вид, что снимает документалку про «городских в дикой среде обитания».

Девушка огляделась.

Поляна была той же самой — и совершенно чужой.

Деревья стояли знакомым полукругом: дуб, две сосны, старая берёза. Но все они стали выше. Значительно выше. Дуб, вчера казавшийся просто высоким, теперь упирался кроной в небо, как небоскреб. Сосны напоминали корабельные мачты, исчезающие в облаках. А берёза… Яра могла поклясться: ещё час назад на её коре не было этого странного серебристого отлива.

Тишина.

Не лесная с шорохом листвы, треском веток, дальним перестуком дятла. А глухая, как перед грозой. Даже ветер вел себя тихо, хотя листья очень высоко над головой заметно двигались.

— Ребята? — позвала она негромко.

Голос прозвучал глухо, будто сквозь препядствие.

— Алекс! Кети! Егор!

Звук проподал сразу, не долетев до ближайшего ствола дерева.

Яра встала. Колени подрагивали, но держали. Она отряхнула джинсы от пыли и заметила, что трава оставляет на ткани зеленовато-золотистый след — похожий на пыльцу.

"Спокойно" —сказала она себе. Друзья просто ушли дальше. Или вернулись в лагерь.

Она не помнила, как заснула. Помнила только,что легла на спину, закрыла глаза, подумала: «Надо не забыть сказать Кети, что чай и правда вкусный». А потом — темнота. Без снов. Без ощущения времени.

Девушка сделала шаг, другой. Трава пружинила под ногами, как мягкий ковёр. Воздух пах иначе — слаще, гуще, с незнакомыми нотами. Не хвоёй, не дымом от костра. Что-то живое, тёплое. Будто сам лес дышал ей в лицо.

Она пересекла поляну и вышла туда, где вчера, точно помнила была тропинка к ручью.

Вместо узкой земляной дорожки, протоптанной туристами, перед ней пролегал широкий, почти мощёный путь из утоптанной травы и мелкого камня. Камни были гладкие, округлые, неестественно одинаковые. Яра нахмурилась, присела на корточки, потрогала один.

Затем выпрямилась и пошла вперёд, потому что идти куда-то всё равно лучше, чем стоять на месте и ждать.

— Алекс! — крикнула она громче. — Если это твой дурацкий розыгрыш, я тебя убью! Честное слово, убью и закопаю прямо здесь!

Тишина в ответ.

Тропа вывела её к ручью. К тому месту, где вчера он был. Только теперь это была небольшая, но быстрая река с водой такого прозрачно-голубого насыщенного цвета, словно кто-то растворил в ней небо.

Яра наклонилась, зачерпнула ладонью. Холодная, прозрачная и чистая.

И тут она услышала голоса.

Они доносились откуда-то из-за плотной стены кустарников, которой накануне тоже не существовало. Яра замерла, сердце стучало.

Слов она не разбирала. Это был чужой язык совершенно незнакомый. Звуки текли плавно, с переливами и резкими щелчками. Иногда проскальзывало нечто смутно узнаваемое — но лишь на долю секунды, как будто слушаешь знакомую речь, но слова глухие, издалека.

Яра осторожно, стараясь не хрустеть ветками, двинулась на звук. Кусты расступились, открывая ещё одну поляну — меньше первой, но такую же странно идеальную, словно нарисованную.

На поляне стояли двое мужчин.

Высокие — очень высокие. Она не сразу осознала насколько, потому что разум отказывался верить глазам. Тот, что находился ближе, был на голову выше Алекса, а он считался самым длинным в их компании со своими метром девяносто семь. Этот же явно перешагнул за два метра.

Но не рост поразил её сильнее всего.

Они были странно одеты. Не походная, не форма, не то, что Яра сумела бы опознать хоть одним знакомым словом. Облегающие тёмные костюмы, поверх которых лёгкие доспехи. Пластины матового металла прикрывали плечи, грудь, предплечья. Двигались мужчины так, будто броня ничего не весила.

У каждого на поясе висело что-то, отдалённо напоминающее оружие — изогнутые рукояти без лезвий, но с тускло светящимися вставками.

Яра застыла за кустом, боясь дышать.

Мужчины переговаривались. Она напрягла слух, отчаянно пытаясь выхватить хоть что-то понятное. И вдруг одно слово прорезалось сквозь чужую речь.

— …при-и-илетел…

Ещё через несколько секунд другое, резкое, с явным недовольством:

— …король…

И после паузы:

— …недоволен.

«Король недоволен»? «Кто-то прилетел»?

От этих слов, вырванных их контекста, стало только тревожнее. Один из незнакомцев жестикулировал, показывая куда-то вверх. Второй слушал, скрестив руки на груди, и хмурился.

Яра попыталась отступить — под ногой предательски хрустнуло.

Оба мгновенно замолчали и повернули головы.

У того, что стоял ближе глаза были светло-серыми, и они смотрели прямо сквозь кусты. Прямо на неё. Второй — постарше, с сединой в тёмных волосах и тонким шрамом через левую скулу, — медленно опустил ладонь на рукоять на поясе.

Девушка перестала дышать.

А потом случилось то, чего она никак не ожидала.

Из-за спины, с той стороны, откуда она только что пришла, раздался бодрый механический голос. Слова были чужими, но интонация до жути универсальной.

— Ри-та-кан! Ше-ол-лар ми-ирэ! Тэ-э-энна… чай?

Яра вздрогнула, узнав последнее. Чай. Обычное слово посреди чужой тарабарщины.

Она резко обернулась.

Прямо за её плечом, в метре над землей, висела штука. Сфера размером чуть больше крупного апельсина, переливающаяся жёлтым и зелёным. Она слегка покачивалась в воздухе без всяких видимых винтов или крыльев и смотрела на Яру светящимся «глазом» — линзой, в которой отражалось её собственное ошарашенное лицо.

Сфера протараторила что-то быстрое и весёлое. Снова резануло слух знакомое слово «Капитан». Или очень похожее.

Яра не стала дослушивать. Она побежала.

Страх — животный, отключающий разум — бросил её вперёд, сквозь кусты, мимо двух незнакомцев в доспехах, обратно к поляне. Ветки хлестали по щекам, трава путалась в ногах. В голове колотилось одно: «Бежать. Бежать. Бежать».

Она не разбирала дороги. Просто прочь — от летающей сферы, от чужих голосов, от неба, которое стало слишком синим, и деревьев, выросших за одну ночь.

И вдруг сильный, резкий толчок. Девушка во что-то врезалась.

Это было как удар о скалу. Только скала оказалась живой.

Яра отлетела назад, не удержалась на ногах и рухнула наземь. Затылок взорвался болью она ударилась головой о тот самый гладкий камень, что заметила на тропе. Перед глазами вспыхнули белые искры, мир поплыл и закружился каруселью.

Сквозь звон в ушах было слышно голоса.

Один низкий, с лёгкой хрипотцой, звучал размеренно. Второй — механический, тараторящий — оправдывался. Яра не понимала слов, но интонации читались ясно: первый успокаивал, второй возмущался.

Она попыталась поднять голову. Боль прострелила от затылка к вискам. Она поморщилась и простонала от боли. Над ней нависла тень — высокая, мощная, заслоняющая небо.

Мужчина заговорил — медленно, осторожно. Ни одного знакомого слова, но тон был не угрожающим. Скорее таким, каким разговаривают взрослые с испуганным ребенком, боясь напугать еще сильнее.

Яра приподнялась на локтях, смахнула слёзы и посмотрела вверх.

Над ней стоял он.

Огромный, жилистый, крепкий. В нем была та крепость, что дается генетикой и движением, без излишеств, весь под стать от широкой груди до узких бедер. Короткие серебристые волосы. Они отливалис металличсеким блеском в свете солнца. Лёгкие доспехи тёмно-коричневого цвета, с потёртостями на плечах и на грудной пластине. Лицо резкое, с острыми скулами, глаза — тёмного янтаря. Через левую бровь тянулся тонкий белый шрам, уходящий вниз.

Он смотрел на неё сверху вниз — не враждебно, но без тени тепла. Холодное любопытство.

Мужчина что-то спросил. Яра покачала головой: не понимаю.

Его взгляд скользнул по её одежде — обычным джинсам, футболке, лёгкой куртке, — и в янтарных глазах мелькнуло удивление.

Нахмурившись, он бросил короткую фразу через плечо. Та самая сфера, что её напугала, подлетела ближе и зависла над Ярой. По корпусу пробежала волна синего света.

Сфера присвистнула и выдала длинную тираду. Мужчина слушал, и его брови поднимались всё выше.

Потом он снова обратился к ней — медленно, почти по слогам:

— Имя?

Яра вздрогнула. Имя. Он спрашивает, как её зовут.

— Яра, — прошептала она, кивая. — Меня зовут Яра.

Она попыталась добавить что-то ещё, объяснить, откуда взялась, но перед глазами снова поплыло, боль в затылке запульсировала мир закружился и погас.

Когда сознание начало возвращаться, слух включился раньше болевых рецепторов.

Голоса плыли сквозь тишину. Чужой язык звучал странно: Яра не понимала слов, но улавливала ритм разговора. Вопрос. Ответ. Возражение. Вздох.

— …Орион…

Это слово прозвучало чётко, как удар колокола. Она запомнила его сразу, хотя не знала значения.

— …должен знать…

Интонация вопросительная, почти требовательная.

Пауза. Потрескивание. Запах дыма и еды.

А потом — тишина внутри неё самой. И в этой тишине, как эхо из глубокого колодца, прорезался женский голос. Мягкий. Родной до мурашек.

«Земля помнит… и я помню».

Яра дёрнулась, как от разряда тока, и распахнула глаза.

Первое, что она увидела, — огонь. Небольшой костёр горел в паре метров, источая ровное, успокаивающее тепло.

Второе — звёзды. Яркие. Чужие. Она не узнала ни одного созвездия. Небо было перекроенным, как карта мира, нарисованная кем-то другим.

А потом она заметила луны.

Их было две.

Одна — большая, белая, почти как та, к которой она привыкла. Только кратер на боку располагался иначе, и светилась она холоднее, серебристее.

Вторая — меньше, рыжая, точно ржавчина. Висела чуть ниже и левее, источая слабое, едва заметное свечение — не отражённый солнечный свет, а свой собственный, внутренний, как у тлеющего угля.

Яра лежала на спине, на чём-то мягком — кажется, на свёрнутом плаще, — и смотрела на эти две луны, и чувствовала, как по щекам катятся слёзы. Слёзы текли сами, потому что глубоко внутри, под рёбрами, что-то предательски дрогнуло.

«Небо неправильное. Всегда было неправильным. А теперь — правильное».

Мысль была чужая и одновременно родная.

Она напрягла зрение.

У костра сидел тот самый мужчина. Сейчас, когда он не нависал во весь рост, его размеры ощущались не так масштабно, но Яра помнила. Он смотрел в огонь и молчал.

Рядом в воздухе висела сфера, переливаясь мягким синим, и тихо насвистывала.

Яра не шевелилась. Притворялась спящей, лихорадочно соображая.

Они говорят на чужом языке. Они огромные. В небе две луны. Это не мой мир. Это вообще не Земля — или Земля, но другая. Мне нужно бежать. Прямо сейчас. Пока они не видят.

Она осторожно, миллиметр за миллиметром, поползла в темноту.

Трава пружинила под локтями, скрадывая звуки. Яра двигалась медленно — так, как учили в турсекции, над которой она смеялась всю дорогу до злополучного похода. «Никогда не знаешь, что пригодится», — говорил инструктор. Кажется, он был прав.

Мужчина у костра не оборачивался. Сфера тоже висела к ней «спиной».

Яра отползла на пару метров, потом ещё на пару. Она приподнялась на корточки, оценила расстояние до деревьев. Метров десять. Если рвануть сейчас…

Вдох. Выдох. Она побежала.

Десять метров превратились в вечность. Трава хлестала по ногам, кусты царапали плечи, корни подставляли подножки. Позади раздался удивлённый возглас сферы, затем окрик мужчины — глубокий, властный, — но Яра не остановилась.

Она бежала, до тех пор пока в груди не вспухнул огонь, ноги превратились в камень. Остановилась,согнулась — упираясь ладонями в колени, ловя воздух и тяжело дыша. Начала прислушиваться.

Шаги. Тяжёлые, уверенные, приближающиеся с той стороны, откуда она примчалась. Яра рванулась дальше, споткнулась о корень и упала, ободрав ладони о камни.

Шаги замерли прямо за спиной.

Она перевернулась, готовая кричать, драться, царапаться — и увидела его. В лунном свете серебристые волосы отливали холодным металлом. Лицо оставалось спокойным, но в янтарных глазах читалось лёгкое раздражение пополам с любопытством.

Сфера над его плечом переливалась зелёным и жёлтым.

Мужчина произнёс короткую фразу — медленно, с расстановкой. Яра не поняла ни слова, но интонация была ясна: «Ты закончила бегать?»

Она не ответила. Просто смотрела на него, часто дыша, и пыталась придумать, что делать дальше.

Сфера подлетела ближе и осторожно, почти нежно, прижала к коже за ухом крошечный серебристый диск. Яра дёрнулась, но сфера уже отстранилась, а диск исчез, растворился, оставив только лёгкое покалывание и ощущение тепла, растекающегося по виску.

Мужчина скрестил руки на груди и заговорил. Теперь она понимала каждое слово.

— Ну что, набегалась?

Яра моргнула. Он говорил на её языке. Или, может быть, она слышала его речь внутри головы — с лёгкой задержкой, как перевод через наушник.

— Лес большой, но Шнырь всё равно тебя найдёт, — продолжил он, кивнув на сферу. — У него сканер на органику. Побег был обречён с самого начала.

— Я не знаю, кто вы! — выпалила Яра, всё ещё сидя на земле. — Я не знаю, где я! Я ничего не понимаю!

— Это заметно, — спокойно согласился он. — Давай начнём с простого. Меня зовут Альтаир. Я охотник за реликвиями. Этот, — он кивнул на сферу, — Шнырь, мой помощник и главный источник шума. А теперь твоя очередь. Кто ты и откуда взялась?

— Яра, — выдавила она. — Меня зовут Яра. Я… я не знаю, как здесь оказалась. Мы были в походе с друзьями. Лес. Палатки. Обычный лес. Я легла на поляну, закрыла глаза на минуту, а когда открыла — всё изменилось. Деревья стали выше. Трава — выше. Воздух — другой. И…

Она замолчала, подбирая слова.

— И? — подтолкнул Альтаир.

Яра подняла руку и указала на небо.

— Это. Их две. У нас была одна луна. Всегда была одна.

Альтаир замер. Медленно поднял голову, посмотрел на две луны — белую и рыжую. Потом снова на Яру.

— Одна, — повторил он. — У вас одна луна.

— Да, — прошептала она. — Одна. И деревья ниже. И трава короче. И люди… люди ниже. Вы все здесь огромные. Я не понимаю, где я. Это вообще Земля?

Он молчал долго. Шнырь висел рядом и тихо переливался фиолетовым — цветом задумчивости.

— Капитан, — подал голос сфера, и в нём не было обычного веселья. — может она слишком головой ударилась...

— Помолчи, — оборвал его Альтаир, не отрывая взгляда от Яры. — Я не знаю, что тут вообще происходит, откуда ты и как сюда попала. Это за пределами моего понимания. Но я знаю того, кто может знать.

— Кого?

— Старца. Его зовут Орион. Живёт далеко отсюда, в горах. Если кто-то и поймёт, что с тобой случилось, то только он.

— Орион, — повторила она. Имя отозвалось где-то внутри эхом. Она уже слышала его — в том обрывке разговора, когда приходила в себя.

— Ты слышала о нём? — насторожился Альтаир.

— Нет. Просто… имя странное.

— И про нас ничего не слышала? — спросил он удивленно.

— Нет.

Он хмыкнул, ничего не сказав. Затем шагнул ближе и протянул ей руку — широкую, с длинными пальцами, в мозолях и шрамах.

— Вставай. Вернёмся к костру. Ты замёрзла. Утром отправимся к Ориону.

Яра посмотрела на его ладонь. Потом на лицо — спокойное, но настороженное, как у человека, привыкшего ждать подвоха.

Она протянула руку, ухватилась за его пальцы, позволила поднять себя.

А потом резко наклонилась и впилась зубами в его запястье.

Альтаир охнул от неожиданности и разжал хватку. Яра рванулась в сторону и снова побежала — в темноту, в лес.

За спиной раздался странный звук — будто кто-то захлебнулся воздухом. А потом — громкий, искренний, переливчатый хохот. Механический, но до жути человеческий.

— Она тебя УКУСИЛА! — заливался Шнырь, вспыхивая жёлтым и оранжевым. — Капитан, она тебя укусила! Как дикий зверёк! Я же говорил — редкий экземпляр! Ой, не могу! Мои схемы перегреваются от восторга!

— Заткнись, Шнырь, — донёсся усталый голос Альтаира. — Лучше сканируй, куда она побежала.

— О, она бежит на северо-восток! Очень быстро! Для такого маленького существа — впечатляющая скорость! Капитан, можно я сохраню этот момент в архив? Пожалуйста! Я назову его «Великое Укушение»!

— Шнырь.

— Всё, молчу. Сканирую. Но это было великолепно и я записал.

Яра неслась, не разбирая дороги, а за спиной всё ещё звучал довольный смех летающей сферы.

Две луны плыли над чужим лесом. И где-то в глубине её крови, в клетках, звучал женский голос.

«Земля помнит. И я помню».

Часть 2. Ветлань

Лес кончился внезапно, без предупреждения — стволы просто расступились, обнажив край обрыва, и она чуть не перелетела через него по инерции, вцепившись в корявый корень у самой кромки. Сердце колотилось, но когда она подняла глаза, оно и вовсе остановилось.

Внизу, в широкой долине, раскинулся город. Но он не был похож ни на один фильм о будущем, которые она смотрела. Никаких серых высоток, тонущих в смоге, никаких стеклянных башен, уходящих в мутное небо. Город дышал. Это чувствовалось даже отсюда, с высоты.

Первый уровень стелился у самой земли. Идеально ровные луга переливались изумрудом, по которым, петляли прозрачные реки. Озёра, круглые, сияли такой насыщенной голубизной, что захватывало дух. По траве, неспешно, будто в вечном полуденном отдыхе, бродили люди. Никакого городского шума, никакого гула машин — только ветер, шелестящий в кронах деревьев, и далёкий, едва слышный перезвон, доносившийся откуда-то сверху.

Второй уровень - платформы, парили в воздухе. Огромные диски из матового, светлого материала висели без всякой видимой опоры — ни колонн, ни тросов, ни столбов. Они просто стояли на месте, подчиняясь законам, которые Яра не могла понять. На этих платформах громоздились дома — округлые, с плавными линиями, увитые каскадами ползучей зелени.

Третий уровень уходил в небо. Но он не давил не нависал. Башни были ажурными, лёгкими, точно сплетёнными из кружева и света, соединённые друг с другом изящными висячими мостами и переходами. На их стенах росли вертикальные сады — живая, дышащая зелень, сползающая вниз, к облакам, которые уже начали подсвечиваться.

И над всем этим — небо. Глубокое, почти фиолетовое на горизонте, с двумя лунами. Они уже проступили бледными пятнами, пока солнце, ещё не спешило покидать небосклон.

Яра стояла на краю обрыва, и не могла пошевелиться. Это было красиво. Пугающе, чуждо, до дрожи в коленях, но красиво.

Тропа привела её к подножию холма. Она ступила на траву первого уровня. Разница ощутилась сразу. Подошвы её обуви проваливались в упругую зелень, которая тут же выпрямлялась, не оставляя следов. Пахло здесь иначе, чем в лесу. Слаще, чище, с едва уловимым привкусом влажного камня и цветочной пыльцы. Ветер нёс с собой аромат нагретой солнцем листвы и свежей воды из рек.

Яра ожидала, что все будут одинаковыми — высокими, с серебристыми волосами, как те незнакомцы. Но первое, что она увидела, — это пёстрая толпа. Вот шёл мужчина с кожей цвета тёмного шоколада и тугими кудрями до плеч, широко улыбаясь прохожей женщине. Вот, опираясь на резную трость, медленно двигался старец с почти белой, прозрачной кожей. Девушка с миндалевидными глазами и медным отливом кожи сидела у озера, водя пальцами по воде. Все они были выше неё.

И никто не смотрел на неё так, будто она была врагом. Некоторые бросали любопытные взгляды на её странную, выцветшую одежду, но тут же отворачивались, занятые своими делами.

— Эй, мелкая!

Яра вздрогнула и резко обернулась. К ней широким шагом приближался парень. Ей показалось, что он её возраста, чуть старше, но в глазах его была какая-то весёлая, мальчишеская искра. Растрёпанные тёмные волосы падали на лоб, зелёные глаза лучились искренним любопытством. Смуглая кожа с золотистым отливом, на предплечье — светящаяся, едва заметная татуировка: шестерёнка, вписанная в круг. Одет он был просто, по-рабочему: лёгкая туника, свободные штаны, на поясе — кожаный набор с инструментами. Ладони в мозолях.

— Ты откуда такая? — спросил он без тени враждебности, разглядывая её с головы до ног. — Ростом не вышла, одета как... как... — он замялся, подбирая слово. — И вид такой, будто ты призрака увидела. Из Отшельников, что ли?

Яра открыла рот, и в голове лихорадочно замелькали обрывки мыслей, придумывая легенду.

— Да, — выдохнула она, чувствуя, как горло пересохло от волнения. — Я... я из Отшельников.

Парень понимающе кивнул, не заметив её запинки. Или сделав вид.

— Ясно-ясно. У Отшельников всегда так. Без генной коррекции рост, конечно, меньше, да и живёте вы покороче. Но это ваш выбор, не мне судить. Я Тарен, — он протянул руку. Рукопожатие у него было крепким и тёплым, с ощутимой мозолистой шершавостью. — Механик. Обслуживаю старые механизмы Первых на третьем уровне. А ты?

— Яра, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Красивое. Древнее имя, — он улыбнулся. — И что же ты, Яра из Отшельников, забыла в городе? Впервые здесь, судя по глазам.

Яра решила рискнуть, вспомнив то единственное имя, которое дало ей хоть какую-то цель.

— Я ищу Ориона. Старца Ориона.

Лицо Тарена изменилось. Улыбка не пропала, но стала чуть более уважительной.

— Орион? Ученый? — переспросил он. — Его многие знают, да. Не только в Ветлани — во всём Ориене. А зачем он тебе?

— Мои родители... — она замялась, чувствуя, как в горле пересохло от лжи. — Они просили передать ему одну вещь. Семейную реликвию. Они говорили, что он поймёт, что это такое.

Тарен хмыкнул, но не стал допытываться. В этом мире, видимо, такие просьбы были чем-то обычным.

— Ну, раз такое дело, — он хлопнул в ладоши. — Мне как раз на второй уровень, в мастерскую при Доме Знаний. Там старый гравитационный стабилизатор барахлит, я запчасти прихватил. Пойдём, покажу тебе дорогу. А там Наставница Илария, она точно знает, как добраться до убежища Ориона. Ей можно верить.

Яра кивнула, чувствуя благодарность к этому болтливому парню. Он не давил, не допрашивал, просто шёл рядом, и его присутствие успокаивало, заглушая страх.

Они двинулись через первый уровень. Яра не могла оторвать взгляд от города. Всё здесь казалось продуманным до мелочей.

— Как называется этот город? — спросила она, чтобы нарушить затянувшееся молчание.

— Ветлань, — гордо ответил Тарен. — Название древнее, от слова «ветла» — дерево такое. У нас их много растёт у рек. Город небольшой, по местным меркам. В основном ремесленники, механики, учёные.

— Столица Ориена — Велеград, там всё гораздо выше и масштабнее. Но я люблю Ветлань. Тут спокойно. Много зелени, реки чистые, люди добрые. Чего ещё надо?

— Ориен? — переспросила Яра.

— Ну да. Наша часть света. Восточная. Ты что, и этого не знаешь? — Тарен удивлённо посмотрел на неё, потом хлопнул себя по лбу. — Ах да, Отшельники. Вы там у себя в горах вообще от мира отрезаны. Ладно, слушай.

Земля поделена на четыре части света, — объяснил он, срывая длинную травинку и зажимая её в зубах. — Ориен, Окцид, Мерид и Септен. Стран, как в древности, нет.

— А что насчёт других... стран? — осторожно спросила она, пытаясь найти слова, чтобы описать государства.

— Отменили их очень давно, когда поняли, что границы — это только причина для войн. У каждой части свой Король. Четыре Короля. Наш, Эридан, правит уже почти триста циклов.

— Почему четыре? — переспросила Яра, переваривая информацию.

— Тарен сверкнул глазами. — Древняя цивилизация, которая заселила Солнечную систему, была сборной. Четыре расы, из разных звёздных систем. Они встретились здесь, когда искали новый дом. Сначала жили отдельно: одна на Земле, другая на Марсе, третья на Зене, четвёртая — на спутниках Сатурна. А потом осознали: вместе мы сильнее. Воссоединение. С тех пор мы один народ, но корни помним. Четыре Короля — это потомки тех, кто подписал договор.

Яра слушала, а в голове крутились обрывки. Звёздные системы. Марс. Сатурн. Это похоже на будущее?

— А языки? — спросила она. — Вы все говорите на одном?

— Да, это язык Воссоединения, всеобщий. Но у каждой части есть свой древний. Им сейчас мало кто пользуется. Разве что ученые вроде Ориона, да Отшельники вроде вас.

— А какой сейчас год? — спросила она.

— Триста шестьдесят восьмой цикл, — ответил Тарен, потом, поймав её взгляд, поправился: — А по общему календарю — три тысячи семьсот восемьдесят девятый от Воссоединения.

У Яры перехватило дыхание. Три тысячи лет. Она провалилась не просто в будущее, а в невероятную, глубину веков.

— А профессии? — спросила она, пытаясь отвлечься. — Ты говорил, ты механик. Это... твой выбор?

— Ага, — Тарен гордо выпрямился. — Мы не ждём, пока нас кто-то назначит. Есть способности, есть желание — иди, учись, делай. Касты направляют. Я с детства знал, что буду инженером. Дед чинил механизмы Первых, отец чинит, я чиню. Семейное. — В его голосе послышалась лёгкая грусть. — Но я хочу большего. Не просто сидеть в мастерской и менять стабилизаторы. Я хочу путешествовать. Видеть руины. Настоящие, не голограммы. Понимаешь?

Яра понимала. Как никогда.

— Куда бы ты хотел отправиться?

Его глаза загорелись ярким, почти мальчишеским восторгом.

— На Зену! Или на Марс. Говорят, там есть заброшенные станции Первых, которые до сих пор работают. Но для этого нужен корабль, команда... связи. А у меня их нет, — он вздохнул, затем понизил голос до заговорщического шёпота. — Хотя знаешь, за кем я слежу? За Альтаиром.

Яра споткнулась на ровном месте, едва не упав.

— За кем?! — переспросила она, чувствуя, как сердце ушло в пятки.

— За Альтаиром, — повторил Тарен, не заметив её реакции. — Легендарный охотник за реликвиями. Он находит то, о чём другие боятся даже думать. Говорят, у него есть клинок, старше самой династии. Говорят, он был на Зене там от куда не возвращаются и вернулся живым! — Тарен мечтательно закатил глаза. — Я бы всё отдал, чтобы попасть к нему на корабль. Его «Стрела» может обогнать любой патруль Короны!

Он говорил с таким жаром, что Яра невольно улыбнулась.

— А ты... ты его видел? — спросила Яра.

— Нет, откуда? Он легенда, одиночка. Говорят, у него есть старый летающий помощник, робот Шнырь. Древняя модель, но он его не бросает. Это о многом говорит, да? Охотник, который верен старому роботу... — он мечтательно вздохнул.

Яра молчала. Альтаир. Охотник. Тот, кому она прокусила руку в лесу. Тот, кто смотрел на неё янтарными глазами.

— А что ещё о нём говорят? — осторожно спросила она.

— Говорят, он ищет что-то важное, — Тарен понизил голос. — Что-то, связанное с Первыми. Не просто реликвии для продажи, а настоящую тайну.

— Сколько тебе лет? — спросила Яра, переводя тему.

— Двадцать четыре цикла. По-нашему, наверное, мало. Но я из семьи инженеров, у нас с детства инструменты в руках. Отец говорил: «Неважно, сколько ты прожил, важно, сколько успел починить». Я успел много.

Они подошли к подъёмнику — широкой платформе, окружённой мягким голубоватым сиянием, которая парила в воздухе у края уровня. Ступив на неё, Яра почувствовала, как платформа чуть качнулась, но тут же замерла, а затем начала плавно подниматься. Земля уходила вниз, и открывался потрясающий вид на Ветлань, утопающий в зелени, с его мерцающими реками и летающими парками. Ветер ударил в лицо, свежий, солёный, пахнущий травой и водой.

Платформа замедлилась, остановившись на краю огромной парящей площади. В центре её, словно раскрывшийся навстречу небу цветок, возвышалось здание. Белые лепестки из светящегося, полупрозрачного материала расходились в стороны, открывая тёмный, гостеприимный зев входа. Над ним пульсировала мягкая надпись, выведенная золотом: «Дом Знаний. Вся мудрость Ориена».

— Мне сюда, — Тарен кивнул на боковую арку, где угадывался вход в мастерскую. — В главный зал. Спроси Наставницу Иларию. Она поможет. Удачи, Яра!

— Спасибо, Тарен, — искренне поблагодарила она.

— Пустяки, — он улыбнулся. — ... если что, я в мастерской. Если вдруг понадоблюсь.

Яра шагнула внутрь, и её окутала тишина. Никаких шагов, ни шёпота, только лёгкий, едва уловимый гул. Свет лился не из ламп, а от стен, от потолка, даже от пола — мягкий, тёплый, как солнечный закат. Огромный зал был уставлен высокими стеллажами. Но на них лежали не книги. Прозрачные, светящиеся кристаллы, разных форм и цветов, покоились на подставках из тёмного металла.

Она остановилась, растерянно оглядываясь. Людей было мало — лишь вдалеке фигура в светлых одеждах бесшумно скользила между рядами, перебирая кристаллы.

Яра сделала несколько шагов в центр зала и замерла. Что она здесь делает? Ищет какого-то Ориона, которого не знает, по совету незнакомца?

— Ты потерялась, дитя?

Яра резко обернулась. Перед ней стояла женщина. Высокая, с серебристой кожей и такими же серебристыми волосами, убранными в строгую косу. Её одежды, струящиеся, цвета слоновой кости, стелились по полу. И глаза... молочно-голубые. Казалось, они не смотрят, а видят насквозь. С такой добротой.

— Я... да. Я ищу Наставницу Иларию.

— Ты её нашла, — женщина мягко улыбнулась.

Яра снова начала рассказывать свою легенду, но слова путались. Илария слушала молча, склонив голову. Её слепые глаза смотрели куда-то сквозь Яру.

Когда Яра закончила, повисла долгая, тягучая пауза. Илария медленно кивнула.

— Я чувствую твою растерянность, — сказала она тихо. — И твой страх. Ты не из Отшельников, верно?

Яра застыла.

— Откуда вы... — прошептала она.

— Я чувствую то, что чувствуют другие. Иногда — даже то, что они скрывают от себя. Твоя душа... она звучит иначе, — Илария говорила медленно, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя.

Она замолчала, потом протянула руку. На её ладони засветился маленький кристалл — абсолютно прозрачный, с едва заметным голубоватым свечением.

— Возьми. Это навигатор. Он укажет путь к убежищу Ориона в горах, — сказала Илария. — Я не знаю, зачем он тебе. Но я чувствую — это важно. Не только для тебя.

Яра протянула руку. Кристалл, коснувшись её кожи, оказался почти горячим. Она ощутила слабую вибрацию, которая пробежала от пальцев по всему телу.

— Спасибо, — выдохнула она.

— Будь осторожна, дитя, — предупредила Илария. — В горах неспокойно. И ещё... те двое, что ищут тебя. Доверься им. Это твое единственное решение.

— Я постараюсь, — пообещала Яра, сжимая кристалл в кулаке.

Илария улыбнулась. Её улыбка была материнской, успокаивающей.

— Иди. Пусть твой путь будет лёгким.

Яра вышла из Дома Знаний и остановилась на краю площади. Воздух показался прохладнее. Две луны уже полностью взошли, зависнув над ажурными башнями Ветлани.

Она сделала несколько шагов и резко остановилась.

На другом конце площади, у самого края парящей платформы, стоял мужчина. Альтаир. Он не двигался, просто смотрел на неё через разделявшее их пространство, залитое лунным светом.

Рядом с его плечом, переливаясь мягким синим свечением, висел Шнырь. Он что-то возбуждённо щебетал, но Альтаир не отвечал.

Яра смотрела на него, и в груди смешались страх, облегчение и паника. Бежать? Подойти? Зачем он здесь? Следил?

Она вспомнила слова Тарена: «Он — легенда», и слова Иларии: «Доверься им». Она сделала глубокий вдох, чувствуя, холодный воздух, и сделала шаг вперёд.

Альтаир не шелохнулся. Только его глаза блеснули в лунном свете, когда она начала приближаться.

Шнырь не выдержал. Он сорвался с места и, крутясь в воздухе, рванул к ней через всю площадь.

— ЯРА! ЗВЕРЁК! ТЫ ЖИВА! — застрекотал он, и его синее свечение вспыхнуло ярким, тёплым жёлто-оранжевым — цветами радости. — Я ЗНАЛ! Я ВЕРИЛ! Капитан места себе не находил! Он сказал: «Если она опять убежит, я...» Ну, в общем, он волновался!

— Шнырь, — раздался спокойный, низкий голос сзади.

Альтаир подошёл. Остановился в нескольких шагах, смерив её взглядом с головы до ног. Его лицо оставалось невозмутимым.

— Нашлась, — сказал он безо всякого выражения, но это было не обвинение. Констатация факта.

— Нашлась, — эхом повторила Яра, чувствуя, как дрожат руки.

Повисла долгая, напряжённая пауза. Шнырь замер, переливаясь тревожным синим, переводя взгляд с одного на другого. Ветер шевелил волосы Альтаира.

— Ты голодна? — спросил он внезапно, нарушая тишину.

Яра опешила. Из всех вопросов, которые она ждала — «Ты меня укусила», «Как ты посмела?», — этот был самым неожиданным.

— Что? — переспросила она, хлопая глазами.

— Голодна, спрашиваю, — повторил он терпеливо. — Шнырь говорит, твоя биометрия показывает истощение. И обезвоживание. У тебя руки трясутся, — он чуть заметно кивнул на её сжатые в кулаки пальцы.

Яра взглянула на свои руки и поняла, что он прав. Её трясло не только от страха, но и от слабости. Она не ела почти сутки.

— Я... очень, — призналась она.

— Тут есть место на втором уровне. Кормят прилично. Пойдём, — он развернулся и пошёл к подъёмнику, даже не обернувшись, чтобы проверить, идёт ли она.

Шнырь тут же полетел за ним, но задержался рядом с Ярой, подталкивая её в плечо.

— Идём-идём, зверёк! У них там пироги с ягодами, я слышал! Вкуснятина!

Яра, чувствуя, как ноги сами несут её вслед за этой странной парой, догнала Альтаира.

— Альтаир.

Он слегка повернул голову, не останавливаясь.

— М?

— Спасибо...

Он чуть помедлил и, не оборачиваясь, ответил:

— Я не бросаю загадки на полпути.

Шнырь тут же захихикал, переливаясь смешливым розовым:

— Он это специально! Чтобы казаться суровым! А на самом деле он рад! Я точно знаю! Я с ним 60 циклов!

— Шнырь, — голос Альтаира прозвучал с лёгкой угрозой, но без злости.

— Молчу, капитан. Абсолютно молчу!

Они подошли к краю платформы. Ветлань внизу казался игрушечным, усеянным огнями. Яра глубоко вздохнула. Рядом был этот странный охотник и его болтливый робот. И, несмотря ни на что, она чувствовала себя в безопасности.

— Идём, — сказала она, делая шаг на парящую платформу.

Глава 2 Старые знакомые

Часть 1. Руда

Они сидели в небольшой закусочной на краю второго уровня Ветлани. Место было простым, без изысков — несколько столиков под навесом из материала похожего на шёлка, за которым тихо шелестел ветер, донося запах возможно жареного мяса. Внизу, за прозрачным краем платформы, город искрился сотнями огней, похожий на россыпь светлячков в траве.

Яра ела молча, с жадностью, почти не чувствуя вкуса — только тепло, разливающееся по пустому желудку. Она украдкой разглядывала Альтаира через стол. Он почти не притронулся к своей порции — отодвинул тарелку, откинулся на спинку стула и смотрел куда-то в ночь, в огни проплывающих мимо платформ. Он сидел с каменным лицом. По нему невозможно было ничего прочитать. Ни беспокойства, ни усталости. Только тихая, настороженная внимательность, как у зверя, который не расслабляется даже во сне.

Шнырь, напротив, не мог усидеть на месте ни секунды. Он порхал над столом, замирал у плеча Яры, проверяя, ест ли она, потом срывался к краю платформы, разглядывая пролетающие платформы, и тут же возвращался, переливаясь всеми цветами сразу. Когда он замер в воздухе, зажужжав и вспыхнув ярко-оранжевым, Альтаир не выдержал.

— Шнырь. Ты можешь успокоиться хоть на минуту?

— Не могу! — радостно отозвалась сфера, оранжевый сменился жёлтым, почти искрящимся. — У меня переполнен буфер эмоций! Мы нашли Искру! Она жива! Она ест! Она не убегает!

С этими словами Шнырь исполнил замысловатую петлю в воздухе, оставляя за собой след из радужных искр, которые гасли через мгновение.

Яра невольно улыбнулась, чувствуя, как ледяной страх в груди отступает. — Искра? Это ты меня так называешь?

— Да! — Шнырь замер прямо перед её лицом, его корпус пульсировал мягким, тёплым оранжевым. — Потому что ты появилась из ниоткуда — раз! — и всё вокруг загорелось! Капитан забегал как ненормальный! Стражи засуетились! Даже старый Орион наверняка закопошился в своей берлоге! Ты — Искра! Маленькая, но очень... искристая!

— Шнырь, — снова подал голос Альтаир, и в его тоне послышалось с трудом сдерживаемое раздражение.

— Всё, молчу! — сфера метнулась к потолку, но, помедлив, добавила уже почти шёпотом: — Но ты согласен, капитан.

Яра посмотрела на Альтаира. Он чуть усмехнулся.

— Искра, — повторила она, пробуя слово на вкус. — Мне нравится. Лучше, чем «объект» или "зверек".

— О! — Шнырь спикировал вниз, закружив вокруг Яры стремительным золотистым вихрем. — «Объект» — это было временное обозначение! Рабочее! А теперь ты — Искра! Официально! Я запишу это в свой постоянный архив!

Яра отложила остатки лепёшки и спросила:

— Слушай, а почему тебя вообще зовут Шнырь? Это какое-то сокращение?

Сфера замерла на мгновение, задумчиво переливаясь глубоким фиолетовым. Потом медленно опустилась на стол, прямо перед Ярой.

— О! Это... целая история. Ты уверена, что хочешь слушать? Там есть драма! И немного трагедии! И счастливый конец! Всё, как любят девушки!

— Уверена, — Яра подперла подбородок рукой, чувствуя приятную тяжесть в теле после еды. — Рассказывай.

Шнырь приосанился, насколько это вообще возможно для сферы, и начал. С выражением, с театральными паузами, с переливами цвета под каждое настроение. Он поведал о своём создании на Третьей орбитальной верфи в Секторе Вега, о том, как был разведывательно-аналитическим компаньоном Первой Цивилизации. О том, как слово «шнырь» на их языке означало «ищущий». О падении цивилизации, о долгих циклах скитаний от хозяина к хозяину, о свалке на окраине Велеграда, где он почти отключился навсегда, потеряв последнюю искру энергии и памяти.Кроме своего создания и последних 200 лет. Он ничего не помнил.

— А потом пришёл он, — Шнырь качнулся в сторону Альтаира, и его корпус загорелся тёплым, глубоким золотым. — Проходит мимо, останавливается, смотрит на меня и говорит: «Ты ещё живой, что ли?» А я ему: «Формально — нет. Но если у тебя есть энергоячейка...» И он достал ячейку. Вставил в мой разъём. И сказал: «Шныряй за мной». Так я стал Шнырём вдвойне. И с тех пор я всегда с ним, — сфера чуть потускнела, став мягким синим. — Потому что он не бросает. Даже старую, бесполезную, болтливую сферу со свалки.

Яра перевела взгляд на Альтаира. Тот смотрел куда-то в ночь, но в его напряжённой спине, в том, она увидела то, что он видимо пытался скрыть, старую боль?

А потом на его запястье вспыхнул тонкий браслет. Короткая, резкая вибрация.

Шнырь мгновенно замер, его свечение стало тревожным, почти фиолетовым.

— Капитан. Это герб Короны.

Альтаир нахмурился, коснулся браслета. Над его запястьем развернулась крошечная голограмма — солнце с четырьмя лучами, пульсирующее холодным белым светом. Голос, механический и официальный, произнёс:

— Охотник Альтаир. Король Эридан желает видеть вас немедленно в Зале Совета. Подтвердите получение.

Альтаир помолчал. Потом коротко ответил.

— Подтверждаю.

Голограмма погасла. Повисла тишина, нарушаемая только отдалённым гулом города.

— Капитан! — Шнырь заметался по закусочной, вспыхивая то оранжевым, то фиолетовым. — Это странно! Король никогда не вызывает лично! Особенно тебя! Что нам делать? Искра, скажи ему!

Яра смотрела на Альтаира. Он стоял, глядя на погасший браслет, и его лицо все так же оставалось непроницаемым.

— Что это значит? — спросила она тихо.

Альтаир поднялся. — Это значит, что меня вызывают ко двору. Шнырь, возвращаемся на «Стрелу».

— Но капитан!..

— На «Стрелу», — повторил он твёрже. — Там будете ждать меня.

Он бросил на стол несколько светящихся монет и, не оборачиваясь, направился к выходу.

«Стрела» стояла на окраине Ветлани, на посадочной платформе для кораблей дальнего следования. Корабль был небольшим, но хищным — обтекаемый, тёмно-серый, с заметными потёртостями на обшивке и следами ручного ремонта. Воздух вокруг него пах нагретым металлом.

Альтаир оставил Яру и Шныря в рубке. У шлюза он задержался на мгновение, не оборачиваясь.

— Если я не вернусь к утру, — сказал он, и голос его был ровным, — Шнырь знает, что делать. Слушайся его. Он старше, чем выглядит и говорит.

— Что может случиться? — спросила Яра, чувствуя, как в груди разрастается тяжесть. — Ты же просто идёшь к Королю.

Альтаир помолчал.

— Король не вызывает лично без причины, — ответил он и шагнул за шлюз.

Дверь закрылась с тихим шипением. Яра осталась в рубке, залитой тусклым зелёным светом приборов. Она мерила отсек кругами, сжимая и разжимая кулаки, чувствуя, как под пальцами пульсирует кровь. Внутри было тесно, душно, и этот запах — металла и машинного масла — начинал давить.

Шнырь метался от пульта к шлюзу, то замирал, сканируя эфир, то начинал бессвязно бормотать, переливаясь тревожным фиолетовым с вкраплениями оранжевого.

— Где он? Почему так долго? Это неправильно! Капитан никогда не задерживается без предупреждения! А если не предупреждает, значит, не может! А если не может... Искра, ты понимаешь?! Я не знаю, что делать!

— Шнырь, — Яра остановилась, чувствуя, как от собственного голоса становится легче. — Ты можешь успокоиться?

— Не могу! — сфера подлетела к ней, зависла прямо перед лицом, часто-часто мигая. — У меня аварийный режим! Капитан ушёл и не вернулся! Это никогда не случалось!

Яра протянула руку и осторожно коснулась гладкого, тёплого корпуса сферы. Тот был горячим, почти обжигающим.

— Ты — его друг, Шнырь. И ты знаешь его лучше всех. Если он сказал ждать — значит, у него был план. Он вернётся.

Сфера замерла, её свечение стало мягким, спокойным синим.

— Ты правда так думаешь, Искра?

— Правда.

Шнырь тихо загудел, прижимаясь к её ладони, как напуганный зверёк.

— Спасибо, — прошептал он. — Ты хорошая, Искра. Я рад, что ты с нами.

Он не договорил. На пульте управления вспыхнул сигнал входящего сообщения — резкий, пронзительный звук, от которого у Яры зазвенело в ушах.

Шнырь рванул к пульту.

— Сообщение! От навигационного контроля Ветлани!

Он развернул голограмму. На экране всплыл официальный интерфейс, герб Короны и текст, бегущий ровными строками. Механический голос, лишённый эмоций, произнёс:

— Корабль «Стрела», регистрационный номер 774-Альтаир-Ориен. Ваш вылет временно запрещён до выяснения обстоятельств. Причина: административная проверка. Любая попытка несанкционированного взлёта будет расценена как нарушение и повлечёт задержание. Ожидайте дальнейших указаний. Конец сообщения.

Голограмма погасла. В рубке повисла тишина — только тихое гудение систем жизнеобеспечения.

Шнырь медленно повернулся к Яре. Его корпус пульсировал тревожным цветом.

— Административная проверка? — произнёс он шёпотом, которого Яра никогда у него не слышала. — У капитана все документы в порядке. Все разрешения. Это не просто так. И капитан не возвращается. Это связано. Я знаю.

Он заметался по отсеку, оставляя за собой тёмные следы тревоги. — Нам запретили вылет! Капитан пропал! Что делать?!

Яра перехватила его в воздухе, сжала в ладонях, чувствуя, как он вибрирует от напряжения.

— Успокойся, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Альтаир говорил что-нибудь на такой случай? Если он не вернётся? Он сказал слушать тебя.

Сфера замерла, задумчиво переливаясь синим. Потом её цвет стал глубже, увереннее.

— Ирис. Капитан говорил: если всё пойдёт совсем не так и он не сможет вернуться, найти Ирис. Она старый друг, работает пилотом на Третьей Лунной Колонии. Он сказал, что она поможет. Если захочет.

— Тогда летим туда, — сказала Яра, чувствуя, как в груди разгорается маленький огонь решимости.

Шнырь вырвался из её ладоней и закружил под потолком, переливаясь тревожным оранжевым.

— Я не могу! Я — навигатор, а не пилот! Я могу проложить курс, рассчитать траекторию, даже спеть песню! Но взлететь, посадить, уйти от патруля... — Он замер, став грустным, тусклым синим. — У меня нет рук, Искра. Я просто сфера.

— Я тоже не умею управлять, — тихо сказала Яра, чувствуя, как решимость меняется на волну отчаяния.

Она замолчала, переводя дыхание. И в этот момент в голове вспыхнуло лицо. Зелёные глаза, растрёпанные волосы, татуировка.

— Тарен, — выдохнула она.

Шнырь резко развернулся.

— Что — Тарен?!

— Механик из Ветлани. Он мечтал попасть на корабль к Альтаиру. Он говорил, что разбирается в старых механизмах. Может, он сможет... вести корабль?

Сфера замерла, переливаясь фиолетовым — цветом раздумий. Потом вспыхнула зелёным, надеждой.

— Теоретически... если у него есть базовые навыки пилотирования... я могу направлять. Но это огромный риск, Искра! Нас поймают — нарушение прямого запрета! Нас задержат, а капитана некому будет спасать!

— Альтаир в беде, — твёрдо сказала Яра, и голос её прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Я это чувствую. Ты это чувствуешь. Мы не можем сидеть и ждать.

Шнырь замер. Медленно, очень медленно, его свечение сменилось на тёплое, решительное золото. Он рванул к шлюзу.

— Где его искать?

— Мастерская при Доме Знаний. Второй уровень.

— Я засёк его биометрию! — застрекотал Шнырь. — За мной! У нас мало времени!

Они вышли в ночную Ветлань. Воздух был прохладным, пахло сырой травой и речной водой. Город спал.

Мастерская находилась сбоку от Дома Знаний, в небольшой пристройке, увитой серебристым плющом, который слабо светился в темноте. Изнутри доносился ритмичный стук — кто-то работал, несмотря на поздний час.

Яра подошла к двери и постучала. Сердце колотилось.

Стук прекратился. За дверью послышались шаги, и она распахнулась. На пороге стоял Тарен — взъерошенный, с увеличительным стеклом на лбу, в руках он держал какой-то сложный инструмент, похожий на гибрид отвёртки и сканера. Увидев Яру, он расплылся в улыбке, которая тут же померкла, когда он заметил парящую у её плеча сферу.

— Яра! Ты вернулась! Я уж думал... — он осёкся, глядя на Шныря. Глаза его расширились. — Это... это что?

— Это Шнырь, — сказала Яра. — Можно войти? У нас разговор, который не терпит отлагательств.

Тарен молча посторонился, не сводя глаз со сферы.

Внутри мастерская оказалась уютным хаосом. Детали механизмов, светящиеся кристаллы, инструменты, свитки с чертежами — всё лежало в каком-то одному Тарену понятном порядке. Пахло маслом, пылью. Шнырь немедленно начал кружить по комнате, разглядывая всё с живейшим интересом, но останавливаясь лишь на мгновение.

— Гравитационный стабилизатор серии «Орбита»! Редкая модель! А это импульсный регулятор? Ему же триста циклов! И ты его починил? Сам? — в голосе Шныря слышалось искреннее восхищение.

Тарен переводил взгляд со сферы на Яру и обратно.

— Это правда Шнырь? Тот самый? С корабля Альтаира? Легендарный?

— Тот самый, — подтвердила Яра и перехватила инициативу. — Тарен, слушай. У нас мало времени, поэтому я скажу прямо. Альтаир в беде. Его вызвал Король, он ушёл и не вернулся. Навигационная служба заблокировала «Стрелу». Мы должны найти его старого друга, пилота Ирис, на Третьей Лунной Колонии. Но мы не можем улететь, потому что никто из нас не умеет управлять кораблём.

Она замолчала, глядя ему в глаза, и чувствуя беспокойство, что он не поверит.

— Ты говорил, что мечтаешь попасть на корабль к Альтаиру. Что хочешь путешествовать. Вот твой шанс. Помоги нам. Полети с нами.

Тарен молчал. Потом медленно снял увеличительное стекло, положил инструмент на стол и опустился на табурет, запустив пальцы в волосы.

— Ты понимаешь, о чём просишь? — спросил он тихо, не поднимая глаз. — Нарушить запрет навигационной службы — это не просто штраф. Я потеряю лицензию. Может, и свободу. У меня здесь мать, сестра. Я не могу просто взять и...

Он замолчал, глядя на свои руки, на мозолистые пальцы, сжимающие край стола.

Шнырь подлетел и завис прямо перед ним. Сфера стала медленно разгораться золотым — торжественным, глубоким, каким она светилась, когда рассказывала свою историю.

— Тарен, сын инженера, внук инженера, — произнёс Шнырь низким, проникновенным голосом. — Ты не просто механик. Ты — избранный.

Тарен моргнул, поднял голову.

— Что?

— Избранный! — повторил Шнырь, вспыхивая ярче. — Сама судьба привела нас к твоей двери! Ты думаешь, это случайность, что Искра встретила тебя? Нет! Звёзды сошлись! Древние механизмы пробудились!

— Шнырь, — прошептала Яра, чувствуя, как внутри начинает закипать смех пополам с отчаянием.

— Я вдохновляю! — отмахнулась сфера и снова повернулась к Тарену. — Ты следил за капитаном всю жизнь! Знаешь каждую заклёпку на «Стреле»! И теперь, когда он в беде, ты откажешься?!

Тарен открыл рот, но Шнырь не дал ему сказать ни слова.

— Ты думаешь, это просто так? Нет! Я пришёл к тебе, потому что ты — тот самый! Тот, кто поведёт «Стрелу»! Тот, кто спасёт капитана!

Тарен смотрел на них. Его лицо медленно озарялось улыбкой — недоверчивой, но живой, настоящей.

— Вы серьёзно? «Избранный»? Это твой главный аргумент?

Шнырь чуть потускнел, став смущённо-розовым.

— Ну... у меня есть версия про кармический долг...

— Нет, не надо, — Тарен покачал головой, но улыбка не исчезала. Потом он вдруг замер, и в его глазах зажглось то самое пламя, которое Яра видела, когда он говорил о звёздах. — Подождите. Вы сказали, навигационная служба запретила вылет именно «Стрелы». Они ориентируются на идентификатор?

— Да, — подтвердил Шнырь. — Стандартная процедура. Заблокировали конкретный регистрационный номер.

— А что, если... — Тарен вскочил и начал рыться в куче деталей на верстаке, отбрасывая в стороны какие-то платы и кристаллы. — Что, если мы подменим идентификатор? Перепрошьём навигационный модуль. Для службы мы станем другим кораблём.

Шнырь замер, задумчиво переливаясь фиолетовым.

— Теоретически — да. Нужно изменить сигнатуру в главном навигационном блоке. Но это сложно. Коды доступа зашифрованы по протоколу Короны.

— У меня есть инструменты, — Тарен вытащил из кучи прибор с множеством тонких проводов, похожий на спутанного металлического осьминога. — И я как-то чинил старый навигационный блок на патрульном катере. У них коды доступа хранились в открытом виде — никто не ожидал, что механик полезет. Я скопировал пару алгоритмов. На всякий случай.

Шнырь медленно разгорелся золотым — глубоким, теплым.

— Тарен... ты гений.

— Я знаю, — скромно ответил тот, уже запихивая инструменты в сумку. — Я согласен. Полетели.

Яра выдохнула — так сильно, что закружилась голова.

— Спасибо, Тарен.

— Не за что, — он улыбнулся, закидывая сумку на плечо. — В конце концов, когда ещё представится шанс угнать корабль легендарного Альтаира с его собственной командой? Это будет лучшая история в моей жизни. Или последняя, — он хмыкнул. — Но будем оптимистами.

Шнырь радостно закружил под потолком, оставляя за собой искрящийся след.

— Да! Команда собрана! Искра, Тарен-Избранный, и я, легендарный Шнырь! Мы спасём капитана!

Они выбежали из мастерской в ночь.

На посадочной платформе «Стрела» ждала их — тёмная, хищная, чуть покачивающаяся на гравитационных опорах. При виде корабля Тарен замер, как ребёнок перед гигантским праздничным тортом.

— Модифицированный «Корсар-7», — прошептал он, проводя пальцами по обшивке. — Усиленные двигатели... дополнительная броня... а это гравикомпенсатор старой серии! Я читал о них! Они капризные, но если настроить...

Он тряхнул головой, отгоняя восторг, и направился к креслу пилота. Уселся, положил руки на панель управления. Его лицо изменилось — ушла мальчишеская мечтательность, появилась сосредоточенность. Он стал механиком. Инженером. Тем, кто отвечает за корабль.

— Шнырь, — сказал он, не оборачиваясь. — Мне нужны коды для подмены идентификатора.

— Уже! — сфера метнулась к навигационной панели, от неё потянулся тонкий, пульсирующий луч света, который вплёлся в разъём управления. — Я меняю наш идентификатор на «Вечерний Странник», грузовой транспорт, регистрация Окцид. Старый, никому не интересный кораблик. Навигационная служба увидит его и зевнёт от скуки!

— Отлично. — Тарен пробежался пальцами по сенсорам, и по всей рубке пробежала дрожь. — Двигатели прогреты. Системы в норме. Яра, пристегнись. Кресло второго пилота.

Яра опустилась в соседнее кресло, вцепившись пальцами в холодные подлокотники. Сердце выпрыгивало из груди.

«Стрела» задрожала, по корпусу пробежал глубокий, низкий гул, от которого завибрировали все внутри завибрировало. За иллюминатором огни Ветлани начали медленно проваливаться вниз.

— Взлетаем! — объявил Тарен, и в его голосе звенел чистый восторг.

Корабль рванулся в небо. Яру вдавило в кресло с такой силой, что перехватило дыхание. За бортом пронеслись огни башен, потом облака разорвались серой пеленой, потом небо потемнело, стало густо-фиолетовым, а затем — абсолютно чёрным. И в этой черноте, острой и бесконечной, зажглись звёзды. Настоящие звёзды. Холодные, далёкие, неподвижные.

Яра снова забыла, как дышать.

— Красиво, правда? — тихо сказал Тарен, и в его голосе слышалось благоговение. — Я всегда мечтал это увидеть.

Шнырь, переливающийся спокойным глубоким синим, подлетел к иллюминатору и замер рядом с Ярой.

— Я видел это тысячи раз, Искра, — сказал он тихо. — Но каждый раз — как первый.

Они вышли на орбиту. И тут Яра увидела её.

Вторая луна висела в пустоте, огромная и рыжая, как ржавчина, разъевшая металл. Вблизи стало видно то, что скрыто с поверхности. Она была не круглой, а слегка вытянутой, сплюснутой, и на её поверхности, в тусклом, собственном свечении, угадывались правильные структуры — линии, геометрические узоры.

— Что это? — прошептала Яра, чувствуя, как по спине пробегает холод.

Она смотрела в иллюминатор, и этот взгляд был не просто взглядом — он был падением. Она падала в эту черноту, и не было дна. Только бесконечность, такая огромная, что разум отказывался её вмещать. Она вдруг почувствовала себя крошечной, ничтожной песчинкой, случайно занесённой ветром в бескрайнюю пустыню.

Тарен проследил за её взглядом, и лицо его стало серьёзным.

— Вторая луна. Руда. Никто не знает точно, что это. Говорят, её построили Первые. Говорят, она — корабль. Древний, спящий.Но никто ничего до сих пор не нашел.

Шнырь подлетел ближе к иллюминатору, его свечение стало фиолетовым.

— Я пытался её сканировать. Один раз. Давно. Она не пускает. Стоит приблизиться — и все системы глохнут. Как будто она живая и не хочет, чтобы её беспокоили.

— Боже мой... — выдохнула Яра, прижимаясь лбом к прохладному стеклу иллюминатора. — Это... это Луна...

Она чувствовала, как по щекам катятся слёзы — горячие, солёные, совсем не подходящие этому холодному миру.

Первая луна встретила их совсем иначе. При подлёте Яра увидела купола — огромные, прозрачные, раскинувшиеся на сотни километров. Под ними зеленели сады, блестели каналы с голубой водой, светились огни городов, а над ними, в прозрачной вышине, проплывали медленные, ленивые облака. Яра подумала обо всем, что с ней происходит. Как так получилось, что всего пару дней назад, она ходила по Земле, где не летали к Луне, а сейчас она сама находится в космосе, видит дживую Луну...

— Третья Лунная Колония, — сказал Шнырь. — Дом для десяти тысяч человек. Или чуть больше.

«Стрела» пошла на посадку. Мягкий толчок, едва заметная вибрация — и они на месте.

За прозрачной стеной купола раскинулся город — узкие, извилистые улочки, вырубленные в лунном камне, с домами, уходящими в скалы. Гравитация была ниже земной, и движения людей за стеклом казались плавными, почти танцующими. Воздух в шлюзе, когда они вышли, пах металлом, сухим камнем и чем-то сладковатым.

Они двинулись через город. Тарен крутил головой, не в силах скрыть любопытства.

— Не могу поверить, что я здесь, — бормотал он. — Луна! Я на Луне! И на корабле Альтаира! Вместе с...

Он осёкся и посмотрел на Яру.

— Кстати, о тебе. Ты ведь не Отшельник, да?

Яра вздохнула, чувствуя, как тяжесть лжи давит на плечи.

— Нет. Прости, что обманула. Я не из этого мира. Вообще не из этого. Я не знаю, как сюда попала. Проснулась в лесу, и всё вокруг было чужим.

Тарен замедлил шаг, потом и вовсе остановился, уставившись на неё. Несколько секунд он молчал, переваривая, а потом его лицо озарила широкая, мальчишеская улыбка.

— Это... это самое невероятное, что я слышал! Другой мир! — он тряхнул головой, как пёс, стряхивающий воду. Кем ты была в своем мире?

— Обычной девушкой. С обычной жизнью.

— Необычной, — поправил её Шнырь. — Ты — Искра. В этом вся суть.

Таверна называлась «Ржавый Шлюз» — приземистое здание, втиснутое между двух скальных выступов, с тусклой вывеской, мигающей неровным красным светом. Внутри было полутемно, пахло терпким напитком, похожим на горелый хлеб, и дымом, который вился к потолку.

Ирис Яра приметила сразу — она выделялась даже в этом полумраке. Женщина сидела в углу, спиной к стене, откуда можно было видеть весь зал и вход. Лениво крутила в пальцах стакан с тёмной жидкостью, из которой поднимался пар. Короткие, ярко-рыжие волосы, острые скулы, глаза цвета грозового неба — холодные, оценивающие. Одежда была простой, лётной, на поясе — импульсник в потёртой кобуре.

Она подняла взгляд на вошедших, и её глаза сузились, став двумя лезвиями.

— Шнырь, — произнесла она низким, чуть хрипловатым голосом. — Давно не виделись. А где твой капитан? И кто эти... люди?

Шнырь рванул к ней, заливаясь тревожным оранжевым.

— Ирис! Капитан в беде! Его вызвали к Королю, он ушёл и не вернулся! Навигационная служба заблокировала «Стрелу»! Мы сбежали, подменив идентификатор! Это Яра — Искра, она из другого мира, капитан её нашёл в лесу! Это Тарен, механик, он нас вёл! Нам нужна твоя помощь!

Ирис перевела взгляд на Яру — долгий, тяжёлый, оценивающий. Она изучала её, как изучают противника перед схваткой. Потом перевела взгляд на Тарена, на его руки в масле, на его взволнованное лицо. И снова на Шныря.

— Из другого мира, — медленно повторила она. — Альтаир нашёл её в лесу. И теперь он в беде. Совпадение?

— Мы не знаем! — Шнырь заметался перед её лицом, почти касаясь его своим свечением. — Но капитан в опасности! Ирис, ты должна помочь!

Ирис откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. Её лицо стало застывшим, твердым.

— Должна? — переспросила она, и в голосе послышались золодные нотки. — Я ничего никому не должна. Особенно ему. Мы давно идём разными дорогами.

— Ирис!..

— Нет, Шнырь, — отрезала она, и в этом коротком слове было столько боли, что Яра вздрогнула. — Я ушла из той жизни. Если он влип — пусть сам выкручивается.

Она поднялась, схватив стакан.

— Мне нужно ещё выпить, — бросила она через плечо и направилась к стойке.

Яра смотрела ей вслед, чувствуя, как в груди нарастает отчаяние. Она перевела взгляд на Тарена, который стоял, растерянно теребя лямку сумки, и на Шныря, медленно опускающегося на стол, его свечение стало тусклым, почти серым.

— Она серьёзно? — прошептала Яра, чувствуя, печаль. — Просто так, ни слова?

Шнырь поднялся, его свет стал глубоким, грустным синим.

— Искра, не суди её. Она многое пережила. Из-за капитана. Вернее, вместе с ним. Ты хочешь узнать, что случилось?

Яра села рядом, чувствуя, как ноги отказываются держать.

— Расскажи.

Шнырь помолчал, переливаясь задумчивым фиолетовым. Потом начал — тихо, без обычной суетливости, как старый воин, рассказывающий о былом.

— Давно, до того, как капитан стал одиночкой, у него была команда. Альтаир, Ирис, его младший брат Кай и Джакс. Они работали на Короля — искатели реликвий. Альтаир тогда был другим. Живым, весёлым. Он смеялся, зажигал всех вокруг. Ирис была его правой рукой. Они были не просто командой, они были семьёй.

Сфера стала темнее, её свет сжался до тонкого контура.

— А потом была Зена. Они нашли что-то в древнем храме, глубоко под поверхностью. Что-то пошло не так. Кай погиб. Джакс тоже остался там. Альтаир выжил, но вернулся другим. Молчаливым, как камень. Он распустил команду. Сказал, что больше никого не поведёт за собой. Ирис предлагала остаться. Она была готова идти с ним куда угодно. Но он отказался. Сказал, что так будет лучше. Она ушла. И с тех пор они не виделись.

Шнырь замолчал, и в тишине таверны слышно было только тихое гудение энергетических ламп.

Яра смотрела на стойку, где Ирис стояла спиной к ним. Её прямая спина, напряжённые плечи говорили о том, что она не пьёт. Она просто стоит, удерживая себя от того, чтобы обернуться.

Тарен тихо кашлянул.

— Может, ей просто нужно время?

— У нас нет времени, — ответила Яра.

Она поднялась и пошла к стойке.

Ирис стояла, облокотившись о деревянную поверхность, и смотрела в темноту за мутным окном. Перед ней стоял стакан, но она не притронулась к нему.

— Ирис, — позвала Яра, останавливаясь в шаге.

Та не обернулась.

— Я не знаю, кто ты, — сказала она тихо, не поворачивая головы. — Шнырь сказал, ты из другого мира. Я не знаю, что это значит. Но я знаю Альтаира. Если он тебя взял, значит, ты ему зачем-то нужна.

Яра молчала, чувствуя, как слова Ирис вонзаются в грудь.

— Я знаю, что случилось на Зене, — сказала она наконец, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Но тот Альтаир, о котором рассказал Шнырь — тот, каким он был раньше, — он, наверное, всё ещё там. Где-то глубоко. И сейчас он в беде.

Она замолчала, переводя дыхание. В горле пересохло.

— И есть ещё кое-что, — продолжала она, чувствуя, как слова путаются. — Я прошу помочь не только ему. Помоги мне. Ты даже не представляешь, как мне страшно. Два дня назад у меня была нормальная жизнь. Дом. Родные. Друзья. А теперь меня выкинуло в чужой мир, я ничего не понимаю. Альтаир — мой единственный шанс что-то понять. И если он не вернётся... я никогда не узнаю, как попасть домой.

Ирис медленно повернулась. Её серые глаза встретились с глазами Яры, и в них, на мгновение, мелькнула тень узнавания. Боли.

— Ты правда веришь, что его можно вернуть? От него не было вестей почти 40 циклов. Он просто распустил всю команду и бросил нас. — взорвалась Ирис.

Яра выдержала её взгляд, чувствуя, как по спине пробегает холод.

— Я знаю его всего пару дней и верю, что стоит попробовать, — сказала она просто.

Долгая пауза. В таверне кто-то засмеялся, где-то звякнул стакан, но Яра не слышала ничего, кроме биения собственного сердца.

Ирис взяла стакан, залпом выпила и стукнула его о стойку с такой силой, что он треснул.

— Ладно, — сказала она хрипло. — Ты мне нравишься. Ты — не такая, как все. В тебе есть... огонь. Помогу.

Она развернулась, не глядя на Яру, и пошла обратно к столу. За ней потянулся слабый запах старого вина.

— У меня есть связи, — бросила она через плечо, садясь и раскрывая старый планшет. — Есть должники. Я узнаю, куда его увезли и кто за этим стоит. Мне нужно время.

Яра вернулась к столу. Её руки дрожали.

— Договорились, — сказала она.

Ирис уже не смотрела на неё. Она быстро водила пальцами по экрану, и её лицо было сосредоточенным, как у хищника, взявшего след.

— Идите на «Стрелу» и ждите. Я свяжусь со Шнырём, когда будут новости. Не раньше. И не лезьте никуда.

— Спасибо, Ирис, — тихо сказала Яра.

Та не ответила. Только её пальцы на мгновение замерли над экраном, и она перевела дыхание.

Яра и Тарен вышли из таверны, оставляя Ирис за столом. Вокруг них шумела лунная станция — негромко, как спокойное море. Шнырь летел рядом, тихо переливаясь спокойным синим.

— Искра, — сказал он, когда они отошли на достаточное расстояние. — Ты молодец. Я в тебя верил. С самого начала верил.

Яра остановилась, глядя на чужое небо, на огромную голубую планету, которая медленно поднималась над краем кратера.

— Спасибо, Шнырь, — сказала она устало. — Я тоже в тебя верю.

Сфера вспыхнула тёплым золотым, как маленькое солнце в лунной ночи.

Часть 2. Зов

Душ на «Стреле» оказался крошечным — узкая кабинка, в которой едва можно было повернуться, не задевая локтями холодные, влажные стены. Но Яру это не волновало. Она стояла под струёй горячей воды, чувствуя, как та смывает с её тела грязь двух дней — липкий пот, сухие ветки, кровь, которая уже успела въесться в поры. Вода пахла металлом и чем то похожим на запах цемента, как и всё здесь, но Яра уже начинала привыкать к этому запаху. Вместе с грязью уходило напряжение.

Когда она вышла, на койке её ждала одежда. Шнырь, который патрулировал отсек, замер и загорелся довольным оранжевым.

— Ирис раздобыла! — сообщил он с гордостью. — Я сказал, что ты мелкая, но не слишком, и она притащила это!

Яра провела рукой по тёмно-зелёному комбинезону. Ткань была мягкой, но плотной, с приятной шершавостью, как у хорошо выделанного хлопка. Рядом лежала куртка — потёртая кожа, с парой заплаток на локтях, но всё ещё крепкая. Она пахла чем-то слабым и приятным — не духами, а скорее сухими травами и старой кожей, как старый книжный переплёт.

— Передай ей спасибо, — сказала Яра, натягивая комбинезон. Он сел идеально — Ирис не промахнулась с размером.

— Обязательно! — сфера загорелась тёплым золотым. — Ты в этом выглядишь... как член команды. Очень по-нашему. Даже куртка тебе идёт, хотя она старая и потёртая.

Тарен, который копался в навигационной панели, обернулся. Он уже переоделся во что-то более подходящее — тёмный лётный комбинезон с множеством карманов, который он нашёл в одном из шкафчиков. Увидев Яру, он одобрительно кивнул.

— Тебе идёт, — сказал он просто.

Яра усмехнулась, закатывая рукава куртки — те были чуть длинноваты. Ей было всё равно, как она выглядит. Главное — чистая, в сухом и не в той рваной одежде, в которой она очнулась в лесу.

Она села в кресло второго пилота, поджав ноги. Шнырь и Тарен продолжали возиться с настройками — подменяли идентификаторы, заметали следы, проверяли системы. Тарен тихо бормотал технические термины, Шнырь вставлял комментарии, иногда споря и переливаясь возмущённо-красным. Их голоса сливались в успокаивающий фон, и Яра почувствовала, как веки тяжелеют.

Она смотрела на Руду через иллюминатор — на тусклую рыжую поверхность, испещрённую правильными линиями, которые не могли быть созданы природой. И внутри неё что-то отзывалось .

Она не заметила, как задремала.

Во сне перед её взором открылась поляна.

Та самая, с которой всё началось. Она узнала её сразу — тот же изгиб ручья, те же камни у старого дуба. Но теперь всё было иначе. Трава, которая в первый раз была зелёной и сочной, теперь стала серой, хрупкой, как пепел. Деревья стояли чёрные, обугленные, без листьев, их ветви тянулись к небу. Небо было багровым, низким, тяжёлым, и в нём клубился дым.

Всё горело.

Яра стояла в центре поляны, и жар обжигал её лицо, сушил губы, заставлял щипать глаза. В воздухе пахло гарью — горько, кисло, так, что хотелось кашлять. Где-то далеко, за чертой леса, кричали люди. Голоса были высокими, отчаянными. Яра попыталась позвать на помощь, но вырвался только хрип.

И тут она увидела её.

Женщина стояла на краю поляны, там, где начинался чёрный лес. Высокая, с белыми волосами, струящимися на ветру, которого Яра не чувствовала. Одежды её — светлые, почти прозрачные — колыхались, хотя вокруг было безветренно. Она протягивала руку к Яре. Губы её шевелились, но сквозь треск огня и крики Яра не могла разобрать слов.

— Не слышу! — закричала Яра, пытаясь шагнуть вперёд. Но ноги словно приросли к земле — серая трава держала её, как корни. — Кто ты?!

Женщина начала отступать, исчезая в дыму. Её силуэт таял, как мираж. Но последние слова пробились сквозь шум — чёткие, ясные, как удар колокола.

— Земля помнит. И я помню. Помни.

И поляна исчезла.

Яра распахнула глаза. Сердце стучало, часто, так что она слышала его стук в ушах. В груди горело, как будто она и правда бежала сквозь пожар. Она сидела в кресле второго пилота, на «Стреле». За иллюминатором всё та же Руда висела в пустоте.

Тарен и Шнырь замолчали и смотрели на неё.

— Искра? — осторожно позвал Шнырь, становясь тревожным фиолетовым. — Ты кричала.

Яра перевела дух, провела ладонью по лицу. Ладонь была влажной — она вспотела во сне.

— Сон, — сказала она хрипло. — Опять сон.

— Расскажи, — попросил Тарен, откладывая инструменты. Он подошёл ближе и присел на корточки рядом с её креслом.

И она рассказала. Про поляну, которая горит. Про серую мёртвую траву. Про женщину с белыми волосами. Про слова, которые преследуют её с того самого момента, как она очнулась в лесу: «Земля помнит. И я помню. Помни.

— Эта фраза, — Яра покачала головой, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна. — Я слышала её, когда в первый раз очнулась. Слышала во сне. И теперь снова. Откуда она? Почему она меня преследует?

Тарен и Шнырь переглянулись. В рубке повисла тишина — только тихое гудение систем жизнеобеспечения и далёкий гул двигателей.

Тарен и Шнырь переглянулись.

Повисла тишина.

Яра потёрла виски, чувствуя, как в голове пульсирует боль.

— Ладно, — сказала она, тряхнув головой, чтобы прогнать остатки сна. — С этим разберёмся позже.

— Согласен, — кивнул Тарен. — Сначала капитан.

Шнырь загорелся решительным золотым.

— Тогда ждём Ирис. Она обещала выйти на связь, как только узнает что-то новое. Она не подведёт.

И словно в ответ на его слова, на пульте вспыхнул сигнал входящего сообщения — резкий, короткий, как удар по стеклу.

Шлюз открылся, впуская внутрь холодный воздух лунной станции, пахнущий сухим камнем. На борт «Стрелы» поднялись двое.

Ирис прошла первой — всё та же пилотская куртка, всё тот же импульсник на поясе, всё те же огненно-рыжие волосы. Она двигалась с той же уверенностью, что и раньше, но Яра заметила: в уголках её глаз залегла усталость, которой не было в таверне.

За ней шёл человек, которого Яра раньше не видела.

Он был невысоким — для местных. Плотный, с седыми висками и тёмными, глубоко посаженными глазами, которые смотрели на мир с холодной, оценивающей настороженностью. Одет в неприметную серую одежду. На плече висела потёртая сумка, из которой торчал край какого-то прибора. Он двигался тихо, почти бесшумно, и от него веяло чем-то опасным.

— Это Корвус, — коротко представила его Ирис. — Контрабандист. Работает по всему Ориену. Знает то, чего не знают другие. И умеет то, чего не умеют другие.

Корвус молча кивнул, разглядывая корабль. Его взгляд скользнул по панелям, по обшивке, по креслам, и Яра поняла: он всё запоминает, всё оценивает, всё взвешивает.

— Что узнала? — спросила Яра, поднимаясь из кресла.

Ирис прошла к центру отсека и оперлась о пульт, скрестив руки на груди.

— Во-первых, Короля Эридана нет на планете, — сказала она. — Он улетел на Зену три дня назад. Официально — с дипломатической миссией. Неофициально — никто не знает, зачем. Но факт: когда Альтаира «вызывал Король», Короля во дворце не было.

Повисла тишина.

— Значит, его вызвал кто-то другой, — медленно произнес Тарен. — Кто-то, кто использовал герб Короны.

— Именно, — кивнула Ирис. — И этот кто-то имеет доступ к системам дворца. А это значит — кто-то очень высокопоставленный.

— Лорд Кассиан, — тихо сказал Шнырь, становясь тёмно-фиолетовым. — Советник Короля. Я слышал о нём. Капитан... он говорил, что Кассиан интересуется древними технологиями. Опасными. Запрещёнными. Технологиями, которые лучше не трогать.

— Кассиан, — повторила Ирис, и в её голосе прозвучали нотки волнения. — Если это он, то всё серьёзнее, чем я думала. Он имеет доступ ко всему. К Стражам, к архивам, к тюремному блоку.

Корвус, до этого молча стоявший у стены, негромко кашлянул — сухой, короткий звук, привлёкший внимание.

— Альтаир всё ещё в городе, — сказал он. — В здании Совета, нижние ярусы. Охрана усилена, но не гарнизоном — частной стражей. Те, кто его держит, не хотят, чтобы об этом знали даже во дворце. Я проверил. Мои люди видели, как его вводили туда вчера вечером. Живым.

— Что подтверждает: Король не при делах, — подытожила Ирис. — Тот, кто захватил Альтаира, действует тайно.

Яра выдохнула — медленно, глубоко.

— Мы можем его вытащить?

Ирис переглянулась с Корвусом. Тот чуть заметно кивнул.

— Можем, — сказала Ирис. — Но это будет тихо. Никакой стрельбы, никаких взрывов. Проникаем через старые туннели Первых, которые идут под зданием Совета. Корвус знает вход. Выводим Альтаира, уходим обратно. Никто не должен знать, что мы там были.

— Если Король не при делах, — добавил Корвус, и его голос был ровным, — то после спасения вам нужно будет скрыться до его возвращения на планету. Тот, кто захватил Альтаира, будет искать. И он не остановится.

— Тогда будем думать на ходу, — твёрдо сказала Яра, чувствуя, как слова даются с трудом. — Сначала вытащим его. Потом — к Ориону. Он знает ответы.

Ирис посмотрела на неё долгим взглядом. В её серых глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Хорошо. Тогда готовьтесь. Через час выступаем.

Ирис выложила на стол три предмета.

Один — компактный импульсный пистолет, тёмно-серый, с матовой поверхностью, которая не отражала свет. Второй — такой же, но меньше, явно для скрытого ношения. А третий...

Яра взяла его в руку, и по телу пробежала дрожь.

Рукоять была тяжёлой, из матового тёмного металла, слегка изогнутой, с углублениями для пальцев. Когда её ладонь сомкнулась вокруг неё, рукоять завибрировала — едва заметно, как будто внутри проснулось что-то живое. По пальцам пробежало покалывание, тёплое и странно приятное.

— Что это? — спросила она, не отрывая взгляда от оружия.

— Волновой клинок, — ответила Ирис. — Или просто «волна». Оружие, которое подстраивается под хозяина. Смотри.

Она взяла рукоять из рук Яры, и лезвие, которое только начало формироваться — мерцающая полоса дрожащего воздуха, — погасло. Когда Ирис сжала пальцы, лезвие возникло снова, но другой формы — длиннее, уже, с лёгким изгибом, который подходил её руке.Казалось, что лезвие собирается из мелкого песка.

— Каждый владелец уникален, — пояснила Ирис. — Волна чувствует хватку, длину руки, даже пульс. Подстраивается. Может быть с одной стороны, с двух, может удлиняться или укорачиваться. В бою это решает.

Она нажала на едва заметную кнопку у основания, и лезвие исчезло. Рукоять стала просто куском металла.

— А это, — Ирис коснулась другой кнопки, — импульс. При ударе волна испускает кинетический заряд. Врага отбрасывает. Доспехи гнутся. Даже щит не всегда спасает.

Она протянула рукоять Яре.

— Держи. Это тебе.

Яра взяла оружие, и по её пальцам снова пробежало покалывание — только теперь сильнее, увереннее. Рукоять нагрелась, пульсируя в такт её сердцу. Из неё вырвалось лезвие — мерцающее, переливающееся, как воздух над раскалённой землёй. Оно было короче, чем у Ирис, но шире — под её хватку, под её руку. Цвет лезвия был не синим и не белым — тёплым, золотистым, как свет заката.

Она смотрела на него, и внутри разливалось странное чувство. Не страх. Не удивление. Что-то другое — как будто этот кусок металла и света был частью её самой, которой она не знала.

— Она тебя приняла, — заметила Ирис, и в её голосе послышалось лёгкое удивление. — Обычно волна привыкает к хозяину не сразу. Несколько дней, а то и недель. А эта... как будто ждала. И цвет лезвия золотистый, я давно такого не видела.

— Что это значит? — спросила Яра, не отрывая взгляда от золотистого сияния.

— Не знаю, — Ирис покачала головой. — Но это хороший знак. Если волна тебя приняла — она будет защищать тебя. Как друг. Как часть тебя.

Яра выключила лезвие. Рукоять остыла, но в ладони всё ещё пульсировало тепло. Она сунула её в петлю на поясе, и волна легла у бедра, тёплая и живая.

— Спасибо, — сказала она.

— Не благодари, — ответила Ирис. — Ты идёшь в бой. Ты должна быть защищена.

Тарену она протянула второй пистолет. Тот взял его с благоговением, чувствуя тяжесть в руке. Видно было, что оружие он держал в руках не часто — его пальцы сжались на рукояти чуть слишком сильно, но он справился.

— Это на всякий случай, — сказала Ирис. — Если дойдёт до стрельбы — значит, план провалился. Но лучше иметь и не использовать, чем наоборот.

Корвус, проверив свой собственный импульсник, кивнул в сторону шлюза.

— Пора. Туннели ждут.

Ночная Ветлань встретила их тишиной. Огни на верхних уровнях ещё горели — сотни маленьких окон, парящих в темноте, — но на первом, среди лугов и серебристых деревьев, было пусто. Только ветер шелестел листвой, сухой и тёплой, и где-то вдалеке журчала вода в каналах — тихо, как лёгкая музыка.

Корвус вёл их к окраине города, туда, где платформы Второго уровня нависали над землёй, создавая длинные тени. Он двигался быстро и бесшумно, несмотря на плотное телосложение. Яра едва поспевала, стараясь не шуметь, чувствуя, как под ногами пружинит трава. Тарен был рядом, его дыхание было ровным, хотя он явно напряжён. Шнырь летел впереди, бесшумно сканируя пространство и переливаясь тёмно-синим — цветом маскировки.

— Вход здесь, — сказал Корвус, останавливаясь у основания одной из опорных колонн.

На первый взгляд здесь не было ничего, кроме гладкого камня, увитого плющом, который слабо светился в темноте. Но Корвус провёл рукой по стене, и панель бесшумно ушла в сторону, открывая тёмный проход. Изнутри повеяло холодом и древностью — запах камня, и чего-то ещё, чему Яра не могла подобрать названия. Что-то живое.

— Технический ярус Первых, — пояснил Корвус, зажигая фонарь. — Заброшен пять тысяч циклов назад. С тех пор здесь мало кто бывал. Только такие, как я.

— А зачем ты сюда спускался? — спросила Яра, чувствуя, как по спине пробегает холод.

Корвус усмехнулся — коротко, безрадостно.

— Люди прячут вещи в местах, куда боятся заходить. А я не боюсь.

Он шагнул в темноту первым. За ним — Ирис, потом Яра, Тарен, и последним — Шнырь, чей корпус разгорался мягким синим, освещая стены.

Туннель уходил вниз под углом. Стены здесь были не каменными — они были сделаны из того же светлого материала, что и платформы Ветлани. Только здесь он потускнел, покрылся паутиной трещин, похожих на сеть старых вен. Местами на стенах проступали узоры — спирали, волны, символы, похожие на звёздные карты, выгравированные сотни поколений назад.

Яра провела по ним пальцами, и ей показалось, что камень на мгновение потеплел. По коже пробежала слабая вибрация, как будто кто-то откликнулся на её прикосновение.

— Ты чувствуешь? — прошептала она.

— Что? — спросил Тарен, оглядываясь.

— Оно... живое.

Тарен посмотрел на неё с сомнением, но ничего не сказал. Он просто шагнул ближе, прикрывая её спину.

Они спускались всё глубже. Воздух становился холоднее, в нём появилась влажная тяжесть. Звуки города исчезли — теперь только шаги отдавались эхом от стен да тихое гудение Шныря. Туннель расширился, превратился в коридор, а потом — в огромный зал.

Здесь Яра остановилась.

Зал был круглым, с куполообразным потолком, уходящим в темноту. Стены покрывали те же узоры, но здесь они были ярче — некоторые линии слабо светились, пульсируя. В центре возвышалось нечто — конструкция из тёмного металла и кристаллов, похожая на алтарь. Или на пульт управления. Кристаллы были тёмными, мёртвыми, как потухшие глаза.

Но когда Яра подошла ближе, один из них — самый маленький, у основания — слабо засветился.

— Что это? — спросила она, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

Корвус подошёл, посветил фонарём. Его лицо в тусклом свете стало сосредоточенным.

— Не знаю. Я здесь был раз десять, и никогда оно не светилось.

Шнырь подлетел ближе, сканируя конструкцию. Его корпус стал задумчивым фиолетовым — глубоким, почти чёрным.

— Это... это древний навигационный узел, — сказал он медленно. — Очень древний. Ещё до Воссоединения. С его помощью Первые прокладывали курсы между планетами. Он был частью сети, которая охватывала всю систему. Я читал о таких, но никогда не видел вживую. Они все были уничтожены.

— Почему? — спросил Тарен, придвигаясь ближе.

— Потому что они хранили карты, — ответил Корвус. — Карты мест, которые кто-то очень хотел скрыть.

Яра протянула руку к светящемуся кристаллу. Пальцы дрожали, но она не могла остановиться.

— Не прикасайся, — предупредила Ирис. — Мы не знаем...

Но было поздно. Яра коснулась кристалла.

И мир взорвался.

Перед глазами вспыхнула карта — не плоская, а объёмная, парящая в воздухе, как голограмма. Яра видела всю Солнечную систему: Земля, Луна, Марс, какая то планета за Марсом — все планеты, о которых она слышала. Они вращались, медленно, величественно, как в планетарии. Но дальше, за ними, что-то огромное мерцало в темноте. Станция? Корабль? Яра не могла понять — координаты пульсировали, но само место оставалось размытым, скрытым, как будто кто-то намеренно стёр его из карты.

И голос. Тихий, далёкий, но отчётливый — как шёпот, который она слышала во сне.

— Земля помнит. И я помню. Помни.

Не просьба. Не приказ. Мягкое, печальное напоминание. Как будто кто-то знал, что она забыла что-то важное, и хотел, чтобы она вспомнила. В голосе была боль, но и надежда.

Яра почувствовала, как внутри неё что-то откликается. Тепло разлилось по груди, по рукам, по кончикам пальцев. Слёзы выступили на глазах — она не знала, от чего. От страха? От тоски? От странного, почти забытого чувства, что она здесь не случайно.

Видение погасло. Кристалл перестал светиться, став холодным и мёртвым.

Яра отдёрнула руку, часто дыша. В ушах звенело. Все смотрели на неё.

— Что ты видела? — спросила Ирис, и в её голосе не было обычной стальной твёрдости — только настороженность.

— Карту, — прошептала Яра, чувствуя, как слова застревают в пересохшем горле. — Всю Солнечную систему. И что-то ещё. Что-то огромное за ней. Но я не увидела, где именно. И голос. Тот же, что во сне.

— Что он сказал?

— «Помни».

Повисла тишина.

— Это не просто так, — сказал Корвус, глядя на Яру. Его глаза в темноте казались почти чёрными. — Обычный человек не смог бы его разбудить. Он бы даже не почувствовал.

Шнырь, который всё это время молча сканировал кристалл, вдруг заговорил — очень тихо и быстро, как будто боялся, что его услышат.

— Я скопировал данные. Все, что были в узле. Координаты, карты, остаточные сигналы. Это очень ценная информация. Но она... она не для всех. — Он на мгновение замер, став тёмно-синим.

Ирис прищурилась.

— Ты что-то скрываешь, Шнырь?

— Я ничего не скрываю! — сфера стала ярко-жёлтой, почти оранжевой. — Я просто... проявляю осторожность! Это не мои тайны. Это тайны Первых. И они не должны стать тайнами Короны.

Ирис переглянулась с Корвусом, но настаивать не стала. Она знала Шныря достаточно долго, чтобы понимать: если он что-то скрывает, значит, у него есть причина.

— Ладно, — сказала она. — Потом разберёмся. Нам нужно двигаться. Мы уже близко.

Они пошли дальше. Яра задержалась на мгновение, глядя на погасший кристалл. «Помни». Она не знала, что должна помнить. Но теперь была уверена: ответы существуют. И она их найдёт. Даже если придётся пройти через всё это снова.

Туннель снова сузился, потом резко ушёл вверх. Корвус остановился у очередной панели — такой же, как у входа.

— Мы под зданием Совета, — сказал он тихо. — За этой дверью — нижний ярус. Охрана через каждые двадцать метров. Но в это время суток они расслаблены — смена караула только через час.

Ирис повернулась к команде.

— Значит так. Идём тихо. Никаких разговоров. Шнырь глушит камеры и сканеры. Корвус ведёт. Яра и Тарен — в центре, я замыкаю. Если встретим охрану — Корвус и я снимаем. Вы не вмешиваетесь. Всё понятно?

— Понятно, — ответила Яра, чувствуя, как дрожат коленки. Она сжала рукоять волны на поясе — та отозвалась коротким импульсом.

— Альтаир в камере на этом ярусе, — продолжала Ирис. — Точное местоположение неизвестно — мы найдём его.

Она коснулась панели, и дверь бесшумно ушла в сторону.

За ней был коридор. Серый, холодный, освещённый тусклыми лампами, которые давали ровный, безжизненный свет. Пахло, плесенью и чем-то кислым — как в старом подвале. Где-то далеко, в глубине, ритмично капала вода — кап-кап-кап, как тиканье часов.

Корвус скользнул вперёд. Ирис двинулась за ним, и команда потянулась следом.

Они миновали первый пост — двое охранников во что-то играли за столом, не глядя по сторонам. Их голоса эхом разносились по коридору — смех, лёгкая брань. Шнырь погасил камеру над ними одним импульсом. Второй пост — спящий стражник, привалившийся к стене. Третий — пустой.

Камеры тянулись вдоль стен — тёмные, холодные, с тяжёлыми дверями, за которыми царила тишина. Большинство были пусты. Но из одной, примерно в середине коридора, доносился тихий, прерывистый стон.

Ирис подняла руку, останавливая группу. Прислушалась. Стон повторился — слабый, едва живой, как у раненого зверя.

— Это не он? — прошептала Яра.

Шнырь подлетел ближе к двери, просканировал и стал тревожным фиолетовым.

— Нет, — ответила Ирис, покачав головой. — Альтаир дальше. Но...

— Мы не можем просто пройти мимо, — сказала Яра. Это был звук человека, которого ломали.

Ирис посмотрела на неё, потом на Корвуса. Тот пожал плечами.

— Лишний груз, — сказал он ровно. — Но дело ваше.

— Открывай, — решила Ирис.

Шнырь взломал замок за считанные секунды. Дверь открылась с тихим, протяжным скрипом.

В камере, на голом холодном полу, лежал человек. Он был в лохмотьях — остатках одежды, которая когда-то могла быть лётной курткой или комбинезоном. Лицо было так избито, что черты едва угадывались — распухшие губы, заплывшие глаза, сплошной синяк вместо. Но самое странное было не в этом.

На его руках и шее, проступая сквозь кожу, пульсировали тонкие тёмные вены. Не естественные сосуды — что-то иное. Как будто чернила текли под кожей, медленно, ритмично, подчиняясь какому-то внутреннему ритму. Глаза, которые он с трудом приоткрыл, были мутными, но в глубине зрачков мелькал слабый, неестественный синий свет.

— Что это?.. — выдохнул Тарен, и его голос дрогнул.

— Запрещённые технологии, — мрачно сказал Корвус, и его голос был тихим. — Следы экспериментов. Над ним работали.

Человек повернул голову на голос. Его губы шевельнулись, но звука не вышло — только слабый хрип.

— Забираем, — приказала Ирис. — Тарен, помоги. Корвус, прикрой.

Тарен и Корвус подхватили его с двух сторон. Он был лёгким — слишком лёгким для такого роста. Голова упала на плечо Тарена, и тот вздрогнул, чувствуя, как кожа под его пальцами неестественно холодна.

— Дальше, — скомандовала Ирис. — Альтаир ещё ждёт.

Они двинулись в конец коридора. Капли воды стучали где-то в тишине. Яра шла за ними, сжимая рукоять волны, чувствуя, как её пальцы дрожат.

Камера Альтаира была последней — усиленная дверь с дополнительным замком, которую не взял бы обычный взлом. Шнырь подлетел, на мгновение завис, и дверь открылась с тихим шипением.

Альтаир сидел на полу, привалившись спиной к холодной стене. Одежда на нём была разорвана, на лице — синяки и запёкшаяся кровь, которая уже начала темнеть. Одна рука была прикована цепью к стене — короткой, не позволяющей двигаться дальше метра. Но когда он поднял голову и увидел их, в его янтарных глазах вспыхнула знакомая искра.

— Долго же вы, — сказал он хрипло. Губы разбиты, но он всё равно усмехнулся — криво, с болью. — Я уж думал, вы забыли про меня.

— Капитан! — Шнырь метнулся к нему, закружил вокруг, вспыхивая всеми цветами разом. — Ты жив! Ты ранен! Но жив!!!

— Тише, — Ирис уже снимала цепь отмычкой, и в её пальцах чувствовалась дрожь, которую она не могла скрыть. — Уходить надо. Быстро.

Яра шагнула в камеру и опустилась на колени рядом с Альтаиром. Вблизи раны выглядели ещё хуже — разбитые костяшки пальцев, следы ударов по рёбрам, синяки, покрывающие его торс. Она на мгновение замерла, встречаясь с ним взглядом.

— Жив, — сказала она, и голос её прозвучал тихо, почти шёпотом.

— А ты сомневалась?

— Нет.

Он хмыкнул и попытался встать. Его руки дрожали, когда он опёрся о стену. Яра и Тарен подхватили его с двух сторон, чувствуя, как он тяжело опирается на них.

Но Альтаир замер, заметив человека, которого несли Ирис и Корвус.

— Кто это? — спросил он, и в его голосе слышались стальные ноты.

— Не знаем, — ответила Ирис, освобождая его руку от цепи. — Нашли в камере. Он...

Она замолчала, потому что Альтаир вдруг замер. Он смотрел на человека — на его избитое лицо, на тёмные вены, на слабое синее свечение в полузакрытых глазах. Его взгляд изменился. Яра не могла понять, что именно — страх, ярость, боль, — но его лицо побледнело, и он сжал зубы.

— Альтаир? — позвала Яра.

— Потом, — сказал он, отводя взгляд. Его голос был ровным, как будто он изо всех сил держал себя в руках. — Уходим. Сейчас.

Они двинулись обратно по коридору. Шнырь летел впереди, сканируя пространство. Яра слышала, как тяжело дышит Альтаир, как его шаги иногда сбиваются, как он сжимает зубы, чтобы не застонать.

Но когда они почти дошли до туннеля, за спиной раздался крик.

— ТРЕВОГА!

Кто-то из охранников проснулся. Тяжёлые шаги эхом разнеслись по коридору.

— Бегом! — рявкнула Ирис.

Они побежали. Сзади уже слышались шаги — тяжёлые, множественные. Стражи. Корвус рванул панель, открывая вход в туннель. Ирис втолкнула туда Тарена и Корвуса с незнакомцем. Альтаир, превозмогая боль, шагнул сам.

Яра обернулась, выхватывая волну.

Мерцающее лезвие вспыхнуло в её руке, залив коридор тёплым золотистым светом. Первый Страж вылетел из-за угла — высокий, в чёрной форме, с оружием в руках — и тут же отлетел обратно. Кинетический импульс отбросил его, как тряпичную куклу, с глухим стуком о стену. Второй замешкался, и этого хватило.

— Яра, уходим! — крикнула Ирис.

Яра нырнула в туннель последней. Панель закрылась за ней, отрезая крики Стражей и гул тревоги.

Тишина. Темнота. Только их дыхание — частое, прерывистое, эхом разбивающееся о древние стены.

— Все целы? — спросила Ирис.

— Да, — ответил Тарен, сжимая в руках пистолет, который он так и не использовал.

— Капитан?

— Живой, — отозвался Альтаир, и в его голосе прорезалась боль.

— А он? — Ирис кивнула на незнакомца.

Корвус приложил пальцы к его шее.

— Живой. Еле-еле. Пульс слабый. Нужен срочно региниратор.

— На «Стреле» есть, — сказал Шнырь. — И я могу просканировать его. Но не здесь. Надо уходить.

— Кто он? — спросила Яра, глядя на незнакомца. Его лицо в тусклом свете Шныря казалось бледным, почти прозрачным.

Альтаир, привалившийся к стене туннеля, смотрел на избитое лицо, на тёмные вены, на то, что осталось от человека, которого он когда-то знал. Его глаза были пустыми.

— Я не уверен, — сказал он наконец тихо. — Но если это то, что я думаю... мы спасли не просто кого-то. Мы спасли призрака.

Ирис перевела взгляд с Альтаира на незнакомца и обратно. Её лицо побледнело.

— Ты думаешь, это...

— Потом, — оборвал Альтаир, — Сначала выберемся. Потом я расскажу.

Они двинулись вверх по туннелю. В темноте шаги звучали гулко, как удары сердца. Яра шла последней, сжимая в руке остывающую рукоять волны, и чувствовала, как внутри неё растёт какое-то странное предчувствие.

Часть 3. Орион

Альтаир открыл глаза.

Первое, что он услышал, был смех. Не тревожный, не нервный — тёплый, искренний, которого ему не хватало очень долгие годы. Он лежал на койке в своём отсеке. Одежда, в которой его спасали, была безнадёжно испорчена — разорвана, в запёкшейся крови, в грязи катакомб. Рядом с койкой лежала чистая — кто-то позаботился. Тёмно-синяя футболка, мягкая, как вторая кожа. Простые, но добротные штаны. Никаких доспехов, никакой брони. Просто одежда.

Он надел её. Ткань пахла чистотой и чем-то слабым, травяным — как сушёные цветы. Давно он не чувствовал себя так... по-человечески.

За стенкой, в главном отсеке, продолжали смеяться. Он узнал голоса — Шнырь, Тарен, Яра. И Ирис, которая, судя по звуку, сидела в стороне и не вмешивалась.

Альтаир поднялся и вышел в главный отсек.

Разговор оборвался на полуслове.

Шнырь замер в воздухе, застыв ярко-жёлтым пятном. Тарен открыл рот, не договорив. Яра моргнула. Даже Ирис, сидевшая на своём ящике у стены, чуть приподняла бровь.

— Капитан! — выдохнул Шнырь, нарушая тишину, и его цвет стал тёплым золотым. — Ты... ты оделся! Без доспехов! Я не видел тебя без доспехов уже... даже не помню сколько! Ты выглядишь как... как...

— Как кто? — сухо спросил Альтаир, скрестив руки на груди.

— Выглядит... иначе, — осторожно сказал Тарен, явно не зная, как реагировать. Он переглянулся с Ярой, ища поддержки.

— Хорошо выглядит, — поправила Яра, и в её голосе послышалась улыбка. — По-человечески.

— Вот! — Шнырь вспыхнул золотым, счастливым, как щенок, который нашёл хозяина. — По-человечески! Капитан, тебе идёт! Тебе очень идёт! Ты такой красавчик — Стражи точно перестанут шарахаться от тебя в тёмных переулках! Они будут просто... любоваться! И бояться!

Альтаир медленно перевёл взгляд на Ирис. Та всё так же сидела, скрестив руки с легкой усмешкой. Она смотрела на него так, как смотрят на старого друга, который наконец-то перестал быть дураком.

— Видишь, — тихо сказал он, подходя и останавливаясь рядом с ней. — С кем мне приходится иметь дело.

— Ты сам их выбрал, — ответила Ирис, и в её голосе прозвучала мягкая, почти незаметная теплота.

Альтаир опустился в кресло капитана. Оно скрипнуло под его весом — привычно, по-домашнему. Он откинулся на спинку и обвёл взглядом команду: Тарен и Яра сидели на полу, скрестив ноги, Шнырь парил над ними, Ирис заняла свой ящик.

— Ладно, — сказал он, и голос его стал деловым. — Шнырь, сканируй. И рассказывайте, что я пропустил. Всё. С самого начала.

Шнырь тут же принялся за дело — суетился вокруг, сканировал, бормотал медицинские термины, вспыхивал то зелёным «Заживает! Быстро!, то жёлтым «Питательных веществ не хватает! Ты опять не ел, да?».

— Все в порядке! — объявил он наконец, отлетая на безопасное расстояние. — Почти. Нужно больше есть и отдыхать. И не лезть в передряги.

— Постараюсь, — сухо сказал Альтаир.

— Ты всегда так говоришь! — возмутился Шнырь. — И никогда не стараешься!

— Шнырь.

— Понял... — сфера чуть потускнела, но через мгновение снова загорелась. — Но я записал «Обещал стараться».

— А теперь рассказывайте, что я пропустил.

Шнырь удовлетворившись результатами, устроился на спинке кресла Альтаира, переливаясь спокойным, глубоким синим. Остальные расселись вокруг.

Первым говорил Тарен. Он рассказывал сбивчиво, с горящими глазами, часто жестикулируя. Про то, как навигационная служба заблокировала вылет «Стрелы», как Яра нашла его в мастерской посреди ночи, как он подменил идентификатор, превратив «Стрелу» в безобидный грузовой транспорт «Вечерний Странник».

— Ты взломал навигационный код? — Альтаир поднял бровь.

— Ну... — Тарен замялся, потупив взгляд. — Там была старая система. Я когда-то чинил патрульный катер и запомнил пару кодов доступа. На всякий случай. Просто... ну, я подумал, что когда-нибудь это может пригодиться. И этот случай настал.

— Молодец, — коротко сказал Альтаир.

Тарен улыбнулся.

Потом заговорила Яра. Её голос был тише, спокойнее. Она рассказала про полёт на Луну, про встречу с Ирис в «Ржавом Шлюзе», про катакомбы и навигационный узел Первых. Про то, как коснулась кристалла, и он засветился золотым.

Альтаир нахмурился.

— Узел активировался? Просто от прикосновения?

— Да, — Яра пожала плечами, и в этом жесте чувствовалась неловкость. — Шнырь сказал, что это древняя технология. Что обычно они не работают.

— Я скопировал данные, — добавил Шнырь, не отрываясь от панели. — Карты. Координаты. Остаточные сигналы. Очень ценные. Те, которые лучше не показывать никому, кроме нас.

Альтаир сделал в мыслях заметку — расспросить Шныря позже, когда они останутся вдвоём.

Ирис рассказала о Корвусе, о том, как выяснили, что Короля не было на планете, и о том, что вызов пришёл от кого-то другого.

— Кассиан, — сказал Альтаир задумчиво. — Это он.

— Он тебя допрашивал? — спросила Ирис.

— Да. — Альтаир помолчал, вспоминая. — Спрашивал про находки. Про последние рейды. Был уверен, что я что-то нашёл и скрываю. Какую-то конкретную реликвию.

— Какую?

— Не сказал. Говорил загадками. — Он усмехнулся — горько, безрадостно. — «Ты знаешь, о чём я. Оно было у тебя в руках. Верни его, и я отпущу тебя». Но я не знаю, о чём он. В последнее время я не находил ничего стоящего — обычный мусор Первых. Так что, — он обвёл команду взглядом, — Кассиан ищет какой-то предмет. Древнюю технологию. И думает, что она у меня.

— Значит, он не знает о Яре? — уточнил Тарен.

— Про девушку он спрашивал, — ответил Альтаир. — «Кто был с тобой в лесу? Где она?» Я сказал, что это была случайная Отшельница, которая уже ушла своей дорогой. Не думаю, что он поверил. Но и не думаю, что он связывает её с тем, что ищет.

Яра выдохнула.

— Тогда у нас есть время.

— Есть. Но немного.

Когда все рассказали свои истории, Альтаир перевёл взгляд на Тарена. Тот замер, чувствуя на себе его взгляд.

— Ты угнал мой корабль. Подменил идентификатор. Провёл его через патрули. Посадил на Луне. И помог вытащить меня из катакомб, — перечислил Альтаир, и каждое слово звучало как награда.

Тарен застыл, ожидая продолжения.

— Спасибо, — сказал Альтаир. — Нам повезло, что Яра тебя нашла.

Тарен расплылся в такой широкой улыбке, что, казалось, осветил весь отсек.

— Спасибо, капитан! Я... я просто делал то, что умею.

— То, что ты умеешь, спасло нам жизнь.

Тарен переглянулся с Ярой, и она кивнула ему — поддерживая, одобряя.

— Капитан, — заговорил он, немного запинаясь и теребя край комбинезона, — я хотел сказать... Я не против остаться. С вами. Если, конечно, вам нужен механик. Я знаю, что у вас нет постоянной команды, но... я бы хотел. Летать. Искать реликвии. Помогать. Я не подведу. Обещаю.

Альтаир долго смотрел на него. В его янтарных глазах промелькнуло что-то — может быть, воспоминание о другой команде, о других людях, которые тоже когда-то обещали не подвести.

— Ты уже не подвёл, — сказал он наконец. — Оставайся.

Тарен чуть не подпрыгнул на месте, сжав кулаки в победном жесте. Шнырь закружил над ним, вспыхивая радостным жёлтым.

— Да! Новый член команды! Официально! Я так рад! У нас теперь есть механик! Настоящий! А не просто кто-то, кто умеет менять лампочки!

— А я кто? — спросила Ирис, скрестив руки на груди, но в её голосе слышалась усмешка.

— Ты — пилот! — объявил Шнырь, подлетая к ней. — Ирис, ты очень нужна! Капитан без тебя как без крыльев!

— А я? — спросила Яра, и в её голосе послышалась лёгкая, почти робкая надежда.

— Ты — Искра! — Шнырь закружился вокруг неё, оставляя след из радужных искр. — Это вообще уникальная должность! Ни у кого такой нет! Ты — самая особенная!

Яра улыбнулась, но улыбка вышла чуть рассеянной, будто она всё ещё не до конца верила, что это происходит с ней по-настоящему.

И тут по кораблю разнёсся сигнал. Короткий, резкий — не тревога, а оповещение из медицинского отсека.

— Он очнулся, — сказал Шнырь, становясь ярко-жёлтым.

Все переглянулись и двинулись в отсек, где лежал раненый.

Мужчина был без сознания, но тело его дёргалось — не в конвульсиях, а так, как дёргается человек, пытающийся вырваться из кошмара. Тёмные вены на руках пульсировали быстрее, поднимаясь от запястий к локтям. Губы шевелились, издавая невнятные звуки — не слова, а скорее стоны, полные боли.

— Он зовёт, — тихо сказала Ирис, приближаясь. — Слушайте.

Все замерли. Сквозь шум корабельных систем, сквозь тихое гудение Шныря, прорывался шёпот — хриплый, срывающийся.

— Альтаир... где же ты...

Альтаир замер.

— Альтаир... мы ждали... ты обещал... Кай... Кай не выходил... ты обещал вернуться...

Ирис опустилась на колени рядом с койкой и приложила ладонь к его лбу. Незнакомец дёрнулся и затих, снова провалившись в беспамятство.

— Он горячий, — сказала она, убирая руку. — Но это не лихорадка. Это что-то внутри него. Регенератор не определяет. Я не знаю, что с ним сделали.

Тарен, стоявший в дверях, тихо спросил, сжимая в руках инструмент:

— Вы его знаете?

Альтаир подошёл к койке. Он стоял, глядя на избитое, обезображенное лицо, на тёмные вены, на то, что осталось от человека, которого он когда-то знал. Его дыхание стало глубже, ровнее — он брал себя в руки.

— Знали, — сказал он наконец. — Когда-то. Это Джакс. Мой друг. Точнее... был другом. Мы вместе прошли через многое.

Яра подошла ближе, остановившись в шаге от него.

— Расскажи.

Альтаир опустился на край соседней койки, ссутулив плечи. Ирис осталась рядом с Джаксом, придерживая его руку. Шнырь тихо парил у потолка, переливаясь грустным синим. Тарен присел на ящик. Все смотрели на Альтаира.

Он заговорил — тихо, глядя не на них, а на Джакса, на его неподвижное лицо.

— Джакс был самым молодым в команде. Самым энергичным. Самым везучим. — Альтаир усмехнулся — коротко, безрадостно. — Он пришёл к нам через Кая — моего младшего брата. Кай учился в Королевской Академии — лучшее военно-космическое заведение в Ориене. Джакс был с ним на одном курсе. Не самый сильный, но очень быстрый и ловкий. Ему всегда везло. Всегда. Если кто-то находил выход там, где его не было — это был Джакс. Если кто-то выживал там, где не должен был — это был Джакс. Мы шутили, что у него есть личный дух-хранитель.

Он замолчал, переводя дыхание.

— Кай привёл его к нам, когда мы ещё служили Королю. Исследователи. Мы искали технологии Первых, составляли карты, изучали руины. Джакс с первого дня вписался. Он был... живым. Понимаешь? — он посмотрел на Яру. — Всегда в движении. Всегда что-то придумывал. Если мы сидели на месте больше двух дней, он начинал лезть на стены. Он хотел приключений. Хотел видеть всё. Мы отправляли его в разведку просто чтобы он выпустил пар.

— А потом была Зена, — глухо сказал Альтаир.

Повисла пауза. На койке Джакс снова застонал — тихо, жалобно. «Альтаир...»

— Мы нашли там храм. — Альтаир сжал зубы. — Древний, глубже всех, что находили раньше. Подземный комплекс Первых, нетронутый тысячами циклов. Внутри были технологии, которых мы никогда не видели. Кай... Кай думал, что это наш шанс. Что мы станем легендами. Он хотел активировать центральный реактор — думал, что это даст нам доступ ко всей системе. Мы спорили. Я кричал на него. Но он не послушал.

Альтаир замолчал. Ирис продолжила за него, в её голосе слышалась боль и потеря:

— Реактор запустил цепную реакцию. Храм начал рушиться. Мы бежали. Альтаира ранило. Кай... он был в эпицентре. Джакс пытался его вытащить. Мы кричали им, звали, но своды падали. Последнее, что мы видели — Джакс тащит Кая, а потом потолок рухнул. Мы думали, что они оба погибли.

— Я должен был, — сказал Альтаир. — Проверить. Убедиться. Но храм ушёл под землю. Мы едва выбрались сами. Потом были годы... Я распустил команду. Сказал, что больше никого не поведу за собой. Я возвращался туда постоянно, искал...

— Он винил себя, — сказала Ирис. — За Кая. За Джакса. За всё, что случилось. Он думал, что если бы настоял на своём, если бы был сильнее, всё было бы иначе.

— Но Джакс жив, — тихо сказала Яра. Она смотрела на лежащего человека, на его шрамы, на тёмные вены, и в груди разливалась жалость.

Альтаир поднял глаза и посмотрел на друга.

— Жив. Только это уже не тот Джакс, которого я знал. — Он покачал головой. — Кассиан... он что-то с ним сделал. Эти вены. Это свечение. Это — запрещённые технологии. Я не знаю, зачем Кассиану понадобился именно Джакс. Может, он просто попался под руку. А может... Кассиан что-то искал в нём. Что-то, связанное с Зеной. С тем храмом. С тем, что мы там нашли.

— Он кричит про Зену, — заметил Тарен. — Просит забрать его оттуда. Может, он до сих пор там? В смысле — в своих воспоминаниях?

— Возможно, — кивнула Ирис. — Эксперименты Кассиана могли повредить его память. Или он застрял в том моменте. В моменте, когда всё рухнуло.

Джакс снова застонал, и на этот раз его веки дрогнули. Все замерли.

— Альтаир... — прошептал он. — Где ты...

Альтаир склонился над ним, положив ладонь на его плечо.

— Я здесь, Джакс. Я здесь. Слышишь?

Веки затрепетали — и он открыл глаза. Мутные, с неестественным синим свечением в глубине зрачков. Он посмотрел на Альтаира, и на его изуродованном лице что-то дрогнуло — не улыбка, но тень узнавания.

— Ты... жив, — выдохнул он хрипло.

— Жив, — ответил Альтаир. — И ты жив. Мы вытащили тебя.

— Зена... я думал... ты не придёшь...

— Я пришёл. Поздно. Но пришёл.

Джакс закрыл глаза, и по его щеке скатилась слеза — единственная, прозрачная, чистая. Секунда — и он снова провалился в беспамятство.

Ирис проверила пульс, приложив пальцы к его шее.

— Спит. Уже не бредит.

Альтаир поднялся. Лицо его было каменным, но в глазах, если присмотреться, горела печаль.

— Орион, — сказал он. — Если кто и знает, что с ним делать — то только он.

Он обвёл команду взглядом.

— Всей командой лететь нельзя. «Стрелу» ищут. Если засветимся, Кассиан поймёт. Пойдём втроём: я, Шнырь и Яра. На модуле.

— Почему я? — спросила Яра, чувствуя, как внутри поднимается дрожь.

— Потому что у тебя навигационный кристалл. И потому что Орион должен тебя увидеть. — Альтаир смотрел на неё в упор. — Твои сны, голос, то, что случилось в узле — он должен знать. Он единственный, кто может понять, что это значит.

Яра кивнула.

— Ирис, Тарен и Корвус останутся на «Стреле» с Джаксом. — Альтаир перевёл взгляд на остальных. — Если что-то пойдёт не так — уходите. Никаких геройств.

— Дождусь, — кивнула Ирис, скрестив руки.

— Я тоже, — добавил Тарен, сжимая в руках инструмент. — Присмотрим за ним. И за кораблём.

Корвус, стоявший у стены, молча кивнул.

— Тогда готовимся, — сказал Альтаир. — Вылетаем через час.

Модуль отделился от «Стрелы» и ушёл в темноту. Маленький, юркий, он был рассчитан на двух-трёх человек и использовался для коротких вылазок — невидимый для сканеров, быстрый, но тесный.

Яра сидела позади Альтаира в узком кресле. Шнырь расположился на приборной панели, транслируя карту с навигационного кристалла — того самого, что дала Илария в Доме Знаний. Кристалл пульсировал мягким голубым светом, указывая путь в горах.

За иллюминатором проплывали звёзды. Настоящие. Бесконечно далёкие. Яра смотрела на них и вдруг поймала себя на мысли, что ей совершенно не страшно. Странно. Совсем не страшно.

— У вас все так летают? — спросила она, не отрывая взгляда от звёзд.

Альтаир, не оборачиваясь, ответил:

— Что значит «так»?

— Ну... просто. — Яра замялась, подбирая слова. — Сели в модуль, взлетели, и через минуту ты уже в космосе. Без подготовки. Без перегрузок. Без страха.

— А должно быть иначе?

— В моём мире люди летают в космос — но это было событием. — Она покачала головой. — Я читала про астронавтов, которые годами ждали своего шанса. Про то, как дрожит корабль при взлёте, как невесомость пугает и завораживает одновременно. Никогда не думала, что сама окажусь здесь — в маленьком модуле, летящем сквозь черноту, и даже не замечу перехода. Просто вдох — и ты уже в космосе. Как будто это обычное дело. Как будто так и должно быть.

Альтаир помолчал.

— Это технологии Первых. Мы их не создавали — мы их нашли. И приспособили. Большинство людей даже не задумываются, как это работает.

— А ты задумываешься?

— Иногда.

Шнырь, не удержавшись, встрял, переливаясь хитрожёлтым:

— Капитан задумывается чаще, чем говорит! Он просто не любит признавать, что ему тоже иногда бывает интересно! Но я-то знаю! Однажды он просидел три часа, разбирая старый гравитационный компенсатор, просто чтобы понять, как Первые добились такой плавности хода! Три часа! Молча! Я думал, он уснул с открытыми глазами!

— Шнырь.

— Молчу! — сфера чуть потускнела, но через мгновение снова вспыхнула. — Но это правда!

Яра улыбнулась и снова посмотрела в иллюминатор. Земля приближалась — огромная, голубая, красивая, с белыми прожилками облаков. Такая знакомая. И такая чужая.

— Странно, — сказала она тихо.

— Что?

— Мне не страшно. Вообще. — Она покачала головой. — Космос, чужой мир, всё это. Как будто я всегда здесь была. Как будто это место знало меня до того, как я пришла.

Альтаир ничего не ответил, но в зеркале заднего вида Яра увидела, как его глаза на мгновение задержались на ней.

Горы вырастали из тумана — серые, покрытые редкой зеленью, которая цеплялась за камни. Модуль опустился на каменную площадку перед входом, мягко коснувшись поверхности. Вход выглядел как обычная скала — серая, потрескавшаяся, поросшая мхом. Но когда они приблизились, камень дрогнул и разошёлся в стороны, открывая коридор, залитый мягким, золотистым светом.

Орион ждал их внутри.

Яра ожидала увидеть дряхлого старика — сгорбленного, с трясущимися руками и потухшим взглядом. Но реальность оказалась совершенно иной.

Орион был высок. Почти ростом с Альтаира. Седые волосы, густые и блестящие, убраны в небрежный, но стильный пучок на затылке. Аккуратная борода, короткая и ухоженная, обрамляла лицо с острыми скулами и живыми, ярко-голубыми глазами, которые смотрели на мир с любопытством, почти детским. Одет он был в лёгкую тунику из ткани, похожей на шёлк, переливающуюся в тусклом свете, поверх которой был накинут жилет с множеством карманов, набитых инструментами и кристаллами. На носу сидели очки с тёмными стёклами — хотя в пещере было не так уж светло.

Он выглядел как человек, который только что вернулся из творческой мастерской, а не из многовекового заточения в горах. Живой. Энергичный. С лёгкой, чуть ироничной улыбкой на губах.

— Альтаир, — произнёс он глубоким, звучным голосом, который разносился по каменному залу. — Сорок циклов. Сорок. Ты пропадаешь и являешься только тогда, когда тебе что-то нужно. Я уже начал думать, что ты мёртв. Или, что ещё удивительнее, завёл семью и остепенился.

— Орион, — Альтаир скрестил руки на груди, но в его голосе не было злости. — Ты всё такой же.

— А ты всё такой же ворчливый. — Орион перевёл взгляд на Яру, и его глаза на мгновение расширились. — О! Какая прелесть. Девушка! В твоей компании, Альтаир? Невероятно. Мир точно катится к концу.

— Яра, — представилась она, чувствуя, как её лицо начинает теплеть.

— Яра, — повторил Орион, — Красивое. Древнее. И тебе очень идёт эта куртка. Ирис отдала? Сразу видно её стиль. Она всегда одевалась лучше всех нас.

— Ты и Ирис знаешь? — удивилась Яра.

— Я всех знаю, — Орион лучезарно улыбнулся, и его глаза засветились. — Особенно прекрасных девушек. Проходите, не стойте на пороге. У меня есть чай. Не тот, что в городах — настоящий.

Он развернулся и пошёл вглубь пещеры, жестом приглашая их следовать за собой. Яра переглянулась с Альтаиром. Тот лишь покачал головой — мол, я предупреждал, что он странный.

Шнырь, который до этого молча висел у плеча Яры, вдруг ожил и метнулся вслед за Орионом, перелиливаясь возбуждённым жёлтым.

— Орион! Ты... ты выглядишь иначе! Я помню тебя более... более...

— Старым? — подсказал Орион, не оборачиваясь.

— Я не хотел обидеть! — сфера стала смущённо-розовой.

— Я не обижаюсь, Шнырь. Я просто хорошо сохранился. В отличие от некоторых, — он покосился на Альтаира. — Ты, кстати, всё ещё таскаешь с собой эту сферу? Я думал, она развалится ещё десяток циклов назад.

— Я не разваливаюсь! — возмутился Шнырь, вспыхивая ярко-жёлтым. — Я в отличной форме! Капитан за мной следит!

— Да? Альтаир следит за тобой? — Орион поднял бровь. — Раньше он не следил даже за собой. Помню, как он однажды три дня ходил с дырой в рукаве, потому что «некогда было поменять». Три дня, Шнырь!

— Я помню! — радостно подхватила сфера. — Я пытался ему сказать, а он говорил: «Отстань».

— Отстань, — Орион хмыкнул. — Классический Альтаир.

— Я всё ещё здесь, — сухо напомнил Альтаир, но в его голосе послышалась едва заметная усталость.

— Мы знаем, — Орион даже не обернулся. — Поэтому и говорим.

Яра не смогла сдержать улыбку. Ей нравился этот странный старик. Он был... настоящим. Не таким, как большинство в этом мире — серьёзные, сдержанные, вечно настороже. Он шутил, подкалывал, и от этого становилось легче.

Они вошли в круглую комнату, заставленную стеллажами с кристаллами, свитками и древними артефактами. В центре стоял низкий столик, окружённый подушками. Орион опустился на одну из них и жестом пригласил остальных.

— Чай, — сказал он, разливая дымящийся напиток в глиняные чашки. — И рассказывайте. Всё. Особенно про тебя, Яра.

Он снял очки, протёр их краем туники и водрузил обратно на нос. Его ярко-голубые глаза смотрели на неё с интересом — не враждебным, не оценивающим, а искренним, почти детским.

— Ты пахнешь иначе, — сказал он, принюхиваясь. — Как поляна после дождя. Как трава на рассвете. Очень древний запах. Я такие вещи чувствую. Давно не встречал.

— Чувствуете? — уточнила Яра, сжимая тёплую чашку в ладонях.

— Не просто эмоции. — Орион покачал головой. — Я чувствую... эхо. Отголоски. Очень интересно.

Альтаир опустился на подушку рядом с Ярой и взял чашку с дымящимся чаем. Его пальцы сжались на обжигающей глине, но он не поморщился.

— Рассказывай, — сказал он Яре. — С самого начала.

И она рассказала. Про свой мир — серый, шумный, с его смартфонами и интернетом, с его суетой и одиночеством. Про лес, в котором очнулась. Про поляну, на которой стояла. Про то, как закрыла глаза в одном месте, а открыла — в другом. Про женщину с серебристыми волосами, которая приходит во сне и говорит: «Земля помнит. И я помню». Про волну, которая приняла её, как будто ждала. Про узел, который активировался от её прикосновения.

Орион слушал молча, не перебивая, не задавая вопросов. Когда она закончила, он долго сидел, глядя в свою чашку, где дымка поднималась к потолку.

— Интересно, — сказал он наконец, поднимая глаза. — Очень интересно.

— Что? — спросила Яра с нетерпением.

— Всё. Твой мир. Твои сны. То, что технологии Первых реагируют на тебя. — Он посмотрел на неё поверх очков, и его глаза стали серьёзными. — Ты не просто попаданка, Яра. Это ясно. Но кто ты — я пока не понимаю. Ты связана с Первыми — это несомненно. Но как именно — загадка.

— Загадка, которую мы разгадаем, — сказал Альтаир, и в его голосе послышалась уверенность.

— Разгадаем, — согласился Орион. — Но не сегодня. Сегодня — чай. И отдых. Вы проделали долгий путь.

Он отпил из чашки и посмотрел на Альтаира.

— А ты расскажи мне про себя. Что случилось? Почему ты пропал на сорок циклов? Я уж думал, ты забыл старика.

— Я не забывал, — буркнул Альтаир, отводя взгляд. — Просто... не хотел беспокоить.

— Беспокоить? — Орион поднял бровь. — Альтаир, я живу один в пещере. У меня единственное развлечение — старые кристаллы и голограммы. И ты думаешь, что мог бы меня побеспокоить? Ты серьёзно?

Альтаир промолчал, сжав челюсть.

— Он винил себя, — тихо сказала Яра, чувствуя, как слова даются с трудом. — За то, что случилось на Зене. За брата. За Джакса, которого мы нашли.

Орион перевёл взгляд на Альтаира, и его улыбка погасла.

— Джакс? Джакс жив?

— Да, — ответил Альтаир. — Мы нашли его в катакомбах под зданием Совета. Кассиан держал его там. Он... он не в себе. Тёмные вены, синее свечение в глазах. Запрещённые технологии. Регенератор не берёт. Мы не знаем, что с ним.

Орион помолчал. Потом медленно снял очки и потёр глаза.

— Кассиан, — сказал он, и в его голосе послышалась глухая ярость. — Я знал, что он опасен. Но чтобы такое... — Он поднял взгляд на Альтаира. — Ты правильно сделал, что пришёл. Я посмотрю на Джакса, когда вы привезёте его сюда. Может быть, смогу помочь. Но эти технологии... они древнее, чем всё, с чем я работал. Я ничего не обещаю.

— Я знаю, — сказал Альтаир. — Но попробовать стоит.

— Стоит, — согласился Орион. — Обязательно стоит.

Он снова надел очки и отпил чай.

— А теперь, — сказал он, — расскажи мне про Кассиана. Что он спрашивал? Чего хотел?

— Он ищет какой-то предмет, — ответил Альтаир. — Древнюю технологию. Я не знаю, что именно. Он говорил загадками.

— Предмет, — задумчиво повторил Орион. — Интересно, какой именно. У Первых было много технологий. Некоторые — опасные. Очень опасные. Если Кассиан ищет одну из них... — он покачал головой.

— Мы должны найти её первыми, — закончил Альтаир.

— Именно, — кивнул Орион. — Но для этого нужно знать, что именно он ищет. И зачем.

Он посмотрел на Яру, и в его глазах мелькнула какая-то мысль — быстрая, неуловимая. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом передумал.

— Ладно, — произнёс он, поднимаясь и отряхивая тунику. — На сегодня хватит разговоров. Вы устали. Я покажу вам комнаты. Завтра продолжим.

Яра и Альтаир поднялись. Шнырь, который всё это время тихо парил под потолком, оживился и закружился вокруг Ориона.

— Комнаты? У тебя есть комнаты? Настоящие? С кроватями?

— С кроватями, — подтвердил Орион. — С подушками и одеялами. Я не дикарь, Шнырь.

— Он меня удивляет! — прошептал Шнырь Яре, переливаясь изумлённым синим. — Каждый раз удивляет!

Орион провёл их по коридору, стены которого были покрыты гобеленами с древними узорами — спиралями и звёздами, — и остановился у двух дверей, вырезанных в скале.

— Это тебе, Яра, — он указал на одну. — Это тебе, ворчливый охотник, — на другую.

— Спасибо, — сказала Яра, чувствуя, как усталость наваливается на плечи.

— Отдыхайте, — Орион улыбнулся и пошёл обратно, но у входа в главную комнату остановился и добавил: — Кстати, Яра. Твоя волна. Она золотистая?

— Да, — ответила она, касаясь рукояти на поясе. — Откуда вы...

— Я чувствую, — сказал он. — Золотой цвет — это редкость. Очень большая редкость. — Он помолчал, глядя на неё поверх очков. — Спокойной ночи.

И скрылся за поворотом.

Яра осталась стоять в коридоре, чувствуя, как её сердце бьётся чуть быстрее обычного.

Альтаир, уже взявшийся за ручку своей двери, обернулся.

— Не думай об этом. Просто отдыхай.

— Легко сказать, — ответила она, чувствуя, как в голове появлились один вопрос за другим.

— Знаю. Но попробуй.

Он скрылся в своей комнате. Яра постояла ещё мгновение, потом вошла в свою и закрыла дверь.

Комната была небольшой, но уютной. Кровать, покрытая мягким одеялом, которое пахло травами и древностью. Маленький столик с кристаллом-светильником, излучающим тёплый, золотистый свет. На стене — гобелен с древним узором: спирали и звёзды, вышитые серебряной нитью.

Она легла на кровать и уставилась в потолок, где играли тени от кристалла.

Завтра они продолжат. Завтра будет новый день.

Закрыла глаза и провалилась в сон — без сновидений, без голосов. Просто в темноту. Спокойную. Тихую. Долгожданную.

Яра проснулась рано.

Ей потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, где она. Не на «Стреле». Не в лесу. В комнате — маленькой, уютной, вырезанной в скале. Стены мягко светились, как будто в них был вплетён свет.

Она оделась, сунула рукоять волны в петлю на поясе и вышла в коридор. В главной комнате горел свет, пахло чаем и чем-то сладким, похожим на мёд и сухие травы. Орион уже сидел за низким столиком, скрестив ноги. Перед ним стояли две чашки, из которых поднимался пар.

— Доброе утро, — сказал он, не оборачиваясь. — Я чувствовал, что ты проснёшься первой. Альтаир всегда спит дольше, чем нужно. Даже когда был моложе.

Яра опустилась на подушку напротив него. Подушка была мягкой, тёплой, как будто её только что согрели.

— Вы не спите?

— Я сплю мало, — Орион пододвинул к ней чашку. — Возраст. Или привычка. Или и то, и другое. Пей. Это мой особый сбор. Из трав, которые растут только на одной горе в этой части Ориена.

Яра взяла чашку. Чай был горячим — обжигающим пальцы, — терпким, с нотками незнакомых специй, которые щипали язык. Но вкус был приятным, глубоким.

— Вы расскажите о Первых, — сказала она, отпивая глоток. — Вчера вы говорили, что они были развитой цивилизацией. Но почему все только о них и говорят? Почему всё, что есть у вас — технологии, оружие, города — всё от них? Вы не создали ничего своего?

Орион отпил чай и задумчиво посмотрел на неё.

— Первые были не просто развитой цивилизацией. Они были вершиной. Они научились путешествовать между звёзд, когда мы, нынешние, ещё не умели добывать огонь. Они строили города, которые жили в гармонии с природой — не разрушали, а встраивались в неё. Они создали технологии, которые мы до сих пор не понимаем — мы только находим их, чиним, приспосабливаем. Они победили болезни. Старость. Саму смерть, в каком-то смысле. Они жили сотни циклов. Некоторые — тысячи Представляешь?

Яра кивнула, чувствуя, как по спине пробегает холод.

— А потом они исчезли. Почему?

Орион тяжело вздохнул.

— Ты когда-нибудь слышала о Золах?

— Нет.

— Неудивительно. О них не любят говорить. — Он помолчал, глядя в чашку. — Это древняя раса. Очень древняя. На равне, а возможно древнее Первых. И они... они были другими. Не просто врагами. Паразитами.

Он поднял глаза на Яру, и в них была глубокая, давняя боль.

— Представь существо, которое выглядит почти как ты. Две руки, две ноги, лицо. Кожа серая, пепельная, как зола. Кровь чёрная, густая. Золы не нападали в открытую — нет. Они проникали. Медленно. Незаметно. Они могли жить в чужой цивилизации сотни циклов. Вступать в браки. Рожать детей. Их потомство было неотличимо от местных — ни по виду, ни по крови. Только где-то глубоко внутри, в генетическом коде, оставалась частица Золов. Ждущая. Дремлющая.

Орион сделал глоток чая, и его голос стал тише.

— А потом они начинали действовать. Не оружием. Не войной — по крайней мере, не своей. Они умели провоцировать. Манипулировать. Нашёптывать. Две могущественные семьи ссорились. Два государства начинали конфликт. Две планеты втягивались в войну. А Золы стояли в стороне и питались. Энергией. Хаосом. Разрушением. Это была их пища, Яра. Война, ненависть, страх — они поглощали это, становились сильнее, жили веками, передавали свою сущность из поколения в поколение. Так гибли цивилизации.

Яра слушала, чувствуя, как внутри всё холодеет, как пальцы сжимают горячую чашку, но не чувствуют тепла.

— Первые боролись с ними. Они создали системы обнаружения. Но те возвращались. Меняли облик. Проникали снова. Бесконечная война, которую нельзя было выиграть.

— И что случилось? Почему Первые исчезли?

Орион долго молчал, глядя вперед.

— Никто не знает точно, — сказал он наконец. — Четверо Королей-Основателей — Ориен, Окцид, Мерид и Септен — собрали остатки своих народов и бежали сюда, в Солнечную систему. Пустую. Ничью. Они построили то, что у нас есть сейчас. Создали законы. Касты. Мир без войн. Они правили долго — очень долго. А потом... пропали. Просто исчезли. Никто не знает, почему. Может, Золы добрались и до них. Может, что-то другое. Но после их исчезновения всё пошло не так.

Он снял очки и потёр глаза.

— Знания стали уходить. Медленно, но неумолимо. Все храмы Первых, все их центры, все записи — кто-то уничтожил. Не просто стёр — именно уничтожил. Как будто кому-то было важно, чтобы мы забыли. Кто это сделал? Золы? Или кто-то из нас самих? Я не знаю. Я искал ответы всю свою жизнь — пятьсот с лишним циклов. И нашёл только обрывки. То, что ты видела в узле. То, что я храню здесь, в этих кристаллах. Обрывки.

Яра смотрела на него, ей стало печально.

— Но ты не случайно здесь, — сказал Орион, глядя ей прямо в глаза. — Твоя кровь, твои сны. Это не совпадение. Ты — часть разгадки. Может быть, самая важная часть. И мы узнаем, почему ты здесь. Обещаю.

Повисла тишина. Чай остывал в чашках. Где-то в коридоре раздались шаги — тяжёлые, уверенные. Альтаир проснулся.

Альтаир остановился в коридоре, не доходя до входа в главную комнату. Он слышал голоса — Яры и Ориона — и не хотел прерывать. Не потому, что подслушивал. А потому, что разговор был... важным. И личным.

Он прислонился плечом к стене, чувствуя холод камня сквозь ткань, и слушал.

— А какой была твоя жизнь до этого? — спросил Орион.

Пауза. Потом голос Яры — спокойный, но казалось, что она вот вот расплачется:

— У меня была семья. Родители. Друзья. Я не знаю, что они думают сейчас. Может, считают, что я погибла. Может, ищут меня до сих пор. Я не могу им даже сообщить, что жива.

— Ты скучаешь по дому?

Долгая пауза.

— Я скучаю по маме. Это самое трудное. Не космос, не чужие люди, не опасность. А то, что она не знает.

Альтаир замер. Что-то в её голосе — сдержанная боль, которую она не позволяла себе показать, — зацепило его. Он тоже потерял близких. Он тоже помнил и вспоминал их каждую ночь.

Он оттолкнулся от стены и вошёл в комнату. Яра подняла на него глаза — слегка покрасневшие, но сухие. Он опустился на подушку рядом с ней, чувствуя тепло её плеча.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе, — ответила она.

Они смотрели друг на друга, и секунда растянулась в нечто большее — тишина наполнилась теплом и пониманием…

И тут между ними, буквально втиснувшись в пространство, возник Шнырь. Он вылетел откуда-то из-за спины Альтаира и завис ровно посередине, на уровне их глаз. Сфера была ярко-розовой.

— Ой, — сказал он, медленно переливаясь. — Вы так смотрите... мне как-то неловко.

Яра моргнула и слегка покраснела.

— Шнырь, мы не...

— Нет-нет, я понимаю! — перебил он, загораясь золотым. — Я прекрасен. Я умён. Я переливаюсь. Трудно отвести взгляд.

Альтаир медленно прикрыл глаза и глубоко вздохнул.

— Шнырь.

— Да, капитан?

Яра не выдержала и рассмеялась — легко, искренне, чувствуя, как напряжение уходит из плеч. Орион за её спиной откровенно хохотал, даже не пытаясь скрыть веселья.

— Ты испытываешь мое терпение, — сказал Альтаир, и слегка улыбнулся.

Яра, всё ещё смеясь, покачала головой.

— Ладно, Шнырь. Ты нас поймал.

— Я знал! — сфера вспыхнула ярко-жёлтым и закружила под потолком, оставляя след из радужных искр. — Я всегда знал! Я неотразим! Орион, ты слышал? Они подтвердили!

— Я слышал, — ответил Орион, вытирая слезу. — И я горжусь тобой.

— Спасибо! — Шнырь уселся на подушку между Альтаиром и Ярой, гордый и счастливый, переливаясь тёплым золотым.

Альтаир посмотрел на Яру поверх сферы. Она всё ещё улыбалась, и эта улыбка делала её лицо мягче.

— Ладно, — сказал он. — Чай ещё остался?

— Остался, — ответил Орион, всё ещё посмеиваясь. — И истории тоже.

— Тогда продолжаем.

Смех ещё не успел утихнуть, а Шнырь всё ещё переливался гордым золотым, когда на запястье Альтаира вспыхнул браслет связи. Короткий сигнал — срочный вызов.

Альтаир мгновенно стал серьёзным. Он коснулся браслета, и над ним развернулась голограмма — лицо Ирис. Она была напряжена. В глазах — тревога, которую она пыталась скрыть за деловым тоном, но Яра видела: она боится.

— Альтаир. У нас ситуация.

— Что случилось?

— Джакс очнулся. Час назад. — Ирис говорила быстро, отрывисто. — Он говорил — бессвязно, но осмысленно. Назвал меня по имени. Спросил, где ты. А потом... затих. Сидит на койке и смотрит в одну точку. Не двигается. Почти не дышит. Но его глаза...

— Что с глазами?

— Синее свечение стало ярче. Пульсирует в такт сердцебиению. Корвус говорит, это похоже на активацию — технология Кассиана начала работать. Мы не знаем, что будет дальше. Может, он просто уснёт. А может...

Она не закончила.

Альтаир переглянулся с Орионом. Старик уже не улыбался — он был собран и серьёзен.

— Вы в безопасности? — спросил Альтаир.

— Пока да. Он не агрессивен. Просто сидит.

— Тогда слушай меня. — Не приближайтесь к нему. Тарен знает, как заблокировать медотсек — пусть сделает это сейчас. И... Ирис, если он начнёт представлять угрозу — отключите его. У вас есть препараты в аптечке. Вколите двойную дозу. Пусть поспит до нашего возвращения.

Ирис помолчала.

— Ты уверен?

— Уверен. Мы не знаем, что с ним сделали. Если это активация — лучше, чтобы он был без сознания, пока Орион его не осмотрит.

— Поняла. Сделаем.

— Мы возвращаемся. Орион с нами.

— Орион? — Ирис на мгновение потеряла свой деловой тон, и в её голосе послышалось удивление. — Старик всё-таки вылез из своей пещеры?

— Я не старик, — раздался голос Ориона, который заглянул в кадр, его лицо появилось рядом с лицом Альтаира. — Я Орион. И я в прекрасной форме. Ты всё ещё носишь ту старую куртку, Ирис? Я помню, как ты её купила на базаре в Велеграде. Торговалась два часа. Сбила цену вдвое. Я был впечатлён.

Ирис моргнула, и в её глазах мелькнула тень улыбки.

— Ты помнишь это?

— Я помню всё. Особенно прекрасных девушек, которые умеют торговаться.

— Орион, — перебил Альтаир. — Сейчас не время.

— Для воспоминаний всегда время, — невозмутимо ответил тот, поправляя очки.

— Мы вылетаем через десять минут, — сказал Альтаир в браслет. — Держитесь.

— Держимся, — ответила Ирис. — Поторопитесь.

Голограмма погасла.

Альтаир повернулся к Яре и Ориону.

— Собираемся. Быстро.

Орион поднялся.

— Я возьму кое-какие приборы. Если Кассиан действительно вживил в твоего друга запрещённые технологии, нам понадобится всё, что у меня есть.

Он скрылся в соседней комнате. Яра подошла к Альтаиру, чувствуя тревогу.

— Думаешь, Кассиан знает, что мы здесь?

— Нам нужно убраться отсюда до того, как...

Он не договорил.

Где-то снаружи, за толщей скалы, глухо ухнуло. Пол под ногами дрогнул, по стенам пробежала дрожь. С потолка посыпалась каменная крошка, ударив по плечам. Второй удар — ближе, сильнее, так что чашки на столе подпрыгнули. Третий — совсем рядом.

Шнырь взвился под потолок, становясь тревожно-красным.

— Капитан! Это взрывы! Боевые заряды! Кто-то атакует убежище!

Альтаир уже был на ногах, его рука сжалась на рукояти волны.

— Кассиан, — сказал он сквозь зубы. — Нашёл. Быстрее!

Орион выскочил из соседней комнаты с сумкой, набитой кристаллами и приборами, которые звенели и переливались. На нём теперь был плотный дорожный плащ поверх жилета.

— Защитное поле пока держит, — сказал он быстро, подходя к ним, — но оно не рассчитано на прямой обстрел. У нас есть минута, может, две.

— Уходим через запасной выход, — Альтаир схватил Яру за руку — крепко, горячо — и потянул за собой. — Орион, веди.

Старик кивнул и двинулся вглубь пещеры — не наружу, а в противоположную сторону, в узкий коридор, который Яра раньше не заметила. Стены здесь были грубее, пол неровный, каменный, с острыми выступами. Коридор петлял и уходил куда-то в темноту, откуда тянуло холодом и сыростью.

— Куда он ведёт? — спросила Яра, стараясь не отставать, чувствуя, как сердце колотится в груди.

— К старой посадочной площадке, — ответил Орион на ходу, не оборачиваясь. — Ею не пользовались. Но она ещё работает. Надеюсь.

Сзади снова ухнуло — на этот раз громче, ближе. Часть потолка в главной комнате обрушилась с глухим рокотом. Яра оглянулась и увидела, как в дыму мелькают лучи фонарей. Стражи. Они проникли внутрь.

— Быстрее! — крикнул Альтаир, сжимая её руку.

Они побежали. Шнырь летел впереди, освещая путь тревожным синим, и его свет выхватывал из темноты неровные стены, покрытые паутиной. Коридор кончился внезапно — массивной дверью, которая открылась сама, едва Орион коснулся панели.

За дверью была площадка — небольшая, скрытая в скале, с ржавыми опорами. Модуль стоял там же, где они его оставили. Целый. Ждущий.

— В модуль! — скомандовал Альтаир.

И тут рвануло.

Ударная волна ударила в спину — горячая, плотная.. Яру оторвало от земли и швырнуло вперёд, к стене. Она даже не успела вскрикнуть — только увидела, как стремительно приближается каменная поверхность, а потом вспышка боли в затылке — и темнота.

Последнее, что она запомнила — как чьи-то руки подхватили её, сильные, надёжные. Альтаир. Он что-то кричал, но слов она уже не разбирала. Только голос. Только тепло.

А потом — ничего.

Шнырь, висевший над ней в модуле, продолжал что-то встревоженно тараторить, но Яра уже не слышала. Модуль рванулся в небо, уходя от погони, его двигатели взвыли на предельной мощности. Орион склонился над ней, проверяя пульс, его лицо было сосредоточенным. Альтаир вёл корабль — молча, сжав зубы, не оборачиваясь. Его пальцы сжимали штурвал так, что вот вот сломается.

Яра открыла глаза.

Первое, что она почувствовала — головная боль. Тупая, пульсирующая где-то в затылке, отдающая в виски. Она попыталась вспомнить, что случилось, но память отвечала обрывками: взрыв, крик Альтаира, падение... темнота.

Она лежала на медицинской койке в небольшом отсеке. Тусклый свет лился с потолка — мягкий, голубоватый. Пахло антисептиком и чем-то ещё — травами, которые Орион использовал для своих настоек. Где-то рядом тихо гудели системы.

— Альтаир? — позвала она тихо, чувствуя, как горло пересохло.

Тишина.

— Шнырь?

Никто не отозвался Только тихое гудение корабельных систем да мерный писк какого-то прибора, отсчитывающего удары сердца.

Яра осторожно села, поморщившись от боли в затылке. Комната качнулась перед глазами, но она удержалась, вцепившись в край койки.

Она огляделась. Медотсек был небольшим: две койки, стеллаж с медикаментами, приборы на стенах, тусклый свет. На соседней койке кто-то лежал. Неподвижно.

Джакс.

Яра замерла. Потом осторожно, стараясь не шуметь, поднялась и подошла ближе. Сердце колотилось.

Орион явно поработал над ним. Лицо, которое раньше было сплошным кровоподтёком, теперь выглядело... человеческим. Черты проступили: высокий лоб, прямой нос, волевой подбородок. Но шрамы остались — несколько тонких, рваных по краям лица, уходящих к вискам, и один, самый заметный, ровный, пересекающий щёку от скулы до подбородка. Словно кто-то провёл линию скальпелем.

Яра перевела взгляд на его руки, лежащие поверх одеяла. От запястий к локтям тянулись тёмные вены — не выпуклые, но заметные, неестественно тёмные, пульсирующие медленным, ритмичным биением. Чёрная кровь? Или что-то иное?

Она протянула руку, сама не зная зачем. Пальцы коснулись тёмной линии на его предплечье. Кожа была прохладной, но под ней чувствовалось движение — живое, чужое.

И в тот же миг глаза Джакса открылись.

Синее свечение в зрачках вспыхнуло ярче, заполнив их целиком, как два маленьких солнца. Его рука сжалась на запястье Яры — быстро, сильно, неожиданно для человека, который только что лежал без сознания. Пальцы были холодными, стальными.

— Кто ты? — голос был хриплым, низким, чужим — не человеческим.

Яра замерла. Сердце выдавало бешенный ритм, но она заставила себя не вырываться. Не показать страха.

— Яра, — сказала она спокойно, хотя внутри всё дрож. — Меня зовут Яра. Я друг Альтаира.

Джакс смотрел на неё. Синее свечение в его глазах пульсировало — медленно. Потом что-то изменилось в его лице — тень узнавания, тень боли. Он отпустил её руку и медленно сел на койке.

— Альтаир, — повторил он глухо, и голос его стал более человеческим. — Друг Альтаира...

Он потёр лицо ладонями — теми самыми, с тёмными венами, — и вдруг усмехнулся. Хрипло, невесело, с горечью.

— Друг Альтаира — значит, и мой друг. Так у нас было. Когда-то. В другой жизни.

— Это и сейчас так, — сказала Яра, чувствуя, как в груди разливается что-то тёплое.

Он поднял на неё глаза, и в них мелькнула тень — то ли благодарности, то ли сожаления.

— Добрая, — сказал он. — Зря. Не все друзья Альтаира — хорошие люди.

— Ты хороший.

— Ты меня не знаешь.

— Узнаю, — ответила она, глядя ему прямо в глаза.

Он долго смотрел на неё, и синее свечение в его глазах стало мягче. Потом вдруг дёрнулся — лицо исказилось, синее свечение вспыхнуло ярче, почти ослепительно, заполнив всю комнату холодным светом. Руки сжались в кулаки, тёмные вены запульсировали быстрее, вздуваясь под кожей.

— Нет, — прошептал он, и голос его изменился — стал жёстким, чужим, как у того, кто не принадлежит себе. — Ты не понимаешь. Друг Альтаира — это враг. Альтаир бросил меня. Оставил там. На Зене.

— Джакс...

— ОН БРОСИЛ МЕНЯ! — закричал он, вскакивая с койки, и Яра отшатнулась, но не успела.

Его рука сомкнулась на её горле. Он поднял её — легко, как пушинку, — и прижал к стене. Ноги Яры оторвались от пола. Она вцепилась в его запястье, пытаясь разжать пальцы, но они были как тиски.

— Джакс... — прохрипела она, задыхаясь, чувствуя, как воздух уходит из лёгких. — Ты... не такой... Альтаир... искал тебя...

— Ложь! — прорычал он, и синее свечение заполнило его глаза целиком, превратив их в два холодных, безжизненных камня. — Все вы лжёте!

Перед глазами Яры поплыли тёмные пятна, в ушах зашумело. Она пыталась позвать на помощь, но из горла вырывался только хрип — слабый, беспомощный.

А потом дверь медотсека с грохотом распахнулась.

Альтаир влетел в отсек. Одно мгновение — оценить ситуацию. Второе — удар. Точный, в висок, с такой силой, что голова Джакса мотнулась в сторону.

Джакс обмяк и рухнул на пол. Яра сползла по стене, хватая ртом воздух, чувствуя, как лёгкие разрываются от жадных глотков. Горло горело, во рту был металлический привкус. Перед глазами всё ещё плыло.

Альтаир уже был рядом. Он опустился на колени, взял её за плечи — крепко, но осторожно.

— Цела? — спросил он отрывисто, заглядывая в глаза.

— Да, — прохрипела Яра, потирая горло. — Почти.

В дверях появился Орион. Он быстро оценил обстановку: Джакс без сознания на полу, Яра с синяками на горле, Альтаир на коленях рядом с ней. Старик вздохнул, поправляя очки.

— Ну вот, — сказал он, качая головой. — А я только начал приводить его в порядок. Теперь придётся начинать заново. И, кажется, нам нужно серьёзно поговорить о технике безопасности на корабле.

— Позже, — отрезал Альтаир, поднимаясь. — Помоги мне перенести его на койку. И зафиксируй. Надёжно. Я не хочу, чтобы это повторилось.

Орион кивнул и склонился над Джаксом, достав из сумки какие-то приборы. Яра смотрела на лежащего без сознания человека — на его шрамы, на тёмные вены, на лицо, которое только что было искажено яростью, а теперь казалось почти мирным.

— Он не виноват, — тихо сказала она, чувствуя, как в груди разливается жалость. — Это не он. Это то, что с ним сделали.

Альтаир помолчал, глядя на друга.

— Знаю. Но это не делает его менее опасным.

Он поднялся и протянул ей руку. Яра взялась за его ладонь — тёплую, мозолистую, — и встала. Колени всё ещё дрожали, но она держалась.

Яра пришла в себя быстро. Орион осмотрел её — сотрясения нет, просто ушиб. Синяк на затылке будет болеть пару дней, но ничего серьёзного. Он нанёс какую-то прохладную мазь, пахнущую травами и мятой, и велел больше отдыхать.

Яра не послушалась.

Через час она уже стояла в грузовом отсеке «Стрелы» — небольшом, но достаточно просторном, чтобы двигаться. Ирис, скрестив руки, прислонилась к стене, наблюдая. Альтаир стоял чуть поодаль, удивленный её решимостью.

— Ты уверена? — спросила Ирис, приподняв бровь.

— У меня нет сотрясения, — ответила Яра, чувствуя, как на лбу выступает пот. — Орион сказал — просто ушиб. Я в порядке. Вы все умеете сражаться, а я такая слабая...

— Орион сказал тебе отдыхать.

— Я отдохну позже.

Ирис усмехнулась и покачала головой.

— Ладно. Если ты такая упрямая — начнём. Доставай волну.

Яра вытащила рукоять из петли на поясе. Волна привычно завибрировала в ладони — тёплая, живая, — и через секунду в воздухе вспыхнуло золотистое лезвие, мерцающее.

Ирис оттолкнулась от стены и вытащила свою волну. Её лезвие было синим, холодным, с резкими краями. Она встала напротив Яры, чуть согнув колени.

— Базовое правило: волна — не просто меч. Это продолжение тебя. — Ирис говорила спокойно, но внимательно. — Она чувствует твой страх. Твою неуверенность. Она знает, когда ты сомневаешься. Не давай ей повода.

Яра кивнула, сжимая рукоять. Внутри неё дрожал страх — мелкий, противный, но она заставила себя сделать вдох.

— Рукоять держи крепко, но не сжимай до побеления — пальцы должны быть живыми, — продолжала Ирис. — Готова?

— Готова.

Ирис атаковала.

Быстро. Резко. Без предупреждения. Яра едва успела блокировать — золотое лезвие встретило синее, и от удара по руке прошёл ощутимый импульс, заставивший её отступить на шаг.

— Неплохо, — сказала Ирис. — Но ты опаздываешь. Волна чувствует атаку раньше, чем ты её видишь. Доверяй ей. Не думай — чувствуй.

Она атаковала снова. И снова. Яра блокировала, отступала, уклонялась. Пару раз пропустила лёгкие касания — Ирис била не в полную силу, но чувствительно, оставляя красные полосы на руках. В груди горело, в висках стучало, но она не останавливалась.

— Стоп, — раздался голос Альтаира.

Он подошёл ближе уверенными шагами.

— Ты держишь её как инструмент, — сказал он Яре, глядя на её руки. — Как будто это что-то отдельное от тебя. Это ошибка.

— А как надо? — спросила она, чувствуя, как пот заливает глаза.

— Дай сюда.

Она протянула ему волну. Рукоять в его ладони на мгновение потускнела, но потом снова загорелась — волна признала его, хоть и не так охотно, как Яру. Золотистое лезвие стало длиннее, уже, приобрело более резкие очертания.

— Смотри. — Он встал в стойку — плавно, естественно, как будто волна всегда была частью его тела. — Это часть твоего тела. Как рука. Как дыхание. Ты не думаешь, как сделать вдох. Ты просто дышишь. Так же и с ней. Когда ты перестаёшь думать — она начинает слушаться по-настоящему.

Он сделал плавное движение — лезвие описало дугу, оставляя в воздухе золотистый след.

— Попробуй.

Яра взяла волну обратно. Закрыла глаза на секунду. Почувствовала тепло рукояти в ладони. Мерцание лезвия, которое было словно продолжением её собственного дыхания. Она сжала пальцы — не слишком сильно, как учили, — и сделала шаг вперёд. Лезвие двинулось вместе с ней — не как инструмент, а как часть движения, как её собственная тень.

— Лучше, — сказал Альтаир, и в его голосе послышалось одобрение.

Ирис хмыкнула, скрестив руки.

— У тебя талант, Яра. Обычно на это уходят недели. А у тебя — два часа.

— У меня хорошие учителя, — ответила она, слегка улыбнувшись.

Шнырь, который всё это время висел под потолком и наблюдал, не выдержал и спикировал вниз, закружив вокруг Яры:

— Это было прекрасно! Искра, ты сражалась как настоящий воин! А капитан сказал «лучше» — это высшая похвала! Обычно он говорит «неплохо» или «сойдёт». «Лучше» — это прорыв! Я запишу это в архив!

— Шнырь.

— Молчу! — сфера отлетела к потолку. — Но я записал!

Альтаир смотрел на Яру, казалось холодным взглядом, но её улыбка, взгляд. Засталяли сердце биться чаще. Ему не нравилось это чувство, оно было сранвимо для него с чувством тревоги и потери.

— Продолжай тренировки. Через пару дней будешь готова к настоящему бою.

— Я уже была в настоящем бою, — напомнила она с нотками гордости в голосе.

— Это была удача. — Он покачал головой. — А удача имеет свойство заканчиваться. Умение — остаётся.

Он развернулся и вышел из отсека.

Такие тренировки стали ежедневными для Яры. Им пришлось прятаться несколько месяцев, скрываясь в поясе астероидов, пока всё не уляжется. Каждый день она выходила в грузовой отсек, брала волну в руки и училась. Училась доверять себе. Училась не бояться.

Через час после очередной тренировки команда собралась в главном отсеке. Яра сидела на полу, скрестив ноги, чувствуя, как ноют мышцы. Альтаир стоял у пульта, его лицо было сосредоточенным. Ирис и Тарен сидели на ящиках. Корвус стоял в углу. Орион — на подушке, которую принёс с собой.

— Итак, — начал Альтаир. — Что мы знаем? Кассиан ищет нас. У него есть Стражи, ресурсы Короны и доступ к технологиям Первых. Он нашёл убежище Ориона — значит, у него есть способы отслеживания, о которых мы не знаем. Мы не можем просто вечно прятаться — он найдёт. Нам нужно что-то, что даст нам преимущество. Информация. Союзники. И время.

— Где мы можем найти ответы? — спросила Яра?

Орион задумчиво посмотрел в иллюминатор.

— Есть два места, где сохранились древние центры Первых. Один — на Марсе. Другой — на Зене.

— Марс, — повторила Яра. — Марс обитаем?

Тарен удивлённо посмотрел на неё, но тут же вспомнил:

— В моём мире — Красная планета. Пыльные бури. Ни воды, ни жизни. Мы отправляли туда роботов — они присылали снимки. Камни. Песок. Холод.

Тарен покачал с пониманием головой.

— У нас иначе. Марс — водная планета. Три больших материка, остальное — океаны и пустыня. Там есть города колонистов — потомков первых заселивших. Они живут там уже тысячи циклов. У них свои законы, свои традиции. Они не слишком любят Корону — держатся особняком.

— Живой Марс, — прошептала Яра, пытаясь представить. — С океанами. С городами. В это трудно поверить.

— Поверишь, когда увидишь, — усмехнулась Ирис. — Я там была много раз. Красиво. Особенно закаты — в небе два солнца, большое и маленькое, и вода отражает оба. Местные называют маленькое Искра или Маяк.

Шнырь оживился, закружив под потолком:

— Как тебя, Искра! Слышишь? У тебя есть тёзка на Марсе! Звезда!

— Это искусственное светило, — пояснил Орион. — Первые создали его, когда терраформировали планету. Оно меньше настоящего Солнца, но даёт достаточно тепла. Без него Марс был бы холодной пустыней — возможно, такой, как в твоём мире.

Яра невольно улыбнулась, ей нетерпелось это увидеть.

— Итак, — продолжил Альтаир. — Марс. Там мы можем спрятаться на время. Колонисты не слишком жалуют Корону — у них свои порядки. А заодно поищем древний центр.

— Я знаю, где он, — сказал Орион. — Приблизительно. Старые карты указывают на восточный материк, в глубине континента. Там должен быть храм. Или лаборатория. Что-то, связанное с исследованиями.

— Исследованиями чего? — спросила Яра.

— Золов, — ответил Орион, и его голос стал серьёзным. — Первые искали способ противостоять им. Изучали их. Возможно, там сохранились записи. И возможно, там мы найдём ответ — почему ты здесь, Яра.

— И как нам туда попасть? — спросил Тарен. — У нас нет связей на Марсе.

— У меня есть, — неожиданно подал голос Корвус.

Все повернулись к нему. Контрабандист сидел в своём углу, как обычно — тихо, незаметно, — но теперь его глаза блестели в полутьме.

— Я работал с марсианскими колонистами, — сказал он, и его голос был ровным, без эмоций. — Перевозил грузы. У меня есть... контакты. Люди, которые могут провести нас через границу без лишних вопросов. И люди, которые знают, где искать древние руины. Два брата близнеца, они популярны среди своих кругов и знают на планете каждый угол.

— Почему ты не сказал раньше? — спросил Альтаир, прищурившись.

— Не спрашивали, — пожал плечами Корвус.

— Ладно, — сказал Альтаир. — Значит, у нас есть план. Летим на Марс. Корвус связывается со своими контактами. Орион ищет точные координаты, занимается Джаксом. Ирис и Тарен ведут корабль. Яра... — он на мгновение задержал на ней взгляд, и в его голосе появилась едва заметная мягкость, — поможет Ориону с Джаксом.

Он сказал это без каких-либо особенных интонаций — сухо, по-деловому. Но Яра поймала себя на том, что греет руки о чашку, хотя чай уже остыл.

— Хорошо, — сказала она. — Я в деле.

— Не сомневаюсь, — ответил он слегка улыбнувшись.

Шнырь, ожил, закружившись и переливаясь всеми цветами:

— Марс! Мы летим на Марс! Это будет потрясающе! Я давно там не был! Капитан тогда сказал, что мы больше туда не вернёмся, потому что там дикие песчаные животные, но это было в пустыне, а мы летим к океану, да? Там есть рыба?

— Всё есть, Шнырь, — ответил Орион, — И рыбы, и чудовища, и красивые закаты с марсианками.

Яра улыбнулась. В груди — впервые за долгое время — поселилось что-то, похожее на предвкушение. Не страх. Не тревога. А ожидание. Ожидание нового мира.

— Значит, решено, — сказал Альтаир. — Курс — на Марс.

— А Джакс? — спросила Яра. — Мы оставим его здесь?

Альтаир покачал головой.

— Он летит с нами. Орион будет работать с ним в пути. И... — он помедлил, — я хочу, чтобы он был рядом.

Яра кивнула. Она понимала.

— Тогда готовимся, — сказал Альтаир.

«Стрела» взяла курс на Марс.

Яра стояла у иллюминатора в главном отсеке и смотрела, как удаляются две луны — белая и рыжая Руда, которая отражала тусклый свет звёзд. Где-то позади остались Ветлань, Велеград, убежище Ориона и разрушенные катакомбы. А впереди был новый мир. Живой Марс. Океаны, материки и ответы, которые они так долго искали.

Рядом с ней висел Шнырь, переливаясь спокойным глубоким синим.

— Искра, — сказал он тихо. — Ты не боишься?

— Нет, — ответила она, чувствуя, как слова даются легко. — Нет, Шнырь. Не боюсь.

— Почему?

Яра улыбнулась, глядя на бесконечную черноту за стеклом.

— Потому что теперь я знаю, что не одна.

В отсек вошёл Альтаир. Он остановился рядом с ней, глядя в иллюминатор. Его плечо почти касалось её плеча.

Они помолчали. За стеклом проплывали звёзды — холодные, далёкие, но теперь уже не такие чужие.

— Ты готова? — спросил он, не оборачиваясь.

— Еще как, — ответила она.

Альтаир кивнул и направился к креслу капитана. «Стрела» неслась сквозь черноту, унося свою странную команду навстречу неизвестности, навстречу Марсу, навстречу ответам.

Глава 3 Марс

Часть 1. Встреча с колонистами.

Джакс очнулся через несколько часов после совета. На этот раз спокойно. Никаких вспышек, гнева, криков. Он просто открыл глаза и тихо позвал Альтаира.

Орион, дежуривший в медотсеке, немедленно послал сигнал. Через минуту в отсек вошли Альтаир, Яра и Ирис. Шнырь висел под потолком, тихо переливаясь синим. Тарен остался в главном отсеке — следил за приборами. «Стрела» уже легла на курс к Марсу, и полёт проходил спокойно.

Джакс сидел на койке. Его руки больше не были привязаны — Орион принял решение, что в этом нет необходимости. Тёмные вены всё ещё пульсировали, но медленнее. Синее свечение в глазах почти погасло, остался только слабый отблеск в глубине зрачков.

— Я помню, что сделал, — сказал он, глядя на Яру. — С тобой. Я... прости. Это был не я.

— Я понимаю, — Она стояла чуть дальше от койки, чем в прошлый раз. Сжимая пальцами край своей куртки.

— Нет, не понимаешь. — Он потёр лицо ладонями. — Но я расскажу. Всё, что помню.

Джакс заговорил. Медленно. С трудом подбирая слова, как человек, который отвык говорить с окружающими.

— Кассиан... он не просто пытал меня. Он что-то искал. Что-то, связанное с Золами. О которых я вообще ранее ничего не знал. Не знаю, откуда у него информация. Может, из старых архивов. Может, от кого-то ещё. Но он знал о них больше, чем кто-либо.

— Что именно он делал? — спросил Орион, подойдя ближе. Его глаза за очками блестели, жалость смешалась с горечью, как и у всей команды.

Джакс замялся, прежде чем ответить. Его пальцы сжались на коленях.

— Он вводил мне какую-то субстанцию. Чёрную. Густую. Как... как кровь, но не человеческая. Она была холодной. Когда она попадала в меня, я чувствовал... голоса. Чужие мысли. Обрывки. Как будто кто-то пытался говорить со мной изнутри. Он называл это «наследием Золов». Говорил, что пытается пробудить его во мне.

— Он пытался создать гибрида, — Тихо сказал Орион. — Что-то среднее между человеком и Золом.

— Да. — Джакс кивнул. — Я слышал, как он говорил об этом со своими помощниками. «Новое поколение». Он верил, что в Золах скрыта сила, которую можно использовать. Что они не просто уничтожали цивилизации — они поглощали их. Становились ими. И он хотел заполучить эту способность.

— Но зачем? — спросила Яра. — Зачем ему становиться... этим?

— Власть. — Голос Джакса стал глуше, как будто он говорил из далёкого колодца. — Вечная жизнь. Возможность проникать куда угодно. Кассиан одержим идеей контроля. Он хочет править. Хочет быть... везде. Он говорил, что Золы были идеальными правителями, потому что никто не знал, что они правят.

Повисла тишина. Яра вспомнила рассказ Ориона — о Золах, о том, как они уничтожали цивилизации изнутри.

— Но ему чего-то не хватало, — продолжил Джакс. — Какого-то компонента. Он постоянно связывался с кем-то. Я не видел лица — только слышал голос. Глухой. Искажённый. Как будто говорили через старый передатчик. Этот кто-то давал ему инструкции. Направлял.

— Кто-то за пределами планеты? — спросила Ирис.

— Не знаю. Но он говорил о Зене. О том, что «там всё началось». Что «ключ был там».

— Ключ? — переспросил Альтаир, и его голос стал жёстче.

— Да. Он говорил, что на Зене Первые спрятали что-то важное. Что-то, что может завершить его исследования. И когда до него дошли слухи, что на Зене есть древний храм, он отправил туда экспедицию. Но они опоздали — мы были там первыми.

Джакс замолчал, глядя на свои руки. Тёмные вены на предплечьях пульсировали чуть быстрее. Он сделал несколько глубоких вдохов, успокаиваясь.

— Когда всё рухнуло... когда реактор взорвался... я помню обломки. Плита ударила меня. Я потерял сознание. Но перед этим... — он поднял глаза на Альтаира. — Кай. Он был рядом. Он мог спастись сам. Но он толкнул меня. Оттолкнул в сторону. И плита, которая должна была раздавить меня, прошла мимо. А он... он остался там.

Альтаир молчал.

— Ты уверен? — спросил он, старые раны дали о себе знать, в его сознании появилась снова картина, янтарные глаза Кая...

— Да. Я думал об этом всё время, пока был у Кассиана. Прокручивал снова и снова. Кай спас меня. Он оттолкнул меня и остался под завалом.

— Ты видел, как он погиб?

Джакс покачал головой.

— Нет. Я потерял сознание. Но плита рухнула прямо за мной. Он был с той стороны.

Альтаир встал и отошёл к иллюминатору. За стеклом мерцали звёзды — холодные, далёкие. Здесь, на полпути к Марсу, космос был просто чернотой с россыпью огней. Таким же одиноким, как капитан.

— Я искал его, — сказал он слегка дрожжащим голосом, не оборачиваясь. — После того, как всё рухнуло. Я вернулся на Зену. Перерыл все завалы. Ни тела. Ни следа. Я думал... я надеялся...

— Может, его не нашли, — сказал Орион. — Может, его тело всё ещё там. Или... — он промолчал...

Альтаир резко обернулся.

— Ты думаешь, Кассиан мог вытащить и его?

— Я думаю, что Кассиан умеет находить то, что ему нужно. Если он искал на Зене что-то важное, он мог найти и Кая. Живого или мёртвого.

— Но зачем ему Кай? — спросила Ирис.

— По той же причине, что и Джакс. Кай тоже был в том храме. Он тоже мог быть... материалом.

Альтаир сжал челюсть. Его лицо стало каменным.

— Я найду его, — сказал он. — Живого или мёртвого. Я найду его. Сколько бы лет не прошло.

Джакс посмотрел на него. В его глазах — всё ещё с синим отблеском — стояла боль.

— Я помогу. Если смогу. Вы спасли меня, Альтаир.

Альтаир встретил его взгляд. Кивнул — коротко, скупо.

— Тогда вставай. Нам предстоит долгий путь.

— Куда? — спросил Джакс.

— На Марс, — ответил Альтаир. — Остальное расскажем позже. Всё расскажем. Но сначала — приведи себя в порядок.

Джакс медленно поднялся на ноги. Его шатало, но он стоял. Яра заметила, как он держится за край койки — пальцы всё ещё дрожали, но взгляд был ясным.

— Я готов, — сказал он.

Шнырь, который всё это время тихо висел под потолком, вдруг сорвался с места. Он подлетел к Джаксу и завис прямо перед его лицом, переливаясь тёплым, радостным золотом — не суетливым, а каким-то... ласковым.

— Джакс, — сказал он, его механический голос звучал , очень по человечки. — Я скучал по тебе. Очень скучал. Ты даже не представляешь. Все эти циклы, когда капитана спрашивали о тебе, он молчал. А я помнил. Я всё помнил.

Джакс смотрел на сферу. Его глаза стали влажными.

— Шнырь, — сказал он хрипло. — Я уже забыл, что такое скучать и друзья...

— Я сохранил! Я всё сохранил! Все наши полёты, все разговоры, все твои дурацкие шутки! Я ничего не удалил, Джакс. Ни единого файла.

Джакс протянул руку, — и осторожно коснулся корпуса сферы. Шнырь прижался к его ладони и тихо загудел — тепло, успокаивающе.

— С возвращением, старый друг, — сказала сфера. — Официально. С пометкой «важно».

— Спасибо, — ответил Джакс. — Я... рад вернуться.

Яра смотрела на них и чувствовала всю теплоту момента. Эта маленькая сфера хранила память о всех, кого любила, если такое вообще можно сказать о роботе. И Джакс был одним из них.

Альтаир молча стоял у двери. Он ничего не сказал, но Яра заметила, как он смотрит на них — своих верных друхей. И в его янтарных глазах, обычно таких непроницаемых, на мгновение мелькнуло что-то тёплое.

— Ладно, — сказал он наконец. — Всем быть готовыми.

Шнырь закружил под потолком, снова становясь собой — суетливым, громким, переливающимся.

— Марс! Мы летим на Марс! Джакс, ты снова увидишь Марс! Помнишь, как мы там были? Помнишь песчаных червей? Помнишь, как капитан сказал, что больше туда не вернётся, потому что ненавидит насекомых?

— Я не говорил этого, — буркнул Альтаир.

— Говорил! Я записал! Хочешь воспроизведу?

— Нет.

Джакс посмотрел на Яру и улыбнулся — впервые за всё время, видно было, что эта эмоция давалась ему с трудом.

«Стрела» вышла из прыжка на подлёте к Марсу.

Яра стояла у иллюминатора в главном отсеке и не могла отвести взгляд. Планета занимала уже полнеба — огромный голубой шар, окутанный белыми спиралями облаков. В этом мире у Марса было три материка. На ночной стороне, ещё невидимой отсюда, наверняка горели огни городов.

Заходящее солнце подсвечивало тонкие серебристые кольца, опоясывающие планету. Они сверкали, как нить жемчуга, растянутая по орбите. А рядом с солнцем, чуть ближе к планете, висело второе светило — меньше, голубоватое, с едва заметным мерцанием. Искра.

— Это... — прошептала Яра, пытаясь подобрать слова. — Это невозможно.

Тарен, стоявший у навигационной панели, обернулся и улыбнулся, увидев её лицо.

— Красиво, да?

— Да. — Яра не отрываясь смотрела в иллюминатор. — Здесь... здесь всё живое. Слеза проскочила по щеке. Это было завораживающее зрелище. Предтавить только, она первая из своего времени это видит, она первая ступит на Марс.

— Это Первые, — сказал Орион, не поднимая головы от своих кристаллов. — Когда они пришли в эту систему, Марс был холодным и пустым. Они изменили его. Создали океаны, атмосферу, экосистему. Зажгли Искру, ядро. На всё ушло несколько тысяч циклов, но в итоге получился этот мир.

— Несколько тысяч циклов, — повторила Яра. — Они планировали на тысячелетия вперёд. А мы... мы не можем договориться даже о том, чтобы не сжигать собственный дом.

Орион промолчал. Он смотрел на неё поверх очков, и в его взгляде было что-то похожее на грусть.

Шнырь подлетел к иллюминатору, переливаясь восторженным жёлтым.

— Искра, смотри! Видишь маленькое солнце? Местные называют её по-разному — кто Искра, кто Второе Солнце, кто Маяк. Но Искра — самое красивое!

— Искра, — прошептала Яра, глядя на голубоватое светило.

— Ты теперь часть этого мира, — сказал Шнырь тихо. — Нравится тебе это или нет. Ты здесь своя.

Яра не ответила. Она смотрела на планету внизу. Это было самое красивое, что она когда-либо видела. Своей она себя еще не чувствовала, но уверенность стала зарождаться, особенно , после ежедневных тренеровок с капитаном и Ирис.

В отсек вошёл Альтаир. Он подошёл и встал рядом с ней, глядя в иллюминатор.

— Как тебе Марс?

— Я... не знаю, — честно ответила она. — Он прекрасен. Но я всё ещё не могу поверить, что это Марс. Что я сдесь.

— Я помню, как впервые его увидел, — сказал Альтаир. — Мне было, наверное, циклов двенадцать. Я вышел из корабля и просто стоял. Долго. Не мог поверить, что такое бывает.

Яра повернулась к нему.

— Ты был здесь ребёнком?

— Да. Я тогда впервые увидел два солнца. И впервые понял, что такое настоящая жара. — Он усмехнулся уголком губ. — С тех пор я не люблю Марс.

— Почему?

— Здесь никогда не темнеет по-настоящему. Слишком много света. Слишком много... насекомых.

— Он поморщился. — И слишком много туристов.

Яра невольно улыбнулась.

— Ты не любишь туристов?

— Я не люблю, когда слишком много людей вокруг. На Марсе всегда много людей. Особенно в сезон.

— Какой сезон?

— Праздник Дня колонистов, — ответил Тарен, не оборачиваясь от панели. — Он как раз сейчас. Нам повезло — или не повезло, смотря как посмотреть. Города будут забиты.

— Праздник? — оживился Шнырь. — Праздник — это хорошо! Там будут танцы? Еда? Музыка? Я люблю праздники! Капитан, можно мы сходим? Хотя бы ненадолго? Искра никогда не видела марсианский праздник! Это же образовательное мероприятие! Культурный обмен!

— Шнырь.

— Молчу! Но мысли оставляю при себе! Они все про праздник!

Альтаир посмотрел на Яру. Она всё ещё смотрела на планету.

— Один вечер. Но сначала — дело.

«Стрела» зашла на посадку.

Под брюхом корабля проплывали бескрайние бирюзовые океаны, испещрённые белыми барашками волн. Береговая линия приближалась — белый песок, зелёные холмы, а за ними — сверкающие башни города.

Яра стояла у иллюминатора, вцепившись в поручень. Она видела, как из воды выпрыгивают какие-то существа — не то рыбы, не то звери, — и снова исчезают в волнах. Видела, как по пляжу движутся крошечные фигурки людей. Видела, как в небе, над городом, скользят летучие машины — совсем не похожие на земные.

— Мы садимся в порту Двасолнечного, — объявила Ирис, не отрываясь от штурвала. — Это главный город восточного материка. Курортная зона. Постарайтесь не привлекать внимания.

— Мы всегда привлекаем внимание, — заметил Шнырь. — Особенно капитан. Он высокий, мрачный и носит волну. Это три причины для внимания.

— Я оставлю клинок на корабле, — сказал Альтаир.

— Тогда останутся только две причины. Уже лучше!

«Стрела» мягко коснулась посадочной платформы. Двигатели затихли. Шлюз открылся, и в отсек ворвался горячий, влажный воздух, пахнущий солью, водорослями и чем-то сладким фруктовым.

Яра вышла первой.

Платформа находилась на возвышении, и перед ней открылся вид на Двасолнечный. Город раскинулся вдоль побережья на много километров. Белые башни небоскрёбов поднимались прямо из песка, увитые зеленью и сверкающие на солнце. Между ними петляли каналы с прозрачной водой, через которые были переброшены лёгкие ажурные мосты. У берега покачивались лодки — узкие, с разноцветными парусами. Дальше, в океане, виднелись прозрачные купола — подводные дома, соединённые туннелями.

А над всем этим висели два солнца.

Большое — привычное, золотистое, как на Земле. И маленькое — Искра, — голубоватое, мерцающее, висящее чуть ниже и правее. Их свет смешивался, создавая странный, переливчатый оттенок — не день и не вечер, а что-то среднее.

Люди вокруг были... разными. Яра заметила и обычных — таких же, как на Земле, высоких, с длинными волосами, явно приезжих, — и местных. У местных кожа была бледно-золотистой, с лёгким сиреневым отливом, а глаза — с вертикальными зрачками, как у ящериц. Волосы у большинства были очень короткими, белыми или светло-жёлтыми, а у некоторых — у тех, кто работал у воды, — она заметила перепонки между пальцами и тонкие линии жабер на шее.

— Это Народ двух солнц, — раздался голос Ориона за её спиной. — Потомки первых колонистов. Они адаптировались к Марсу за тысячи циклов. Кожа защищает от избытка ультрафиолета, зрачки контролируют яркость, жабры позволяют жить под водой. Красивые, правда?

— Очень, — прошептала Яра.

— А ты заметила, что они все низкие? — спросил Тарен, спускаясь по трапу. — По земным меркам, конечно.

Яра пригляделась. Действительно — местные были ниже землян. Примерно, как она.

— Гравитация Марса ниже, — пояснил Орион. — Она влияет на рост. Но они компенсировали это генной коррекцией — укрепили кости. Иначе были бы ещё выше и гораздо более хрупкими.

Альтаир вышел последним. Он был без доспехов — только тёмно-синяя футболка и штаны. Он прищурился, глядя на два солнца, и поморщился.

— Ненавижу эту планету, — пробормотал он.

— Ты просто не умеешь отдыхать, — заметила Ирис, проходя мимо.

— Я умею отдыхать. Просто не здесь.

Джакс, стоявший рядом, усмехнулся.

Таверна называлась «Два солнца» — просто и со вкусом. Лёгкий ветер с океана доносил запах водорослей, смешанный с ароматом цветущих кустов, которые росли вдоль набережной. Где-то играла музыка — переливы струнных и ритмичный бой барабанов, — и она вплеталась в шум прибоя, создавая странную, успокаивающую мелодию.

Команда расселась за большим столом, сдвинутым к самому краю террасы, откуда открывался вид на океан. Напротив близнецов.

Одинаковые черты лица, острые скулы, бледно-золотистая кожа с лёгким сиреневым отливом, который становился глубже, когда свет падал под определённым углом. Одинаковые причёски — короткие белые волосы, торчащие вверх лёгким ёжиком, как свежескошанная трава. Одинаковые очки в тонкой оправе, одинаковые светлые туники с высоким воротником. Единственное различие: у одного из них из уголка рта торчала тонкая серебристая трубочка, источавшая зеленоватый дымок с запахом трав и пряностей. Он курил молча, не вынимая трубку, и смотрел на команду спокойным, изучающим взглядом.

— Меня зовут Сол, — сказал второй, тот, что без трубки. Его голос был мягче, чем у брата, с лёгкой, едва заметной улыбкой. — А это мой брат, Люм. Он больше слушает. Я — больше говорю.

Люм молча кивнул, выпустив тонкую струйку дыма, которая тут же была подхвачена ветром и унесена к океану.

— Мы — древние колонисты, — продолжил Сол. — Наша семья живёт на Марсе с первых циклов терраформирования. Мы не подчиняемся Короне. И не жалуем их патрули. Поэтому и согласились помочь. Корвус вышел на нас через контрабандистские каналы. Сказал, что вы в бегах. Что за вами охотится Кассиан.

— А мы не любим Кассиана, — добавил Люм, не вынимая трубки. Голос у него был ниже, чем у брата, и говорил он медленнее, как человек, привыкший взвешивать каждое слово.

— Не любим, — согласился Сол.

Братья переглянулись. Без слов, одним движением глаз — но Яра заметила, как они это делают. Быстро. Привычно. Как люди, которые понимают друг друга без объяснений, потому что они — одно целое с самого рождения.

Шнырь, висевший над столом, заинтересованно переливался синим.

— Они переглянулись! Ты видел, капитан? Они только что переглянулись и обменялись информацией! Мне бы такую технологию! Я бы тогда мог общаться с тобой еще больше!

— Ты и так не умолкаешь, — заметил Альтаир.

— Это другое! Это моя суть! Я — коммуникабельный!

Сол улыбнулся — вежливо, сдержанно, с лёгким любопытством.

— Мы исследователи. Изучаем руины Первых на Марсе уже много циклов. Это семейное дело. Наш прапрадед был одним из первых картографов планеты. Он обнаружил станцию в пустыне на большом материке с воздуха, когда искал место для новой колонии. Составил карты. Но внутрь не попал.

— Станция находится в скальном массиве, — подхватил Люм, вынимая трубку изо рта и постукивая ею по краю стола, стряхивая пепел. — Визуально почти не видна. Только тепловой след, который появляется на закате, когда камень остывает быстрее, чем металл. Мы пытались попасть внутрь много раз. Дальше входной двери никто не прошёл.

— Дверь испещрена рунами, — продолжил Сол. — Мы пытались расшифровать их годами. Но они... не поддаются. Словно кто-то намеренно усложнил код.

— Кто-нибудь ещё туда добирался? — спросила Яра.

— Пытались, — ответил Сол. — Экспедиции, туристы-экстремалы, королевские гвардейцы.

— Большинство вообще не дошли. — Пустыня на большом материке — это не только песок. Это твари. Черви размером с корабль. Жуки, плюющиеся кислотой, которая проедает металл за считанные секунды. Многоножки, которые светятся в темноте и могут загипнотизировать — если смотреть на них слишком долго.

— Особенно многоножки, — сказал Сол, и в его голосе послышалась давняя дрожь.

Люм выпустил дым и добавил коротко:

— Да отсохнут лапы у той, что гналась за нами в прошлом цикле. Мы потеряли двух человек.

Шнырь моргнул, и его цвет стал на мгновение тревожно-фиолетовым.

Сол активировал кристалл. Над столом развернулась голограмма — массивная каменная дверь, исписанная спиралями, волнами и точками. Она была покрыта слоями текста, и казалось, что линии движутся, если смотреть на них слишком долго. Орион, сидевший с краю, наклонился вперёд и взял кристалл в руки, осторожно, как берут хрупкую реликвию.

— Это не просто письмена. Это слои. Несколько уровней текста, наложенных друг на друга, как будто каждый новый строитель добавлял свой слой поверх старого.

— Мы пытались разделить, — сказал Сол.

— Пять циклов пытались, — сказал Люм. — Да треснут кристаллы того, кто придумал этот шифр.

— Я возьму копии, — сказал Орион, пряча кристалл в сумку. — Поработаю в тишине. У меня есть старые методы.

Братья синхронно кивнули. Потом Сол обвёл команду взглядом, задержавшись на каждом.

— А теперь — о вас. Вы очень выделяетесь. Одежда, оружие, ваши лица... вы не марсиане.

— Особенно ты, — сказал Люм, глядя на Яру поверх очков. — Твой рост. Ты ниже большинства местных. Это сразу бросается в глаза.

Шнырь, висевший над столом, резко перелился оранжевым.

— Подождите! Вы хотите сказать, что Искра выделяется больше всех? А как же капитан?! Вы серьёзно считаете, что она выделяется, а он — нет?!

Братья переглянулись. Потом синхронно повернули головы к Альтаиру. Помолчали. Люм вытащил трубку изо рта.

— Вообще-то, — сказал он, — ты прав.

— Согласен, — добавил Сол. — Твой капитан тоже... выделяется.

— Слишком грозный, — уточнил Люм, возвращая трубку на место. — Как наёмник, который пришёл собирать долги. Как будто он родился с клинком в руке и забыл, как улыбаться.

— Да! — торжествующе воскликнул Шнырь, подлетая к Альтаиру. — Капитан, я же говорил! Я всегда говорил! Это не только моё мнение! Это объективный факт! Научно подтверждённый! Двумя независимыми экспертами!

Альтаир ничего не сказал. Но Яра заметила, как он слегка закатил глаза.

Люм тем временем перевёл взгляд на Джакса, сидевшего с краю в своей тунике с длинными рукавами, скрывавшей вены. Задержался на мгновение — на шрамах, на напряжённых плечах, на том, как он сидит, сжавшись, будто пытается занять как можно меньше места. Ничего не сказал. Просто выпустил дым — медленно, задумчиво.

Сол обвёл взглядом остальных — Ирис с её вечной усмешкой и огненными волосами, которые в свете двух солнц горели, как живое пламя; Тарена с растрёпанной шевелюрой и восторженным взглядом, который метался по сторонам, впитывая увиденное; Ориона в его очках и жилете с карманами, набитыми кристаллами и приборами.

— Нууу, — сказал он задумчиво, растягивая слово, — вы все... со странностями. Это хорошо. У нас странности уважают. Но в туристическом квартале лучше не привлекать внимания.

— Поэтому вам нужно переодеться, — сказал Сол. — В марсианскую одежду. И оружие спрятать. Пока вы в этом, вы как светлячки в темноте.

Альтаир помолчал, потом кивнул.

— Идёмте, — сказал Сол, поднимаясь. — У нас есть дом на окраине. Душ, одежда.

— И табак, — добавил Люм, постучав трубкой по столу.

Братья поднялись одновременно — одно движение на двоих, как будто их тела были связаны невидимой нитью. Команда начала подниматься из-за стола. Яра заметила, что Джакс остался сидеть.

— Ты не идёшь? — спросила она.

Он покачал головой, не поднимая глаз.

— Я лучше на корабль.

— Почему?

Он помолчал, глядя на свои руки. Тёмные вены на запястьях пульсировали чуть быстрее обычного, и он спрятал их под столом.

— Там слишком много людей. Я не готов. — Он поднял на неё глаза, и в их глубине мелькнул синий отблеск — слабый, но живой. — Ты иди. Я подожду на «Стреле».

Альтаир подошёл ближе и остановился перед ним.

— Когда мы нашли тебя в катакомбах, ты умирал. Вены горели чёрным, глаза светились так, что можно было освещать путь. Ты не узнавал никого. Ни меня, ни Ирис, ни себя. Но ты выжил. И сейчас ты сидишь здесь. Это уже больше, чем кто-либо мог ожидать.

— Я не хочу никому навредить, — тихо сказал Джакс.

— Знаю. И поэтому ты не останешься один. Ты идёшь с нами. Мы — твоя команда. Ты забыл, что это значит?

Джакс поднял на него глаза. Медленно, очень медленно разжал кулаки, которые сжимал под столом. Синий отблеск погас.

— Не забыл.

— Тогда вставай друг.

Джакс хмыкнул — коротко, почти беззвучно — и поднялся.

Люм, наблюдавший эту сцену, выпустил облачко дыма.

— Да не смотри ты на свою кожу, — сказал он Джаксу, кивая на его руки. — У меня вон брат бледный, как брюхо дохлой рыбы, и ничего — ходит даже на праздники танцует.

— Я не танцую, — сказал Сол.

— Танцуешь. Плохо. Но танцуешь.

Они вышли из таверны в тёплый вечер.

Часть 2. Праздник.

Дом стоял на холме над океаном — старый, сложенный из белого камня, который нагревался за день и теперь источал приятное тепло. Плоская крыша смотрела на бескрайнюю водную гладь, и оба солнца — создавали двойную дорожку света, которая дрожала на волнах, как живое серебро. Вокруг росли серебристые кусты, их листья мягко позвякивали на ветру, словно тысячи маленьких колокольчиков.

Внутри было прохладно. Охлаждающие системы гудели в стенах — низкий, успокаивающий гул. Минимум мебели, но много стеллажей — кристаллы, карты, голограммы, модели тварей, которые когда-то бродили по пустыням. Чувствовалось, что здесь живут учёные-холостяки: всё было разложено в каком-то одному им понятном порядке, среди которого они ориентировались безошибочно.

Команда разошлась по комнатам. Душ здесь был с минеральной водой, пахнущей солью и водорослями, — после долгого перелёта и прогулки по жаре это было блаженством. Яра стояла под струёй, чувствуя, как вода смывает с неё напряжение нескольких дней.

Первым вышел Тарен — в лёгкой светлой тунике и свободных брюках из ткани, которая колыхалась при малейшем движении. Он покрутился перед зеркалом, явно довольный собой, и приземлился в кресло, скрестив руки на затылке.

— Я похож на туриста, — сказал он. — На богатого туриста, который приехал на курорт и забыл про все проблемы. Мне нравится.

— Ты и есть турист, — заметила Ирис, выходя следом в свободных брюках песочного цвета и лёгкой тунике, которая открывала плечи. — Только без денег.

— Я член команды! — возмутился Тарен.

— Одно другому не мешает.

Альтаир вышел последним из мужчин. На нём была свободная рубашка пепельно-серого цвета с коротким воротником-стойкой и широкие брюки. Чувствовалось, что ему некомфортно. Он постоянно поправлял воротник, будто тот его душил, и одёргивал рубашку, которая явно была ему тесновата в плечах.

— Ну вот, — сказал Тарен. — Совсем другое дело. Капитан, тебе идёт.

Альтаир ничего не ответил. Он одёрнул рубашку и поморщился.

— Я чувствую себя голым, — сказал он наконец.

— Ты не голый, — заметила Ирис. — На тебе одежда.

— Это не одежда. Это тряпки. Я не привык ходить без доспехов. И мне это не нравится.

Шнырь, висевший под потолком, медленно перелился золотым.

— Капитан, — сказал он с явным удовольствием в голосе, — я думал, что после того, как ты снял доспехи в первый раз, меня уже ничем не удивить. Но нет. Ты снова это сделал.

— Что сделал?

— Вышел из комнаты в этой одежде. С этим воротником. И с этим выражением лица. Капитан, ты выглядишь как очень опасный человек, которого заставили надеть костюм на свадьбу дальнего родственника. Это потрясающе. Я запишу это в архив.

— Шнырь.

— Молчу! Но я записал!

Альтаир вздохнул и повернулся к Корвусу, который сидел в углу, проверяя свой планшет.

— Корвус. Мне нужно, чтобы ты кое-что достал.

Контрабандист поднял глаза.

— Что именно?

— Доспехи. Для всей команды. И почини мой. Нам предстоит путь через пустыню. В этих марсианских тряпках там делать нечего — ни от жука, ни от червя, ни от песчаной бури они не защитят. А защита нам понадобится.

Корвус кивнул.

— Я знаю пару мест. Местные умельцы работают с древними сплавами — облегчённые, но прочные. Достану. И твой доспех починю — там пластину на плече нужно менять.

— Сколько времени?

— К завтрашнему вечеру будет готово.

— Хорошо.

Орион, уже сидевший над голограммами рун, даже не переоделся — только снял свой жилет с карманами и остался в своей рубашке. Его волосы были распущены и часть была собрана на затылке. Он был полностью погружён в работу и не реагировал на окружающих.

Джакс сидел в углу, в тунике с длинными рукавами. Он принял душ, но от одежды с короткими рукавами отказался — не хотел, чтобы кто-то видел вены. Он выглядел уставшим, но спокойным, и его глаза больше не светились.

Яра вышла последней. В своём комбинезоне, который уже начал терять цвет после всех приключений. Братья переглянулись.

— Не подошло, — сказал Сол.

— Мы не учли твой рост, — добавил Люм, затягиваясь трубкой.

— Ничего, — ответила Яра. — Я привыкла.

— Нет, — сказал Сол. — Так не пойдёт. Ты и так привлекаешь внимание, а в земной одежде — тем более. Давай прогуляемся. Тут недалеко есть мастерская. Там можно подобрать готовое или подогнать под тебя. И заодно покажем тебе город.

— Я с вами! — тут же вызвался Тарен. — Я хочу посмотреть всё! И запомнить!

Альтаир шагнул вперёд.

— Я пойду с вами.

Ирис посмотрела на него с лёгким удивлением.

— Ты же ненавидишь Марс!

Альтаир помолчал. Потом посмотрел на Джакса, сидевшего в углу с закрытыми глазами. Тот выглядел так, будто вот-вот провалится в сон.

— Ладно, — сказал Альтаир. — Я останусь. Присмотрю за Джаксом. Ирис, Орион — вы тоже здесь. Если что — Шнырь на связи.

— Я всегда на связи! — подтвердила сфера. — И я буду держать вас в курсе! Каждую минуту!

— Вот и хорошо, — сказал Люм, выпуская дым. — А мы пока покажем Яре и Тарену Марс. Настоящий Марс. Не тот, что в туристических брошюрах.

— И поможем с одеждой, — добавил Сол.

Яра кивнула. Они вышли из дома.

Белый песок, вода, каналы, лёгкие мосты, перекинутые между домами. Местные жители не обращали на них внимания.

Яра шла и думала о том, как странно всё сложилось. Не так давно она была чужой — потерянной, напуганной, ничего не понимающей. А теперь она здесь, на Марсе, с этими людьми, которые стали ей почти семьёй. Она думала об Альтаире — о том, как он остался с Джаксо. О Шныре — как он переживает за капитана. Об Ирис — колючей, но надёжной. Об Орионе — его бесконечной мудрости и неожиданном юморе. О Джаксе — как он борется с собой каждую минуту. О Тарене — как он наивно радуется каждому новому дню.

Она привязалась к ним. Ко всем.

А ещё здесь было красиво. Так красиво, что захватывало дух. Двойные тени на песке. Океан, сверкающий. Башни, уходящие в небо, увитые зеленью. Она никогда не видела ничего подобного.

— О чём задумалась? — спросил Сол.

— О том, как здесь красиво, — ответила она. — И о том, что я никогда не думала, что окажусь в таком месте. Я бы никогда не предстаила даже в самых глубоких фантахиях о таком Марсе. Пустыня - Да, но океан...

— У нас есть пустыня, — заметил Люм. — На большом материке. Там живности больше, чем людей. Кстати, о живности.

— Да, расскажите! — подхватил Тарен, его глаза горели.

Сол начал перечислять — барханный анемон, красный кузнец, дюнный жук-носорог, стеклянный многоножек. Люм добавлял комментарии, не вынимая трубки: «У того, первого, щупальца с кислотой», «Красный кузнец плюётся огнём на полметра», «Носорог размером с дом». Тарен слушал. Яра — с тихим ужасом и восхищением одновременно.

— Почему вы нам помогаете? — спросила она, когда рассказ закончился. — Кроме того, что вы против Короны.

Братья переглянулись.

— Ты похожа на нас, — сказал он.

— На древних колонистов, — уточнил Сол. — Не внешне. Внешне ты другая. Но что-то в тебе... напоминает нас. Как ты смотришь на мир. Как держишься, когда тебе страшно. Мы это видим. И нам это нравится.

Яра не нашла, что ответить.

— А про Корону, — продолжил Сол, — это не просто «мы против Короля». Мы против того, что делает Кассиан. Он действует своими методами. Часто — за спиной Короля. У него есть свои связи. Очень влиятельный человек, не только на Земле. Говорят, он чем-то связан с другими Королями. Кто-то из них его поддерживает. Кто-то боится. Но он не остановится, пока не получит то, что хочет.

Они подошли к небольшой мастерской на углу — вывеска в виде золотых ножниц и серебряного гребня, лёгкие ткани в окне, освещённом изнутри мягким светом. Внутри пахло сушёными цветами, духами и благовониями.

Мастерская принадлежала пожилой марсианке. Высокая, стройная, с идеально прямой спиной, несмотря на возраст. Её кожа была бледно-золотистой, с глубоким сиреневым отливом, который появляется только у коренных колонистов к третьему-четвёртому поколению. Длинные серебристые волосы были убраны в красивую косу, перевитую нитями с мелкими кристаллами, которые тихо позвякивали при движении, как ветер в сухих листьях. На руках — тонкие перепонки, на шее — едва заметные линии жабер. Одета она была в струящееся платье глубокого фиолетового цвета, которое переливалось при каждом шаге, как крылья стрекозы.

— Госпожа Фиа, — сказал Сол, слегка поклонившись. — У нас клиентка.

Марсианка окинула Яру взглядом — быстрым, цепким, оценивающим. Таким взглядом смотрят художники на свою картину.

— Землянка, — констатировала она. — Низкий рост. Тёмные волосы. Хорошие черты лица. Худощавая, но с сильными руками.

— Нужно превратить её в марсианку, — добавил Люм. — Частично. Одежда и причёска.

— Как у нас, — закончил Сол.

Мастер обошла Яру вокруг, рассматривая её со всех сторон.

— Садись.

Яра села в кресло. Работа началась.

Мастер работала быстро, но без суеты. Её руки с перепонками двигались точно и уверенно — она подрезала волосы, наносила какой-то состав, снова подрезала. В воздухе пахло травами и чем-то похожим на мёд. Через час она повернула Яру к зеркалу.

Яра замерла. Из зеркала на неё смотрела другая девушка. Короткое каре — волосы стали легче, объёмнее, они обрамляли лицо мягкими прядями, открывая шею и скулы. И цвет — тёмный, но с заметным фиолетовым переливом, который вспыхивал при определённом освещении. Как будто в волосах поселилась частица марсианского неба.

Мастер тем временем принесла платье. Оно было бирюзовым — цвета мелководья у берегов Двасолнечного. Лёгкая, почти невесомая ткань струилась в руках, как вода. Платье было длинным, до щиколотки, с открытыми плечами и широкими рукавами, которые колыхались при малейшем движении. По подолу шла тонкая серебристая вышивка — узор из спиралей и волн, напоминающий древние руны.

Яра переоделась за ширмой. Ткань легла идеально, будто платье было сшито специально для неё — она чувствовала, как оно касается кожи, прохладное и гладкое, как шёлк. Оно не сковывало движений, а наоборот — делало их плавными, текучими.

Она вышла из-за ширмы. Тарен, ждавший снаружи, открыл рот и присвистнул.

— Ничего себе, Яра.

— Почти своя, — добавил Люм. — Да высохнут мои водоросли, если я вру. Ты выглядишь так, будто родилась здесь.

Сол молча кивнул, но в его глазах читалось одобрение.

Яра коснулась волос. Они были мягкими, незнакомыми — но ей нравилось. Ей нравилось меняться. Становиться частью этого мира.

— Спасибо, — сказала она мастеру.

Та лишь кивнула в ответ и вернулась к своим тканям.

Они вышли из мастерской. Настроение было лёгким, почти беззаботным — до того момента, как из переулка не вышел человек в неприметной серой одежде. Он быстро подошёл к Люму и что-то тихо сказал — так тихо, что никто не расслышал.

Люм выслушал. Лицо его не изменилось, но трубка в руке дрогнула.

— Что? — спросил Сол.

— Люди Кассиана. Прочёсывают город. Ищут команду, похожую на вас. Проходят все гостиницы, все порты, проверяют списки прибывших.

Яра похолодела.

— Они знают, что мы здесь?

— Нет, — сказал Сол. — Они ищут наугад. Прочёсывают все курортные зоны подряд. Двасолнечный — крупный порт, они не могли его пропустить.

— И не найдут, — спокойно добавил Люм, возвращая трубку в рот. — Марсиане никогда не выдадут беглецов. Особенно Кассиану. Его здесь ненавидят — после того, что он сделал с колонистами на большом материке. Тех, кого выслали в пустыню без воды. Тех, чьи дома конфисковали. У него здесь нет союзников. Только враги. Так что можете не переживать — никто не сдаст вас властям.

— Но осторожность не помешает, — сказал Сол. — Возвращаемся. Нужно предупредить остальных.

Они ускорили шаг. Праздничные огни набережной — гирлянды, парящие фонари, светящиеся шары над водой — больше не казались такими уж беззаботными.

Вернувшись в дом, когда первое солнце уже село, а второе — Искра — висело низко над океаном, заливая комнаты мягким голубоватым светом. Яра перешагнула порог и остановилась, чувствуя на себе взгляды.

Ирис, сидевшая у стены, пристально посмотрела. Её огненно-рыжие волосы в мягком голубоватом свете, казались почти алыми.

— Неплохо, — сказала она. — Очень неплохо. Тебе очень идёт. Ты выглядишь как настоящая марсианка.

— Спасибо, — ответила Яра.

Шнырь подлетел ближе и замер прямо перед лицом Яры, переливаясь восхищённым розовым.

— Искра! Ты... ты сияешь! Буквально! У тебя волосы переливаются! Как у меня! Только фиолетовые! Это потрясающе! Я одобряю! Это высшая похвала! Я записал в архив!

— Шнырь, ты записываешь всё подряд, — заметила Ирис.

— Это потому что всё подряд — важно! — парировала сфера.

Альтаир стоял у окна. Он молчал. Просто смотрел. Яра встретила его взгляд и прочитала в нём удивление. Обычно так смотрят на что-то, чего не ожидали увидеть. На что-то, что заставляет сердце биться быстрее. Он отвёл глаза первым.

— Рассказывайте, — сказал он. — Что там?

И Яра рассказала. Про мастерскую, про пожилую марсианку с её точными движениями. Про людей Кассиана, прочёсывающих город. Про то, что ищут команду.

— Но марсиане нас не выдадут, — сказал Люм.

— Это хорошо, — сказал Альтаир. — Но рисковать не будем. Сегодня остаёмся здесь. На праздник не идём.

Никто не спорил. Все понимали: безопасность важнее.

Они разошлись по комнатам. Дом затих. За окнами, где-то вдалеке, гремела музыка и взрывались фейерверки — праздник набирал обороты. Но здесь, на холме, было тихо. Только ветер шелестел серебристыми кустами и океан мерно дышал внизу.

Утром братья ушли на разведку вместе с Тареном. Вернулись через пару часов.

— Люди Кассиана покинули Двасолнечный, — сообщил Сол. — Ушли на другой материк. Прочёсывают следующий курорт.

— У нас есть время, — сказал Альтаир. — По крайней мере, на сегодня. Доспехи готовы?

— Корвус сообщил — ещё нет.

— Тогда ждём. А пока... — он обвёл команду взглядом и задержался на Яре. — Если все хотят на праздник — идём. Но держимся вместе.

Шнырь взвился под потолок, вспыхивая золотым.

— Праздник! Мы всё-таки идём на праздник! Я знал! Я верил!

Вечером они вышли на набережную. Танцы на песке, музыка, парящие фонари, дрожащие над водой. Жареная рыба, сладкие фрукты, напитки из водорослей. Смех, голоса, босые ноги на тёплом песке.

Шнырь и Тарен танцевали — точнее, Тарен танцевал, размахивая руками в такт музыке, а Шнырь кружил вокруг него, переливаясь всеми цветами радуги и выкрикивая что-то одобрительное. Ирис стояла у стойки с напитками, наблюдая за ними с улыбкой. Сол и Люм отошли проверить свои каналы связи.

Яра бродила по набережной, вдыхая солёный ветер. Ей было хорошо. Впервые за долгое время — просто хорошо.

Джакс сидел на песке у самой воды, в стороне от танцующих. Он казался тенью среди всех этих ярких огней.

Яра направилась к нему. На мгновение она задержалась взглядом на Альтаире. Он стоял у навеса, в этой нелепой марсианской рубашке, которую постоянно одёргивал, и смотрел на море. Ветер трепал его серебристые волосы. И Яра вдруг подумала — неожиданно для себя, — что он красив. Не той красотой, которую показывают в фильмах — идеальной. А настоящей. Живой. Этот шрам через бровь, эти резкие скулы, эти руки, привыкшие держать меч. Ему было восемьдесят циклов — по местным меркам, совсем немного. А по её земным, он был бы стариком. Но здесь он стоял перед ней — сильный, опасный, живой.

Она быстро отвела взгляд. Ей стало стыдно. Что за мысли? Тряхнула головой и заставила себя думать о чём-то другом. О чём угодно. Только не об этом.

Она подошла к Джаксу и села рядом. Песок был ещё тёплым от дневного солнца, и она чувствовала его тепло через тонкую ткань платья.

— Ты как?

— Живой, — ответил он. — Почти.

— Почти?

Он долго молчал, глядя на волны, которые накатывали на берег с мерным, успокаивающим шумом.

— Знаешь, Яра, каково это — провести годы в темноте, а потом выйти на свободу? — спросил он наконец. — Сначала ты не веришь. Думаешь, что это сон. Потом — веришь, но не знаешь, что делать с этой свободой. Она слишком большая. Слишком громкая. Слишком... живая. А ты — нет. Ты — как тень. Все вокруг смеются, танцуют, едят, а ты сидишь и думаешь: «Я не такой. Я уже никогда не буду таким».

Яра слушала, не перебивая. Ветер доносил до них музыку и смех, но здесь, на краю воды, звуки были приглушёнными, словно из другого мира.

— У меня была жизнь. До всего этого. Настоящая. Я был молодым, сильным, удачливым. У меня была команда. Мы были лучшими. Мы находили то, что другие не могли. Мы смеялись, спорили, летали от планеты к планете. Я думал, что так будет всегда. — Он горько усмехнулся. — Глупо, да?

— Нет, — тихо сказала она. — Не глупо.

— У меня была невеста. Её звали Лия. Она была... понимаешь, не просто красивая. Она была настоящая. Смеялась над моими шутками, даже когда они были идиотскими. А они часто были идиотскими. Мы хотели пожениться. Уже назначили дату. Я купил кольцо — древнюю вещь, с рубином, нашёл в руинах на Окциде. Спрятал в своей каюте на «Стреле». Думал — вернусь с Зены и сделаю предложение.

Он замолчал. Его пальцы сжались на коленях.

— А потом была Зена. Вся моя жизнь закончилась. А её — продолжилась. Прошло столько циклов, Яра. Я даже не знаю, жива ли она. Может, она вышла замуж. Может, у неё дети.Она уже неверняка забыла меня. И я боюсь узнать. Понимаешь? Боюсь. Потому что если узнаю — станет больно. А если не узнаю — всегда будет надежда. Маленькая надежда.

Яра положила руку на его плечо. Он не отдёрнулся.

— Ты не тень, Джакс. Тень — это то, что исчезает при свете. А ты — здесь. Ты сидишь на песке, на Марсе. И ты жив. Всё остальное можно исправить. Или принять. Но ты жив.

Он поднял на неё глаза. Появился синий отблеск в зрачках — слабый, едва заметный.

— Ты правда так думаешь?

— Правда.

Он долго смотрел на неё, потом кивнул.

— Спасибо. Ты... ты умеешь слушать.

— Это потому, что я сама потерялась.

Они помолчали. Вода накатывала на песок, отступала, снова накатывала, словно в такт музыки.

— А Альтаир? — спросила Яра, она хотела сменить тему, чувствуя, как сердце бьётся чуть быстрее. — Расскажи о нём.

Джакс повернулся к ней, и в его глазах мелькнуло понимание. Он устроился поудобнее и начал рассказывать — медленно, с паузами, доставая из своей памяти забытые фрагменты.

— Ты знаешь, что он из знатного рода? Нет, не так. Он из очень знатного рода. Его семья владела огромными землями на Ориене. Старые поместья, которые передавались из поколения в поколение. Отец был советником при дворе Короля Эридана. Мать — из древнего рода исследователей, которые знали тайны Первых. Они были... важными людьми. Влиятельными. И они погибли. Никто не знает, как и почему. Официально — несчастный случай. Экспедиция в дальний сектор, отказ систем, все погибли. Но Орион никогда в это не верил. Я слышал, как он говорил — что это не было случайностью. Что кто-то помог им... не вернуться. Но без доказательств. Альтаиру тогда было где-то одиннадцать циклов.

Джакс помолчал, взяв ракушку из песка.

— У него был младший брат. Кай. Ты про него уже слышала. На десять циклов младше. Когда всё случилось, Кай был ещё младенцем. Его забрал брат отца — их дядя. А Альтаир... Знаешь, что он сделал? Отказался. В столь юном возрасте. Сказал: «Я хочу остаться с Орионом

— С Орионом?! — переспросила Яра, удивившись словам Джакса.

— Да. Орион тогда был учёным. Помешанным на Первых. И очень близок с родителями. Можно сказать, когда он не был в экспедициях, он жил у них. Он скитался по всей системе. И Альтаир пошёл за ним. Представляешь? Подросток, который мог жить во дворце, выбрал жизнь в пещерах и на кораблях.

Джакс усмехнулся.

— Орион таскал его за собой везде. Альтаир учился. Читал древние тексты при свете кристаллов. Разбирал механизмы голыми руками. Тренировался с оружием по ночам, когда Орион спал. Тот был ему и отцом, и учителем, и другом. Единственным, кто остался.

Он бросил ракушку в воду.

— Потом, уже через несколько циклов, он поступил в академию. Закончил с отличием — и это при том, что до этого у него не было нормального образования. Собрал команду. Мы стали лучшими охотниками за реликвиями в этой части света. Серьёзно. Нас знали все. Когда Кай присоединился к нам, они с Альтаиром почти не виделись до этого — Альтаир был занят, Кай рос у дяди. Но Кай им гордился. Брал с него пример. Хотел быть таким же.

Джакс замолчал. Вода накатывала на песок.

— А личная жизнь? — спросила Яра, чувствуя, волнение в своих словах и почему то боялась услышать ответ. Яре становилось стыдно , когда её охватывали не понятные и неведомые до этого эмоции.

— Была невеста. — Он вздохнул. — Это было давно. Ещё до того, как он отказался от титула. Семьи договорились, когда они оба были детьми. Она с Зены — высокая, стройная, с длинными белыми волосами. Знаешь, зенские женщины вообще особенные. Спокойные. Рассудительные. Она была полной противоположностью Альтаиру — он тогда был горячим, всё время в движении, вечно что-то придумывал. Но между ними действительно что-то зарождалось. Я видел их вместе пару раз.

— Что случилось?

— Её родители. Им не нравилось, что он сирота. Что его воспитывал бродячий учёный. Что он отказался от титула и наследства. Они считали его... ну, ненадёжным. Не парой для их дочери. Они встречались в тайне, а потом союз распался. Ей назначили выйти замуж за другого.

— А потом?

— Потом были женщины. — Джакс пожал плечами. — Но ничего серьёзного. Понимаешь... я много думал об этом, пока сидел в камере. Знаешь, времени было достаточно. — Он горько усмехнулся. — Альтаир не из тех, кто привязывается быстро. Он боится. С тех пор никого не подпускал близко. Только Шныря. И Ориона.

Он помолчал.

— А дальше я не знаю. Я выпал из жизни. Очнулся уже здесь, с вами. Всё, что было после Зены — для меня тёмное пятно.

Яра слушала, переваривая услышанное. Теперь многое становилось понятнее. Почему он такой закрытый. Почему всегда держит дистанцию. Почему его глаза такие холодные, когда он смотрит на мир.

Она смотрела на океан, чувствуя, как солёный ветер касается её лица.

Альтаир стоял у навеса, глядя на танцующих — но не на них. На девушку в бирюзовом платье, сидящую у воды. На Джакса рядом с ней. На то, как она положила руку ему на плечо, как он не отдёрнулся. На то, как они говорили — тихо, спокойно, по-дружески.

Он не заметил, как рядом оказался Орион.

— Давно я не видел у тебя такого взгляда, — тихо сказал старик.

— Какого?

— Ты знаешь.

Альтаир помолчал.

— Она другая. Я никогда не встречал таких. Она яркая. Не зря Шнырь зовёт её Искрой. Появилась из ниоткуда и всё изменила. Ты видел её на тренировке? Схватывает всё на лету. Видел, как она с Джаксом? Он едва не убил её, а она сидит с ним у воды. Без страха. Без осуждения. Просто помогает.

Орион молчал.

— Знаешь, что странно? — продолжал Альтаир. — Я даже не знаю, хотел бы я найти путь ей домой. Если найдём — она уйдёт. А если нет... она навсегда останется чужой в этом мире. Это нечестно.

— По отношению к ней? Или по отношению к тебе?

Альтаир не ответил.

— Я знаю тебя с детства, — тихо сказал Орион. — Ты всю жизнь убегаешь — от прошлого, от чувств, от привязанностей. Может, хватит? Живи здесь и сейчас. А будущее... оно само разберётся.

А потом случилось странное.

Джакс вдруг замер. Его лицо исказилось. Глаза вспыхнули синим, страшным светом, который Яра видела в медотсеке. Он схватил Яру за плечи, его пальцы впились в её кожу.

— Ты слышишь?! — прошептал он. — Голоса... они говорят... они кричат...

— Джакс! Дыши! Смотри на меня!

Но он уже не слышал. Он вскочил, и Яра отшатнулась. Альтаир бежал к ним, Орион — следом.

— Джакс, стой!

— ТЫ! — Джакс бросился на Альтаира, вцепился в его рубашку. — Ты потерял столько времени! У тебя было всё! А у меня — ничего! Пустота! ТЫ ВИНОВАТ!

Альтаир держал его, не отвечая на удары, просто сжимал плечи, не давая вырваться. Орион уже доставал ампулу. Он сунул руку в карман своего жилета — туда, где всегда они лежали.

И тут Джакс вырвался. Одним резким движением он вывернулся из хватки Альтаира — нечеловеческая сила, порождённая тем, что вживил в него Кассиан, — и бросился к Яре. Она не успела отшатнуться. Его ладони сомкнулись на её лице — крепко, не давая пошевелиться. Пальцы легли на виски, на скулы. Его глаза горели синим прямо перед её глазами.

— Ты, — прошептал он, и голос был не его — глухой, чужой, многоголосый, будто говорили сразу несколько существ. — Теперь они знают. Они ищут не ключ. Им нужна ты. Ты — то, чего они ждали. Они придут за тобой. А я... я наконец забуду. Забуду всё. Всю боль. Всю пустоту.

— Джакс... — прохрипела Яра. Его пальцы давили на виски, и перед глазами всё плыло. — Мне больно... отпусти...

Но он не отпускал. И вдруг — вспышка. Перед глазами Яры пронеслась картина: тёмная камера, цепи, чёрная жидкость, которую вливают в вены, лицо Кассиана, склонившееся над Джаксом. Его крик. Его мольбы. Его сломанные пальцы. Его слёзы.

Это не было видением. Это была его память. Она видела то, что видел он. Чувствовала то, что чувствовал он. И слёзы — настоящие, горячие — потекли по её щекам. Она плакала, не в силах остановиться.

Орион рванулся к ней. Он выхватил из кармана кристалл — он был уверен, что это амулет спокойствия, простой голубой камень, — и вложил его в ладонь Яры, сжав её пальцы.

— Держи. Чувствуй. Возвращайся.

И кристалл загорелся.

Золотым. Тёплым, живым светом, который пульсировал в такт её сердцу.

Орион замер. Его рука всё ещё лежала на пальцах Яры, и он смотрел на кристалл широко раскрытыми глазами. Это был не амулет спокойствия. Это был тот самый кристалл — с голограммой двери, тот, что дали братья.

— Не может быть, — прошептал он. — Я же...

Но договорить он не успел. Свет охватил ладонь Яры, поднялся по руке, окутал плечи — мягкий, как объятие. Яра вздрогнула и замерла.

И увидела.

Она видела космос. Чёрный, бескрайний, усыпанный звёздами. И женщину — ту самую, с серебристыми волосами, в струящихся светлых одеждах. Она летела сквозь пустоту. Рядом с ней был кто-то ещё — тёмная фигура, неразличимая, но знакомая. Они говорили. Слов Яра не слышала, но чувствовала: они говорили о чём-то важном.

А потом женщина оказалась перед дверью. Той самой дверью, которую Яра видела на голограмме — с рунами, с непонятными символами. Но теперь дверь была целой, новой, сияющей. Незнакомка подошла к ней, и в её руке был такой же кристалл — золотой. Она провела им по двери, и на поверхности проступила выемка. Отпечаток ладони. Пять углублений для пальцев.

И тут Яра пришла в себя.

Она стояла на коленях на песке. Слёзы всё ещё текли по щекам — это были не её слёзы, и она не могла их остановить. Альтаир держал её за плечи и что-то говорил — громко, встревоженно, — но она не слышала слов. Его лицо было прямо перед ней, его руки сжимали её плечи.

— Яра! Яра, посмотри на меня! Ты меня слышишь?!

Она моргнула. Увидела его глаза. Услышала его голос.

— Я здесь, — прошептала она. — Я... здесь.

Кристалл в её руке всё ещё светился — слабо, угасая.

Орион стоял рядом, и лицо его было бледным. Он перевёл взгляд с кристалла на Яру, потом на свои руки.

— Я перепутал, — сказал он тихо. — Я думал, это амулет спокойствия... Но это...

— Потом, — оборвал Альтаир.

Вокруг уже собиралась толпа. Праздничные огни дрожали над водой, но музыка стихла — люди оборачивались, перешёптывались.

— Уходим, — сказал Сол, возникая из ниоткуда. — Быстро.

Альтаир схватил Яру за руку и потянул за собой. Она подобрала подол платья и побежала следом. Ирис и Тарен подхватили обмякшего Джакса. Шнырь летел впереди, тревожно-красный. Вся команда неслась по ночной набережной, мимо танцующих и смеющихся, и праздник оставался позади — яркий, громкий, чужой.

«Стрела» ждала их в порту. Корвус уже был на борту — он заранее, по поручению Альтаира, собрал все кристаллы из дома братьев, забрал доспехи и остальные вещи.

Когда они забежали на корабль, братья начали возмущаться:

— Всё необходимое осталось у нас! Карты, приборы...

— Всё здесь, — спокойно сказал Корвус, кивая на контейнеры в углу. — Я забрал.

Братья переглянулись. Потом синхронно посмотрели на Альтаира.

— Предусмотрительно, — сказал Сол.

— Да высохнут мои водоросли, если это не так, — добавил Люм.

— Взлетаем, — скомандовал Альтаир. — Немедленно.

Шлюз закрылся. «Стрела» оторвалась от платформы и ушла в небо, оставляя позади Двасолнечный, праздник, два солнца и смех на набережной.

Яра сидела на полу корабля, всё ещё сжимая тёплый кристалл в ладони. Где-то глубоко внутри пульсировало эхо древней силы.

Альтаир повернулся к братьям.

— Сол. Люм. Когда закончится песчаная буря в пустыне?

Братья переглянулись.

— Она уже идёт, — ответил Сол. — Началась сегодня утром. Мы проверяли сводки перед тем, как идти на праздник.

— И продлится три дня, — добавил Люм, затягиваясь трубкой. — Может, пять. Сезон. В это время всегда штормит.

— Отлично, — сказал Альтаир.

В отсеке повисла тишина. Все посмотрели на него.

— Отлично? — переспросил Тарен. — Капитан, ты сказал «отлично»? В пустыне песчаная буря, мы не можем туда лететь, а ты говоришь «отлично»?

— Именно. Буря — это прикрытие. Никто не будет нас искать в эпицентре шторма. Ни Кассиан, ни его люди, ни патрули. Мы идём на станцию Первых. Сейчас.

— Ты сумасшедший, — сказала Ирис, но в её голосе не было осуждения. Скорее одобрение.

Шнырь, висевший под потолком, медленно перелился золотым.

— Капитан снова делает то, что никто не ожидает. Я должен записать это в архив. «Капитан назвал песчаную бурю отличной новостью». С пометкой «безумие».

— Шнырь.

— Молчу! Но я записал!

И в этот момент на пульте вспыхнул сигнал входящего сообщения.

Шнырь метнулся к панели.

— Капитан! Сообщение! Анонимное! Без подписи, без кода! Я не могу отследить источник!

— На экран, — приказал Альтаир.

Над пультом развернулась голограмма — только текст, никаких изображений. Буквы были чёткими, тёмно-синими, как будто написанными от руки.

«Привет, Альтаир. Мы услышали, что вам нужна помощь. Ждите дальнейших указаний. Ждём вас на Зене».

Повисла тишина в отсеке.

— Кто это? — спросила Яра.

— Не знаю, — ответил Альтаир, не отрывая взгляда от голограммы. — Но тот, кто это отправил, знает, куда мы летим.

«Стрела» уходила в небо.

Часть. 3. Станция Первых.

«Стрела» вошла в атмосферу над большим материком, и через несколько минут за иллюминаторами не осталось ничего, кроме песка. Оранжево-коричневая стена, плотная, как, била в обшивку. Корабль трясло так, что зубы стучали в такт вибрации. Видимость — ноль. Только глухой, непрерывный гул, похожий на рёв зверя.

— Я не вижу поверхности! — крикнула Ирис, вцепившись в штурвал.

— Сенсоры глушит! Сплошные помехи!

— Песок заряжен, — отозвался Шнырь, мечась над пультом, его корпус тревожно пульсировал красным. — Электрические разряды! Молнии в песке! Очень красиво, но очень опасно! Я насчитал уже семь! Семь!

— Тарен! — Альтаир повернулся к механику, его голос был ровным.

— Ты говорил, у тебя есть идея.

— Есть! — Тарен уже колдовал над панелью, его пальцы летали над сенсорами. — Старый считыватель плотности грунта! Я нашёл его в системах, когда перебирал архивы! Он работает на сейсмических колебаниях, а не на электромагнитных волнах! Песок ему не помеха!

— Активируй.

Через несколько секунд на экране проступил контур: скальный массив, древняя платформа. Но платформа была слишком мала для посадки, а подлёт к ней преграждали острые скальные выступы, похожие на зубы дракона.

— Слишком близко не сяду, — прокричала Ирис, поправляя курс. — Разобьёмся.

— Садись дальше, — приказал Альтаир. — Где безопасно. Остальное пройдём пешком.

«Стрела» опустилась в полукилометре от станции, в естественном углублении между двумя дюнами, которые давали хоть какое-то укрытие от ветра. Песок скрежетал по обшивке, как тысячи наждачных бумаг. Корабль замер. Тишина наступила внезапно — после оглушительного рёва бури она казалась неестественной, почти пугающей.

— Мы на месте, — сказал Тарен, вытирая пот со лба. — До станции — около пятисот метров на северо-восток. В этой буре — как на другой конец планеты.

— Ничего, — сказал Альтаир. — Дойдём. Всем оставаться на местах. Буря не стихнет ещё два дня. У нас есть время. Отдыхайте. Готовьте снаряжение.

Яра не вышла из своей каюты.

Она сидела на койке, всё ещё в бирюзовом платье, поджав ноги. Кристалл лежал на тумбочке и слабо светился — тусклым, мерцающим светом, который пульсировал в такт её сердцебиению. Слёзы текли по её щекам — она не могла остановиться. Они были горячими, солёными, и она чувствовала, как они стекают по подбородку и капают на платье, оставляя тёмные пятна.

Она снова видела камеру. Цепи. Чёрную жидкость, которую вливали в вены Джакса. Его крик — хриплый, отчаянный. Она чувствовала его боль, как свою. Как будто это её саму пытали в той камере. Её горло сжималось от воспоминаний, которые не были её воспоминаниями.

Дверь открылась. Она не подняла головы.

Альтаир вошёл и остановился на пороге. Он был уже в доспехах — наконец-то привычная тяжесть на плечах, — но сейчас это не имело значения. Он ничего не сказал. Просто подошёл и сел рядом с ней на койку. Молча. Его вес чуть продавил матрас, и она почувствовала тепло его тела рядом с собой.

Она не выдержала. Уткнулась лицом в его плечо и разрыдалась — по-настоящему, в голос, как не плакала с детства. Она не могла объяснить, почему именно сейчас, почему именно с ним, — просто не могла больше держать это в себе. Её плечи тряслись, и она чувствовала, как её слёзы пропитывают ткань его рубашки.

— Я видела его, — прошептала она сквозь слёзы, её голос срывался. — Джакса. Я видела, что с ним делали. Он кричал. А они продолжали. Ему было так больно, Альтаир. Так страшно. И он совсем один. Я чувствовала каждую секунду. Каждый удар. Каждую каплю этой чёрной жидкости. Как будто это я там была.

Альтаир молчал. Но он не отстранился. Его рука легла ей на плечо — тяжёлая, надёжная, тёплая. Пальцы сжались.

— Ты не одна, — сказал он тихо, и его голос прозвучал глубже, чем обычно. — Теперь — нет.

В дверях появился Орион. Он застыл на пороге, услышав последние слова Яры, и его лицо стало задумчивым.

— Можно войти?

Яра отстранилась от Альтаира, вытерла слёзы, кивнула.

Орион сел на стул напротив. Снял очки, протёр их краем туники, снова надел. Его глаза были серьёзными.

— То, что ты описываешь, — сказал он медленно, — это не просто видение. Ты не просто «увидела» его воспоминания. Ты их прожила. Почувствовала. Такого не может быть. Понимаешь? Не может быть — для обычного человека.

— Я уже поняла, — тихо сказала Яра, и голос её был хриплым от слёз.

— Да. — Орион посмотрел на неё поверх очков. — И я думаю... думаю, это может быть связано с Первыми. Есть древние тексты, в которых говорится о людях, способных видеть прошлое. Не своё. Чужое. Прошлое, которое отпечаталось в крови, в памяти, в самой сути человека. Первые называли это «эхом». Они считали, что некоторые из них — особенно одарённые — могут считывать это эхо. Как мы считываем кристаллы.

— Но я не Первая, — сказала Яра, и в её голосе послышалось отчаяние. — Я из другого мира или ...из прошлого. Если я потомок Первых — то почему я? Почему именно я, а не кто-то из вашего времени? У вас же есть потомки Основателей. Те же Короли.

— Вот именно, — сказал Орион. — В этом и загадка. Если ты потомок Первых — а то, что технологии реагируют на тебя, говорит об этом, — то почему ты появилась сейчас? Почему Кассиан ищет что-то, связанное с Первыми, а находит тебя? Почему Короли не знают о том, что происходит? Слишком много вопросов.

— И слишком мало ответов, — закончил Альтаир, и в его голосе слышалась усталость.

Повисла пауза. Яра смотрела на кристалл на тумбочке, который всё ещё слабо светился.

— Мне страшно, — сказала она. — Я не понимаю, что со мной. Я не понимаю, почему я здесь. Но я чувствую... что-то. Как будто меня позвали. Как будто я должна что-то сделать.

Альтаир повернулся к ней, и его янтарные глаза встретились с её глазами.

— Ты необычная девушка, Яра. Мы выясним. Мы найдём ответы.

Орион поднялся, поправляя жилет.

— Отдыхай. Когда буря утихнет, нам предстоит дойти до станции. И, судя по тому, что кристалл до сих пор светится, — он кивнул на тумбочку, — у тебя есть все шансы открыть ту дверь.

Он вышел. Альтаир задержался на мгновение. Он посмотрел на Яру — всё ещё в платье, с заплаканными глазами, с дрожащими руками.

— Я знаю, что тебе нужно, — сказал он.

Яра подняла на него глаза.

— Что?

— Доспехи. И тренировка.

Она моргнула.

— Что?

— Я принёс их. — Он кивнул на свёрток, который оставил у двери. — Корвус достал для тебя. Лёгкие, но прочные. Ты хотела научиться. Сейчас самое время.

— Ты серьёзно?

— Я всегда серьёзен.

Яра посмотрела на свёрток, потом на Альтаира.

— Именно сейчас. Мне всегда помогает. В сложные периоды. Когда теряешь контроль над всем — лучшее, что можно сделать, это вернуть контроль над телом. Двигаться. Дышать. Драться. Это работает. Проверено.

Она помолчала, чувствуя, едва щаметное тепло на щеках. Потом кивнула.

Альтаир вышел. Яра взяла свёрток и развернула его. Доспехи действительно были лёгкими — тёмно-серые, с матовым отливом, с усиленными пластинами на плечах и груди. На ощупь они были прохладными и гладкими, как отполированный камень. Не такие тяжёлые, как у Альтаира, но и не марсианские тряпки. Настоящая защита. Она надела их. Они сели идеально, как будто были сшиты специально для неё.

Через тридцать минут она вышла в грузовой отсек. Альтаир уже ждал. Достал тренировочные мечи — без импульса, с притупленными краями. Протянул один ей. Пристально, разглядывая её новый образ.

— Готова?

— Да, — ответила она, и в её голосе не было дрожи.

Они тренировались больше часа.

За стенами выла буря, песок скрежетал по обшивке, но здесь, внутри, были только они двое и ритм боя. Тренировочные мечи сталкивались с глухим стуком, отдаваясь в руках вибрацией. Яра двигалась быстрее, чем раньше — Альтаир заметил это, но ничего не сказал. Просто продолжал нападать, заставляя её уворачиваться, блокировать, контратаковать. Её дыхание стало ровнее, движения — увереннее. Она чувствовала, как мышцы начинают гореть.

— Ты стала быстрее, — сказал он наконец, когда они остановились перевести дух. Пот стекал по его вискам.

— Это всё доспехи, — ответила она, утирая пот со лба. — В них удобнее.

— Нет. Дело не в доспехах. Ты перестала бояться.

Яра опустила меч. Она чувствовала, как сердце колотится в груди, но это был не страх — это был адреналин.

— Мне всё ещё страшно. Просто... теперь это другое. Не тот страх, который парализует. А тот, который заставляет двигаться.

Альтаир кивнул, одобряя сказанное.

— Это правильный страх. С ним можно работать.

Они снова встали в стойку. И снова мечи застучали друг о друга — ритмично, почти музыкально.

Шнырь, висевший под потолком и наблюдавший за тренировкой, переливался одобрительным золотым.

Позже, когда Яра ушла переодеваться и отдыхать, Альтаир задержался в грузовом отсеке. Он убрал тренировочные мечи в стойку, проверил снаряжение для выхода — защитные костюмы с фильтрами для песчаной бури, фонари, верёвки. Всё было на месте. Корвус постарался.

Яра вышла из душа. Горячая вода смыла остатки слёз, но усталость осталась — глубокая, зыбучая, как песок за бортом. Она надела комбинезон, собиралась лечь и наконец уснуть, когда заметила свет.

Кристалл лежал на тумбочке рядом с кроватью и горел. Не слабо, как раньше, а ярко — золотым, тёплым, живым светом. Он был горячим на вид, и воздух вокруг него казался чуть дрожащим.

Яра замерла. Она помнила, что случилось в прошлый раз, когда кристалл загорелся у неё в руке. Помнила космос, дверь. Но сейчас кристалл звал её сам — без прикосновения, без чужой руки. Просто лежал и светился.

Она колебалась несколько секунд, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Потом подошла. Протянула руку. Пальцы сомкнулись на тёплой грани.

И мир исчез.

Она стояла в пустоте. Вокруг неё был космос — чёрный, бескрайний, усыпанный звёздами, которые не мерцали. Они горели холодным, ровным светом. Она была одна. Или нет? Где-то вдалеке она чувствовала чьё-то присутствие — знакомое, но далёкое.

Потом она увидела Землю.

Но незнакомую ей планету. Эта Земля была серой. Мёртвой. Океаны обмелели и превратились в солёные пустоши, покрытые трещинами. Лесов не было — только пепел, который ветер разносил по пустынным равнинам. Города стояли пустыми — идеальные, безмолвные памятники тем, кто когда-то здесь жил. Их стеклянные башни отражали тусклый свет умирающего солнца.

И рука. Чья-то рука прижималась к иллюминатору изнутри космического корабля. Пальцы были тонкими, дрожащими. Кто-то смотрел на умирающую планету и прощался. Яра чувствовала его боль — острую, как лезвие. По её щекам потекли слёзы, и она не могла их остановить.

Потом всё исчезло. И началось заново.

Земля — снова живая. Снова города. Снова леса и океаны. Зелёные, синие, шумные. И снова — смерть. Война? Болезнь? Катастрофа? Она не могла понять. Она видела только, как планета умирает во второй раз. Как небо становится серым, как океаны превращаются в болота, как города рушатся, погребая под собой миллионы. И снова — рука на иллюминаторе. Та же? Другая? Она не знала.

А потом — третий раз. И снова рука. И снова прощание. Та же боль. То же бессилие.

Три цикла. Три гибели. Три раза, когда кто-то смотрел на это из космоса и не мог ничего сделать.

Яра упала на колени. Она не знала, где её колени — в этом пустом космосе не было пола, — но она чувствовала, как слёзы текут по лицу, как горло сжимается от крика, который не может вырваться наружу. Она хотела закрыть глаза, но не могла. Она хотела убежать, но некуда было бежать.

И голос — знакомый, мягкий, женский — прозвучал в её голове:

— Помни. Помни. Ты должна остановить это. Ты должна помнить. Кто забудет, тот повторит...

Видение погасло. Яра открыла глаза. Она сидела на полу в сврем отсеке, прижимая кристалл к груди. Дышала тяжело, как после долгого бега. Её тело дрожало, и она чувствовала, как слёзы всё ещё текут по щекам.

Она вышла в главный отсек. Орион всё ещё сидел над своими кристаллами, но поднял голову, едва она появилась, и сразу всё понял по её лицу. Он отложил кристалл и жестом пригласил её сесть.

— Снова? — спросил он.

Яра села напротив и рассказала. Про умирающую Землю. Про три цикла. Про руку на иллюминаторе. Её голос дрожал, когда она говорила о боли и бессилии, которые чувствовала.

Орион слушал. Когда она закончила, он снял очки и долго тёр переносицу, глядя куда-то в сторону.

— Это не случайно, — сказал он наконец. — Кристалл активировался снова. Но почему сейчас?

— Я не знаю, — ответила Яра.

— После Джакса, — сказал Орион. — Ты видела его боль, прожила её. А потом — это. Как будто что-то пробило барьер. Эмоции... — он задумался. — Первые верили, что их технологии отзываются на сильные чувства. Не на логику. Не на приказы. На живое, настоящее переживание. Ты пропустила через себя его боль, а потом — свою. Эмоции переполнили тебя. И кристалл почувствовал. Если только такое объяснение можно предположить.

— Я не просила об этом, — тихо сказала Яра. — Я не хочу этого. Это слишком тяжело.

— Знаю, — сказал Орион мягко. — Знаю.

Дверь открылась. Вошла Ирис. Лицо её было усталым и озабоченным, под глазами виднелись синяки.

— Джакс, — сказала она без предисловий, и голос её был напряжённым. — Ему хуже. Он не хочет ни с кем говорить. Вены пульсируют быстрее, чем раньше. Ничего не помогает — ни препараты, ни режим покоя. И этот свет в глазах... он стал ярче. Я не знаю, что делать. Мы пока оставили его в медотсеке.

Альтаир, стоявший у пульта, повернулся. Его лицо было непроницаемым, но Яра чувствовала его волнение от происходящего.

— Я пойду к нему, — сказал он.

— Он не хочет тебя видеть. И меня. И Ориона. Он вообще никого не хочет видеть, — ответила Ирис. — Он сказал, чтобы мы оставили его в покое. Все.

Повисла пауза. Яра поднялась, чувствуя нарастающую решительность.

— Я пойду, — сказала она.

Альтаир покачал головой, в его глазах мелькнула тревога.

— Нет. Ты уже пострадала. Ты не должна...

— Я знаю, — перебила она. — Но я должна попытаться. Если я могу помочь ему — я должна это сделать.

Она выбежала, прежде чем кто-то успел её остановить.

В медотсеке было темно. Только слабый синий свет пульсировал в такт венам Джакса, сидевшего на койке и глядевшего в стену. Его лицо осунулось, шрамы казались глубже, резче. Он выглядел как человек утонувший в боли.

Яра подошла тихо, села напротив него. Пахло антисептиком, потом и страхом.

Он поднял голову. Его глаза горели синим — тем самым, страшным светом, который она видела на пляже. Но голос, когда он заговорил, был чужим: низким, многоголосым, как в прошлый раз, словно говорили сразу несколько существ.

— Вот ты и явилась, — сказал он, и в его голосе слышалась усмешка.

— Джакс, — сказала она, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри всё дрожало. — Что с тобой сделали? Почему ты не можешь побороть эту тёмную сторону?

Он усмехнулся — но это была не его усмешка. Его губы скривились в злой, презрительной гримасе.

— Что ты можешь знать. Ты слабая. Никчёмная. Думаешь, силой воли можно победить то, что живёт в крови?

Он схватил её за лицо — быстрее, чем она ожидала. Ладони сжали виски, как в тот раз на пляже. Его пальцы были холодными, как сталь. И снова — чужая боль. Камера. Цепи. Чёрная жидкость, холодная и густая, которая вливалась в вены. Его крик, его страх, его бесконечное одиночество. Она чувствовала, как он тонет в этой тьме, как он отчаянно пытается выплыть на поверхность, но его тянут вниз.

— Хватит! — закричала Яра, сама не понимая, что кричит. — Отстаньте от меня!

— Нет, — прошептал голос, — Ты нам нужна. Ты — ключ. Скоро мы увидимся. И ты испытаешь то же, что этот человек.

Слёзы текли по её лицу. Она пыталась вырваться, но хватка была сильной. Где-то далеко, за дверью, раздался глухой удар — Альтаир бил по заблокированной двери.

— Яра! ЯРА!

Она услышала его голос сквозь пелену боли. Закрыла глаза. И вдруг — вместо того чтобы сопротивляться — она отпустила страх. Перестала бороться с видениями. Вспомнила другое.

Свою жизнь. До всего этого. Лес. Поход. Поляну. Как она легла на траву и закрыла глаза — впервые.

Как открыла их — и увидела две луны.

Как укусила Альтаира за руку и убежала.

Как смеялась над шутками Шныря.

Как танцевала на Марсе в бирюзовом платье под двумя солнцами.

Как Альтаир принёс ей доспехи и сказал: «Ты справишься».

И голос — мягкий, женский, знакомый: «Помни. Земля помнит. И ты помни».

И вдруг всё изменилось.

Боль ушла. Чужая тьма отступила. Вместо неё хлынули другие воспоминания — но уже не её. Джакса. Только другие, не темные, а его прошлая жизнь.

Она видела его молодым — таким, каким он был до всего. Как он впервые попал в команду Альтаира, как стоял навытяжку перед капитаном, стараясь выглядеть уверенным. Видела Альтаира — молодого, весёлого, со смехом во взгляде. Видела Ирис — без этой вечной усталости, с огнём в глазах. Видела Кая — совсем мальчишку, но с очень характерными чертами старшего брата.

Видела невесту Джакса. Её улыбку. Её смех. Кольцо с рубином, которое он прятал в каюте «Стрелы».

Тёплые воспоминания. Светлые. Настоящие. Как лучи солнца, пробивающиеся сквозь тучи.

Хватка на её лице ослабла. Синий свет в глазах Джакса начал тускнеть. По его щекам потекли слёзы — настоящие, его собственные. Тьма нассеивалась светлыми лучами воспоминаний, любви и дружбы.

— Яра... — прошептал он своим, хриплым, уставшим голосом. — Прости меня...

Его пальцы разжались. Яра покачнулась и упала на колени, теряя сознание.

В тот же момент дверь с грохотом распахнулась — Альтаир выбил замок. Он влетел в медотсек, увидел Яру на полу и Джакса, склонившегося над ней, — и замер на долю секунды, оценивая ситуацию. Клинок "Зари" сверкал в руках, глаза горели янтарным огнем.

— Она... — прошептал Джакс, поднимая на него глаза. Глаза, в которых больше не было синего света. Только чистая, человеческая боль. — Она сделала это. Я не знаю как. Но боль и голоса ушли.

Альтаир опустился на колени рядом с Ярой, подхватил её на руки. Она была без сознания, но дышала ровно, спокойно. Её лицо было бледным.

Орион, вошедший следом, покачал головой, и на его лице было написано изумление.

— Она обратила тьму. Этого не может быть. Это невероятно!

Яра открыла глаза.

Первое, что она увидела — мягкий свет марсианского утра, пробивающийся через иллюминатор. Он был голубоватым, с лёгким золотистым оттенком. Глухой, непрерывный гул стоял в воздухе, — буря всё ещё бушевала за стенами корабля.

Она лежала на койке в медотсеке. В теле чувствовалась слабость, но не боль — скорее, приятная усталость после долгого, глубокого сна. Она помнила, что случилось ночью. Джакс. Тьма. Воспоминания. И голос: «Помни».

Повернула голову и замерла.

Рядом с койкой, на стуле, сидел Джакс. И он улыбался. Не криво, не через силу — а по-настоящему, тепло, как давно не улыбался никто в этой команде. Его глаза были ясными, без синего отблеска.

— Джакс? — прошептала она. — Ты... в порядке?

— Благодаря тебе, — ответил он. — В полном. Ну, почти. — Он пошевелил пальцами, глядя на свои руки. — Вены ещё пульсируют, но свет ушёл. И голоса ушли. Я не слышу их. Впервые за долгое время я слышу только себя.

Яра села на койке, чувствуя, как тревожность сменилась облегчением.

— Как ты себя чувствуешь?

— Живым. По-настоящему живым. — Он чуть наклонил голову. — Ты проспала всю ночь. Орион проверил тебя — сказал, что ты просто истощена. Эмоционально и физически. Никаких повреждений, никаких последствий. Просто усталость накопилась.

Яра обвела медотсек взглядом. Кроме них, здесь никого не было.

— А где все?

— Готовятся к выходу. Альтаир сейчас в грузовом отсеке, тренируется. — Джакс помолчал, потом добавил, и в его голосе появилась тёплая нотка: — Он просидел здесь всю ночь. Рядом с тобой. Ушёл только под утро, когда ты задышала ровнее.

Яра удивлённо посмотрела на него.

— Всю ночь?

— Всю. Я тоже не спал — сидел напротив. Так что видел. Он не говорил ничего. Просто сидел. Но с места не сдвинулся.

Яра не нашлась, что ответить. Она помнила его голос сквозь удар по двери. Помнила, как он звал её. Помнила тепло его рук. И вот сново сердце забилось чаще.

— Я хочу посмотреть, — сказала она.

Джакс кивнул. Он понимал.

Яра поднялась, накинула куртку и тихо вышла в коридор. Подошла к грузовому отсеку, но остановилась в дверях, не заходя внутрь.

Альтаир сражался.

Это были голограммы — тренировочная программа, которую Яра никогда раньше не видела. Огромные твари, похожие на многоножек, атаковали его со всех сторон. Они были серыми, с длинными телами, и их глаза горели красным. Он двигался среди них, как танцор — точнее, как хищник, который стал частью танца. Клинок Зари в его руке светился золотым, оставляя в воздухе светящиеся дуги, которые мгновенно гасли. Он уклонялся, уходил в сторону, пропускал атаки в миллиметрах от тела и отвечал — быстро и точно. Каждое движение было выверенным, как у человека, который знает, что лишнее движение может стоить жизни.

Это был танец смерти и мастерства.

Яра замерла. Она не могла отвести взгляд. В каждом его движении была такая уверенность, такая сила, такая... красота? Она не знала, как назвать это чувство. Её сердце билось быстрее, и она чувствовала, как по коже пробегает дрожь. Она смотрела на него и не могла понять — почему она никогда раньше не замечала, как он двигается? Как его плечи напрягаются, когда он наносит удар? Как его глаза сужаются, когда он оценивает противника?

Она смотрела, затаив дыхание. А потом тихо, стараясь не шуметь, отошла от дверного проёма и вернулась в медотсек.

Заходить она не стала. Ей не нужны были слова. Ей достаточно было этого мгновения.

Через час команда собралась на мостике.

Тарен у навигационной панели, его пальцы всё ещё нервно барабанили по краю. Ирис у стены, скрестив руки, её глаза были сосредоточенными. Сол и Люм на своих ящиках, Люм с трубкой в руке, Сол с планшетом. Корвус в тени, почти незаметный. Шнырь под потолком, переливаясь спокойным синим. Орион сидел на стуле, поправляя очки. Джакс — в углу, спокойный, с ясными глазами, его руки больше не дрожали. Яра стояла у иллюминатора, за которым по-прежнему не было ничего, кроме песка — оранжево-коричневой стены, бьющей в стекло.

Альтаир вошёл последним. Он был в доспехах. Лицо — собранное, жёсткое, капитанское. Он обвёл команду взглядом и задержался на Яре.

В его глазах мелькнуло что-то. Яра не сразу поняла, что это. А когда поняла — внутри всё сжалось. Гнев. Он злился. На неё.

Она отвела взгляд.

— Итак, — начал Альтаир, и голос его был холодным. — Обсуждаем план.

Обсуждение было коротким и деловым. Станция в пятистах метрах. Буря всё ещё бушует, но ждать ещё два дня они не могут — неизвестно, когда люди Кассиана вернутся на материк. Идти придётся в защитных костюмах с фильтрами прямо сквозь бурю. Это опасно, но возможно.

— Кто идёт, кто остаётся, — сказал Альтаир. — Я, Яра, Орион, Сол и Люм. Тарен, Ирис, Джакс и Корвус остаются на корабле. Если что-то пойдёт не так — вы наш запасной план. Корвус следит за обстановкой снаружи.

— Нет, — сказал Тарен.

Все повернулись к нему.

— Нет, — повторил он, и в его голосе послышалась обида, которой никто раньше не слышал. — Я иду. Если там есть технологии Первых — целые, работающие, — вы не справитесь без меня. Вам нужен механик. Вам нужна моя помощь. Я не останусь.

Альтаир помолчал, глядя на него. Потом кивнул.

— Хорошо. Идёшь.

Обсуждение закончилось. Все разошлись готовиться — одеваться, проверять снаряжение.

Через час команда собралась у шлюза.

Яра впервые увидела всех в полном боевом облачении. Альтаир в своих доспехах, с Клинком Зари на поясе, его лицо было сосредоточенным. Орион в лёгком защитном костюме, с сумкой, набитой кристаллами и приборами, которые тихо позвякивали при каждом движении. Тарен в таком же костюме, с инструментами на поясе и волной — он всё ещё держал её немного неуверенно, но решимость в его глазах была настоящей. Сол и Люм в своих защитных плащах с фильтрами, Люм с трубкой, зажатой в зубах. Шнырь висел над ними, переливаясь собранным синим.

Альтаир обошёл строй. Каждому на плечо лёг небольшой датчик связи — тонкая пластина, которая крепилась к доспеху.

— Связь работает через "скалу", — сказал он. — Если кто-то потеряется — говорите. Не молчите.

Он остановился напротив Яры. Прикрепил датчик к её наплечнику. Его пальцы задержались на секунду дольше, чем нужно. Он посмотрел на неё — всё тот же гнев в глазах, но теперь она видела в нём беспокойство.

— Никто никуда не идёт без моего ведома, — произнёс он громко, обращаясь ко всем, но глядя на неё. — Все слушаются меня. Потому что только я из вас знаком с тварями, что тут живут. И Орион. Волна должна быть у всех наготове. Если со мной что-то случится — все слушают Ориона.

Шнырь тихо переливался синим, не произнося ни слова. Даже он притих.

Яра встретила взгляд Альтаира.

— Я не отступлю, — сказала она.

Он смотрел на неё ещё секунду, потом кивнул.

— Тогда вперёд.

Шлюз открылся. В лицо ударил горячий ветер, полный песка. Буря ревела, завывала, швыряла песок в открытый проём. Видимость — метров пять, не больше. Небо было оранжево-коричневым, сплошной стеной, в которой мелькали вспышки электрических разрядов.

Они вышли в бурю.

Ветер бил в грудь с такой силой, что приходилось наклоняться вперёд, чтобы не упасть — порывы швыряли песок, и каждый шаг давался с трудом, как будто они шли по пояс в воде. Песок скрежетал по защитным костюмам и шлемам, царапал стёкла фильтров, оставляя на них мутные разводы. Видимость — метров пять, не больше, лишь силуэты друг друга, колеблющиеся в оранжево-коричневой мгле. Даже голоса в переговорниках звучали глухо, с помехами — буря глушила сигнал, превращая слова в обрывки.

Альтаир шёл первым. За ним — Яра, Тарен, Орион. Сол и Люм замыкали цепочку.

— Двести метров, — раздался голос Шныря в наушниках, прорываясь сквозь треск и шипение. — Сто пятьдесят. Сто. Капитан... я фиксирую... фиксирую... там что-то есть! Прямо по курсу! Под землёй! Оно движется! Большое! ОЧЕНЬ большое!

— Всем остановиться! — скомандовал Альтаир.

Он включил датчик движения — древний прибор, который Орион когда-то нашёл в руинах и приспособил для работы в песчаных бурях. Датчик улавливал сейсмические колебания и преобразовывал их в контуры на маленьком экране. В такую бурю, когда видимость была почти нулевой, а связь работала с перебоями, этот прибор был единственным, чему можно было доверять. На экране запульсировала алая точка — прямо под ними.

— Оно глубоко, — сказал Альтаир, вглядываясь в экран. — Но поднимается. Всем приготовиться. Орион — в центр. Яра, Тарен — прикрываете его с флангов. Сол, Люм — за мной. Фильтры на максимум.

Яра сжала рукоять волны. Сердце колотилось. Она помнила рассказы братьев о барханных анемонах — пятнадцать метров щупалец, аммиачное облако. Но одно дело — слышать рассказы за столом в таверне, и совсем другое — стоять в эпицентре бури, чувствовать, как песок скрипит на зубах даже сквозь фильтр, и знать, что эта тварь сейчас поднимется из-под земли прямо перед тобой. Руки дрожали. Она сжала рукоять сильнее, пытаясь унять дрожь.

— Не бойся, Яра, — раздался голос Альтаира в наушниках, ровный и спокойный. — Делай, что умеешь.

Она кивнула, хотя он не мог этого видеть.

Песок перед ними взорвался.

Из-под земли вырвались щупальца — алые, толстые, с присосками. Они хлестали во все стороны, поднимая тучи песка, которые тут же подхватывал ветер и швырял в лица. Одно из щупалец ударило по тому месту, где только что стоял Тарен. Он отскочил, упал, перекатился — песок забился в шлем, на мгновение ослепив его. Он яростно тёр стекло перчаткой, пытаясь улучшить видимость.

Ещё одно щупальце метнулось к Яре.

Она замерла. Это было не как на тренировке. Не как голограммы в грузовом отсеке. Это было живое. Огромное. Чужое. Щупальце неслось на неё, и она видела каждую присоску на его поверхности, каждую каплю зеленоватой слизи, стекающую по алой плоти. Ветер дёрнул её в сторону, песок ударил в шлем, и на секунду она потеряла ориентацию — где верх, где низ, где враг, где свои.

Альтаир возник из ниоткуда. Одно движение — и он оказался между Ярой и щупальцем. Клинок Зари рассёк воздух, оставляя золотой след, который почти сразу поглотила песчаная мгла, и отсёк отросток одним ударом. Щупальце отвалилось, задёргалось на песке, затихло.

— Не стой! — крикнул он, не оборачиваясь. — Двигайся!

И Яра очнулась. Страх не ушёл — но теперь поверх него был голос Альтаира, его приказ, его присутствие. Она отступила на шаг, потом ещё, выставила волну перед собой, готовая защищаться. В груди горело, все перемешалось, страх и решимость.

Из песка поднялось основное тело — огромное, с щупальцами, расходящимися в стороны, как лепестки чудовищного цветка. Их было не меньше дюжины. В центре открылась пасть — круглая, усаженная мелкими зубами, похожими на иглы. В воздухе поплыло облако зеленоватого газа — густого, тяжёлого, который ветер не мог развеять, а лишь растягивал в длинные полосы.

— Барханный анемон! — крикнул Сол. — Не дышите над ним! Аммиак! Если концентрация станет выше — фильтры не спасут!

— Я знаю! — отозвался Альтаир.

Он двинулся вперёд — но буря делала каждое движение в несколько раз труднее. Песок бил в лицо, ветер сбивал с ног. Альтаир уклонялся от щупалец — не плавно, как на тренировке, а резко, с усилием, преодолевая сопротивление стихии. Клинок Зари засветился золотым, но свет почти тонул в оранжевой мгле, лишь изредка вспыхивая яркой дугой, когда меч сталкивался с плотью.

Одно щупальце хлестнуло его по плечу — доспех выдержал, но удар был такой силы, что Альтаир пошатнулся и упал на колено. Второе щупальце метнулось к нему, целясь в голову. Он перекатился — песок забился в доспехах, — и отсёк его ответным ударом. Третье зашло с фланга. И тут в бой вступили Сол и Люм: Сол отвлёк тварь, размахивая фонарём, а Люм выстрелил из импульсника прямо в основание щупальца. Оно дрогнуло, и Альтаир использовал этот момент, чтобы прорваться дальше.

Яра не подвела. Она отбила одно щупальце, потом второе — не атакуя, просто защищаясь, отгоняя их от Ориона. Каждый удар волны отдавался в руку, и она чувствовала, как вибрирует рукоять — живая, будто подбадривая её. Она двигалась, уклонялась, блокировала, и каждое движение давалось легче, чем предыдущее. Тарен стрелял из импульсника, целясь в те отростки, что пытались зайти с фланга. Он действовал собранно и точно, хотя пальцы всё ещё дрожали.

Альтаир прорывался к центру. Три щупальца преграждали путь. Одно он отсёк наотмашь. От второго уклонился, пропустив его над головой. Третье хлестнуло его по ноге — он не удержался на ногах, упал. Ветер тут же толкнул его в спину, засыпая песком. Но он встал. И сделал последний рывок.

— Нервный узел! — крикнул Орион. — Под пастью! Бей туда!

Альтаир вонзил Клинок Зари в центр, туда, где сходились алые отростки. Меч вошёл глубоко, и он нажал на кнопку импульса — клинок послал кинетический заряд прямо в нервный узел. Анемон заревел — низкий, вибрирующий звук, от которого завибрировал песок под ногами и задрожали стёкла шлемов. Щупальца опали на песок — все разом, как перерезанные верёвки. Тело начало оседать, растворяясь, превращаясь в зеленоватую слизь, которая дымилась на ветру. Из пасти вырвался последний, утробный вой — и тварь затихла.

Альтаир стоял над ней, тяжело дыша. Ветер всё ещё бил песок в его доспех, но он не двигался. Потом повернулся к команде.

— Все целы?

— Да, — ответила Яра, чувствуя, как отпускает дрожь в руках. Ноги всё ещё были ватными, но она стояла.

— Вроде... да, — выдохнул Тарен. — Только песка наелся. И адреналина.

— Фильтры держат, — подтвердил Сол. — Но нам лучше уйти отсюда. Аммиак разъедает ткань. Через десять минут проест защиту.

В наушниках раздался голос Шныря — громкий, радостный, с помехами, но живой:

— Капитан! Вы победили! Я зафиксировал! Барханный анемон повержен! Это войдёт в историю! Тарен, ты стрелял! Искра, ты махала волной! Сол и Люм отвлекали! Это была командная работа! Я всё записал! Я покажу Джаксу и Ирис! Они будут гордиться! Капитан, ты как всегда мрачный и героический! Я поставлю эту запись на повтор! Три раза! Нет, пять!

— Шнырь, — сказал Альтаир, и в его голосе слышалась усталость пополам с облегчением.

— Молчу! Но я записал!

Яра невольно улыбнулась — насколько это было возможно с фильтром на лице. Даже сейчас, посреди мёртвой пустыни, после схватки с чудовищем, Шнырь оставался Шнырём. И от этого становилось чуть легче.

— Вперёд, — скомандовал Альтаир. — До станции — сто метров.

Они двинулись дальше. Буря не утихала.

Дверь станции выступала из скалы — массивная, из светлого материала, покрытая паутиной рун и спиралей. Песок почти полностью занёс её за сотни циклов, и им пришлось расчищать вход — Тарен и братья работали быстро, отгребая песок руками и подручными инструментами. Даже сквозь бурю было видно, что дверь не пострадала. Она ждала.

Яра достала кристалл. Он светился — ярче, чем когда-либо. Тёплый золотой свет пульсировал в её ладони, разгоняя оранжевую тьму бури. Она подошла к двери и медленно, повторяя движение из видения, провела кристаллом по поверхности.

Руны вспыхнули. Свет пробежал по линиям, как вода по руслу, и на двери проступил контур — отпечаток ладони. Пять углублений для пальцев.

— Она точь-в-точь как в видении, — прошептала Яра.

Она вложила руку в углубление. Дверь открылась бесшумно.

— Открыла, — выдохнул Тарен. — Просто... открыла.

— Да высохнут мои водоросли, — тихо произнёс Люм.

Шнырь по связи разразился новой волной комментариев — «Искра открыла дверь! Древнюю дверь! Которую никто не мог открыть! Я записал! Это лучший день! После того, как капитан убил анемона! Два рекорда за один выход!» — но Альтаир отключил громкую связь. Он молча смотрел на Яру.

Внутри станция оказалась огромным круглым залом. Стены покрывали барельефы и руны, и когда они переступили порог, свет загорелся сам — мягкий, золотистый, словно станция просыпалась после долгого сна. Песок, проникший внутрь за тысячи циклов, тонким слоем лежал на полу, но само помещение не пострадало. Древние механизмы работали. Воздух был сухим и прохладным — совсем не таким, как снаружи. Пахло древностью, камнем и сыростью, как после грозы.

В центре зала стояли пять колонн, расположенных по кругу. На каждой — углубление в форме ладони.

Четыре колонны были отмечены символами. Пятая — пустая.

— Смотрите, — сказал Орион, подходя ближе. Его голос эхом разнёсся по залу. Глаза старика загорелись, который Яра уже видела раньше — огнём учёного, нашедшего сокровище. — Эти символы — не просто знаки. Это звёздные системы.

Он указал на первую колонну. Символ представлял собой спираль с тремя лучами.

— Андромеда. Галактика, из которой пришли одни из Основателей. Говорят, они были первыми, кто ступил на Землю.

Вторая колонна была отмечена символом, похожим на двойную звезду.

— Сириус. Двойная система. Основатели оттуда славились своими технологиями.

Третья — символ в виде концентрических колец.

— Вега. Их цивилизация была древнее всех остальных. Они первыми научились путешествовать между звёзд.

Четвёртая — символ, напоминающий семь точек, соединённых в созвездие.

— Плеяды. Семь сестёр. Их представители были самыми искусными дипломатами. Четыре системы. Четыре великие цивилизации. Четверо Королей-Основателей.

— А пятая? — спросила Яра, глядя на пустую колонну.

Орион снял очки и протёр их.

— В том-то и вопрос. Кто должен был занять пятую? Какой системы не хватает?

Яра подошла к пустой колонне. Она ничем не отличалась от остальных — тот же материал, та же форма. Только символ отсутствовал. И углубление для ладони было таким же, как на других. Она приложила руку. Ничего не произошло.

Они рассредоточились по залу.

Тарен, забыв обо всём, возился с приборами у дальней стены. Некоторые из них, невероятно, всё ещё работали — слабо светились, отзывались на прикосновения. Он аккуратно складывал их в сумку, бормоча технические термины и время от времени издавая восхищённые возгласы. Один прибор — что-то вроде древнего навигационного модуля — загудел, когда Тарен коснулся его, и механик едва не выронил его от неожиданности.

— Он работает! — воскликнул он. — Спустя столько циклов! Я не знаю, что это, но он работает!

— Бери, — сказал Альтаир. — Разберёмся на корабле.

Сол и Люм изучали барельефы на стенах. Люм, не вынимая трубки изо рта, водил пальцем по древним символам, а Сол подсвечивал фонарём. Время от времени они переглядывались — без слов, одним движением глаз, — и двигались дальше.

Орион склонился над кристаллами с записями. Он брал их один за другим, активировал, читал. Его лицо то хмурилось, то озарялось пониманием.

— Здесь всё, — сказал он наконец. — Все их исследования. Но многие записи повреждены. Или... стёрты.

— Стёрты? — переспросила Яра.

— Кем-то намеренно. Целые фрагменты удалены. Как будто кто-то не хотел, чтобы эта информация сохранилась. — Он активировал ещё один кристалл. — Но кое-что уцелело.

Он начал читать вслух — не потому, что это было нужно, а потому что не мог молчать. Слишком многое становилось на свои места.

— Золы. Древняя раса. Они не просто проникали в цивилизации — они сливались с ними. Вступали в браки. Рожали детей. Их потомки веками не знали, кто они. Гены настолько перемешивались, что внешних отличий не оставалось. Только кровь. Кровь Золов чернела при контакте с определённым веществом — и начинала светиться синим. Но самое страшное не в этом. Кровь Золов активировалась при контакте с... представителями их расы. Кто были эти «представители»? Откуда они взялись? Текст обрывается. Кто-то стёр.

Он перешёл к следующему кристаллу.

— Здесь говорится о ком-то ещё. О ком-то, кто не был ни Основателем, ни Золом. Так же тут встречается имя исследователя.

Он повернулся к Яре.

— Лира. Это имя встречается в каждой уцелевшей записи. Она была учёным. Одним из ведущих исследователей. Это она изучала Золов. Это она искала способ распознавать их и противостоять им. И это она писала о важности памяти.

Орион активировал ещё один кристалл.

— Слушайте. «Если мы не сохраним знание, оно будет утеряно. Если мы не запомним, кто мы, мы повторим ошибки прошлого. Земля помнит. И я помню. Пусть помнят те, кто придёт после нас».

Яра вздрогнула. Эта фраза. Она звучала в её снах. Она слышала её с самого первого дня.

— А дальше — о войне, — продолжил Орион. — На Земле началась большая война. Кто с кем воевал — неясно, данные стёрты. Но Лира пишет, что на Марсе оставаться опасно. Все исследования переносятся на Зену. Последняя запись: «Мы уходим. Да поможет нам память предков».

Он замолчал.

Яра подошла к небольшому постаменту у одной из стен. Там лежал маленький кристалл — не такой, как другие. Он был прозрачным, с золотистой искрой внутри. Она взяла его в руки, и он засветился. Перед ней возникла голограмма — женщина. Высокая, с длинными светлыми волосами, в светлых струящихся одеждах. Тёплый взгляд. Лёгкая улыбка.

— Это она, — прошептала Яра. — Я видела её во сне. И в видении. Та самая женщина.

Альтаир подошёл ближе. Посмотрел на голограмму.

— Теперь мы знаем, как её зовут.

— Но кто она? — спросила Яра. — Учёный? Одна из Основателей? Почему я вижу её? Почему она говорит со мной?

— Ответы, возможно, там, — сказал Орион, указывая на последний кристалл. — На Зене. Все исследования были перенесены туда. Если где и есть информация о том, кто такая Лира и почему ты с ней связана, — то только там.

Тарен, закончив сбор приборов, подошёл к дальней стене и вдруг замер.

— А вот это интересно, — пробормотал он.

На небольшом постаменте лежали несколько маленьких металлических дисков. Они были тонкими, с крошечными шестерёнками внутри, и напоминали заводные механизмы. Яра подошла и взяла один в ладонь.

Диск закрутился. Вспыхнул свет — и Яра исчезла.

— Где она?! — крикнул Тарен.

— Я здесь, — раздался голос у Альтаира за спиной.

Он резко обернулся. Яра стояла в трёх метрах от того места, где только что была. Вид у неё был ошарашенный.

— Я просто взяла его, — сказала она. — Он закрутился, и...

Орион осторожно, двумя пальцами, поднял диск с пола. Покрутил в руках. Его лицо выражало крайнюю степень научного интереса.

— Механизм для мгновенного перемещения. Древняя технология. Очень редкая. Очень опасная — если не знать, как пользоваться. — Он бережно собрал остальные диски и убрал в сумку. — Я изучу их позже. А пока — не трогайте без необходимости. Особенно ты, Яра. Ты только что телепортировалась на три метра и даже не заметила как. Это впечатляет и пугает одновременно.

Они провели на станции целый день. Незаметно для себя. Записи, кристаллы, приборы, колонны, голограмма Лиры — всё это затянуло их. Тарен возился с механизмами, Орион читал и перечитывал тексты, Яра не могла оторваться от лица женщины на голограмме.

А снаружи буря начала стихать. Ветер всё ещё нёс песок, но уже не с той яростью. Небо из оранжевого становилось мутно-серым. Ещё час-два — и буря утихнет совсем.

Альтаир заметил это первым. Он стоял у входа и смотрел на меняющееся небо.

— Буря стихает, — сказал он. — Нужно уходить. Сейчас.

— Мы ещё не всё изучили, — возразил Орион.

— Изучим на корабле. Берём самое важное — кристаллы, записи, приборы. Остальное — оставляем. Если буря закончится, нас будет видно со всех радаров. А люди Кассиана всё ещё на материке.

Орион, Сол и Люм ушли первыми — нагруженные кристаллами, приборами и копиями записей, они двинулись сквозь стихающую бурю к «Стреле». Тарен задержался: он нашёл в дальнем углу станции какой-то древний механизм — не то генератор, не то преобразователь энергии, — и теперь, забыв обо всём, возился с ним.

Яра стояла у голограммы Лиры. Женщина с серебристыми волосами улыбалась ей — тепло, почти ободряюще. Яра не могла оторвать взгляд. Она знала это лицо. Она видела его во сне. Слышала его голос. И теперь у этого лица было имя.

Альтаир подошёл и встал рядом. Он молча смотрел на голограмму, потом перевёл взгляд на Яру.

— Ты когда-нибудь думала о том, что будет, если ты не найдёшь путь домой?

Яра не ожидала этого вопроса. Она повернулась к нему и вдруг поняла, что он стоит очень близко. Ближе, чем обычно. Ближе, чем требовала ситуация. Она чувствовала его тепло, видела, как его глаза смотрят на неё.

— Я... думала, — ответила она. — Но не нашла объяснения. Совершенно никакого. Как выбираться из этой жизни — я не знаю. Может быть, я никогда не вернусь. Может быть, это... это и есть мой дом теперь.

Она замолчала. Альтаир смотрел на неё. Он не отодвинулся. И она не отодвинулась. Время замерло.

И тут в наушниках раздался голос Шныря:

— Капитан! Группа добралась до корабля! Орион, Сол и Люм на борту! Ждут вас! Тарен ещё с вами? Капитан, я фиксирую... фиксирую... что-то не так... Капитан, связь с группой... я не...

Связь оборвалась.

Альтаир мгновенно стал собранным.

— Шнырь? Шнырь!

Тишина. Только ветер за дверью.

— Нам пора уходить, — сказал он. — Тарен! Заканчивай!

И тут из темноты, из-за колонн, раздался голос — мягкий, вкрадчивый, с лёгкой насмешкой:

— Ну вот вы и тут. Старые друзья.

Альтаир выхватил волну и заслонил Яру собой. Из тени вышел человек. Высокий, худой, в тёмном плаще, который развевался от сквозняка, проникающего через открытую дверь. Чёрные волосы, уложенные назад. Лёгкая щетина. И глаза — безумные, горящие холодным синим светом.

Кассиан.

— Ох, Альтаир, на тебя же это не похоже — чтобы ты кого-то пропустил. Неужели так отвлёкся?

— Он перевёл взгляд на Яру, и его губы растянулись в усмешке. — Впрочем, я понимаю.

— Что тебе нужно? — голос Альтаира был холодным, как сталь.

— Мне? Ты так сбежал, охотник, а мы даже не договорили. Невежливо.

Из-за его спины выступили стражи — десять, может быть, двенадцать человек в тёмных доспехах, с импульсниками наизготовку. Они рассредоточились по залу, отрезая путь к выходу.

— Ты же даже не знаешь, кто она, — продолжал Кассиан, кивая на Яру. — Что она видит. На что способна.

— А ты, значит, знаешь? — Альтаир не опускал Зарю.

— О, у меня есть сюрприз. Всё это время я знал практически всё. Исключая момент, когда эта девчонка оборвала связь с моим подопытным. — Он поморщился. — Это было... неприятно. Но поправимо. — Он махнул рукой стражам. — Схватить их.

Охрана бросилась вперёд. Двое схватили Тарена, прежде чем он успел достать импульсник — он кричал и вырывался, но его прижали к полу. Остальные двинулись на Альтаира.

Клинок Зари запел.

Альтаир двигался как вихрь — быстрее, чем Яра когда-либо видела. Он отсёк ствол импульсника у первого стража, ударил второго в шлем рукоятью, ушёл от выстрела третьего. Но их было слишком много. Они навалились на него, прижали к колонне. Он всё ещё сражался, но свободы движений уже не было.

Кассиан не спеша подошёл к Яре. Он навис над ней — высокий, худой, с этим безумным блеском в глазах. Его длинный плащ шуршал от ветра, задувающего в открытую дверь.

— Кем ты себя возомнила? — тихо спросил он. — Подумать только: я искал ключ, а это оказалась никчёмная девчонка. Букашка. Которой здесь не место. — Он протянул руку к её горлу. — Но теперь тебя ждёт участь пострашнее, чем у Джакса. Ты даже не представляешь, с чем связалась.

Яра не отступила. Кристалл всё ещё был зажат в её ладони. Она смотрела Кассиану прямо в глаза.

— Я знаю о твоих экспериментах, — сказала она. — О Золах. О чёрной крови. Я знаю, что ты делал с Джаксом.

В этот момент Альтаира прижали к полу. Четверо стражей держали его, пятый заламывал руку с мечом. Кассиан перевёл взгляд на него, потом снова на Яру и рассмеялся — сухо, неприятно.

— Ты глупа. Ваш друг Джакс не так прост. Ну, эту тайну я могу вам открыть. Конечно, ты думаешь, что я издевался над ним, вливал чёрную кровь? — Он покачал головой. — Я лишь слегка хотел его усовершенствовать. А чёрная кровь и так была в нём. Да, да. Он — потомок Золов. Но вот незадача: он сам этого не знал. Ему помогли вспомнить. А ты... ты как-то это заглушила.

Он снова шагнул к ней, схватил за горло — длинные пальцы сомкнулись на шее, холодные, как сталь.

— Поэтому теперь ты будешь подопытным экземпляром. Ты помешала моим исследованиям, мерзкая девчонка.

Альтаир рванулся, но стражи держали крепко.

— Король знает о том, что ты делаешь?! — крикнул он. — Зачем тебе всё это?!

Кассиан замер. Медленно, очень медленно он повернул голову к Альтаиру. И отпустил Яру.

— Тебя это не касается, капитан. У каждого Короля есть свои слабости. И свои союзники. А теперь...

Он снова шагнул к Яре, протягивая руку.

И тогда Яра ударила.

Кристалл — тот самый, влетел Кассиану прямо в глаз. Он взвыл и отдёрнул руку, схватившись за лицо.

— Яра! — крикнул Тарен. — СЕЙЧАС!

Тарен, которого держали двое стражей, дотянулся и ударил ногой по древнему механизму, возле которого работал всё это время. Механизм загудел — низко, мощно, — и по залу прокатилась волна энергии. Свет мигнул. Стражи на мгновение потеряли ориентацию.

Тарен вырвался. Он подбежал к Яре, схватил её за руку и потащил к Альтаиру.

— Прыгаем вместе до Альтаира! — крикнул он. — Коснись, и я активирую диск!

Яра в прыжке дотянулась до Альтаира — её пальцы сомкнулись на его запястье. Тарен нажал на диск.

Вспышка. И они исчезли.

Их выбросило в песок — туда, где они сражались с анемоном. Тело твари уже почти полностью растворилось, только зеленоватая слизь ещё дымилась на ветру. Буря почти стихла, но песок всё ещё кружил в воздухе. Видимость стала лучше.

В наушниках, прорываясь сквозь треск, раздался голос Шныря:

— Капитан! Яра! Тарен! Если вы слышите... подмога идёт к вам! Ирис с Джаксом выдвигаются! Капитан, ответьте!

— Шнырь! — рявкнул Альтаир. — Готовь корабль к взлёту! Немедленно!

— Капитан! Ты жив! Я знал! Я верил! Искра! Тарен! Вы все живы! Я сейчас! Я всё готовлю! Ирис уже в пути! Держитесь!

Яра лежала на песке, тяжело дыша. Горло болело от хватки Кассиана. Альтаир помог ей подняться. Тарен стоял рядом, сжимая в руке погасший диск.

— Ты активировал его, — сказала Яра. — Ты... ты нас спас.

— Я просто нажал на кнопку, — ответил он. — Ты ему в глаз кристаллом. Вот это было круто.

Из бурой мглы вынырнули две фигуры — Ирис и Джакс, в защитных костюмах, с оружием. Ирис подняла забрало.

— Вы целы?!

— Да! — ответил Альтаир. — Уходим!

Они побежали к «Стреле». Корабль уже гудел двигателями. Шнырь, не дожидаясь команды, открыл шлюз и опустил трап.

Последними на борт забежали Ирис и Джакс. Шлюз захлопнулся.

— Взлетаем! — скомандовал Альтаир.

«Стрела» рванулась в небо. Песок, оставшийся от бури, закружился под днищем и опал.

Первое, что сделали на борту — короткий, быстрый бросок к Двасолнечному. Нужно было вернуть братьев домой, пока Кассиан не начал прочёсывать город в поисках тех, кто помог беглецам.

«Стрела» зависла над окраиной в ночном небе — благо, сейчас над городом висела только Искра, а её мягкого голубоватого света было недостаточно, чтобы разглядеть корабль без приборов. Модуль отделился и пошёл на посадку.

Сол и Люм вышли на посадочную платформу возле своего дома на холме. Вокруг всё ещё пахло праздником — остывшие фонари, увядшие цветы, тишина после трёх дней веселья. Люм сунул трубку в рот, затянулся и выпустил облачко зеленоватого дыма.

— Значит, Зена, — сказал он.

— Зена, — подтвердил Альтаир.

— Опасное место.

— Я знаю.

Люм помолчал.

— Да не подведите там. А то я себе не прощу, если с вами что-то случится, пока меня нет рядом. И за брата переживаю — он же бледный, как брюхо дохлой рыбы, без меня совсем пропадёт.

— Я не бледный, — сказал Сол.

— Бледный. — Люм вытащил трубку изо рта.

Яра обняла их обоих. Сол чуть смутился, Люм — нет.

— Берегите себя, — сказала она. — Этот кристалл пусть останется у вас, двери не запечатали, может со временем вы найдете что-то нужное.

— Ты тоже, Яра. Да не погаснет твой свет.

Они вернулись на борт. Модуль пристыковался. Шлюз закрылся.

— Курс — на Зену, — сказал Альтаир.

«Стрела» рванулась вверх и через минуту уже уходила в открытый космос. Два солнца Марса — золотое и голубое — остались позади.

А на пульте мигнул сигнал. Шнырь метнулся к панели.

— Капитан! Ещё одно сообщение! Снова анонимное! Но на этот раз... тут данные! Я не могу... тут какой-то старый код!

— На экран, — приказал Альтаир.

Над пультом развернулась голограмма. Не просто текст — целый пакет данных. Схема какого-то здания. Координаты на Зене. И короткая приписка внизу — не подпись, а фраза, которая заставила Альтаира замереть.

«Спокойная вода. Жду в старом порту».

Яра видела, как изменилось его лицо. Сначала — недоверие. Потом — узнавание. Потом — что-то глубокое, чего она не могла назвать. Его пальцы сжались на краю пульта.

— Не может быть, — произнёс он тихо.

— Что? — спросила Яра.

Альтаир не ответил. Он смотрел на голограмму, и в его глазах отражались строки послания. Его дыхание стало глубже, и она видела, как он борется с собой.

— Кто это? — спросила она снова, чувствуя, как внутри поднимается тревога.

Альтаир медленно повернулся к ней. Его глаза были пустыми, как у человека, который увидел призрака.

— Это значит, что нас кто-то ждёт на Зене, — сказал он.

Глава 4 Зена

Корабль завершил прыжок, оказавшись на границе системы Зены. Яра, застыв у иллюминатора, не могла оторвать взгляд от открывшегося вида. Она помнила Землю — яркую, голубую и такую родную. Марс — сверкающий, с двумя солнцами и водяными просторами. Но Зена поражала совершенно иным обликом.

Планета висела в пустоте, окутанная серебристой дымкой, которая медленно переливалась, как живой туман. Ни океанов, ни зелёных материков — только горные пики, пронзающие облака, и глубокие тени ущелий, уходящих куда-то в недра. Атмосфера рассеивала свет, и планета казалась призрачной, словно сотканной из тумана и звёздной пыли. Верхние слои облаков отливали фиолетовым и серебряным, а у самой поверхности клубился плотный, молочно-белый слой. Яра ощутила, как в душе поднимается странное чувство — не страх, а трепет перед чем-то непознанным.

— Какая красота, — едва слышно произнесла она, и на стекле иллюминатора остался лёгкий след от её дыхания.

— Действительно необычная планета, — поддержал её Орион, который стоял рядом. Он поправил очки и, прищурившись, вгляделся в серебристую дымку. — Зена — самая изолированная планета в системе. Её жители не приветствуют чужаков. Их обособленность — не просто традиция, а вопрос выживания, который они берегут веками.

— А правители тут есть? — спросила Яра. — Король, как на Земле?

— У них Верховная, — уточнил Орион. — Этот титул подчёркивает не столько власть, сколько ответственность перед всем населением. Нынешняя Верховная — Иви — правит уже более двухсот циклов. На Зене женщины часто занимают высокие посты. Мужчины же преимущественно становятся воинами, учёными или дипломатами. Хотя мужчина может быть советником, но не правителем. Исключения, конечно, бывали, но крайне редко.

— Увлекательно, — заметила Яра, чувствуя, как в ней просыпается любопытство.

— Знаешья, Яра власть остаётся властью, независимо от того, кто её держит, — добавил Орион.

— Хотите фактов? — Орион поправил очки, и в его глазах мелькнул знакомый блеск учёного. — Зена почти такого же размера, как Земля. Гравитация ниже — около восьмидесяти процентов от земной. Атмосфера плотная, богатая кислородом, но с примесью инертных газов — поэтому небо кажется таким серебристым. Поверхность планеты изрезана горными хребтами и каньонами. Открытых равнин почти нет. Большинство городов построены на склонах гор или внутри скал.

— На Марсе говорили про подземные океаны. Это правда? — спросила Яра, с восхищением от услышанного.

— Это правда, — подтвердил Орион, кивая. — Под поверхностью Зены скрываются огромные резервуары воды — целые океаны в пещерах и лабиринтах. Зенцы осведомлены о них и активно используют. Однако не все тайны раскрыты: лабиринты простираются на тысячи километров вглубь, и полные карты есть только у представителей высших слоёв общества. Поиски продолжаются, и говорят, что в самых глубоких пещерах до сих пор обитают существа, которых нынешние зенцы никогда не видели.

— Какие существа? — вмешался Тарен, отрываясь от панели управления.

— Древние стражи, которых называют Хранителями Глубин, — ответил Орион. — Никто не знает, кто они — животные, механизмы или нечто среднее. Но ходят слухи, что они не подпускают никого к самому центру океана.

— А Кассиан? — спросила Яра, и её голос слегка дрогнул.

— Кассиан действует обходными путями, — твёрдо произнёс Альтаир. — У него есть союзники на Зене и доступ к технологиям, которых нет у других. Если он что-то ищет здесь, то уже близок к своей цели.

Шнырь, висевший над пультом, переливался задумчивым фиолетовым.

— Я анализирую данные со станции на Марсе, — сообщил он. — Там были координаты, хоть и размытые, но я пытаюсь их восстановить. Если у меня получится, мы сможем выяснить, где на Зене находится то, что искали Первые.

— Отлично, — сказал Альтаир. — А пока — направляемся к старому порту, указанному в сообщении. Держитесь все вместе. На Зене даже воздух может представлять опасность.

— В прямом смысле? — уточнил Тарен, и его глаза расширились.

— В прямом. В низинах бывают ядовитые туманы. Без фильтров — не выходить. И да — кислорода здесь больше, чем на Земле. Первое время может кружиться голова. Это нормально. Через пару дней адаптируетесь.

— Понятно, — кивнул Тарен. — Значит, спокойствие зенцев объясняется тем, что им просто хорошо от такого воздуха?

— Вроде того, — усмехнулась Ирис, и в её глазах мелькнула искра.

Шнырь, который до этого молча переливался фиолетовым, вдруг ожил и закружил над пультом, переливаясь ярко-золотым:

— Кстати о Кассиане! — воскликнул он. — Я всё думаю о том, как ты ему, Яра, в глаз засадила! Ты буквально вонзила ему кристалл в глазницу! Это было потрясающе! Я записал этот момент и теперь храню его в своём архиве под грифом «Эпические победы». У меня даже есть отдельная папка для этого!

— Шнырь, — начал Альтаир.

— Нет-нет, капитан, это важно! — возразил Шнырь. — Я даже придумал название для этой папки: «Как Искра сделала Кассиана одноглазым бандитом»! Или, может быть, «Кристалл возмездия»? А ещё можно «В глаз, а не в бровь»!

Тарен откровенно рассмеялся, запрокинув голову. Яра невольно улыбнулась, хотя воспоминание о хватке Кассиана на горле всё ещё было свежим — она чувствовала, как холодные пальцы смыкаются на её шее.

— Как думаете, он теперь носит повязку? — продолжал Шнырь, переливаясь оранжевым. — Или он вставил себе какой-нибудь древний протез?

— Шнырь, — повторил Альтаир.

— Молчу, капитан! Но в мыслях у меня всё равно только этот глаз, — с ухмылкой ответил Шнырь.

«Стрела» начала плавно снижаться. Яра внимательно наблюдала, как стремительно вырастают горные вершины, как сквозь пелену облаков проступают серебристые скалы и тёмные бездны ущелий. Она словно ощущала каждый порыв ветра, свистящего за бортом, и чувствовала лёгкую вибрацию корабля, пробивающегося сквозь плотные слои атмосферы.

— Кто же нас ожидает в этом порту? — не оборачиваясь, поинтересовалась Яра. — Тот, кто отправил нам сообщение?

— Да, — коротко ответил Альтаир.

— Ты знаешь, кто это? — не унималась она.

Мимолётная пауза повисла в воздухе, но в ней таилось столько невысказанного, что Яра почувствовала, как в груди что-то болезненно сжалось.

— Знаю, — коротко ответил Альтаир.

Яра ожидала, что он продолжит, но он молчал. Она решила не настаивать — скоро всё станет ясно.

Альтаир поднялся с места. Его облик был воплощением сосредоточенности и серьёзности, словно он готовился к решающей битве. На мгновение его пальцы крепко сжали рукоять Клинка Зари, но затем он расслабил хватку и обратился к команде:

— Я иду готовиться к встрече. Оставайтесь на борту до моего возвращения. Ирис, ты за старшую. Шнырь, следи за эфиром. Если что-то пойдёт не так — взлетайте без меня.

— Капитан, я... — начал было Шнырь.

— Это приказ, — оборвал его Альтаир и вышел.

Шлюз с тихим шипением закрылся за ним. В воздухе повисла напряжённая тишина. Тарен бросил взгляд на Ирис, но та лишь покачала головой

— Для него возвращение на Зену — настоящее испытание, — тихо произнёс Орион. — Он не был здесь с тех пор, как погиб Кай.

«Стрела» мягко опустилась в старом порту — заброшенном посадочном терминале на окраине горного города. Когда-то здесь бурлила жизнь: гудели грузовые корабли, сновали торговцы, толпились пассажиры. Теперь же терминал был погружён в тишину и запустение. Ветер свободно гулял по пустым ангарам, занося их серебристой пылью, которая мерцала в тусклом свете, пробивающемся сквозь разбитые купола. Ржавые опоры подъёмников жалобно скрипели под напором ветра, а свет рисовал на полу причудливые узоры. В воздухе витал запах ржавчины, озона и чего-то сладкого — запах забытого прошлого.

Альтаир вышел из корабля, надел лёгкий дыхательный фильтр, проверил Клинок Зари — лезвие вспыхнуло золотым отблеском, отражая скудный свет. Его шаги гулко отдавались в пустоте ангара, эхом отражаясь от ржавых стен.

Яра смотрела ему вслед через иллюминатор — высокая фигура в тёмных доспехах скрылась за ржавыми воротами.

— Ладно, — нарушил тишину Тарен. — Может, кто-нибудь объяснит, кто нас ждёт? Капитан ведёт себя очень странно.

Ответом ему была тишина. А потом Джакс, стоявший у соседнего иллюминатора, вдруг замер. Он смотрел в другой конец ангара, куда выходили ржавые ворота. Его лицо побелело, пальцы сжались на краю панели.

— Не может быть, — прошептал он дрожащим голосом.

— Что случилось? — Яра подошла ближе, чувствуя, как внутри нарастает леденящий холод.

Её взгляд уловил в полумраке ангара две фигуры. Альтаир стоял в центре, освещённый косым лучом света, пробивающимся сквозь разбитый купол. Напротив него, выступив из тени ржавой опоры, стояла женщина — высокая, стройная, с длинными белыми волосами, которые струились, словно жидкое серебро. Даже на расстоянии было заметно, как она держится — с достоинством и без тени страха. Она что-то говорила Альтаиру, а его плечи, обычно напряжённые, немного расслабились.

— Кто это? — спросила Яра, чувствуя, как что-то сжимается в груди.

Джакс молчал, глядя в иллюминатор. Его пальцы всё ещё сжимали край панели. Ирис подошла с другой стороны, взглянула — и замерла. Её лицо окаменело.

— Это она... — прошептала Ирис.

— Кто — она? — нетерпеливо спросила Яра.

— Илэйн, — глухо произнёс Джакс. — Её зовут Илэйн. Бывшая невеста Альтаира.

— Но это не всё, — добавила Ирис, и в её голосе послышалась горечь.

— Да, — кивнул Джакс. — Они продолжали встречаться тайно после того, как помолвку официально расторгли. Альтаир навещал её, когда мы были на Зене, а она — когда могла. Это продолжалось несколько циклов.

— А что было дальше? — тихо спросила Яра.

Джакс замялся.

— Дальше ничего хорошего, — раздался голос Ориона.

Все повернулись к нему. Старик сидел в углу, в своём кресле, и смотрел на огни старого порта за иллюминатором. Он снял очки, протёр их и снова надел — жест, означающий, что он собирается сказать что-то важное.

— Семья Илэйн узнала об их встречах, — начал Орион. — Кто-то предал их — возможно, слуги или кто-то из своих. Родители Илэйн поставили ультиматум: либо она выходит замуж за человека, которого они выбрали — богатого, влиятельного, с положением при дворе Верховной, — либо Альтаира объявят вне закона на Зене. Ему тогда было чуть больше двадцати циклов. Он был знаменитым охотником, но без титула, без защиты, без армии. Его бы уничтожили — тихо, без суда

— Она выбрала спасти его, — тихо сказала Ирис. — Согласилась на брак. А его даже не спросили.

Повисла тишина. Только ветер завывал за стенами ангара, и где-то далеко скрипела ржавая опора.

Джакс молчал, опустив голову. Ирис отвернулась к иллюминатору. Яра смотрела на фигуру в ангаре — на женщину, которая пожертвовала собой ради него. В душе что-то шевельнулось — не ревность, а какое-то новое, неожиданное понимание.

— Получается, она — наш анонимный союзник? — тихо спросил Тарен.

— Выходит, она и есть тот самый таинственный союзник? — шёпотом произнёс Тарен.

— Похоже на то, — откликнулся Орион. — Именно она посылала нам сообщения, следила за нами и за Кассианом. Если она связалась с нами сейчас, значит, у неё есть веские причины.

Альтаир взошёл на борт, и вся команда собралась в главном отсеке. Он окинул присутствующих взглядом и сразу понял всё по их лицам.

— Вы уже в курсе, — заявил он утвердительно.

— Да, — ответила Ирис.

— И ты узнал её, — он посмотрел на Джакса.

— Узнал, — ответил тот. — Я им рассказал. Всё, что знал.

— А я дополнил тем, чего он не знал, — вставил Орион.

Альтаир посмотрел на старика, но ничего не сказал. Его лицо оставалось непроницаемым, но Яра видела, как его что-то беспокоило.

— Тогда вы знаете, кто это.

— Илэйн, — произнесла Яра.

— Да. И она ждёт нас в своём доме в горах. Там мы будем в безопасности. Готовьтесь к отправлению.

— Ты действительно веришь ей? — с нотой давней настороженности в голосе спросила Ирис.

— Да, верю.

— Ты не видел её много циклов, — заметил Джакс.

— Я увидел её сейчас, и этого достаточно.

— Что она сказала тебе? — тихо спросила Яра.

Альтаир встретился с ней взглядом. На мгновение их глаза словно обменялись невысказанными мыслями.

— Она сказала, что Кассиан перешёл все границы. Что её муж связан с ним. И что она готова помочь нам остановить его. Ещё она упомянула, что у неё есть сведения о храме. О том самом храме.

Джакс резко вздрогнул, словно от внезапного удара. Ирис выпрямилась, её рука крепко сжала рукоять оружия.

— Ей известно, что там произошло? — глухо спросил Джакс.

— Она в курсе, что Кассиан продолжает раскопки в том месте. И что он обнаружил то, что ускользнуло от нас.

— Значит, нам нужно туда отправиться, — твёрдо сказала Яра, и в её голосе прозвучала решимость, которую она сама в себе не ожидала услышать.

Шнырь, который всё это время привычно парил под потолком, внезапно оживился и засиял золотистым светом:

— Так-так-так! Я всё слышал! Значит, у капитана была тайная любовь! И они встречались тайно! И Орион знал! И Джакс знал! И Ирис знала! А я — нет?! Я, разведывательно-аналитический компаньон, лучший друг капитана, его верный спутник на протяжении десятков циклов — и мне никто не рассказал?!

— Шнырь, — начал Альтаир с ноткой усталости в голосе.

— Нет-нет, капитан, это возмутительно! Я хранил твои секреты! Все! Даже тот случай с песчаным червём, когда ты сказал, что не испугался, а на самом деле...

— Шнырь.

Он закружил под потолком, переливаясь оранжевым. — Какие же вы все сплетники! Собрались тут и перемываете прошлое капитана! Джакс — сплетник! Орион — сплетник! Ирис — сплетница! Тарен — начинающий сплетник! Искра... ладно, Искра просто слушала, она не виновата!

— Эй! — возмутился Тарен. — Я не сплетник!

— Начинающий! — повторил Шнырь. — У тебя ещё всё впереди! Я запишу тебя в архив как «сплетник-стажёр»!

Команда не смогла сдержать улыбок. Даже Альтаир едва заметно улыбнулся.

— Хорошо, — сказал он, возвращаясь к деловому тону. — Тарен, Шнырь, замаскируйте «Стрелу». Уберите все сигнатуры, установите ложные маячки. Мы не знаем, сколько людей Кассиана может быть поблизости, и раскрывать местоположение корабля нельзя. Оставим его здесь, дальше пойдём пешком.

— А далеко идти? — спросил Тарен.

— Илэйн сказала, что примерно час через перевал. Её дом спрятан в горах, вдали от основных путей. Мы доберёмся. Всем надеть защитные костюмы с фильтрами — в низинах туман.

— Мы действительно пойдём через перевал в такую погоду? — уточнила Ирис.

— Другого пути нет. Порт — единственное место, где можно спрятать корабль. Отсюда только пешком.

Шнырь, продолжая сиять золотым светом, подлетел к пульту и начал активировать протоколы маскировки:

— Маскирую! Убираю следы! Скрываю! Никто не найдёт нашу красавицу! Она будет выглядеть как груда ржавого металла! Как старый, заброшенный корабль, который даже мародёры не станут трогать!

Через полчаса команда покинула «Стрелу». Корабль остался в тени ржавых ангаров — тёмный силуэт, сливающийся с металлическими конструкциями. Альтаир запер шлюз, активировал защитный контур и повернулся к команде.

— Идём. Держимся вместе. Никаких разговоров в пути — только связь. Ирис — замыкающая. Я — вперёд.

Они покинули старый порт и направились в горы.

Тропа, узкая и извилистая, была вырублена в скале много циклов назад. Слева возвышалась серебристая стена, покрытая светящимся мхом, который излучал мягкий голубоватый свет, разгоняя туман. Справа зияла пропасть, и где-то глубоко внизу шумела невидимая река. Ветер приносил загадочные звуки — то ли эхо, то ли голоса неведомых существ, скрывающихся в расщелинах. Воздух был сырым и холодным, пах мокрым камнем.

Яра шла и чувствовала, как кружится голова. Не сильно — скорее, как после бокала лёгкого вина. Краски казались ярче, звуки — отчётливее. Она даже слышала, как где-то далеко, в тумане, перекликаются невидимые птицы — их голоса были мелодичными, похожими на перезвон колокольчиков.

— Как себя чувствуешь? — спросила Ирис, идущая рядом.

— Странно, — ответила Яра. — Немного...

— Это кислород, — пояснила Ирис. — Здесь его больше, чем на Земле или Марсе. Организм адаптируется. Через пару дней пройдёт.

— А вы как? — Яра обернулась к остальным.

— Джакс, с лёгкой усмешкой в голосе, но с ноткой грусти, ответил:

— Я уже бывал здесь. В первый раз меня так шатало, что Кай не упускал возможности посмеяться. Говорил, что я выгляжу, будто выпил три кружки марсианского зелёного напитка.

Тарен, который до этого момента лишь с любопытством озирался по сторонам, внезапно вмешался в разговор:

— А как вообще тут можно жить? Зенцы, конечно, адаптировались, но как им это удалось?

Орион, который шёл позади, с энтузиазмом подхватил вопрос:

— Замечательное наблюдение! Без вмешательств Первых Зена была бы абсолютно непригодна для жизни. Хотите узнать, как они превратили её в обитаемый мир?

Яра и Тарен дружно выразили желание услышать рассказ, и Орион, с присущим учёному азартом, но в то же время с живой и увлекательной манерой повествования, начал объяснять:

— Представьте планету, где концентрация кислорода на пять процентов превышает земную. На первый взгляд, разница невелика, но она способна превратить малейшую искру в неукротимый пожар, а человека — в жертву кислородного отравления с мучительными головными болями, тошнотой и потерей ориентации. К тому же поверхность планеты изрезана горными хребтами и глубокими каньонами, где витают ядовитые туманы. Когда-то это был поистине враждебный мир.

Он поправил очки и продолжил:

— Первое, что они сделали, — создали то, что мы сейчас называем «природным антипиреном». Это вещество, которое выделяется местными растениями и минералами. Оно не даёт огню разгораться. Спичка здесь горит не ярче, чем на Земле. Поэтому, кстати, импульсное оружие на Зене менее эффективно — энергия рассеивается быстрее.

Затем Орион обратил внимание на влажность воздуха:

— Заметьте, какой здесь воздух!

— Очень влажный, — подтвердил Тарен. — У меня уже волосы стали влажными.

— Верно подмечено! — согласился Орион. — Высокая влажность — ещё один фактор, сдерживающий пожары. Искра гаснет прежде, чем успевает что-либо поджечь. Конечно, есть и свои недостатки — повсеместный грибок и ржавчина, но зенцы нашли способы борьбы с этими проблемами.

Он указал на светящийся мох на скале.

Местные растения и микроорганизмы выполняют роль живых фильтров. Днём они осуществляют фотосинтез, а ночью поглощают избыток кислорода, перекачивая его в подземные хранилища. Именно поэтому под поверхностью уровень кислорода ниже — он «стекает» вниз и связывается с минералами. В пещерах дышать почти так же легко, как на Земле.

— Общее давление здесь ниже земного. Это как в горах — воздух разрежен, но кислорода в нём больше по объёму. В итоге ты дышишь почти как дома. Организму нужно время, чтобы адаптироваться, но это не опасно.

— К тому же здесь невероятно плотный озоновый слой, который практически полностью блокирует жёсткий ультрафиолет, — добавил он. — Можно находиться на солнце без какой-либо защиты. А климат напоминает вечную осень — осадки идут круглый год, засухи отсутствуют.

Орион обвёл рукой окружающий пейзаж:

— Первые не только изменили природные условия, но и спроектировали города, органично вписанные в скальные образования. Внутри скал поддерживаются стабильные влажность и температура, а концентрация кислорода находится в оптимальных пределах. Камень служит естественной защитой от огня и токсичных туманов.

— А местные животные? — спросила Яра. — Я слышала странные звуки в тумане.

— Фауна здесь не опасна, — ответил Орион. — Крупных хищников нет. Большинство существ размером не больше кошки, дышат через кожу или трахеи — у них даже лёгких нет. Избыток кислорода им не вредит, а низкая гравитация позволяет прыгать на большие расстояния. Вы ещё увидите их — они любопытные, но пугливые.

— То есть здесь можно жить вообще без защиты? — уточнила Яра.

— Почти. В низинах бывают ядовитые туманы — туда лучше не соваться без фильтров. И в особо «кислородных карманах» — обычно у подножия гор — может понадобиться маска. Но в целом — да. Зена не просто обитаема. Она комфортна. Низкая гравитация, влажный воздух, мягкий климат. Единственная проблема — мало открытых равнин для сельского хозяйства, но зенцы решили это террасированием склонов и вертикальными фермами.

— И последнее, не нужно забывать, что Основатели не только изменили планету. Они изменили себя. Генная инженерия — такая же, как на Земле или Марсе. Люди адаптировались к условиям: усиленные лёгкие, улучшенный метаболизм, способность переносить перепады давления. Без этого здесь было бы трудно. Даже сейчас большинство зенцев проходят генную коррекцию в детстве. Как и все мы.

— Кроме меня, — тихо сказала Яра.

— Кроме тебя, — подтвердил Орион, и в его голосе послышалось что-то похожее на уважение.

Яра шла и думала об этом. Она — единственная в команде, кто родился без генной модификации. Единственная, для кого этот мир не был создан. И всё же она здесь. Дышит этим воздухом. Идёт по этой тропе. Видит это небо.

— Знаете, — сказала она вдруг, — это, наверное, странно прозвучит. Но это чудо. Всё это. То, что я здесь. То, что я всё это вижу. Я никогда не думала, что такое бывает. Здесь строят города. И живут сотни лет — это же невероятно. Вы успеваете не просто исследовать свою планету, а увидеть другие миры. Побывать там, где никто не был. Это... это подарок.

Она замолчала, сама не ожидая от себя такой откровенности.

— Я рад, что ты это видишь, — тихо сказал Орион. — Это редкий дар — видеть мир таким, какой он есть.

Яра посмотрела вперёд. Альтаир шёл в нескольких шагах впереди, прокладывая путь. Он не оборачивался, но Яра заметила, что его шаг стал чуть медленнее — будто он слушал. Слушал её.

Тарен тем временем чувствовал себя заметно лучше остальных.

— Мне, кстати, почти нормально, — сказал он. — Ну, голова немного кружится, подумаешь.

— А жаль, что на Земле сейчас не применяют генную инженерию так широко, — задумчиво сказала Яра. — Или у вас... у нас... в общем, там, откуда я.

— У всего есть цена, — сказал Орион. — Долгая жизнь — это не только время. Это ещё и память. Воспоминания, которые копятся. Потери, которые не забываются.

Яра подумала об Альтаире. О том, сколько он потерял. Родителей, Кая, Илэйн. Сколько циклов он носил это в себе. И ещё ей не давала покоя история с Илэйн. Что эта женщина любила Альтаира, раз совершила такую жертву.

Она замедлила шаг, поравнялась с Джаксом и тихо спросила:

— Как ты думаешь, он всё ещё что-то к ней чувствует?

Джакс повернулся. Его глаза на мгновение встретились с её глазами. Он уже открыл рот, чтобы ответить...

— Вы слишком громко разговариваете, — раздался голос Альтаира спереди. Он даже не обернулся. — Нас могут услышать не только зенцы, но и местная фауна. А она, как вы помните, любопытная.

Джакс закрыл рот. Яра едва заметно вздохнула. Ответа она не получила.

Но она заметила, как напряглись плечи Альтаира. Как он чуть сжал рукоять Клинка Зари. И поняла: он слышал. Он слышал её вопрос.

Шнырь, который до этого момента незаметно парил возле Яры, внезапно снизил высоту и заговорил — его голос был тихим, но в нём чувствовалось явное удовольствие:

— Искра, — произнёс он, и его поверхность заиграла оранжевыми оттенками, — капитан — настоящий зануда, ты не находишь? Я это давно подметил. А сейчас он особенно зануден, потому что не позволяет нам обсуждать действительно значимые вещи. А у меня, кстати, есть кое-какие сведения!

— Какие ещё сведения? — шёпотом поинтересовалась Яра.

— Я провёл сканирование капитана! — с гордостью заявил светящийся шар. — У него наблюдается учащение пульса и дыхания! Я фиксирую это с момента нашего выхода из порта! Сначала я подумал, что дело в уровне кислорода, но нет, тут что-то другое. Похоже, это связано с ...!

— Шнырь, — прервал его голос Альтаира. На этот раз он обернулся к ним. — Ты сейчас занят?

— Я... э-э-э... — замялся Шнырь.

— Займись делом: просканируй периметр, проверь, нет ли кого в тумане.

— Но я уже сканировал, там никого нет!

— Проведи сканирование ещё раз.

Сфера приобрела обиженный фиолетовый оттенок.

— Видишь? — прошептал он Яре. — Я же говорил, что он зануда! Ладно, я пошёл. Но я всё зафиксировал в архиве с пометкой «Капитан что-то скрывает» и «Пульс учащён». Позже я всё проанализирую и обязательно поделюсь с тобой результатами.

Он стремительно метнулся в туман, переливаясь из фиолетового в деловитый синий. Яра проследила за ним взглядом и не смогла сдержать лёгкой улыбки.

Из тумана неожиданно возник дом — старинный каменный особняк, словно вросший в скалу. Его высокие окна, обращённые к ущелью, отражали серебристый свет местного солнца, пробивавшегося сквозь облака. Стены были украшены тем же светящимся мхом, что и окружающие скалы — он мерцал мягким голубоватым сиянием, придавая дому сказочный вид.

На пороге их ждала Илэйн.

Теперь, оказавшись рядом с ней, Яра смогла как следует её рассмотреть. Илэйн была высокой — на полголовы выше Альтаира. Её стройная фигура излучала скрытую силу. Длинные белые волосы струились по плечам и спине, почти достигая пояса. Кожа с лёгким жемчужным отливом, высокие скулы, слегка заострённые кверху уши. Её серебристые глаза были глубокими и внимательными. На ней была простая, но изысканная туника тёмно-синего цвета, без каких-либо украшений.

«Как эльф», — промелькнуло в мыслях Яры.

— Добро пожаловать, — произнесла Илэйн мелодичным голосом. — Я рада, что вы добрались. Проходите.

Джакс сделал шаг вперёд. Когда Илэйн посмотрела на него, её лицо чуть дрогнуло.

— Джакс, — сказала она. — Я знаю, что произошло. Мне очень жаль.

— Спасибо, — тихо ответил он.

Ирис лишь кивнула Илэйн — их связь не требовала слов. Орион с улыбкой слегка поклонился, словно в старые времена. Тарен же застыл, явно не зная, куда деть руки и глаза. Илэйн заметила его смущение и немного смягчилась:

— Ты, должно быть, Тарен. Я слышала о твоих талантах. Рада познакомиться.

— Я... спасибо, — с трудом произнёс Тарен. — То есть... я тоже рад.

Шнырь, по-прежнему паря над плечом Яры, окрасился в вежливый синий и тихо прошептал ей на ухо: «Она производит сильное впечатление. Я чувствую себя не слишком ярким рядом с ней. Нужно немного увеличить яркость». И он стал светиться чуть интенсивнее.

Илэйн перевела взгляд на Яру и задержала его.

— А ты, должно быть, та самая девушка из другого мира, — сказала она.

Яра внезапно ощутила себя не в своей тарелке. Стоять рядом с этой высокой, грациозной женщиной, которая двигалась с лёгкостью воды и говорила, словно музыка, было непросто. Яра не считала себя непривлекательной, но в присутствии Илэйн она вдруг почувствовала себя неуклюжей и невзрачной.

— Да, — растерянно произнесла Яра.

Илэйн слегка наклонила голову, не сводя с неё взгляда.

— Ты совсем другая. Не такая, как люди, которых я знаю.

Яра не знала, что сказать. К счастью, Альтаир невольно пришёл ей на помощь:

— Спасибо за убежище.

Илэйн перевела взгляд на него.

— Не за что. Вы — мои гости и союзники. Проходите в дом.

Оказавшись внутри, особняк впечатлял своим пространством и уютом. Каменные стены гармонично сочетались с массивными деревянными балками, украшавшими потолок, а большие окна пропускали мягкий серебристый свет, наполняя помещение нежным сиянием. В гостиной горел камин — пламя было ровным и невозмутимым.

— Комнаты готовы, — сообщила Илэйн, ведя их по коридору. — В каждой есть всё необходимое. Я не ожидала, что вас будет так много, но места хватит.

— Твой муж не знает об этом доме? — спросил Альтаир.

— Нет. Это родовое поместье моей семьи. Он даже не догадывается о его существовании. Здесь вы в безопасности. К тому же он сейчас на Марсе — вероятно, участвует в поисках вашей команды. Забавная ирония, не правда ли?

— Я бы назвал это удачей, — ответил Альтаир.

— Возможно.

Она открыла дверь в одну из комнат.

— Здесь есть всё, что может понадобиться. Одежда лёгкая и удобная. Я подобрала её для всех. Правда, — она посмотрела на Яру, — я не учла твой рост. Извини. Костюм может быть немного велик.

Яра взяла свёрток. Одежда, которую ей предложили, оказалась незамысловатой, но весьма опрятной — туника и брюки из приятной на ощупь ткани светло-серого оттенка.

— Спасибо, — произнесла она, но Илэйн мягко её перебила:

— Не стоит благодарности, это сущие пустяки.

Всё это время державшийся в стороне Корвус приблизился к Альтаиру:

— Доспехи я собрал. Их нужно почистить и подремонтировать. В этом здании есть мастерская, я займусь этим.

— Хорошо, — коротко ответил Альтаир.

Илэйн обратила внимание на Яру и вручила ей набор фильтров:

— Возьми. Пока твой организм не привыкнет, пользуйся ими, когда выходишь на улицу. В доме воздух очищен — здесь ровно столько кислорода, сколько необходимо. А за пределами здания дышать может быть непросто.

— Спасибо, — поблагодарила Яра.

Окинув взглядом собравшихся, Илэйн произнесла:

— Располагайтесь, отдыхайте. Вечером мы обсудим наши дальнейшие действия. А пока чувствуйте себя как дома.

С этими словами она покинула коридор, оставив команду одних.

Спустя час все собрались в гостиной возле камина. Каждый сменил одежду. Альтаир задумчиво вглядывался в пляшущие языки пламени, Джакс расслабленно откинулся на спинку кресла, Ирис расположилась на подоконнике, Орион уютно устроился в углу с чашкой чая, Тарен сидел, скрестив ноги, а Яра заняла кресло напротив Джакса. Шнырь, переливаясь спокойным синим светом, парил под потолком.

— Раз у нас есть немного времени, — произнёс Альтаир, — давайте обсудим наши находки. Тарен, Орион, поделитесь, что вам удалось выяснить?

Тарен воодушевлённо подтянул к себе сумку и извлёк из неё небольшие металлические диски с шестерёнками внутри:

— Мы с Орионом исследовали их во время полёта. Эти устройства объединяют в себе три функции. Первый диск позволяет перемещаться на небольшие расстояния — до нескольких сотен метров. Для активации достаточно нажать на него. Мы уже проверяли его на Марсе. Предлагаю каждому взять себе такой — в критической ситуации он может спасти жизнь.

— Согласен, — подтвердил Альтаир.

— Второй диск предназначен для более длинных перемещений — возможно, на несколько километров или даже для межпланетных путешествий. Но информация о нём повреждена, и мы не можем точно понять, как его активировать.

— А что насчёт третьего? — поинтересовалась Яра.

Тарен задумчиво посмотрел на диск:

— О третьем мы не смогли узнать ничего определённого. Он явно является частью этой серии, но его функции остаются загадкой.

— Мы решили пока не рисковать и использовать только первый диск, — вставил Орион.

Тарен продолжил демонстрировать находки: коммуникаторы-браслеты, световые маячки, анализатор для поиска скрытых технологий Первых. После того как все предметы были розданы и проверены, Альтаир обратился к Джаксу:

— Джакс, нам нужно рассказать тебе кое-что. То, что мы узнали от Кассиана на станции.

Джакс выпрямился:

— Я слушаю.

Альтаир повернулся к нему, переведя взгляд сначала на Ориона, затем на Яру и снова на Джакса:

— Кассиан рассказал нам на Марсе кое-что о тебе. О том, почему он выбрал именно тебя для своих опытов.

Джакс молчал, и Альтаир продолжил:

— Ты — потомок Золов. Та «чёрная кровь», которую он вводил тебе, уже была в тебе — просто дремала. Он лишь активировал её.

В комнате воцарилась тишина. Джакс смотрел на Альтаира с непроницаемым выражением лица.

— Я знаю, — наконец произнёс он.

Альтаир удивлённо нахмурился:

— Откуда?

— Я чувствовал это всё время. С тех пор, как Яра помогла мне на Марсе. Тьма ушла, но что-то осталось — знание. Я не мог выразить это словами, но догадывался.

Он помолчал, глядя на свои руки:

— Моя кровь — кровь Золов. Я не знаю, кто из моих предков был ими, и, возможно, никогда не узнаю. Но это ничего не меняет. Я — это я, и я сам выбираю свой путь.

— Мы понимаем, — сказал Орион. — И мы с тобой.

— Все мы, — добавила Ирис.

Джакс обвёл взглядом комнату:

— Спасибо. Мне нужно время, чтобы осмыслить это, но я в порядке. Правда.

— У тебя есть время, — заверил его Альтаир.

Наступила пауза, а затем Шнырь, медленно спустился вниз. Он подлетел к Джаксу — не как обычно суетливо, а с необычайной бережностью — и прижался к его плечу.

— Джакс, — тихо произнёс он, переливаясь тёплым золотым светом, — я так скучал по тебе всё это время. Когда ты был там, мы не знали, что происходит. И я… я просто очень рад. Я записал это в архив с пометкой «Важно».

Джакс поднял руку и осторожно коснулся корпуса сферы:

— Спасибо, Шнырь. Я тоже рад вернуться в сознание.

Яра, пристально следя за происходящим, ощутила, болезненный трепет. В её сознании вихрем пронеслись воспоминания о всех испытаниях, которые им довелось пережить вместе. Не в силах более сдерживать эти чувства, она приблизилась к Джаксу и, не скрывая слёз, заключила его в объятия.

— Я… я так привыкла ко всем вам…

Джакс мягко обнял её в ответ:

— Я знаю. Я тоже.

Ирис подошла следом, молча положила руку на плечо Джакса. За ней — Тарен, затем Орион. Альтаир, который до этого стоял у камина, сделал шаг вперёд:

— Я тоже рад твоему возвращению, друг, — сказал он и обнял Джакса.

Объятие как-то само собой охватило всех собравшихся. Альтаир невольно очутился рядом с Ярой, и его рука на миг опустилась на её спину. Девушка вновь ощутила неловкость от этого прикосновения.

Шнырь, излучая розовое сияние, тихо произнёс:

— Я внесу это в архив с пометкой «Семья» и добавлю три восклицательных знака.

Никто не откликнулся, но улыбки скользнули по лицам присутствующих.

Яру разбудил не свет — за окном по-прежнему разливалось серебристое сияние. Её пробудил звук: ритмичный и тяжёлый, словно тысячи миниатюрных молотков стучали по крыше. Сев на кровати, она приблизилась к окну и увидела серебряный дождь. Его капли, падая вниз вспыхивали в полёте, словно маленькие звездочки, оставляли светящейся след. На земле уже лежал тонкий слой серебристой пыли, вместе со светом и туманом, все перемешивалось и казалось фантастическим.

Она долго стояла у окна, размышляя о далёкой Земле. Мысли о доме не покидали её ни днём, ни ночью. Где теперь её дом? Там, где осталась мама, или здесь, среди людей, которые стали ей семьёй? Этот вопрос терзал её душу, и, возможно, именно неопределённость пугала её больше всего.

Одев оставленные Илэйн мягкую рубашку и штаны, Яра направилась в гостиную. Там уже почти все собрались. Орион хлопотал у кухонной зоны, готовя завтрак, а Альтаир с привычной точностью и скоростью нарезал продукты на доске.

— Доброе утро, — приветствовала всех Яра.

— Доброе, — отозвался Орион. — Завтрак почти готов. Ничего изысканного, но сытно.

Яра обратила внимание на Альтаира:

— Ты готовишь?

— Умею, — коротко ответил он.

— Да, он умеет, — подтвердил Орион. — Я его обучил. Когда-то он полагал, что еда появляется сама собой, но я разъяснил ему, что это не так.

— Ты сказал: «Голодным останешься — научишься», — вспомнил Альтаир.

— И ты научился, — улыбнулся Орион.

В гостиную вошли Тарен, Ирис и Джакс. Они выглядели сонными, но отдохнувшими. Шнырь парил под потолком, излучая жизнерадостный оранжевый свет.

— Доброе утро, моя любимая команда! — провозгласил он. — Серебряный дождь продолжается! Это рекорд! Я уже всё записал! И знаете что? Я изучил это явление! Пока вы спали, я проанализировал все доступные данные!

— Шнырь, дай нам проснуться, ещё слишком рано, — пробурчал Тарен.

— Для знаний никогда не рано! — возразил Шнырь, переливаясь золотым светом. — Серебряный дождь — уникальное явление, которое случается лишь на Зене! Раз в несколько циклов в атмосфере накапливается серебристая пыль, придающая небу неповторимую красоту. Когда влажность достигает пика, пыль смешивается с водой и выпадает в виде дождя. Капли вспыхивают в полёте из-за особого отражения света частицами пыли! Но без фильтров выходить не стоит — можно надышаться и потом три дня чихать!

Орион, не отрываясь от готовки, добавил:

— Существует старинная легенда — или, может быть, не легенда, — что серебряный дождь влияет на эмоции. Говорят, что пыль в каплях каким-то образом обостряет чувства, делает людей более уязвимыми или открытыми. В такие дни зенцы стараются не принимать важных решений и не вести тяжёлых разговоров, предпочитая просто переждать. Правда это или вымысел — неизвестно, но традиция сохраняется.

— Значит, если я вдруг расплачусь, можно будет списать всё на дождь? — пошутил Тарен.

— Возможно, — усмехнулся Орион. — А может, ты просто чувствительный.

Шнырь закружился, переливаясь всеми цветами радуги:

— Я записал! Тарен — чувствительный или сентиментальный! Потом решу, что именно, и внесу в архив!

Все рассмеялись, даже Альтаир едва заметно покачал головой.

За завтраком Тарен вдруг оживился, достал из сумки тренировочный браслет и сказал:

— Яра, я настроил браслет. Теперь он может создавать до трёх противников одновременно. Уровень сложности я повысил — вчера ты отлично справлялась с одним, но если хочешь настоящего испытания...

— Ты серьёзно? — Яра взяла браслет. — Три противника?

— Да, но если понадобится, я могу снизить сложность. Просто скажи.

— Оставь, я попробую.

Тарен, немного смущаясь, добавил:

— Яра, ты очень быстро учишься. Помню, как ты впервые управляла волной на «Стреле», а теперь... В общем, браслет теперь твой.

Яра сжала браслет в ладони:

— Спасибо, Тарен.

— Не за что. Только не сломай его, он очень древний.

— Постараюсь.

— Она обязательно сломает, — заметил Джакс, попивая чай. — Она же Искра, Кассиан это подтвердит.

Шнырь, услышав имя Кассиана, сразу оживился:

— Кстати о Кассиане! Если он теперь одноглазый, может, мы сможем использовать это? Например, подкрадываться к нему с левой стороны или бросать что-то в слепую зону! Я могу разработать тактический план!

— Шнырь, — начал Альтаир.

— Молчу! Но мысль неплохая, согласись! Яра сохраняла улыбку, но в глубине её души вновь всплывали мысли о доме. Внезапно дверь распахнулась, и в проёме возникла Илэйн. Она была закутана в длинный плащ с капюшоном, с которого сыпалась серебристая пыль — мельчайшие светящиеся частицы кружились в воздухе и медленно оседали на каменный пол. Несмотря на то что одежда Илэйн была мокрой, она держалась с достоинством и прямотой.

— Прошу простить меня, — произнесла она. — Вчера я не смогла прийти. Лэндор… мой муж… вернулся раньше, чем я рассчитывала. У меня не было возможности уйти. Простите.

— С тобой всё в порядке? — обеспокоенно спросила Яра.

Илэйн на мгновение замешкалась, затем откинула капюшон. Её лицо выглядело спокойным, но при внимательном рассмотрении на скуле можно было заметить едва уловимый желтоватый оттенок — след от синяка, который она почти скрыла с помощью регенератора. Яра сразу заметила этот след, как и Альтаир.

— Со мной всё хорошо, — ответила Илэйн, поймав их взгляды. — Такое уже случалось и, вероятно, случится вновь. Но сейчас не время для этого. Мне удалось узнать кое-что важное и принести несколько вещей.

Из-под плаща она извлекла несколько небольших матовых кристаллов, внутри которых едва заметно мерцал свет.

— Лэндор участвовал в поисках вашей команды на Марсе, — сказала она. — Эти кристаллы я нашла в его кабинете и подменила, пока он спал. Он не сразу заметит пропажу. На кристаллах есть записи, я не знаю, о чём они, но Лэндор хранил их отдельно от остальных. Думаю, это как-то связано с храмом.

— Ты сильно рискуешь, — заметил Альтаир.

— Я осознаю это, но у нас нет другого выбора, — ответила Илэйн, кладя кристаллы на стол. — Ещё я узнала о торговцах, которые бывали в храме. Они знакомы с туннелями, не отмеченными на картах. После дождя мы сможем с ними встретиться.

— Отлично, давайте посмотрим, что на кристаллах, — предложил Орион.

Он взял один и активировал его. Над столом возникла голограмма — схемы и тексты на древнем языке. Орион активировал второй, затем третий кристалл. Яра потянулась к четвёртому, и как только её пальцы коснулись его поверхности, кристалл засиял золотистым, ослепительным светом.

В тот момент Яра словно перенеслась в другое место. Вокруг она увидела, города лежащие в руинах, небо окрашенное в багровые тона, все затянуто дымом и оседающим пеплом.

Яра видела масштабы разрушений и понимала, что подобное уже происходило не раз. Каждое видение, которое приносили кристаллы, показывало одно и то же: Земля погибала. Разные эпохи, разные катастрофы, но итог всегда был одинаков. Что всё это значило? Предупреждение? Напоминание о её роли в этом цикле? Или призыв к действию? Яра не находила ответов.

Внезапно картина сменилась. Она увидела Кассиана и Лэндора. Лэндор был высоким мужчиной с тёмными волосами и холодными глазами. На его висках пульсировали тёмные вены — это было не просто следствие экспериментов, от него исходила врождённая тьма. Он был Золом — древним и настоящим.

Они говорили об Архиве. «Ключ где-то здесь, на Зене, в храме. Мы близки к цели. Скоро всё изменится, и мы станем теми, кем должны были быть с самого начала», — говорил Лэндор, и его глаза вспыхнули синим светом.

Затем видение сменилось: Лэндор возвращается домой. Илэйн встречает его — спокойная, с прямой спиной, готовая к тому, что сейчас произойдёт. Он зол. Он кричит. Он бьёт её — раз, другой, третий. Она падает. Встаёт. Снова падает. И снова, и снова — через циклы. Одно и то же – боль, ненависть, страх. Как она улыбалась дочери наутро, делая вид, что всё в порядке. Как она стояла у окна и смотрела в пустоту, когда никто не видел. Как она мечтала о свободе — простой, ясной, — и продолжала ждать.

Яра попыталась закричать — но звука не было. Картины продолжали всплывать, и она чувствовала всё. Каждый удар. Каждый синяк. Каждую ночь, которую Илэйн провела, прячась от собственного мужа. Это было невыносимо.

Внезапно всё стихло. Видение исчезло, и Яра вновь оказалась в гостиной, всё ещё сжимая кристалл в руке. Вокруг неё были лица друзей.

— Яра? — тихо позвал Орион. — Ты нас слышишь?

— Да, — с трудом произнесла она хриплым голосом. — Я здесь.

— Ты словно застыла, — сказал Тарен. — Мы не могли до тебя дозваться. Ты стояла и смотрела в пустоту. Минута или больше. Время вокруг тебя будто остановилось. Даже Шнырь не смог привлечь твоё внимание.

— Я пытался! — подтвердила сфера, переливаясь тревожным фиолетовым светом. — Я звал тебя, но ты не слышала! Я уже собирался использовать звуковой сигнал, но капитан запретил.

— Я видела разрушение Земли, — сказала Яра, обводя взглядом комнату. — Почему я постоянно вижу одно и то же? Что хотят сказать мне эти кристаллы?

— Возможно, это не просто видения, — сказал Орион. — То, что ты видишь, связано с твоей связью с Первыми.

— Этой связи я не понимаю, — призналась Яра.

— Но ты понимаешь её всё лучше, — сказал Орион. — Твои видения становятся сильнее. Ты сама это замечала?

— Да, — прошептала Яра.

— Ты видела что-то ещё? — спросила Илэйн.

— Я видела Кассиана и Лэндора. Они обсуждали Архив. Их связь поразительно крепка. А Лэндор… — она умолкла, и в её голосе прозвучала дрожь. — Он — истинный Зол, не просто потомок, а древний, из изначальных. Я своими глазами видела их. И ещё я видела… — она перевела взгляд на Илэйн.

Илэйн сомкнула веки, её руки, вцепившиеся в подлокотники кресла, побелели от напряжения.

— Как я могла не заметить, как допустила столь опасное существо в свою жизнь? Древний Зол, который веками жил среди людей, по крупицам высасывая наши жизни, мою жизнь… — в её словах звучала горечь и отчаяние.

— Это объясняет его связь с Кассианом, — сказал Орион.

Илэйн кивнула и, не в силах больше сдерживать бурю эмоций, стремительно покинула комнату. Эхо её шагов долго разносилось по пустому коридору.

Яра обнаружила её в отдалённой части дома — Илэйн стояла у окна, приложив регенератор к скуле, и неотрывно смотрела на серебристый дождь за стеклом. Мерцающие капли, падая, оставляли на стекле следы, и их отблески ложились на лицо женщины, подчёркивая его бледность и жемчужный оттенок.

— Можно войти? — спросила Яра.

Илэйн лишь кивнула, не оборачиваясь. Девушка присела на подоконник, ощущая сквозь одежду прохладу камня.

— Я видела, через что ты прошла, — сказала Яра, сжимая руку Илэйн. — Как ты выдерживаешь всё это? Ты же такая сильная… Ты могла бы дать отпор.

— Могла бы, — с горькой усмешкой ответила Илэйн, и в её голосе зазвучала боль, спрятанная глубоко внутри. — Мой род издавна воспитывал воинов, и я владею волной не хуже Альтаира. Я могла бы лишить его жизни, пока он спит. Но это не решит проблему. Если я убью его, начнётся расследование. Его влияние при дворе Верховной слишком велико. Меня найдут, отнимут мою дочь или убьют. А теперь я даже не представляю, как с ним справиться.

— Но как ты всё это...? Яра не успела договорить.

— Я жду, — в голосе Илэйн зазвучала твёрдость, словно она облачилась в невидимые доспехи, которые носила годами. — Каждый удар, который он мне наносит, приближает меня к дню, когда он ответит за всё. Я мечтаю увидеть, как его уводят в кандалах, а я стою и смотрю. Я хочу, чтобы он знал, что это я привела его к падению. Я хочу начать всё с чистого листа, забыть обо всём.

Яра безмолвно смотрела на Илэйн, в её глазах читались решимость и сила, выкованная из многолетней боли и терпения. Это была не сила уверенности, а сила, рождённая из бездны отчаяния и превращённая в несокрушимую сталь.

— Ты не должна меня жалеть, — сказала Илэйн. — Я сама выбрала свой путь.

— Это не путь, это мучение, — возразила Яра.

Илэйн долго не отвечала. Серебряный дождь продолжал стучать по стеклу, и его свет дрожал на её лице.

— Я стараюсь и сделаю все, что будет возможно. Ты даже не представляешь, как для меня важно, что вы здесь.

— Я приложу все усилия, мы все приложим, — сказала Яра. — Я обещаю.

В этот момент дверь распахнулась, и вошёл Альтаир. Он уловил последние слова и застыл на пороге, его рука замерла на дверной ручке.

— Я тоже, — произнёс он. — Мы уничтожим Лэндора. Я обещаю тебе, Илэйн. Он ответит за всё.

Яра поднялась. В её душе царил хаос: решимость Альтаира, его гнев, направленный на защиту Илэйн, его голос — всё это сбивало её с толку. Почему она так остро реагирует на всё это? Почему её так задевает, что он защищает другую женщину?

— Мне нужно… воды, — пробормотала она и стремительно покинула комнату. Её шаги были быстрыми, почти бегом, но не ушла далеко. Остановилась в коридоре. И услышала их голоса, ноги предательски отказывались уходить.

— Ты не должен был это слышать, — сказала Илэйн.

— Я услышал достаточно, — тихо, почти шёпотом ответил Альтаир.

— Мне жаль, что у тебя… у нас сложилась такая жизнь.

— Да, — после паузы произнёс он. — Я часто думал об этом. Что было бы, если бы я тогда не отступил, если бы боролся за нас, если бы ты не принесла себя в жертву.

— Ты не должен винить себя. Мы оба сделали свой выбор, и мы оба потеряли, но мы выжили.

— Выжить — не значит жить, — возразил Альтаир.

— Не значит, — с горечью вздохнула Илэйн. — Я тоже иногда представляю, как все сложилось бы , если не мои родители. Возможно, всё было бы иначе.

— Но это было давно, Илэйн. Очень давно. Нужно оставить прошлое и исправлять ошибки настоящего.

Альтаир собрался уходить, но Илэйн вдруг спросила:

— Ты замечаешь, как на тебя смотрит Яра?

Наступила тишина, такая глубокая, что Яра могла слышать биение собственного сердца.

— Я знаю, — после паузы ответил Альтаир. — Я не знаю, что с этим делать. Я всегда был один, и мне так было проще. А она… она всё изменила. Мне спокойнее, когда она рядом, она добрая, решительная, но я не знаю, что будет завтра. Сможем ли мы найти, для Яры путь домой… Чем все это закончится. Я не могу обещать того, в чём сам не уверен. И я не хочу, что бы она рассчитывала на то, что я не смогу ей дать.

— Эта девушка совершенно другая, она… — он замолчал. — Яра единственная, кто смотрит на меня так… по простому, видя не капитана и не охотника, а как буд-то заглядывает в мою душу... И от этого я теряюсь.

— Это и есть то, чего ты боишься?

— Какое у нас может быть будущее? Она может исчезнуть в любой момент, так же внезапно, как появилась. А я… я привык к одиночеству, мне так проще. Я даже не знаю, что ей сказать.

— Я потерял всех: родителей, Кая, команду. Я привык и смирился. А с ней… с ней я не хочу смиряться. Но я не знаю, имею ли я право.

— Ты имеешь право, — мягко сказала Илэйн.

Яра не стала дослушивать. Она резко развернулась и бросилась прочь, её шаги гулко отдавались в пустоте коридора, заглушая слова, которые она не хотела слышать.

Альтаир остался стоять, погружённый в свои мысли. Яра осознала, что стала свидетельницей разговора, который был не предназначен для её ушей. В своей комнате она облачалась в доспехи, и каждое движение, каждый взмах руки отдавался внутренней болью. Пальцы, застёгивающие пряжки, предательски дрожали — в душе бушевали злость, обида и боль. В голове вновь и вновь звучали его слова: «Я привык к одиночеству, так мне проще», «Какое у нас может быть будущее?», «Я не хочу давать надежду, которую не смогу оправдать».

Почему он так говорит? Страх потери сковывает его, но разве она не испытывает того же? Каждую ночь мысли о матери не дают ей покоя. Где теперь её дом? Готова ли она вернуться? Хочет ли вообще? А он… он уже всё для себя решил.

Поднявшись на второй этаж, Яра оказалась в зале с огромными окнами. За стеклом мерцал серебряный дождь — капли, словно маленькие звёзды, вспыхивали в полёте и оседали на стекле. Зал наполнился дрожащим, переливчатым светом, холодным и завораживающим. Тени танцевали на каменном полу, и всё вокруг казалось призрачным, словно видение из сна.

Застёгивая последнюю пряжку, Яра вдруг уловила звук шагов — тихие, едва слышные, но она их услышала.

— Я знал, что ты здесь, — произнёс Альтаир, появляясь в дверном проёме. Его лицо оставалось непроницаемым, но глаза выдавали всю боль, что засела глубоко в душе...

— Жаль, что ты услышала это, — сказал он. — Я не хотел.

— А я хотела, — ответила Яра, и её голос дрожал, но она не отводила взгляда. — Теперь я знаю правду. Ты привык к одиночеству, тебе так проще. Я всё изменила. Я — проблема, которую ты не хочешь решать.

— Яра…

— Не нужно ничего говорить. Просто уйди.

— Я не уйду, — твёрдо ответил Альтаир и извлёк Клинок Зари. Лезвие засияло золотым в серебристом полумраке, отражая свет дождя. — Я не оставлю тебя одну.

Яра выхватила волну и ринулась в атаку. Первый удар был яростным, лишённым всякой техники, но Альтаир отбил его с лёгкостью, почти небрежно. В её сознании вспыхивали образы: пылающая Земля, рушащиеся башни, бегущие люди. Почему эти видения преследуют её?

Второй, третий, четвёртый удары следовали один за другим. Волна рассекала воздух, оставляя за собой золотые дуги, но Альтаир умело уклонялся, блокировал, пропускал её ярость мимо себя. В её голове звучали крики Илэйн.

Лэндор бьёт её. Удар. Раз. Другой. Третий. Она падает. Встаёт. Снова падает. Я чувствую её боль. Я чувствую всё.

Удар. Удар. Удар.

И слова Альтаира. «Я привык к одиночеству. Мне так проще». «Какое у нас может быть будущее?» «Она из другого мира. Она может исчезнуть в любой момент».

Удар. Удар. Блок. Разворот.

Почему ты решаешь за меня? Почему ты не спросишь?

«А я? — думала Яра. — Я тоже боюсь. Я не знаю, чего хочу, но я здесь, с тобой». Она била и била, вкладывая в каждый удар всю свою боль и гнев, пока силы не иссякли. Руки начали дрожать, дыхание сбилось, слёзы потекли по щекам, и она уже не могла понять, от чего плачет — от злости, боли или усталости.

Альтаир не нападал, он только защищался, отражая её удары. Клинок Зари и волна сталкивались, высекая золотые искры в серебристом полумраке зала.

Наконец, силы полностью покинули Яру. Она рухнула на колени, волна выпала из её руки и покатилась по полу, оставляя за собой слабый светящийся след. Перед глазами стояла серебряная пелена, и она уже не могла ни встать, ни заговорить, потерявшись в вихре чужих болей и своих страхов.

Альтаир опустился рядом с ней и осторожно взял её лицо в ладони.

— Яра. Яра, посмотри на меня.

Она не слышала. Её глаза были открыты, но она смотрела куда-то сквозь него, сквозь стены, сквозь сам мир. Такого он ещё не видел.

Он взял её лицо в ладони — осторожно, почти невесомо, — и поднял её голову. Их глаза встретились.

Яра закрыла глаза, и мир снова исчез.

Она увидела его жизнь. Родителей — их лица, которые он почти забыл, но которые всё ещё жили где-то глубоко внутри. Их гибель — он стоял перед закрытой дверью, и Орион держал его за плечо. Кай — его смех, его упрямство, его последний взгляд в разрушающемся храме. Одиночество, которое он носил в себе все эти циклы, — молчаливое, тяжёлое, ставшее привычным, как старая рана.

Она увидела, как он встретил её — там, в лесу, на поляне. Как она укусила его за руку и убежала. Как он искал её. Как злился. Как удивлялся. Как она постепенно, сама того не зная, разрушала стену, которую он строил десятилетиями.

Яра пропустила через себя его чувства. Те, которые он никогда не называл словами. Его нежность — спрятанную, почти забытую. Его надежду — хрупкую, почти неосязаемую. Что, может быть, он не должен быть один. Что, может быть, он имеет право.

И когда видение отпустило, она открыла глаза.

— Прости, — прошептала Яра.

Он всё ещё держал её лицо в ладонях. Их глаза были в нескольких сантиметрах друг от друга.

— Не извиняйся, — ответил Альтаир. — Я не умею говорить о чувствах, но ты… ты видишь. И это больше, чем слова. Ты — не проблема. Ты — причина, по которой я перестал быть один.

Яра плакала, но теперь это были другие слёзы — тёплые, очищающие. Серебряный свет дрожал на её щеках, и она не вытирала их. — Альтаир, у меня душа в смятении, — прошептала она. — Я потерялась, не могу понять, где моё место — там или здесь, рядом с вами, с тобой.

— У меня нет ответа на твой вопрос, — тихо произнёс он.

— Я понимаю.

Он не сказал ни слова, лишь бережно удерживал её лицо в своих ладонях. Большой палец его руки нежно скользил по её щеке, стирая слезу. В этот миг весь мир словно перестал существовать — только они двое и их взгляд, полный невысказанных чувств.

Вдруг дверь с грохотом распахнулась.

— КАПИТАН! ИСКРА! — Шнырь ворвался в комнату, сияя ярко-жёлтым светом. — ОРИОН ПРИДУМАЛ НОВЫЙ ПЛАН! ВАМ НЕОБХОДИМО… — он резко оборвал речь, застыв в воздухе.

Перед ним предстала сцена: Альтаир и Яра сидели на полу у окна, их лица были так близко, что казалось, будто они дышат одним воздухом. Его ладони всё ещё касались её кожи, а в воздухе витало нечто такое, что не требовало слов. Её щёки были влажными от слёз, а его палец замер на её скуле. Оба обернулись к двери.

Шнырь резко сменил цвет на розовый.

— Ой, — он начал медленно отступать, — я… я не думал, что застану вас… то есть, я думал, но не так скоро… или вообще не думал! Я просто прилетел, дверь была открыта! В следующий раз я буду стучать, честное слово! Я даже запишу это в архив: «Правило номер сто сорок семь: стучать, прежде чем влетать к капитану и Искре»!

— Шнырь…

— Нет-нет, капитан, не ругайте меня! Мне и так ужасно неловко! Я чувствую себя… не в своей тарелке! Я улетаю! То есть не улетаю, меня Орион послал! У него есть идея! Важная! Про храм! Он ждёт вас внизу! Но я могу сказать, что вы заняты… обсуждаете стратегию! На полу! У окна!

Яра не смогла сдержать смеха — лёгкого, но искреннего. Альтаир медленно отвёл руки и вздохнул.

— Мы скоро спустимся.

— Отлично! Я передам! Что вы спуститесь! Через минуту или через пять — как вам будет удобно! Я ни к чему не тороплю! Я вообще ничего не тороплю! Просто… улечу. Медленно. В архив записывать.

Он попятился к двери, всё ещё розовый, и исчез в коридоре. Откуда-то издалека донёсся его голос:

— Я ничего не видел! Но я записал!

Яра и Альтаир обменялись взглядами. Она всё ещё улыбалась, хотя слёзы ещё не высохли на её щеках. Он покачал головой.

— Пойдём. Орион ждёт.

Они поднялись с пола. Яра взяла свою волну, а Альтаир — Клинок Зари.

Когда они вошли в гостиную, все уже были в сборе. В воздухе витало напряжение — не враждебное, но какое-то… заряженное. Возможно, всему виной был серебряный дождь, который продолжал стучать по крыше, отбрасывая мерцающие блики на стены и заставляя тени плясать в причудливом танце.

Тарен подошёл к Яре.

— Ты в порядке? — спросил он негромко. — После того как ты коснулась кристалла, ты была… сама не своя. И когда ушла, мы все переживали.

— Со мной всё хорошо, — ответила Яра. — Просто на меня обрушилось слишком многое. Я не могла управлять своими чувствами — они захлестнули меня, как бурный поток. Я ощущала всё и сразу — и свои эмоции, и чужие. Это было похоже на реку, которая сносит всё на своём пути.

— Но ты справилась, — сказал Тарен.

— Не одна, — она посмотрела на Альтаира. — Мне помогли.

Альтаир выступил вперёд.

— Я никогда такого не видел, — сказал он. — Она словно была физически рядом, а душой в другом мире. Её глаза были открыты, но она не видела ничего. На зрачках Яры была пелена, как будто она находилась где-то в другом месте. Я звал её, но она не слышала. Мне пришлось… — он замолчал на мгновение, — мне пришлось вернуть её обратно.

Орион, который до этого момента хранил молчание, нахмурился.

— Пелена на глазах? — повторил он.

— Да, я никогда не сталкивался с таким.

Орион снял очки и задумчиво потёр переносицу.

— Это действительно необычно. Я встречал упоминания об этом в древних текстах, но считал их всего лишь легендами. Эмпаты, способные не только видеть прошлое через прикосновение, но и считывать воспоминания на расстоянии — через предметы, через кристаллы. Это высший уровень дара.

— Что это значит? — спросила Яра.

— Это значит, что твоя сила стремительно растёт, — ответил Орион, глядя на неё поверх очков. — Ты не просто увидела видение — ты проникла в память Лэндора через кристалл, к которому он прикасался. Ты смогла определить, что он древний Зол, не опираясь на логику или внешние признаки, а благодаря своим чувствам. Ты ощутила его сущность. Это вызывает тревогу, но в то же время не может не удивлять.

— Почему это тревожит вас?

— Потому что мы не знаем, к каким последствиям это может привести.

Орион активировал голограммы и начал рассказывать. Все расселись вокруг.

— Я работал над этим всё утро, — начал он. — Все данные, что мы собрали на Марсе, плюс кристаллы, которые принесла Илэйн. И вот, наконец, пазл начал складываться. У меня нет знаний о том, как одолеть древних Золов — похоже, эта информация либо исчезла, либо тщательно скрыта. Однако мне удалось выяснить другое: их цель совпадает с нашей — отыскать то, что спрятали Первые. И это нечто не находится ни в храме, ни под ним.

— Тогда где же? — не смог сдержать любопытства Альтаир.

— В рунах с Марса, которые мы привезли, было послание. Я не сразу его заметил — оно было скрыто под другими слоями текста. Сегодня, когда Яра прикоснулась к кристаллу, — он кивнул в её сторону, — она видела свои видения. А я увидел, как изменилась информация. На мгновение руны сместились, проявились новые символы. Я подумал, что это сбой. Но когда вы ушли, я снова открыл кристалл — и послание проявилось полностью. В нём были координаты. И подсказки.

Он активировал другой кристалл, и над столом возникла объёмная проекция — текст на древнем языке. Орион принялся переводить его:

— «Мы вынуждены срочно покинуть Марс из-за надвигающейся угрозы. Война уже на пороге. Наш путь лежит на Зену, где мы продолжим наши исследования. Но если опасность настигнет нас и там, мы укроемся под землей. Океан нам поможет. В его глубинах нас не отыщут. Там мы оставим то, что не должно попасть в руки врага».

Он выключил голограмму. Тишина опустилась на комнату, нарушаемая только мерным тиканьем старых часов где-то в коридоре.

— Подземный океан, — задумчиво произнёс Альтаир. — Тот самый, о котором ходили слухи на Марсе. Он действительно существует и, вероятно, хранит то, что мы ищем.

— Верно, — подтвердил Орион, запуская карту Зены. — По координатам, которые мы получили, он располагается на противоположной стороне планеты — под восточным материком находится целая система подземных резервуаров, настоящий океан. Вход в него — в нескольких днях пути отсюда.

— Через горы? — с сомнением в голосе спросила Ирис.

— Да, через горы и перевал, — подтвердил Орион. — Путь неблизкий, но главная сложность не в этом. — Он перевёл взгляд на Илэйн. — Лэндор вернулся, и теперь они будут нас искать. Если мы отправимся через перевал, нас могут заметить.

— Есть способ уйти незамеченными, — сказала Илэйн, и в её голосе послышалась уверенность. — Торговцы, о которых я говорила. Они знают старые туннели — заброшенные, не отмеченные ни на одной карте. Они могут провести вас через горы так, что ни Кассиан, ни Лэндор, ни патрули Верховной ничего не узнают. Но для этого нужно встретиться с ними. А они не выходят на связь во время серебряного дождя. Придётся ждать.

— Сколько времени это займёт? — спросил Орион.

— Дождь прекратится завтра, — ответила Илэйн. — Потом потребуется ещё день, чтобы ситуация стабилизировалась. Я смогу уйти из дома, когда Лэндор уедет — это может занять ещё один или два дня.

— Получается, три дня, — подытожил Орион. — Немало.

— Другого пути нет, — твёрдо сказала Илэйн.

Она окинула взглядом собравшихся, и в её глазах Яра увидела не страх или усталость, а непоколебимую решимость.

— Я пойду с вами, — заявила Илэйн.

Альтаир обернулся к ней:

— Илэйн...

— Я понимаю, что ты хочешь сказать, — прервала его Илэйн. — Ты беспокоишься о том, что это опасно, что я нужна здесь. Но я обдумала всё. Каждую ночь, пока он спал, а я нет, я размышляла. Я скрывалась, ждала, надеялась, что всё изменится само собой. Но ничего не меняется. Пришло время действовать. Я чувствую, что это мой час, моя решающая битва. Если не сейчас, то когда?

— А как же дочь? — спросила Яра.

Илэйн опустила глаза. Это был единственный момент, когда её голос дрогнул.

— Это самое трудное. Я не могу взять её с собой. И здесь оставить не могу — если Лэндор узнает, что я ушла с вами, он... он использует её. Я не могу рисковать. Но и спрятать её негде. У меня нет союзников на Зене, которым я могла бы доверить её жизнь. Никого.

Повисла тишина. А потом Орион снял очки и задумчиво произнёс:

— Марс.

Все повернулись к нему.

— Колонисты, — продолжил он. — Древние колонисты. Те, кого Корона не трогает. У них свои законы, свои территории. Туда никто не сунется — ни Кассиан, ни Лэндор, ни королевские патрули. И они не сдают тех, кто просит убежища. Особенно если их прислали друзья.

— Ты говоришь о братьях? — спросил Альтаир.

— Да. Сол и Люм. У них есть дом, есть связи, есть возможность спрятать ребёнка так, что никто не найдёт. Я дам координаты. — Он посмотрел на Илэйн. — Если ты доверишь им дочь, с ней ничего не случится.

Илэйн помолчала, а затем кивнула:

— Я отправлю её сегодня же. Есть старый торговый маршрут — я знаю, как переправить её быстро и незаметно. Лэндор будет думать, что я везу её к родственникам, и не станет проверять — он слишком занят поисками вас.

— Ты вернёшься? — спросил Альтаир.

— Ровно через два дня. Я буду готова к походу. Со мной не нужно связываться — я знаю горы, знаю перевалы.

— Мы не сомневаемся, — сказала Яра.

— Спасибо. Через два дня я буду здесь. С мечом. С картами. И с решимостью, которой мне не хватало все эти годы.

Она накинула плащ и вышла в серебряный дождь, её фигура быстро растворилась в мерцающей дымке.

Шнырь, перелился тёплым золотым.

— Подземный океан! — Мы направляемся к подземному океану! Это будет невероятно! Я обязательно зафиксирую: «Экспедиция к подземному океану» — с пометкой «Опасно, но завораживающе»! Интересно, какие существа нас там ждут? Может, светящиеся рыбы? Или, например, биолюминесцентные черви? А может, медузы? Я бы очень хотел увидеть медуз — они такие красивые и, в отличие от червей и анемонов, не представляют опасности!

Два дня пролетели незаметно.

Серебряный дождь закончился на рассвете первого дня, оставив после себя влажный воздух, искрящуюся пыль на камнях и ощущение обновления.Команда не теряла времени даром.

Тарен возился со снаряжением — проверял диски-телепорты, настраивал анализатор, укреплял доспехи. Корвус, который всё это время держался в тени, помогал ему: старые контрабандистские связи позволили достать несколько полезных вещей — дополнительные фильтры для подземелий, навигационные браслеты, световые маячки, которые работали даже в полной темноте, и компактные рационы, рассчитанные на долгий переход через горы.

Орион не отходил от голограмм. Он расшифровывал последние руны, сверял координаты, составлял карту маршрута. Иногда он звал Тарена — что-то уточнить по приборам, — и они вдвоём склонялись над столом, обсуждая детали.

Шнырь суетился по дому, словно заводной, переливаясь всеми оттенками радуги и комментируя всё подряд:

— Тарен, зачем тебе четвёртый диск? Мы же условились на три!

— Капитан, я провёл сканирование перевала! Там туман, но он не токсичный! Можно двигаться вперёд!

— Ирис, ты неправильно управляешь волной! Нет, всё верно, но я бы сделал это иначе! Если бы у меня были руки!

— Джакс, ты выглядишь лучше! Я зафиксировал это в архиве с пометкой «Прогресс»!

— Шнырь, — иногда останавливал его Альтаир.

— Молчу! Но я же помогаю!

Яра и Альтаир стали вести себя немного свободнее друг с другом. Не было ни объятий, ни громких слов — только взгляды, которые задерживались чуть дольше, чем раньше. Только молчание, которое больше не было неловким.

А однажды вечером, когда они вдвоём оказались в коридоре — она шла из зала после тренировки, он выходил из гостиной, — они остановились. Просто замерли в нескольких шагах друг от друга. Коридор был узким. Приглушённый свет создавал особую атмосферу. Он ничего не сказал. Она тоже. Но его взгляд скользнул по её лицу. Она почувствовала, как внутри что-то сжалось — лёгкая тревожность. Он шагнул ближе. Ещё немного — и Альтаир готов был коснуться её. Но в этот момент в другом конце коридора хлопнула дверь, и они оба отступили. Ничего не случилось. И случилось всё.

Орион заметил это. Вечером первого дня, когда Альтаир стоял у окна и смотрел на закат, старик подошёл к ним.

— Я рад, что ты решился на первый шаг, — тихо сказал он.

Альтаир не обернулся.

— Я не делал шаг. Просто... так вышло.

— Орион улыбнулся, — главное — не останавливайся.

Уходя, легонько постучал его по плечу — я рад, что всё так вышло.

А на следующее утро Шнырь подлетел к Яре, когда она проверяла волну перед тренировкой.

— Искра, — сказал он, переливаясь тёплым золотым, — я тут подумал. Когда мы прилетели на Зену, помнишь, капитан был... ну, ты знаешь. Мрачнее обычного. Даже для него. Я тогда не понимал, в чём дело. Думал — это из-за воспоминаний. Но теперь я понял! — Он закружил вокруг неё. — Это всё ты! Ты смогла растопить лёд! Я думал, у капитана вместо сердца — камень. А ты взяла и... и сделала что-то! Я не знаю что, но его показатели говорят о том, что камень застучал чаще обычного! Я записал это в архив! С пометкой «Чудо»!

— Шнырь...

— Нет-нет, Искра, дай мне закончить! Я просто хотел сказать, что я рад! Очень рад! Потому что капитан больше всех заслуживает быть счастливым! Я уже придумал название для этого события! «Великое Растапливание Камня»! Или...

— Шнырь!

— Молчу! Но я записал! И я рад! Правда!

Яра не нашла, что ответить. Она просто улыбнулась и коснулась тёплого корпуса сферы.

— Спасибо, Шнырь.

— Всегда пожалуйста! Это одна из моих работ — следить за капитаном, а теперь и за тобой!

К вечеру второго дня всё было готово. Снаряжение проверено, карты изучены, маршрут проложен. Оставалось только дождаться Илэйн.

Она обещала вернуться к этому времени. Но её не было.

— Она говорила, что вернётся через два дня, — произнёс Тарен, глядя на дверь. — Уже вечер. Где она?

— Может, задержалась, — предположила Ирис. — Маршрут неблизкий.

— Или Лэндор что-то заподозрил, — мрачно сказал Джакс.

Все замолчали. Альтаир стоял у камина, скрестив руки. Он ничего не говорил, но Яра видела, как напряжены его плечи.

— Она справится, — сказала она.

— Надеюсь.

И тут произошло неожиданное — Джакс потерял равновесие и упал. Он стоял у стены с сумкой припасов в руках, которую собирался отнести к выходу, и вдруг пошатнулся. Сумка выпала, и её содержимое рассыпалось по полу. Он вцепился в горло, из груди вырвались хрипы, а Яра с ужасом заметила, как вены на его руках стремительно темнеют. Чёрные полосы, словно змеи, ползли от запястий к локтям, а в глубине зрачков вспыхнул тот самый зловещий синий свет.

— Джакс! — Яра бросилась к нему.

Он рухнул на колени, с силой сжимая голову руками. Тело била крупная дрожь, вены пульсировали, а на висках блестели капли пота.

— Он... он пытается... — прохрипел Джакс. — Лэндор... он в моей голове... он хочет...

Яра опустилась рядом с ним, её движения были уверенными — она уже сталкивалась с подобным. Не раздумывая, она коснулась его щеки.

В тот же миг всё вокруг изменилось. Вместо гостиной её окружила беспросветная тьма, густая, как вязкий туман. Она чувствовала, что Джакс где-то рядом — он отчаянно сражался, но не с ней, а с кем-то другим, кто вторгся в его сознание.

И тут она увидела Лэндора — или то, что скрывалось за его обликом.

Перед ней возникла колоссальная тень — тёмная, массивная, лишь отдалённо напоминающая человека. Лицо Лэндора было искажено, оно колебалось, словно отражение в неспокойной воде. Но глаза... Они пылали синим огнём, гораздо более ярким, чем тот, что она видела в глазах Джакса. Древние, ледяные, нечеловеческие — они пронизывали насквозь.

Она стояла между ним и Джаксом. Она не думала — просто встала, заслоняя друга собой.

— Как ты посмела встать между мной и полукровкой? — голос Лэндора был низким, вибрирующим, как гул подземных пещер. Он не звучал в ушах — звучал прямо в голове. — Ты — букашка. Ты — может и потомок Первых. Я их всех истребил. Почти всех. А теперь ты. Скоро ты узнаешь всю мощь Золов.

Тень Лэндора надвинулась на неё, словно гигантская волна. Он схватил её за горло — не физически, но она ощутила ледяное прикосновение на своей шее. Дыхание перехватило, а его синие глаза, казалось, проникали в самую душу.

— Ты думала, только ты умеешь читать людишек? — прошептал он. — Ты — ничто. Твой дар — жалкая искра по сравнению с моим. Я проникал в сознания, когда твои предки ещё не знали, что такое речь. И сейчас я проникну в твоё.

Он попытался. Яра почувствовала, как тьма хлынула на неё, пытаясь пробиться в сознание. Его воля была огромной — древней, тяжёлой, как каменная плита. Но что-то мешало ему. Что-то внутри неё сопротивлялось — не просто её воля, а что-то ещё. Что-то, чего Лэндор не ожидал. Он не понимал. Его глаза сузились, и в них мелькнуло — на долю секунды — замешательство.

И тогда Яра сделала отчаянный шаг. Она не стала защищаться. Она сама схватила его — за голову, за эту колышущуюся тень, — и ворвалась в его сознание.

Она увидела всё.

Илэйн. Связанная. В подвале их дома. Она знает, что он всё понял. Что она помогала команде. Что она украла кристаллы. Что она отправила дочь на Марс. Он в ярости. «Ты предала меня. Но я найду их. Я уже знаю, где они. Твой старый друг Альтаир. Его маленькая девчонка. Я иду за ними. А потом я найду нашу дочь. И она станет истинным потомком Золов. Я сделаю это — и ты будешь смотреть, как она становится одной из нас».

Илэйн молчит. Она не выдаёт их. Но Лэндор уже знает. Он чувствует их. Он идёт.

Яра видит, как Лэндор покидает дом, стремительно пересекает перевал — он знает дорогу к убежищу Илэйн и уже совсем близко.

Она пытается разорвать связь, но Лэндор не отпускает — его тьма упорно держит её. И вдруг — синий огонь в его глазах гаснет. Тень рассеивается, и перед ней возникает обычное человеческое лицо Лэндора, в глазах которого читается недоумение.

Его взгляд был прикован к Яре, а губы едва заметно дрогнули.

— Лира?.. — сорвалось с них почти неощутимо, словно последний вздох ветра. Это имя не слетало с его уст уже целую вечность. В Яре он уловил нечто знакомое, то, что превзошло все его ожидания.

Яра резко отдёрнула руку и вернулась в реальность. Она вновь увидела гостиную с пылающим камином, своих товарищей и Джакса, лежащего без сознания на полу. Альтаир крепко держал её за плечи.

— Яра! Ты меня слышишь? — в его голосе звенела тревога.

— Да, — ответила она охрипшим голосом. — Слышу.

— Что ты увидела? — не унимался Альтаир.

Яра окинула взглядом комнату, ощущая на себе взгляды всех присутствующих.

— Он уже в пути, — начала она, и каждое слово давалось с трудом. — Он знает, где мы. Илэйн в его руках, он её пытал, но она жива. Он намерен превратить их дочь в Зола. А ещё… — её голос дрогнул, и она на мгновение замолчала. — Я увидела его истинную сущность. Он — гигантская тень с синими глазами. Он схватил меня за горло, пытаясь проникнуть в мой разум, но не смог. Тогда я… я вцепилась в него и увидела всё, что он совершил. А потом он посмотрел на меня и произнёс…

— Что он сказал? — нетерпеливо перебил её Альтаир.

— Он сказал: «Лира». Как будто узнал меня. Или кого-то во мне. А потом связь оборвалась. Он здесь. Он идёт.

Альтаир встал. Его лицо превратилось в маску ярости — холодной, смертельной.

— Я убью его.

— Мы не знаем как, — резко сказал Орион. — Он древний Зол. Обычное оружие может не подействовать.

— Тогда я узнаю это на собственном опыте, — твёрдо заявил Альтаир.

— Альтаир! — Ирис шагнула к нему. — Если ты сейчас вступишь с ним в бой, мы потеряем всё. Мы не готовы. Мы не знаем его слабостей.

— Мы знаем одно, — тихо сказал Орион. — Он не смог проникнуть в сознание Яры. И он узнал в ней Лиру. Это значит, что у неё есть сила, которую он не понимает. И это наше преимущество.

— Но не сейчас. — Тарен указал на Джакса. — Он без сознания. Илэйн в плену. Мы не можем принять бой в таких условиях.

Альтаир посмотрел на Яру. Она видела, как в нём борются ярость и разум. Наконец он кивнул.

— Уходим. Все. Сейчас. Берём только необходимое. Через перевал — к туннелям. Если Лэндор идёт сюда, он не должен нас застать.

— А Илэйн? — спросила Яра.

— Мы вернёмся за ней, — заверил Альтаир.

Команда начала собираться. Тарен подхватил сумки, Ирис вооружилась. Яра помогла поднять Джакса — он всё ещё не приходил в себя, но дыхание было ровным. Шнырь, необычно тихий, переливался тревожным фиолетовым светом и сканировал окрестности.

Они почти успели.

Альтаир уже открыл дверь, когда снаружи раздался звук — тяжёлые шаги по камню. Близко. Слишком близко.

— Он здесь, — прошептал Шнырь. — Прямо за дверью.

Альтаир отступил в тень.

— Спрячьтесь, — приказал он. — Быстро, без единого звука.

Команда рассредоточилась по дому. Яра вжалась в стену коридора, чувствуя, как бешено колотится сердце. Альтаир стоял рядом, его рука лежала на рукояти Клинка Зари. Он замер в ожидании.

Внезапно снаружи раздался голос Лэндора — низкий, ледяной, пронизанный яростью:

— Я знаю, что вы здесь. Выходите. Или я заставлю вас!

Дверь распахнулась, и на пороге возникла его фигура — высокая, облачённая в тёмный плащ. Он не оглядывался по сторонам.

— Глупцы, — произнёс он с едва заметной ленцой. — Вы думали, я не почувствую своего?

Пройдя через гостиную, не обращая внимания на разбросанные карты и голограммы, мимо камина, в котором ещё тлели угли, и остановился у стены, за которой, в коридоре, замерла команда. Но он не повернул туда. Он повернул в другую сторону — туда, был спрятан без сознания Джакс.

— Вот ты где, — произнёс Лэндор.

Джакс открыл глаза. Резко, как от удара. Его тело выгнулось дугой, вены вспыхнули чёрным, и он закричал — коротко, сдавленно, прежде чем Лэндор схватил его за горло и поднял на ноги.

— Обратись, — приказал он. Голос его был низким, вибрирующим, как гул подземных пещер. — Прими свою природу. Стань тем, кем ты должен быть.

— Нет! — Джакс сопротивлялся, его руки дрожали, вены пульсировали. Он цеплялся за воспоминания о Яре, о её прикосновении на Марсе, о том, как она вытащила его из тьмы. — Я не ты. Я не стану тобой.

Лэндор смотрел на него. Синие глаза сузились, и в них мелькнуло что-то похожее на уважение.

— А ты сильнее, чем я думал. Ты никакой не потомок, раз выбрал другую сторону. — Он помолчал. — Жаль. Из тебя вышел бы хороший Зол.

И без раздумий всадил нож ему в спину.

Джакс захрипел и начал оседать на пол. Его глаза на мгновение встретились с глазами Яры — она видела их из коридора, — и он одними губами произнёс: «Прости». А потом рухнул. Лэндор выпустил его, даже не глядя, как тот падает. Он уже развернулся — потому что из коридора, с Клинком Зари в руке, вылетел Альтаир.

— А вот и главный, — улыбнулся Лэндор. — Наконец-то. Я столько слышал о тебе, охотник за реликвиями, последний из рода.

— Ты заплатишь за всё, — голос Альтаира был низким. — За Илэйн. За Джакса.

— О, ты даже не представляешь, за что я должен заплатить, — усмехнулся Лэндор. — Но ты всё равно не сможешь меня остановить.

И они сошлись в битве.

Первый удар Альтаира был настолько стремительным, что Лэндор лишь в последний момент успел отступить. Клинок Зари прорезал воздух, оставляя за собой золотой след. Второй удар, нанесённый с разворота, заставил Лэндора резко отступить и прижаться к стене. Третий, направленный прямо в грудь, был успешно заблокирован, и по комнате эхом разнёсся металлический звон оружия.

Яра, тесно прижавшись к стене в коридоре, не отрывала глаз от происходящего. Вслед за ней в помещение ворвались Ирис, Тарен и Орион, стремительно устремившись к Джаксу. Тот был ещё жив — по его спине струилась кровь, но дыхание, хоть и хриплое и прерывистое, всё ещё угадывалось. Орион уже извлекал регенератор, а Ирис торопливо прижимала ткань к ране. Тарен, стоя над ними, крепко сжимал в руке импульсник, пребывая в полной боевой готовности

— Уходите! — крикнул Альтаир, не оборачиваясь. — Сейчас же!

— Альтаир... — начала Ирис.

— Это приказ! — оборвал он.

Они колебались лишь мгновение. Ирис и Орион подхватили Джакса — он был тяжёлым, обмякшим, но они потащили его к выходу. Тарен прикрывал их сзади.

Лэндор проводил их взглядом.

— Им далеко не уйти. Но сначала я разберусь с тобой, а потом займусь девчонкой. Кассиан был прав — она один из ключевых элементов в нашей головоломке. И я её получу.

— Только через мой труп, — с яростью в голосе ответил Альтаир.

— Как будет угодно, — хладнокровно отозвался Лэндор.

Тем временем Шнырь, паря в воздухе и пульсируя тревожным красным светом, пребывал в смятении. Он не мог решить, что делать. Его взгляд был устремлён на Яру, которая по-прежнему оставалась на месте.

— Искра, пора уходить! — вскричал он. — Ты слышала приказ капитана!

— Шнырь, послушай. — Её голос был спокойным, почти неестественно спокойным. — Соединись с моим навигационным браслетом. Настрой его на мой сигнал. Вы должны бежать. Как можно дальше.

— Я не оставлю тебя! — сфера стала ярко-красной. — Капитан мне этого никогда не простит! И я себе не прощу! Ты — Искра! Ты — часть команды! Я не могу!

— Ты должен это сделать, — твёрдо сказала Яра, повернувшись к нему. — Верь мне, Шнырь. Я обязательно вернусь. Но сейчас тебе нужно улетать. У меня есть план.

Шнырь задрожал, его цвет менялся — от красного к фиолетовому, затем к синему. Он не мог плакать, но в этот момент ему хотелось бы расплакаться.

— Я записал, — едва слышно произнёс он. — «Искра обещала вернуться». Пометил как «Важно» и добавил три восклицательных знака.

— Я знаю, — коротко ответила Яра.

Шнырь соединился с её браслетом, и навигационный сигнал начал пульсировать в унисон с его собственным. Затем он устремился к выходу, догоняя Ирис и Ориона. Яра осталась в коридоре одна.

Она увидела бой.

Альтаир двигался с грацией танцора и стремительностью хищника. Клинок Зари в его руках выписывал в воздухе золотые дуги, словно пел. Каждое его движение было выверено, каждый удар — смертоносен. Его ярость была холодной, контролируемой, и на мгновение Яра не смогла отвести от него глаз. Она вспомнила, как когда-то на Марсе наблюдала за его тренировкой через дверь. Но сейчас это был не тренировочный зал — это был настоящий бой, и он был поистине прекрасен.

Лэндор отступал. Альтаир теснил его — удар за ударом, шаг за шагом. Клинок рассёк его плечо, и Лэндор вскрикнул — не от боли, от неожиданности. Его кровь была чёрной. Она зашипела на полу.

— Ты неплох, охотник, — прошептал он. — Но ты не знаешь, с кем связался.

Следующий миг, его человеческая оболочка пошла рябью, как вода, в которую бросили камень. И из неё вырвалась тьма. Огромная, колышущаяся, как столб чёрного дыма. Тень, и глаза — синие, горящие. Альтаир ударил — и Клинок Зари прошёл сквозь пустоту. Тень колыхнулась, но не рассеялась. Лэндор засмеялся — низким, вибрирующим смехом, от которого завибрировали стены.

Альтаир ударил снова. И снова промахнулся.

— Не ожидал? — голос Лэндора звучал отовсюду и ниоткуда. — Я говорил тебе. Ты не знаешь, с кем связался.

Тень замахнулась. Альтаир отступил, готовясь к удару. И в этот миг Яра бросилась вперёд.

Она не размышляла, просто действовала. Используя стол как трамплин, оттолкнулась и пролетела над полом, едва коснувшись плеча Альтаира, активировала диск. Вспышка — и Лэндор обрушил свой удар на пустое место, расколов каменный пол там, где они только что находились.

Глава 5 Подземный океан

В кромешной тьме их выбросило в неизвестность. Туннели, что предстали перед ними, словно застыли во времени — вырубленные в скале неведомое количество циклов назад. Стены были усыпаны светящимся мхом, таким же, какой Яра видела на перевале. Он излучал мягкий голубоватый свет, едва разгоняя мрак и позволяя разглядеть пространство на несколько шагов вперёд.

Где-то глубоко внизу шумела подземная река, и её ропот разносился по каменным коридорам, вызывая слабую вибрацию, которая отдавалась в груди. Пол был сырым, а воздух — прохладным, наполненным запахом минералов и едва уловимым ароматом древности. С потолка свисали сталактиты, и светящийся мох оплетал их, создавая причудливые композиции, напоминающие звёздное небо.

Яра больно ударилась плечом, но не выпустила Альтаира. Он лежал рядом, оглушённый, тяжело дыша.

— Живой? — прошептала она, чувствуя, как сердце колотится в груди.

— Живой, — ответил он.

— Мы выиграли время.

— Где мы?

— Судя по координатам на браслете — в туннелях. Недалеко от того места, где должны были встретиться с торговцами.

Альтаир с трудом поднялся, морщась от боли. Доспех на плече был повреждён — Лэндор всё-таки сумел его задеть.

— Ты спасла мне жизнь, — сказал он.

— И ты меня спасал не раз, — с лёгкой улыбкой ответила Яра. — Будем считать, что мы квиты.

Альтаир не ответил, но его рука в темноте нашла руку Яры и крепко сжала её — коротко и без слов. Этого было достаточно.

Яра активировала браслет. Навигационный сигнал запульсировал, и вскоре в эфире раздался взволнованный голос Шныря:

— Искра! Искра, ты жива! Я знал, что так будет! Капитан с тобой? Вы целы?

— Мы целы, Шнырь. Оба. Где вы?

— Мы в туннелях, идём по твоему сигналу! Но идём медленно! Джаксу очень плохо! Орион говорит, что регенератор не справляется! Нужно время! Ирис и Тарен тащат его! Мы идём к вам, но, кажется, не успеваем! Диск на перезарядке.

— Успеете. Веди всех по навигации. Мы пойдём вам навстречу, — сказал Альтаир.

— Понял! Веду! Искра, капитан, ждите нас!

Яра отключила связь и повернулась к Альтаиру.

— Нам нужно идти. Они недалеко, но состояние Джакса тяжёлое. Если мы встретим их, поможем донести его.

— Тогда вперёд. — ответил Альтаир.

Они двинулись по туннелям. Светящийся мох освещал путь, и в этом призрачном свете всё казалось нереальным: стены словно переливались, тени плясали, а каждый шаг отзывался тихим эхом. Альтаир, превозмогая боль, шёл вперёд. Яра освещала путь волной — её золотой свет смешивался с голубым, создавая на стенах причудливые мерцающие узоры.

Они шли быстро, почти бежали, и вскоре вдалеке показались огни — световые маячки команды.

— Вот они! — Яра ускорилась Яра.

Она уже видела их в голубоватом полумраке: Орион прикрывал их сзади, Шнырь летел впереди, освещая путь своим собственным светом. Они были измотаны, но шли. Джакс висел на плечах товарищей.

И тут из бокового туннеля появился Лэндор — тёмная фигура, словно сгусток тьмы на фоне голубого свечения мха. Он двигался стремительно и направлялся прямо к команде.

— Они не успеют, — прошептала Яра.

Альтаир шагнул вперёд, но она остановила его.

— Ты ранен.

— Я справлюсь. — Твердо отрезал Альтаир.

В этот момент она услышала тихий, далёкий, но отчётливый голос — женский, знакомый.

«Земля помнит. И ты помни».

Диск в её руке закрутился сам — не тот, что они использовали раньше, а второй, по предположениям способный перемещать на дальние расстояния. Орион не смог его расшифровать, и никто не знал, как его активировать. Диск светился золотым, а шестерёнки внутри него вращались с тихим мелодичным звоном.

Альтаир посмотрел на Яру. На её глазах снова появилась та самая пелена — серебряная, дрожащая, как во время серебряного дождя.

— Земля помнит, — тихо сказала она. — И ты помни.

— Нет, — Альтаир шагнул к ней. — Яра, нет!

Он потянулся, пытаясь схватить за руку, но она уже активировала диск. Вспышка золотого света озарила туннель. Яра переместилась — прямо перед Лэндором, заслоняя команду собой. Её силуэт возник из золотой вспышки.

— ЯРА! — крик Альтаира разнёсся по туннелям, отдаваясь эхом от каменных стен.

Тень Лэндора замерла. Синие глаза обратились к ней — две горящие точки в голубом полумраке. И в наступившей тишине, нарушаемой только гулом подземной реки, раздался его голос — низкий, вибрирующий, полный холодного интереса:

— А вот и ты. Та, кого я ждал тысячи циклов.

Яра стояла перед ним, сжимая в одной руке волну, в другой — диск. Её сердце колотилось, но она не отступила.

Она выхватила оружие,золотое лезвие вспыхнуло в руке, и атаковала первой. Волна рассекла воздух, прошла сквозь тень — и не причинила ей вреда. Поток просто скользнул сквозь клубящуюся тьму, как сквозь дым.

Лэндор рассмеялся низким, вибрирующим смехом.

— Глупая девчонка. Твоё оружие бессильно против меня. Ты не можешь ударить тьму.

Он замахнулся и обрушился на неё, сбивая с ног. Яра ударилась о каменный пол, волна выпала из её руки и покатилась в сторону. Лэндор навис над ней, занося тень для решающего удара.

Альтаир пытался бежать к стене, лихорадочно крутил свой диск. Ничего. Он попробовал снова , диск остался тёмным. В его глазах застыло отчаяние. Он видел, как Ирис и Тарен, оставив Ориона с раненым Джаксом, бегут к нему, но они не успеют. Никто не успеет.

— ЯРА! — крикнул он.

Она услышала его зов, но не могла ответить. Лэндор уже поднял свою тень.

Для Яры время словно остановилось. Всё было не так, как прежде. Она ощущала себя совершенно иным существом. Её взгляд проник в прошлое, в другой мир — она видела сцену, разыгравшуюся много циклов тому назад. Поза была той же, враг тем же, но вокруг было — три тени, три Зола окружали женщину, и их синие глаза пылали со всех сторон. Лэндор произносил слова, полные угрозы:

— Ты последняя преграда на пути к гибели этой цивилизации. Тебе не спасти ничего. Первые не помогут. Как и раньше не помогали.

— Людишки все гнилые. Миллионы циклов я наблюдаю за цивилизациями. Не Золы разрушают их — мы просто знаем слабые места. Жажда власти. Контроля. Богатства. Всех губит всегда одно и то же.

Женщина заговорила. Её голос был тихим, но твёрдым, это был голос Лиры:

— Когда-нибудь наступит время обратного отсчёта. Люди не знали бы этого всего, если бы не вы.

Лэндор приблизился, и его синие глаза засверкали ещё ярче:

— Ты одна в системе. Твоих нет. Тебя все бросили. — Тень приблизилась, и её синие глаза горели всё ярче. — Перейди на нашу сторону. Ты достойна большего. Мы будем править… мы будем вечными.

Лира не отвечала. Она смотрела на трёх Золов, и её лицо было спокойным. А потом она достала диск — тот самый, второй круг, — и начала крутить его. Без остановки. Снова и снова. Шестерёнки внутри вращались всё быстрее, и золотой свет становился всё ярче, всё плотнее. Она выставила диск перед собой — и когда три тени обрушились на неё, свет вспыхнул ослепительной стеной.

Видение оборвалось.

Яра снова была в туннеле. Лэндор заносил тень для удара. И она сделала то же, что видела. Диск в её руке закрутился — она крутила его без остановки, снова и снова, чувствуя, как он нагревается, как шестерёнки внутри вращаются всё быстрее. Золотой свет становился ярче, плотнее, превращаясь в стену. И вместе с этим она чувствовала, как её собственная энергия уходит — диск забирал её силу, вытягивал, пил. Она слабела с каждой секундой.

Тень встретилась со светом.

Всплеск энергии разорвал тишину туннеля. Золотая вспышка отбросила Лэндора назад — его тень рассеялась, заколебалась, потеряла форму. Он врезался в стену, и на мгновение его синие глаза погасли.

Яра упала на колени. Диск в её руке всё ещё светился, но её силы были на исходе. Она тяжело дышала, перед глазами всё плыло. Лэндор поднимался — медленно, но неумолимо. Его тень снова сгущалась.

— Откуда он у тебя?! — взвыл он. Его голос был полон ярости и впервые страха. — Этот диск! Я видел его только у одной! Тысячи циклов назад! Я превратил её в пыль! Я уничтожил всех, кто мог им владеть! Только она могла его использовать! Только Лира! Откуда он у тебя?!

Яра не ответила. Она не могла. Силы покинули её.

— Ты! — Лэндор в гневе бросился вперёд. — Я убью всех, кого ты любишь! Всех, кто тебе дорог! Я начну с охотника! Ты будешь смотреть, как он умирает, и знать, что это ты виновата! А потом я возьму тебя — и ты будешь молить о смерти!

Он шагнул к ней для очередного удара.

И в этот момент между ней и Лэндором встал Альтаир.

Он появился из темноты туннеля — раненый, с разорванным доспехом, с клинком Зари в руке. Свет диска отразился в лезвии, и клинок засиял иначе — чище, ярче, как будто он ждал этого момента всю свою древнюю жизнь. Альтаир заслонил Яру собой и поднял меч.

— Ну, начни, — бросил он.

Рядом с ним встали Ирис с волной в руке и Тарен с импульсником. Шнырь прильнул к плечу Яры, переливаясь решительным синим сиянием.

— Искра!!!

Лэндор замахнулся — но Альтаир был быстрее. Клинок рассёк тень — и на этот раз не прошёл сквозь. Свет диска, отражённый в клинке, оставил на тени разрез. Чёрная кровь закапала.

Лэндор вскрикнул. Он смотрел на свою рану, и его синие глаза расширились. Но хуже для него было другое. Его истинная форма начала рассеиваться. Как будто свет диска выжег часть тьмы, и она больше не могла удерживать форму.

Он попытался снова обратиться — тень колыхнулась, дёрнулась, но не смогла восстановиться. Вместо этого она начала сжиматься, уплотняться, и сквозь неё проступили человеческие очертания. Лицо Лэндора — наполовину из плоти, наполовину из дыма. Одна рука — человеческая, вторая — всё ещё сгусток тьмы. Он стоял, покачиваясь, и в его единственном человеческом глазу застыло недоумение.

— Этого не может быть, — прошептал он. На этот раз его голос звучал иначе — хриплый, испуганный.

— Значит, ты уязвим, — сказал Альтаир с усмешкой.

Лэндор перевёл взгляд с Альтаира на Яру, и в его глазах — одно человеческое, другое синее, горящее — вспыхнула ярость.

— Ты, — прошипел он, глядя на Яру.

Яра не ответила. Но диск в её руке всё ещё светился, и она чувствовала: пока он светится, Лэндор не может вернуться в тень.

Зол терял силы, и он это осознавал. Его ярость вылилась в слова. — Ты, охотник, — произнёс он, обращаясь к Альтаиру, — возомнил себя избранным? Думаешь, ты первый, кто осмелился встать у меня на пути? Я уничтожал подобных тебе с лёгкостью, словно избавлялся от назойливых насекомых. Твои родители не успели даже вскрикнуть. Твоя мать смотрела на меня с наивной доверчивостью, полагая, что я — часть вашей семьи. А твой отец… да, он был храбр, но храбрость бессильна перед лицом истинной тьмы.

Альтаир стоял неподвижно, словно статуя. Его лицо не выражало ни единой эмоции, а пальцы крепко сжимали Клинок Зари.

— А эта девушка, — Лэндор перевёл взгляд на Яру, — скоро окажется в моей власти, как и Илэйн. Ты не в силах её защитить, охотник. Ты не спас никого. Я решил пощадить тебя — оставлю в одиночестве, чтобы ты сполна ощутил тяжесть своего бессилия.

Он собрал остатки тьмы вокруг себя, ударил — волна прошла по туннелю, сбивая всех с ног, — и исчез, оставив после себя только эхо его голоса и запах чёрной крови на камнях.

Несколько секунд никто не двигался. Только светящийся мох мерцал на стенах.

Из глубины туннеля появился Орион. Он был один.

— Все живы? — спросил Орион, подходя. — Регенератор работает, Джакс будет жить. Ему нужно время. Я оставил его в боковом туннеле там безопасно.

— Спасибо, — сказал Альтаир.

Тарен вытащил свой диск и попытался активировать его. Диск остался тёмным.

— Без толку, — произнёс он. — Я уже пробовал, когда мы убегали. У всех диски не работают. Мы слишком глубоко под землёй — скальные породы блокируют сигнал.

— Поэтому мы не могли телепортироваться, — добавила Ирис. — Пришлось бежать.

— Зато у Яры сработал, — заметил Орион. Он посмотрел на второй круг, который всё ещё слабо светился в её руке. — Ты активировала его. Как?

Яра всё ещё сидела на камнях, сжимая диск. Она подняла глаза на Ориона.

— Я видела её. Лиру. Я как будто стала ею. Я видела, как она крутила диск — точно так же, без остановки. И он создал стену света. Я просто... повторила.

Орион опустился рядом с ней. Его глаза были внимательными, задумчивыми.

— Загадок становится всё больше, — произнёс он. — Но теперь мы точно знаем: между тобой и Лирой существует связь. Не с Первыми, а именно с Лирой. Кто она была — предстоит выяснить, но связь эта сильна, как и ты сама. — Он улыбнулся Яре отеческой улыбкой.

Затем Орион подошёл к Альтаиру.

— Я всегда подозревал, что гибель твоих родителей не была случайной, — тихо сказал он. — Все эти циклы… Но зачем Лэндору убивать именно их?

— Он сказал: «Я истреблял таких, как ты», — глухо ответил Альтаир. — Что он имел в виду? Каких — таких? Почему я?

Орион покачал головой.

— Это остаётся загадкой. Но мы найдём его и заставим ответить за всё.

Альтаир не ответил. Он отвернулся от Ориона и подошёл к Яре. Она всё ещё сидела на камнях, измученная, но не сломленная, сжимая в руке диск. Он опустился рядом и обнял её — крепко, почти до боли. Она почувствовала, как дрожат его руки.

— Никогда больше не рискуй собой так безрассудно, — произнёс он глухо.

— У меня не было другого выбора, — ответила Яра.

— Я понимаю, но всё равно… не делай так больше.

Она не нашла слов в ответ, просто прижалась к нему, позволяя себе на мгновение забыть о всех тревогах.

Тарен, наблюдавший эту сцену, тихо присвистнул и заулыбался. Ирис бросила на него короткий взгляд и он тут же осёкся, сделав вид, что очень занят своим импульсником.

Шнырь медленно перелился розовым.

— Я... э-э-э... я записал это в архив, — прошептал он. — «Объятие». С пометкой «Важно». Три восклицательных знака, нет, пять!!!

Альтаир не обернулся. Он всё ещё держал Яру в объятиях.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Устала, но в целом всё нормально.

— Тогда пойдём. Нужно вернуться к Джаксу и найти надёжное укрытие. Поиски океана придётся отложить.

— И Лэндор пока подождёт, — добавила Ирис.

— И ответы, — сказал Орион.

Боковой туннель, где Орион оставил Джакса, оказался небольшим гротом — влажным, но защищённым от сквозняков. Светящийся мох рос здесь особенно густо, заливая стены мягким голубым сиянием. Джакс лежал на импровизированной подстилке из плащей, всё ещё бледный, но уже в сознании. Регенератор тихо гудел, затягивая рану на спине.

— Жить будет, — констатировал Орион, когда команда собралась вокруг. — Но ему нужен покой. Ещё несколько часов — и он сможет идти.

— У нас нет нескольких часов, — сказала Ирис. — Лэндор ранен, но он не отступит. И Илэйн всё ещё у него, а она нам нужна, или мы потеряемся в туннелях.

— Именно поэтому мы должны действовать быстро, — Альтаир обвёл команду взглядом. — Нам нужно разделиться.

Ирис кивнула и предложила:

— Я и Тарен пойдём за Илэйн. Лэндор сейчас зализывает раны — он не будет ожидать, что мы вернёмся в его дом так скоро. Тарен знает системы безопасности и загрузит планировку дома. Мы справимся.

— Нет, — отрезал Альтаир. — Это слишком опасно. Лэндор может быть там. Или его люди. Я пойду за Илэйн сам.

— Ты ранен, — спокойно возразила Ирис. — И ты нужен здесь. Мы не будем вступать в бой. Мы просто вытащим её и уйдём.

— А если Лэндор там?

— Если Лэндор там, я дам тебе знать. У меня есть диск. Я телепортирую нас обратно.

Альтаир молчал. Яра видела, как он сжимает челюсти — он не хотел отпускать их одних. Но выбора не было.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Но если что-то пойдёт не так — вы немедленно возвращаетесь. Без Илэйн. Без геройства.

— Ты говоришь это мне? — Ирис приподняла бровь. — Ты. Говоришь. Мне. Про геройство?

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Они смотрели друг на друга несколько секунд. Потом Альтаир кивнул.

— Тогда решено. Ирис и Тарен — за Илэйн. Я и Яра — за припасами в убежище. Нужно забрать кристаллы, карты, приборы, навигацию — всё, что может пригодиться в подземном мире. Орион останется с Джаксом.

Старик кивнул.

— Я присмотрю за ним. И закончу расшифровку рун.

Тарен достал из сумки перезаряженные диски и начал раздавать их.

— Держите. Я проверил — здесь, в туннелях, они всё ещё не работают, но на поверхности должны включиться. Как только выйдете из-под скалы — активируйте. Я, кстати, придумал им название.

Шнырь, висевший под потолком, немедленно ожил.

— Название? Для дисков? У них уже есть название! Они называются «диски»! Или «диски первого круга»! Или «диски, которые не работают в туннелях, что очень неудобно, но мы всё равно их ценим»!

— Слишком длинное, — заметил Тарен.

— Зато точное!

— Я предлагаю «портодиски». Портативные диски. Сокращённо. Звучит как что-то, что можно положить в карман. Портодиск.

Шнырь стал ярко-оранжевым.

— Портодиск?! Это звучит как... как название для инструмента, которым чистят трубы! «Портодиск»! Нет! Я протестую! У меня есть лучшее название! «Шнырь-прыгатели»!

— Шнырь-прыгатели? —переспросил Тарен.

— Да! Потому что они прыгают! Звучит героически!

— Это звучит как игрушка для детей, — сказала Ирис.

— Ничего подобного! Это звучит как... как передовая технология! Как прорыв! Как...

— Как повод сменить тему, — перебил Альтаир. — Назовите их как хотите. Главное, чтобы они работали.

Тарен и Шнырь переглянулись.

— Портодиски, — прошептал Тарен.

— Шнырь-прыгатели, — прошептал Шнырь.

— Я вас обоих запишу в архив, — тихо сказала Ирис. — С пометкой «Спорщики».

— Я записал! — радостно отозвался Шнырь. — «Ирис назвала нас спорщиками»! С пометкой «Важно»!

— Шнырь.

— Молчу!

Яра улыбнулась. Даже сейчас, после битвы, после ранения Джакса, после всего, что они пережили, эти двое находили повод для спора. И от этого становилось чуть легче. Как будто мир ещё не сошёл с ума окончательно.

— Значит, решено, — сказал Альтаир. — Встречаемся здесь же. У всех есть диски. Если что-то пойдёт не так — активируете на поверхности и возвращаетесь.

— А если всё же диски не сработают? — спросил Тарен.

— Тогда бегите, — коротко ответил Альтаир.

— Отличный план, капитан. Очень обнадёживающий.

Ирис хмыкнула и поднялась, проверяя волну.

— Тарен, за мной. Чем быстрее уйдём, тем быстрее вернёмся.

— С Илэйн, — добавила Яра.

— С Илэйн, — подтвердила Ирис. — Мы не оставим её там.

Тарен закинул сумку на плечо и двинулся за ней. У входа в туннель он обернулся.

— Яра, капитан — удачи.

— И вам, — сказала Яра.

Они скрылись в темноте туннеля. Яра и Альтаир собрались тоже.

— Ну что, — сказала она, — за припасами?

— За припасами. — подтвердил Альтаир.

Они двинулись в противоположную сторону — туда, где за скалой скрывался дом Илэйн.

Дом встретил их тишиной.

Войдя внутрь, они держались настороженно, с оружием наготове, но в доме никого не было. В гостиной всё оставалось как после битвы: опрокинутый стол, разбросанные голограммы, тлеющие угли в камине и тёмное пятно крови на полу — след от удара Клинка Зари.

Работали они быстро и слаженно. Альтаир собирал оставшиеся на столе кристаллы, а Яра упаковывала в сумку голограммы, карты, фильтры и инструменты Тарена. По просьбе Альтаира Шнырь отправился патрулировать периметр и следить за обстановкой снаружи.

— Если кто-то появится, я сразу дам знать! — заверил он. — Буду предельно внимателен! Зафиксировал в архиве: «Миссия — охрана периметра»!

— Шнырь, лети уже, — поторопил его Альтаир.

— Молчу! Уже лечу!

Яра и Альтаир продолжали работать в молчании, словно проделывали это уже сотни раз. Вдруг Яра услышала едва уловимый шорох и замерла.

— Ты это слышал? — прошептала она.

Альтаир уже был рядом. Он прислушался. Шорох повторился — тихий, крадущийся, из коридора.

— Там кто-то есть, — прошептал он.

Они спрятались в между стеной и большим шкафом — единственном месте в этой комнате, где можно было укрыться. Проход был очень тесным, им пришлось прижаться друг к другу. Альтаир прислонился к стене, а Яра — к нему. Чтобы уместиться, он обнял её одной рукой, и его ладонь легла на её плечо. Оба замерли, затаив дыхание.

Шорох становился всё ближе, и в комнату вошёл маленький зверёк.

Существо было невелико — немногим крупнее домашней кошки, — но отличалось поразительно большими ушами и невероятно длинным хвостом, который извивался за ним, словно серебристая лента. У него была гладкая кожа, без шерсти, с лёгким голубовато-серебристым отливом. Зверек осторожно шёл по каменному полу, а уши, словно большие антены, поворачивались во все стороны.

— Это всего лишь зверёк, — прошептала Яра. И вдруг засмеялась — уткнувшись лицом в плечо Альтаира. — Он пробрался в дом, потому что двери были открыты. Мы из-за него прятались.

Альтаир посмотрел на неё. Она смеялась и он улыбнулся.

— Это лунный бегун, — тихо сказал он. — На Зене их так называют. Они безобидны. И очень любопытны. Быстро привыкают к людям.

Яра посмотрела на зверька, который обнюхивал пол.

— Ты смеёшься, — заметил Альтаир.

— Да. А ты улыбаешься, — ответила она.

— Почти. — Он помолчал, и в его янтарных глазах мелькнул озорной огонёк. — Я добавлю это в архив.

— Что? — удивилась Яра.

— «Альтаир улыбнулся». С пометкой «Важно». Три восклицательных знака. Шнырь будет в восторге.

Яра на мгновение застыла, а затем разразилась громким смехом. Альтаир тоже— тихо, но искренне.

— Ты пошутил, — заметила она.

Эти слова прозвучали просто, без подвоха, но Альтаир вдруг умолк. Его рука по-прежнему лежала на её плече, а она всё ещё прижималась к его груди. Зверёк уже ушёл, скрывшись в глубине коридора, но они не двигались.

— Яра, — сказал он вдруг. Голос был тихим, почти шёпотом.

— Да?

— Я хотел задать тебе вопрос. После всего, что случилось. Когда мы найдём ответы... если у тебя появится возможность вернуться домой... ты бы хотела этого?

Она замерла. Рано или поздно ей пришлось бы отвечать на этот вопрос, но все равно оказалась не готова к нему.

— Я... — пыталась подобрать слова Яра. — Я не знаю, Альтаир. Но я точно знаю, что хотела бы разобраться в том, кто я? Какое место занимаю в этом и своем мире.

— Я не буду скрывать того, что очень хочу, что бы ты осталась, — сказал он. — Но не хочу быть причиной твоих терзаний. Что бы ты не выбрала — остаться или уйти, — я помогу тебе.

Яра подняла голову и посмотрела на него. Их лица оказались очень близко. Она видела его янтарные глаза, его шрам, его ресницы. Она чувствовала его дыхание. Не могла отвести взгляд.

Он тоже не отводил глаз. В этом безмолвном обмене взглядами таилось нечто большее, чем слова могли бы выразить.

Альтаир медленно, с нерешительностью наклонился к ней. Яра не отстранилась. Он потянулся к её губам...

Но в этот момент в комнату ворвался Шнырь.

— КАПИТАН! ИСКРА! — Сфера ворвалась через дверь, переливаясь ярко-жёлтым. — Я ПРОСКАНИРОВАЛ ВАС! У ВАС УЧАСТИЛОСЬ СЕРДЦЕБИЕНИЕ! И ПУЛЬС! Я ИСПУГАЛСЯ! Я ДУМАЛ, НА ВАС НАПАЛИ! ПОЭТОМУ Я СКОРЕЕ ПОЛЕТЕЛ К ВАМ! — Он замер в воздухе, увидев, в какой позе они стоят. — Ой.

Он медленно перелился из жёлтого в розовый.

— Я... э-э-э... вы опять в узком проходе вдвоём. Сердцебиение, пульс... Я понял. Я всё понял. Я пойду. Нет, я не пойду. Я уже ушёл. Я просто... продолжу прочёсывать периметр. Очень тщательно. Я, кстати, уже записал это в архив. Придётся для вас выделить целую папку. «Правило номер сто сорок восемь: стучать, прежде чем влетать». Или нет — «Правило номер сто сорок восемь: не влетать, если у капитана и Искры участился пульс». Я потом придумаю точную формулировку!

— Шнырь, — начал Альтаир.

— Молчу! Я уже молчу! Я лечу! Прочёсывать! Периметр!

Он исчез так же быстро, как появился. Яра и Альтаир остались в узком проходе. Момент был разрушен.

Альтаир вздохнул. — Он когда-нибудь научится стучать?

— Никогда, — ответила Яра.

Они выбрались из прохода и продолжили собирать вещи. Яра, проходя мимо того места, где сидел зверёк, отломила кусочек еды и положила на пол.

— Держи, лунный бегун. Заходи, когда нас не будет.

Зверёк, прятавшийся за перевёрнутым стулом, осторожно подобрался к еде, понюхал и начал есть. Яра улыбнулась.

Через полчаса они покинули дом. Сумки были собраны, оружие проверено. Они двинулись через перевал обратно к туннелям — туда, где ждали Орион с Джаксом.

— Знаешь, — сказал Альтаир, когда они прошли примерно половину пути, — кажется, за нами хвост.

Яра обернулась. В двадцати метрах позади, перебирая лапками по камням, шёл лунный бегун. Его длинный хвост извивался, как серебристая змея, а большие уши поворачивались, ловя каждый звук. Он был очень грациозен.

— Я же говорил, — сказал Альтаир. — Они любопытны.

— Может, дать ему имя? — спросила она.

— Только не говори Шнырю. Он захочет назвать его в честь себя.

— «Шнырь-младший»? — усмехнулась она.

— Именно, — подтвердил Альтаир.

Яра рассмеялась. И они пошли дальшенавстречу туннелям и команде.

Тем временем Тарен и Ирис выбирались из туннелей. Небо над перевалом уже начинало светлеть. Ветер утих, и серебристая пыль, оставшаяся после дождя, всё ещё мерцала на камнях. Ирис шагала впереди — быстро, решительно, не оборачиваясь. Тарен едва успевал за ней.

— Активируем диски неподалёку от жилища, — произнёс он, поправляя сумку на плече.

— У нас три диска: первый позволит проникнуть внутрь, второй уйти, а третий пригодится в случае погони. Перезарядить их в такой ситуации не удастся, так что у нас лишь одна попытка на каждый этап.

— Логично, — коротко отозвалась Ирис.

— Я всегда отличаюсь рассудительностью, — с улыбкой ответил Тарен.

Они прошли ещё немного в молчании. Тарен явно хотел что-то сказать, но не решался. Ирис заметила это.

— Что ты хочешь сказать? — спросила она.

— Ничего особенного, — уклончиво ответил Тарен.

— Не лги мне. Я вижу, что у тебя на уме что-то есть.

— Я просто пытаюсь подобрать нужные слова, — признался он.

— Тогда поторопись с формулировками, у нас нет времени на долгие раздумья.

Тарен глубоко вздохнул.

— Ты не сожалеешь о своём решении пойти с нами? Помнишь, как Яра и Шнырь заявились в твою таверну на Луне? Ты могла отказаться и сейчас спокойно сидеть в «Ржавом Шлюзе», попивая свой любимый напиток, вместо того чтобы носиться по туннелям, убегая от древнего Зола.

Ирис чуть замедлила шаг.

— А ты? — спросила она в ответ. — Не жалеешь, что отправился с Ярой из Ветлани?

— Нисколько, — без тени сомнения ответил Тарен. — С детства я грезил о путешествиях, о космосе, о других планетах. Я смотрел на звёзды и мечтал о полётах. А потом появились Яра, Шнырь, капитан — и вот я здесь, на Зене. Конечно, я скучаю по родным, давно не выходил с ними на связь — ради безопасности. Но они в курсе, что со мной всё в порядке. В Ветлани мне было тесно, понимаешь?

— Понимаю, — кивнула Ирис.

— Ты так и не ответила на мой вопрос, — напомнил Тарен.

— Я не сожалею, — твёрдо сказала Ирис. — Альтаир для меня как семья, как брат, которого у меня никогда не было. Он столько для меня сделал, что я бы пошла за ним куда угодно.

Тарен помолчал, перепрыгивая через камень.

— Можно ещё один вопрос?

— Ты уже задаёшь его, — усмехнулась Ирис.

— Тогда позволь спросить: вы с капитаном так долго вместе. У вас никогда не возникало... ну, особых мыслей друг о друге?

Ирис остановилась, внимательно посмотрела на Тарена и коротко усмехнулась.

— Я поняла, о чём ты. Да, были моменты, когда мы были моложе. Но мы оба понимали, что это ничего не значит. Мы совершенно не подходим друг другу. А бы скорее выбрала Кая... — она внезапно замолчала, и её обычно бесстрастное лицо дрогнуло. По щеке скатилась слезабыстрая и скупая. Ирис грубо смахнула её. Мы все раньше были очень близки с командой, в плане дружбы. У нас у всех было прошлое, не было семьи, родителей. Поэтому нашли опору в гашей команде.

— Это совсем другая история, — сказала она. — Но я всегда любила нашу команду. Искренне. Всех.

Тарен смотрел на неё. Он никогда не видел Ирис такой — уязвимой, открытой. И он понимал, что сейчас лучше ничего не говорить.

— Мне жаль, — тихо сказал он.

Ирис кивнула. И снова стала собой.

— Ладно. Давай обсудим, куда переместимся. Нужно выбрать точку рядом с домом, но не внутри — сначала осмотримся.

— У меня есть кое-что. — Глаза Тарена загорелись, и он начал копаться в сумке. — Смотри, что мы с Орионом настроили.

Он достал небольшой прибор —плоский, с голографическим экраном.

— Это сканер. Он считывает людей в здании. Если у человека всё в порядке — подсвечивается зелёным. Если ранен — красным. И он даже способен считывать эмоции: от светло-голубого, если всё хорошо, до тёмно-синего, если человек в отчаянии. Наша задача, я думаю, искать красный и синий цвета. Илэйн, скорее всего, будет и ранена, и...

Он не закончил фразу, и Ирис кивнула, понимая его мысль.

— Понятно. Красный и синий. Дай мне посмотреть.

Она взяла сканер, повертела в руках.

— А если человек напуган, но не ранен? Какой цвет?

— Жёлтый. Как Шнырь, когда он волнуется.

— Значит, Шнырь всегда жёлтый.— усмехнулась Ирис.

— Точно, — согласился Тарен.

Ирис хмыкнула и вернула сканер Тарену. Они поднялись на гребень и залегли за камнями. Дом Лэндора был внизу — большой, мрачный, с редкими огнями в окнах. Тарен активировал сканер.

— На верхних этажах несколько зелёных точек, но Илэйн я не вижу, — нахмурился он.

— Может, она в подвале? Сканер не пробивает толщу камня? — предположила Ирис.

— Этот пробивает, я специально настраивал. Её нет в доме, Ирис, — уверенно сказал Тарен.

— Тогда где она? — обеспокоенно спросила Ирис.

Тарен поводил сканером в сторону, и вдруг на экране появилось несколько пятен за домом — там, где основное здание соединялось с пристройкой.

— Смотри. Вот тут красное пятно. И рядом с ним — два тёмно-синих. И ещё одно синее чуть дальше.

— Красное пятно — это Илэйн. Она ранена. А два синих рядом — это Лэндор и, возможно, Кассиан.

— Кассиан здесь? — удивился Тарен.

— Возможно, и да. Очень тёмный синий — он в ярости или в отчаянии, — пояснила Ирис.

Ирис посмотрела на Тарена.

— Тогда у нас нет времени. Нужно вытаскивать её сейчас.

Тарен кивнул и убрал сканер.

— Я знаю, куда перемещаться. Есть точка прямо у стены лаборатории — сканер показывает, что там никого нет. Готова?

— Готова, — решительно ответила Ирис.

— Раз, два, три, — посчитал Тарен, и они одновременно активировали диски. Вспышка — и гребень опустел.

Их выбросило у каменной стены. Это оказалась лаборатория. Она была пристроена к основному зданию, но вход в неё находился отдельно — низкая дверь, почти незаметная среди камней. В доме было пусто — ни охраны, ни слуг. Видимо, Лэндор не хотел, чтобы кто-то знал о том, что происходит внизу.

— На удивление тихо, — прошептал Тарен.

— Это плохо. Значит, все, кто здесь есть, — в лаборатории. И они не ждут гостей, но всё равно настороже.

Они проскользнули внутрь. Короткий коридор, лестница вниз, ещё один коридор — и они оказались перед приоткрытой дверью. Изнутри доносились голоса.

Тарен достал два маленьких диска и один протянул Ирис. Они приложили их за ухо — что-то вроде наушников. Тарен настроил прибор на руке, и голоса стали отчётливыми.

— Я убью её, — голос Лэндора, низкий, полный ярости. — Это она помогла им проникнуть сюда. Она предала меня.

— Если ты это сделаешь, вызовешь подозрения, — холодно и рассудительно возразил Кассиан. — Она из знатного рода, её семья имеет большое влияние. Ты не можешь просто избавиться от неё, Лэндор.

— Я не могу найти дочь! Она отправила её на Марс! К этим проклятым колонизаторам — туда не так-то просто добраться!

— Поищем дочь позже. Сейчас есть более важные дела. Ты говоришь, что девчонка — потомок Лиры?

— Да. Я видел диск. Тот самый. Она активировала его. Как Лира. Ты был прав, Кассиан. Её нужно достать первой. Мне плевать на остальных. Но пока я ранен, я не могу двигаться в путь.

— Местные регенераторы бесполезны. Нужны наши технологии. Я отправлюсь на Землю — там наши. Они помогут мне с лечением. А ты ищи этих...

Ирис и Тарен обменялись быстрыми взглядами и подкрались ближе к двери, чтобы заглянуть внутрь.

Перед ними раскинулась невероятная лаборатория: ряды сложных приборов, сверкающие кристаллы, мерцающие голограммы — всё это не походило ни на подземелье, ни на обычную комнату. В дальнем углу на кушетке лежала связанная Илэйн. На её лице были синяки, но она была в сознании.

— Тебе не победить! — выкрикнула она.

— Заткнись! — резко бросил Кассиан, даже не оборачиваясь.

Лэндор сидел на стуле, и Кассиан пытался залечить его рану. Но та не затягивалась — свет диска оставил след, который не поддавался обычным методам.

— Проклятая девчонка, — выл Лэндор. — Я представляю, как я им отомщу. Всем. Особенно ей. И охотнику. Я сделаю так, что они будут молить о смерти.

Ирис и Тарен стояли далеко от Илэйн — лаборатория была огромной, и пробраться к ней незамеченными было невозможно.

— Илэйн так и не рассказала, что они задумали, — продолжал Лэндор. — Но что-то им понадобилось в пещерах. В храм они не пошли. Значит, нужно искать там. Если ты хочешь стать одним из нас — это твоя главная задача.

Тарен взглянул на Ирис, и в его глазах вспыхнул знакомый огонёк — так бывало, когда он задумывал что-то дерзкое и рискованное.

— У меня есть идея, как вытащить Илэйн, — прошептал он. — Но она тебе не понравится.

— У нас мало времени. Рассказывай.

Но Тарен вместо слов сделал жест — молчи. В одно мгновение он завёл диск, прицелился и с невероятной точностью метнул его в сторону Илэйн.

Диск бесшумно пролетел через лабораторию — Кассиан был поглощён лечением Лэндора, а тот — своей яростью. Илэйн заметила диск, который упал рядом с её рукой. Она слегка вздрогнула, но не издала ни звука, а её пальцы крепко сомкнулись вокруг диска.

Не теряя ни мгновения, Тарен завёл свой диск. Вспышка — и Илэйн исчезла с кушетки. В тот же миг Тарен схватил Ирис за плечо и активировал второй диск. Вспышка — и они исчезли из коридора.

Их выбросило на гребне, далеко от дома. Илэйн лежала на камнях, всё ещё сжимая диск в руке. Ирис стояла над ней, не веря своим глазам.

— Ты... — начала Ирис, глядя на Тарена.

— Потом, — перебил он. — Сейчас нужно уходить.

Он обратился к Илэйн:

— Ты можешь идти?

— Почти, — прошептала она.

Они помогли ей подняться и двинулись вперёд. Когда диск перезарядился, Тарен снова его активировал — и они очутились неподалёку от пещеры.

Вдали они увидели Альтаира и Яру — те тоже их заметили и переместились ближе. Вся команда оказалась в сборе около входа в туннели.

— Все целы? — спросил Альтаир.

Ирис посмотрела на Тарена. В её глазах было удивление. И уважение.

— Кажется, да, — сказала она. — Но Илэйн нужна помощь Ориона.

Альтаир подошёл и подхватил Илэйн с другой стороны. Она облокотилась на него и на Тарена.

— Ты как? — спросил он.

— Хорошо, — ответила она. — Благодаря вам.

Они вошли в грот. Джакс был уже на ногах, он стоял, облакотившись к стене, и выглядел гораздо лучше. Когда он увидел Илэйн, его глаза расширились.

— Вы сделали это, — сказал он. — Вы вернули её.

— Тарен сделал, — поправила Ирис.

— Мы вместе, — сказал Тарен.

Джакс подошёл и помог уложить Илэйн на импровизированную подстилку. Орион уже доставал регенератор побольше — Альтаир и Яра принесли его из дома вместе с остальными припасами. Прибор загудел, и мягкий голубой свет начал медленно скользить по телу Илэйн, затягивая синяки и раны.

— Ей повезло, — сказал Орион. — Никаких внутренних повреждений. Только внешние. Через час сможет идти.

— У нас нет часа, — сказала Ирис. — Кассиан скоро будет прочёсывать пещеры. Мы слышали их разговор. Лэндор ранен — он сказал, что местные приборы не помогают. Ему нужны технологии, которые есть только на Земле. Он собирается туда.

— Это даёт нам фору, — сказал Альтаир. — Они не знают, куда мы идём.

— Мы с Ярой собрали всё из дома, — добавил он. — Все кристаллы, все записи. Никаких следов. Они ничего не найдут.

Шнырь, перелился гордым золотым.

— Я помогал! Я прочёсывал периметр! Я был очень внимателен!

Ирис продолжила, не обращая внимания на сферу:

— Есть ещё один важный момент. Лэндор подтвердил, что теперь его главная цель — Яра. Он сообщил Кассиану, что она является потомком Лиры.

В глазах Альтаира вспыхнул гневом.

Илэйн, лежавшая на подстилке, попыталась приподняться.

— Я хочу выразить вам свою благодарность, — промолвила она. — Когда я узнала о возвращении Лэндора, я подумала, что всё потеряно. Но затем я увидела его раны и не могла поверить своим глазам. Как вам удалось это сделать?

— Это история, которая потребует немало времени для рассказа, — ответила Ирис.

— У нас есть час, — вмешался Джакс. — Рассказывай.

Ирис согласилась кивком.

— Когда я вернулась, после того как отправила дочь, он сразу меня схватил. Ему доложили — кто-то из слуг видел, как я уходила. Он выпытывал подробности. А потом я услышала, как он связывался с Джаксом. Как разговаривал с Ярой. Я не всё поняла. Но надеюсь, вы расскажете.

Команда переглянулась. И они рассказали. О том, как Джакс упал, и Яра вошла в его сознание. О том, как она увидела Лэндора — его истинную форму, его древнюю тьму. О том, как он пытался проникнуть в её разум, но она сама проникла в его.

Они описали битву в доме, как Лэндор превратился в тень, как Яра привела в действие второй круг диска и как Клинок Зари рассекал тьму.

Илэйн слушала молча. Когда они закончили, она посмотрела на Яру.

— Лира, — сказала она. — Я слышала это имя. Не могу вспомнить где. Но слышала.

— Мы захватили твои доспехи из дома, — сказала Яра. — Они были спрятаны в дальней комнате. И твою волну.

Илэйн посмотрела на свёрток, который Яра положила рядом с ней. Её глаза наполнились слезами.

— Я думала, что больше никогда не надену их. Что я больше никогда не буду... собой.

— Ты — воин, — сказала Яра. — И ты нам нужна.

Через час Илэйн поднялась. Она надела доспехи — лёгкие, серебристые, с узорами, напоминающими зенские руны. Волна легла в её руку, как будто ждала этого момента. Илэйн была похожа на воительницу из древних легенд.

«Она прекрасна», — подумала Яра, и в этой мысли не было ни зависти, ни ревности. Только уважение.

— Я знаю, в какую сторону идти, — сказала Илэйн. — Нам нужно начать с восточных туннелей. Это далеко, но я знаю путь. Торговцы, конечно, помогли бы нам быстрее добраться, но мы и сами справимся.

— Сначала нам нужно найти временное убежище, — сказал Альтаир. — Мы все на износе. Никто толком не спал. Нужно отдохнуть.

Илэйн кивнула.

— Я знаю такое место. Там безопасно. Идёмте.

Яра шагала рядом с Альтаиром и ощущала, как внутри неё что-то меняется. Она вдруг осознала, что уже давно не думала о своём мире…

— Пришло время разоблачений и мести, — тихо сказала Илэйн, не оборачиваясь.

И команда уверенно двинулась за ней.

Полдня они продвигались вперёд без единой остановки. Илэйн уверенно вела отряд всё глубже в недра земли — через извилистые коридоры и туннели, где с каждым шагом становилось всё сырее и мрачнее. Голубоватое сияние светящегося мха, к которому путники уже успели привыкнуть, здесь было особенно ярким. Оно окутывало стены призрачным светом, словно в подводном царстве. Воздух становился тяжелее. Яра ощущала, как с каждым новым шагом дышать становится всё труднее.

— Кислорода здесь явно не хватает, — произнесла она, остановившись и вцепившись в влажную стену.

Илэйн обернулась.

— Да, чем глубже мы спускаемся, тем меньше кислорода. Надень фильтр. У озера станет легче — там много растительности, она обогащает воздух.

Яра надела фильтр и вдохнула — стало легче. Альтаир, который шёл рядом, осторожно коснулся её плеча. От его тёплого прикосновения по спине Яры пробежала лёгкая дрожь.

— Могу ли я помочь тебе? — спросил он.

— Со мной всё в порядке, — ответила она.

— Ты едва держишься на ногах.

— Я справлюсь.

Тарен, перепрыгивая через мокрый камень, спросил:

— Откуда ты знаешь эти места? Ты же говорила, что Подземный океан — всего лишь легенда. А озеро?

Илэйн чуть замедлила шаг. На мгновение её взгляд скользнул к Альтаиру — быстро, почти незаметно.

— Когда-то, — сказала Илэйн, — когда я была моложе, я спускалась сюда с торговцами. Они добывают тут редкие минералы. Со дна озера. И продают их на поверхности. Мне было интересно. И... мне нужно было как-то отвлекать себя от того, что происходило наверху.

Альтаир понимающе кивнул. Яра заметила, как его лицо едва заметно дрогнуло — он понимал, о чём говорит Илэйн. О тех временах, когда она была вынуждена жить в браке с Лэндором и искала любой способ сбежать от этой реальности.

— А Подземный океан? — спросила Ирис. — Неужели это секрет, и никто его не исследовал?

— Нет, не секрет, — ответила Илэйн. — На Зене есть два открытых подземных океана. Огромных. Они известны, нанесены на карты, туда даже водят экскурсии. Но они на другой стороне планеты. А здесь, на этой стороне, — только слухи. Кто сюда ни спускался, всегда упирался в тупик. Говорят, что океан где-то есть, но никто не может его найти. Торговцы, с которыми я ходила, искали вход десятилетиями. И не нашли.

— Так ты нашла путь? — поинтересовался Тарен.

— Я знаю примерное место, где искать. Этого достаточно.

Они продолжали спускаться. Яра шла, сжимая фильтр в руке, и чувствовала, как с каждым шагом ноги наливаются тяжестью. Она не признавалась, но ей было хуже всех. Альтаир несколько раз предлагал помощь — она отказывалась. Не из гордости. Просто не хотела быть обузой.

— Ты очень упряма, — прошептал он.

— Я знаю.

— Иногда упрямство мешает принять помощь.

— Я приму её, когда совсем не смогу идти.

— Договорились.

Наконец туннель в последний раз сузился, и им пришлось протискиваться боком, ощущая, как холодный камень касается плеч. А затем пространство резко расширилось.

Они стояли на краю огромной пещеры. Светящийся мох покрывал здесь не только стены, но и потолок — он свисал длинными голубыми нитями, как водоросли, и от этого казалось, что они находятся под водой. В центре пещеры лежало озеро. Настоящее озеро — с прозрачной, чистой водой, в которой плавали странные светящиеся рыбы. Они были маленькими, самые большие размером с ладонь, и их тела мерцали мягким серебристым светом. Дно просматривалось на многие метры — гладкое, каменистое, усыпанное теми самыми минералами, о которых говорила Илэйн. Вокруг озера росла растительность — высокая, с широкими серебристыми листьями, и от неё поднимался лёгкий, почти невидимый пар.

— Это... — прошептала Яра. — Это невероятно.

— Даа, — сказал Тарен.

— Я записал! — объявил Шнырь, переливаясь восхищённым золотым. — «Подземное озеро»! С пометкой «Красиво»! И «Рыбы»! С пометкой «Светящиеся»! И «Мох»! С пометкой «Очень много»! Это будет лучшая запись в моём архиве! После записи о том, как Искра спасла капитана! И после записи о том, как Искра спасла Джакса! И после записи о серебряном дожде! И после... того момета…

— Шнырь, — начал Альтаир.

— Молчу! Но я записал!

Яра сняла фильтр и вдохнула. Воздух здесь действительно был легче — влажный, насыщенный кислородом, с лёгким травяным запахом, который напоминал о летних лугах. Она чувствовала, как силы понемногу возвращаются.

— Состав воды не опасен? — спросила она.

Орион, который уже опустился на колени у кромки воды и изучал её через какой-то прибор, поднял голову.

— Нет. Это чистая вода. Минерализованная, но безопасная. Такие подземные резервуары образовались ещё до того, как Первые терраформировали Зену. Они — часть естественной экосистемы планеты. Глубинные воды, которые выходят на поверхность через разломы. Основатели использовали их для своих исследований. Говорят, что самые глубокие из этих резервуаров соединены между собой — целая сеть подземных морей, которая тянется под всей планетой. Но большая часть до сих пор не исследована.

— Значит, где-то там, — Яра кивнула в сторону воды, — Подземный океан?

— Да, и мы совсем близко. Илэйн приблизилась к водному зеркалу и бережно опустила ладонь в воду.

— Место безопасное, — произнесла она. — Можем сделать привал. Но будьте бдительны: у дальнего берега растут растения с острыми листьями.

— Привал так привал, — согласился Альтаир. — Всем необходим отдых. Продолжим путь через несколько часов.

Команда начала располагаться. Яра села у воды, глядя на светящихся рыб. Альтаир опустился рядом.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Уже лучше. Здесь поистине чудесно, словно в волшебной сказке.

— В сказке?

— Да, на моей Земле есть множество историй о волшебстве, отважных героях и прекрасных принцессах.

— Возможно, твои сказки — не просто выдумки, — задумчиво произнёс Альтаир.

Яра погрузилась в размышления. Ей никогда не приходило в голову взглянуть на это под таким углом.

— Возможно, — тихо ответила она.

Они замолчали. Светящиеся рыбы скользили под водой, и их серебристый свет дрожал на каменных стенах, создавая причудливые узоры. Яра подошла к воде, опустила руку. Она ожидала ледяного холода — под землёй, в глубине скал, вода должна быть обжигающе-студёной. Но та оказалась приятно тёплой.

— Странно, почему вода не ледяная? — удивилась Яра. — Мы же так глубоко под землёй, здесь должно быть холодно.

Орион, изучавший какой-то кристалл, поднял голову.

— Из-за ядра планеты. Зена тектонически активна. Под корой здесь проходят термальные потоки — горячие источники, которые нагревают подземные воды. Поэтому температура в таких пещерах стабильна и комфортна.

— И поэтому тут всё светится? Мох, рыбы?

— Биолюминесценция. Она развилась из-за отсутствия солнечного света. Организмы научились производить свой собственный. А минералы в воде усиливают свечение. Поэтому тут так красиво.

Яра смотрела на светящихся рыб, скользящих под поверхностью, и вдруг ей захотелось сделать то, чего она не делала с тех пор, как попала в этот мир. Просто побыть в воде. Смыть усталость. Почувствовать себя человеком.

— Можно ли здесь искупаться? — спросила она.

Орион удивлённо приподнял бровь, а затем улыбнулся.

— Купание разрешено, — сказал он. — Вода чистая, обитатели не представляют опасности. Смело ныряй.

Яра отошла к тому месту, где берег изгибался, а серебристые растения образовывали естественную ширму. Сняв доспехи и оставшись в лёгкой тунике, она вошла в воду. Тёплая и ласковая, вода окутала её, словно объятия близкого человека. Яра закрыла глаза и позволила себе на время забыть о Золах, битвах и загадках.

Когда она вышла, то поняла, что нечем вытереться. Доспехи были жёсткими, плащ — слишком грубым. Она огляделась и увидела Шныря, который висел неподалёку.

— Шнырь, — позвала она. — У тебя есть что-нибудь, чем можно вытереться?

Сфера перелилась розовым.

— У меня? У меня нет ткани! Я сфера! Я не ношу с собой полотенец! Я разведывательно-аналитический компаньон, а не купательный помощник! Хотя... подожди!

Он метнулся куда-то в сторону, пообщался с Ирис, потом с Тареном, тот накинул на сферу что-то и тот вернулся возмущенный с куском мягкой ткани.

— Вот! Тарен носит это для протирки приборов! Она чистая! Почти! Он сказал «почти» — это значит, что он ею ещё не пользовался! Я записал это в архив! «Первая доставка полотенца»! С пометкой «Срочно»!

— Спасибо, Шнырь. Давай сюда.

Сфера стала ярко-розовой.

— Ой. Я... я отвернулся! Я уже отвернулся! Я сканирую противоположную стену! Я изучаю её! С пометкой «Не смотреть на Искру, пока она не оденется»!

Яра рассмеялась, вытерлась и надела тунику. Села на расстеленный плащ, прислонившись спиной к гладкому камню, и прикрыла глаза.

Вскоре она услышала шаги и голоса. Альтаир, Тарен и Джакс вышли из-за зарослей — они тоже успели искупаться. Тарен что-то увлечённо рассказывал, оживлённо жестикулируя, а Джакс слушал с лёгкой улыбкой. Альтаир шёл чуть позади, его волосы ещё не успели высохнуть, и капли воды мерцали в голубом свете мха. В этой мягкой атмосфере он выглядел не таким суровым, как обычно, а более живым и открытым.

Яра залюбовалась им и не заметила, как он приблизился и сел рядом.

— Яра, — позвал он.

Она моргнула и встретилась с его взглядом.

— Я звал тебя три раза, а ты не откликалась, — сказал он с едва заметной улыбкой.

— Я задумалась, — призналась она.

— О чём?

Яра помолчала, глядя на мерцающих рыб.

— О том вопросе, который ты задал в доме Илэйн. О возвращении. Я стала всё меньше думать о своём мире. Точнее, о том, где я жила. Раньше я каждую ночь думала о маме. О доме. О том, как вернуться. А теперь... я думаю о том, что здесь. О вас. О тебе. Это неправильно?

Альтаир посмотрел на воду.

— Я не могу смотреть на всё с твоей стороны, — сказал он. — Я рано остался без родителей. Но у меня была команда. А потом — долгое одиночество. И я могу точно сказать одно: я бы хотел, чтобы ты никогда не чувствовала того, что чувствовал я. Чтобы ты не знала, каково это — быть совсем одной. А что ты выбираешь — это второстепенно. Главное — быть счастливой в своём выборе. Где бы ты ни была.

Яра посмотрела на него. Раньше вывести его на такой разговор было невозможно. Он говорил короткими фразами, прятался за молчанием, отшучивался или просто уходил. А теперь он сидел рядом, с мокрыми волосами, в этой нелепой свободной рубашке, и говорил о чувствах. О ней. О том, чего он для неё хотел.

Она не могла подобрать нужных слов в ответ. Лишь осторожно, едва касаясь, прислонила голову к его плечу. Оно излучало тепло, а от одежды доносился запах воды и той самой минеральной пыли, которая была вездесущей на Зене. Закрыв глаза, Яра слушала мерный плеск воды о камни и постепенно погрузилась в сон.

Ей снилась команда. Они шли к ней через туман — все вместе: Ирис, Тарен, Джакс, Орион, Илэйн, Альтаир. Шнырь летел над ними, переливаясь золотым. Яра стояла на месте и ждала, но чем ближе они подходили, тем дальше казались. Она протянула руку — и они начали растворяться в воздухе. Один за другим.

— Нет! — вскричала Яра, ринувшись вперёд. — Не уходите!

Но было уже слишком поздно. Вокруг был туман и мёртвая тишина. Неожиданно она почувствовала, как чья-то рука опустилась на плечо.

— Здравствуй, Яра, — прозвучал голос.

Обернувшись, она увидела Лиру — высокую женщину с длинными белыми волосами. Это была та самая Лира, которая не раз являлась ей в видениях и снах.

Яра открыла рот, но слова застряли в горле.

— Это сон? — наконец сумела вымолвить она.

— Не совсем, — голос Лиры был мягким, но в нём звучала сила — та самая, которую Яра чувствовала в себе, когда прикасалась к кристаллам. — Это память. Я оставила её для тебя. Для той, кто придёт после.

— Но... Лэндор сказал, что я — твой потомок.

— Ты — то, что я оставила миру. Надежду. И ты справишься. Всё произойдёт именно так, как должно. Ты найдёшь своё место. И оно не последнее для тебя — ни в этом мире, ни в каком-либо другом.

— Я не понимаю...

— Поймёшь. Всему своё время. Я здесь не за этим. У нас мало времени. Смотри.

Лира нежно коснулась щеки Яры, и перед ней развернулась картина: огромная скала, уходящая в тёмную бездну, с выемкой в виде ладони на поверхности. Лира приложила к ней руку, и скала расступилась, открывая путь к необъятному океану, который сиял глубоким синим светом. Рядом в скале виднелся дом, похожий на те, что Яра видела на Зене.

Внутри дома Лира сидела за большим столом в окружении людей. К ней подошёл мужчина — высокий, с усталым лицом, серебристыми волосами и янтарными глазами.

— Лира, у нас совсем не осталось времени. На Земле происходят ужасные вещи — она погибает. А ты тут возишься с какими-то дисками. Нам нужно решать, что делать дальше.

— Я знаю, Дэни. Я решаю.

— Но твои диски ничего не решат. Мы не знаем, как бороться с ними. Всё, что было на Марсе, мы спрятали здесь.

Видение сместилось. Теперь Дэни кричал:

— Собирайся! Они уже здесь!

Лира возилась с дисками до последнего. Она подошла к мужчине, который лежал без сознания. На его руке проступали тёмные вены — такие же, как у Джакса. Он был полукровкой. Лира раскрутила диск, что-то прошептала — и присоединила диск к нему. Диск закрутился. Мужчина закричал, вены потемнели, но ничего не изменилось.

— Что же я делаю не так? — прошептала Лира.

— Лира, уходим! — Дэни схватил её за руку. — Сейчас!

Видение оборвалось.

Яра вздрогнула и проснулась.

Она лежала у камня, укутанная плащом Альтаира. Его запах окутывал её тёплым облаком. Команда обсуждала что-то в отдалении, голоса звучали напряжённо.

— Говорю тебе, нам туда, — Илэйн указывала на карту, которую держал Орион.

— А я говорю, что это тупик, — отвечал Орион. — Смотри на руны. Они указывают в другую сторону.

Яра поднялась, кутаясь в плащ, и подошла к ним.

— Кажется, я знаю, куда нам нужно идти, — сказала она.

Все повернулись к ней. Орион опустил карту.

— Ты проснулась. Мы не стали тебя будить — ты так устала.

— Сколько я проспала?

— Часов шесть. Ответил Альтаир.

— Шесть? — Яра не поверила. — Это слишком много.

— Тебе было нужно, — повторил орн утвердительно.

Яра подошла ближе.

— Орион, включи карту. Ту, что с рунами.

Он активировал кристалл. Голограмма развернулась — древняя карта этой части Зены. Яра внимательно смотрела на неё, и вдруг её палец остановился у одного из обозначений. Огромная скала. Та самая, из видения. Она была одна — других таких на карте не было.

— Нам сюда.

— Откуда ты знаешь? — спросила Илэйн.

Яра помолчала.

— Мне показала Лира. Во сне или не во сне — не знаю. Она говорила со мной и показала, где находится вход в Подземный океан. И ещё... — она запнулась.

— Что ещё? — спросил Альтаир.

— Диски. Она создавала их не как оружие. Первая и главная цель была — исцеление. Она пыталась спасти полукровок. Таких, как Джакс. Она верила, что можно всё исправить. Но у неё не получилось.

Она замолчала. Все смотрели на неё. Даже Шнырь переливался тихим, приглушённым синим.

— Я думала, у нас есть оружие, — произнесла Яра дрожащим голосом. — Но в моём видении Лира не смогла даже исцелить. Всё напрасно. Всё, через что мы прошли, было напрасно. Мы ещё больше в опасности. Мы идём туда, не зная, что делать дальше. У нас нет оружия. Она умолкла, и слёзы беззвучно струились по её лицу, оставляя влажные дорожки на щеках. Никто не произносил ни слова, пока в тишине не прозвучал твёрдый голос Ирис.

— Никогда не бывает так, что всё напрасно, — сказала она, стоя с горделиво скрещенными на груди руками и устремив пристальный взгляд на Яру. — Взгляните на нас: мы были рассеяны по всему свету, разбиты, погружены в безысходность. Ты ведь знаешь, Яра, Альтаир был словно неприступная крепость, не подпускавшая к себе никого. Джакс томился в казематах Кассиана, Тарен мечтал о дальних странствиях, не веря, что когда-нибудь покинет Ветлань. Я была погрязла в мире контрабандистов и полагала, что моя судьба уже предрешена. Орион скрывался в горных ущельях, а Илэйн жила под гнётом тирана. Но вот мы здесь — вместе, поддерживаем друг друга. И я убеждена: это только начало, ведь мы ещё не завершили своё дело.

Тарен с изумлением взирал на Ирис, поражённый её словами. Он никогда прежде не слышал от неё столь вдохновляющих речей.

— Ирис, это было поистине впечатляюще, — не смог удержаться от комментария Тарен.

— Заткнись, Тарен,— оборвала его Ирис, но в её голосе не было злости.

— Молчу, — с улыбкой согласился Тарен. — Но это действительно было красиво.

Шнырь, который до этого висел тихо, вдруг перелился ярко-жёлтым.

— Да, Ирис абсолютно права! Посмотрите на капитана! Раньше он был словно гранитная глыба — без улыбки, без единого тёплого взгляда. А теперь я видел, как он обнимается в тесных коридорах! Я это записал! С пометкой: «Капитан больше не глыба!» Три восклицательных знака!

На мгновение в воздухе повисла тишина, а затем Тарен прикрыл рот рукой, Ирис отвернулась, но её плечи заметно дрожали, Джакс коротко хохотнул, Илэйн расплылась в улыбке, Орион снял очки и протёр их, стараясь скрыть усмешку, а Яра рассмеялась — сквозь слёзы, но искренне.

— Шнырь, ты как всегда... — в голосе Альтаира слышалась обречённость.

— Молчу! Но запись сохранена! — поспешно добавил Шнырь.

Яра и Альтаир встретились взглядами. Он чуть покраснел — она тоже. И это было так по-человечески, так тепло, что весь страх, всё отчаяние, накопившееся за последние минуты, отступило. Она посмотрела на него — и вдруг поняла: что бы ни случилось дальше, он стал её домом. Не в этом мире. Не в её мире. Везде.

— Значит, идём к скале? — спросил Альтаир, не отводя взгляда.

— Идём, — ответила Яра. — Я знаю, где это.

Команда двинулась в путь, как только Яра указала направление. Идти пришлось еще половину дня — туннель плавно уходил вниз, расширяясь с каждым шагом. Светящийся мох здесь рос реже, но его место занимали кристаллы — крупные, вкраплённые в стены, они мерцали мягким голубым светом. Где-то впереди слышался отдалённый гул — как дыхание огромного пространства.

— Мы близко, — сказала Яра. — Я чувствую.

И тут из мрака раздался голос:

— Я тоже чувствую.

Из-за скального выступа появился Кассиан — один, без своих стражей, но с уверенностью человека, который знает, что его план воплотится в жизнь. Его глаза сверкали холодным синим светом, а на висках пульсировали тёмные вены. Его улыбка была тонкой и жестокой, словно у змеи, готовой к смертельному броску.

— Вы думали, я не смогу вас найти? — с усмешкой произнёс он. — Я ждал, я всё знал и следил. И я был уверен, что ты, — он посмотрел на Яру, — приведёшь меня к входу.

Альтаир выхватил Клинок Зари. Его лицо было спокойным, он был готов к смертельной схватке. Но Кассиан был быстрее. Он сделал неуловимое движение — и из темноты за его спиной вынырнули стражи. Их было не меньше десятка. Они навалились на команду, как стая псов — молча, слаженно, безжалостно. Ирис отбивалась, её волна рассекала воздух, но двое стражей прижали её к стене. Тарен выстрелил из импульсника, но третий страж выбил оружие у него из рук. Ориона схватили за плечи, Илэйн — заломили руки за спину.

Альтаир сражался изо всех сил. Клинок в его руках оставлял за собой золотые дуги. Он отсёк ствол импульсника у одного из стражей, ударил второго в шлем рукоятью, увернулся от выстрела третьего. Но численное превосходство было на стороне противника. Один из стражей ударил его рукоятью в висок — хруст, кровь хлынула из рассечённой брови, заливая лицо, и Альтаир пошатнулся. Второй удар пришёлся по ногам, он рухнул на колени, но не упал — упёрся рукой в камень, пытаясь подняться.

— Держите его! — рявкнул Кассиан.

Четверо стражей навалились на Альтаира. Один заломил ему руку за спину, второй прижал плечо к земле, третий схватил за волосы, заставляя поднять голову. Четвёртый упёрся коленом в спину. Альтаир пытался вырваться — его мышцы вздулись от напряжения, дыхание стало хриплым, — но их было слишком много. Он не мог пошевелиться.

Кассиан подошёл не спеша, вытаскивая нож — длинный, узкий, с чёрной рукоятью, и присел рядом с Альтаиром.

— Твои родители тоже пытались выжить, — сказал он тихо, на ухо, как будто делился секретом. — Особенно отец.

И он медленно, с явным наслаждением вонзил нож в ногу Альтаира, проворачивая его.

Альтаир издал крик, полный боли, не сдержанный и не приглушённый, а рвущийся из самой глубины. Его тело изогнулась, мышцы напряглись, но стражи крепко держали. Кровь пульсировала из раны, стремительно пропитывая ткань штанов, стекая на каменный пол.

— Альтаир! — Яра рванулась к нему, но двое стражей схватили её за плечи. Она дёргалась, пытаясь вырваться, слёзы текли по её лицу. — Нет! Отпустите его! Пожалуйста! Я сделаю все что угодно!

Кассиан даже не обернулся. Он вытащил нож из раны — Альтаир снова закричал, — и без раздумий вонзил его в плечо. В то самое плечо, которое уже было ранено в бою с Лэндором. Старая рана, не успевшая зажить, разошлась, и кровь потекла по доспеху.

— Это за Лэндора, — сказал Кассиан. — Он просил передать, что ты был очень груб. А он не любит, когда грубят.

Альтаир дышал тяжело, кровь заливала его лицо и капала с подбородка на камень. Но он поднял голову и устремил взгляд на Кассиана. В его глазах не было и тени страха — лишь всепоглощающая ненависть, холодная и беспощадная.

— Ты... трус, — с трудом прохрипел Альтаир. — Ты бьёшь того, кого держат.

Кассиан лишь усмехнулся.

— Я бью тогда, когда это удобно. Это совсем не то же самое, — ответил он и, выпрямившись, кивнул стражам: — Посадите её рядом с ним, напротив. Пусть в последний раз посмотрят друг на друга. Больше им не суждено встретиться.

Яру грубо бросили на колени напротив Альтаира. Она была так близко — всего несколько шагов, — но не могла даже прикоснуться к нему. Стражи крепко удерживали её, не давая пошевелиться. Она смотрела на его измученное лицо, на кровь, стекающую по виску, на ужасные раны на ноге и плече, и слёзы неудержимо текли по её лицу.

— Прости, — прошептала она. — Прости меня. Я должна была... я не смогла...

— Ты здесь, — слабым, но твёрдым голосом произнёс Альтаир. — И это самое главное.

Яра смотрела на человека, который прошёл с ней через все испытания. Человека, который сидел рядом с ней у подземного озера и говорил о счастье.

— Альтаир, — сказала она дрожащим голосом. — Ты спрашивал меня там, в доме Илэйн, о выборе. Тогда я не знала ответа. Я думала, что не знаю. Но теперь... теперь я понимаю. Я отвечу на твой вопрос. Я с тобой. Я бы осталась. Я хочу быть с тобой, с вами всеми. Я...тебя…я…

Она хотела сказать ещё что-то, что-то невероятно важное, что долго скрывала даже от самой себя. Её губы уже готовы были произнести слова, способные всё изменить.

Но Кассиан не дал ей закончить. Он ударил её с такой силой, что она отлетела и рухнула на камни. В голове зашумело, перед глазами поплыли тёмные пятна, из рассечённой губы потекла кровь. Она оказалась рядом с Джаксом, который лежал, придавленный стражниками, и смотрел на неё с ужасом в глазах.

— Как трогательно, — протянул Кассиан, вытирая руку о плащ. — Любовные признания. Обожаю. Особенно когда их прерывают на самом интересном месте. — Это кстати тебе за мой глаз...

Альтаир рванулся с такой силой, что стражи едва удержали его. Его раны разошлись, кровь хлынула новой волной.

— Я убью тебя! — его голос сорвался на рык. — Я убью тебя!

— Нет. Не убьёшь. — Кассиан обвёл взглядом команду. — Я поймал всех разом. А ты, — он посмотрел на Альтаира, — ты, охотник, думал, что сможешь защитить их? Думал, что ты особенный? Ты — ничто. Просто ещё одно имя в списке. А теперь я заслужу стать настоящим Золом. Лэндор будет доволен.

— Так вот что тебе нужно, — прохрипел Альтаир, поднимая голову. Кровь заливала ему глаз, но он смотрел на Кассиана с нескрываемым презрением. — Ты готов уничтожить целую систему, погубить миллионы жизней ради того, чтобы стать одним из них? Ты — ничтожный прихвостень Лэндора, мечтающий о ложной славе.

Кассиан посмотрел на него. Его лицо не изменилось. Только синие глаза вспыхнули ярче.

— Ты слишком много говоришь, — произнёс он и повернулся к Яре, занося меч. — Открывай дверь. Или он умрёт прямо на твоих глазах.

— Нет! Отпусти его! Пожалуйста! — в отчаянии кричала Яра.

Кассиан замахнулся для нового удара, и в этот момент Яра заметила выемку в скале — отпечаток ладони, такой же, как на Марсе. Она дотянулась до неё. Древние механизмы пробудились к жизни, загудели, и по стенам заструился золотистый свет. Скала задрожала.

— Глупцы, — прошептал Кассиан. Он повернулся к Джаксу. — У меня для тебя подарок. От Лэндора. Он просил передать, что скучает. И что твоё место — среди нас.

Он достал что-то похожее на шприц — наполненный чёрной, густой жидкостью, которая пульсировала, как живая, — и вонзил его в шею Джакса.

Джакс закричал. Его тело выгнулось дугой, вены вспыхнули чёрным — не так, как раньше, а по-настоящему, глубоко, страшно. Он рухнул на колени, схватившись за горло, и из его груди вырвался звук, который не был человеческим. Он поднялся.

Его глаза пылали синим — тем самым страшным светом. Лицо изменилось, став чужим и холодным, словно маска. Тело начало трансформироваться: одна сторона осталась человеческой, а вторая превратилась в колышущуюся тень с горящим глазом. Он посмотрел на свою человеческую руку, затем на тень и по его щеке скатилась настоящая слеза.

— Джакс! — кричала Яра, и её голос срывался. — Нет! Вернись! Ты не он! Ты никогда им не был! — Взгляни на меня! — вскричала она, сама не понимая, как ей удалось вырваться из хватки стражей. Они пытались её удержать, но она уже мчалась к Джаксу, на ходу извлекая волну и диск. Добежав, она обвила его руками — с отчаянной, почти безумной силой, — и привела диск в движение.

— Джакс, вернись! Это не ты! Посмотри на нас! Посмотри на меня!

И она показала ему то, что открыла недавно впервые в своей жизни для самой себя.

Она показала ему Альтаира — не бесстрашного капитана и не прославленного охотника, не легендарную фигуру, а человека, которого она любила.

Вот он стоит в дверях грузового отсека на «Стреле». Он смотрит на неё и говорит: «Тренируйся. Я подожду».

Вот он в зале с огромными окнами, во время серебряного дождя. «Я хотел, чтобы ты прожила мои чувства». И она чувствует.

Вот он в узком проходе дома Илэйн. Его дыхание у её виска. Он позволяет себе быть тем, кем не позволял много циклов.

Вот он у подземного озера. Его мокрые волосы, свободная рубашка, голубой свет мха на его лице.

Вот он задаёт ей вопрос — тот самый, которого она боялась. Он просто хочет, чтобы она была счастлива. Даже если это значит, что она уйдёт.

Вот его рука, которая находит её руку в темноте туннеля — и сжимает.

Она показала ему своё ощущение его сердцебиения — ровного, сильного, живого, которое билось рядом с ней все эти дни: в бою, в тишине, во сне. Она привыкла к нему, и мысль о том, чтобы потерять его, была невыносима. Все эти взгляды, прикосновения, невысказанные слова были наполнены чувством, которому она ещё не нашла названия, но которое жило в её сердце.

— Я видел, — прошептал он. — Я чувствовал…

Диск загорелся. Ярко, ослепительно. Джакс пошатнулся и упал.

— Я... я думал, что уже не смогу... думал, что тьма навсегда... Спасибо. Спасибо тебе.

Яра опустилась рядом с ним, прижимая диск к его груди. Он продолжал вращаться и разгораться всё ярче, ичувствовала, как её собственные силы иссякают — она отдавала ему все свои лучшие, самые светлые эмоции. Она слабела, но не отступала.

В этот миг Кассиан ринулся к ней…

Перед её взором проносились картины: команда освобождалась из лап стражей, Альтаир, превозмогая боль в ноге, с нечеловеческой силой отбрасывал тех, кто его удерживал — одного ударом локтя в лицо, другого — удушающим захватом за шею. Ирис, взмахнув волной, рассекала воздух, заставляя стражей отступить. Тарен, схватив импульсник, стрелял — не чтобы убить, но чтобы выиграть время. Илэйн, высвободив руку, наносила удар стражу в горло. Орион, обычно такой спокойный, отбивал нападение неожиданным приёмом.

Но всё это казалось далёким. Яра, ослеплённая сиянием диска, сидела на коленях и смотрела на Кассиана. Пелена застилала её глаза, и она видела его жизнь.

Она видела, как Кассиан прислуживал Лэндору, стоя на коленях и целуя его руку, называя «господин». Она видела, как он с наслаждением убивал людей по его приказу. Она видела, как он вонзал нож в сердце мужчины, похожего на Альтаира — с серебристыми волосами и янтарными глазами, — и шептал: «Ты — ничто. Твоя раса — прошлое. Моя — будущее». Она видела, как он истреблял целые семьи — детей, женщин, стариков, — и улыбался, слыша их крики.

Она видела, как он умолял Лэндора сделать его полукровкой, обещая стать его правой рукой. Лэндор обещал, что когда они найдут оружие, способное обращать людей в Золов, Кассиан будет первым.

Вот что они искали. Не просто доступ к древним технологиям. Не просто оружие для обращения полукровок. Способ стирать человеческую сущность и заменять её тьмой. Способ создавать армию Золов из обычных людей. Время пришло. Они хотели стереть систему и создать новую — под властью Лэндора и ему подобных.

У Яры текли слёзы. Она больше не могла видеть страдания людей — всех, кого он убил, всех, кого он сломал. Каждая смерть отдавалась в ней болью — она чувствовала их страх, их крики, их последние мысли. Это было невыносимо. Гнев охватил её — не тот гнев, что разрушает, а тот, что даёт силы. Она встала.

Кассиан уже замахивался — всё вокруг замедлилось. Его меч поднимался в воздух, готовый обрушиться на них с Джаксом. Яра выхватила волну и отбила удар. Сталь зазвенела о сталь. Кассиан отшатнулся — он не ожидал. Пелена не сошла с её глаз. Она видела его лицо и одновременно — лица его жертв. Они стояли перед ней, как безмолвный хор, и она наносила удар. За каждого.

Удар. За мужчину с серебристыми волосами, который умер с именем жены на губах.

Удар. За женщину, которая закрывала собой детей и молила о пощаде.

Удар. За детей, которые даже не поняли, что произошло.

С такой силой, что Кассиан рухнул на землю. Он пытался встать, но она не останавливалась — перед её глазами всё ещё стояли жертвы. И она нанесла последний, смертельный удар — без сожаления, только с гневом, болью и стремлением к справедливости. Прямо в сердце. Она увидела Кассиана в ином свете. Перед ней предстал молодой человек с тёплыми, карими глазами, а не с холодными синими. Он держал на руках ребёнка, который весело смеялся и просил: «Папа, подбрось меня ещё!» Кассиан поддавался просьбам малыша, смеялся вместе с ним и выглядел как самый настоящий любящий отец, как обычный человек.

Судьба свела его с Лэндором в грязной таверне на окраине системы. Лэндор спросил: «Хочешь власти? Хочешь, чтобы больше никто не называл тебя ничтожеством?» Кассиан ответил утвердительно. Золы начали ставить на нём эксперименты: его кровь постепенно темнела, глаза становились синими. Он терпел мучительную боль, потому что ему обещали власть, богатство и бессмертие. С каждым новым убийством в нём угасала человечность. Первое убийство далось ему с огромным трудом — после него он плакал, спрятавшись в тёмном углу. Второе убийство уже не так терзало душу, а третье он совершил с улыбкой на лице. После десятого убийства он перестал вести счёт.

Пелена рассеялась, и Яра оказалась над телом Кассиана. Он улыбался, даже находясь на пороге смерти.

— Это останется с тобой навсегда, — прошептал он с насмешкой в голосе.

И перестал дышать.

Яра отшатнулась. Волна выпала из её руки и покатилась по камням.

— Нет, — прошептала она. — Нет, нет, нет... Он был человеком. Он был человеком, а я... я убила его. Я чувствовала, как он умирает. Я видела его жизнь. Он... он тоже когда-то был другим. Он тоже любил. У него были дети. Он...

Она посмотрела на свои руки. Они дрожали.

— Я стала им. Я — убийца.

— Нет, — раздался голос Альтаира.

Он подошёл к ней и крепко обнял — сильно, прижимая к себе, будто мог защитить от всего мира.

— Ты не убийца, — твёрдо сказал он. — Ты спасла Джакса, сделала то, что было не под силу никому другому. Ты спасла нас всех.

— Я ощутила, как он умирает, всё ощутила, — возразила она.

— Не стоит жалеть. Помни, кто ты есть, — ответил он.

Яра подняла на него глаза. Лицо Альтаира окровавленное, измученное, было совсем близко. Она прижалась к нему и заплакала, горько, как плачут люди, которые исчерпали все силы.

— Я держу тебя, — прошептал он. — Не отпущу.

— Я знаю кто ты, — ответила она. — Знаю, кем были твои родители. Я видела, их жизнь и смерть, видела всё: твоего отца, твою мать. Я знаю, кто ты.

Сквозь слёзы она видела, как открылись ворота — огромная скала разошлась, и за ней был свет. Джакс лежал на земле, но его глаза были ясными. Он был жив. Он был человеком. Полностью. Тьма ушла. Команда стояла вокруг — измученные, раненые, но живые.

Вдалеке, в открывшемся проходе, появились два высоких силуэта. Они излучали мягкий золотой свет, подобный тому, что был у диска. Их шаги были бесшумными, но в них чувствовалась древняя, спокойная, ждущая сила. Яра попыталась разглядеть их, но сознание уходило.

Последнее, что она увидела — лицо Альтаира, склонившееся над ней. Его губы шевельнулись, но слов она уже не слышала. Только чувствовала его руки, которые держали её — крепко, надёжно, не давая упасть в темноту.

А потом — ничего.

Часть 2. Хрантилеи глубин.

Яра открыла глаза.

Первым, что она увидела, было лицо Джакса. Он сидел рядом с её кроватью и улыбался — открыто и светло.

— Яра! Ты проснулась! Ура! — он схватил её за руку и сжал. — Ты проспала почти двое суток, мы уже начали переживать, дежурили по очереди!

— Джакс? — она моргнула, пытаясь собраться с мыслями. — Ты...

— Я человек! — он развёл руками и закрутился, словно это всё объясняло. — На сто процентов! Никакой тьмы, никаких голосов! Я снова чувствую всё! — он рассмеялся легко и искренне.

Шнырь, парящий под потолком, вспыхнул ярко-жёлтым и закружил над ними.

— Она проснулась! Искра проснулась! Я записал это в архив! «Пробуждение Искры»! С пометкой «Радость»! Три восклицательных знака! Джакс, отойди, ты её задушишь своей радостью!

— Не задушу, — Джакс отпустил её руку, но продолжал сиять. — Я просто счастлив. Ты меня исцелила, Яра. Понимаешь? Ты. Меня. Исцелила.

Яра посмотрела на него — и вдруг вспомнила всё. Тьму. Диск. Свои чувства, которые она пропускала через него. Его слезу на человеческой щеке.

— Я помню, — тихо сказала она. — Я помню всё.

Она огляделась. На кровати лежало светлое платье-туника — мягкое, струящееся, совсем не похожее на доспехи, в которых она сражалась.

— Откуда это? — спросила она.

— Илэйн и Ирис, — ответил Джакс. — Они нашли здесь шкаф с одеждой. Сказали: «Она должна быть красивой». И сами переоделись. Ты бы их видела — Ирис в платье! Представляешь? — Ирис в платье! — воскликнул Джакс и залился смехом.

— Я слышу тебя, Джакс, — отозвался голос Ирис из-за двери.

— Я и рассчитывал, что услышишь! — не унимался Джакс, продолжая хохотать.

Яра не могла сдержать улыбку. Она присела на край кровати и окинула взглядом помещение. Это была не просто пещера — настоящая жилая комната с уютными каменными стенами. Огромное окно, занимавшее почти всю стену, открывало захватывающий вид.

Перед ней раскинулся подземный океан — бескрайний, словно поглощающий горизонт. Мягкие волны ласкали каменный берег, а в их пенных гребнях вспыхивали тысячи крошечных искр. Тусклый, рассеянный свет лился откуда-то сверху, придавая воде загадочную глубину и прозрачность.

— Это невероятно, — прошептала она.

— Это дом Лиры, — сказал Джакс. — Вернее, крепость. Тут есть всё — комнаты, лаборатория, ванные, даже кухня. Мы сами удивлены. Хранители Глубин работали над ранами Альтаира вместе с Орионом. Благодаря им он тоже в порядке.

— Альтаир? — Яра резко повернулась к нему. — Он ранен? Я помню... Кассиан... его нога...

— Всё хорошо, — Джакс успокаивающе вскинул руку. — Он всё время хотел быть с тобой, но мы не позволяли. Говорили, что тебе нужно прийти в себя. Кстати, он и сам привёл себя в порядок — даже причёску поправил.

— Причёску поправил? — Яра улыбнулась.

— Да, — подтвердил Шнырь, переливаясь золотистым сиянием. — Я видел, как капитан перед зеркалом приглаживал волосы! Я даже записал это с пометкой «Капитан приводит себя в порядок»! Он велел мне заткнуться, но я не стал — сохранил всё как есть!

— Раз все в порядке, — я готова, только бы не помешало помыться.

Джакс понял без лишних слов.

— Мы будем ждать тебя. Не спеши.

Она приняла душ. В этом странном доме действительно было всё — горячая вода, мягкое мыло, чистые полотенца.

Когда она вышла — в той же светлой тунике, с влажными волосами, — команда ждала её в главном зале.

Ирис выглядела элегантно в длинном платье, хотя, казалось, всё ещё удивлялась своему наряду. Илэйн была в серебристом одеянии, словно сошедшем с водной глади. Тарен щеголял в чистой рубашке, которую, судя по всему, выбрал не сам. Орион, как всегда, держал чашку чая. Джакс лучился радостью, а Шнырь переливался всеми оттенками радуги. И, конечно, Альтаир.

Он стоял немного в стороне, и его волосы действительно были аккуратно уложены. Рана на ноге скрывалась под тканью брюк, плечо было перевязано, но он держался прямо. Когда их взгляды встретились, весь мир словно перестал существовать.

— Искра! — Шнырь стремительно подлетел к Яре. — Ты просто сияешь! Ну, может, не буквально, но я бы сказал, что ты светишься! И капитан тоже! Он, конечно, не признаётся, но я-то вижу! Я всё замечаю и записываю!

Альтаир подошёл к Яре без слов и крепко обнял, приподняв её над полом. Она прижалась к нему, и на мгновение время остановилось. Но затем Шнырь громко прокашлялся:

— Кхм-кхм! Я всё понимаю, но здесь ещё есть люди! И я! Я тоже хочу внимания!

Яра тихонько рассмеялась.

— Извините.

— Ничего, — сказал Джакс и вдруг обнял их обоих — Я так вас люблю.

— Ты нас всех спасла, — добавила Ирис.

— Мы должны обниматься почаще, — объявил Тарен, присоединяясь к ним. — Следующий на очереди — я!

И они все обнялись — все вместе, как тогда, на Марсе, когда обнимали Джакса. Но теперь в центре была Яра. И это было правильно.

— Это эпично! — закричал Шнырь, летая над ними. — Пять восклицательных знаков! Между прочим, эти изверги поймали меня в мешок! Представляете?! Меня! В мешок!

— Шнырь, — хором сказали все.

— Молчу! Но я записал!

Яра смеялась. Она чувствовала тепло их рук, дыхание, их присутствие.

Там, глубоко внутри, под смехом и объятиями, под теплом и благодарностью, лежала тяжесть. Тяжесть от увиденного и сделанного. Лицо Кассиана торжествующее, и умирающее. Его последние слова: «Это с тобой останется навсегда». И то, как она нанесла смертельный удар.

Она никому не сказала об этом. Не могла. Команда праздновала победу, и она не хотела омрачать их радость. Но каждый раз, когда она закрывала глаза, она видела его лицо. Каждый раз, когда наступала тишина, она слышала голоса его жертв.

А потом Яра услышала гул. Низкий, глубокий, вибрирующий — не в ушах, а где-то в груди, как зов.

— Что это? — спросила она.

— Хранители Глубин, — сказал Орион. — Они зовут тебя. Они ждали твоего пробуждения. Не велели будить. И сказали, что будут говорить только с Хранительницей.

— С кем? — переспросила Яра.

— С тобой, Яра. Очевидно, с тобой.— Ответил Орион

Яра окаменела. Сердце замерло, а внутри всё сжалось от страха. Она страшилась узнать правду о себе, ощутить груз ответственности, который теперь ложился на её плечи. Мысли о встрече с Хранителями повергали её в ужас — она не знала, как с ними общаться и как они выглядят.

— Не бойся, — прошептал Орион. — Ты всё поймёшь.

— А как же Лэндор? Кассиан? Стражи? — в голосе Яры звучала тревога.

— Кассиан погиб, — мрачно произнёс Альтаир. — Стражи разбежались, поддавшись панике. Что касается Лэндора… Хранители могут рассказать об этом месте. Они утверждают, что сюда нелегко попасть — двери надёжно закрыты, и пока нам ничего не угрожает.

Яра глубоко вздохнула. Гул не прекращался — он звучал где-то в основании дома, в стенах, в её собственной крови.

— Хорошо, — наконец произнесла она. — Я пойду.

Альтаир крепко сжал её руку.

— Я буду рядом.

Команда вышла из дома Лиры и двинулась к берегу. Перед ними раскинулся подземный океан, бескрайний и таинственный.

Они остановились у кромки воды.Гул стал гораздо громче — теперь он раздавался отовсюду, словно сам океан издавал низкую, вибрирующую ноту.

И тут вода начала подниматься. Не в виде волны, а плавно, словно решив принять определённую форму. Из глубины выросли два столба, и в них засиял мягкий золотой свет, такой же, как у диска. Вода стекла, и перед ними возникли два существа.

Они были колоссальны — около четырёх метров в высоту — и двигались совершенно бесшумно, будто были созданы из чистого света. Их тела переливались всеми оттенками синего: от светло-бирюзового у плеч до тёмно-синего у оснований. По ним медленно пробегали волны, а там, где у людей находятся глаза, сияли два сгустка золотого света — они смотрели не на внешность, а прямо в душу. Существа были полупрозрачными, но в то же время материальными. Яра ощущала их присутствие так же ясно, как ощущают приближение грозы. Сквозь их тела виднелись далёкие огни, словно внутри них было заключено всё звёздное небо. Их длинные, многосуставчатые руки заканчивались не пальцами, а светящимися нитями, которые колыхались в воздухе, подобно водорослям.

И голос. Он не звучал в ушах — он звучал прямо в голове.

— Ты пришла. Та, кто помнит. Мы ждали тебя, Хранительница.

Яра не могла пошевелиться. Она чувствовала, что её видят насквозь — каждую мысль, каждое сомнение, каждую надежду.

— Ты — продолжение дара Лиры. Её способности перешли к тебе, а её незавершённое дело теперь лежит на твоих плечах.

— Хранительница, — повторила Яра. Слово прозвучало странно — тяжёлое. — Хранительница чего?

— Этого мира. Этой системы. Солнца, планет, жизни на них. Лира была Хранительницей Солнечной системы.

— В моём мире... — начала Яра и замолчала.

— Ты — Хранительница памяти. Ты хранишь всё, что было и что будет. Технологии, которыми владели Первые, знания, которые они накопили. Ты — та, кто помнит и должна сохранить.

— Но что я должна хранить? — спросила Яра. — Память о чём?

— Обо всём. О цивилизациях, которые жили до вас. О Лире, которая пожертвовала всем. О войне, которую вы ведёте. Если память исчезнет — всё повторится снова. Так было всегда.

Хранители замолчали на мгновение, и их свет стал чуть приглушённее.

— Лира была не первой Хранительницей. До неё были другие. Но она стала последней. Мы не знаем, как так получилось, что ты пришла из другого мира. Мы не знаем, почему Лира позволила себя убить — она была древней, почти наравне с Золами, и могла бы жить вечно. Но она сделала выбор. И этот выбор привёл к тебе. Мы знаем её историю. И мы покажем её вам.

Один из Хранителей протянул светящуюся руку.

— Достань диск, Яра. Дай его нам.

Яра извлекла диск — тот самый, с которым она сражалась с Лэндором. И осторожно передала его Хранителю. Он начал медленно вращаться, издавая мелодичный звон. Затем вспыхнул, и всё вокруг озарилось.

Команда невольно ахнула. В воздухе, на воде и на скалах возникли живые образы — не просто голограммы, а нечто большее. Они двигались, дышали, говорили.

— Смотрите, — сказали Хранители. — Это история.

И они начали свой рассказ.

В каждой системе есть Хранители, которые следят за порядком и хранят память цивилизаций. У них есть доступ к древним технологиям. Но Золы веками искали способ подчинить Хранителей, понять, как их убить и как обойти их защиту. В свою очередь, Хранители пытались найти способ уничтожить Золов.

Времена сменяли друг друга. Золы научились скрываться, сливаясь с цивилизациями. Хранители были в растерянности — только они могли почувствовать тьму в полукровках. Но число Золов росло, а Хранителей становилось всё меньше.

— При желании ты сможешь увидеть прошлое этой системы, Яра, — сказали Хранители. — Каждую эпоху, каждую цивилизацию.

Яра вздрогнула.

— То есть... если предположить, что это будущее для меня, я смогу увидеть, что стало с моим миром? С Землёй? С людьми?

— Да, ты способна на это. Но каким образом — остаётся загадкой. Твоя связь с этим миром отличается от той, что была у Лиры. Ты явилась извне, и твой дар не похож на другие.

— В эту звёздную систему прибыл Лэндор — древний Зол. Он здесь вершил судьбы. В то же время сюда добрались те, кого принято называть Первыми, — они прибыли из галактики Андромеда.

Орион, который до этого момента держался в тени, вскинул голову.

— Вы, должно быть, подразумеваете не только Андромеду? Разве не было четырёх цивилизаций, четырёх систем?

Хранители обратили на него пристальные взоры.

— Нет, Первые были единственными. Они прибыли из Андромеды, и других не было.

В воздухе повисла напряжённая тишина. Члены команды замерли, словно статуи. Орион снял очки и принялся протирать их — этот жест красноречиво свидетельствовал о том, что его мировоззрение только что подверглось серьёзному испытанию.

— Но как же тогда объяснить существование четырёх Королей, четырёх цивилизаций? — не унимался Орион. — Ведь об этом знает каждый, эта история зафиксирована во всех архивах.

— Это ложь! — Ответили Хранители. — Лэндор обманул Лиру. Он внедрил в общество Первых своих сторонников — Золов, которые переметнулись на его сторону. Они втерлись в доверие, смешались с ними, а затем начали истреблять. Когда от Основателей почти ничего не осталось, Лэндор состряпал легенду о четырёх цивилизациях. Четырёх Королях и четырёх системах. Те, кто сейчас у власти, — не потомки Первых. Они либо потомки Золов, либо их приспешники.

Яра напряглась. Она уже видела это. Когда убивала Кассиана. Его жизнь, его преступления — они пронеслись перед её глазами. И теперь всё вставало на свои места. Слёзы потекли по её щекам — она не заметила, как они появились. Просто вдруг стало трудно дышать.

Альтаир взял её руку и сжал. Молча. Она почувствовала тепло его ладони и сжала в ответ.

Вдруг он застыл, словно окаменев.

Хранители продемонстрировали ещё одну сцену: Первые — статные мужчины и женщины с серебристыми волосами и янтарными глазами — находились рядом с Лирой. Они общались с ней, смеялись, трудились, делились технологиями. Лира смотрела на них с нежностью, она видела в их лидере благородство, отвагу и лидерские качества. Она позволила им остаться и поделилась с ними частью своих знаний. Они вложили все силы в процветание системы.

Все медленно повернулись к Альтаиру. Серебристые волосы. Янтарные глаза. Те самые черты, которые были на картинах.

— Лэндор истребил всю твою родню, — заявили Хранители. — Твои родители были почти последними. Они ничего не подозревали, верили в миф о четырёх Королях. Предводитель Первых — твой прародитель.

Сердце Альтаира на мгновение замерло, а затем заколотилось с новой силой, будто после изнурительного забега. Он молчал, но Яра заметила, как дрогнули его губы и как он до боли сжал её руку.

— Я всегда чувствовал, что ты не такой, как все, — тихо произнёс Орион. — Но не представлял, насколько.

— Значит, мы всё это время сражались с ложью? — спросил Джакс. Его голос был глухим. — Вся история, которую мы знали...

— Была придумана врагом, — закончила Ирис.

Тарен просто стоял, глядя на картины, и в его глазах отражался золотой свет.

Шнырь, который всё это время молчал — что для него было почти невозможно, — тихо перелился глубоким синим.

— Я зафиксировал, — произнёс он. — «Правда». С пометкой «Крайне важно». Без восклицательных знаков.

Хранители начали постепенно растворяться — их фигуры превращались в воду, свет и туман.

— Нам пора уходить, — сказали они. — Нас манит океан. Но мы ещё вернёмся. Вам нужно восстановить силы. Остальное — потом.

— Постойте! — воскликнула Яра. — Мы ещё не получили все ответы! Что случилось с Лэндором? Что с Архивом? Почему Лира…

— Отдохни, Хранительница. Ты перенесла немало испытаний. Твоя душа несёт след боли. Позволь себе быть просто человеком. Остальное — позже.

И они исчезли. Вода сомкнулась, только золотой свет ещё несколько секунд мерцал в глубине.

Команда стояла на берегу, каждый погрузился в свои мысли — о родителях, о лжи, в которой они жили, о том, что все их убеждения оказались иллюзией.

В молчании они вернулись в жилище Лиры.

Шнырь подплыл к Альтаиру и завис перед его лицом, переливаясь синим светом.

— Капитан, я в шоке. Я в настоящем шоке. Ты мог бы представить такое? Нет, я не мог. А я много чего могу представить. Но это... это даже для меня слишком. Ты — потомок предводителя Первых. А я — просто сфера. Как ты меня терпишь? Я бы сам себя не терпел.

Альтаир не ответил. Его взгляд был устремлён в пустоту, и наконец он озвучил вопрос, который терзал его душу:

— Почему? Почему они оставили меня в живых? Если Лэндор истребил всех — почему я уцелел?

Орион, подошёл ближе.

— Потому что так суждено было случиться, — сказал он. — Мы становимся теми, кем мы есть, благодаря своим поступкам, желаниям и воле, а не благодаря происхождению или крови. Ты не знал о своём происхождении, Яра тоже не знала о своём, но это не помешало вам стать достойными людьми — смелыми и верными. Не стоит задаваться вопросом «почему». На него нет ответа. Важно лишь то, что мы делаем здесь и сейчас. Его взгляд медленно скользнул по Яре и Альтаиру, и в глубине его усталых глаз вспыхнул отблеск мудрости, рождённой веками опыта. — Запомните это. Вы — ваши поступки.

Шнырь тихо перелился золотым.

— Я запомнил, — прошептал он. — «Мы — это наши поступки».

— Спасибо, Шнырь.

— Пожалуйста! Это моя работа! Ну, одна из!

Дни потянулись за днями. В подземном мире не было ни солнца, ни звёзд, ни смены дня и ночи — только мерцающий океан и голубой свет мха. Команда потерялась во времени. Только Тарен периодически напоминал:

— По моим подсчётам, прошло уже две недели. Или три. Я не уверен. Тут нет ни дня, ни ночи. Только мох и рыбы. Я уже сплю, когда устал, и ем, когда голоден. Кажется, я превращаюсь в рыбу.

— Ты всегда спал, когда устал, — заметила Ирис.

— Да, но теперь я не знаю, утро это или вечер!

— Какая разница? — спросила она.

— Никакой, — улыбнулся Тарен.

Орион с головой погрузился в изучение наследия Лиры — её записей, приборов и дисков. Джакс был его верным помощником в этом деле. Илэйн и Ирис тем временем обустраивали быт, превращая дом в уютное жилище. Шнырь же неустанно патрулировал окрестности, фиксируя всё в своём архиве.

А Альтаир и Яра... Они проводили много времени в беседах — обо всём и ни о чём одновременно. Обсуждали прошлое и будущее, размышляли о тайнах мироустройства. Ежедневно они вместе тренировались, доводя себя до изнеможения, но избегали разговора о том, что осталось недосказанным у скалы. Оба осознавали, что этот разговор неизбежен, но оба страшились его.

Яра первой нарушила это молчание.

В один из дней — или ночей, кто знает, — Альтаир яростно сражался с голограммой. Он вымещал на ней всё, что копилось внутри, и не слышал ничего вокруг. Яра попыталась привлечь его внимание. Сначала он не отреагировал, затем снова не услышал её, словно её голос был лишь лёгким шелестом волн. Тогда она поступила неожиданно — встала прямо на его пути, перед голограммой, перед его клинком.

— Яра! — воскликнул он, застыв на месте.

Клинок Зари в его руке дрогнул и угас, а голограмма исчезла. Он смотрел на неё, тяжело дыша.

— Что ты делаешь? Я мог тебя ранить.

— Но не ранил, — ответила она, не двигаясь с места. — Ты меня услышал. Наконец-то.

Он опустил оружие.

— Что случилось?

— Ничего особенного, — ответила она. — Альтаир, мне нужно тебе кое-что сказать.

Они направились к океану. Волны ласково омывали берег. Яра долго стояла в молчании, устремив взгляд на воду. Альтаир терпеливо ждал.

— Знаешь, — заговорила она, — я не хочу больше искать ответы на вопросы о себе и своём предназначении. Мне хорошо здесь, среди вас, все живы и здоровы, и... ты рядом. Я не хочу терять это.

Альтаир был поражён её словами.

— Яра...

— Я знаю, что сказала у скалы, и это была правда. Я действительно хочу остаться здесь, с тобой.

Она искала слова, и они путались у неё на языке — это было так несвойственно той Яре, которая бесстрашно сражалась с Золами. Альтаир подошёл к ней вплотную, без слов, без лишних жестов. Их взгляды встретились, и она не отвела глаз. Слёзы блестели на ресницах.

В следующий миг он поцеловал её — без сомнения, и ожидания чего-то взамен, без страха. Так, буд-то это было самое естественное и правильное, что он мог сделать.

Время словно остановилось, а океан замер в ожидании.

Когда он отстранился, на его лице сияла улыбка — та самая, которую она так редко видела.

— Долго ждал, — сказал он.

Яра смутилась, её щёки вспыхнули румянцем, и она опустила взгляд, не зная, куда деть руки.

— И я ждала, — тихо ответила она.

Они стояли у океана, держась за руки, и им было хорошо от того, что всё наконец-то сказано. От того, что теперь они оба знают.

Где-то в отдалении, спрятавшись за камнем, Шнырь тихо переливался розовым и шептал сам себе:

— Я ничего не видел. Абсолютно ничего. Но я записал. С пометкой «Наконец-то». Пять восклицательных знаков.

В один из дней они собрались за большим каменным столом в главном зале дома Лиры. Сегодня воздух был наэлектризован, команда чувствовала: что-то приближается. Что-то важное.

Орион стоял во главе стола. Он был необычно серьёзен. В его руках блестел небольшой кристалл, не похожий на те, что они видели раньше. Этот был тёмно-синим, почти чёрным, и внутри него медленно пульсировал свет — как сердцебиение, как дыхание спящего существа.

— Я кое-что нашёл, — сказал Орион. Голос его был тихим, но в нём звенело волнение, которое он не мог скрыть. — Я изучал записи Лиры всё это время. Дом огромен, и в нём спрятано больше, чем мы думали. — Он сделал паузу, глядя на кристалл в своих руках.

— Лира, будучи Хранительницей, обладала способностью создавать своеобразных существ — не живых в полном смысле, а скорее контейнеры для информации. Она вкладывала в них те знания, которые считала важными, чтобы передать их тому, кто придёт после неё. Хранители Глубин — один из таких «контейнеров». Они не могут раскрыть всю правду, потому что Лира не вложила в них все сведения. Они — стражи.

Орион активировал кристалл, и над столом возникла голограмма, заставив всех присутствующих замереть от изумления. Перед ними возникла женщина — высокая, с длинными волосами цвета луны, облачённая в одежды, словно сотканные из света. Они колыхались, хотя воздух в зале был неподвижен. Черты её лица были изысканно прекрасны, но в них читалась глубокая усталость. Её взгляд, направленный прямо на них, был полон тяжести

— Я — Лира, — произнесла она. — Хранительница… или, вернее, была ею.

В её голосе звучала мягкая сила, способная пробудить эхо в самых дальних уголках души.

— К несчастью, сейчас у меня нет преемника. Если ты видишь это послание, значит, ты — та, кто придёт следом. Не знаю, сколько веков минует, не знаю, кто ты, но твоё присутствие здесь — доказательство того, что я не ошиблась в своих расчётах.

На мгновение она умолкла, и по её лицу пробежала тень давней, застарелой боли, которую она хранила в себе сквозь тысячелетия.

— Земля погибла. Мне не удалось её уберечь. Дэни унёс с собой часть Первых — они отправились на поиски нового дома в неизведанные звёздные системы. Оставшиеся рассеялись по разным планетам: Марсу, Зене, спутникам газовых гигантов. Люди не ведают причин катастрофы, не подозревают о Золах. Лэндор, этот искусный манипулятор, действует из тени, а те, кто сейчас у власти, — лишь марионетки в его руках. Четыре Короля, четыре цивилизации — всё это лишь искусно сотканная ложь, за которой он скрывает истину.

Она опустила взгляд, и голос её стал едва слышен:

— Мне приходится скрываться. Когда я отказалась от своего дара, я не предполагала, к чему это приведёт. Я верила, что человечество сможет обрести мир без моей помощи. Но я заблуждалась. Я измотана, до предела измотана. Я не могла поступить иначе. Прошлого не вернуть, настоящего не спасти, но я верю, что смогу уберечь будущее.

Она вновь подняла голову, и в её глазах вспыхнул золотой свет.

— Кто бы ты ни был, тот, кто слышит меня сейчас, — твоё присутствие здесь означает, что ты близок к цели. Перед тем как покинуть Землю, я собрала все кристаллы памяти. В них — вся история, начиная с основания колонии и древних Золов. Это место хранится в тайне.

Она замолчала, и на её лице отразился страх перед следующими словами.

— Отправляйся к спутнику Сатурна. В его глубинах ты найдёшь Архив — там сосредоточены все наши знания, всё, что мы сумели накопить, всё, что может прийти на помощь. Летите…

Голограмма затрепетала и исчезла. Лира не успела завершить свою речь.

В зале воцарилась такая тишина, что можно было услышать, как за окном плещутся волны. Тарен хотел что-то сказать, но Яра уже уловила низкий, вибрирующий гул — он резонировал не в ушах, а в самой груди. Хранители звали их.

— Подождите, — остановила всех Яра, и её рука непроизвольно потянулась к кристаллу. Она сжала его в ладонях — он был тёплым, почти обжигающим. И в тот момент, когда её пальцы сомкнулись вокруг него, голограмма вновь вспыхнула. На этот раз образ Лиры был более тревожным, она говорила торопливо, словно опасаясь, что её прервут:

— Запомни: тебе не под силу открыть Архив в одиночку. Его запечатывали двое, и открыть его смогут только двое. Найди второго…

Связь прервалась, и кристалл потух.

— Она не договорила! — воскликнул Тарен, и его голос эхом разнёсся по залу. — Кто — второй? Где его искать? Почему она всегда не договаривает?!

Но ответить никто не успел. Гул стал невыносимым — он давил на уши, на грудь, на саму душу. Он звучал везде и нигде одновременно, и в нём была тревога — острая, как лезвие ножа. Команда, не сговариваясь, бросилась к выходу.

Они выскочили на берег, и Яра застыла. Хранители уже ожидали их — две величественные светящиеся фигуры, возвышающиеся над водой. Но сегодня их свет был ярче, чем когда-либо, — он пульсировал тревожно и неровно, а волны вокруг бурлили без ветра.

— Хранительница, — заговорили они, и их голос звучал в головах у всех одновременно. — Произошло неожиданное. Мы чувствуем приближение Золов.

— Где? — Альтаир шагнул вперёд. — Они здесь? В пещерах?

— Нет, они направляются к Архиву. Они уже летят к спутнику Сатурна. Мы не знаем, как им стало известно его местоположение. Это должно было остаться тайной.

— Кроме Лиры, — тихо закончила Яра. — И того человека, с кем она его запечатывала.

— Да. Кроме них.

Яра смотрела на Хранителей, и в ней нарастал гнев, словно волна, поднимающаяся из глубин и уже не способная остановиться. Столько испытаний выпало на её долю за последние дни, она почти поверила, что всё позади, что можно просто жить… но нет, снова бегство, снова бой, снова потери.

— Почему? — спросила она, и в её голосе звенела не страх, а неукротимый гнев. — Почему Лира лишилась своего дара? Она создала вас, пряталась здесь без своего дара, была древней, почти бессмертной. Вы должны знать ответ.

Хранители молчали. Их свет пульсировал всё так же тревожно, но они не отвечали. И это молчание было хуже любых слов.

Наконец они заговорили, и в их печальном голосе звучала неизъяснимая горечь:

— Мы осознаём, что ты пока не готова к истине. В твоей душе бушуют сомнения. Ты не жаждешь отправляться в путь, твоё сердце стремится остаться здесь, в объятиях безопасности, рядом с любимыми. Мы ощущаем твои переживания и разделяем их. Но помни: на весах судьбы не только твоя жизнь и жизни тех, кто тебе дорог. На кону — существование всей системы, каждой планеты, каждого человека.

Одна из фигур протянула к ней подобие руки — светящиеся нити-пальцы потянулись к её лицу, мягкие, как водоросли, и неотвратимые, как течение.

— Вглядись, — прозвучало едва слышно.

Пелена легла на глаза Яры — серебряная, дрожащая вновь.

Она увидела Лиру. Та стояла перед огромной дверью, и рядом с ней был мужчина. Высокий. Широкоплечий. С серебристыми волосами и янтарными глазами. Похожий на Альтаира. Те же скулы. Та же линия челюсти. Он стоял рядом с Лирой, и они вместе приложили ладони к выемкам в скале. Две руки. Скала разошлась, открывая проход, и изнутри хлынул свет — золотой, тёплый, живой, как сердце вселенной.

Архив.

И в этот момент Яра всё поняла. Всё. Сразу. Как молния, пронзившая темноту.

— Нет! — крикнула она. Видение исчезло, разбилось, как стекло. Она стояла на берегу, и слёзы текли по её щекам — горячие. — Нет, нет, нет...

Команда смотрела на неё, не понимая.

Альтаир стоял ближе всех. Он видел её лицо. Он видел её страх. Но он не знал, что происходит. И от этого было только хуже.

— Почему вы молчали?! — Яра повернулась к Хранителям, и её голос сорвался на крик — высокий, отчаянный, полный боли. — Вы знали! Вы всё знали! Вы знали, кто он! Вы знали, кто я! Вы отправили нас сюда, вы играли нашими судьбами, а теперь взваливаете всё на наши плечи! Какие вы хранители?! Вы — никто!

Она умолкла, тяжело дыша, слёзы продолжали катиться по её щекам. Взгляд её упал на Альтаира — на его серебристые волосы, янтарные глаза, лицо, столь схожее с лицом мужчины из видения.

— Теперь я понимаю, почему они сохранили тебе жизнь, — прошептала она. — Ты — тот самый второй. Потомок предводителя Первых. Ты — тот, с кем я должна открыть Архив, как Лира и твой предок в прошлом. Мы должны сделать это вместе — ты и я.

Наступила гнетущая тишина,

— Нет, — сказал Альтаир. Его голос был глухим, как камень, падающий в бездну. — Этого не может быть. Я не... я не могу быть...

— Можешь, — сказали Хранители. — Ты — его кровь. Ты — его наследник. Ты — ключ. Так же, как она. Вы оба — ключи.

Яра обняла Альтаира — крепко, отчаянно, как будто он мог исчезнуть в любой момент, как будто сама реальность могла разорвать их объятия. Она прижалась лицом к его груди.

— Я не хочу, — прошептала она. — Я не хочу туда идти. Я не хочу тебя терять. Я только нашла тебя. Я только начала...

И тут пелена вновь опустилась на её глаза — внезапно, без предупреждения. На этот раз Хранители не просили разрешения.

Перед ней возникли туннели, те самые, по которым они недавно шли. Скала, у которой они сражались с Кассианом. Но теперь там был Лэндор — он волочил за собой мужчину с охраной, словно бесчувственный мешок. Мужчина был высок, его одежда пропиталась кровью, лицо было изуродовано: один глаз заплыл, губа рассечена, на скуле зияла глубокая рана.

— Говори, где вход в Архив! — рычал Лэндор, и в его голосе звучали ярость и отчаяние. — Ты знаешь! Я знаю, что ты знаешь!

Мужчина тяжело дышал, видимо, с трудом преодолевая боль от сломанных рёбер, но молчал. В его молчании была сила, превосходящая любые слова.

— Говори! — Лэндор ударил его по лицу, и кровь брызнула на камень.

— Ты заблуждаешься, Лэндор, — прохрипел мужчина. В его слабом голосе звенела несгибаемая воля. — Я ничего не знаю. Вы — ничтожества, считающие себя бессмертными и непобедимыми. Но вы проиграете. Не сегодня и не завтра, но проиграете, потому что не понимаете главного.

— Чего же? — Лэндор склонился к нему, и его синие глаза пылали холодным огнём.

— Вы не знаете, что такое душа, любовь, вера. Вы — машины для убийства, лишённые чувств.

Лицо Лэндора исказилось от ярости.

— Ты закончил? — тихо спросил он.

Мужчина улыбнулся разбитыми губами:

— Ещё нет. Твой конец близок, Лэндор. Ты это чувствуешь, как и я. Поэтому ты так торопишься, так боишься. Ты знаешь, что время на исходе.

В порыве гнева Лэндор вонзил клинок в грудь мужчины. Тот захрипел, его тело выгнулось и обмякло. Кровь растеклась по камням.

— Уходим, — бросил Лэндор своим спутникам. — Он нам не нужен. Архива тут нет,

Они ушли, оставив тело в темноте и тишине. Кровь медленно просачивалась в землю, окрашивая её в алый цвет. Яра издала пронзительный крик. Она бросилась вперёд, стремясь оказать помощь, — забыла, что это лишь видение, забыла, что всё уже в прошлом. Её руки, словно сквозь дымку, прошли сквозь тело.

Повернувшись к Хранителям, она в ярости и ужасе вскричала:

— Скажите мне! Кто это был?! Чья это кровь?!

Тело её сотрясала крупная дрожь, голос дрожал. Но Хранители хранили молчание. Их свет пульсировал медленно, с печальной ритмичностью. Затем один из них устремил на Альтаира тяжёлый, многозначительный взгляд, от которого по спине пробежал мороз.

— Он был здесь. Его кровь. Тот, кого ты потерял, — прозвучал ответ.

В этот миг Яра осознала всё до последнего кусочка. Словно недостающая деталь мозаики встала на своё место, и картина полностью сложилась.

— Кай, — едва слышно прошептала она. В тишине пещеры её голос прозвучал подобно раскату грома. — Это был Кай. Его тело не нашли, потому что его здесь не было. Он был жив всё это время! Он стоял здесь, перед этой скалой, а Лэндор…

Слова застряли у неё в горле, будто острые осколки. Альтаир стоял неподвижно, его лицо превратилось в безэмоциональную маску. Лишь вены на висках пульсировали, выдавая бурю чувств. В его глазах разгоралась тьма — человеческая тьма отчаяния и потери.

— Где он? — тихо спросил Альтаир. В его тоне слышалась холодная, острая угроза, готовая испепелить любого, кто осмелится встать на пути. — Где мой брат?

Яра молчала. Видения накатывали на неё волнами, она стонала, не открывая глаз, слёзы струились по её щекам. Альтаир видел её страдания, но был бессилен помочь.

— Верните её! — вскричал он, бросаясь к Яре. Он отчаянно тряс её за плечи, но она не реагировала. Затем он повернулся к Хранителям. — Хватит! Вы что, не видите? Она не готова! Прекратите!

Альтаир выхватил Клинок Зари — лезвие вспыхнуло золотым сиянием, рассекая полумрак пещеры, — и встал между Ярой и Хранителями, защищая её.

— Я уничтожу вас!

Но Хранители оставались неподвижны. Их свет пульсировал спокойно, словно угроза Альтаира была для них несущественной.

Яра продолжала плакать, не приходя в сознание.

— Я больше не могу… пожалуйста… отпустите… я не хочу больше видеть… я так устала…

Каждое её слово вонзалось в сердце Альтаира, как острый нож. Он опустился рядом с ней, обнял, прижал к себе, пытаясь оградить от невидимого ужаса.

— Я здесь, — шептал он. — Я рядом.

Яра услышала его. Серебряная пелена исчезла с её глаз, как разорванная завеса, и она встала, тяжело дыша, глядя на Хранителей. Её глаза были красными от слёз, но в них горел огонь.

— Мы не всё показали, — в голосе Хранителей впервые прозвучало раздражение.

— Я не хочу больше смотреть,.вы нас обманули. Вы знали всё с самого начала. Вы знали о Кае. Вы знали об Альтаире. Вы знали обо мне. И вы молчали. Почему? Почему вы не рассказали?

— Было не время, — ответили Хранители. Их голос звучал печально. — Вас нужно было подготовить. Вы должны были узнать постепенно. Но случилось непредвиденное. Золы на пути к Архиву. Мы не можем больше ждать.

— Лэндор убил Кая, — сказала Яра. Её голос дрогнул, но она продолжила. — Я видела это. Он был жив. Он был здесь, перед той скалой, и Лэндор пронзил его клинком и бросил умирать. — Она повернулась к Альтаиру, и её глаза наполнились слезами — но теперь это были слёзы сострадания, а не страха. — Я видела. Я видела всё. Прости.

Альтаир смотрел на неё. Его губы дрогнули — едва заметно, — но он ничего не сказал. Он не мог. Слова застряли где-то глубоко внутри, под слоем боли и злости, которые душили его.

— Мы думали, что он последний в этой цепочке событий, — вмешались Хранители. — Когда Лэндор ушёл, мы подняли его. Мы спасли его. Но это не его предназначение.

— Что?! — Альтаир шагнул к ним, и его голос зазвенел. — Вы спасли его? И ничего не сказали?! Все эти дни, пока мы были здесь, — вы молчали?!

— Мы думали, что так будет лучше. Для всех.

— Лучше?! — Альтаир уже кричал. Его голос эхом разносился по пещере, и волны океана, казалось, отзывались на его гнев. — Лучше для кого?! Для вас?! Для ваших планов?! Мой брат был жив! Я думал, что он погиб! Я винил себя! Я ненавидел себя! А вы... вы просто смотрели!

— Для системы, — ответили Хранители. — Для будущего. Он ушёл. Но он не в зоне досягаемости — ни в нашей, ни в вашей.

— Как такое возможно? — спросил Орион.

— Мы не знаем точно. Мы чувствуем его — где-то, далеко. Но мы не можем достичь. Он ушёл за пределы нашей памяти.

Альтаир развернулся и пошёл к дому. Его шаги были тяжёлыми, как удары молота. Шнырь рванулся за ним — маленькая сфера, которая всегда была рядом.

— Капитан! Капитан, подожди! Капитан, я понимаю, что тебе больно, но...

Альтаир не оборачивался. Он вошёл в дом, прошёл в главный зал — туда, где всё началось, туда, где они были счастливы всего несколько часов назад, — и вдруг со всей силы ударил ногой по огромному каменному столу. Стол отлетел, как пушинка, и врезался в стену, разлетевшись на куски. Следом полетели ящики с кристаллами — они разбивались о камни, и осколки, острые как бритва, разлетались по полу. Альтаир крушил всё, что попадалось под руку, — молча, без крика, с лицом, превратившимся в маску боли. Его кулаки были в крови, его дыхание было хриплым, его глаза горели.

Шнырь летал за ним, пытаясь докричаться, и его голос — обычно такой весёлый — сейчас был полон отчаяния:

— Капитан! Капитан, перестань! Ты поранишься! У тебя кровь! Капитан, это не твоя вина! Ты не знал! Мы все не знали! Пожалуйста, остановись! Пожалуйста...

Яра вбежала в дом и замерла на пороге. Она видела, как он крушит всё вокруг — этот человек, который всегда был скалой, который никогда не показывал слабости, который держал себя в руках даже перед лицом смерти. Сейчас он был разрушен. Полностью. До основания.

— Стой! — крикнула она. — Альтаир, остановись!

Он замер, стоя спиной к ней. Плечи вздымались от тяжёлого дыхания, кулаки сжимались, с них капала кровь, смешанная с пылью разбитых кристаллов.

— Я не хочу говорить, —произнёс он чужим голосом.— Всё кончено. Всё было иллюзией, мгновением, сном. — Он помолчал. — Не стоит говорить о чувствах. Я снова один. Так было всегда, так будет и впредь.

— Нет, — Яра шагнула к нему, но он не обернулся. — Альтаир, нет. Я рядом. Я здесь. Я не уйду.

— Не надо. — его тихий голос звучал как непроницаемая стена. — Ты не понимаешь. Все, кого я любил, исчезали или исчезают. Теперь ты. Ты тоже исчезнешь. Потому что так было всегда. Потому что я...

Команда столпилась в дверях. Ирис, Джакс, Тарен, Илэйн, Орион — все смотрели на него, и никто не знал, что сказать. Потому что не было таких слов. Не было слов, которые могли бы исцелить.

Шнырь подлетел ближе — медленно, осторожно, как будто боялся, что его оттолкнут. Он парил перед лицом Альтаира, переливаясь тревожным синим, и его голос — обычно такой громкий, такой уверенный — сейчас звучал тихо, почти робко:

— Капитан, я понимаю, как тебе больно. Но знай: мы здесь. Я всегда был рядом. Я помню каждую экспедицию, каждую битву. Я помню, как ты нашёл меня на свалке и сказал: «Шныряй за мной». И я шнырял все эти циклы, потому что ты — мой капитан. И я...

— Замолчи, — оборвал его Альтаир тихим, почти усталым голосом.

— Ты просто робот, — продолжил он, не оборачиваясь. — Что ты можешь понимать? Что ты можешь знать о потерях? О боли. Ты не можешь чувствовать.

Шнырь замер. Его свет, обычно яркий и живой, начал меркнуть. Золотой оттенок сменился жёлтым, затем бледно-серым, и наконец он стал бесцветным — просто металлическая сфера, висящая в воздухе, лишённая света и звука.

Даже в самые тёмные моменты он находил слова — глупые, смешные, нелепые, но находил. А теперь он просто висел в воздухе — пустой, бесцветный, безмолвный. Как будто кто-то выключил его душу робота.

Альтаир шёл к двери — прямой, как клинок, — и каждый его шаг отдавался эхом в мёртвой тишине зала. У порога он остановился. Не обернулся. Просто замер на мгновение, и его плечи чуть опустились — как будто он наконец позволил себе устать.

— Собирайтесь, — сказал он. Голос был ровным. — Все. Нам пора лететь.

И вышел.

Яра стояла, глядя ему вслед. А потом подошла к Шнырю — бесцветному, молчаливому, неподвижному — и тихо коснулась его корпуса. Металл был холодным.

— Он не это имел в виду, — прошептала она. — Ты знаешь. Ты же знаешь. Ты — не просто робот. Ты — наш друг. Ты — его друг. Самый верный. Самый преданный. Он сказал это от боли. Не от сердца.

Шнырь не ответил. Но его корпус чуть потеплел под её ладонью. И где-то глубоко внутри, на самом дне, затеплилась крошечная искра — едва заметная, слабая, но живая. Как первый луч солнца после долгой ночи.

— Мы вернём его, — сказала Яра. — Обещаю.

И она вышла из зала, оставив Шныря парить в тишине. Ей нужно было найти Альтаира.

Когда она вошла, он уже знал о её присутствии, но не обернулся. Он снял рубашку и потянулся за доспехами. Его движения были механическими, утратив той грации, которая обычно была ему присуща.

Яра смотрела на его обнажённую спину, на старые и свежие шрамы, и её сердце сжималось. Он не пытался скрыть свою уязвимость, словно стеснение между ними исчезло навсегда. Казалось, его совершенно не трогает происходящее.

Возможно, это их последние мгновения вдвоём. Впереди — неизведанный Архив, и никто не может сказать, что их там ждёт. Никто не знает, удастся ли им вернуться. В голове — пустота, лишь настоящее имеет значение.

Она осторожно произнесла его имя — «Альтаир», — и голос её предательски дрогнул.

Он не обернулся, лишь продолжал методично застёгивать пряжки, будто это единственное, что оставалось ему под контролем. Его движения были чёткими, почти автоматическими.

— Яра, остановись, — произнёс он твёрдо. — Я не желаю больше слушать. Я допустил роковую ошибку.

— О какой ошибке ты говоришь? — спросила она.

На мгновение он застыл, словно время остановилось. А затем, едва слышно, словно исповедуясь, произнёс:

— Я позволил себе влюбиться в тебя. Подумал , что имею право...

Яра сделала шаг навстречу, Альтаир резко застегнул очередную пряжку, словно возводя между ними невидимый барьер.

— Нет, — отрезал он. — Так дальше нельзя.

— Я понимаю тебя. Я понимаю, что тебе больно. Я понимаю, что ты...

— Что ты понимаешь?! — он резко развернулся, и его голос взлетел до крика. Глаза горели отчаянным огнём. — Что ты можешь понимать, Яра?! Ты ещё слишком молода! У тебя всё впереди! Вся жизнь! Ты можешь вернуться домой, к матери, к своей планете, к своему миру, где нет Золов, нет Лэндора, нет всего этого кошмара! А я... я уже много чего увидел. Не хочу никакой надежды, чтобы потом снова всё рухнуло.

— Почему ты думаешь, что останешься один? — спросила она. — У нас всё получится. Мы победим. Мы пройдём через это вместе, ты и я. Команда. Мы...

— Нет. Нет никаких «мы». — Он отвернулся. — Команду я распускаю. Никто не обязан собой жертвовать.

— А ты... я намерен отправить тебя домой. В твой мир. Тебе не место здесь.

Яра не видела, как по его щеке пробежала слеза. Одна-единственная. Он стоял к ней спиной, и она не могла видеть. Но он знал. Он чувствовал её — тёплую, предательскую, — и ничего не сделал, чтобы её вытереть.

— Значит, так, — сказала Яра. — Ты за всех всё решил. За меня. За команду. За всех. Как всегда. Ты — капитан. Ты привык принимать решения. Но ты забыл спросить нас. Ты забыл спросить меня.

Она сделала шаг назад. Потом ещё один.

— Я не вернусь домой. Я не оставлю тебя. Но сейчас... сейчас я тебе не нужна. Ты сам так решил.

Она развернулась и вышла. Дверь за ней закрылась — тихо, почти беззвучно, как будто она боялась, что любой громкий звук разобьёт его окончательно.

Альтаир остался один.

Он стоял посреди комнаты, глядя на дверь, за которой она исчезла. Его пальцы всё ещё сжимали пряжку доспеха. Он медленно, очень медленно застегнул её. Потом следующую. Потом следующую. Методично. Хладнокровно. Как будто ничего не случилось.

Когда Альтаир вышел в главный зал, команда уже была в сборе. Все стояли в полном облачении — доспехи, оружие, волны на поясах.

Не хватало двоих. Яры и Шныря.

— Когда мы доберёмся до корабля, Тарен, ты должен держать курс на Землю. По пути мы высадим Илэйн — она отправится к дочери, на Марс, к колонистам. Они примут её. Потом мы высадим Ирис на Луне, а вы с Орионом отправитесь домой, в Ветлань. Джакс...

— Нет, — сказал Джакс.

Альтаир осёкся. Джакс никогда не перебивал его. Никогда. Даже когда был не согласен, даже когда спорил — он всегда давал капитану договорить. Но сейчас он стоял, глядя Альтаиру прямо в глаза.

— Капитан, мы никуда не уйдём. Мы — команда. Мы не бросим вас. Ни тебя, ни Яру.

— Тебе нас не заставить, — добавила Ирис. — Ты можешь приказывать что угодно. Мы не подчинимся.

— Альтаир, — заговорил Орион, — мы через многое с тобой прошли. Все мы. Подумай. Да, это рискованно. Но мы всегда рисковали. Мы не из тех, кто прячется, как земные крысы. Мы не такие. Ты знаешь это. Не делай повторно ту же ошибку, что совершил в прошлом. Ты уже распускал команду. Вспомни, к чему это привело.

Альтаир молча смотрел на своих товарищей, на свою семью.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Если хотите, можете лететь. Но я всё равно найду способ отправить Яру домой.

Орион покачал головой.

— Боюсь, это невозможно, Альтаир. Путь для Яры домой, скорее всего, лежит через Архив. Мы не знаем, как она сюда попала, и не знаем, как вернуть её обратно. Архив — единственное место, где могут быть ответы.

Сердце Альтаира сжалось от отчаяния. Он надеялся отправить Яру домой до начала всех событий, но слова Ориона разрушили эту надежду. Яра будет вынуждена идти с ними до конца, в самое пекло.

— Где Шнырь? — спросил он, меняя тему, чтобы не думать о том, что только что услышал.

— Ушёл за Ярой, — ответил Тарен. — Она... она надела доспехи и пошла тренироваться.

— Собираем вещи, выходим через час, — бросил Альтаир и покинул дом.

Он направился к берегу, сам не понимая, зачем. Ноги сами привели его туда, где обычно проходили тренировки. Он остановился в тени каменного выступа, откуда было всё хорошо видно.

Яра была там. Она сражалась с голограммой, двигаясь так же, как Альтаир — те же стойки, те же переходы, тот же ритм. Она переняла его манеру боя, стала его отражением.

Шнырь парил рядом с её плечом, переливаясь тусклым, печальным синим светом.

— Яра, — сказал он тихо. — Ты в порядке?

— Нет, Шнырь, — прошептала она. — Я не в порядке. Я не хочу никуда уходить. Я была здесь счастлива. Понимаешь? Счастлива.

Шнырь тихо опустился ниже, почти касаясь её плеча.

— Знаешь, Яра, — сказал он, и его голос был мягким, совсем не таким, как обычно. — Когда капитан сказал мне те слова... что я просто робот, что я ничего не понимаю... я обиделся. Очень обиделся. Вы все думаете, что я просто сфера. Что я не могу чувствовать. Но я могу. Я грущу, когда мне грустно. Я радуюсь, когда радостно. Я боюсь, когда страшно. Я люблю вас всех — по-настоящему, как умею.

Яра подняла на него глаза.

— Но ты не погас, — прошептала она.

— Нет. Потому что ты пришла. Ты сказала, что он не это имел в виду. И я... я подумал: если мне, роботу, так больно от его слов, то каково ему — человеку? Каково ему носить в себе всё это. Он же не каменный, Яра. Он просто притворяется. Он всегда притворялся. По-настоящему. И ему нужно, чтобы мы были рядом. Даже если он сам этого не понимает.

— Я всё понимаю, — прошептала она.

Альтаир стоял в тени каменного выступа, и его пальцы сжимались в кулак.

Он развернулся и ушёл — тихо, беззвучно, как тень. Никто не заметил его. Никто не узнал, что он был здесь.

Шнырь летал около Яры.

— Пойдём, Искра. Нам пора. Команда ждёт.

Путь обратно через туннели оказался быстрее, чем дорога сюда. Все молчали, погружённые в свои мысли. Каждый размышлял о том, что остаётся позади, о том, что ждёт впереди, о тех открытиях, которые они сделали в Подземном океане и которые перевернули их представление о мире. Светящийся мох постепенно угасал, уступая место непримечательному камню, и когда они вновь оказались на поверхности, свет зенского неба показался им непривычным — слишком ярким. Им требовалось время, чтобы привыкнуть к дневному свету.

«Стрела» по-прежнему стояла в старом порту среди ржавых опор и серебристой пыли, словно терпеливо ожидая их возвращения. Шнырь, который всё это время летел впереди и хранил молчание, всё ещё находясь под впечатлением от слов Альтаира, первым проник на борт и принялся проверять системы. Его свет уже не был бесцветным, хотя и оставался неярким.

На посадочной платформе Альтаир остановился и обратился к Илэйн. Она стояла перед ними в своих серебристых доспехах, и её длинные белые волосы развевались на ветру.

— Илэйн, — произнёс Альтаир твёрдо. — Тебе небезопасно лететь с нами. Ты и сама это осознаёшь. Лэндор будет разыскивать тебя, и если он обнаружит тебя рядом с нами, он не остановится ни перед чем. Но дело не только в этом.

Он сделал паузу, подбирая нужные слова.

— Твоя дочь... она наполовину зол, и ты не должна её лишиться. Ты нужна ей. Ты должна воспитать её достойным человеком, не похожим на её отца и на тех, кто пытался нас уничтожить. Она должна знать, что такое свобода.

Илэйн смотрела на него, и по её щеке потекла слеза.

— Ты прав, — сказала она. — Я нужна ей. Я столько циклов ждала свободы, и теперь, когда она у меня есть, я не могу рисковать ею. Даже ради вас.

Она обвела взглядом команду — каждого по очереди.

— Я верю, — сказала она. — Я верю, что у вас всё получится. Вы прошли через много препятствий. Вы сражались и победите. Именно вы нашли правду, которую скрывали тысячи циклов. Спасли меня. И я знаю: вы спасёте всех.

Она повернулась к Альтаиру и посмотрела ему прямо в глаза.

— А ты... ты всегда думал, что знаешь, как лучше. Всегда. С самого детства. Ты думал, что должен всех защищать, всех спасать, всё решать. Но иногда, Альтаир, лучше так, когда наоборот. Когда ты позволяешь другим быть рядом. Когда ты не отталкиваешь. Когда ты доверяешь. Запомни это. Пожалуйста.

Альтаир ничего не ответил. Он просто кивнул — коротко, скупо, по-мужски. Но Илэйн знала: он услышал.

Она подошла к Яре и взяла её за руки.

— Ты — удивительная, — сказала она. — Ты стала той, кем ты должна стать. Я видела твою силу. Я видела твою доброту. Ты заслуживаешь счастья. Не позволяй ему, — она кивнула в сторону Альтаира, — всё испортить своей глупой гордостью.

Яра слабо улыбнулась. — Я постараюсь.

Илэйн обняла её — крепко, по-сестрински, — а потом отступила на шаг.

— Летите. Я доберусь до дочери сама. У меня есть связи, есть путь. Не ждите меня. Просто... возвращайтесь. Я надеюсь, мы ещё увидимся.

Она развернулась и пошла прочь — высокая, статная. Команда смотрела ей вслед, пока её фигура не скрылась за ржавыми опорами старого порту.

«Стрела» покинула Зену.

Глава 6 Архив памяти

Корабль взлетел и ушёл в небо, оставляя внизу горы, старый порт, Подземный океан и надежду, что жила все это время в сердцах команды. Эта планета навсегда останется в их памяти, как символ несокрушимости и семейного тепла. Когда они вышли на орбиту, Альтаир собрал команду на мостике.

— До Сатурна лететь примерно около двух суток по земному времени, — объявил он. — Сейчас нам необходимо отдохнуть и проверить снаряжение. Мы не можем предвидеть, что нас ждёт, поэтому нужно тщательно продумать план действий.

Яра неподвижно стояла у иллюминатора, наблюдая, как Зена постепенно исчезает из виду. С момента той сцены в комнате Альтаира между ними не было ни единого слова. Не то чтобы она его избегала — просто не находила нужных слов. И он хранил молчание.

Она подошла к Ориону.

— Орион, — тихо позвала она. — Тот кристалл. С голограммой Лиры. Тот самый, из-за которого всё началось. Он у тебя?

Старик посмотрел на неё поверх очков.

— У меня. Ты хочешь взять?

— Да. Может быть, я смогу увидеть что-то ещё. Что-то, что мы пропустили.

Орион достал из сумки тёмно-синий кристалл и протянул ей. — Держи. Но будь осторожна.

— Знаю. Спасибо. Яра крепко сжала кристалл в ладони.

В этот момент Альтаир стоял у пульта, и его лицо было серьёзным. Он обвёл всех взглядом и заговорил снова:

— Прежде чем мы перейдём к обсуждению плана, я хочу сказать несколько слов. — Он сделал паузу. — В Подземном океане я допустил слабость. Я потерял самоконтроль и произнёс слова, которых не следовало говорить, особенно тебе, Шнырь.

Сфера, висевшая в углу, чуть потеплела — едва заметно, но потеплела.

— Я не имел права называть тебя просто роботом. Ты — мой верный друг и компаньон. Ты был рядом со мной в самые сложные времена, все эти циклы, и я... я поступил неправильно.

Шнырь медленно перелился из тускло-синего в более яркий, почти золотой.

— Капитан, — сказал он, и в его голосе прорезалась та самая знакомая нотка, — я уже не обижаюсь и записал это в архив. «Капитан извиняется». С пометкой «Исторический момент». Пять восклицательных знаков. Нет, шесть.

— Шнырь.

— Молчу! Но я записал!

По губам команды пробежали улыбки. Альтаир кивнул и продолжил:

— Враг силён. Лэндор уже на пути к Архиву. Мы не знаем, сколько у него людей. Мы не знаем, что нас ждёт. Но мы знаем, кто мы. Мы — команда. Мы прошли через Марс, через туннели, через битву с Кассианом. Мы узнали правду. И мы дойдём до конца. Вместе. — Он обвёл их взглядом. —У кого есть идеи по поводу плана действий?

Джакс шагнул вперёд. — Я предлагаю подлететь незаметно. Выключить все опознавательные сигналы, заглушить двигатели на подлёте. Если там никого нет — высаживаемся, открываем Архив, забираем информацию и уходим. Если Лэндор уже там... — он помолчал. — Тогда действуем по обстановке.

— Разумно, — кивнул Альтаир. — Орион, что ты можешь сказать об Архиве? Ты изучал записи Лиры. Можно ли предположить, что нас там ждёт?

Орион покачал головой.

— Лира не оставила никаких описаний. Я не знаю, что находится внутри. Возможно, там только кристаллы памяти, а может быть, мы столкнёмся с технологиями, о которых даже не подозревали. Возможно, там найдутся ответы на все наши вопросы. Но не исключено, что Архив защищён.

— Защищён? — переспросил Тарен. — Чем?

— Не знаю, — ответил честно Орион.

Альтаир повернулся к Яре. Она стояла в стороне с бледным лицом, потерянная для всех миров.

— Яра, — позвал он, — ты слышала слова Ориона. Если возникнет опасность и появится возможность отправить тебя домой до начала операции, ты должна ею воспользоваться. Ты не обязана рисковать ради нас.

Яра резко повернулась. В этот момент в ней закпили все чувства: обида, горечь, страх потери в перемешку с боспомощностью и любовью.

— НЕТ! Не тебе решать, Альтаир! — воскликнула она и с силой ударила по столу. Кристалл в руке треснул, разлетевшись на мелкие осколки, из него выпал маленький осколок, золотистого цвета.

Все замерли. Над столом развернулась вновь голограмма. Лира.

Но это была не та Лира, которую они видели раньше — спокойная и уверенная. Хранительница с голограммы выглядела иначе — волосы были растрёпаны, глаза красные от слёз, а голос обреченный. Было ясно, что запись сделана в спешке и отчаянии, в последней попытке оставить после себя хоть какое-то послание.

— Вот и пришёл мой час расплаты, — заговорила она. — Я скрывала правду слишком долго. Я — Лира, бывшая Хранительница Солнечной системы. И всё, что происходит сейчас, — это моя вина. Но я не действовала из корысти. Я шла по зову сердца. И я не жалею.

Она замолчала на мгновение, и её лицо исказила боль.

— Мой Дэни... если бы ты знал, как я скучала всё это время. А ты исчез, не оставив и следа. Мы любили друг друга. Как так получилось — я не знаю. Хранители такого себе не позволяли. Но я позволила. Я полюбила тебя, Дэни. Всем сердцем. Всей душой. И сейчас, оглядываясь назад, я понимаю: я не жалею. Я не жалею, что познала человеческую жизнь. Что познала любовь. Что была счастлива — пусть и недолго.

Она вытерла глаза.

— Когда я осознала, что готова отказаться от своего дара, я создала убежище в Подземном океане. Я сумела создать Хранителей Глубин — их задачей было передать мои знания будущему поколению. Однако мои силы иссякли гораздо раньше, чем я ожидала. По какой причине это произошло — для меня до сих пор загадка. Возможно, дар невозможно разделить без потерь, а может, в моих действиях была допущена роковая ошибка. Но в тот миг, когда мои силы иссякли, Золы пробудились от своего дремотного состояния. Те, кто скрывался в тени, ощутили мою слабость и решили переписать историю, ввергнув систему в пучину катастрофы.

Она опустила голову.

— Когда я провожала Дэни... я не стала обременять его новостью. Я не сказала ему, что беременна.

Команда переглянулась. Тарен открыл рот. Джакс замер. Ирис сжала кулаки.

— Я укрылась в тайном убежище на Зене и в одиночестве, в кромешной тьме и безмолвии, родила дочь. Когда я впервые взяла её на руки, то осознала: мой путь подходит к концу. Но я должна была уберечь её, а вместе с ней — и будущее всей системы. Собрав остатки сил, я вплела в её кровь генетический код — дар Хранителя. Этот дар должен передаваться исключительно по женской линии и пробуждаться лишь в тот критический момент, когда мир будет отчаянно в этом нуждаться. И получить его сможет не каждая — лишь та, кому будет тесно в границах своего мира, кто окажется готова принять на себя это тяжёлое бремя.

В её глазах заблестели слёзы.

— Мне пришлось тайно отдать её в хорошую семью. Я молюсь, чтобы ген сработал, чтобы ты, моя наследница, появилась на свет. И я надеюсь, что ты не повторишь моих ошибок.

Голограмма погасла.

В отсеке повисла тишина — глубокая тишина. Яра стояла, глядя на пустое место, где только что было лицо Лиры, и не могла пошевелиться.

— Значит, — прошептала она, — я не просто получила дар. Я... я её прямой потомок. По крови.

Орион снял очки и протёр их. В отсеке всё ещё висела тишина.

— Вот и ответ, — сказал он. — Мы столько месяцев искали объяснение. Почему именно ты, Яра. Почему ты появилась здесь, в этом времени. Почему кристаллы отзываются на тебя. Почему диск активируется только в твоих руках. — Лира передала свой дар по женской линии, и он пробудился в тебе. В той, для которой стало мало своего мира.

Яра стояла, глядя на пустое место, её руки дрожали — от осознания. Теперь все кусочки головоломки сложились в единую картину.

— Значит, это судьба, — прошептала она. — Не случайность. Не ошибка. Я здесь, потому что так должно было быть.

— Да, — сказал Орион. — Ты — то, что она оставила миру. И теперь мы знаем это точно.

Она подняла глаза и посмотрела на Альтаира. Ей хотелось обнять его, получить тепло и спокойствие. Он замер на месте, понимая какая отвественность ложиться на её хрупкие плечи. Что теперь только она сможет поставить все на свои места.

— Друзья, — вдруг подал голос Тарен. Он стоял в углу, держа в руках какой-то прибор. — Я тоже хотел кое-что показать. Я нашёл это в доме Лиры. Странный прибор. Я долго не мог понять, что это. А потом как понял, пока мы выбирались из подземного океана.

Он вышел в центр отсека. На его правой руке был закреплён небольшой прибор — плоский, с голографическим экраном. Тарен взял один из дисков первого круга, присоединил его к прибору — и над устройством вспыхнула маленькая голограмма. Механический голос, записанный тысячи циклов назад, начал зачитывать инструкцию.

— Технологии Хранителей. Диск трёх ступеней. Первая ступень: для перемещений на короткие расстояния. Просто заведите диск и установите координаты на этом приборе.

Тарен поднял глаза на команду.

— Вы поняли? Можно перемещаться по координатам! Мы думали, что диски работают только нажатием, и выбрасывает примерно куда попало, а они могут телепортировать в конкретную точку! А этот прибор считывает все технологии.

— Вторая ступень: перемещает на расстояния дальше и создаёт свет, которого боятся Золы.

— Это мы уже знаем, — сказала Ирис.

— Да, но теперь мы можем настраивать его точнее!

— Третья ступень: изобретение не завершено. Данные отсутствуют. Будущее недоступно. Хранители могут смотреть только назад. Результат неизвестен.

Голограмма погасла. Тарен пожал плечами.

— В общем, третий диск — загадка. Даже Лира не знала, работает ли он. При чем тут вообще будущее не доступно.

Он снял прибор с руки, задумчиво повертел его — и вдруг, с озорной улыбкой, которую команда не видела у него уже давно, прислонил прибор к корпусу Шныря. Раздался тихий звон, и на мгновение сфера окуталась лёгким золотистым свечением.

— Ой! — Тарен сделал вид, что испугался. — Я, кажется, только что активировал у Шныря что-то секретное!

Шнырь замер. Его свет стал ярко-оранжевым.

— Что?! Что ты сделал?! Я чувствую себя... иначе! Нет, подожди... это просто моё обычное состояние. Ты меня обманул!

— Конечно, обманул, — Тарен ухмыльнулся. — Диск даже не был активирован. Но ты бы видел своё... ну, свой корпус!

Шнырь перелился из оранжевого в розовый, потом в золотой.

— Это была шутка?! Ты пошутил надо мной?! Я запишу это в архив! «Тарен — шутник»! С пометкой «Отомстить при первой возможности»!

По губам команды пробежали улыбки. Даже Яра, стоявшая у иллюминатора, невольно улыбнулась.

— Мы разберёмся с этим, — сказал Альтаир. — Тарен, продолжай изучать прибор. Орион — работай с кристаллами. Все остальные — готовьтесь. Через три дня мы будем на месте.

— Что бы ни случилось, — тихо сказал он, ни к кому не обращаясь, — мы летим туда вместе. И мы вернёмся. Все.

Яра ушла в свою каюту, плотно закрыла дверь и опустилась на койку. В её руке пульсировал золотым светом осколок кристалла, а в другой она держала загадочный диск третьей ступени — артефакт, о свойствах которого никто не имел ни малейшего представления.

Она внимательно разглядывала диск, ощущая лёгкую вибрацию спрятанных внутри механизмов. Мысли кружились в её голове: «Если диск смог исцелить Джакса, значит, у него есть определённая сила. Свет, который пугает Золов, и в то же время способен лечить. Как можно усилить этот свет? Как направить его в нужное русло?»

Глядя в потолок, а потом закрыв глаза. В одной руке — диск, в другой — кристалл. Две надежды. Она ворочалась всю ночь. Сон не шёл — мысли крутились в голове, как шестерёнки в диске. Она думала о Лире. О Дэни. О ребёнке, которого Лира отдала в чужую семью.

Яра не чувствовала себя особенной. Не чувствовала себя Хранительницей. Она чувствовала себя просто— девушкой, которая однажды легла на поляну и проснулась в другом мире.

«Осталось немного времени. Завтра или послезавтра всё решится. Моя судьба. Его судьба. Судьба всей системы».

Не в силах уже думать обо всем, она вышла на мостик корабля, вглядывая в далекие звезды через иллюминатор. Все спали, даже Шнырь куда-то скрылся, и его обычного жужжания не было слышно. Настоящие звёзды — острые, неподвижные, бесконечно далёкие. Она видела их впервые, когда летела на Луну. Тогда одолевал страх. Теперь нет. Теперь она думала, что это, возможно, её последняя ночь в космосе.

И вдруг резкий голос, слегка испугал её и оторвал от всех мыслей.

— Не спится?

Она обернулась. В дверях стоял Альтаир. Он был одет в свободную рубашку и штаны. Его волосы были растрёпаны, а в глазах читалась усталость.

— Не спится, — ответила она.

Он подошёл и встал рядом. — Я должен был извиниться, — сказал он наконец. Голос был неловким, сбивчивым. — Перед тобой. За то, что сказал там, в комнате. За то, что пытался всё решить за тебя. За то, что...

Но Яра не дала ему закончить. Встав на цыпочки, она нежно коснулась его щеки и поцеловала.

— Ничего не говори, — прошептала она. — Давай просто постоим вместе. Просто побудем здесь. Сейчас.

Он обнял её, и она прижалась к его груди, вслушиваясь в ритм дыхания. И вдруг её осенило: «Диски и прибор Тарена! Если диск второго круга генерирует свет, который отпугивает Золов, возможно, его можно направить и усилить. Может быть, это даст шанс спасти всех...и...?

Мысль была рискованной. Опасной. Почти безумной. Но она уже пустила корни.

— Что? — спросил Альтаир, чувствуя, как она напряглась.

— Ничего, — ответила Яра.

Он не стал настаивать, казалось, что они были одни во всей вселенной, а звёзды за иллюминатором продолжали свой бесконечный путь.

Яра отстранилась и посмотрела ему в глаза.

— Останься, — прошептала она. — Пожалуйста. Я не хочу быть одна. Не сегодня.

Его глаза не отрывались от неё. А потом очень медленно поставил руки по обе стороны от Яры, упираясь ладонями в стену. Пути отступления не было. Она оказалась в кольце его рук, защищенная и окруженная заботой человека, который начинал вспоминать, что значит быть любимым.

— Я и не собирался уходить — сказал он уверенным голосом. — Я больше не хочу быть один!

Яра смотрела в ответ, в янтарных глазах Альтаира было столько эмоций, что по спине пробежала дрожь, она задержала дыхание. Капитан наклонился еще ближе, на её губах застыло его дыхание — теплое, частое, сбивчивое. Больше не нужно было ничего спрашивать, он поцеловал, крепко, страстно, безумно с любовью. Его построенный мир за эти циклы, раскололся в дребезги, унося годы одиночества, страдания, потери, которые он носил в себе. Его скитания по системе, пещерам, руинам, где он искал ответы, которых не было. Время словно остановилось, и в этот момент не существовало ни прошлого, ни будущего — только здесь и сейчас.

Это было признание. Это было обещание. Он позволил увидеть его настоящего.

Яра открыла глаза от криков. Где-то в главном отсеке «Стрелы» что-то происходило — громкое, суетливое, совершенно не похожее на обычную утреннюю тишину. Кто-то орал так, что было слышно на весь корабль.

Альтаир тоже проснулся. Он лежал рядом с ней, её голова все еще покоялась на его плече. Глаза встретились, и на мгновение между ними пронеслись все воспоминания прошлой ночи. Нежность застыла внутри, одновременно смешиваяь с тревогой — они оба понимали, какой день их ждёт.

Но сейчас — сейчас за дверью что-то происходило.

Они переглянулись. Без слов. Без лишних движений. Альтаир взял Клинок Зари, Яра — волну. Они бесшумно поднялись и двинулись к главному отсеку. Дверь открылась они замерли на пороге.

Картина, открывшаяся им, была далека от тревожной. Команда — сонная, взъерошенная, в мятых туниках и наспех накинутых доспехах — столпилась в центре отсека. Тарен тёр глаза, явно не понимая, что происходит. Джакс стоял с волной в руке, готовый к бою, но выражение его лица было скорее озадаченным, чем воинственным. Ирис скрестила руки и смотрела куда-то вверх с непередаваемой смесью раздражения и смирения. Орион, в очках и халате, пытался что-то объяснить, но его голос тонул в общем шуме.

А Шнырь — Шнырь летал под потолком, переливаясь ярко-красным, и кричал так, что его, наверное, было слышно в соседней галактике

— КАПИТАН ПРОПАЛ! ЕГО НЕТ В КАЮТЕ! Я ПРОВЕРИЛ! ТРИЖДЫ! ЕГО КОЙКА ПУСТА! ОН ИСЧЕЗ! МОЖЕТ, ЕГО ПОХИТИЛИ?! МОЖЕТ, НА КОРАБЛЬ ПРОНИКЛИ ЗОЛЫ?! ЭТО ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ СИТУАЦИЯ! ТРЕВОГА! ТРЕВО...

— Шнырь, — сказал сквозь улыбку Альтаир.

Сфера замерла в воздухе. Её красный свет сменился на ярко-розовый, потом на золотой, потом на все цвета сразу. Шнырь медленно развернулся и увидел Альтаира и Яру, в дверях каюты. Её волосы были растрёпаны, они выглядели одновременно удивленными и очень счастливыми.

— Капитан! — выдохнул Шнырь. — Ты здесь! Ты жив! Ты не провалился в другое измерение! — Он замер. Его свет стал розовым. — Ой.

Он перевёл взгляд с Альтаира на Яру, потом обратно. Потом снова на Яру. Потом снова на Альтаира.

— Ой-ой-ой. Я... э-э-э... я, кажется...— запинался Шнырь.

— Шнырь, — Альтаир продолжал улыбаться. — Я здесь. Всё в порядке. Успокойся.

Тарен перевёл взгляд с Альтаира на Яру, потом обратно. Его рот медленно открылся.

— Ого, — сказал он. — Это... э-э-э... ну, — и в своей любимой манере присвистнул.

— Тарен, — сказала Ирис, — какой ты невежда.

— Я молчу, — сказал Тарен, поднимая руки, а потом скрестив их на затылке с улыбкой, — но я всё понимаю и мы со Шнырем всё записали.

— Ты ничего не понимаешь, — сказал Джакс и взъерошил со смехом ему причёску. — Капитан, Яра — доброе утро.

Яра почувствовала, как её щёки вспыхнули. Она хотела что-то сказать — но слова застряли в горле. Она просто стояла рядом с Альтаиром.

— Ладно, — сказал Альтаир, — посплетничали и хватит. Его голос стал серьёзным. Улыбка исчезла, уступив место привычной сосредоточенности. — У нас сегодня важный день. Шнырь, доложи обстановку.

Шнырь, всё ещё розовый, но уже более-менее пришедший в себя, подлетел к пульту. Его свет сменился на деловой синий.

— Мы на подлёте к системе Сатурна, капитан! Через несколько часов будем у спутника! Сигнатуры противника не обнаружены — но это ничего не значит! Они могут быть скрыты! Или замаскированы! Или прятаться за кольцами! Кольца Сатурна создают помехи для сканеров, там можно спрятать целый флот, и мы его не увидим, пока не подлетим вплотную!

— Значит, будем осторожны, — сказал Альтаир. — Тарен, глуши все сигнатуры. Подходим в режиме полной невидимости.

— Уже делаю, капитан.— отозвался Тарен.

— Завтракаем. Проверяем снаряжение. Через час — общий сбор.

Команда начала расходиться. Ирис, проходя мимо Яры, на мгновение задержалась.

— Я рада за вас, — тихо сказала она. — Правда. Но если он опять начнёт — скажи мне. Я с ним поговорю.

Яра улыбнулась. — Договорились.

«Стрела» подлетала к месту назначения.

Планета величественно парила в пустоте, окружённая кольцами, которые простирались на тысячи километров. Они казались тонкими, как лезвие, если смотреть издалека, но в то же время были плотными и материальными — состояли из миллиардов частиц льда и камня, вращающихся в вечном танце вокруг планеты. Свет далёкого Солнца окрашивал их в бледные оттенки золота и серебра, создавая впечатление, будто Сатурн окружён призрачным сиянием.

— Поразительно, — прошептал Тарен, прижавшись к иллюминатору. В его голосе не было ни следа привычной иронии — только искреннее восхищение. — Я видел кольца на голограммах, читал о них, но это... это нечто иное.

— Это Сатурн, — сказал Орион, стоявший рядом. — Первые называли его Хранителем Колец. Говорили, что он сторожит границу между внутренней системой и внешней. Между жизнью и пустотой.

— Красиво, — тихо сказал Джакс. Он стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. — Я и забыл, каким красивым может быть космос.

Шнырь, переливался всеми оттенками синего и золотого — от восторга он не мог выбрать один цвет.

— Я записываю! — объявил он. — «Подлёт к Сатурну»! С пометкой «Красиво до невозможности»! Пять восклицательных знаков! Нет, шесть! Я никогда не видел ничего подобного! То есть видел, но каждый раз как в первый! Это магия! Нет, наука! Но выглядит как магия!

— Шнырь, — как обычно начал Альтаир.

— Молчу, капитан! Но я записал!

— Мы приближаемся, — сказал Альтаир, и его голос вернул всех к реальности.

Тарен оторвался от иллюминатора и скользнул в кресло пилота. Его пальцы забегали по сенсорам.

Яра продолжала смотреть на планету. Сатурн был произведением искусства. Симфонией света и тени. Напоминанием о том, насколько мала она сама по сравнению с этой бесконечной, равнодушной красотой. Из-за нервного напряжения она тихо, почти беззвучно, как молитву, которую никто не должен слышать, стала повторять:

— Пусть всё получится. Пусть всё получится. Пожалуйста. Пусть всё получится.

Команда разошлась собираться. В главном отсеке стало тихо — только Шнырь что-то тихо насвистывал, проверяя системы навигации.

Она начала напевать — тихо, едва слышно. Мелодию из своего мира. Простую, незамысловатую, но родную до боли. Она напевала её снова и снова, и ритм мелодии успокаивал. И в этот момент пелена легла на её глаза. Не резко, как раньше. Не пугающе. А мягко — почти привычно. Как будто эта способность всегда была частью её самой. Как будто ей пытались помочь.

Теперь она вновь смотрела на мир глазами Лиры.

Тот же маршрут. Та же траектория. Древний корабль Первых. Более громоздкий, но такой же стремительный, как «Стрела», — летел к тому же спутнику. Сатурн был таким же прекрасным тогда. Время здесь ничего не меняло.

Лира сидела в кресле пилота, и её лицо было усталым. Она выглядела старше, чем в других видениях, — глубже морщины, темнее тени под глазами, больше седины в серебристых волосах. Она была измучена.

Рядом с ней стоял мужчина, который напоминал Яре о другом человеке — о том, кто сейчас, в нескольких метрах от неё, проверял свой меч. Тот, чья кровь текла в Альтаире.

— Каков твой план? — произнёс мужчина. Его голос звучал ровно и спокойно, но в нём угадывалось скрытое напряжение. — Что мы будем делать, если Золы атакуют и разгадают наши намерения?

Лира долго молчала.

— У нас нет оружия против них. Мы искали его тысячи циклов — и всё напрасно. Свет диска способен лишь временно дезориентировать Зол, нанести им незначительный урон, но не уничтожить. Их нельзя истребить — можно лишь отсрочить их наступление.

— А исцеление? — мужчина шагнул ближе. — То, что ты пыталась сделать с полукровками? С теми, в ком течёт их кровь? Я видел, как ты работала. Я видел, как ты верила.

— Исцеление — это другое. Это не оружие. Это возвращение. — Лира повернулась к нему, и в её глаза стояли слёзы. — Но у меня ничего не вышло. Я почти без сил. Мне очень тяжело осозновать, какое бремя ляжет на следующего хранителя. Когда та, кто придёт после меня, — зайдёт в Архив, она должна будет забыть всё. Свои чувства. Свою прежнюю жизнь. Свою любовь, семью. Архив отдаст всю память древних — и Хранитель должен будет стать её частью. Сосудом. Хранилищем. Это тяжело. Очень тяжело. Но спустя тысячи циклов... начинаешь привыкать.

Яра мысленно взывала к Лире, надеясь найти хоть крупицу надежды, но казалось, что спасения нет…

Видение сместилось, и Яра увидела другую картину. Лира стояла в полутьме — в том самом доме, в Подземном океане и в её руках был диск. Она что-то делала с ним — быстро, сосредоточенно, как человек, который знает, что времени почти не осталось.

Рядом на койке лежал мужчина — тот самый предводитель Первых — Регул. Он был без сознания, лицо бледным, на висках проступали капли пота, дыхание было тяжёлым, прерывистым. Оснаватель был ранен, серьёзно ранен, и Лира работала, не поднимая головы, не позволяя себе плакать.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Я соединяю свой диск с тобой, — ответила Лира, не отрываясь от работы. Её пальцы двигались быстро, но осторожно, она боялась ошибиться. — Если ты не сможешь совсем идти, если всё пойдёт не по плану... диск перенесёт тебя в безопасное место. Я настраиваю координаты. Земля. Только Земля.

— Ты можешь так сделать? — в голосе мужчины было удивление.

— Я — Хранительница. Я могу многое. Просто не всё получается так, как я хочу.

Она присоединила диск к Регулу— маленькие шестерёнки зажужжали, сливаясь с тканью его одежды, с его доспехом, с его телом. Диск засветился мягким золотым светом — тем самым, который Яра знала так хорошо.

— Теперь он в безопасности, — сказала Лира, выпрямляясь. — Что бы ни случилось.

Видение погасло.

Яра открыла глаза. Её ладонь всё ещё была прижата к холодному стеклу. В голове Яры вспыхнула мысль — та самая, которую она искала все эти дни. Которую она пыталась поймать, но не могла.

— Соединить диски, — прошептала она. — Как Лира. Соединить диск с каждым из них. Настроить координаты. Чтобы они спаслись. Чтобы они выжили.

Она уже видела, как это сделать. Лира показала ей — не словами, а действием. И теперь Яра знала.

Её действия стали стремительными и точными, словно она окончательно приняла решение и больше не знала сомнений.Подойдя к вещам команды: рюкзакам, сумкам, разложенным по углам отсека. Её пальцы быстро перебирали их. Она нашла диски, те самые, первого круга, которые Тарен раздал каждому, и к каждому незаметно присоединила свой диск третьей ступени. Маленькие шестерёнки внутри них тихо зажужжали, сливаясь в единый механизм. Диски засветились, едва заметно, мягким золотым светом, как будто узнали её.

Яра задала координаты: для Альтаира — Земля, для Тарена — Ветлань (тоже Земля), для Ирис — Луна, для Джакса и Ориона — Марс. Она впечатала эти цифры в свою память, словно выжигая клеймо. Если план провалится, они смогут спастись — все.

А потом до неё дошло. То, что сказала Лира.

«Когда другой Хранитель зайдёт в Архив, он должен будет забыть всё. Свои чувства. Свою жизнь. Свою любовь».

Яра замерла. Её пальцы, только что настраивавшие диски, задрожали. Она смотрела на свои руки — и понимала: это конец. Не жизни. Но того, что делало её Ярой. Того, что делало её человеком.

Она не будет прежней. Она вообще не будет собой. — Нет, — прошептала она. — Нет, нет, нет...

Но выбора не было. Лира сказала правду: оружия нет. Есть только жертва. И если она не сделает этого — погибнут все.

Яра вытерла глаза — сухо, почти грубо. Она не скажет команде. Не сейчас. Не перед финалом. Они должны верить. Они должны сражаться. А она... она сделает то, что должна.

Затем спрятала прибор Тарена и надела доспехи. Проверила волну. Диск был на месте. Хранительница продолжала напевать песню, но это уже не помогало…

Корабль опустился на поверхность спутника. За окном раскинулся безжизненный ландшафт: серые скалы, кратеры, тёмные песчаные россыпи и пыль, которая медленно оседала повсюду. Над горизонтом величественно нависал Сатурн

— Красиво, — тихо сказал Тарен. — Жутко, но красиво.

— Красота здесь обманчива, — ответил Орион. — Этот спутник помнит то, о чём мы даже не догадываемся.

Команда вышла наружу. Гравитация была слабой — почти как на Луне, — и каждый шаг отдавался лёгким, пружинистым толчком. Пыль под ногами была мелкой, как мука, и она медленно оседала, не поднимаясь облаками — слишком слабая гравитация не давала ей взлететь.

Яра огляделась. Вокруг были только скалы. Огромные, древние, изрезанные трещинами. Они тянулись во всех направлениях, и ни одна не была похожа на вход в Архив. Ни одна не светилась. Ни одна не звала её.

— Где это? — спросила она. — Я не вижу ничего. Никаких знаков. Никаких ориентиров.

— Лира не оставила точных координат, — сказал Орион. — Она сказала только: «Спутник Сатурна». Мы должны найти вход сами. Какой спутник мы узнали по твоим видениям.

— Но как? — Тарен включил свой сканер и медленно поворачивался, сканируя скалы. — Здесь ничего нет. Ни энергетических следов, ни аномалий — только камень и пыль.

Альтаир молчал. Он стоял, глядя на бескрайнее поле скал. Яра видела, как напряжено его лицо, он просчитывал варианты, искал выход из ситуации

— Разделимся, — сказал он наконец. — Осмотрим скалы. Ищите любые признаки древних технологий. Выемки, руны, что угодно. Если что-то найдёте — сообщите по связи. Далеко не расходиться. Держимся в пределах видимости.

Команда рассредоточилась. Каждый пошёл в свою сторону, и вскоре их фигуры стали маленькими. Только Яра осталась стоять на месте. Она ничего не чувствовала. Никакого зова. Никакой пелены на глазах. Ничего.

«Почему? Почему я не чувствую? Там, на Марсе, я знала, куда идти, на Зене, меня вела Лира. А здесь... здесь пустота».

Она закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Вспомнить всё, что видела. Карту из видения Лиры. Разговор с Регулом, но в памяти не всплывало ничего, что могло бы помочь.

— Яра, — раздался голос Альтаира в коммуникаторе. — Ты что-нибудь чувствуешь?

Она открыла глаза.

— Нет. Ничего. Я не знаю, куда идти.

— Продолжаем поиски, мы обязательно найдём, — ответил он.

Она кивнула и двинулась вперёд. Шаг за шагом. Скала за скалой. Пыль под ногами, кольца над головой, и тишина.

«Где ты, Лира? Где вход? Почему ты не показываешь мне?»

Но Лира молчала. И Архив молчал. Как будто его здесь не было.

— Ребята! — вдруг раздался в коммуникаторе голос Тарена. — Кажется, я обнаружил что-то!

Тарен стоял перед огромной скалой, и его рука, державшая сканер, дрожала.

— Я почувствовал... то есть, сканер почувствовал... здесь что-то есть. За этой стеной. Огромный зал. Пустота. И какая-то энергия — очень слабая, но она есть. — А еще приборы показывают, что тут можно дышать и гравитация привычная для нас. — Это паразительно.

Команда собралась вокруг Тарена. Скала, покрытая трещинами, которые излучали слабый голубой свет, возвышалась над ними. В центре, на уровне груди, виднелись две выемки — отпечатки ладоней: один более крупный, мужской, другой — изящный, женский.

Яра и Альтаир переглянулись. Без слов. Без колебаний. Они знали, что делать.

Приложив ладони к выемкам, отряд замер в ожидании. Сначала ничего не происходило, но затем глухой скрежет разорвал тишину — древний механизм, спавший тысячелетия, пробуждался. Пыль взметнулась столбом.

И вдруг их окутало пламя, оно не было похоже на обычный огонь, не обжигало, но пульсировало, как живое, и светилось холодным, неестественным синим светом. Огонь окружил Яру и Альтаира — отделяя от остальной команды, отрезая путь назад. И в этом мертвенном сиянии прозвучал голос — низкий, властный, торжествующий:

— Думали, только у вашей Лиры есть технологии?

Лэндор вышел из-за скалы, он улыбался. Он ждал этого момента тысячи циклов.

— Это пламя мой подарок. Оно блокирует ваши переместительные диски. Никто не сбежит. Никто не телепортируется. Все здесь. Все вместе. Он обвёл взглядом команду. — Ну вот мы и собрались. Вся семья в сборе. Удобно, правда? Я мог бы убить вас всех сразу, но я хочу, чтобы вы увидели. Чтобы вы поняли. Чтобы вы знали, за что умираете.

— О, вы не хотите спросить, как я узнал про Архив? — Лэндор усмехнулся и перевёл взгляд на Яру. — Она мне сказала.

Все оглянулись на Яру. Хранительница стояла, не в силах вымолвить ни слова.

— Что ты несёшь?! — рявкнул Альтаир.

— Ой, нет-нет, — Лэндор рассмеялся. — Она даже об этом не знала. Вы так любите кристаллы памяти, да? Вот вам ещё один. Посмотри, охотник. И в следующий раз думай, с кем ты связываешься.

Он швырнул кристалл на землю. Тот разбился, и над камнями вспыхнула голограмма.

Дэни. Он стоял перед Лэндоромна коленях, с покорно склонённой головойи говорил:

— Всё сделано, мой господин. Она полностью попалась в сети. Влюбилась без памяти, готова на любые поступки. Она безоговорочно мне доверяет.

Затем видение сменилось: Дэни собирал оставшихся в живых представителей Первых и беседовал с Лирой. На его лице читалась глубокая печаль, а голос был полон скорби:

— Мы должны улететь, Лира. Здесь больше нельзя оставаться. Золы слишком сильны. Я поведу людей к другой планете. Там мы будем в безопасности.

А потом — снова Лэндор. Дэни докладывал ему:

— Больше половины. Они думают, что летят к новому дому, но не подозревают, что я веду их на убой. Они будут уничтожены все. До единого.

Они рассмеялись, словно старые приятели, а на висках Дэни едва заметно проступили чёрные вены.

Запись закончилась.

Яра стояла, глядя на то место, где только что была голограмма, и не могла пошевелиться. Дэни — отец ребёнка Лиры. Предатель и Зол. И в ней, её саму вдруг озарило, как молния, течёт его кровь. Кровь предателя. Кровь врага.

— Нет! — воскликнула она в отчаянии. — Этого не может быть!

— Дааа, — протянул Лэндор, и в его голосе было столько наслаждения, что Яру затошнило. — Да, маленькая хранительница. Ты всё правильно поняла. Дэни — отец ребёнка Лиры. У вас одна кровь. А значит, в тебе течёт кровь Золов. Ты — одна из нас. О чём я узнал не так давно…

— Но как?! — Яра смотрела на него, и её голос дрожал. — Как она не распознала в нём Зола?! Она была Хранительницей! Она должна была почувствовать!

— Ах, — Лэндор покачал головой, как учитель, разочарованный нерадивым учеником. — Ты забываешь, что он был ещё и одним из Первых. Ты думаешь, мы, живя миллионы циклов, не пустили корни и там? Мы были везде. В каждой системе. В каждой расе. Мы ждали. И когда пришло время мы нанесли удар. Дэни был нашим лучшим агентом. Он сломал Лиру. Он уничтожил её изнутри. А теперь... теперь пришёл твой черёд.

Он шагнул вперёд, и пламя вокруг него вспыхнуло ярче.

— Мне больше не нужен Архив. Ты — последняя из Хранителей этой системы, и ты уникальна. В тебе соединилась кровь трёх древних цивилизаций: Лиры, Первых и, что особенно ценно для меня, Золов. Ты — ключ ко всем системам, через тебя я смогу покорить любую галактику.

Он повернулся к Альтаиру.

— А ты, охотник... ты ответишь за то, что сделал со мной в прошлый раз. Ты будешь видеть, как её глаза загораются синим. Ты будешь слышать, как она забывает своё имя. И ты ничего не сможешь сделать.

Альтаир не тратил время на слова. С силой, копившейся в нём всю жизнь, он ринулся вперёд, сквозь пламя. Доспех дымился, кожа на плече обугливалась, но он не останавливался. Он пробивался сквозь огонь, который из холодного превратился в живой, пылающий. И атаковал Лэндора Клинком Зари. Каждый удар был полон ярости, каждый выпад — обещанием смерти.

— Ты! Не тронешь! Её!

Лэндор отступал, отражая атаки, но Альтаир не давал ему шанса передохнуть. Его лицо превратилось в маску из стали, глаза пылали отчаянным огнём. Огонь вокруг них постепенно угасал.

— Она такая же наивная, как Лира! — выкрикивал Лэндор, уворачиваясь от клинка. — эта паршивка даже не подозревала, что её собственные хранители лишили силы! Когда они узнали о связи с Золом, то отобрали её дар! А Лира и не догадывалась! Ха-ха-ха! Хранительница думала, что всё решает сама, а на самом деле это было наказанием! И когда я её убивал, я испытал такое наслаждение, какого не знал миллионы циклов! Она смотрела на меня и не могла поверить своим глазам!

Яра достала диск. Сейчас. Сейчас она перенесёт всех. Сейчас они спасутся. Она завела вторую ступень — свет вспыхнул, готовый окутать команду, — но Лэндор заметил это. Он сбросил человеческое обличие. Его тело пошло рябью, и из него вырвалась тьма — огромная, колышущаяся, с синими глазами. Он швырнул в Яру что-то тёмное — сгусток чистой ненависти, — и её ноги запутались. Она упала. Диск остался в руке, но она не могла его активировать — тень держала её, сжимала, не давая пошевелиться.

— Яра! — Альтаир рванулся к ней, но тень отбросила его, как пушинку. Он ударился о скалу и рухнул на камни. Тень двинулась к Яре — медленно, неумолимо, как сама смерть.

Яре удалось завести вторую ступень и направить диск на Лэндора. Свет ударил в него — яркий, ослепительный, — и тень рассеялась. Лэндор снова стал человеком — на мгновение, на одну короткую секунду. Этого хватило.

— Беги! — крикнул Альтаир. — Яра, беги в Архив! Я задержу его!

Команда сражалась со стражами. Ирис рассекала воздух волной, Тарен стрелял из импульсника, Джакс прикрывал Ориона. Они были изранены, но не сдавались.

Хранительница рванулась в открывшийся проход.

Архив встретил её абсолютной тишиной и мраком. В этой тишине Яра могла слышать лишь собственное дыхание и бешеный стук своего сердца. Она представляла себе величественные залы, сверкающие кристаллы и сложные технологии, но вместо этого перед ней предстала лишь пустая комната с одинокой стойкой в самом её центре. На стойке мерцал мягкий золотой свет, пульсирующий, словно живое сердце.

Яра внезапно услышала множество голосов, которые звучали прямо в её сознании.

— Мы ждали тебя, — раздалось в её голове.

— Кто вы? — едва слышно прошептала она.

— Мы — Хранители других систем, — ответили голоса. — Мы — те, кто уцелел. Мы — воплощение памяти.

— Я готова, — сказала Яра. Её голос дрожал, но она не отступала. — Я готова взять на себя всё. Только бы мои друзья остались живы. Только бы он остался жив.

— Это невозможно, — прозвучал ответ, и внезапно тьма развеялась, а вокруг Яры развернулась невероятная картина.

Она по-прежнему стояла в той же комнате, но теперь перед её взором раскинулась история, настоящая Солнечная система. Она увидела голубую и прекрасную Землю, Марс с океанами и двумя солнцами, серебристую Зену, окутанную туманами. В один миг все превратилось в пепел— война. Зена разлеталась на мельчайшие осколки, огромный кусок планеты врезался в Марс, мгновенно уничтожая его атмосферу, превращая океаны в пар и обращая цветущий мир в безжизненную пустыню. Рыжая луна Земли взорвалась, и её обломки разлетелись по орбите. Перед Ярой предстала Солнечная система в том виде, в каком она знала её с детства: за Марсом — пояс астероидов, Марс — красная пустыня, Земля — с одной луной.

— Что это?! — в ужасе воскликнула Яра. — Что происходит?!

— Это твой мир, — прозвучал ответ. — Это будущее, которое уже случилось, которое случится и которое всегда было.

— Но я… я думала, что переместилась в будущее! — в отчаянии воскликнула она.

— Нет, Яра, — прозвучало в ответ. — Ты саи есть будущее. Ты прибыла из времени, которое наступит через миллион лет. Когда Лира передала ген Хранителя через поколения, мы пришли в ярость. Она нарушила баланс, создала то, чего не должно было существовать. Мы не способны заглядывать в будущее, но мы смогли призвать тебя сюда — из твоего времени, благодаря крови Хранителя в твоих жилах. Мы хотели проверить, жива ли ещё цивилизация, жива ли память. Ты — наше испытание. Цивилизация жива, Первых нет там. Поэтому последний Первый должен погибнуть. Здесь и сейчас.

— Нет! — крикнула Яра. — Вы не имеете права! Он не сделал ничего плохого! Он сражался за вас! Он...

— А тебе пора домой. Ты неуправляема. В тебе кровь Золов. Твоё место — там. Ты опасна для этого мира и для нас.

Не дав им закончить, она устремилась к выходу. Слёзы струились по её щекам, а сердце, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Яра выбежала наружу, ощущая, как каждый удар сердца отдаётся в горле.

Команда была на грани поражения. Тарен, придавленный массивным камнем, из последних сил пытался подняться. Ирис, стоя над ним, отважно отражала атаки двух стражей одновременно. Джакс, израненный, с кровоточащей рукой, не сдавался и продолжал бой. Орион возводил древние щиты, защищая товарищей. А Альтаир…

Капитан стоял перед Лэндором — весь в крови, в грязи, со сломанной рукой, — и отбивался одной левой. Клинок Зари пел в его руке, но этого было недостаточно. Лэндор набирал силу. Он снова превращался в тень — огромную, колышущуюся, — и свет диска, который Яра направила на него, уже не мог его сдержать.

— Простите меня! — вскричала Яра, стремительно приближаясь. — Всё вышло не так, как я ожидала! Прости меня, Альтаир! Это всё моя вина!

Сквозь слёзы она действовала решительно: снова и снова запускала диск, и свет с силой обрушивался на Лэндора. Тень рассеивалась, а противник отлетал к скале.

— Хранители — такие же, как Золы! — кричала Яра, и её голос срывался. — Они сказали, что Лира нарушила баланс! Они хотят убить тебя, Альтаир! Ты — последний Первый! Ты должен умереть, чтобы система встала на свой путь! Но я не позволю! Я не позволю!

— Что ты делаешь? — в изумлении спросил Альтаир.

— То, что должна! — твёрдо ответила Яра.

Она раскрутила диск, как Лира в видении, и, решившись на отчаянный шаг, активировала третью ступень, о которой никто не знал. Все три круга диска зажужжали одновременно, и свет стал ослепительным — золотым, живым, всепоглощающим.

— Простите меня! — крикнула она. — Я отправляю вас туда, откуда начинался путь! Чтобы вы смогли оправиться! Чтобы вы выжили!

Она подбежала к Тарену, прикоснулась диском к его плечу.

— Тарен, ты — лучший механик, которого я знаю. Ты спасёшь их всех. Лети в Ветлань.

Вспышка. Тарен исчез.

Она повернулась к Ирис.

— Ирис, ты — сердце команды. Без тебя они не справятся.

Вспышка. Ирис исчезла.

— Джакс, ты — доказательство того, что тьму можно победить. Живи.

Вспышка. Джакс исчез.

— Орион, ты — мудрость. Без тебя они пропадут. Лети с Джаксом.

Вспышка. Орион исчез.

Яра повернулась к Альтаиру. Он стоял перед ней — израненный, сломленный, но живой. Шнырь парил над ним, и его янтарные глаза смотрели на неё с такой болью, что она едва не разрыдалась вновь.

— Прости, — прошептала она. — Помни меня. Они хотят вернуть меня обратно. Но ты должен жить. Ты должен.

Диск вспыхнул. И в этот миг Альтаир боковым зрением заметил летящий клинок — Лэндор метнул его в Яру. Альтаир ринулся вперёд, чтобы заслонить её собой.

Но Шнырь был быстрее.

— КАПИТАН! — крикнул он и встал на пути леиящего оружия.

Клинок ударил в сферу, раздался пронзительный, душераздирающий звон, и Шнырь раскололся на две части. Половинки упали на камни, его свет угас.

— ШНЫРЬ! — крик Альтаира разорвал тишину. Это был не крик воина. Это был крик человека, который потерял друга. Крик человека, который потерял всё.

Но оружие, утратив часть силы, всё же достигло цели. Он пронзил Альтаира в спину — глубоко, беспощадно, — и тот рухнул на колени. Кровь хлынула на камни.

— Нет! — Яра бросилась к нему. — Нет, Альтаир! Ты должен успеть! Там регенераторы. Ты...

Следующий удар, пришёлся по ней, и она упала. Кровь текла по её виску, но она не чувствовала боли — только ярость, какую никогда прежде не испытывала. Кровь закипела, та самая трёх древних цивилизаций.

В этот раз глаза хранительницы накрыла пелена с оттенком синего. Волна горела в руках. На венах, на шее, проступили лёгкие серые линии — не чёрные, как у Золов, а серые, как тень. Она рванулась вперёд — быстрее, чем когда-либо, — отбивала все удары Лэндора. Один за другим. С такой силой, что он отступал. С такой силой, что он не мог поверить.

Яра подошла к нему вплотную. Лэндор попытался обратиться в тень — и не смог. Что-то держало его в человеческом обличье. Что-то, чего он не понимал, что-то более могущественное, чем он сам.

И тогда Яра, не колеблясь, собрала в себе все силы и одним ударом снесла ему голову.

Зол, живший миллионы циклов, не знавший, что такое боль, умер от одного удара. Его тело рухнуло на камни, и чёрная кровь растеклась по пыли.

Яра кинулась к Альтаиру. Он стоял на коленях, сжимая остатки Шныря, а кровь медленно и неумолимо сочилась из его раны. Она опустилась перед ним, взяла его лицо в ладони.

— Яра, — ты невероятная — прошептал он. — Прошу... не делай этого...

— Я должна.

Она почувствовала руку на своём плече. Один из Хранителей — высокий, светящийся, безликий — стоял за ней.

— Довольно. Тебе пора.

И в этот момент — одновременно со вспышкой, в которой исчезала Яра, — она завела все ступени своего диска. Первую. Вторую. Третью. Все вместе. Она настроила координаты — Земля. Безопасное место, — и активировала диск.

Последнее, что они видели — глаза друг друга. Миг растянулся в бесконечность. Глубокая бездна поглощала их. Память пыталась запечатлеть этот последний момент.

Он — её: заплаканную, с серыми линиями на шее, но всё ещё живую, всё ещё Яру. Такую любимую и непобедимую. Ту, что оставляла в сердце только веру и надежду. Ту, что пробила все стены.

Она — его: сломленного, в крови смешанной с грязью, смотрящего на неё так, как не смотрел никто и никогда. Того, кто оставил отпечаток в её душе, кто показал ей, что такое сила, отвага, преданность и вечная любовь...

В глазах Альтаира — впервые за всё время — стояли слёзы.

— Я люблю тебя, — едва слышно произнёс он.

— Я всегда любила тебя, — эхом отозвалась она.

Мир вспыхнул и погрузился в тишину.

Эпилог

Яркий свет заставил его зажмуриться. Сколько прошло — миг или целая вечность? В сознании всё ещё жила вспышка, унёсшая Яру: её лицо, слёзы, шёпот: «Прости. Я люблю тебя». Затем — удар, падение и тьма.

Альтаир открыл глаза.

Небо было серым. Не голубым, к которому он привык, не серебристым, как на Зене, — а серым, плоским, затянутым какой-то дымкой. Свет солнца был тусклым, размытым, как будто он пробивался сквозь толщу воды. По небу проходили странные кольца — не облака, не следы от кораблей, а что-то иное, чего он не мог понять.

Смеркалось. Медленно появлялись очертания луны — единственной на небе, знакомой и в то же время чужой. Белая, холодная, она напоминала о рассказах Яры.

Он попытался пошевелиться. Раны всё ещё болели — плечо, спина, сломанная рука, — но боль была тупой, далёкой, как будто тело принадлежало не ему. Трава короткая, зелёная, обычная.

Он повернул голову — и замер.

Вокруг него возвышались башни. Огромные, невероятные, уходящие в самое небо. Они были сделаны из стекла и металла, и в них отражался закат — тусклый, серо-оранжевый, — тысячами окон. Между башнями, по невидимым дорогам, скользили корабли. Маленькие, юркие, бесшумные. Они летали повсюду — между зданиями, над башнями, под кольцами в небе, — и их огни мерцали, как звёзды, которые ещё не зажглись. В руках он сжимал по-прежнему две половинки сферы, всё, что осталось от лучшего друга.

Город. Огромный, живой, гудящий миллионами жизней. Такой, какого он никогда не видел. Такой, какого не существовало в его времени.

Альтаир попытался вспомнить, где он. Мысли путались: где он? Что произошло? Яра, Архив, Лэндор, Шнырь, вспышка, её глаза, её голос: «Прости. Помни меня».

— Яра, — прошептал он. Это было единственное слово, которое он смог произнести.

И сознание покинуло его.