Между добром и злом. 8 том.

Глава 1

Всё меняется, хотят этого люди или нет. Что-то уходит безвозвратно, что-то приходит на столько долго, что все забывают, что было когда-то иначе.

Изменилась ли жизнь в империи? Да, от части она действительно поменялась, но обычные люди заметят это далеко не сразу. После того, как вскрылся заговор специальной службы расследований и военной разведки империи, полетели головы помимо тех, что уже успели слететь с голов. Только в этот раз люди лишались не жизни, а своих должностей. Использовав его как повод, император Натариан Барактерианд значительно зачистил ряды всех тех, кого только можно было заподозрить в нелояльности.

Но главный вопрос — произошло ли что-то с принцем после того, как всё вскрылось?

В этом плане Манхауз был прав, не обязательно что-то делать с принцем. Достаточно лишить его силы, сделать политическим импотентом, полностью уничтожив его союзников и сторонников. Они ещё оставались, но это было вопросом времени — одних устраняли, найдя причину другие сами бежали на поклон к победителю. Это даже было надёжнее, исключая возможные политические издержки.

Кто-то мог задаться вопросом, а почему сразу всех врагов императора под плаху не отправить, и здесь ответ был тоже довольно прост. Даже для императора, даже для самого отмороженного и жесткого есть правила игры. Правила, которым подчиняются все без исключения. Должен быть проступок, какая-либо провинность, за которую можно наказать. В противном случае, когда ты караешь любого просто по беспределу, потому что так захотел, даже твои союзники задумаются, а не станут ли они следующими просто из-за того, что у тебя плохое настроение. А такие императоры долго не живут.

Как бы то ни было, империя вошла в свою новую эпоху. Эпоху, когда несогласных карали едва ли не так же, как и убийц. Когда за любой проступок одних могли отправить гнить в темницу навечно, а другого пожурить, как непутёвого ребёнка. Где народ империи, казалось, вдыхал полной грудью и хорошо жил, пока что-то едва заметное, как ядовитый газ, ползло, отравляя людей.

Эпоха напряжения — так назвал её Кондрат. Время, когда всё кажется хорошо, но нутром ты чувствуешь, что что-то вот-вот должно произойти. И люди, обычный народ тоже это чувствовал, просто не понимал, куда именно надо смотреть. А Кондрат смотрел и видел. Видел и отворачивался, занимаясь теми делами, которые у него были. А именно ловить и наказывать.

Он не стал никуда переходить, и остался тем, кем хотел остаться — сыщиком. Однако избежать повышения всё равно не удалось. Отказывать императору, который во всех видит врагов и заговорщиков — плохая идея.

Так Кондрат поднялся на должность главы сыскного отдела, став самым быстро растущим по карьерной лестнице человеком. Не в последнюю очередь тому, что был хорошим детективом, и тем не менее. Главой же всей специальной службы расследований стал какой-то верный императору человек, служивший в секретной службе.

Понятное дело, что они просто взяли под контроль непокорное подразделение, но, по сути, для сыщиков ничего не поменялось: они всё так же продолжали ловить особо опасных преступников, раскрывать дела и писать отчёты. Просто теперь всё это было под пристальным надзором.

А ещё император иногда звал Кондрата к себе с просьбой проследить за тем или иным человеком. Почти всегда это была паранойя, и Кондрат замечал, как даже сам император начинает злиться, что ему не несут чьих-то голов, будучи уверенным, что каждый, в кого он ткнёт пальцем предатель и враг. Возможно, он даже начал подозревать самого Кондрат в предательстве, но это всё ровно до случая, когда действительно вскрылось преступление.

Сын одного из чиновников высшего эшелона вступил в ячейку противников решений императора. Они даже не против императора, а против его решений были, будто это могло смягчить приговор. Не смягчило, всех повесили, отца отстранили полностью, так ещё и лишили титула.

С одной стороны, после этого император стал доверять Кондрату больше. С другой, глядя на произошедшее… Кондрат старался просто об этом не думать. Он лишь занимается тем, что умеет — ловит преступников. И не его виной было то, что происходило где-то на вершине политической верхушки.

Поэтому он просто продолжил делать то, что делал, но получив право распределять дела, как глава сыскного отдела, самые интересные забирал теперь уже себе. На это Дайлин резонно замечала:

— Зачем?

— Что зачем? — поднял взгляд Кондрат.

Только ей можно было заходить в кабинет без стука и разрешения. Хотя, если быть честным, у других охоты заходить к нему без необходимости не было. Одни Кондрата теперь боялись, другие завидовали и ненавидели, ведь когда они работали в поте лица, надеясь на повышение, он получил его буквально по щелчку из-за знакомств.

— Зачем мы берём дела? Ты ведь глава отдела. Ты можешь вообще не работать! Вон, свалил всё на секретаршу и помощника, и в ус не дуешь!

— А что нам тогда делать?

— Как что? Ничего!

— Скучно не станет от такой жизни? — поинтересовался Кондрат.

— А что скучно? Вон, пойдём по магазинам, купим что-нибудь! Или на охоту. Или балы, встречи, рестораны… Да много чего! Да и у тебя жена есть. Разве тебе не хочется с ней проводить время?

Да, Зей уже успела вернуться после своей вынужденной поездки и ей, между прочим, понравился отпуск. За всю свою жизнь она практически не покидала столичный регион, а здесь не то что в другой регион, в другую страну поехала, так ещё и в курортный город на море. Вернулась она счастливой, загорелой и весёлой со множеством всяких сувениров и покупок.

И кстати говоря, некоторое время Кондрат жил именно у Зей. Опять же, из-за императора, чтобы не сильно выделяться их странными отношениями.

— Мы проводим с ней время.

— Как?

— Читаем вместе.

— О боги… — хлопнула себя по лбу Дайлин.

— Разве тебе не нравится разгадывать тайны? — спросил он. ­— Например, прошлое дело? Оно ведь было интересным.

— Да, но…

— И ты бы променяла удовольствие от его раскрытия на охоту? Отдала бы это дело кому-нибудь другому?

— Кондрат, не знаю, как тебя, но меня не сильно радуют жертвоприношения маленьких детей с расчленённой и оргиями, — поморщилась она. — У меня до сих пор кошмары сняться после той комнаты.

— А тайная мифического зверя? Разве не интересно было раскрыть что там было на самом деле? — в его голосе едва заметно проскакивало негодование.

— Ага, по колено в болотах, когда тебя кусает всякая дрянь! Особенно я не забуду, куда мне та дрянь заползла! О боги… я до сих пор боюсь купаться в водоёмах и реках.

А заползла ей змея в трусы. Неловко, но бывает и такое, да. Но разве это того не стоило? Такое дело бывает очень редко. Ведь по итогу они его раскрыли, пусть пришлось очень попотеть и помокнуть! Или что, лучше было отдать его кому-нибудь другому?

У них были разные взгляды на одну и ту же ситуацию, однако, что нельзя было отменить, так это что они были хорошими напарниками. Да, Кондрат мог работать один, но Дайлин была способной, тем, кто рано или поздно придёт на замену им, а потому ни испытывал что-то типа долго научить её всему, что знает сам. А может там скрывалось и что-то большее, чем обычно товарищество.

Как бы то ни было, время шло, проходили месяцы, и уже лето вступило в свои права, а через три месяца, пока они пытались разгадать тайну проклятой дороги, наступила осень. Сначала золотая, потом голая, когда деревья превратились в когтистые лапы, тянущиеся к тяжёлому свинцовому небу, с которого, казалось, вот-вот обрушится дождь.

А потом зима, когда Кондрат праздновал свой второй день рождения, перешагнув с пятидесяти двух на пятьдесят три года. К нему в этот раз даже пришли гости. Помимо Зей была ещё Дайлин и Вайрин с женой, что было слишком много для человека, который привык проводить его один, сидя в кресле с сигаретой и стопкой виски. Конечно, его день рождения нельзя было сравнить с днём рождения Вайрина, где присутствовали все сливки общества, или Дайлин, но в нём всё равно был свой какой-то домашний уют.

Так они проскочили зиму, охотясь за снежным духом и маньяком-дровосеком, когда Дайлин прокляла вообще всё на свете от холода. Она даже грозилась уйти с работы, на что Кондрат спокойно ответил:

— Я не хочу и не буду тебя удерживать. Если ты действительно этого хочешь, то я напишу рекомендацию, с которой тебя примут куда угодно.

­— Я чуть не умерла там, Кондрат, — пробурчала она.

— Как и в тот раз со сгоревшими телами. Как и до этого при убийстве чиновников. Такова работа, мы всегда рискуем. Но я не считаю, что кто-то должен заставлять себя или кого-то другого идти на это. Если ты решила, что с тебя хватит, то значит оно так и есть.

И Дайлин осталась. Кондрат не сильно задумывался о причинах, но для неё они были очевидны. Куда она уйдёт? Девушка-сыщик? Она ничего не умела кроме как искать и ловить преступников. Даже не смотря на то что она проработала здесь два года, Дайлин полностью лишилась иных каких-то навыков, потому что банально ничего до этого и не умела.

Возможно, Кондрат был прав, возможно в этом и было её призвание, почему она, даже серьёзно задумавшись над этим, прекрасно понимала, что банально не найдёт себе иного места в жизни.

Как бы то ни было, наступила весна, а за ней и лето. Год сделал полный цикл с того инцидента с заговором. Кондрат утвердился на своём месте, иногда выполняя «секретные» поручения императора в то время, как мир вокруг менялся.

Всё незаметнее звучали голоса, настаившие на благоразумии, и всё громче звучали те, что требовали расправы над врагами империи. И пусть на улицах всё так же текла спокойная и размеренная жизнь, в воздухе витало напряжение. Теперь всё чаще шептались о том, что грядёт новая война. Всё тише становились люди и всё громче проводили расправы над всеми несогласными. На улицах то тут, то там появлялись агитаторы вступить в ряды армии Ангарии, не говоря о том, что во всяких учебных заведениях они активно зазывали к себе молодых и дурных с горячих характером мальчишек всё теми же громкими речами. А кто в их возрасте не хочет стать героем, который лихо истреблял врагов?

Кондрату это было знакомо. По собственному опыту, по истории собственного мира – везде одно и то же. И сложно не замечать, когда подобное пляшет буквально у тебя на глазах. Но куда более точно всё описывал Вайрин, который имел куда больше знакомств в этом плане.

— Да, будет, — кивнул он, когда Кондрат спросил его прямо.

Они сидели в небольшой курительной комнате какого-то дорогого кабака для избранных, обсуждая последние новости.

— Как пить дать, будет, — повторил Вайрин, отпив из своей рюмки. — Думаю, ты и сам заметил, раз спросил.

— Насколько всё серьёзно?

— Насколько? Ну а насколько может быть это серьёзно? — пожал он плечами. — Мне тут нашептали, что у нас самая большая армия, которая когда-либо была в Ангарии. Просто сумасшедший набор, и даже сейчас он не останавливается. Для многих простых ребят там платят слишком хорошо, чтобы не согласится. А Южная империя тем временем капает окопы и строит оборонительные сооружения.

— Безумие какое-то… — пробормотал Кондрат. — С таким раскладом будет обычная бойня. Наскочат, как волны на скалы.

— Мне то же самое сказали, но император не хочет ни договариваться, ни делать хитрые манёвры. Он хочет ударить в лоб. Считает, что такой огромной армией просто сомнёт любую оборону и тем самым якобы покажет, что против него всё бессильно.

— А если не сомнёт, будет биться, пока не разобьёт или лоб, или врага.

— Ну будем надеяться, что наш с тобой лоб он не разобьёт, — усмехнулся он.

Правда Кондрат не сильно разделял его взглядом. Война не проходит в вакууме. Она откликнется в империи так или иначе. Если не сразу, так после того, как солдаты, часть из которых будут тем самым будущим империи вернутся домой. Всем достанется, хочешь ты или нет.

— Кстати, слышал, тебя император к себе опять вызывает, — добавил Вайрин.

— Что опять случилось? — раздражённо спросил Кондрат.

— Я не знаю. Просто сегодня на подпись мне документ с твоим именем притащили. Типа завтра у тебя будет аудиенция с императором. Наверное, сегодня пригласительное письмо пришлют, — его друг хитро прищурился. — Что, опять врагов народа искать будешь?

Это звучало бы как шутка, если бы не была неприятной правдой. В своей новой должности Кондрат не любил больше всего именно эту часть работы — поиск предателей, как называл это император. Да, они нарушали закон в какой-то мере, но Кондрат чувствовал себя не человеком, который несёт закон, а палачом, наёмником, грязным и беспринципным, у которого не было ни морали, ни жалости.

И невольно он ловил себя на мысли, что за последний год с тех событий с заговором, ему всё чаще приходится договариваться с самим собой. Но отказать императору — это как подписать себе смертный приговор. Можно сколько угодно говорить о гордости и чести, пока сам не оказываешься в такой ситуации, где ради собственной жизни готов пойти на уступки собственной совестью.

Поход к императору был у Кондрата уже хорошо отработан. Вайрин был прав — вечером ему пришло письмо, а на утро Зей вместе со служанкой уже во всю суетились вокруг.

— Ты поел? Ты готов? Ты не забыл, что надо сделать, да? — Зей была, как маленькая перепуганная куропатка, которая сама не знала, за что хватиться.

— Я уже проходил это, Зей. Всё будет нормально.

— Все так говорят, а на днях мне рассказали, что он отправил в темницу обычного слугу, который поклонился ему не с той ноги! — воскликнула она, поправляя быстрыми движениями на нём воротники. — Я не хочу, чтобы с тобой сделали то же самое!

— Не сделают. Я ему нужен.

— Сегодня нужен, а завтра уже голова под топором будет! Знаем мы… — она критично осмотрела его, после чего потянулась на цыпочки и чмокнула в щёку. — Ни пыли, ни камней.

Аналог «ни пуха ни пера», по крайней мере, самый ближний. Но в его случае, наверное, корректнее сказать, ни темницы, ни топора.

После небольших традиционных проводов, которые были каждый раз точь-в-точь Кондрат садился на ожидающий его экипаж и ехал прямиком к воротам замка, где его на въезде сначала проверяла стража, а потом и секретная служба. Стандартная проверка: документы и одежда, чтобы ничего не протащил. После это к Кондрату подсаживался сопровождающий из секретной службы и уже вдвоём они ехали ко дворцу, где встречались с церемониймейстером, а там втроём шли к императору.

Император каждый раз встречал их в разных местах. Иногда это был его кабинет, иногда столовая и даже спальня была встреча. Старик даже не удосужился снять ночной колпак. В этот раз место тоже поменялось: Кондрата привели к одному из балконов. Нет, не тот, что выходил на площадь, где казнили государственных врагов, а на внутренний сад. Очень уютное и уединённое место, откуда открывался вид на внутренний пруд, где плавали птицы, и небольшой сад со всякой живностью. Чисто декоративная часть, чтобы просто радовать взгляд.

Император был здесь. Сидел в плетённом кресле, уже одетый, как подобает императору. Рядом небольшой столик, чайник с чашкой и какое-то печенье. Он был похож на добродушного пенсионера… пока не открыл рот. Его скрипучий дрожащий, но вполне себе живой голос резал слух.

— Покиньте нас, — бросил он, и сопровождающие тут же испарились. А ведь раньше кто-то да оставался ради безопасности рядом.

Кондрат остался один на один с императором. Тот кивком приказал ему сесть напротив.

— Я позвал тебя сюда, чтобы ты решил одну важную проблему, Кондрат, — произнёс он, буравя его взглядом. — Предатели, они всё сильнее и сильнее сдавливают кольцо окружения вокруг меня, понимаешь? Они всё ближе и ближе, и всё меньше и меньше людей, которым я могу доверять. Даже моя охрана, и они тоже замешаны в этом, понимаешь?

— Да, Ваше Величество, — кивнул Кондрат.

— Они только и ждут, чтобы я закрыл глаза, после чего тут же воткнут мне нож в спину! Я даже спать не могу!

При этом император не выглядел как человек, который не смыкал всю ночь глаз. Наоборот, выглядел вполне себе бодро для своего возраста. Так что здесь Кондрат резонно усомнился в словах, пусть и промолчал.

— Зреет заговор, — подвёл император итог. — Кто хочет меня убить, Кондрат. Убить, чтобы остановить, ведь только я могу спасти нашу империю!

— Кто в нём участвует?

­— Моя ближайшая свита! Эти все мерзкие, слизкие, хитрые поганцы, что только и ждут, когда я умру. И, естественно, слуги, которые следят за каждым моим шагом! Они все в сговоре. Все! Я хочу, чтобы ты, мой дорогой мальчик, отправил их всех на плаху!

Глава 2

Кондрат слышал эту историю каждый раз, когда сюда приходил. Грязный предатель, который только спит и видит, когда император ослабит хватку, чтобы напасть. Менялись лишь подозреваемы. До этого были слуги, офицеры, чиновники, и только один раз он угадал, хотя Кондрат склонялся к мнению, что это была чистая случайность.

И вот его вновь просят проверить ближайшую свиту. Ничего нового, старому императору вновь привиделось, что кто-то на него косо смотрит.

— Ваше Высочество, я осмелюсь спросить, кого именно вы подозреваете? — спросил Кондрат.

— Моя свита. Среди них явно есть те, кто хочет моей смерти, — прошипел тот. — Те, кто только ждут удачного момента, чтобы меня убить. Проверь их, есть ли у этих грязных крыс связи с нашими врагами. Я уверен, что одного или нескольких убийц подослали ко мне, и а я очень редко ошибаюсь. Кто-то из тех, кому я доверяю, собирается меня убить!

Насчёт «очень редко ошибаюсь» Кондрат был готов поспорить. Его привлекали только тогда, когда император не мог или не хотел рубить с плеча, и желал знать точно, виновен человек или нет. Чаще всего это касалось его приближённых. Но что касается остальных, то чаще всего ему не требовалось никаких доказательств. И Кондрат знал, что среди всех репрессированных было очень много ни в чём не повинных людей.

Но на всё на это у Кондрата был один ответ.

— Я разберусь с этим, Ваше Величество.

— Именно это я и хотел услышать, — кивнул он. — И Кондрат, империя нуждается в твоей помощи. Скоро огненный дождь обрушится на наших врагов и зальёт их земли кровью, и уж после этого мы заживём. Не сегодня, так завтра всё будет по-другому…

Ничего интересного от императора Кондрат не получил. Его свита — это человек десять-двадцать, как минимум, и их всех уже по сто раз проверяли. Как сам Кондрат, так и секретная служба, которая пусть и неукоснительно следовала приказам, но всё же не была настолько глупой, чтобы кого-либо пропустить. Как бы то ни было, от него требовалось только одно.

В таких делах, которые Кондрат получал напрямую от императора, он имел право воспользоваться помощью ни много ни мало самой секретной службы. Людей довольно скрытных, жёстких и, будет не ложью сказать, жестоких. У них было досье и компроматы на каждого, включая даже таких людей, как Тонгастеры. Специальная служба расследований, о которой тоже ходило много всяких мифов, даже рядом не стояла в этом плане.

К ним Кондрат и направился, благо они располагались здесь же, в северной пристройке замка, как и многие важные имперские учреждения и министерства, куда можно было попасть по переходам. Неприятное место. Он уже бывал здесь: голые каменные стены и полы с яркими лампами дающий какой-то обесцвечивающий свет. Здесь было тихо даже по меркам полупустого дворца, и иногда можно было не встретить вообще никого на своём пути.

Его целью был архив секретной службы. Да, в специальной службе был архив, где хранились многие дела интересных людей, но если там хранились досье и дела на многих людей, то здесь держали грязные тайны, слухи, компромат и просто наблюдения, которые можно было использовать потом в своих целях. Словно личная тетрадка императора, здесь бережно хранилось всё, что может оказаться полезным в борьбе за трон.

Кондрата здесь уже знали, как и его сегодняшнем визите, о чём их явно заранее уведомили. Его не останавливали, не просили документов, а сразу отправили в местное хранилище, вход в которое перегораживал стол, выполняющий роль регистрационной стойки.

— Мистер Брилль? —­ на него смотрел старичок в круглых очках. Уже залысина на макушке, но на восках до сих пор буйство седых волос, словно антенны в разные стороны. Но пусть его вид никого не обманывает, сюда попадают люди отнюдь не добродушные и милые, как бы они не выглядели. — Вы у нас сегодня по приказу императора, насколько я помню?

— Да.

— Что ж… — вздохнул он. — Ещё одна проверка не повредит, верно? Вам-то почему-то он верит куда больше, чем нам.

— Много раз проверяли их? — уточнил Кондрат.

— Да по разу в месяц, — хмыкнул он. — Но мало ли, сейчас, когда на носу война, всё может быть. Осторожность не помешает. А то глядишь, кто-то и переметнулся.

— Вряд ли я найду что-то новое.

— Ну новый незамутнённый взгляд на людей, глядишь, что-то да увидите, какое-то новое непонятное знакомство там. Может даже проследите за ними, да сами увидите…

Работа частного детектива, другими словами. Именно для этого он и был нужен, для этого и годился. Следить, вынюхивать, расспрашивать. Не та работа, которую он любил, и тем не менее другого варианта не было.

Пока старик отходил за документами, Кондрат пробежался взглядом по столу. Тот был словно стойка регистрации из подручных материалов. Документы, исписанные листы, пером и чернильницей, стопка новых папок.

Нет, это не компромат — дела на людей. Фамилия каждого на корешке. Секретная служба, как и специальная служба расследований, вела свои дела, хотя система немного отличалась от его мира — там дела в производстве хранились обычно в кабинетах начальника или тех, кто их вёл, а здесь всё отправляли в архив ко всему остальному. Просто так было надёжнее, чтобы не раскидывать по всему зданию.

На папках была печать секретной службы, надпись «подтверждено» и роспись директора. Судя по всему, им как раз поступила партия тех, кому в ближайшее время очень не поздоровится. Если твоё дело попадает сюда с припиской «подтверждено», то это означало разрешение на санкции, и гадать не приходилось, что ждало тех, кто перешёл или просто не понравился государству.

По ним Кондрат пробежался взглядом, пролистнув пальцами корешки и читая фамилии невезунчиков. Тем временем старик рылся в архиве. Своё он отслужил, но здесь платили слишком хорошо, чтобы просто оставить службу. Всё же у него и дочь была, и внуки, а деньги лишними никогда не будут. Потому и осел здесь, в пыли и полумраке, маркируя, расставляя или наоборот доставая необходимые дела. Самое то для того, кто уже не способен быстро бегать и метко стрелять, но умеет хранить тайны. И этого сыщика он видел уже не в первый раз.

Цепная ищейка — так его прозвали люди из секретной службы. Довольно незаурядный хладнокровный и обладающий острым умом. Даже несмотря на невнятное прошло, его подумывали переманить на свою сторону. И не такие здесь служили, а зачем такому кадру пропадать почём зря?

— Ага, вот они… — старик вернулся к столу, положив стопку папок. — Это все.

— Не густо… ­­— пробормотал Кондрат, — раскинув папки веером, словно игральные карты. — Его Величество Натариан Барактерианд сказал, что под подозрением вся свита, это человек двадцать, а здесь… пять папок?

— На них больше всех жаловался Его Величество. Мы их проверяли, конечно, но на всякий случай взгляните сами, мало ли.

— Хорошо, благодарю вас, ­— кивнул Кондрат и вышел.

Ему предстояло много работы.

***

От Дайлин не могло утаиться, что Кондрат стал каким-то весь неспокойным в последние дни. А учитывая, что буквально недавно он посещал императора…

— Всё хорошо? — тихо спросила она на обеде, когда выдалась минутка поговорить вместе.

Кондрат, казалось, даже её и не услышал сначала. Всегда внимательный, сейчас он был каким-то отстранённым и сосредоточенным.

— Кондрат?

Только со второго раза он, казалось, опомнился.

— Что говоришь? — поднял он взгляд.

— Говорю, у тебя всё хорошо? Ты какой-то немного… загруженный. У тебя нормально прошла встреча с императором?

— Загрузил работой. Опять надо искать предателя… — вздохнул он, потерев глаза. — Всю ночь обдумывал это.

— Искать предателя, которого нет? — улыбнулась Дайлин. — Как и в прошлый раз?

— Именно. Пришлось чуть ли не выучить эти документы, потому что покидать здание секретной службы с ними нельзя.

— Много подозреваемых?

— Из двадцати человек, которые постоянно ошиваются рядом с императором меня попросили проверить пятерых, видимо, мозолят часто глаза императору. И забавно то, что среди них есть даже Тонагестер.

— И как вишенка на торте, всё грязное бельё на каждого, — подытожила Дайлин. — И мем они могут похвастаться?

— Ничем хорошим, — вздохнул Кондрат и отхлебнул кофе.

Измена жене — это наименьшее из прегрешений, которые здесь были едва ли не нормой. Кое-кто любил пошалить с очень молодой плотью, за кем-то наблюдалась жестокость, стоящая жизни уже более десятка слуг, и на фоне этого баловство с запрещёнными веществами и оргии были чем-то обыденным.

— Проблема в том, что среди всего этого компромата нет ни единого намёка, что кто-то из людей мог предать императора. Связи с нежелательными личностями? Какие-либо контакты с неизвестными людьми? Противоречивые взгляды? Всё мимо.

— Ну значит и нет, ­— пожала плечами Дайлин. — так и скажи ему, всё мимо. Ты как-то слишком серьёзно к этому относишься, Кондрат. Понятно, что… ­— она огляделась после чего наклонилась ближе и тихо договорила: — Понятно, что у старика на старости лет паранойя.

— Именно это и собираюсь. Просто проверил всё на всякий случай.

Он даже бросил на слежку людей из специальной службы, но и здесь его ждала неудача. Не сказать, что он сильно удивился этому, но было досадно потратить пару недель на бессмысленную работу, от которой болела голова.

— Узнаю тебя, — улыбнулась Дайлин. — Когда пойдёшь к нему?

— Думаю, уже завтра, — отозвался Кондрат.

— Отлично. А то на горизонте появилось новое дело. Говорят, огненный дух сжёг целый дом с семьёй, — и заговорчески улыбнулась.

— Мы не занимаемся такими делами, — заметил он.

— Да, но тебе разве не интересно? К тому же это был дом старосты деревни, так что в теории может попасть под нашу юрисдикцию. Я подумала, что тебе понравится такое.

Кондрат задумался.

— Огненный дух сжёг дом? — поднял он взгляд, наконец задав вопрос.

— Ага.

— Кто-нибудь выжил?

— Из пяти детей старший сын. Чудом выбрался и пару ожогов получил на руках. Говорит, видел духа собственными глазами.

— И на что он был похож? — поинтересовался Кондрат.

— Говорит, что на петуха.

— Ясно… Проверьте парня, скорее всего он и сжёг дом, чтобы получить наследство. Не удивлюсь, если у них помимо дома были сбережения в банке и какое-нибудь хозяйство.

— Стой, погоди, ты же даже не опросил никого и не взглянул на дело! — возмутилась Дайлин, больше поражённая таким быстрым вердиктом, чем раздражённая.

— Огненные духи не имеют формы, просто высокое тонкое пламя, — ответил Кондрат. — Так их описывают маги и свидетели. Скорее всего, он врёт, что видел. Раз врёт, то значит пытается что-то скрыть. А что-то — это причину пожара. К тому же почему-то именно он один выжил ночью, когда все остальные сгорели, что тоже странно. И не получил сильных ожогов, от которых сейчас боролся бы за жизнь, а ведь он должен был спать со всеми. Не говорю, что на сто процентов прав, могу ошибаться, но надо начать именно с него. Скорее всего, дело закроют быстро.

— Тц… ну ладно… — Дайлин была явно раздосадована тому, что всё так быстро решилось. — Ну я пыталась.

— Хорошая попытка, — кивнул Кондрат.

— Да ну тебя… Когда пойдёшь к императору с отчётом?

— Завтра. Сообщу, что ничего не обнаружил. И надеюсь, что потом ему будет не до меня.

— Не до тебя?

— Ходят слухи, что месяц другой, и будет война, — ответил Кондрат. — Как раз пройдёт сезон дождей на юге, и можно будет начинать. Глядишь, и не будет докапываться до меня, как в прошлые разы.

А в прошлые разы император настолько был зол, что Кондрат ничего не принёс, что едва его самого в темницу за измену не отправил. Исправил ситуацию тот случай с сыном, но за него Кондрат не гордился. Мальчишка был молодым и глупым, раз попался вместе с остальными на такую дешёвую уловку, как подставные собрания. Другим повезло в тот раз гораздо меньше.

—Может быть уволишься? — предложила Дайлин, но встретила в ответ холодный и решительный блеск в глазах. — Нет, ну а что? Он тебя не оставит в покое. Глядишь, однажды отправит на плаху просто потому, что захотел.

— Я не могу уйти, никто не отпустит меня, — ответил Кондрат.

— Даже по болезни?

— Дело в том, что таких, как я бывших не бывает, Дайлин. Даже если нас отправляют на пенсию, но как что, сразу достают обратно, словно старую заначку. Поэтому нет, не вариант.

— Признайся, что ты сам не хочешь, Кондрат, — буркнула она.

— Возможно, ты и права, — не стал он отрицать.

Дайлин прищурилась, будто пытаясь понять, шутит ли он, но потом махнула на это рукой. Кондрата было не переубедить. Более того, ему нравилась эта работа, и Дайлин это знала, а потому понимала, что лишить его работы — лишить смысла жизни.

Что касается Кондрата, ему было далеко не до этих философских размышлений. Он весь остаток вечера и всё утро обдумывал, что скажет императору. Это был не тот человек, которого устроит сухой доклад или фраза «все невиновны». Нет, этот человек не любил слышать отказы, и уже по прошлому опыту Кондрат понял, что требовалось очень долго и внятно разжёвывать всё, чтобы старик сам пришёл к выводу, что подозреваемые ни к чему не причастны. И это не освобождало от того, что у него будет плохое настроение, в разгар которого он может со зла отправить тебя на плаху, но шансы уйти живым тем не менее повышались.

Собственно, так оно и было. Его, как и прежде, встретила секретная служба, посадив с ним сопровождающего, после чего ещё одна встреча с церемониймейстером, и они оказываются перед дверьми в столовую. На этот раз император изволил отобедать.

— Все вышли! — рявкнул он удивительно громко и сильно для своего почтенного возраста. Император был явно не в настроении. — А ты, Кондрат, что ты мне скажешь? Поймал этих ублюдков?

Кондрат сотню раз представлял, как отвечает на этот вопрос, но глупо было надеяться, что он не будет волноваться сейчас. Оставалось лишь действовать по намеченной тактике.

— Ваше Высочество, боюсь, никаких доказательств предательства, несмотря на их гнусные поступки, я не нашёл.

— Не нашёл?! Ты хочешь сказать, что не нашёл?! Да они же хотят убить меня, ТЫ ЧТО, СЛЕП?!

— Ваше Высочество, все те пять человек…

— Я ХОЧУ РЕЗУЛЬТАТОВ!!!

Объяснить ему что-либо будет очень сложно, конечно. Что-то такое Кондрат и ожидал, только сейчас старик действительно разошёлся. Будто действительно что-то чувствовал. И донести до него что-либо в таком состоянии будет весьма проблематично.

— ГДЕ РЕЗУЛЬТАТЫ?!

— Они есть. Все ваши приближённые чисты, — ответил Кондрат невозмутимо. — Я следил за каждым на протяжении этих двух недель, собирались всю почту, проверяли мусор, переписывали всех, с кем они встречались или встречались те, с кем они так или иначе контактировали…

— ЗА ДУРАКА МЕНЯ ДЕРЖИШЬ?! ОНИ ПРЕДАТЕЛИ!!! МНЕ НУЖНЫ ЭТИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА!!!

— Ваше Высочество, их нет, потому что они не виновны. Если вы позволите мне объяснить всё подробнее…

— НЕ БУДЕТ НИКАКИХ ПОДРОБНЕЕ!!! ТЫ ЖЕ В СГОВОРЕ С НИМИ, ДА?! ДУМАЕШЬ, Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ЧТО-ТО ЗАМЫСЛИЛ?! ВЫ ВСЕ В СГОВОРЕ, ПРЕДАТЕЛИ!!! ВЫ ТОЛЬКО И ЖДЁТЕ, ЧТО Я ОТВЕРНУСЬ, ЧТОБЫ УДАРИТЬ МНЕ В СПИНУ!!! ВЫ НЕ ХОТИТЕ ПОБЕДЫ ИМПЕРИИ!!! ВЫ ЕЁ ПРЕДАЛИ!!! ВЫ ПРЕДАЛИ АНГАРИЮ!!!

Он так громко кричал, что слюной забрызгал вообще всё, а попутно ещё и уронил тарелку с супом, которую держал. Кондрат молча смотрел на человека, который окончательно потерял связь с реальностью и не испытывал ничего кроме желания поскорее уйти.

— МЕНЯ ХОТЯТ УБИТЬ!!! МЕНЯ КТО-ТО ХОЧЕТ УБИТЬ, А ТЫ ДАЖЕ НЕ МОЖЕШЬ НАЙТИ ЭТОГО ПОДОНКА!!! КАК ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО КТО-ТО ИЗ НИХ ТОЛЬКО И ЖДЁТ, ЧТОБЫ УБИТЬ МЕНЯ?! ПОШЁЛ ВОН, БЕСПОЛЕЗНЫЙ МЕШОК С НАВОЗОМ!!! УБИРАЙСЯ И БОЛЬШЕ НЕ ПОЯВЛЯЙСЯ ЗДЕСЬ!!! ПОШЁЛ ВОН, ПОКА Я НЕ ПРИКАЗАЛ КАЗНИТЬ ТЕБЯ С ТВОЙ ЖЕНОЙ ШЛЮХОЙ!!!

Кондрат, наверное, никогда так радостно не выполнял приказ императора. Снаружи его, конечно же, уже ждали, но не для того, чтобы увести в темницу. К счастью, ничего подобного император не сказал, и стоило уйти как можно скорее, пока он ещё и не передумал.

— Как я понимаю, Его Высочество не в настроении, — произнёс церемониймейстер.

— Недоволен результатом расследования.

— Что ж, печально это слышать. Я провожу вас, мистер Брилль. Думаю, Его Величество должен тщательно обдумать услышанное вами, ­— бросил он взгляд на дверь.

Кондрат был не против. Не против вообще больше не встречаться с императором, выполняя его бессмысленные и глупые поручения, когда силы можно было потратить на что-нибудь другое. И в определённом плане его желание исполнилось. Через два дня империю потрясёт событие, которое изменит мир раз и навсегда.

И одним из первых о нём узнает Кондрат.

Глава 3

После не самой удачной аудиенции с императором прошло два дня, и Кондрат старался забыть её, как страшный сон. Ещё были свежи в голове слова императора, что он казнит и Кондрата, и Зей. И если за себя Кондрат не особо волновался, то вот за Зей ему было боязно. Чего-чего, а смерти из-за прихоти полоумного придурошного старика она не заслужила.

Но за два дня никто так и не пришёл ни за Кондратом, ни за Зей, а значит можно было с уверенностью сказать, что о них благополучно забыли, и это всё были пустые угрозы. Так что, наверное, можно было сказать, что сегодня ночью можно было спать спокойно без страха за свои жизни, но…

Кто-то настойчиво звонил в дверной колокольчик. Звонил так, что Кондрат даже будучи на втором этаже в той же комнате, что и Зей, его услышал. Он услышал его ещё во сне, а как проснулся, тот звонил ещё пару секунд, пока не прекратился. Но это не значило, что ночной визитёр ушёл, совершенно нет.

Послышались тяжёлые шаги, в которых Кондрат хорошо узнал служанку Зей, которая через мгновение заглянула к ним в комнату.

— Мистер Брилль! Мистер Брилль, проснитесь! — громким шёпотом звала она его. — Мистер Брилль!

— Я уже не сплю, — поморщился он, щурясь от света свечи в её руках. — Кто пришёл?

— Юноша, сказал, что вы срочно нужны! Представился Вайрином.

— Вайрин? — у Кондрата сердце забилось чаще. — Я сейчас буду.

Он не одевался. Кондрат был не из тех, кто считает пижаму нижним бельём наравне с трусами. Скрывает голое тело и ладно. Тут куда важнее попасть в тапочки…

Вайрин ждал его у входной двери. Одетый явно наспех, весь взбаламученный, он переступал даже ен мог стоять на месте, переминаясь с ноги на ногу. Увидев Кондрата, он аж дёрнулся вперёд, готовый в грязной обучи пройтись по коврам, но одумался.

— Кондрат, нет времени рассказывать. Одевайся и едем. Сейчас!

Он не дал и слова сказать Кондрату, а тот не стал спрашивать. Точно так же наспех одевшись и запрыгнув в туфли, он уже собирался выскочить следом за товарищем на улицу, когда на лестнице показалась Зей.

— Кондрат, что-то случилось? — встревоженно спросила она, несмотря на сонный вид.

— Да, по работе надо уйти, не бери в голову, Зей. Лучше иди спать, — кивнул он на второй этаж.

— Ладно… удачи тебе… — она сладко зевнула.

Удача ему, скорее всего, понадобится.

Снаружи их уже ждал экипаж. Кондрат едва запрыгнул следом за Вайрином, как извозчик тут же тронулся, быстро набирая скорость по узким улицам пригорода. После такой побудки сон как рукой сняло. Не успел он даже задать вопроса, как Вайрин сам тихим, но возбуждённым голосом сказал:

— Кондрат, не буду ходить вокруг да около. Император. Его сегодня нашли мёртвым у себя в кровати.

Тишина…

Примерно так можно было охарактеризовать новость. Внезапная, как поварёшкой по голове и… меняющая абсолютно всё. И тем не менее Кондрат на всякий случай переспросил.

— Император, наш император Натариан Барактерианд сегодня ночью умер?

— Да, — кивнул Вайрин. — Ты всё верно услышал. Пока это известно очень узкому кругу лиц, но утром об этом, скорее всего, объявят всем, кто должен знать, другие узнают от своих информаторов, а уже послезавтра сообщат общественности.

— Послезавтра?

­— Нужно время, чтобы всё подготовить, Кондрат. Нужно сделать переход власти и сообщить людям на местах, чтобы они были в случае чего готовы угомонить всех решивших взбунтоваться в столь сложный момент.

— Но ты меня везёшь не для подтверждения смерти, — заметил Кондрат.

— Надо убедиться, что он умер своей смертью, — кивнул он. — Потому что, если нет, нас ждут очень большие проблемы. И ты единственный, кому я доверяю как профессионалу в подобных делах…

Он откинулся на спинку кресла, глядя на проносящийся мимо город. Извозчик лошадь не жалел и гнал что было мочи. События, которые происходили этой ночью не терпели промедления и, очень возможно, скажутся на всём будущем не только империи.

Они домчались до ворот замка, где Вайрин махнул своим пропуском.

— Быстрее! Мы только что были здесь!

— А кто внутри, господин? — пытался заглянуть в кабину стражник.

— Мистер Брилль! Я за ним ехал, сказал же вам, пропускайте быстрее! — рявкнул тот.

Вайрин после работы с Кондратом хорошо уяснил, что время — это самый важный ресурс в сыске. Чем меньше времени прошло — тем больше шансов узнать причину смерти и поймать убийцу, если таковой имелся.

На экипаже они пронеслись через двор, но не к главному входу, а к неприметной деревянной двери для персонала. Там их уже ждала стража. Выпрыгнув, когда ещё экипаж не остановился, Вайрин уверенно зашагал в их сторону. Полы его плаща развевались за ним, словно плащ супергероя. Кондрат не отставал.

— Он с нами, — кивнул он, не глядя на Кондрата, и вдвоём они прошли внутрь. Здесь по винтовой лестнице на верх в один из служебных коридоров и так дальше по лабиринтам, тускло освещённых масляными лампами. Целый лабиринт коридоров, по которым они поднимались всё выше и несомненно быстрее, чем главный вход, пока наконец не вышли в коридор. Кондрат сразу узнал его, бывал уже здесь на аудиенции императора, когда тот встретил его прямо в спальне.

Здесь около входа уже дежурило около десятка стражников и пятеро из секретной службы. У стены напротив дверей в спальню императора стояли десять служанок, которые сегодня обслуживали императора. Кто-то плакал, спрятав лицо в руки, кто-то стоял, поникнув головой.

— Это все, кто сегодня прислуживали императору? — кивнул Кондрат на девушек.

— Не считая другой обслуживающий персонал днём, но мы их всех соберём к утру, — ответил Кондрат.

— Кто первый обнаружил тело? — спросил он сразу. Вайрин ткнул в одну из девушек. — Ей в отдельную комнату под охрану. Врач где? Вы его вызывали?

— Да, но он ушёл и…

— Врача обратно. В комнату с ней. Чтобы внутри и снаружи была стража, — скомандовал Кондрат. — Ещё кто-то заходил до или после?

— Нет. Нет же? — обернулся Вайрин к страже.

— Никто, как приказано, господин.

— Отлично, а вечером кто приходил? — спросил Кондрат.

— Да много кто, но мы всех притащим к утру.

— Отлично, — кивнул Кондрат, после чего взглянул сначала на дверь, а потом на людей из секретной службы. — Вы видели тело?

— Мы видели, были вместе с врачом, — ответил один из мужчин. ­— глава секретной службы уже уведомлён.

— А принц? Или принцесса?

— Пока решили их не беспокоить.

— Отлично, пусть узнают завтра как проснуться, — кивнул Кондрат. — Пойдёте с нами?

Почему он любезничал с ними? Потому что сейчас ему не нужны были враги или те, кто будет вставлять палки в колёса. Любое дело идёт быстрее, когда люди сотрудничают, а учитывая силу организации, они лишними не будут.

Они вошли в покои императора: Кондрат, Вайрин и двое из секретной службы. Внутри царил полумрак. Единственный источник освещения — свеча, которая сгорела наполовину на краю тумбочки.

— Зажгите свет, — сказал Кондрат, а сам подошёл и, облизнув пальцы, потушил свечу. Вскоре зажглись все лампы, что здесь были, осветив ярко комнату. Большая, нет, огромная спальня размером с площадь многих квартир.

Из мебели здесь было два дивана у противоположных стен, большая ванна в углу две тумбы и большая кровать между ними. Прозрачный балдахин полностью скрывал тело, которое лежало на кровати. Кондрат откинул его.

Император.

Император Натариан Барактерианд с собственной персоной. Великий и непревзойдённый правитель и хозяин империи Ангария, её защитник и отец, который был готов устроить войну со всем миром ради того, чтобы сделать её великой и вписать своё имя в анналы истории, не считаясь с жертвами.

Теперь он не был столь велик. Просто старый мёртвый старик в несуразной ночнушке, ни чем не отличавшийся от всех остальных людей, которые умерли.

Кондрат внимательно разглядывал его лицо. Буквально пару дней назад его искажала кровожадная ненависть ко всему, а теперь… а теперь он мёртв. И Кондрат соврал бы, если бы сказал, что не чувствовал какого-то облегчения. Теперь дамоклов меч, что висел над ним и Зей, исчез.

— Его обнаружила служанка, во сколько? — спросил он.

— В час, как она сказала, — ответил Вайрин.

— Как она узнала, что он мёртв?

— Он не двигался и никак не реагировал, поэтому она сразу позвала на помощь. А там врач и констатация смерти.

— Хорошо, а что она вообще делала в комнате в столь поздний час? — обернулся Кондрат к остальным.

Все переглянулись между собой. Сразу понятно, что все знают, что она делала, но никто не хочет этого говорить вслух. Поэтому пришлось на себя ответственность брать Вайрину.

— Она пришла с ним трахаться.

— Будьте аккуратны со словами, господин, — сразу предупредил один из людей секретной службы.

— Рот закрой, — тут прорычал угрожающе Вайрин, обернувшись. — Я не помню, чтобы спрашивал твоего мнения.

Сразу видно, что Вайрин старался не давать кому-либо взять над собой верх. И это было правильно, в такой обстановке дашь слабину, и потом сбросить с себя кого-либо будет невозможно. Тебя будут прогибать раз за разом, а едва встретят сопротивление, начнут давить втрое сильнее. Поэтому лучше в принципе вообще не давать им сесть на шею.

— То есть, служанка приходила к императору ублажать его.

— Ну… по факту, да, — кивнул Вайрин. — Сегодня одна, завтра другая.

Ну здесь понятно. Старый мужчина остаётся мужчиной, который не против молодого тела.

— Она обнаружила его именно в таком положении? — уточнил Кондрат.

— М-м-м… — Вайрин обернулся к людям из секретной службы. ­— И чё смолкли, давайте, говорите.

— Он лежал по центру, насколько мне известно, — ответил один из них. — Как будто спал. Перетащили его на край кровати уже позже.

— Понятно… другими словами, он умер во сне… — Кондрат почесал подбородок, взглядом пробегаюсь по мебели. Никакой посуды или чего-то похожего. — Ни следов борьбы, ни следов того, что он дёргался в агонии. Просто взял и умер.

— В наши дни такие люди, как Его Величество не умирают просто так, — заметил один из людей секретной службы.

— Соглашусь… ­— протянул он, пройдясь вокруг кровати. — Осталась еда, которую он принимал в последние сутки?

— Должна была, ­— кивнул мужчина.

— Пусть всё соберут и спрячут в холодное место. Нужно вызвать алхимика, который должен будет проверить их на яды. Ещё нужен врач, который проведёт вскрытие на содержимое желудка императора. Если он принял яд, тот должен был остаться в желудке или, по крайней мере, в мягких тканях.

Приказы были получены, люди занялись тем, что умели лучше всего — их выполнением. Кондрат и Вайрин вышли из спальни, закрыв её, после чего направились в кабинет, где сидела служанка, нашедшая тело и, возможно, врач, который констатировал смерть. И.. да, врача уже успели привести, и теперь он под присмотром охраны и людей из специальной службы сидел рядом со служанкой.

— Врача за дверь, — сразу скомандовал Кондрат. — Зайдёт, как позовут. Вы можете остаться, — бросил он взгляд на людей секретной службы.

— Почему ты командуешь? — раздался борзый голос одного из них, но что сразу среагировал Вайрин.

­— Потому что я ему разрешил. Чё-то не нравится, шагай отсюдова значит, — сразу набычился он.

— При всём уважении, вы не имеете права…

— Я защитник императорского двора Вайрин Легрериан, — выпятил он грудь. — Я отвечаю за безопасность внутри стен этого дворца. И я имею право управлять персоналом, как внутри, так и взятом из вне, поэтому сделай одолжение — закрой рот и вали отсюдова, пока я не приказал страже выбросить тебя нахер в коридор!

Под конец он чуть ли не орал.

Кондрат не знал, насколько сильны позиции Вайрина, но от его уверенности и напора те явно слегка опешили, не привыкшие встречать сопротивления. К тому же, не смотря на формальность должности, стража действительно в первую очередь подчинялась именно Вайрину. И именно с его позволения кто-то попадал в замок, и он же мог кого-нибудь привести, посчитав это необходимым.

Поэтому Кондрата выгнать было просто невозможно — у него была официальная протекция, которую мог оспорить разве что… принц? Императора-то нет.

Да, специальная служба имела вверх над ним, но как длань императора. А когда его нет, чью волю они исполняют? Чей протекцией пользуются? Вряд ли такие сложные мысли посещали головорезов Его Величества, но они явно чувствовали себя впятером в меньшинстве сейчас. Поэтому борзый вышел вместе со стражей и врачом, оставив их наедине со служанкой, обнаружившей труп.

Кондрат окинул её взглядом.

Девушка, лет восемнадцать-двадцать, рост под сто шестьдесят пять, худощавая, длинный каштановые волосы и вытянутый нос. Щёки покрывали веснушки. Одета была в костюм служанки, что не удивительно. Перепуганная и зажатая, она со страхом смотрела на Кондрата и Вайрина.

— Имя-фамилия? — сразу спросил Кондрат.

— Алесси Рьют, — тихо ответила она.

— Возраст?

— Девятнадцать.

— Давно работаешь здесь?

— Я… уже года три как, господин, — тихо пискнула она. — Это не я! Я ничего не делала, клянусь вам! Я…

— Тихо, — Кондрат даже не поднял голоса, а она смолкла так, что зубы щёлкнули. Умел он наводить страху на людей, этого не отнять. — Я хочу знать, зачем ты вообще туда пошла. Что ты забыла в спальне у Его Величества.

Её глаза забегали. Девушка могла ответить, но не хотела. Не при куче мужчин. Был у неё выбор или нет, клейму, которое тут же повесят на такую девушку будет плевать. А больше всего девушки боялись быть именно заклеймёнными, потому что, даже не будь они виноваты, любой будет считать своим долгом в неё ткнуть в лучшем случае пальцем.

— Ну?

— Я… проведать его хотела… — пробормотала она.

— Проведать? — переспросил Кондрат. — Ты уверена?

Она промолчала, пожав губы.

— Ты пришла к Его Величеству, потому что он любил проводить время с молодыми девушками, я прав? — рубанул он прямо в лоб.

— Вы что себе позволяете?! — тут же взбеленился один из людей секретной службы. Да и другие были не в восторге. Их в спальне, когда Вайрин всё озвучил, не было, отсюда и такой шок.

— Заткнулись или проваливайте и не мешайте, — сразу прикрикнул Вайрин, после чего кивнул Кондрату. Спорить с ним никто не стал.

— Так что, я прав? — продолжил он.

— Я…

— Говори прямо. Если хочешь избежать проблем, сейчас самое время говорить прямо, — надавил Кондрат.

— Его Величество… Его Величество иногда любил проводить ночь в женском обществе, — негромко произнесла девушка.

— Интимная близость?

— Да, — очень тихо ответила она.

— В этот раз было так же? — уточнил он.

Вместо ответа она кивнула.

­— Во сколько ты пришла?

— Час ночи где-то… — промямлила служанка.

— Хорошо, почему именно в это время ты пришла? Не раньше, ни позже, именно в час?

— Его Величество… он… говорил нам, когда приходить. Я пришла в час, как мне сказали.

— Другие могут подтвердить твои слова? — спросил Кондрат.

— Они не слышали, как он мне сказал, — напряжённо ответила девушка. — Я принесла ему полотенца на ночь, и он сказал мне, но… Им тоже говорили приходить в определённое время. Можете спросить у них.

— Обязательно так и сделаю, — кивнул Кондрат. То, что слова девушки некому подтвердить, было понятно и без слов. — Ты вошла в комнату сразу?

— Ну… я постучалась. Не услышала ответа и заглянула, спросив, Ваше Величество. Ответа не было. Я думала, что он уснул, и тем не менее без разрешения не могла уйти, поэтому подошла и увидела, как он лежит там.

— Как?

— Что, простите? — спросила она, испугано глядя на Кондрата.

— Как он лежал? Под одеялом? Перевёрнуто? Как?

— Как обычно. Укрыт одеялом и лежит. Словно спит.

— Тогда как ты поняла, что что-то не то?

— Его Величество не храпел, господин, — тихо ответила она. — Если он спит, то очень сильно храпит. Но он не храпел и не отзывался, и тогда я почувствовала неладное. Подползла ближе и увидела, что он не дышит. Я начала звать на помощь, и ворвалась стража, а дальше позвали врача, а меня… задержали… Всех задержали…

Глава 4

Слушая всё это Вайрин лишь усмехнулся про себя.

Служанка ублажала императора — ничего странного и удивительного. Такое сплошь и рядом встречается. Даже его отец грешил этим, насколько он помнит. Другой вопрос, что проверить её слова было некому и нечем. Другие служанки лишь подтвердят, что так имеет место быть, не более.

Кондрат же серьёзно задумался о чём-то. Он смотрел на служанку, но молчал, будто пытался просветить её взглядом насквозь, чтобы понять, виновата она или нет.

— Можно позвать врача, — предложил он, и Кондрат, бросив на него взгляд, кивнул.

— Да, пожалуй. Девушку пока держать под стражей, — он подошёл к Вайрину и негромко добавил. — Позаботься, чтобы без физического насилия.

— Её точно захотят усиленно допросить.

— Не думаю, что она замешана в этом, поэтому пусть пока просто сидит под стражей, а там видно будет. И только не в темнице, нам не нужно, чтобы она померла от простуды.

А то он и сам был посетителем этого места, и не понаслышке знал, что там за условия. Именно из-за таких условий была плачевная статистика в империи, что некоторые даже допроса не заставали, просто заболев и умерев. Некоторые сгорали буквально за дни. Странно, что в этом мире болели гораздо сильнее и быстрее, чем на родине Кондрата.

Следующим человеком, которого привели, был врач. В отличие от девушки, его не кто не тащил под локти, явно уважаемый остальными человек. Мужчина, лет шестьдесят, ростом около ста семидесяти пяти. Подтянутый, седовласый, с лицом, изрезанным морщинами, и большими круглыми очками на носу. Держался он уверенно, зная, что ему ничего предъявлять.

— Имя и фамилия? — задал тот же вопрос Кондрат.

Мужчина отреагировал спокойно, будто проходил эту процедуру каждый день.

— Зигер Пайтеборг.

— Возраст?

— Шестьдесят семь лет, четыре месяца.

— Хорошо. Вы давно работаете врачом императора?

— Да уже где-то лет двадцать три, чтоб не соврать… — медленно ответил он, задумавшись. — Да, двадцать три года. Застал рождение Её Высочества Льен Барактерианд.

Он явно гордился этим, раз не преминул напомнить.

— Можете что-либо рассказать про сегодня?

— Ну что я могу сказать — он откашлялся. — День начался как обычно, ранним утром я проверил Его Величество, и тот по всем показателем был абсолютно здоров. Жаловался после обеда на слабость, но это нормально в его возрасте, он всегда испытывал её после обеда из-за особенности человеческого организма.

— Последнее время, мне сказали, Его Величество постоянно твердил о том, что его хотят убить, словно он… словно он переживал кошмар наяву, — завуалировал Кондрат слово «сумасшедший». Но доктор понял, что он имел ввиду.

— Да, Его Величество в последнее время будто предчувствовал свою скорую смерть. Он постоянно твердил об этом, но в этом нет ничего необычного. Учитывая его положение и столь серьёзные вызовы, которые бросала нашей империи судьба, с его стороны было вполне резонно беспокоиться о собственной безопасности. Вплоть до паранойи. Мы не имеем права осуждать его за это. На плечах нашего императора лежала огромная ответственность.

— Вы не думали, что это может быть связано?

— Возможно. Но сказать сейчас ничего я не готов, — сразу обозначил границы своей компетенции доктор.

— Хорошо, сегодня днём всё было в порядке. Что было дальше?

— Вечером осмотр, как и положено. Его Величество выглядел слабее обычного, но я посчитал, что это переутомление. В последнее время он много работал, несмотря на мои предупреждения. А ночью меня разбудила стража…

— Во сколько? — сразу спросил Кондрат.

— Час ночи, где-то так. Я сразу в ночнушке бросился за ними в спальню Его Величества, но уже ничего не мог сделать. Его Величество Натариан Барактерианд был мёртв.

Он выдохнул так, будто в конце был готов расплакаться, но, видимо, сдержался.

— Было что-то неестественное в его смерти? Может положение тела? Цвет кожи? Хоть что-то?

— Нет, всё выглядело так, будто он просто взял и уснул, — пожал доктор плечами. — Мы перетащили его на край кровати, чтобы мне было удобнее, однако я ничего не мог сделать. Боюсь, это была смерть от старости, как это бывает в стол почтенном возрасте при столь трудной работе, как управление целой империей. Но опять же, я не могу ничего говорить без вскрытия.

— Он не жаловался на здоровье в последнее время? — уточнил Кондрат.

— Нет.

— Только слабость?

— Да. Последнее время.

— Хорошо. Теперь, боюсь, мне придётся спросить вас о немного личном Его Величества, — произнёс Кондрат. — Вы знали, что у него есть интимные связи с служанками?

— Естественно, — тот не сомневался ни секунды.

— И… вы воспринимали это нормально?

— Его Величество, несмотря на почтенный возраст, был полон сил, как и любой мужчина, отчего имел соответствующие потребности. Не вижу ничего предосудительного. Более того, последние медицинские исследования говорят, что это придаёт жизненных сил и очень полезно для тела. К тому же, многим девушка было за счастье оказаться рядом с Его Величеством!

Вот тут Кондрат бы поспорил. Вряд ли молодая девушка мечтает оказаться с дряхлым стариком в одной постели, у которого ещё непонятно, встанет или нет. Особенно, когда их мнения никто не спрашивает. Тем не менее, сейчас речь шла не об этом.

— Это могло повлиять на его здоровье? — спросил Кондрат.

— Я же говорю, секс придаёт жизненных сил, и уж точно не вредит здоровью!

— Вы знали, какая из девушек должна была прийти к Его Величеству?

— Извините, но я слежу за здоровьем Его Величества, а не личной жизнью, — вежливо ответил он.

Другими словами, ничего подозрительного.

Кондрат и Вайрин переглянулись, будто переговариваясь между собой, не открывая ртов. Сейчас было ясно одно — всё выглядело, как обычная смерть. И высока вероятность, что это и являлось обычной смертью. В конце концов, возраст у императора был почтенный. Но подтвердить это можно было после вскрытия. А его точно проведут, так как ситуация была очень щекотливой.

— Щекотливая? — переспросил Кондрат.

Закончив с доктором, они отошли подальше, чтобы обсудить услышанное. Делиться с секретной службой информацией для размышления они тоже не горели желанием. Чего доброго, ещё против них самих это используют, вот действительно будет весело.

— Именно. Да, будет очень хорошо, помри он своей смертью, но всё выглядит слишком хорошим совпадением. Ты когда видел императора в последний раз?

— Два дня назад. Я докладывал о том, что…

— Не нашёл предателей, — кивнул Вайрин. — И в последние дни он постоянно об этом говорил. Постоянно. Твердил, что кто-то замыслил его убить, буквально с ума сходил из-за этого, словно полоумный. И вот он мёртв.

— Раньше он тоже это говорил. Я несколько раз работал по его приказу, — сказал Кондрат.

— Но в этот раз у него реально какое-то обострение было. К тому же раньше он был жив, а сейчас мёртв. Надо всё проверить, потому что все его сторонники сразу скажут, что император знал, что его убьют, он всем говорил! А на кого подумают в первую очередь?

— На его сына, Агарция.

— Именно! И они будут требовать детального выяснения смерти императора. Императороубийца не имеет права садиться на трон, а именно таковым его и будут считать. И это даст право любому бросить ему протест и если не отсоединиться от состава империи, то потребовать уйти его с трона. А сторонников старого императора и просто тех, кто хочет самостоятельности, ой как много.

— Раз его кандидатура спорная, то остаётся принцесса. Она могла бы стать императрицей…

— Империей ещё никогда не правила императрица, Кондрат. Нет такого механизма, ни разу такого не делали и все хрен знает, что тогда делать. И регентом она не может стать, так как по закону у неё тогда должен быть сын или на крайний случай муж. Империя будет в лёгком хаосе.

А вот это, конечно, просчёт очень большой. Понятное дело, когда чиновники никогда с этим не сталкивались, то они просто впадают в ступор, и тем не менее такое предвидеть стоило бы.

— Получается кризис власти, — подытожил Кондрат.

— Именно. Поэтому так важно всё проверить и при свидетелях доказать, что императора не убили, и он умер своей смертью. Чтобы никто не смог возразить, и власть, как и положено, передалась дальше.

Ситуация была понятна. Если император умер своей смертью, то принц садится на его место, и никто не сможет сказать ни слова. А кто скажет, сразу станет изменником. Но если у всех будут сомнения по поводу причины смерти, тогда точно найдётся тот, кто обвинит принца в императороубийстве. А это даёт полное право не подчиняться ему. И многие несогласные с таким раскладом именно так и поступят, а другие даже не будут пытаться их остановить.

Допустим, принца убираем сразу, и остаётся Льен. Но нет никакого закона, который регламентирует это, и никто не знает, что делать. Может, конечно, и знает, но вот другие могут и не согласится, и история повторяется.

— А если выяснится, что императора всё-таки убили, что будет? — спросил Кондрат. — Если убили, но не принц?

— Будем искать и карать… — пробормотал Вайрин. — Уверен, Тонгастеры, как самая сильная фракция, постараются всё удержать вместе и усадить кого-нибудь на трон, слишком многое потеряет их семья, если империя начнёт разваливаться. Но я бы на это не уповал.

— Тогда надо провести вскрытие, — сказал Кондрат. — Закроем этот вопрос раз и навсегда.

— Да, по-видимому… Боги, пусть этот старикан сдохнет по своей вине, а то только начал службу, и тут же помер император, позор на весь род…

И Вайрин боялся этого очень сильно. Потому что именно его будут потом вспоминать всю оставшуюся жизнь. Защитник императорского двора, который так и не смог защитить своего императора. Он станет героем сказок про всяких тунеядцев и неудачников, которых будут приводить в пример детям, каким не надо быть. Это если его не казнят за плохое выполнение прямых обязанностей.

Поэтому работа закипала с новой силой.

Девушке и врачу запретили покидать замок, выделив отдельные комнаты, которые стали на время камерами. Особенно пришлось побороться за девушку, которую специслужбы пытались сразу забрать в свои темницы.

— Нет, она будет здесь, — отчеканил Кондрат, встав перед трясущейся девчонкой. Виновата они или нет, но из-за стенок секретной службы она уже точно не выйдет, если сейчас туда попадёт.

— Вы не имеет право вообще что-либо нам указывать, мистер Брилль, — заметил один из них.

— Зато я могу, — выступил вперёд Вайрин. — Она является служащей дворца, что попадает под мою юрисдикцию.

— Она подозреваемая.

— Так идите и подозревайте её в своих норах, — отрезал он, будто нарываясь на драку. — Ваша работа была защитой, вы не справились. А поэтому она. Останется. Здесь.

— Когда придёт директор…

— Когда придёт, тогда и поговорим. А пока… — он обернулся к страже. — Приказываю именем защитника императорского двора, назначенного покойным Его Величеством императором Ангарии Натарианом Барактериандом до момента, пока не буду снят с должности лицом, имеющим на это право — убить любого, кто попытается её забрать.

Кондрат наблюдал типичную проблему в любом государстве, которое любит плодить должности, чтобы раздавать своим приближённым. Это всё хорошо работает, когда есть глава, но едва он исчезает, всё рушится. Конечно, в нормальном государстве такое обычно всё регламентировано и редко встретишь, но прецеденты бывали, и сейчас было наглядное повторение той же ошибки. С одной стороны защитник императорского двора, с другой карающая рука императора. И оба отвечают за безопасность. И вроде один отвечает за безопасность замка, а другие непосредственно императора, однако именно с девушкой возникает затык.

И Вайрин явно шёл на обострение, пользуясь принципом самого борзого. Кто сильнее бьёт себя в грудь и рычит, тот больше кажется опасным. Во взрослой жизни хотелось бы сказать, что такое не работает, однако опыт показывал обратное. Он пугал тем, что пойдёт во все тяжкие, если потребуется, брал на понт, что может пустить кровь даже бывшим союзникам, чтобы отстоять своё мнение…

И это сработало. Они отступили, не рискуя ввязываться, пока не прибудет директор. Очень странно, что его вообще до сих пор не было. На такое событие, его, как одного из главных людей империи, должны были позвать ещё раньше, чем самого Кондрата. Но Кондрат был здесь, а его…

Хороший вопрос, к которому они обязательно вернуться, но сейчас требовалось найти патологоанатома и алхимика и желательно не связанных никак с дворцом и его подковерными играми. И если патологоанатома можно было взять из любой больницы, то с алхимиком было сложнее.

— Я бы вызвал того гения бати, но ему далеко ехать, — вздохнул Вайрин, вспомнив мальчишку, который однажды нашёл яд, убивший Гинею, служанку и его бывшую возлюбленную. — А значит…

— Императорский университет, — произнёс Кондрат. — Там есть кафедра алхимии. Отсекаем главных профессоров, которые как-то связаны с императорским двором и берём лучшего.

— Да, наверное, так лучше всего.

Требовался непредвзятый специалист ещё и потому, чтобы потом никто не сказал, что он был подкуплен или действовал в интересах одной из сторон. Максимально отдалённый от всех и квалифицированный для их ситуации. И выбирать поехал Кондрат, да не один, а взяв человека из секретной службы, который должен быть кем-то вроде понятого, что все требования удовлетворены. Вайрин должен был остаться, чтобы поддерживать порядок, чтобы за его спиной ничего бы не учудили.

Поэтому Кондрат был вынужден ехать с молчаливым хмурым мужчиной, ровесником самого Кондрата. Густые брови, лицо без эмоций — почему-то он смахивал больше на бандита, а не на служителя закона. Но ему был всё равно, кто едет рядом, главное, что не треплет нервы.

Императорский университет как только не называли, но самое главное было в том, что его считали одним из самых сильных. Что-что, а в него империя действительно вкладывалась, не жалея финансов, и тот отвечал на это выпуском действительно сильных специалистов, которые могли бы поменять мир, не зациклись в последнее время империя на одной теме — войне.

Их пропустили на территорию без каких-либо вопросов, едва увидели документы. Тут был просто комбо — человек из секретной службы и специальной службы расследований. Тут любой нервно сглотнёт и посторонится, лишь бы держаться подальше от служб, о которых слухи ходили исключительно пугающие.

— Где расположен факультет алхимии? — спросил Кондрат, остановившись на главной площади университета.

Вокруг уже бегали студенты, спеша на утренние занятия, но почти каждый бросал заинтересованный взгляд на две фигуры, одетых в исключительно чёрную одежду, вокруг которых была своеобразная зловещая аура.

­Человек из секретной службы молча указал пальцем на одно из зданий.

Туда они и направились. Через главный вход внутрь и по коридорам, пропахшим травами и химией. Занятия уже начались, ни одной живой души в округе. Чтобы по чём зря не тыкаться куда не попадя, Кондрат огляделся и пошёл сразу в деканат. Если уж и начинать искать нужного человека, то оттуда.

Кондрат и его новый знакомый вошли после короткого стука, застав мило воркующих декана и какую-то студентку. Они аж подпрыгнули от неожиданности.

— Вы кто?! Что вы… тут… делаете… — последнее слово мужчина пискнул, глядя на то, как к нему приближаются двое мужчин в чёрном. Здесь гадать не надо было, ничего хорошего от них ждать не придётся.

— Глава сыскного отдела специальной службы расследований Кондрат Брилль. Мой напарник…

— служащий секретной службы Кант Боршанский, — произнёс тот ещё более замогильным голосом, чем Кондрат.

Они нависли над его столом. Их документы мелькнули перед носом вжавшегося в спинку кресла декана. Девушка вообще пыталась слиться с интерьером.

— Я… чем-то обязан… такой встрече?.. — просипел тот, явно представляя себя уже где-то на эшафоте.

— Нам требуется ваше содействие. Сейчас же.

Глава 5

Перед ними выстроили буквально всех алхимиков, которые были в университете. От самых-самых до не самых-не самых. При встрече с таким гостями декан выдёргивал их сразу с занятий, а чуть позже прибежал и сам ректор, встревоженный и заискивающий. Конечно, он имел влияние, но когда приходят и из секретной службы и из специальной службы расследований, происходит что-то серьёзное. А главный страх — что именно они где-то накосячили.

— Могу ручаться, что здесь все отменные алхимики, — произнёс ректор. — Даже не самый лучший у нас — это самый лучший во всей империи, чего говорить о лучших.

Кондрат и Кант внимательно разглядывали претендентов.

— У кого есть родные среди аристократов или сами принадлежат аристократии? — спросил Кондрат.

Вперёд выступила половина.

— Отлично, свободны, ­— кивнул он на выход.

Когда половина ушла, подал голос и его временный напарник.

— Все, кто принимал участие в политике, ведёт политическую деятельность, имеет родных в чиновниках.

Вышло несколько человек, и он кивнул на выход, не произнеся ни слова. Кондрат пробежался взглядом по оставшимся.

— Мне нужны специалисты, которые специализируются именно на ядах и других отравляющих веществах.

Ещё часть отсеялась.

— Кто имеет балл ниже восьми с половиной, на выход, — добавил Кант. Это было что-то около четыре и пять по меркам бальной системы в мире Кондрата.

Сталось четыре человека, одна женщина и трое мужчин. Нужен был только один человек, а значит оставалось выбирать по предпочтениям. Кондрат взглянул на товарища рядом.

— Без разницы, кого выберем.

— Мне тоже, — тихо, словно каждое слово несло угрозу, ответил тот. — Тогда берём женщину.

Кондрат не стал спрашивать, почему, но предположил, что тот отталкивался от довольно сексистских суждений, типа женщину будет легче запугать и заставить молчать. Кондрат же давно для себя уяснил, что здесь не зависит от пол, сплетничают все. Важен скорее характер человека. Но спорить не стал, наоборот, лучше, если выберет именно человек из секретной службы.

Он ткнул пальцем в женщину.

— Ты. За нами.

— Куда?

— За нами, — повторил Кондрат.

— А мои вещи?

— Только одежда.

Они дождались, пока она оденется. Низенькая рыжеволосая пампушка лет под тридцать с огромными круглыми очками, которые, казалось, могли её перевесить. Она едва поспевала за ними, ей приходилось едва ли не бежать. За ней, будто карауля, чтобы не сбежала, шёл временный напарник.

Едва они сели в экипаж, который сразу тронулся, человек из секретной службы сразу начал её инструктировать.

— Как вас звать? — его голос скорее вызывал панику, чем желание ответить.

— Мопси. Ульса Мопси.

— Миссис Мопси, вы, как гражданка империи, будете обязаны выполнить свой долг, ­ произнёс он. — Я предупреждаю, что всё, что вы увидите или услышите, является государственной тайной и карается, за разглашение которой предусмотрена только смерть без суда и следствия.

— А… а что я делать-то должна?

— Вы получите инструкции на месте. Вы не задаёте вопросов. Вы не говорите о том, что увидели и услышали. Вы ничего не уносите с собой. Вы сообщаете любую полученную или известную вам информацию. Работайте на благо империи и империя отблагодарит вас.

— А что я делать-то должна? — испуганно повторила женщина.

— Работать по вашей прямой специальности, — отрезал он и больше не произносил ни слова.

Тем временем они уже подъезжали к стенам замка.

Внутри их ждал полный кавардак. Пока Кондрата и Канта не было, во дворец успели вернуться всевозможные чиновники и знать, составляющая свиту. Отсутствие императора сразу вызвало вопросы, и весь замок погрузился в шёпот о самом страшном. Ко всему прочему все входы и выходы были закрыты, и каждый, кто пришёл, выйти уже не мог. Всё ради того, чтобы придержать распространение информации, но кто-то уже пытался закатить скандал.

Хуже было то, что здесь и принц проснулся, и принцесса, и директор секретной службы вернулся. Вот последнего меньше всего хотел видеть Кондрат, понимая, что это сразу приведёт в конфронтации двух служб, слишком схожих по своему предназначению. Только ситуация была иной: одни без императора лишились силы и права действовать, а другие, наоборот, на фоне этого обрели силу.

Другими словами Вайрин, молодой юноша, столкнулся лоб в лоб с директором секретной службы, прожжённым старым чистильщиком. Они стояли друг напротив друга, готовые пойти на всё, чтобы отстоять именно своё право.

— Послушай, мальчик… ­— пытался снисходительно произнести директор, имя которого многие и не знали.

— Мальчиком своего сына будете называть. Для вас я господин Легрериан, — с угрозой произнёс Вайрин.

— Не тебе мне говорить, что делать, — пытался тот давить, всем видом показывая, что Вайрин для него лишь пустяк. — Ты здесь имеешь только номинальную власть, поэтому не зарывайся.

Но Вайрин был таким же пустяком, как и кость в горле. И сейчас, когда никто его формально не мог остановить, и он становился главной силой в стенах замка, Вайрин отступать был не намерен, особенно, когда секретная служба оказалась в уязвимой позиции. Не имея чётких уставов и действуя, как личные головорезы императора, деятельность которых никак не регламентировалась, законных оснований они каких-либо не имели. Да и были сейчас в конкретном меньшинстве.

— О, номинальную? — улыбнулся Вайрин и огляделся. Стражи было сейчас около него больше, чем людей из секретной службы. К ним он и обратился. — Вот по номинальной и буду действовать, а вы… как там вас, я даже не знаю, можете шататься по округе и ловить комаров. На этом ваши обязанности всё.

Он обернулся к солдатам.

— Слушать мою команду! Никого не выпускать, тем более всех из секретной службы! Это приказ!

— Нас они не остановят, — тихо предупредил директор.

— Кто попытается выйти, я, Вайрин Легрериан приказываю именем защитника императорского двора, назначенного покойным Его Величеством императором Ангарии Натарианом Барактериандом стрелять в любого, кто покинет замок без разрешения! Включая его, — ткнул он пальцем в директора.

Сейчас был ключевой момент, подчинится ли стража Вайрину или страх перед авторитетом директора секретной службы возьмёт верх. И… стража вытянулась и салютовала, показывая, что приняла приказ. Директора перекосило.

— Ты за это заплатишь, мальчик.

— Не, не думаю, дядя, — улыбнулся тот в ответ.

Это было даже немного предсказуемо. Никто не любил секретную службу, но если до этого им ничего не могли сделать из-за прямого покровительства императора, то сейчас те оказались беззащитны. Плюс, если что, вся ответственность будет на Вайрине, а потому никто был не против лишний раз ткнуть в секретную службу.

Но между тем, Кондрат, заставший эту ситуацию в самом разгаре, обратил внимания и на принца, который издали наблюдал за сценой. С его губ не сползала плотоядная улыбка чеширского кота, который наслаждался распрями. Будто главный источник всех неприятностей в округе, который теперь с удовольствием пожинает плоды своих трудов. Встретившись с Кондратом взглядом, тот прищурился, после чего подмигнул и удалился.

Неприятная личность, очень неприятная, и Кондрат был бы рад, не пересекайся с ним в ближайшее время от греха подальше.

Он перехватил Вайрина уже на выходе, когда тот оставил за спиной директора.

— Как у вас тут? — был первый и самый насущный вопрос.

— Да потихоньку, вот отбился от секретной службы… ­— Вайрин бросил взгляд за спину. — Псины облезлые… Пришлось раскатать их. А вы как? Привезли алхимика?

— Да, выбрали женщину одну. Думаю, справится. А патологоанатом.

— Уже приехал. Можно, в принципе, начинать. Быстрее начнём быстрее закончим, как говорится.

— А что насчёт остальных? Свита императора, Тонгастеры?

— Понятно, что все уже всё знают, даже несмотря на то, что никто им ничего не говорил, но пока я вроде как удерживаю их внутри.

— Тонгасетры?

— Тут проблем нет. Они лучше остальных понимают, что пока надо удержать распространение информации. Больше всего проблем с секретной службой. Пока был жив император, они были на коне, а сейчас…

— Не хотят терять первенство.

— Именно. И пытаются прогнуть всех. Сейчас, думаю, будут пытаться перетащить всех, на кого у них компромат, на свою сторону. Так что чем быстрее начнём, тем быстрее закончим.

Кондрат поддерживал его в этом. Тело императора — это не тело любого обычного человека. Даже хладный струп старика надо было переносить с должным почтением. Будь ситуация другая, его бы и вскрывать запретили, однако в свете новых событий, когда речь шла о целостности империи, никто про это даже не вспоминал.

Получив разрешение от ближайших родственников, принца и принцессы, под надзором как некоторых уважаемых людей из свиты, включая Тонгастера, так и людей из секретной службы, тело Натариана Барактерианда было спущено в местный вариант медпункта, который тянул на полноценную больницу. Кондрат и Вайрин шли следом.

Они использовали операционную комнату, как секционную. Когда тело было перенесено на стол, Вайрин попросил всех лишних покинуть зал. Незачем было другим наблюдать за вскрытием. Всплыви что, и они рассчитывали удержать это в тайне на время расследования. Остались только люди из секретной службы, которые пусть и лишились силы, но игнорировать их было нельзя.

На роль патологоанатома выступил какой-то худощавый мужчина с дрожащими руками, который больше походил на высокий скелет — полная противоположность алхимика, которую они нашли. Хотя его волнение было понятно. Возможно, это было самое важное вскрытие в его жизни. Вскрытие, которое может обеспечит карьерный взлёт и впишет в имя историю.

Они готовились около часа. Здесь же присутствовала и алхимик, которая должна была сразу взять пробы. Она была бледна, как белая простынь, понимая, к чему была такая секретность, но держалась молодцом в отличие от самого патологоанатома, которого уже трясло.

— Боги, надеюсь, я выбрал правильного человека… — пробормотал Вайрин.

Кондрат тоже засомневался, но лишь до того момента, пока мужчина не начал операцию.

— Н-начинаю… — пробормотал он, поднеся трясущиеся руки со скальпелем телу, после чего коснулся остриём кожи…

И руки перестали дрожать. Ровный и уверенный разрез по всему телу от самого подбородка до паха. Кожа разошлась сразу, обнажив жировые ткани и мышцы. Дальше всё было, как по нотам. И Вайрин мог бы выдохнуть облегчённо, если бы его не начало мутить, с чем он героически боролся. Комната тут же наполнилась специфическим запахом железа и свежего мяса.

Кондрат чувствовал себя вполне себе комфортно, не в первый раз участвует в подобном, но не про всех это можно было сказать. Так, например, алхимик вскоре выскочила, прикрывая рот ладонью. Следом ушёл один из людей секретной службы, что не без удовольствия заметил Кондрат. А вот директор остался, он к такому явно был привычен.

Очень скоро в подготовленные тазики легли внутренние органы императора.

— Так… я не наблюдаю каких-либо травм или следов ядов, которые могли привести к смерти, — произнёс патологоанатом напряжённо. — Требуется алхимический анализ, но на первый взгляд никаких видимых повреждений. Начинаю вскрытие внутренних органов. Нужно, чтобы алхимик взял сразу пробы.

— Позовите её, — одновременно произнесли Вайрин с директором и обменялись злобными взглядами.

Алхимик вернулась. Она была до сих пор бледна, лицо покрывал пот, но держалась она молодцом. Вооружившись склянками и колбочками, женщина подошла к столу, где патологоанатом буквально стругал органы, будто собирался готовить из них салат.

— Мне нужны пробы жидкостей организма и материал… — пробормотала она, борясь с рвотными позывами.

— Какие?

— Сердце, желудочное и кишечное содержимое, а так же ткани желудка кишечника. Кровь, мозг… мышцы рук, ног. Чуть-чуть.

— Я понял.

Пока они переговаривались между собой, Кондрат пробежался по трупу взглядом. Буквально ещё прошлым днём был одним из самых влиятельных людей мира, а сейчас распотрошённый труп, который ничем не отличался от обычных людей. Кондрата это даже забавляло — в итоге все оказываются абсолютно одинаковыми внутри, и конец всех ждёт один и тот же.

Вскрытие продолжилось. Вскоре патологоанатом вскрыл череп и вытащил мозг. После небольшого осмотра он уверенно заявил, что никаких травм или воздействия из вне не видит. Ни кровоизлияний, ни гематом. Старик был здоров… если не считать, что сейчас он был мёртв.

Алхимик забрала всё, что можно было забрать для исследований, после чего удалилась прочь. Чуть ли не убежала.

На этом вскрытие можно было заканчивать. Мужчина довольно быстро, но очень аккуратно зашил тело, и после всего оно выглядело так же, как и до этого, если не считать швов на груди.

— Я могу сказать, — стёр он пот со лба, — что каких-либо следов насильственной или неестественной смерти я не вижу. Его Величество умер естественной смертью.

— Уверенны? — спросил директор.

— Насколько мне позволяют мои навыки, господин. Визуально я ничего не обнаружил, но, если это был яд, я бы его и не увидел. Но на этот вопрос может ответить только алхимик.

— Благодарю, вы можете быть свободны, — кивнул директор и вышел, перекинувшись парой слов со своими людьми.

Вайрин пусть и был бледноват, но на лице было облегчение.

— Слава богу, не отравление… — пробормотал он.

— Надо посмотреть, что покажет алхимический анализ, — напомнил Кондрат.

— Надеюсь, что ничего. Столько мороки, и из-за… а, ладно…

Они вышли в коридор и остановились у двери.

— Поскорее это всё бы решилось, и мы короновали принца. Сразу проблемы с плеч…

— Думаешь?

— Уверен. Он эту секретную службу быстро разгонит, — уверенно заявил Вайрин. — А сейчас они и есть основная проблема, — он бросил тоскливый взгляд куда-то вдаль, будто мог видеть через стены. — Этого вообще не должно было произойти, Кондрат. Моя должность для красивого вида, как дань прошлому. Но из-за произошедшего формально всё ложится на меня и… сам понимаешь, это то же самое, что сражаться декоративной саблей.

— Откуда ты знаешь, что секретную службу разгонят? — спросил Кондрат. ­— Это тебе принц сказал?

— Да, говорит, что они представляют слишком большую угрозу с компроматом, — кивнул Вайрин.

— Потому что могут иметь компромат и на него?

Вайрин удивлённо взглянул на Кондрата.

— Знаешь… а вполне, — кивнул он медленно, совершенно с другой стороны взглянув на ситуацию. — Если на него тоже был компромат, который был помешал занять трон, то он бы попытался его уничтожить, а единственное, что его отделяло, это ведь не секретная служба, а император…

Вайрину идея не понравилась. Если предположить, что это правда, ситуация из скверной становилась откровенно хреновой. Но прежде, чем он смог обдумать масштабы происходящего, его отвлекли. Не Кондрат, а люди из секретной службы, которые настойчиво вели под локти патологоанатома, который что-то напугано пытался им объяснить.

— Так, я не понял… — нахмурился он, провожая их взглядом. ­— Это чё? Это куда они его повели?

И последовал за ними.

Кондрат не отставал. Куда волокли патологоанатома, оставалось загадкой, однако у Кондрата было нехорошее предчувствие, как, по-видимому, и у Вайрина. Уж слишком настойчиво они его едва не волокли куда-то в глубины замка и, как заметил чуть позже Кондрат, в сторону темницы.

— ЭЙ! — Вайрин пока не обзавёлся громогласным голосом, но явно очень старался. — Вы куда его тащите?! Э! Я к вам обращаюсь, парни!

Эти двое, казалось, даже попытались быстрее тащить под руги патологоанатома, но были вынуждены остановиться.

— Я повторяю, куда его вы потащили, ненаглядные, ­— подошёл к ним Вайрин.

Оба обернулись. Оба хмурые, словно лисы, недовольные тем, что у них отбирают добычу.

— Приказ директора, отвести для допроса, — буркнул один из них.

— Приказ директора? — усмехнулся недобро Вайрин. — Это с каких пор он отдаёт приказы в этом замке? Он что, защитник императорского двора, я не пойму?

— Мы действуем в соответствии с уставом…

— Каким уставом? У вас нет устава, чё ты мне сейчас в уши льёшь, — бурил он взглядом одного из мужчин. — Отпустили его. Я его забираю под свою ответственность.

— Нет, — тут же отрезал второй.

— Что прости?

— Он под нашей ответственностью. Он пойдёт с нами, — это звучало довольно борзо. Даже как-то с наездом. И Вайрин тоже это почувствовал. Почувствовал, что ему бросают вызов. Вызов его авторитету. А такое надо всегда защищать. И он демонстративно достал из кобуры пистолет.

— Я не буду просить в третий раз, парни. Отпустили его.

Они замерли друг напротив друга. Даже в самом замке уже назревала борьба за первенство, и Вайрин первый заложил мину замедленного действия, показывая, что в этом деле все способы хороши. Чего говорить обо всей империи, где у каждого крупного аристократа с титулом могла быть маленькая армия.

Глава 6

Несмотря на то, что Вайрин был прав и в отличие от секретной службы, которая подчинялась императору, у него оставались полномочия даже после смерти последнего, у них была неоспоримая сила — информация на каждого.

Даже если их не любили, у них оставалось очень много рычагов давления почти на каждого в этой империи. Не все были готовы пойти на то, чтобы их грязные секреты стали достоянием общественности. И вряд ли на этом всё ограничится, Кондрат был уверен, что там есть секреты, которые могут не просто усложнить жизнь, а сделать её невозможной. А здесь каждый сто раз подумает, идти ли против таких людей или нет.

Но в этой битве победил Вайрин. Без своего директора затевать перестрелку с защитником императорского двора они не рискнули, отпустив патологоанатома, который тут же перебежал на сторону спасителей.

— А теперь свободны, топайте отсюда по своим будкам, — насмешливо бросил Вайрин.

Но насмешливость эта была напускная, попытка заставить их думать, что ему вообще плевать, Кондрат видел, как ему тяжело скрывать свои настоящие чувство.

— Вы будете находиться под арестом в одной из комнат дворца, пока ситуация не решится, — сказал Вайрин патологоанатому, когда они отошли.

— Но у меня дома…

— Это для вашей безопасности, не спорьте, — произнёс он голосом, не терпящим возражений.

Насколько было теперь вообще оставаться кому-либо во дворце безопасно, было под вопросом, однако на улице даже таких шансов не имелось. А секретная служба явно вознамерилась перетянуть одеяло на себя.

Едва патологоанатом был передан в руки стражников, Вайрин попросил передать, что хочет встретиться с главами королевской гвардии и стражи. В теории, они все подчинялись ему, как ответственному за защиту замка, но на практике…

— Просто хочу быть уверенным, что меня поддержат, — пояснил Вайрин. ­— Ну типа я же не дурак, полюбас у этих уродов компромат вообще на всех, включая меня и тем более глав императорской стражи и гвардии. Хочу сразу переманить его на свою сторону.

— А остальные?

— А что остальные? Они нам не помогут против секретной службы. Сейчас решает не влияние, а то, у кого больше силы во дворце, — пожал он плечами. — Кто сильнее, тот и рулит. А здесь есть только одни вооружённые люди, и это стража и личная гвардия. Пока они за нас, то секретная служба может идти куда подальше. Она не рискнёт пойти против людей, коих подавляющее число, боясь огрести по самые яйца. Но знаешь, что меня напрягает, Кондрат? — тихо спросил Вайрин, оглядевшись по сторонам.

— Что они могу быть правы?

— Да. Я знаю, чего они хотят. Доказать, что это убийство. И я боюсь, что по итогу выяснится, что это так. И тогда… — его голос стал совсем тихим. — Принц, помнишь, ты сказал, что на него тоже может быть компромат? Поэтому он так радостно поддержал идею разобраться с секретной службой. А что если…

— Ты заглядываешь слишком далеко, Вайрин, ­— покачал Кондрат головой.

— И тем не менее, Кондрат, ты не можешь не видеть же связи. Император в последние дни обвиняет всех в предательстве, прежде чем умереть, будто он заранее знал, что его хотят убить. И сразу после его смерти принц хочет разобраться со секретной службой, у которой на всех компроматы. Совпадение? Не думаю.

— Слишком рано делать выводы, — настойчиво произнёс Кондрат. — Надо понять причины смерти, а потом уже решать, что делать дальше. Вспомни, что я тебе говорил.

— Что чем больше версий убийства, тем легче найти истину?

— Нет, не это. Не беги впереди лошадей. Сначала первичные результаты, от которых можно отталкиваться, а потом уж выводы. Не наоборот.

Холодный и спокойный голос Кондрата словно привели Вайрина в себя. Его слова были, как ведро холодной воды на мозг, который уже рисовал себе не самые красочные образы. Потому что если принц убийца, то тогда у них появятся проблемы покрупнее, чем секретная служба. Хотя Вайрин был не прочь почитать, что на него там написать успели.

Теперь дело оставалось за малым — алхимик, которого они привезли. Вайрин выставил вокруг её на скорую руку собранной лаборатории охрану. Секретная служба не отставала, караулила рядом. Удивительно, но Вайрин и директор секретной службы нашли общий язык, согласившись, что в комнату входят только вместе. Уже прорыв.

Несколько раз женщина посылала людей за новыми химикатами и реагентами. Она пыхтела у себя в импровизированной лаборатории, смешивая реагенты, из-за чего в комнате стоял довольно тошнотворный запах, а на вопрос о результатах лишь отмахивалась. И так продолжалось вплоть до следующего дня.

За это время стража отказывалась пропускать кого-либо за пределы стен, и к Вайрину несколько раз приходили возмущённые аристократы, чтобы высказать своё фи, на что он исправно ссылался на чрезвычайные события. Дворец был в осаде, и только Тонгастер, и что удивительно, секретная служба, поддерживали это решение.

Глядя на этих скрытных людей, Кондрат почему-то был более чем уверен, что они подозревают именно убийство. И подозревают в этом конкретных людей.

В середине следующего дня пришли окончательные результаты, послушать которые собрались Вайрин, Кондрат и директор секретной службы. Кого-либо ещё впускать они не стали, да и Кондрата впустили разве что потому, что Вайрин настоял, напомнив, что именно он был доверенным сыщиком самого императора.

— Не томите, — вздохнул устало директор, махнув рукой. — Что там? Обнаружились яды?

— Ну… ­— женщина замялась. Взгляд забегал. Плохой знак. Чтобы успокоиться, она схватила стопку листов, на которые записывала результаты. — Я провела анализы всех материалов, которые собрала: содержимое желудка, кишечника, брюшной полости, естественно, мышцы конечностей, части органов, как…

— Ближе к теме, — поторопил её Вайрин.

— Всё на первый взгляд чисто…

— Слава богам… — выдохнул он. Директор, казалось, тоже немного успокоился. Чего нельзя было сказать про Кондрата, который, наоборот, нахмурился, заметив, что женщина не закончила.

— Но кое-что меня волнует… — промямлила она, понимая, что настало время и для нехороших новостей.

— Что не так? — тут же насторожился директор. — Вы только что сказали, что ядов не нашли или я не прав?

— Да, не нашли, — закивала она. — Всё абсолютно чисто, но…

— Да говори уже, не тяни! — не выдержал Вайрин, подняв голос.

— Просто есть два вида ядов, ­— начала женщина быстро лепетать, проводя небольшой экскурс в алхимию. — Яды разрушительные и поглотительные. Одни разрушают организм, убивая сами ткани. Другие же впитываются и нарушают работу органов, но не вызывая смерти тканей.

Кондрат подозревал, что речь идёт о деструктивных и ферментных ядах. Одни разрушали ткани, вызывая некрозы и патологические изменения, а другие блокировали жизненно важные ферменты. По крайней мере, так им рассказывали ещё в институте. Судя по всему, здесь то же самое, просто другими словами.

— И вы обнаружили остатки поглотительных ядов? — спросил директор.

— Нет, но…

— Так в чём проблема?

— В следах, — ответила алхимик. — Проблема в следах. То есть, я не обнаружила каких-либо повреждений или остатков ядов, и кажется, будто всё прекрасно, но… в организме есть вещества, которые поддерживают нашу жизнь. Так вот именно их очень мало получается!

Женщина зарылась в документах, роняя листы на пол. Все замерли в тревожном ожидании.

— Они были открыты совсем недавно, и с тех пор мы обнаруживаем их везде, но в теле Его Достопочтенного Величества их почти нет. Очень малое количество. То есть вещества, которые поддерживают нашу жизнь, у него почти отсутствуют, и причина смерти именно в их отсутствии. Это может косвенно указывать на те самые поглотительные яды, которые нарушили работу организма и заблокировали их появление.

— Только что вы сказали, что следов ядов нет! — начал злиться директор.

— Потому что следов ядов нет! — воскликнула она напугано. — Я не обнаружила никаких химических соединений или продуктов распада посторонних веществ в теле. Но при этом у Его Величества полностью отсутствуют жизненно важные вещества, из-за чего он, скорее всего, и скончался! Почему? Я не знаю. Может, это следствие какой-то болезни, а может…

— Следствие яда? — прищурился Вайрин.

— Я… не могу утверждать…

— А что вы можете?! — рявкнул директор.

— Я… я… — казалось, что она сейчас расплачется.

Кондрат негромко кашлянул.

— Она не имеет права делать громких заявлений, потому что не нашла подтверждений ни одной версии, ни другой, — произнёс он сухо. — Она может предположить, что причиной мог послужить или яд, который блокирует эти вещества, или обычная болезнь, которая делает то же самое. Я верно понял вас, миссис Мопси?

Она быстро закивала.

Если переводить на человеческий, то речь, скорее всего, шла о ферментах. Жизненно важных ферментах, на основе которых организм работает и которых в теле императора не оказалось. Кондрат что-то отдалённо слышал об этом там же, где слышал и про ферментные яды, но это больше к врачам. И эти ферменты могли перестать выделяться как из-за болезни, так и из-за блокирующих ядов. Вопрос лишь один…

— Как понять, болезнь это или яд? — спросил Вайрин.

— Если яд, то он, скорее всего, уже полностью вышел из организма, сделав своё дело, ­— негромко ответила женщина. — А болезнь… эта тема мало изучена, мы до сих пор не понимаем, откуда эти вещества берутся и где их в теле искать.

— И вы называете себя алхимиком? — фыркнул директор.

— Но я алхимик, а не врач, — жалобно ответила женщина.

Вайрин нахмурился. Он явно очень усиленно над чем-то думал, что-то перекидывал в голове, пытаясь сопоставить, отчего даже покраснел, пока в его глазах не вспыхнуло осознание.

— А сколько человек может прожить без этих веществ? Вот этих жизненно важных, о которых вы говорите?

— Я не знаю. Поймите, они открыты совсем недавно, даже не все алхимики пока об этом знают, не говоря уже о врачах. Мы даже примерно не представляем, как они вырабатываются и на что влияют, и тем более не знаем, как их блокировать.

— Но вы предположили, что эффект могли вызвать поглотительные яды, верно? Почему?

— Ну… только за ними наблюдается эффект, который нарушает работу организма и за тем смерть без видимых разрушений тканей, — медленно ответила алхимик. — А отсутствие этих веществ и есть нарушение работы организма.

— Хорошо, сколько дней им требуется?

— Ну… по экспериментам, поглотительные яды действуют обычно в течение нескольких часов, а после смерть.

— Хорошо, для яда требуется несколько часов. А если болезнь? Вы сказали, что эти вещества могут пропасть из-за болезни, а значит примерно представляете, сколько при болезни будет умирать человек.

— Я не врач…

— Примерно? — спросил он мягче. — Точные цифры оставим другим. Мне просто надо знать, как быстро человек сгинет, если он болеет.

Тут же все подались вперёд. Женщина задумалась, примерно так на полминуты, после чего негромко ответила:

— Может около месяца, я не знаю…

— Около месяца, — кивнул Вайрин. — Ладно, я понял. А как понять, что у него они перестали появляться? Эти вещества?

— Я… я не знаю. Наверное, как и у других людей при течении болезней, как какая-нибудь «чахна». Начнёт затухать там, меньше есть, чувствовать себя хуже, — предположила она. — Предположу, что при болезни это растянется на месяц, может больше.

— Вы сказали, месяц, — заметил директор.

— Не суть, — отмахнулся Вайрин, после чего переглянулся с остальными и кивнул на дверь.

Требовалось поговорить. Оказавшись в коридоре, первым начал директор.

— По итогу мы так и не выяснили, его отравили или нет.

— Выяснили другое, — возразил Вайрин. — Она говорит, что есть непонятные вещества, которые ­влияют на жизнь человека. Есть они — есть жизнь. Нет их — нет жизни. Если это из-за болезни они исчезли, то Его Величество должен был болеть долго и заметно. Если нет, то изменения в его состоянии изменились бы резко как по щелчку.

И будто в подтверждение своих слов щёлкнул пальцами.

— Нам нужен врач Его Величества, — подытожил Кондрат.

— Именно! Насколько я понимаю, он должен был контролировать состояние императора каждый день, и только он скажет, когда оно начало ухудшаться. Задолго до этого или вот, в последние часы. От этого и будет зависеть, болел он или отравлен.

— Алхимик сказала, что доктор может даже не знать, что такие вещества существуют, — нахмурился директор.

— Но то, что состояние начало резко ухудшаться, он должен был заметить, — возразил Кондрат. ­— Вечером его должен был проверить врач. Если бы Его Величество был бы отравлен, то это было бы сразу заметно по его состоянию, и тот должен был что-то заметить.

— Его проверяют в девять часов. Нашли тело в час ночи. Прошло больше часа между тем, как врач проверил Его Величество перед сном и его обнаружили мёртвым. За это время его могли несколько раз отравить уже после доктора.

— Кто? Служанка? То, что она пришла в час ночи, мы знаем со слов стражи. Отравить она его не могла, так как вошла и вышла сразу. Времени не хватит. Еду и напитки ему не заносили, насколько я понимаю и видел своими глазами. И мы не знаем точное время смерти, — парировал Кондрат. — То есть, если это яд, то отравить Его величество могли разве что ужином. После этого он вошёл в свои покои, его проверил врач, и уже тогда, со слов алхимика, Его Величество должен был чувствовать недомогание. Врач списывает это на возраст, уходит, и Его Величество умирает между его уходом и приходом служанки, которая застаёт уже бездыханное тело.

— Ладно, хорошо, возвращаемся к доктору, — фыркнул он.

Кондрат и Вайрин переглянулись. Директор будто все душой хотел доказать, что императора именно что отравили. Да, ситуация выглядело подозрительно, однако в такой ситуации любая смерть всегда подозрительна, тем более чего говорить об императоре.

Доктора привели почти сразу. На этот раз он выглядел куда более встревоженным, что можно было объяснить повышенным интересом к его скромной персоне, хотя выглядело это всё равно подозрительно.

— Вы нервничаете, — заметил директор, прищурившись.

— Естественно, — неуверенно улыбнулся тот.

— Значит есть причина?

— Да — вы. Я боюсь вас, — не стал тот скрывать.

— Мы отвлекаемся, — пощёлкал Вайрин пальцами, привлекая внимание к себе. — Мистер Пайтеборг, мы хотели узнать, вы когда проверяли Его Величество тем роковым вечером перед его кончиной, заметили какое-то ухудшение состояния?

— Ну… нет, не заметил.

— Резкого ухудшения здоровья, — уточнил директор. — Словно Его Величеству стало резко хуже, как если бы он очень долго чем-то болел. Отдышка, слабость, сонливость, разбитое состояние?

— Говорю, не заметил, иначе бы сразу поднял тревогу.

Понятно, что директор пытался выудить доказательства того, что тот мог быть отравлен, однако на всё доктор отвечал отрицательно. А значит эстафета перешла Вайрину.

— Вы говорили, что Его Величество чувствовал слабость в последнее время.

— Жаловался после обеда на слабость, — кивнул доктор. — Да, но после обеда это нормально. Я тоже после обеда чувствую слабость. Он часто её испытывал.

— Правильно ли я понимаю, что за последний месяц он становился слабее? Будто стал уставать больше? Чахнуть, выразимся так?

— М-м-м… нет, он явно не чахнул. Уставал, да, но это нормально в его возрасте. Разве что я бы отметил, за последние дни Его Величество совсем вымотался. Со всеми этими заботами и волнениями, а ещё нервным напряжением был совсем бес сил. И это в его-то возрасте. Спросите меня, и я скажу, что именно это его сгубило.

— Последние дни — это как давно? — уточнил директор.

— Ну… два дня последних точно выдались для него самыми сложными. По нему было прямо-таки видно, как всё это отбирает у него все силы.

— Два последних дня… — пробормотал директор задумчиво.

Кондрат тоже нахмурился. Каждый думал о своём, но именно Вайрина осенило первее всех, да так, что его лицо вытянулось с приоткрытым ртом. И судя по взгляду, осенило очень нехорошими мыслями.