Между добром и злом. 7 том.

Глава 1

Возвращение домой было как путешествие в другой мир.

Казалось, что не осталось ничего, кроме высоких деревьев с пышными кронами, которые заволакивали весь мир своей зеленью. Но буйная природа уступала с каждым километром, преодолённом в сторону севера. Уже и деревья были не столь высоки, и луга встречались чаще. Тот же воздух — он становился суше, прохладнее. А потом, словно кто-то щёлкнул рубильник, начались холода.

В один вечер Кондрат забыл закрыть окно и проснулся ночью от того, что в купе стало холодно. Ветер свистел, задувая внутрь первые морозные нотки. Мир предстал перед ними безжизненным и холодным: голая земля, редкие пучки пожухлой травы и голые деревья, которые тянулись к небу костлявыми ветками. Ещё один день, и вот уже начали встречаться снежные шапки то тут, то там. А потом…

— Снег… — выдохнула Дайлин, глядя в окно.

Поезд ворвался в снежную бурю. За окном всё было белым-бело. Это выглядело волшебно, красиво и гораздо лучше, чем мёртвая земля, которая вызывала ассоциации только с промёрзшими покойниками и кладбищем. Хотя, конечно, может это только у Кондрата были такие ассоциации.

В скором времени они прибыли и в Ангартрод. Он не изменился ни на йоту. Всё тот же огромный, —­ по местным меркам, — шумный город, заваленный снегом, который даже сейчас шёл мелкими хлопьями, будто напоминая о себе, что в каждую секунду может обрушиться с новой силой. И в противовес югу здесь было до ужаса холодно. То ли они отвыкли, то ли действительно стало холоднее, но даже Кондрат поёжился, выйдя из вагона. Чего говорить о Дайлин, которая завернулась в свою шубку и продолжала постукивать зубами.

— Я думала, что будет теплее, — улыбнулась она, выглядывая из-за пышного воротника.

— Мы просто отвыкли, — отозвался Кондрат, оглядываясь. Было непривычно многолюдно. — Через пару дней привыкнем.

— А знаешь, всё равно здесь лучше, — внезапно произнесла Дайлин. — Не думаю, что смогла бы жить в климате, где ты задыхаешься от духоты и помираешь от влажности круглый год.

— Согласен.

Что-что, а Дайлин была права. Такой климат слишком специфичен для того, чтобы его полюбить. Может, родись он в тех краях, то как-нибудь и свыкся, однако уж точно не на старости лет. Если бы у Кондрата была возможность выбирать, то он бы предпочёл какое-нибудь побережье у моря в тропиках, как те лазурные берега на Гавайях или что-то в этом духе.

Пока он пытался привыкнуть к морозному ветру, который беспощадно щипал щёки и кончик носа, из толпы прямо перед им внезапно показалась невысокая фигура. Кондрат не сразу, далеко не сразу понял, кто сейчас перед ним стоит, отметил лишь знакомую одежду, после чего отвернулся, высматривая Цертеньхофа…

После чего повернул голову обратно. Взгляд остановился на неуверенной улыбке.

— Зей? — негромко спросил он.

Девушка напротив улыбнулась чуть шире.

— С возвращением… Кондрат, — девушка явно стеснялась до сих пор называть его по имени, особенно в присутствии других, и ничего ен могла с этим поделать. Но от того это выглядело ещё более мило.

Повисло неловкое молчание, от которого даже Дайлин стало как-то неуютно, после чего Кондрат наконец спросил:

— Как ты узнала, что я приеду?

— Ну… я же твоя жена, верно? Я должна знать, когда ты возвращаешься. И я рада тебя видеть.

— Понятно… — протянул Кондрат. ­— Что ж, Зей, я тоже рад тебя видеть. Спасибо, что встретила меня.

— Да… да не за что, Кондрат… — от чего-то она смутилась ещё больше.

Рядом прошёл Цертеньхоф. Бросив взгляд сначала на девушку, а потом и на Кондрата, он подходить не стал. Просто кивнул, и растворился в бесконечном потоке людей, решив не мешать воссоединению.

— Думаю, и нам пора… — протянул он. — Дайлин, ты с нами?

— Да, только… сейчас… я жду тут одного человека, — встала она на цыпочки, пытаясь смотреть поверх голов.

— Своего мужчину?

— Нет, другую…

— Другую? — не понял Кондрат.

Но ответ пришёл достаточно быстро и сам по себе. Внезапно из толпы вынырнула девушка. Слишком выделяющаяся более тёмным тоном кожи и одетая слишком легко для такого мороза. Она появилась будто из неоткуда перед ними, показывая чудеса незаметности. И Кондрат сразу её узнал.

— Сулита? — он не пытался скрыть удивление в голосе.

— Ага, — кивнула Дайлин. — Решила, что ты прав, и мне не помешает служанка, да, Сулита?

— Да, госпожа Найлинская, — спокойно кивнула та.

­— Ладно, идёмте, а то я уже замёрзла.

Дайлин замёрзла. А что можно было сказать о девушке, которая прожила всю жизнь на юге, где температура ниже двадцати не опускается, и одета в лёгкую куртяшку, которая даже от ветра не спасёт? Ещё и настолько невозмутимая и спокойная, она была будто противоположность Дайлин. И более того, Кондрата интересовало…

— Когда ты успела? — спросил он, когда они проталкивались через толпу.

— О, ещё перед допросом той женщины, — отмахнулась Дайлин. — Сулита пришла ко мне и предложила на меня работать. Сказала, что ты порекомендовал ей обратиться ко мне и даёшь свои рекомендации. А ещё она так дёшево просила, что я подумала, почему бы и нет, раз уж ты её рекомендуешь? Будет прибираться у меня теперь.

Кондрат не помнил, чтобы рекомендовал эту девушку кому-то.

— А как она добралась?

— Ну… так же, как и мы? — усмехнулась Дайлин.

— Её не было в повозке.

— Да, но повозка была и для нас только. Она ехала следом.

А в поезде Дайлин, скорее всего, просто купила ей билет на третий класс, поэтому та и не сразу появилась, и не встречалась им в дороге. Ну… что мог сказать Кондрат, раз её всё устраивает, то пусть, хотя такая настойчивость девушки, конечно, даже немного пугала.

Они прошли вокзал и вышли на оживлённые улицы. Слякоть, грязь вперемешку со снегом, экипажи, которые месили эту грязь — всё, как и прежде. Здесь Кондрат и Дайлин распрощались. Сейчас каждый хотел поскорее оказаться дома и немного отдохнуть. Не только от работы, но и от жары, от которой не было никакого спасения. Едва они проводили взглядом Дайлин, которая уехала со своей новой служанкой, Зей скромно дала о себе знать.

— Наверное и нам пора домой? Я тут как раз экипаж попросила нас подождать, — она неуверенно потянула его за локоть.

Её взгляд скользнул на ногу Кондрата, на которую тот сильно прихрамывал, но то ли воспитание, то ли нежелание выставить его слабым заставили её промолчать, хотя то и дело Зей будто старалась его придержать за локоть.

Кондрат мог и хотел отказаться от приглашения — свой дом ближе к телу, однако решил, что это будет слишком грубо. Он позволил себя утянуть в экипаж, который, поскрипывая по неровностям, поехал в сторону границы города, где был её дом. Там его уже ждал и ужин, и, — важный момент, — тапочки, которые любезно ему приготовили. Тут же нарисовалась и служанка, которая помогла снять верхнюю одежду, не проронив ни слова.

Как не взгляни, Зей явно готовилась к приезду, учитывая, что они приехали как раз к моменту, когда еда была готова и подана на стол. А едва закончили, ему тут же сообщили, что и ванна уже готова.

И… Кондрат чувствовал себя неуютно. Он не хотел обидеть девушку, которая так старалась, но чувствовал себя не в своей тарелке. То ли потому что дом был не его, то ли из-за того, что привык сам о себе заботиться, а здесь за него стараются другие, будто он какой-то немощный или ленивый.

— Спасибо… — негромко произнёс Кондрат, когда вышел из ванной комнаты. Зей смущённая и какая-то зажатая выдавила из себя улыбку и кивнула.

— Не за что. Ты… будешь ночевать где?

— Как обычно.

Другими словами, на отдельной кровати. У него даже было уже своё место в этом доме.

Странная атмосфера, какая-то напряжённая. Кондрат был уверен, когда они разошлись по своим спальням, Зей вздохнула так же облегчённо, как и он, чтобы на утро вновь встретиться за завтраком и продолжить их уютное неловкое молчание. Благо были темы, которыми можно было немного разбавить атмосферу.

— Кстати говоря, — прервал он тишину, которую до этого нарушал лишь звон столовых приборов о посуду, — нас пригласили на свадьбу.

— На свадьбу? — удивлённо подняла она взгляд.

— Да, женится мой друг по работе. Мы приглашены.

— И… даже я? — оживилась Зей.

— И даже ты, — кивнул Кондрат. — Хочешь — не хочешь, но мы муж и жена. Будет странно, если я приду без тебя.

— Это… это ведь здорово! — улыбнулась она широко и даже сложила ладоши, что выглядело достаточно мило в её юном возрасте. — А как зовут того, кто женится, если не секрет?

— Вайрин Легрериан. Знаешь такого?

— М-м-м… нет, не знаю. Это твой товарищ? А кто его невеста?

— Атерия Тонгастер.

— Тонгастер… Тонгастер… что-то знакомое… — пробормотала Зей задумчиво. Задумчивая Зей выглядела ещё милее. — Кондрат, а это случаем не кто-то из родственников советников Императора?

— Да, она его младшая дочь, насколько я помню, — подтвердил он.

— Стой, твой друг женится на дочери советника императора?! — она чуть не подпрыгнула за столом.

— Да, — кивнул Кондрат. — И церемония, как я понимаю, будет проходить здесь, в столице, в поместье Тонгастеров.

— Но… но… это… это же значит, там может присутствовать как император, так и принц с принцессой! — заволновалась Зей не на шутку.

— Я почти уверен, что он будет вместе со своими детьми.

Зей выглядела, как белка, которая не знает, куда ей прыгать. Вся какая-то встревоженная, взбаламученная и чрезмерно энергичная. Того глядишь, на люстру запрыгнет. И всё же такого возбуждения Кондрат не понимал.

— Тебя что-то смущает в этом?

— Что? Нет! То есть да! То есть… там же будет император! — запинаясь произнесла она.

— И?

— И?! И принц! И принцесса!

— Принц и принцесса, да, всё верно, — кивнул Кондрат. — В чём проблема, я не совсем понимаю.

— Кондрат, я же как прокажённая! — воскликнула Зей. — Ты же знаешь, кем были мои родители! Они были преступниками, а я…

— Моя жена, всё верно, — напомнил он. — Дети не отвечают за грехи своих отцов, это первое. А потом, император, принц, принцесса ­— они такие же люди, как и ты. Да, высшая знать, хозяева империи, но люди.

Лицо у Зей было такое, будто Кондрат сказал, что-то богохульное, и тем не менее его слова пришлись к месту. Казалось, что Зей немного сбавила обороты.

— Но мне там не место. Я лишь баронета, низший титул. Таких, как я, там будут видеть не рады, — расстроенно сказала она.

— Какая разница, какой у тебя титул, Зей? Нас приглашает наш друг. Не как людей, которым следует присутствовать на празднике, а как друзей. И ему без разницы, какого именно мы сословия. Я и вовсе безродный, и что?

— И что? — тихо спросила она вслед.

— Мне плевать, — пожал Кондрат плечами. — Меня приглашает Вайрин, не те аристократы, что там будут. И я приду ради него, а не ради них. Если он будет рад меня видеть, то мне этого будет достаточно. И он будет рад видеть меня с женой, а значит и тебя.

— Но моё прошлое… а там же будет и император…

— Думаю, это даже к лучшему. Если ты встретишься с императором, то значит все твои грехи прощены, и уже никто не осмелится тебе сказать, что ты какая-то не такая. Ведь получится, что и император какой-то не такой, нет?

Казалось, что Зей его слова немного успокоили. Она волновалась, естественно, волновалась, как ту иначе? Она, баронета, просто никто, самая низшая ступень среди аристократов, и среди, можно сказать, мастодонтов! А то, что там будут мастодонты империи, сомневаться не приходилось. Свадьба была не абы с кем, а с дочерью советника императора. И что-то подсказывала Зей, что и муж, друг Кондрата, был далеко не из простой семьи. И среди всех них будет… она.

Но нет, не только она. Будут они. Она и Кондрат. И, признаться честно, её это даже успокаивало. Да, Зей смущала разница в их возрасте, смущал сам Кондрат, этот суровый мужчина, которого, казалось, было невозможно ничем подкосить. Но именно с таким человеком, которому и шторм ни по чём, она бы чувствовала себя спокойно. Плечом к плечу с человеком, невозмутимости которого хватит сразу на двоих.

И его невозмутимое спокойствие заставило её почувствовать себя если не уверенно, то с твёрдой почвой под ногами.

— Наверное, ты прав, — улыбнулась она неуверенно.

— Прав, — ответил он утвердительно и встал из-за стола.

— Ты куда?

— Надо заглянуть на работу, отчитаться, что прибыл.

К тому же он не сомневался, что над будет писать потом доклад о произошедшем. Любимая работа Дайлин, от которой она кипела, как чайник.

***

Следующие несколько дней прошли как-то сумбурно.

Первым делом он пришёл в специальную службу, где отчитался о закрытия дела, устно поведав о произошедшем, после чего, естественно, получил приказ к концу недели предоставить доклад. Дайлин этому особо не обрадовалась. Как она сказала ,если бы он не пришёл раньше времени, не пришлось бы сейчас пыхтеть над никому не нужными бумагами, выдавливая из себя хоть как-то связанные слова.

Не успел Кондрат покончить со всей этой бюрократией, как ему в почтовый ящик пришло письмо-приглашение на свадьбу. Оно было неофициальным, написанным кривым почерком Вайрина, который приглашал посетить его «скромное мероприятие» по поводу обручения с его будущей женой и прихватить с собой вторую половинку.

Ну здесь ему дали карт-бланш. Если сам виновник торжества приглашает Кондрата со своей второй половинкой, то уже никто не сможет этому воспрепятствовать, не нарушив как этикет, так и отношения с довольно сильными и важными семьями. Так что Зей могла спать спокойно, входной билет для неё был получен. Но это Кондрат так думал, а на деле…

— Кондрат, тебя вызывают, — прочитала записку на столе Дайлин, вернувшись с обеда.

Да, несмотря на отпуск, который им должны были предоставить, прежде с обоих потребовали отчёт о произошедшем. Всё же как-никак семья аристократов погибла, и теперь требовалось отчитаться, что угроза, если таковой её можно было назвать, устранена полностью.

— Урден? — уточнил Кондрат, отложив перо. Писать-переписать там ещё было у него, поэтому то, что его отрывают от работы, Кондрата немного раздражало.

— Не-а, меть выше, сам Манхауз. О как, ты теперь важная шишка, раз он лично тебя вызывает.

— Интересно, зачем… — пробормотал Кондрат.

Интуиция говорила, что ничего хорошего ждать не стоит. Если его вызывают напрямую к директора, минуя остальные звенья управления, то дело действительно важное. И он не сильно ошибся, правда речь шла немного не о том, чего он ожидал.

Кто-то говорил, что в кабинете директора специальной службы расследования неприятная давящая аура, от которой ты чувствуешь себя ничтожным. Кондрат ничего подобного не испытывал. Кабинет как кабинет. Да, он был дороже остальных, был лучше обставлен, а сам директор сидел за столом, который располагался на небольшой платформе и смотрел на тебя будто сверху, буквально нависал над тобой, но на Кондрата такие приёмы не действовали.

— Разрешите? — заглянул Кондрат, едва получив разращение заглянуть.

— Да, мистер Брилль, присаживайтесь, — указал тот перьевой ручкой на стул. Едва Кондрат сел напротив, Манхауз спросил. — Вы знаете, зачем я вас вызвал?

— Это не связано со свадьбой, на которую меня пригласили? — сразу спросил Кондрат.

В ответ он получил улыбку.

— Вижу, вы уже знаете. Кто-то рассказал?

— Нет, логика, мистер Манхауз. Больше меня звать сюда не за чем.

— Что ж, верно, это связано со свадьбой. Вы знаете, кто там будет присутствовать?

— Учитывая семьи, которые будет связаны узами брака, то, скорее всего, мероприятие посетит сам император со своими детьми.

— И снова в точку, мистер Брилль, — кивнул директор. — Так уж получилось, что вы числитесь в списке гостей.

— Но в чём суть вызова? — спросил Кондрат.

— Как любой гость такого мероприятия, вы должны пройти внутреннюю проверку. Насколько вас безопасно подпускать к императору близко. Поэтому с вами хотят поговорить люди из секретной службы, что занимаются безопасностью императорской семьи. Они в соседнем кабинете.

— Ещё раз?

— Не ещё раз, а по новой, мистер Брилль. В прошлый раз с вами беседовали из-за инцидента с одной из подозреваемых в убийстве защитника императорского двора. Сейчас, как гостя. Ведь вы безродны, появились из неоткуда и совсем недавно, вашу надёжность сложно подтвердить, несмотря на все заслуги и мои личные заверения, а в жёнах сомнительная особа…

— Мне её дали, — напомнил Кондрат.

— И, естественно, в слух об этом вам говорить не стоит, — предупредил Манхауз. — Это то, что я хотел вам сказать. Предупредить, так скажем, перед тем, как отправить вас на беседу. Не стоит это упоминать. Мы же не хотим никаких вопросов ни к вам, ни к нам, верно?

— Не хотим, — подтвердил Кондрат.

— Вот и отлично. А теперь идите. Соседний кабинет слева. Вас там уже заждались поди.

Удивительно, но это было не взаимно.

Глава 2

Соседний кабинет слева принадлежал помощнику Манхауз по воспитательной части.

Кто-то спросит, какая воспитательная часть в такой структуре, что является едва ли не карающей дланью империи? Но ведь никто не отменял, что здесь продолжали работать такие же люди, которые имели всё те же проблемы, что и остальные, будь то сомнения, пороки или банальная жестокость.

Другими словами — это была одна из вспомогательных частей внутренней безопасности специальной службы, которая отвечала за политическое воспитание сотрудников, поддержание дисциплины и морали. Кондрат бы сравнил их с замполитами, которых застал ещё в незапамятные времена.

В кабинете его ждали двое. Многие называли их либо псами императора, либо ублюдками. Второе встречалось реже, пусть и пролетало иногда шёпотом над рядами. Почему? Потому даже сыщики специальной службы придерживались определённых правил. Они не придерживались никаких.

Но эти двое несколько отличались от тех, кого Кондрат встречал до этого. Они… не вызывали какого-то опасения. Скорее обычные пожилые мужчины, которых ты больше ожидал увидеть в курительной комнате, а не в кабинете на допросе.

И именно поэтому они вызывали ещё больше беспокойства. Самые безобидные в их деле нередко оказываются самыми опасными, и эти двое точно не из рядовых псов императора.

— Добрый день, — произнёс Кондрат, остановившись на пороге.

— Мистер Брилль? Пожалуйста, проходите, присаживайтесь, — пригласил один из них, указав на стул. И дождавшись, пока Кондрат сядет, спросил. — Вы знаете, зачем вы здесь?

— Отдалённо догадываюсь.

— Свадьба вашего товарища по ремеслу Вайрина Легрериана с Атерией Тонгастер, — произнёс другой. — На сие мероприятии будет присутствовать сам Император Империи Ангарии Натариан Барактерианд и его дети, Агарций и Льен Барактерианд. И почтят своим присутствием молодожёнов и благословят их брак.

— Большая честь, — кивнул Кондрат.

— Именно так и есть, не все удостаиваются. И, уверен, вы понимаете необходимость проверить всех гостей, чтобы обезопасить нашего Императора.

— Жизнь императора превыше всего.

— Именно. Так что никаких исключений. Даже для вас… — протянул старик. — Вижу, вы только что вернулись с задания. И как оно прошло?

— Отлично, виновник был наказан.

— Убийца аристократов… — покачал он головой. — Вам его не жаль?

— Я испытываю определённое сочувствие к человеку, учитывая его судьбу, но это не оправдание к убийству.

— Почему нет?

— Одно убийство узаконивает другое, и так лавиной рождается анархия, — произнёс Кондрат.

Он знал этот тип вопросов. Тебе задают вопрос, на который, как лакмусовая бумажка, показывает, врёшь ты или нет. Например, опаздывал ли ты на работу? Все хотят ответить, что нет, но раз ты да опоздал когда-то. Здесь так же — жаль ли его должно быть Кондрату? Да, жаль. Но ответь он отрицательно, то это выглядело бы, как попытка говорить не правду, а то, что они хотят услышать, что само по себе уже вызывает вопросы.

— Могу разделить ваше мнение, — кивнул мужчина, и голос подал его напарник.

— Мистер Брилль, а вы можете рассказать о своём прошлом?

А вот и вопрос, который Кондрат с нетерпением ждал. Ждал и опасался его, как самую слабую часть своего легенды. Всегда есть возможность того, что ты где-то ошибёшься или, ещё хуже, человек будет знать то место. Конечно, в его случае такой шанс был настолько мал, что его можно было считать невозможным, однако были и другие вопросы по типу традиций того места, особенностей, каких-то нюансов городка. Никто не мешал при желании им туда отправиться и самолично всё узнать…

Если они найдут то место в принципе.

Но Кондрат слишком долго прожил в этом мире, — как-никак целый год, — чтобы успеть подготовиться даже к дотошной проверке. Да и что он мог соврать? Было достаточно рассказывать про реальную семью, просто в рамках этого мира. Единственный вопрос, который застал его врасплох…

— Вы можете подтвердить всё, что вы сказала на артефакте правды?

У Кондрата появился тут же вопрос, а есть ли такой? А если есть, то почему он ни разу о нём не слышал? А может они сейчас его обманывают? Пытаются взять на понт, чтобы посмотреть реакцию? Как бы то ни было, он ни на мгновение не засомневался, ответив ясно и чётко:

— Конечно.

Да, они не могли его проверить почти что никак. Компьютеров нет, картотеки нормальной тоже нет. И тем не менее Кондрата не покидало чувство, что что-то было не так.

Как сотрудник он ценен, послужной список почти что идеален, за него поручался как будущий муж дочери советника императора, так и его отец, всё это бесспорно. Но чтобы его взяли не куда-то, а в нечто подобное ФСБ, МИ-5 или ФБР, где проверяют до седьмого колена, просто поверив на слово? Поверили незнакомому человеку без прошлого, и взяли в структуру, которая является одной из основных столпов безопасности империи?

Кондрат не верил в чудеса. Он не Золушка, чтобы ему так повезло, и не главный герой сказки, чтобы все карты всегда складывались в его пользу. В таких организациях глаза на такие вещи не закрывают. И спроси, что он на этот счёт думает, Кондрат бы ответил, что ощущение такое, будто у него появился свой личный ангел-хранитель.

Смешно? Смешно. Откуда у Кондрата может быть покровитель, который сглаживает углы там, где у остальных бы они уже давно всё порвали? И тем не менее другого объяснения у Кондрата, почему ему так везёт как с работой, так и с избеганием острых вопросов, не было. Да даже тот факт, что эти двое из секретной службы опрашивали его в разы дотошнее, чем при поступлении сюда, говорило о том, что это мало похоже на удачу.

Двое из секретной службы проявляли здоровый интерес к его персоне, пусть и повторяя одно и то же раз за разом. Но это было частью допроса в надежде, что где-то ты допустишь неточность. Кондрат сам так делал ни раз и ни два.

И неточностей он не допускал.

Эти люди точно были из кого-то покруче, чем рядовые. Кто-то из высшего эшелона секретной службы, если не сам директор решил взглянуть на подозрительный кадр. Как бы то ни было, ничего нового они о нём не узнали, Кондрат позаботился о том, чтобы у него было что рассказать. К тому же со счетов нельзя было сбрасывать его заслуги и знакомства не с последними людьми. Единственное, в чём можно было придраться — невнятное прошлое.

Этот допрос длился часа три-четыре, после чего один, будто заколебавшись играть в этот театр, спросил Кондрата прямо:

— Почему вас взяли в эту специальную службу, мистер Брилль, как вы думаете? — ни его тон, ни его взгляд ничего хорошего не обещали.

— Я не знаю, — пожал он плечами.

— Просто мне интересно, как вы вот так просто прошли службу внутренней безопасности, с таким невнятным прошлым, когда они отказывали куда более прозрачным личностям?

— Мне нечего скрывать, и я рассказываю всё как есть, — Кондрат вздохнул. — Мне предложили, и я не стал отказываться от возможности. А почему они взяли меня, боюсь, вопрос не ко мне.

Так что Кондрат был не далеко от истины. Им тоже было непонятно, как такой человек смог попасть в такую структуру. Так или иначе, предъявить ему они ничего не могли и отпустили. Самое забавное, что про его формальную жену, Зей Жьёзен они практически не упоминали. То л забыли, то ли он их интересовал куда больше, чем какая-то девчонка.

Но если кто-то думал, что такая честь оказана только Кондрату, то ничего подобного — Дайлин была следующей. Только провела она у них от силы полчаса.

— Не понимаю, что ты так долго сидел у них… — хмыкнула она, вернувшись.

— Посчитали меня каким-то подозрительным, — ответил Кондрат.

— Ну… отчасти ты, кстати говоря, действительно подозрительный. И фамилия у тебя странная. Будто ты не из этого мира, — хихикнула Дайлин, даже не подозревая, насколько она близка к истине.

— А тебя о чём спрашивали?

— Ой, да о многом, — отмахалась она, возвращаясь к работе. — О том, в каких я отношениях с Вайрином, как познакомилась с ним, была ли у нас какая-то связь. Как работается здесь. О тебе спрашивали чуть ли не половину всего времени, какой ты, откуда, что я могу о тебе сказать.

— И что ты ответила? — не показывая интереса, спросил Кондрат, уткнувшись в бумаги.

— Сказала, что более и зацикленного на правилах и законе человека я ещё не встречала.

И не понятно, она польстила ему или ткнула палкой.

Кондрат не знал итоги этого собеседования, однако первым делом после работы отправился не к себе, а именно что к Зей. Она была самым слабым звеном во всей его легенде. И он не сомневался, что люди из секретной службы точно наведаются к ней, к человеку, чьи родители занимались преступной деятельностью, замарав свой титул. Таких людей подпускать к императору…

— Секретная служба? — взволновалась она. — И они будут меня допрашивать?

— Да, я уверен.

— Но… но почему?

— Почему? — вздохнул Кондрат. Человек не понимал очевидного. — Ты дочь людей, которые занимались контрабандой. Дочь преступников, которых казнили. Жена человека, чьё прошлое они считают подозрительным. Ты идёшь на свадьбу, где будет император…

— А точно известно, что он будет?!

— Да. И он, и его дети, — кивнул Кондрат. — И они точно захотят с тобой пообщаться, будь уверена. Поэтому нам надо поговорить. Решить, что тебе можно рассказывать, а что нет.

— Но… они же всё узнают… — пролепетала Зей. — Даже если совру…

— Почему? — не понял Кондрат.

— Потому что они из секретной службы. Они всё обо всех знают, и знают, когда ты лжёшь…

Наивное дитя и жертва всеобщего заблуждения. То, что подобные спецслужбы имеют доступ к твоему личному делу, не значит, что они знают о тебе всё. У людей в голове вырисовалась картина, что спецслужбы знают всё о каждом, что едва бросят на тебя взгляд, то им автоматически становится известно о тебе абсолютно всё. И это отчасти так, но лишь когда ты их заинтересовал. Но на деле они знают о тебе ровно столько же, сколько и окружающие, а иногда и гораздо меньше.

Поэтому Кондрат знал, что систему можно обмануть, главное не бояться этого сделать.

— Это всё ерунда, — отмахнулся он. — Они знают исключительно то, что ты сама им расскажешь, Зей. А ты должна рассказать то, что я тебе скажу.

— Почему?

— Потому что они не знают, что наш брак фиктивный. И им лучше этого не знать, если мы не хотим проблем. К тому же встреча с императором и моё знакомство с человеком, который женится с дочерью его советника, поднимут тебе репутацию. Поверь мне, тебе это тоже нужно.

— Да, наверное… ­— протянула она тихо. — А что мне надо им сказать?

И Кондрат всё объяснил. Он не требовал заучивать слово в слово — это верный признак того, что история выдумана. Ей было необходимо рассказать всё своими словами, от момента, когда они встретились до скромной свадьбы. Рассказать о Кондрате, его прошлом и о своём.

— Ты осуждаешь своих родителей, — произнёс он.

— Но я и так осуждаю, — пролепетала Зей.

— Ты должна сказать, что отреклась от них.

— От-реклась?

— Да, отреклась. Они не твои родители. Ты не хочешь знать, кто они, не хочешь их даже вспоминать, и будь твоя воля, ты бы сама их сдала, знай ты правду.

— Но… я так не думаю, Кондрат.

— Ты можешь думать всё, что хочешь, но сказать ты должна то, что я тебе говорю, Зей. Будь уверена, если им что-то не понравится, они не ограничатся тем, что не пустят нас на свадьбу. И твои слова никак не опорочат твою память о родителях, если от этого зависит твоя жизнь.

И его судьба.

Кондрат был прав во всём. Гости действительно заглянули к Зей и выбрали время, когда его не было дома. Единственно упущение было в том, что им надо было опрашивать их одновременно, но теперь, когда легенда создана, что-либо они выцарапать из них уже были не в состоянии.

Насчёт Зей Кондрат не сомневался ни на мгновение. Он был таким же, понимал ход их мысли, знал на что они будут обращать внимание. И Зей была достаточно смышлёной, чтобы не попасться на их уловки. А учитывая, что одну ошибку они уже допустили, он не сомневался, что допустят и ещё.

Да, за него действительно плотно взялись. Кондрат чувствовал пристальные взгляды тех теней в толпе, что следовали за ним, и понимал, что в ближайшее время они не оставят его в покое. А значит оставалось только вести себя так, будто ничего не происходило. Жить обычной жизнью скучного горожанина, который не видит ничего, кроме работы, дома, — своего и Зей, — и иногда паба с рестораном вместе с женой. Он должен выглядеть для них прилежным мужем.

Могло подозрительно выглядеть, что он ночует то в служебной квартире, то у Зей, но это ничего не меняло. Пусть осмотрят её, — а они её осмотрят, — пусть успокоятся и поймут, что он такой же, как и все, с собственными причудами. В конце концов, иногда ехать с той квартиры на работу куда удобнее, чем с пригородов от Зей.

А ещё…

— Нам придётся немного поспать в одной комнате, пока всё не успокоится, — предупредил Кондрат.

— В одной комнате? — тут же всё вся как-то напряглась Зей.

— Да, мы всё-таки муж и жена, — напомнил он.

Зей всё прямо покраснела и глаза выпучила. Забегала взглядом, после чего тихо выдавила.

— Если это необходимо…

— Не беспокойся, мы не будем спать в одной кровати. Просто в одной комнате, — сказал Кондрат.

— Не будем?

— Нет, не будем.

И непонятно, она успокоилась или расстроилась, но это волновало Кондрата меньше всего. Слишком много было нужно решить вопросов, которые принесла эта свадьба.

Он перетащил в её комнату небольшое диванчик, софу или что-то подобное на местный лад. Поставил подальше у самой стенки, после чего притащил спальные принадлежности.

— Откуда они узнают, что ты спишь в отдельной комнате от меня? — спросила Зей.

— По свету.

Это было очень даже просто. Если только в двух комнатах вечером горит свет, то сразу задаёшься вопросом, а кто во-второй? И почему супруги находятся отдельно, а не вместе. Тут не надо быть гением или каким-то Шерлоком, чтобы понять, что к чему, поэтому, если подходить к этому вопросу, то со всей тщательностью.

— Я… то есть ты… ты можешь и со мной лечь, — пролепетала Зей. — Если это необходимо.

— Нет необходимости. Тебе надо переодеться?

Зей обвела своё вечернее платье руками немягко намекая, что не в нём же ей спать.

— Но ты… — правда Зей не закончила. Кондрат уже вышел, закрыв за собой дверь.

Она несколько секунду смотрела ему вслед, после чего вздохнула и начала переодеваться.

***

Они не спускали с Кондрата глаз неделями. Как человек, который сам иногда следил за своими целями, он раз от раза замечал преследователей, которые шли по его пятам, прятались в переулках и пытались раствориться в толпе. За ним следили, и он был уверен, что, даже когда слежку снимут, за ним будут приглядывать. Секретной службе он не понравился.

Но как бы то ни было, одним прекрасным солнечным утром, когда бесконечные снега отступили, а на неб взошло солнце, наблюдателей за квартирой он не заметил.

— Вот и всё… — пробормотал он.

Зей, которая только проснулась, но ещё не спешила вставать, вся вытянулась.

— Что, всё?

— Ушли. Видимо, удовлетворили своё любопытство.

Он бросил взгляд на девушку. Она сидела в ночнушке, которая наполовину сползла с её плеча. И забавно, что теперь она даже и не думала смущаться. Первые ночи вышли довольно неловкими. Они молчали, будто боялись что-то произнести и нарушить хрупкую грань между друг другом, после которой будто что-то могло стрястись. А сейчас они даже немного болтали перед сном и засыпали, будто забывая, что в одной комнате с противоположным полом.

Вернее, забывала Зей, потому что Кондрату было всё равно. Сначала она стеснялась. Не могла заставить себя показаться ему в ночнушке, ведь это было что-то постыдное. Пряталась под одеялом по самую макушку и так лежала до утра. А потом раз показалась перед ним, второй и вот уже спокойно разгуливает в ней, будто и не было между ними никакой неловкости.

Они быстро привыкла к Кондрату. К спокойному, уверенному и кроткому мужчине, который ни разу не заставил чувствовать себя как-то неловко или беззащитно.

Вот и сейчас она вытянулась в кровати, не сильно беспокоясь, что показывает чуть больше, чем обычно, ­— и нет, груди видно не было, только плечо и кусочек ключицы, что уже было перебором для воспитанных барышень.

— Значит…

— Да, можно выдохнуть, хотя надо сохранять осторожность, — кивнул Кондрат, отойдя от окна.

— И ты будешь теперь ночевать у себя?

Он обернулся. По голосу было невозможно понять, расстроена или нет, но взгляд Зей, он был каким-то испытывающим, совсем взрослым и пристальным для такой юной девушки. Будто он был на каком-то собеседовании, где требовалось дать правильный ответ.

Только Кондрат не мог уловить, какой именно. Поэтому ответил так, как ответил бы любой…

— Как пойдёт.

И понимай, как хочешь.

Зей и поняла. Ещё пару секунд он смотрела на него, после чего кивнула. Сразу вернулась её юная непосредственность и лёгкость.

— Хорошо. Тогда давай собираться, а то меня опять будут отчитывать, что я так долго сплю.

Глава 3

— Кондрат! Кондрат, нам прислали приглашение! Приглашение на свадьбу! Смотри! — Зей вбежала в комнату, размахивая письмом, как каким-то знаменем перед атакой, едва не прыгая от радости. — Жаль, ты не видел того, кто принёс его! Такой импозантный мужчина на белом коне!

Импозантный мужчина на белом коне… в этом был весь возраст Зей, которая наверняка именно так и представляла своего будущего жениха, который увезёт её в рассвет. Но вместо этого она получила его, серого угрюмого мужчину в возрасте, который в отцы ей годится. Жизнь полна разочарований…

Письмо выглядело очень презентабельно. Бумага слегка кремового оттенка с едва заметной текстурой и на ощупь очень мягкая, как плотная ткань. На края был золотой теснённый узор, и точно такие же золотые теснённые буквы с именами Кондрата и Зей. Закрыт он был сургучной золотой печатью, на которой был родовой герб, но только не Легрерианов, а Тонгастеров. Видимо, решили, что их символ будет смотреться красивее.

— А ещё там были сопровождающие! Сразу шесть человек, словно процессия для короля! Они прямо выстроились в два ряда перед входом! — продолжала восторженно лепетать Зей, будто попала в сказку. — А ты бы видел, как соседи смотрели! Какими удивлёнными и завистливыми взглядами!

Семьи не скупились на свадьбе, подойдя даже к её представлению широкой публике со всем размахом, на который были способны, чтобы представить её во всём своём величии и красе на уровне едва ли не императорской семьи. Дать понять, насколько это исключительное событие, несравнимое ни с чем другим, на которое попадут лишь избранные. И… да, Кондрат и Зей были теми самыми избранными.

— Это так волнительно! — продолжала она восхищаться. — Кондрат, открывай! Открывай его скорее!!!

Кондрат смерил Зей взглядом, вздохнул и осторожно сорвал печать. Её восторга он не разделял, но и сравнивать его с молодой девушкой, у которой это первое приглашение на свадьбу, — для него, кстати говоря, тоже первое, — так ещё и на такую знаменательную было бы странно.

Едва конверт был вскрыт, наружу посыпались лепестки роз и… ромашек? Да, похоже на лепестки ромашек, но в воздух наполнился ароматами цветов далеко не полевых. Зей, глядя на это, казалось, сейчас от восторга прыгать начнёт.

Внутри была аккуратно сложенная белоснежная бумага, ещё более бархатистая и нежная, чем конверт, с теснёнными золотыми буквами. Сама по себе белая бумага была недешёвым удовольствием, но чисто белая, как снег в декабре, и вовсе роскошь. А о том, сколько стоило напечатать текст, Кондрат и вовсе старался не думать.

________________________________________________

Дражайшие Кондрат и Зей из рода Жьёзен

Рода Тонгастер и Легрериан с Глубоким уважением в честь великого торжества по поводу союза детей рода Вайрина Легрериана и Атерии Тонгастер приглашают вас почтить своим присутствием церемонию их бракосочетания и последующие празднества в чести сия события.

________________________________________________

«Глубоким» аж с большой буквы написали, чтобы никто ничего не подумал. Ещё забавнее, что их не стали разделять, отмечая разные фамилии, а просто написали «из рода Жьёзен», чтобы лишний раз не подчёркивать несколько необычный факт для местных реалий.

Но самое интересное скрывалось на другой стороне письма. Там каракулями, в которых отчётливо угадывался почерк Вайрина, было написано следующее:

«P.S. Кондрат, это я, — кто я, он естественно, не написал, — на праздник купи костюм. Нормальный, ты слышишь? Сходи в магазин по указанному адресу, скажи, для какого мероприятия, покажи приглашение, и они всё сделают. Для своей жены тоже закажи».

Понятие постскриптум здесь было, но использовались другие буквы, но для Кондрата это всё было одно и то же. Интересно было другое, это был не единственный постскриптум.

«P.P.S. Чуть не забыл, если ты взялся за ум, начал гулять по бабам и бухать, пропивая все деньги и их у тебя нет, напиши мне на обратный адрес, я всё организую. Но кого я обманываю».

Если кто-то мог подумать, что на этом всё, то нет.

«P.P.P.S. Да, ещё момент, люди там будут серьёзные, веди себя хорошо, в драки не лезь, но в обиду себя не давай. Короче, читай этикет».

И это ему писал Вайрин. Но то ли тот во вкус вошёл, то ли не мог уложить мысли в один постскриптум, но там ещё и продолжение было.

«P.P.P.P.S. Вот ещё что, закажите себе шикарную карету, которая вас привезёт, чтобы быть презентабельными. Не приезжайте на конях верхом! Если ты всё пропил, я дам тебе денег. Адрес прилагается».

И тут же следом:

«P.P.P.P.P.S. Уже начал писать, но забыл, что хотел…».

Очень важный постскриптум. Кондрат знал такой тип людей, как Вайрин, которые любили писать сообщения, пересылая в мессенджеры по одному слову, за что их все дружно и обоснованно ненавидели. Но Вайрин не был бы Вайрином, если бы даже здесь не шёл своей особой дорожкой, и на бис был ещё один.

«P.P.P.P.P.P.S. Блин, только закупорил конверт, как вспомнил, что хотел. Пришлось рыться и искать его, чтобы дополнить. Вот адреса, про которые говорил».

Кондрат боялся, что ещё найдёт какой-нибудь постскриптум, но нет, на этом Вайрин и ограничился. Но умудрился закапать адреса кляксами, из-за чего теперь надо было вглядываться, чтобы прочитать, что там написано.

— Твой друг, видимо, очень любит писать постскриптумы, — улыбнулась Зей. Пусть того, что там написано, она и не видела, но сложно не заметить исписанную обратную сторону.

— Да, он отличается особым взглядом… на жизнь, — пробормотал Кондрат. — Нам надо будет съездить за одеждой.

— О! У меня есть отличное платье, — встрепенулась она. — Я всегда хотела его надеть на свадьбу чью-нибудь…

— Боюсь, нам оно не подойдёт, — вздохнул Кондрат, отложив в сторону приглашение.

— Почему? Ты ведь даже не видел!

— Нам нужно не просто хорошее, нам нужно лучшее из лучших. Идём.

— Куда? — хвостиком последовала она за ним из комнаты.

— За покупками.

Если Вайрин отдельно предупредил о том, что им надо как следует одеться, то стоило заняться этим со всей ответственностью.

Магазин, адрес которого был приложен, располагался в самом центре города на улице где выстроились самые фешенебельные магазины столицы, а может и всей империи. Днём здесь кипела жизнь как никогда, будто вся столица состояла сплошь из богатых победителей по жизни, готовых тратить баснословные деньги за всякую ерунду. Повсюду гремели уже не экипажи, а кареты. Всадники и даже всадницы тоже были, но они их ярко выделяли дорогие одеяния и породистые лошади, словно дорогие машины из его мира.

— Бывала здесь раньше? — поинтересовался Кондрат, едва они высадились.

— Конечно бывала, даже заходила в некоторые магазины, — слегка хвастливо произнесла Зей, будто это было какое-то достижение. — Ты не представляешься, как там всё богато!

— Представляю.

Невольно вспоминают магазины из его мира, где какая-то обычная вещь могла стоить сотни тысяч или миллионы, просто потому что она модная. Хотя по опыту Кондрата, нередко такие магазины были лишь ради отмывания денег.

— А мы в какой идём? — спросила Зей.

— «Лотос и феи», — отозвался Кондрат, оглядываясь по сторонам.

— Никогда о таком не слышала.

— Как нестранно, я тоже.

Нашёлся магазин достаточно быстро. Но в отличие от остальных он располагался не на главной улице, а во внутреннем дворе за аркой, не особо выделяясь среди остальных. Ни ярких вывесок, ни больших витрин, только дверь, деревянная, резная, обитая по края полированным металлом до состояния зеркала. Эдакий клуб для избранных и, учитывая тот факт, что Вайрин отправил именно сюда, возможно, так оно и было.

Тяжёлая дверь открылась с какой-то неохотой и почтительной тяжестью. За ней царил лёгкий полумрак, разгоняемый желтоватыми масляными лампами.

Здесь не было этой пёстрой позолоченной лепнины или броских деталей интерьера. Всё в благородном красном дереве, вызывающем чувство какой-то монументальной элитарности, как непоколебимые традиции. И здесь не было одежды — вдоль стен тянулись стеллажи с тканями самых разных видов. Кондрат вообще не разбирался в этом, но даже ему хватало острого взгляда, чтобы понять, что они разные, даже если одного цвета. А вот Зей и вовсе восторженно оглядывалась, будто не могла поверить своему счастью оказаться здесь.

— Какое место… — выдохнула она. — Кондрат, это просто… ах…

Её эмоций Кондрат не разделял, однако, как молодой моднице, которая точно разбиралась в подобном, доверял полностью. Раз считает это место аховым, то, скорее всего, так оно и было.

Обслуживающий персонал был здесь под стать самому месту.

Уже в возрасте низкий худой в очках мужчина, как ботаник, с зачёсанными назад седоватыми волосами и молодая на вид очень стервозная девица. Они появились так незаметно из полумрака, что даже Кондрат с его развитым чувством чужого присутствия не сразу их приметил, пусть и повернулся, когда те уже выплывали из теней, словно призраки.

Кондрату они не понравились сразу: презрительные кривые улыбки, надменный взгляд, лицо, будто они пересиливаю себя подходить к ним, но просто вынуждены. Голос был под стать их виду:

— Добрый день, —и, не дав Кондрату ответить, тут же добавил. ­— Боюсь, мы не продаём здесь кофт, блузок, сорочек и прочего, господа. Боюсь, вы ошиблись магазином.

Зей как-то сама собой спряталась за спиной Кондрата. Ей явно было неуютно, чувствовала себя не на своём месте. Кондрат её понимал, но… его подобное чувство обошло стороной. С подобными он общается постоянно.

— Нам не нужны штаны, — произнёс он своим замогильным бесцветным голосом. — Нужны костюмы, мне и моей жене на свадьбу. Вас нам порекомендовали. Вот приглашение.

И выудил из-за пазухи письмо, вытащил приглашение и протянул мужчине. Надо было видеть, как тот меняется в лице, как пропадает этот весь надменный вид, и появляется что-то очень близкое к испугу. Кондрат выдернул приглашение прямо из его пальцев, ответив той же монетой — надменным видом.

— И мы торопимся, так что будьте так добры…

— Да, конечно, господин, мне так жаль, что произошло это недоразумение… — поклонился он и его помощница.

Как меняют отношение связи и деньги. Хотя в этой ситуации, по большей части, скорее всего, связи. И теперь Кондрат понимал, почему Вайрин упомянул взять письмо. Сейчас их облизывали со всех сторон, измеряли, вежливо интересовались стилем, покроем, тканью, но что Кондрат отвечал с невозмутимостью:

— На ваше усмотрение.

Он в любом случае не понимал здесь ни слова, а плохо его точно не оденут — не посмеют замарать собственное имя.

Зато у Зей была иная картина. Многочисленные помощницы, которые взялись из неоткуда, обступили её со всех сторон. Вот кто уж точно попал в сказку. Ей подносили то одну ткань, то другую с самым лизоблюдским лицом спрашивая, что ей по душе, пока та, приложив палец к губам, словно ребёнок, пыталась выбрать. Кондрат вообще не понимал, что там можно выбирать, но праздничные девушке не портил.

Кондрат справился за десять минут, Зей потребовалось около полутора часов. Он успел выпить три чашки кофе, — да, здесь и такое имеется, ведь магазин для особых клиентов, — но такой счастливой он не видел её ещё со времён, когда они вместе ездили на лошадях в непогоду.

— Это было… потрясающе! — просияла она, когда они вышли наружу. — Они все такие милые и приветливые!

— Не сомневаюсь.

Особенно, глядя на цены. Кондрат не был скупердяем, да и деньги, которые копились от маленького личного бизнеса и работы девать было некуда, однако даже у него проснулась скупость, глядя на то, сколько пришлось за всё это дело отвалить. И слово «много» не могло описать всю сумму.

— Ты даже не представляешь, какое будет у меня платье! — продолжала она чирикать рядом с ним. — А туфли, туфли, Кондрат, ты видел те туфли?!

— Не видел.

— И правильно! Ты увидишь их, когда мы придём на свадьбу! Главное, не оказаться красивее невесты!

— Не окажемся.

Эти люди, как бы они к ним не отнеслись, знают толк в этом деле и не посмеют опорочить свою репутацию. Кондрат мог поставить всё своё состояние, что они правильно и чётко подобрали им наряды, исходя из предстоящего события. И был уверен, что те о нём уже знали. У них не было ни удивления, ни шока. Возможно, к ним уже даже приходили с подобной просьбой.

Кондрат решил позволить им прогуляться по сердцу империи, особенно, видя, как оживилась Зей, до этого запертая в четырёх стенах. К тому же он теперь был свободен, все отчёты сданы, отпуск получен, и делать особо нечего.

— Как продвигается твоя книга? — поинтересовался он ради того, чтобы поддержать разговор.

— Понемногу… — застенчиво улыбнулась в ответ девушка. — Я думала, что писать книги легче, если честно. И вроде есть загадка, есть уже персонажи, а пишется…

— Сложно.

— Не сложно, — покачала она головой. — Скорее, будто не хотят подбираться слова. Будто есть история, но нужных слов, нужных фраз и предложений, чтобы показать её другим, не находится.

— Надо больше читать, — пожал Кондрат плечами.

— Я много читаю, но… наверное, дело в другом, — бросила она взгляд на проезжающую парочку на воронёных лошадях. — Наверное, речь о том, что знать много слов и составлять их в интересные предложения — это разные вещи. Я думала, будет легче, — взглянула она на него и улыбнулась. — Когда ты начинал, было так же?

— Что начинал?

— Работать сыщиком? Так же сложно было?

— По первой, — не стал отрицать Кондрат. — Но по факту большинство преступлений — это набор… как это на писательском… штампов. То есть, отличаться могут детали, но сама суть остаётся прежней. Редко когда преступление действительно выбивается из общей картины.

—А в последнее время такое было?

— Да, последнее дело. Оно было… необычным. Хотя и до этого тоже. Помнишь, мы ездили тогда в поместье во время снегопада?

— В поместье Хартергера, — кивнула Зей.

— Да. Вот там было довольно… необычное дело. Я далеко не сразу понял всю подоплёку. Так что, наверное, как и в любой профессии, всё дело не в таланте, не в знаниях и не в опыте.

— А в чём?

— Во взгляде. Умение смотреть на ситуацию как-то иначе, чем другие, — ответил Кондрат.

— Во взгляде… — протянула Зей.

Его слова её явно заинтересовали. Несколько минут они шли без бесконечного щебета восторженной Зей по тротуару местного Манхетенна, когда она наконец вернулась в реальность и зацепилась взглядом за какой-то красивый ресторанчик. С мольбой в глазах Зей взглянула на него, сказав, что она была бы не прочь перекусить. Ну здесь было понятно, куда она хочет, и он не стал отказывать ей в этот день. Кондрат был уверен, что будь в этом мире сотовые, она бы бросилась делать селфи

Да и чего отказывать? Деньги всё равно некуда тратить, а Зей почувствует себя счастливее.

И она почувствовала. Будто забыв все невзгоды, которые уже успели свалиться ей на голову, она весело болтала, позабыв обо всём. Вкусный и очень престижный ресторанчик в самом центре столицы, потрясающее платье, о котором она и мечтать раньше не смела — что ещё нужно было для счастья?

Возможно, кое-что и было, но Зей просто выбросила это из головы, чтобы не портить столь прекрасный день. Она всё равно не в силах ничего изменить, а тратить на это драгоценные минуты счастья — удел глупых людей.

Можно было сказать, что день прошёл плодотворно. Зей беззаботно болтала, шутила, смеялась, даже когда Кондрату казалось, что смех был лишним.

Сразу после обеда они поехали в местные конюшни заранее забронировать необходимую карету, помня наставления Вайрина, чтобы потом не оказалось, что все они заняты. Можно сказать, что теперь они были полностью готовы, оставались сущие мелочи. Дата предстоящего торжества тем временем неумолимо приближалась.

Глава 4

Они таки приехали.

Кондрат ни на мгновение не удивился, что люди из секретной службы появились ровно в тот момент, когда его не было дома, чтобы застать Зей одну. Так что в плане того, что за ним продолжают наблюдать, он был не так далеко от истины.

В этой ситуации можно было только посочувствовать Зей, застигнутой врасплох. Сидя на стуле взлохмаченная и испуганная перед двумя мужчинами в чёрном, она была, как кошка, которую загнали в угол разве что могла только испуганно хлопать ресницами. Даже их демонстративно вежливое общение не спасало ситуацию, скорее наоборот, давило ещё больше, затаившийся хищник, который ведёт себя нарочито спокойно перед финальным броском.

Кондрат не прогадал, они действительно интересовались по большей части как прошлым самой Зей, так и их нынешними отношениями. Вопросы были самые разные, от родителей, того, как она к ним относится и что ей было известно об их преступлении до отношений с Кондратом, что она может о нём рассказать, как они познакомились и есть ли у них секс. На последнее она ответила достаточно интересно:

— Извините за мой вопрос, но… вы точно люди из секретной службы?

Со всей своей непосредственностью она умудрилась смутить даже самих гостей, за что её можно было только похвалить. Не каждому удаётся подобное.

— Они ещё спрашивали что-нибудь? — поинтересовался Кондрат.

— Как мы познакомились.

— И?

— Я сказала, что мы познакомились в дождливую осень, когда я поскользнулась, а ты помог мне подняться. Всё, как ты сказал, — ответила Зей с готовностью.

— Они спрашивали, почему ты так быстро решилась выйти за меня?

Зей состроила очень застенчивое лицо и отвела глаза, мило зардевшись и надув губки, вся слегка съёжившись, будто от стеснения.

— Это… понимаете, это… была любовь с первого взгляда… — тихо пробормотала она мягким как бархат голоском. — Я как увидела его, поняла, что вот она… моя судьба…

Кондрат искренне ужаснулся и восхитился её перевоплощению. Будь откровенным, тут даже он бы поверил ей.

— Ты роковая женщина… — вполне искренне похвалил он её.

— Не беспокойся, я уже обезврежена, — улыбнулась она неуверенно, вернувшись в своё нормальное состояние.

Уже обезврежена…

А ведь Кондрат никогда не задавался вопросом, какой была Зей до этого. Какой она бывает, когда он её не видит. При нём она всегда пай-девочка, скромная и застенчивая, но сейчас, взглянув на её мастерское перевоплощение, вопрос возник сам собой — а всегда ли она такая? Мир знал не один пример, когда самые милы и заботливые люди внутри семьи за её границами оказывались для других сущим кошмаром.

Но стоит насчёт этого ему беспокоиться? Нет, не стоит, своих проблем по горло.

— Это было окончательная проверка? —­ полюбопытствовала Зей.

— Думаю, они могут ещё раз нагрянуть, — пожал он плечами. — Тут зависит, насколько их всё устроило.

— Но потом оставят нас в покое, верно?

Хотелось бы ему сказать то же самое, но в последнее время он слишком часто попадает в их поле зрения, чтобы они просто так о нём забыли. Нет, со временем то забудут, но в ближайшее время… Что-то Кондрат насчёт этого серьёзного сомневался. Да и чего ходить вокруг да около, будь он на их месте, и вовсе не оставил бы его без внимания, особенно, когда речь идёт о встрече с императором. Возможно, ему даже придётся здороваться с ним лично.

Не сказать, что Кондрат прямо-таки этого хотел, но ему было очень любопытно взглянуть на властителя империи. Да, портреты императора висели везде, даже в грязной забытой богом конуре сыщика из Мёнхван, изображая эдакого великого старого воина семидесяти двух лет с благородной белой бородой и длинными волосами, опрятного и чистого. Но картины далеко не всегда передавали реальность, любя немного приукрасить, и было любопытно увидеть «старого воина» воочию.

Да и за время жизни в этом мире он успел услышать о характере императора. Кто-то называл его величайшим властителем, который держал власть крепкой рукой, обеспечивая процветание. Но было и другое мнение, тоже не столь редко встречающееся: старый подозрительный слегка не дружный с головой старик, который грезил правлением едва ли не над всем миром.

— Думаю, со временем… — после недолгих раздумий ответил Кондрат. — Но нам не стоит об этом беспокоиться. Всё самое сложное, думаю, позади.

— Мне беспокойно… — пробормотала Зей.

В этот момент в доме пробежался далёкий звон дверного колокольчика. Кто-то пришёл к ним в гости, но ни Кондрат, ни Зей даже не шелохнулись. Откроет всё равно служанка, а пришёл, скорее всего, молочник, как раз по времени должен.

— Лучше думай о том, как взглянут на тебя люди, когда узнают, что ты была на балу с самим императором, — посоветовал Кондрат. — Когда узнают, что ты буквально знакома с людьми, напрямую связанными с одним из самых влиятельных людей империи. Ты даже не представляешь, как все очень быстро забудут о твоём прошлом и откроют тебе свои двери.

— Но шептаться за спиной всё равно продолжат ведь…

— А тебе есть до этого дело, когда впереди будут огромные возможности?

— Ну…

Зей не закончила. В дверь комнаты постучались, после чего осторожно заглянула служанка.

— Мистер Брилль? К вам пришли.

— Ко мне? — обернулся он.

— Да, просит вас. Представился вашим товарищем.

Это какого товарища сюда принесло?

Кондрат нахмурился. Кивнул служанке и проследовал за ней на первый этаж. Гостя на улице не оставили, он стоял около входной двери в главном холле, и Кондрат, едва выйдя, сразу его узнал.

— Феликс?

— Кондрат, — кивнул тот в ответ.

Феликс Тресмин, маг на службе специальной службы, который больше ориентировался на вопросах с использованием магии. Кондрату уже приходилось работать с ним в деле о пропаже целой деревни, да и на работе они иногда пересекались периодически, но увидеть его здесь и сейчас…

— Чем обязан? — пожал Кондрат протянутую руку.

— Помощь кое-какая нужна, Кондрат… — вздохнул он.

— У меня отпуск, ты знаешь. А послезавтра и вовсе намечается свадьба.

— Да, я знаю, но… какая и сказал, нужна помощь, Кондрат, — виновато ответил тот. — Никаких обязанностей, никакой ответственности, просто твой взгляд и ничего более. Если бы всё было просто, я бы не пришёл.

Кондрат вздохнул. Вздохнул потому, что теперь надо было определиться, что делать. С одной стороны, ему было интересно взглянуть на то, что там произошло, а с другой, на носу свадьба и вот так срываться было плохой идеей…

— Если только взглянуть одним глазком.

…если только он не сделает это быстро. Туда и обратно — дело буквально на сегодняшний день. Быстрой уйдёт, быстро вернётся, возможно, даже сможет помочь раскрыть какое-то сложное дело.

— Отлично! — встрепенулся Феликс. — Давай, это не так далеко, доедем быстро, буквально часа два, не более.

— А что произошло-то?

— По пути расскажу.

Быстро объяснив Зей ситуацию и пообещав, что вернётся сегодня, Кондрат быстро собрался и вышел за Феликсом. У ворот их уже ждал служебный экипаж.

— Дело такое… — выдохнул Феликс, едва они оказались внутри и экипаж тронулся с места. — Помнишь, у тебя было дело с контрабандой оружия? Там ещё мельница фигурировала?

— Да, помню. Опять контрабанда?

— Кое-что похуже. Позавчера из Пальпельфельда вылетел дирижабль… Ты знаешь, что это, верно ведь? — уточнил Феликс.

— Естественно.

— Прости, я уточнил на всякий случай. Так вот, он вылетел под вечер и на утро должен был быть уже в столице, но пропал. Такое случается редко, но случается, и обычно предполагают самое страшное, однако сегодня утром он объявился примерно где-то в тридцати километрах от той мельницы. Абсолютно пустой.

— В каком плане, пустой? — нахмурился Кондрат. — Без пассажиров?

— Да. Ни души на борту, — кивнул Феликс. — Ни пассажиров, ни членов экипажа. Все попросту пропали.

— А как он сел?

— Кончилось топливо в баллонах.

— Топливо в баллонах?

— Да. Видимо, некому было подкачивать, и он попросту сам и опустился.

Кондрат мало знал о строении дирижаблей, и ещё меньше об их местных интерпретациях, поэтому заикаться о том, как они работают, даже смысла не видел.

— Получается, он мог сесть и без людей, ­— уточнил он тем не менее.

— Да, как только перестали подкачивать оболочку, он начал просто опускаться, и сел где сел, — кивнул Феликс.

— А тебя вызвали потому, что подозревают использование магии, я правильно понимаю?

— Именно.

— И как?

— Магического воздействия мы как такового не нашли. Ни фона, ни следов, ни каких-либо пентаграмм. Со своей стороны я могу сказать, что он абсолютно чист. Но люди, Кондрат, весь дирижабль, шестьдесят человек — никого не осталось.

— Я понял…

Это напомнило ему о корабле призраке, о котором он слышал в своё время. Однажды как-то в море нашли корабль, кажется, ещё из парусных, где отсутствовал весь экипаж. Пропали все до единого, от пассажиров до экипажа. Но ни следов борьбы, ни видимых повреждений не было: где-то стояла еда, где лежали открытые книги — всё выглядело так, будто люди просто взяли и испарились в воздухе.

Или выпрыгнули дружно за борт.

Они ехали около двух часов и оказались на огромном поле, которое простиралось от леса до самого горизонта. Чудо или чей-то точный расчёт, но дирижабль приземлился прямо около опушки, не дотянув до неё каких-то пары метров.

Выпрыгнув из экипажа, Кондрат с уважением окинул взглядом гиганта.

Слово «огромный», не могло передать всю массивность венца технического прогресса. По форме машина не сильно отличалась от вариантов его родного мира. Всё тот же вытянутый, как дыня, шар, всё та же расположившаяся под ним почти во всю длину кабина и торчащие, как плавники двигатели.

На фоне леса он выглядел, как уснувшее чудовище, вокруг которого шастало больше трёх десятков стражей правопорядка.

— Отпечатки снимали?

— Да, и поверь мне, их там тысячи. Потребуется много времени, чтобы определить их хозяев, — вздохнул Феликс.

­— А кто ведёт дело?

— Отдали Рэндольсонгу.

— А…

Кондрат уже всех знал в специальной службе, если речь шла о сыщиках. И о Рэндольсонге он был тоже наслышан, но не мог сказать о нём ни плохого, ни хорошего. Ни разу с ним не работал, и вряд ли такое предвидится, но по тому, что слышал, тот был крепким середняком, который исправно выполнял свою работу. Достаточно высокий, лысеющий, курящий с лицом, полным уныния — одень на него плащ, и получится классический детектив.

Кондрат не имел цели и не собирался красть чужое дело, а потому первым делом отправился искать сыщика, но тот нашёл его сам, отделившись от группы людей, осматривающих корпус корабля. Подошёл, протянул руку первым с пустым выражением на лице.

— Приветствую, — его голос был как у человека, который кого-то похоронил.

— Ты не против? — кивнул Кондрат на корабль.

— Нет. Лишняя голова нам не помешает, — отозвался Рэндольсонг. — Провести экскурсию?

— Да.

Они вместе с Феликсом отправились к кораблю.

— Его заметили сегодня ранним утром, едва на небо осветилось. Сразу позвали стражей правопорядка, а те уже нас. Он пропал на двадцать два часа. Приземлился из-за ого, что в шаре упало давление, некому было подкачать.

— Повреждения?

— Видимых — нет. Есть лишь полученные при посадке. Точнее скажут специалисты, когда его смотрят полностью. Ни пассажиров, ни экипажа не было. Исчезли абсолютно все. Каких-либо следов борьбы тоже не заметили. Такое ощущение, будто…

— Они просто испарились, — кивнул Кондрат.

— Именно. Даже кружки кофе остались на месте.

Остановившись прямо перед кабиной, Кондрат бросил взгляд на нос, корабля, после чего посмотрел в противоположную сторону.

— Он смотрит в сторону столицы, верно?

— Да.

— То есть, по факту, он не отклонялся от своего маршрута.

— Получается, что так, — кивнул Рэндольсонг. — Войдём?

Они попали в небольшой и богатый холл, откуда было два пути: в рубку воздушного судна и в салон. Внутри было тихо, слишком тихо. Ощущалось место зловещим, возможно из-за осознания, что здесь что-то произошло, скорее всего, закончившись для всех людей на борту смертью.

Салон до боли напомнила салон самолёта. Вытянутый, разделённый широким центральным проходом двумя креслами по обе стороны, и так пятнадцать рядов. Кондрат прошёлся до самого конца. У каждого из мест было свой личный столик, и почти везде остались какие-то вещи. Где-то лежала книжка, где-то в подстаканнике чашка с недопитым и уже замёрзшим кофе. Одежда, аксессуары, личные вещи, даже чья-то туфля — всё осталось на местах, оставленные своими хозяевами.

— В кабинет точно так же? ­— спросил Кондрат.

— Да, фуражки, пиджаки…

— Пиджаки?

— Часть формы, — пояснил Рэндольсонг. — Когда двигатели работали, то здесь должно было быть тепло.

Когда двигатели работали…

Если дирижабль долетел аж до сюда, то, скорее всего, они работали до самого победного. Но кофе в чашке таки замёрз, и это случилось не на земле, так как посадка не была мягкой, и он так или иначе бы пролился. А значит замёрз в воздухе, и двигатели, следовательно, заглохли в воздухе. Зная, сколько они могут проработать без человека, можно примерно понять, когда примерно за ними перестали следить.

А значит, и когда исчез весь экипаж.

Поделившись этой мыслью с остальными, они продолжили осмотр судна. Ничего другого интересного они так и не нашли. Побывали в машинном отделении, прошлись в багажное отделение, после чего вернулись к входной двери и направились в рубку.

Они попали в вытянутое овальное помещение, переднюю часть которого занимали панорамные окна во всю стену, открывая полный обзор на всё, что происходит впереди. По центру, словно трон, возвышалось кресло главного пилота со штурвалом. В задней же части рубки были остальные органы управления: многочисленные ручки, клапана, маховики и так далее.

Как и сказал Рэндольсонг здесь так же остались вещи экипажа. На спинке кресле единственного пилота, висел пиджак, на полу лежали чьи-то карманные часы, которые упали со стола при приземлении.

— И ни единой живой или мёртвой души… — пробормотал Кондрат, оглядевшись. — Известно, кто летел на нём?

— Списки у нас на руках, — кивнул Феликс.

— Аристократы или ещё какие-то важные шишки на борту были?

— По большей части просто обеспеченные простолюдины, да несколько не сильно богатых аристократов. Дирижабль был, скажем так, второго класса. Не для бедных, но и богатыми пассажиров не назовёшь.

Значит не знать и не высокопоставленные служители народа. И все, как один, исчезли. Начали выпрыгивать из корабля? Или им помогли? А если помогли, то кто-то бы точно начал сопротивляться, ведь что так, что так ты умрёшь, но здесь хотя бы попытаешься побороться за свою жизнь. Да только следов борьбы нигде не видно.

— Двери были закрыты, когда пришли первые стражи? — спросил Кондрат.

— Да, все закрыты наглухо, — бесцветно ответил Рэндольсонг, будто его это дело вообще не интересовало.

— Здесь имеются какие-нибудь приборы, которые… записывали показатели корабля или как-то их фиксируют? Его направление, скорость, высоту?

— Ничего такого, — произнёс Феликс. ­— Да и как это сделать? Есть бортовой журнал, но там всё обрывается всё на том, что они заняли высоту в три километра и направление на столицу.

Возможно, чёрные ящики смогли бы всё объяснить, но увы, до такого в этом мире было ещё далеко.

Значит не магия и не захват судна с убийством всех пассажиров. Тогда что? Может массовое помешательство? Или может, их всех как-то убили и выбросили за борт, типа отравили? А может это не было первой посадкой корабля? Учитывая типаж воздушного судна и то, что он задержался, его вполне могли где-то посадить для каких-то своих целей.

Мог ли этот мир только что открыл для себя угон транспортного средства? И если так, то зачем? Использовать, как огромную направленную бомбу? Может быть, вполне может, но для этого надо понять, как это вообще можно осуществить…

— Нам надо проверить багаж, — произнёс Кондрат. — Всё, что перевозили на этом дирижабле. А ещё я хочу поговорить с техниками.

— Есть какая-то идея? — оживился Феликс.

— Да, и надо её проверить…

Этот мир пока с подобным не сталкивался и вряд ли предполагает о такой возможности, но подобные идеи рано или поздно всё равно придут кому-нибудь в голову. Им только терактов с использованием воздушного судна не хватало.

Глава 5

Долго уговаривать никого не пришлось. Весь багаж из трюма был выложен снаружи, и сейчас его методично проверяли стражи правопорядка в поисках чего угодно, что могло бы сойти за ту же взрывчатку. Здесь же были и техники, к которым у Кондрата было пара вопросов.

— Использовать, как бомбу? — переспросил один из мужчин, после чего переглянулся с товарищем. — Я… я даже не знаю…

— Теоретически можно, — добавил другой, кивнув, — но…

— Но? — повторил Кондрат.

— Это сложно реализуемо, если честно. Газ сложно воспламенить. То есть, даже врежься дирижабль куда-либо, он, скорее всего, просто сдуется и рухнет. Это нужно… какой-то направленный взрыв, детонатор…

— Или пожар, — добавил другой. — Но в нём установлены клапана. При нагреве они открываются, и если действительно будет пожар, то газ быстро стравится, и дирижабль просто сядет.

То есть, это не как история с самолётами, когда достаточно просто заправленного борта, чтобы устроить настоящий ад. И как с тем огромным немецким дирижаблем, который из-за какой-то искры, превратился в огненный шар. Мало одного дирижабля, нужна взрывчатка, которая послужит чем-то вроде детонатора.

В этот момент к ним подошёл один из стражей правопорядка и покачал головой.

— Чисто. Никаких следов взрывных или самовоспламеняющихся устройств.

— Хорошая попытка, — кивнул Рэндольсонг с безразличным видом и зажёг трубку. — Меня тоже посетила эта мысль.

— И? — взглянул на него Кондрат.

— Не сходится. Бросать дирижабль в надежде, что он долетит до места назначения, слишком самонадеянно. Те же ветра спокойно бы его отклонили от курса.

— Но теперь мы это знаем точно.

Никогда не знаешь, что в голове у людей. Иногда им приходят в голову самые безумные идеи и проверить теорию лишним никогда не будет. Но Рэндольсонг был прав, да, желай дирижабль использовать, как летающую бомбу, нашёлся бы и фанатик, который пожертвовал бы собой и довёл всё до конца.

Тогда в чём причина?

— А ты что предполагаешь? — спросил Кондрат.

— Я? Не знаю, — пожал он плечами и окинул огромный вытянутый корпус дирижабля взглядом. Тот выглядел слишком чужеродно и неестественно на фоне девственных заснеженных лесов. — Пока даже непонятно, естественные это причины или нет.

— А какие могут быть неестественными?

— Может какие-нибудь злые силы? — предположил Феликс. — Или быть может небесная ведьма.

Может в любой другой ситуации это и выглядело бы смешно, но после случая на севере смеяться как-то не хотелось никому из них. В этом мире злые духи были не страшилкой на ночь для детей, а суровой действительностью для взрослых, с которой приходилось сталкиваться. И, к сожалению, легче это дело они не делали.

— Никогда не слышал о небесной ведьме, — сказал Кондрат.

— То же самое, что и пламенная или звёздная ведьма, — ответил Феликс. — Учитывая все последние события, я уже ни чему не удивлюсь.

— А раньше такие ситуации происходили?

— Дирижабли? Никогда, — отозвался Рэндольсонг. — Но что касается кораблей, то лет двадцать или тридцать назад, поговаривают, одно судно, перевозившее людей, пришло совершенно пустым. Просто никого, даже корабельной кошки, хотя всё остальное было на месте.

— Очень похоже на то, что мы видим сейчас… — заметил Феликс.

Опять та же ситуация, что и раньше — люди или паранормальные силы? В прошлом мире всё было просто — за всем стоял человек, и ты точно знал, куда копать, а здесь? Даже не знаешь, в какую именно сторону двигаться. Но что они могут сделать, если это паранормальные силы? Ничего. А значит можно оставить этот вариант и сконцентрироваться на человеческом факторе, где они имеют хоть какие-то силы.

— Отставим в сторону ведьм и злых духов, — произнёс Кондрат. — Если это они, то мы тем более ничего сделать не сможем. Лучше начать с приземлённого, на что повлиять в наших силах. Допустим, это дело рук человека. Чтобы подобное провернуть, он должен был находиться на корабле. Кто-то незарегистрированный мог проникнуть на дирижабль?

— Нет, не мог, — выдохнул дым Рэндольсонг. — За посадкой следят.

— Хорошо, значит один человек или несколько, были частью команды или пассажиров. Какова могла быть цель всего этого действа с пропажей людей?

— Может убийство? — пробормотал Рэндольсонг. — Для того, чтобы что-то украсть, слишком много возни и бессмысленных жертв, а ради убийства такое могли вполне провернуть.

— Если они хотели кого-то убить, то есть более простые способы, — возразил Феликс. — Почему он или они тогда просто не взорвали дирижабль, если хотели кому-то смерти? Дирижабль взорвался, сгорел, все улики были бы уничтожены, люди мертвы, да и подобные прецеденты уже были. Если это люди, то зачем так заморачиваться? К чему исчезновение всех пассажиров и экипажа?

Феликс, конечно, был сыщиком средненьким, не улавливая сути. Но и держали его среди сыщиков не за его потрясающие дедуктивные способности.

— Пассажиры и экипаж могли пропасть, чтобы скрыть убийство, — ответил Кондрат. — Если пропали все, то уже и не скажешь, что вообще произошло на борту. Было ли убийство, массовое помешательство или злые духи. Даже сейчас мы лишь предполагаем.

— В каком плане?

— Взрыв, чтобы убить какого-то конкретного человека, верно? Но для этого убийца должен и сам находиться на борту, чтобы пронести и активировать бомбу. Вряд ли кто-то захочет взрывать дирижабль вместе с собой. Можно предположить, что он как-то покинул дирижабль до взрыва, но тогда и тел будет не хватать. Следовательно, сразу станет понятно, что это дело рук человека. Отсюда последует простой вывод, что это был теракт с целью убийства кого-то конкретного. Круг сужен, а там глядишь, и по останкам смогут сказать кто умер не от взрыва, а кого не хватает. Тут и на убийцу выйти недалеко.

Вздохнув, он окинул воздушного монстра взглядом.

— А так все люди пропали. Кто это сделал из пассажиров? Непонятно, ведь никого не осталось. Кто был целью? Тоже непонятно. Как они это сделали, да или даже человек это был или иные силы — и это непонятно. Нету тела — нету дела. В нашем случае, тел.

Звучит бредово? Естественно. Так же бредово, как, например, ограбление банка, когда, казалось бы, столько мер безопасности: камеры, датчики движение и тому подобное. А люди всё равно умудряются это провернуть! Когда кто-то задаётся целью, удивишься, на что человек готов пойти ради успеха.

Поэтому на фоне всего заставить исчезнуть всех пассажиров ради заказного убийства, ради того, чтобы скрыть, кто был мишенью, кто исполнителем, да и было ли вообще само преступление — почему нет? Сейчас, например, они даже не знают, верно их предположение или нет, человек сделал или реально злые духи. Потому что нет ни тел, ни следов, ни подозреваемых. Будь тела, можно было бы вычислить худо-бедно круг лиц, а тут…

Нет тела — нет дела.

— Остаётся вопрос, как им удалось разобраться сразу со всеми, — сказал Рэндольсонг и затянулся.

— Отравить еду? — предположил Феликс.

— Это проверить просто, достаточно взять на анализ посуду, благо её там предостаточно, — ответил Кондрат. — Только я сомневаюсь, что это что-то даст.

— Почему?

— Потому что, если исходить из того, что это убийство, и кто-то избавился от всех пассажиров просто ради того, чтобы скрыть реальную цель, о чашках и тарелках, на которых мог остаться яд, он уж тем более позаботился.

Кондрат достал часы, подаренные ему внезапно на день рождение Дайлин.

— Ладно, приятно, конечно, порассуждать об этом, но мне пора. Послезавтра мне ещё идти на свадьбу.

— Наслышаны, — усмехнулся Феликс. — кое-кто чуть не помер от зависти и злости, едва узнав об этом.

— Догадываюсь, кто, — ответил Кондрат и кивнул. — Приятно было свидеться. Если будут ещё какие-то новости, сообщайте. Помогу чем смогу.

— Непременно, — отозвался Рэндольсонг.

Всю дорогу обратно Кондрат не прекращал думать о случившемся.

Если это всё другие силы, то и думать бесполезно, естественно. Они ничего не сделают. А значит отталкиваться и проверять стоило вариант с человеческим фактором.

Если хотели скрыть, кто был целью, то избавиться сразу ото всех было отличным вариантом. Тут не то, что убийство заподозрить, что вообще произошло даже не скажешь. Но как избавиться сразу и от экипажа, и от пассажиров? Что можно было сделать, чтобы избавиться от всех без следов, при этом самому оставшись в живых? Да и с чего они вообще решили, что там было убийство? Хотя ради чего ещё могло пропасть столько людей?

Кондрат, наверное, в первый раз подумал, что сейчас бы увидеть Литу и спросить, не причастен ли кто-то из них к произошедшему.

Вернувшись к самому вечеру домой, Кондрат застал Зей сразу за четырьмя коробками в главном холле, которые она обходила по кругу, словно кошка вокруг сметаны, которую ей запретили трогать.

— Что это?

— Это наша одежда! — с гордостью ответила Зей. — Смотри какие коробки! Они даже оббили их мягкой тканью!

За такие-то деньги…

— Многовато коробок для костюма и платья, — заметил Кондрат.

— А, нет, вот твой костюм, — она достала самую маленькая коробку и протянула ему. — А в остальных моё платье.

Что ж там за платье такое, что его пришлось раскладывать сразу по трём коробкам. И он ничего не хочет сказать, но почему ему досталась одна маленькая?

***

Сколько ты не готовься к свадьбе, всё равно всё будешь делать в последний момент. И Кондрат был искренне рад, что его свадьба прошла быстро и ограничилась обычной росписью, потому что, если они столько готовятся, будучи гостями, что ожидало самих молодожёнов?

Всё началось спозаранку, когда даже первые лучи солнца не осветили тёмный небосвод. Служанка оказалась куда более ответственной, чем сама Зей. В отличие от той она была уже во всеоружии, будто и не спала вовсе. Ворвалась в спальню, схватила Зей, которая даже и не думала просыпаться, после чего утащила её с собой в ванну.

Кондрат справился сам. Спасибо, что с подъёмом ранним утром проблем у него не было. Когда он вышел из спальни, все вещи были уже распакованы и готовы. Его костюм аккуратно висела на плечиках, брюки были осторожно повешены на спинку стула, а новенькие лакированные туфли стояли прямо под ним. Но вот что касается платья Зей… Кондрат перестал пытаться понять, что там висят за тряпки и что к чему относится буквально после нескольких секунд.

Чтобы помыться, у Зей заняло целых два часа, когда Кондрат управился за каких-то двадцать минут, а это их двое в ванной было. Но словно было мало этого, когда он вышел, в комнате уже бушевала целая армия девушек. Нет, это были не слуги, это были нанятые помощницы или прислужницы, как их здесь называли. Во главе со служанкой они окружили Зей со всех сторон, красили, причёсывали, одевали в нижнее бельё под платье. Выглядело всё так, будто на неё скафандр готовятся надеть. Но что касается Кондрата…

— Ваш костюм тут, — не оборачиваясь, произнесла служанка, после чего недовольно воскликнула. — Госпожа! Голову повыше! Вам же не могут губы накрасить!

Зей была окружена настойчивой заботой и вниманием, которому бы позавидовали многие. Тут уже и женщина с огромным саквояжем на подхвате была, вооружившись кисточками, пудрами, помадами и прочем. Рядом пыхтело над волосами сразу двое человек, пытаясь справиться с непослушными прядями, превращая причёску в объект искусства.

Хорошо, что он не на её месте, хотя и ему досталось немного. Не макияж, конечно, но духи и немного работы над его уже поседевшими волосами, чтобы уложить и придать почтительной седине блеск.

— Это сейчас модно. С такой причёской будете самым мужественным и представительным, — заверила его девушка.

Он бы сказал, что прилизанные назад волосы мало имеют с мужественностью, но спорить с человеком, который в этом разбирался, ему показалось по меньше мере глупым. К тому же, в отличие от Зей он отделался малой кровью. На ту только-только начали надевать платье, что обещало занять ещё столько же времени.

Зей, наверное, успел проклясть всё на свете, когда дело дошло до платья, которое начиналось не с чего-то, а с гибкого каркаса, больше смахивающего на колокол. Именно его сначала надели на девушку, после чего уже сверху начали цеплять ткань. Оставалось только гадать, сколько конструкция весит, то Зей заметно прогнулась под его тяжестью. И заведовала этим не кто-то, а та самая стервозная дама из магазина, приказным тоном управляя всей армией прислужниц.

Следом за каркасом шла ткань рюшечки, какие-то… шторы…

Зей была готова, лишь когда за окном уже светило солнце. За это время Кондрат успел поспать ещё немного, сходить, сделать кофе, перекусить, ещё раз помыться, одеться в костюм, посидеть на диване, почитать книгу и даже оценить карету, которую подогнали к их воротам. И лишь к тому моменту из комнаты выплыла она…

На мгновение Кондрат даже замер. Можно было говорить что угодно о том, как долго она одевалась, но чего не отнять, так это эффекта. Зей выглядела удивительно миниатюрной и невинной. Тот магазин не зря ел свой хлеб — платье лишь подчёркивало эту воздушность и чистоту. Макияж, собранные в пучок на затылке волосы — это было дополнительными штрихами к образу.

— И… как? — тихо спросила Зей, отведя взгляд.

У Кондрата было много мыслей, но он выбрал самую подходящую к моменту.

— Выглядишь, как принцесса…

— Да будет тебе… — зарделась девушка, махнув платком.

Она двигалась медленно и элегантно, буквально скользила по полу, но Кондрата впечатляло не это, а то, как такая хрупкая девушка может нести на себе такую конструкцию. Да и более практичные вопросы, типа как ходить в этом наряде в туалет, оставались открытыми.

— Тебе удобно?

— Ну… бывало и хуже, — улыбнулась она неловко. — Честно признаться, я думала, платье будет чуть-чуть полегче.

— Ты хотела быть самой-самой.

— Видимо, я чуть-чуть перестаралась с этим, — хихикнула Зей.

Чуть-чуть здесь не пахло от слова совсем.

— Ты тоже прекрасно выглядишь. Даже слегка непривычно видеть тебя побритым. Ты будто помолодел, — не осталась она в долгу.

Кондрат действительно изменился. Без щетины его лицо было открыто, позволяя наконец представить, каким он был в молодости. Зачёсанные назад поседевшие волосы добавляли ему солидности, а костюм делал его статным, похожим на настоящего аристократа не последнего звена. Совершенно другой человек, совершенно другое ощущение, из которого ушла какая-то тихая угроза и пришло благородство.

Подойдя ближе, Зей повернулась к нему спиной.

— Я могу попросить тебя позаботиться обо мне?

— Естественно.

Кондрат подхватил с крючка верхнюю одежду, решив побыть джентльменом и накинув её на плечи полушубок — надеть полноценно у неё бы не вышло. Они осторожно покинули дом и вышли на идеально чистую тропинку к карете. Сразу видно, что кто-то очень постарался, чтобы отчистить её даже от тончайшего покрова льда, чтобы никто из них не грохнулся.

Нанятая карета привлекала взгляд. Чистая, белоснежная, с декоративными узорами из красного дерева и такими же белоснежными конями в упряжи. Кучер поспешил спрыгнуть с козел и подать Зей руку, помогая по ступенькам забраться внутрь. Кондрат справился сам, после чего дверца захлопнулась, и карета медленно тронулась по улицам.

— Я так волнуюсь… — пробормотала Зей. — Ты даже не представляешь.

— Наверное…

— Ты будешь рядом со мной, да? — взглянула она на Кондрата.

— С чего такой вопрос? — прищурился он.

— Просто… просто скажи, что будешь рядом.

— Вряд ли у меня получится всегда быть рядом, но я постараюсь.

Казалось, уверенного тона ей было достаточно, чтобы почувствовать себя лучше и с интересом наблюдать за проплывающим мимо городом. Сегодня она могла почувствовать себя кем-то большим, чем простой баронетессой, кем-то близким к людям, которые всегда казались недосягаемыми.

Что касается Кондрата… он опять думал о работе. О дирижабле, который внезапно лишился всех пассажиров. И чем дольше мысли крутились вокруг него, тем больше казалось, что в этом были замешаны силы, которым люди пока не нашли объяснения. Как всегда и бывает, не в силах объяснить что-то, хочешь — не хочешь, но мозг предательски будет искать ответ в чём-то сверхъестественном.

Глава 6

У рода Тонгастеров в Ангартроде было два дома. Один прямо в центре у стен императорского дворца, эдакое служебное жильё, чтобы всегда находиться рядом с работой, и другой, родовое поместье Тонгастеров в пригородах столицы среди таких же победителей по жизни.

Для свадьбы выбрали второй.

Родовое гнездо нельзя было назвать каким-то вызывающим. Да, Кондрат сразу его заприметил среди остальных ещё на подъезде. Самое крупное из всех с большим огороженным участком, но назвать его каким-то прямо-таки выделяющийся… Нет, просто крупное поместье. Такого, как у него в мире, где маломальский чиновник бабахает себе дворец чуть ли не короля, здесь не наблюдалось.

У самых ворот наблюдалась небольшая пробка. Кареты одна за другой выстраивались в очередь, и что сразу отметил Кондрат, так это они не выделялись на общем фоне гостей. Как говориться, очень важно в этом мире казаться, а не быть, и всё остальное само собой сложится.

Медленно друг за другом гости попадали на территорию поместья, где по подъездной дорожке через арки, украшенные яркими свежими цветами, медленно подъезжали к крыльцу с красной ковровой дорожкой и стоящими вдоль неё рыцарями, словно почётным караулом. Именно полноценными рыцарями в латах, шлемах и с огромными мечами. Чуть ли не под два метра ростом каждый, они выглядели не только красиво в отполированных доспехах, но и внушительно, производя должный эффект на гостей, что было видно и по Зей, которая прямо залюбовалась ими.

— Посмотри, словно балл из сказок про рыцарей и принцесс… —­ выдохнула она.

— Да.

— Тебя не впечатлить подобным, верно? — улыбнулась Зей как-то грустно.

­— Вряд ли.

На ковровую дорожку выходили гости, где их встречали слуги, кареты медленно продвигались, и скоро настала очередь Кондрата с Зей. Дверь им поспешил открыть юноша во фраке. Первой осторожно вышла Зей, которой тот галантно подал руку, помогая спуститься по ступенькам, после чего следом вышел Кондрат.

Встречающие их слуги глубоко поклонились. По-видимому, самый главный из них, галантный мужчина с пышными усами, глубоким голосом произнёс:

— Дражайшие гости, господаЖьёзен, добро пожаловать в поместье Звёздная падь. От имени достопочтенных семей Тонгастеров и Легрериан, мы благодарим вас за оказанную честь засвидетельствовать союз двух молодых судеб и просим вас насладиться сегодняшним вечером.

Протянув руку, он как бы между делом предложил им проследовать дальше по ковровой дорожке между выстроившихся рыцарей. Зей ловко зацепилась ладошкой за локоть Кондрата, и они направились по ступеням крыльца в дом. Здесь через длинный высокий коридор всё так же под взглядом выстроившихся рыцарей до массивных закрытых дверей, где их уже караулили слуги, принявшие верхнюю одежду и пропустившиеся в главный зал.

Когда Кондрат подумал, что дом большой, он глубоко ошибся — судя по залу, дом был гигантским. По-настоящему огромный бальный зал, где даже при таком количестве народу не казалось, что он переполнен. Чем-то напоминал императорский зал у него на родине в культурной столице…

— Как у них тут красиво… — протянула Зей. — Не могу… не могу поверить, что я здесь присутствую…

Казалось, что она была готова расплакаться от счастья. Правда Кондрат не разделял её чувств. Ну зал, ну богатый, да: лепнина, золотые люстры, картины, во всю стену окна, завешанные огромными шторами, стулья, кресла вдоль стен. Но всё это не тянуло на вау-эффект. Даже разодетые в дорогие одёжки гости особо ничего не меняли.

Никто из присутствующих не обратил особого внимания на новоприбывших. Все уже сбили в группы по интересом, найдя своих знакомых и что-то обсуждая. Лишь несколько заинтересованных взглядов скользнула по ним, но не более.

Пройдясь немного, Кондрат и Зей нашли укромное место, откуда открывался вид на весь зал. Сразу стоило отметить, что они не особо выделялись в плане одежды. Магазин не подвёл, они действительно сошли за своих, не богаче, ни дешевле, идеальная середина. Разве что Зей привлекала немного взглядом, так как в своём платье выглядела, как куколка, но не более.

Но это думал так Кондрат, но на деле он сам привлекал внимания не меньше. Не только из-за разницы в возрасте со своей супругой, но и из-за своего довольно сурового и одновременно благородного вида. Как говорили женщины, настоящий мужчина.

— Когда будет начало? — спросил Кондрат, пробегаюсь уже привычным взглядом по людям, словно даже здесь выискивал подозрительные лица.

— В полдень ровно будет бракосочетание.

— То есть… ­— выудил он часы, — через полчаса.

— Ага.

— Я думал, их бракосочетание будет в храме.

— Не, — покачала головой Зей. — Это же надо сначала в храм, потом надо в общий зал приветствовать гостей… Нет, так сейчас не делают. Проводят сразу на месте будущего праздника.

Кондрат никогда не видел свадьбы таких знатных особ. В его мире были короли, остались с незапамятных времён, но он как-то не интересовался их свадьбами, да вроде как там всё было немного иначе. Сначала церемония в церкви, потом уже праздник в каком-нибудь дворце. Но сравнивать два мира было, конечно, очень странно.

Зал продолжался заполняться. Здесь были люди разных возрастов: от совсем дряхлых стариков, которые будто не понимал, где находятся, до ровесников Зей. Вскоре Кондрат увидел и Дайлин с её женихом, вошедших в зал.

Жених, — как и все мужчины, — выглядели стандартно солидно, но вот Дайлин… Она выделилась даже здесь. В противовес всем этим пышным платьям она оделась в свободное лёгкое, словно весна, платье, украшенное небольшими искусственными цветками. Нет, это не выглядело дёшево, чувствовалась рука профессионала даже для такого непробиваемого в моде, как Кондрат — она выглядела просто и оттого выглядела совершенно непохоже на других, обладая какой-то лёгкой непосредственностью, что привлекало взгляды остальных.

Дайлин вроде как говорила, что её мужчина не удовлетворяет, как партнёр, — и речь не про интим, — но, по-видимому, одна она прийти тоже не могла.

Будто прочитав мысли Кондрата, Зей схватила его за руку.

— Не надо.

— Что не надо? — взглянул он на спутницу.

— Не надо понимать руку и махать, это неприлично и вульгарно, — пояснила Зей. — Лучше самим подойти.

Тем временем зал уже гудел. Стало немного теснее, но всё равно оставалось ещё полно места, когда разнёсся звон колокольчика.

— Начинается, — шепнула Зей.

Все вокруг притихли и расступились, встав около стен, будто движимые невидимой силой, освобождая широкий проход между дверьми, через которые все пришли и дальним концом зала, где находилась небольшая платформа с аркой из белоснежных, как снег цветов. Там уже стоял священник в цветастых рясах с огромной книгой в руках.

Все замерли в ожидании чего-то грандиозного. Но грандиозного ничего не было на скромный взгляд Кондрата. А потом тишину, которая стала абсолютной нарушил музыка. Играл целый оркестр, и произведение чем-то слегка напоминало оду к радости. Все головы присутствующих повернулись к медленно отворяющимся дверям.

Свадьба началась.

Первыми вперёд вышли девушки и юноши, женщины и мужчины, среди которых Кондрат сразу же узнал и сестру Вайрина Ильестину. Все они были одеты в белое, и пока девушки бросали на пол лепестки цветов, белоснежные, как снег за стенами поместья, мужчины рассыпали что-то типа крупы. Следом за ними вышли уже родители, причём смешанные между собой. Отец Вайрина, Вендор, вышел рука об руку с женой Тонгастера, а тот в свою очередь следом за ними со Сью, его матерью.

Они прошли следом за детьми и выстроились перед священником по обе стороны вне зависимости, кто из какой семьи. Они замерли, устремив взгляды на распахнутые двери. Музыка продолжала играть, постепенно стихая, будто готовясь прогреметь кульминацией на всю округу.

И она прогремела.

Одновременно с тем, как жених и невеста наконец показались в дверях.

Судя по тому, как все выдохнули, выглядели они потрясающе. Но Кондрата больше было интересно, что, если платье Зей заняло не один час, чтобы надеть, как много заняло времени одеть невесту?

Да и по факту невесты там не было видно толком, скорее огромные белый кокон, представляющий из себя широченную громаднейшую юбку и пышный вверх. Лицо, и того не было видно — его закрывала фата, которая ещё и тянулась следом метров на пять, не меньше. Сколько это всё весит? Килограммов пятнадцать, наверное? Где-то Кондрат слышал, что, если разогнать такой вес до скорости света, то можно и землю уничтожить…

— Она прекрасна… — выдохнула Зей, вторя остальным.

— Кто именно?

— Невеста.

— Ты смогла разглядеть там невесту? — прищурился Кондрат, не обратив внимания на недовольный взгляд Зей. — Я вижу там только одно платье и Вайрина рядом.

— Ты иногда говоришь ужасные вещи, Кондрат.

— Я вижу факт — там от невесты ничего нет.

Уже не говоря, что в таком наряде должно быть очень жарко.

Тем временем жених и невеста, подметая пол фатой, подошли к платформе, встав под аркой из цветов. Там на них взирал, словно наставник на учеников, священник. Музыка быстро сходила на нет, затухала, пока не исчезла полностью, после чего тот взял своё слово.

— В этот чудесный и по истине великий день для всей империи мы встретились здесь, чтобы запечатлеть союз двух молодых душ, что решили сплести свои судьбы вместе…

И так далее, и тому подобное, Кондрат даже слушать не стал, что тот говорил, убедившись, что везде будут твердить одно и то же, про судьбу, про счастье, про избранность и прочью ерунду. Куда больше его заинтересовала группа людей, которая стояла в углу зала со стороны платформы откуда открывался вид на всю свадебную церемонию.

Сразу бросалось в глаза, что люди стояли особняком. И человек за ними был единственным, кто сидел на стуле, который походил больше на трон. Никак сам император… Хотя не узнать его было сложно: императорская мантия, короне на голове, скипетр в руке. А те двое за его плечами, мужчина и юная девушка, судя по всему, его дети.

Кондрат с интересом разглядывал властителя одной из сильнейших империй этого мира, как её все называли.

Всё же картины немного врали. Тот, кто сидел на импровизированном троне слегка отличался от того, как его изображали. Вместо властителя империи он видел взъерошенного старика с длинной седой бородой., уже потрёпанного жизнью, который будто с трудом держал себя в руках, чтобы не уснуть здесь и сейчас.

— Зей, — шепотом позвал Кондрат, пока священник разглагольствовал о великом будущем семьи, которая вот-вот появится. — Император.

— Где? — сразу встрепенулась она.

— Чуть левее молодожёнов в углу зала. Видишь?

— Я… Да, я вижу! — казалось, что она увидела чудо. — Не могу поверить, я вижу самого императора!

Ничего удивительного в этом не было. Телевизора в этом мире пока не изобрели, и многие даже отдалённо не представляли, как выглядит тот, кто управляет целиком и полностью их жизнями.

Тем временем церемония подходила к своей кульминации. Поочерёдно Вайрин и Атерия начали произносить свои заученные речи для бракосочетания, обещая взаимную любовь, заботу и верность до конца своих дней. Последнее особенно забавно звучало. Не из-за Вайрина, просто эту речь, скорее всего, произносит каждый, клянётся в верности… а потом идёт и изменяет. Как у людей укладывается вера и клятвы с тем, что они делают, интересно?

Тем временем Вайрин и Атерия закончили. Священик читал заключительную речь, после чего предложил молодожёнам обменяться кольцами и поцеловаться. Удивительно, что эта часть полностью совпадала с тем, что было принято в мире самого Кондрата. Едва кольца были надеты, Вайрин приподнял фату, наконец явив миру невесту, а теперь и жену, после чего подался вперёд и поцеловал её.

Задача была ещё той, учитывая, что её пышное платье не давало приблизиться ближе, чем на полметра, однако у него получилось. И едва они коснулись губами, как тут же громыхнула свадебная музыка, только этого момента и ожидая. Весь зал утонул в аплодисментах, и Кондрат с Зей тоже присоединились, пусть он делал это без особого энтузиазма.

— Когда будут дарить подарки? — спросил Кондрат, пряча голос под грохотом рукоплесканий.

— Ближе к вечеру, после танцев, как заключительная часть, — отозвалась Зей. — Хотя для императора могут сделать и исключение.

Следом был первый танец молодой семьи. Кондрат мог только похвалить девушку за то, что в таком скафандре она может делать что-то отдалённо похожее на танец, и исполнять это целых пять минут.

— И всё-таки она прекрасна… — вздохнула Зей. — Жаль, у нас было не так…

— Мне жаль, — негромко ответил Кондрат.

— Я знаю, — улыбнулась Зей. — Может как-нибудь нам удастся повторит это наедине… Ну, знаешь, ведь никогда не поздно, верно?

— Да, никогда не поздно… — пробормотал Кондрат, наблюдая за танцем.

Едва прогремели финальные аккорды, как зал вновь утонул в аплодисментах, после чего люди стали подходить к молодожёнам и их родителям, чтобы поздравить и выразить своё почтение. Зей было уже потянулась следом за остальным, но Кондрат её удержал, покачав головой.

— Подойдём позже, не будем стоять в этой толкучке.

Раз уж поздравлять, то как следует, а не впопыхах, лишь бы показать себя.

Среди поздравляющих был и сам император, которому помогал его сын, держа за руку. Было интересно наблюдать, как охрана оттесняет строем всех остальных, — те и сами расступились, едва поняли, кто приближается, — позволяя императору подойти ближе. Молодожёны тут же склонились в поклонах вместе с родителями, после чего император что-то начал им говорить. Кондрат не слышал, что именно, но, скорее всего, какие-нибудь напутствия на будущую жизнь.

Вскоре свадьба вновь начала набирать обороты. Император в сопровождении своей свиты, будто это был его праздник, удалился к своему креслу, а гости вновь потянулись к виновникам торжества с поздравлениями. А сам Кондрат оглянуться не успел, как рядом услышал хорошо знакомый голос.

— Привет, Кондрат, вижу, вы скучаете?

— Здравствуй, Дайлин, — обернулся он к своей напарнице, рядом с которой неуверенно мялся её парень, то ли бывший, то ли действующий, не разберёшь. Она слегка подтолкнула его вперёд. — Знакомитесь, мой кавалер Вилин Ройк. Вилин, это мой напарник, Кондрат Брилль, а это его очаровательная жена, Зей Жьёзен.

— Мне приятно познакомиться с вами, господин Брилль, — слегка поклонился он Кондрату, после чего поцеловал протянутую руку Зей. — Дайлин многое о вас рассказывала.

— Надеюсь, только хорошее, — отшутилась Зей.

— О, можете не сомневаться, — улыбнулся тот, с опаской поглядывая на Кондрата. Как его не одень, но от ауры, словно пропитавшего его насквозь запаха, избавиться уже было невозможно. Но Дайлин, казалось, это только позабавило.

— Как вам свадьба? — бросила она взгляд на молодых. — Знаете, я даже рада, что сейчас не на их месте. Стоять и слушать поздравления стольких гостей. Им бы хоть стульчики бы принесли, а то глядишь, бедная невеста сознание потеряет.

— Сейчас будет балл, как я понимаю, верно? — уточнил Кондрат. — А застолье?

— Чуть позже, после балла, — Дайлин прищурилась, взглянув Кондрату в глаза. — Слышала, тебе там какое-то дело подкинули.

— Попросили немного подсобить, — не стал отнекиваться он.

— Дирижабль, да?

— Ты уже слышала?

— Ну только глухой об этом не слышал, — пожала она плечами. — Никого не осталось, самый настоящий корабль-призрак, только воздушный. Поговаривают о злых духах или даже ведьмах.

— Пока без комментариев. Ничего непонятно.

— Ладно… — вздохнула Дайлин, после чего поймала своего парня за локоть. Что он, что Зей явно чувствовали себя немного лишними при таких разговорах. — Когда пойдёте поздравлять Вайрина?

— Думаю, в конце, когда все немного поуспокоятся. Не хочу стоять в очередь и скороговоркой поздравлять.

— Я тоже, я тоже… — закивала Дайлин, после чего внезапно сделала пару шагов к Кондрату и тихо шепнула ему почти что на ухо. — И ещё кое-что, Кондрат. Не хочу, конечно, распускать сплетни, но почему-то к тебе какое-то нездоровое внимание от одного человека, не знаю, заметил ты или нет.

­— М-м-м… нет, не заметил, — нахмурился он. — Кто конкретно?

— Принц. Может мне, конечно и показалось, но такое ощущение, что он только на тебя взгляды и бросает…