Между добром и злом. 6 том.

Глава 1

— Кондрат, а Кондрат… — тихий голос доносился из угла комнаты, словно дуновение ветра.

На улицы опустилась ночь. После того, как Кондрат задул свечи, мрак в квартире разгонял теперь лишь тусклый свет уличных фонарей, пробивающихся через окна, иногда рисуя на потолке пугающие силуэты. И услышать, лёжа в кровати, голос будто призрака — это верный способ довести до инфаркта.

Но Кондрат не верил в призраков. И голос он сразу узнал. Кто ещё это мог быть, как не Лита.

— Зачем ты пришла? — спросил он, даже не удосужившись подняться, но рука всё равно поползла к пистолету под матрасом.

— Поблагодарить, — её очертания выплыли из темноты. — Спасибо, что помог Шейне. Теперь она в безопасности, и мы о ней позаботимся.

— Рад за неё, — ответил он холодно.

После произошедшего Кондрат чувствовал себя не ахти. Если бы не ведьмы, из-за которых он вытащил, по факту, убийцу, погрузившись в моральные дилеммы, то он бы сейчас спал спокойно. Поэтому да, Кондрат сейчас испытывал лишь раздражение, и меньше всего он хотел видеть посреди ночи ведьму, даже если она пришла его поблагодарить.

— Ты злишься? — спросила негромко Лита.

— Нет.

— А мне кажется, что да.

— Ты пришла убеждать меня, что я злюсь в три часа ночи? — не пытаясь скрыть раздражения, спросил Кондрат. — Другого времени не нашлось, чтобы поговорить об этом?

— Не, нашлось бы, конечно, но я тут заметила, что за тобой приглядывают некоторые люди, и решила лишний раз не показываться в открытую.

— Приглядывают люди? — даже привстал он на кровати.

— На улице в переулке с другой стороны улицы прямо напротив. Наблюдают за твоими окнами, — кивнула она.

Ещё ему этого не хватало.

Кондрат спрыгнул с кровати, осторожно подошёл к окну и выглянул сквозь щель меж занавесок. Сейчас, когда в квартире потушен свет, а на снаружи ночь, разглядеть его было практически невозможно. А вот Кондрат отчётливо видел парочку человек в чёрных плащах и с чёрными шляпами, которые пытались раствориться в тени переулка напротив. Получалось у них это откровенно плохо, учитывая, что один из них курил, и сигарета была, как маленький светлячок во тьме.

— Твои друзья? — поинтересовалась Лита.

— Да если бы…

Секретная служба или как её правильно ещё звать там было. Видимо, им серьёзно заинтересовались, раз решили следить за его квартирой. Кондрат не считал себя самым умным и тем более не считал остальных дураками.

Девушка, пропавшая прямиком из повозки для перевоза заключённых — тут вариантов, как это могло произойти, не так уж и много. Или кто-то помог из людей специальной службы расследований, или ведьмы. И естественно, что на расследование этого происшествия бросят серьёзные силы. Особенно, если в этом замешаны ведьмы.

— Чуна хотела сказать, что очень благодарна тебе. Прости, что она не пришла, сейчас она рядом с дочерью.

— Понимаю.

— Мы все благодарны тебе, Кондрат…

— Я думаю, тебе пора, Лита, — произнёс он, опасаясь, что ведьма решит взяться за старое, что было в том клубе. Только здесь сбегать будет некуда.

Лита замялась, но уловив настойчивый настрой Кондрата, решила-таки сдаться в этот раз и отступить. Словно кошка, которая приходит, когда ей вздумается, она растворилась в темноте квартиры, оставив Кондрата одного. А люди на улице всё так же продолжали стоять и следить за его окнами, пытаясь притвориться тенями.

***

Насколько Кондрат не удивился тому, заметив людей в чёрном, когда ловил экипаж до работы, настолько же он не удивился, когда увидел таких же уже в специальной службе расследований. Шепотки о них уже во всю гуляли по коридорам. Люди бросали на них пристальные, даже враждебные взгляды, выражая общее мнение об этой службе. И причина была довольно простой.

Если специальная служба расследований так или иначе следовала закону, да с перегибами, иногда с нарушениями, но тем не менее держалась в определённых рамках, то секретная служба его практически полностью игнорировала. Работая от лица самого императора, они могли действовать как считали нужным, полностью игнорируя его с позволения императора. Оттого и отношение к ним, как к карателям и головорезам.

Другими словами, если император разрешал нарушать законы собственной империи, то они их нарушали. И для тех, кто думал, что защищает этот закон, подобное было если не плевком в лицо, то вызовом. Да и вели они себя по мнению многих слишком надменно.

Кондрата это не волновало. Его не трогают, и ладно. А вот Дайлин не ленилась делиться наблюдениями по этому поводу.

— Посмотри только на них, ходят, как хозяева положения, — бурчала она. — Считают себя лучше нас, а сами те ещё ублюдки все как один.

— Такая у них работа, — пожал он плечами.

— Ага. Они же санкционированы вообще действовать вне рамок закона. Захотели — похитили, захотели — казнили, захотели — отобрали. Это ведь вообще беспредел!

— Мы тоже можем так делать.

— Но нам требуется разрешение, а им нет!

Вот и вся разница. Это даже выглядело смешно, Дайлин жаловалась на то, что им требовалось разрешение, а секретной службе нет, хотя разницы в действительности особой не было. Если бы Кондрат сравнивал их с какой-нибудь службой из своего мира, то он бы сказал, что они типа контрразведки или ФСО, но с особыми полномочиями. А ведь сам император позволял им действовать в обход собственных правил, чтобы лишний раз не заморачиваться с такими мелочами, как закон и права его собственных граждан. Удивительно много такое может сказать о системе. И удивительно много можно услышать от тех, кто с этой системой связан.

— А император лично ими управляет? — спросил Кондрат.

— Ага, прямо напрямую.

— А канцелярия его? Принц?

— Нет. Как принц станет императором, так и получит власть в свои руки, а так до этого у них только один хозяин. Да и называют их не просто так псами. Вон, они даже здесь имеют право делать что хотят, — кивнула Дайлин на двух человек в чёрном, которые перебирали документы в углу зала. — Реально, как псы…

— А великие рода? Ну там герцоги, тот же советник? У них иммунитет есть?

— Как скажет император, так и будет. Скажет идти к какому-нибудь великому роду, они пойдут и перевернут всё верх дном. У них иммунитет. Думаешь, они просто так лица прикрывают? Это чтобы потом с ними не поквитались. Они, по сути, безнаказаны.

Разбирательства по поводу пропажи Шейны Эбигейл продолжались. Кондрата ещё пару раз вызывали на допрос. Не было там ни угроз, ни шантажа. Его просто опрашивали, будто пытались найти зацепку, в особенности про его прошлое. Но он не был каким-то избранным, все через это проходили, и та же Дайлин после каждого раза красноречиво высказывала мнения по поводу этих людей, и тех, кто был их родителями.

И в момент начало уже казаться, что этому не будет ни конца, ни края, когда им на положили стол записку. Кондрат руку не успел протянуть, как Дайлин сграбастала её. Словно кобра, её рука метнулась, выхватила её из-под носа Кондрата.

— Нас вызывает к себе Урден, — произнесла она, прочитав.

— Что там?

— Просто, что вызывает. Видимо, новое дело, — пожала Дайлин плечами и положила листок бумаги на стол.

— С чего ты взяла?

— Ну… мне хочется надеяться, что нас не ругать собираются, — улыбнулась она.

И была, собственно, права. Урден действительно вызвал их для того, чтобы вручить новое дело.

— Вы едете на юг, — кивнул он на край стола, где их уже дожидалось дело.

Дайлин, по своему обычаю, схватило папку первой. Кондрат же взглянул на Урдена.

— На юг?

— Да, на юг, мистер Брилль, всё верно. Там случился пожар, который унёс жизни всей семьи баронов. Будете помогать местным стражам правопорядка в расследовании.

— Сказано, что это был несчастный случай, — произнесла Дайлин, уже, видимо, дочитав до того места.

— Вот и проверите, — кивнул тот. — Если нет вопросов, то свободны.

Вопросов у них не было.

Смерть аристократов — это всегда событие. Но даже при таких событиях специальная служба подключается к расследованию далеко не всегда. Дуэлью или несчастным случаем занимаются местные правоохранительные органы. Даже если есть подозрение на насильственное убийство, это всё равно остаётся в юрисдикции местной власти, то есть аристократов, которые владеют той территорией. То есть, если тот же барон был вассалом кого-то выше, как граф или герцог, — а они тоже могут наделять нижестоящих аристократов территорией, но своей, — то они и будут обеспечивать правосудие.

Специальная служба же подключалась только в определённой ситуации: или над баронами никто не стоял, то есть свободные аристократы, которые получили земли напрямую от императора, или высокопоставленные аристократы, начиная с графа, или если смерть была очень громкой и массовой.

Здесь, можно сказать, было собранно комбо. Бароны владели свободной землёй, то есть они не были вассалами и получили землю от императорского двора. И их смерть носила массовый характер. Да, пожар, несчастный случай, однако дело всё равно переходило уже под их контроль.

Это и понятно. В интересах аристократов, держать порядок у себя и своих вассалов и наказывать тех, кто пытался посягнуть на них, иначе структура и их власть быстро посыплется, аристократы очень дорожили своей властью. Но вот если они свободные, то и заинтересованных в расследовании не будет, стражи правопорядка уже не в счёт. Да и массовое убийство — это что-то уже из ряда вон выходящее, посягательство не просто на жизнь аристократов, а на устои империи, а это уже дело государственной важности.

— Знаешь, мне кажется, нас просто хотят отослать подальше от происходящего, — произнесла Дайлин, когда они ушли.

— Думаешь?

— Да почти уверена. Никто не любит этих псов. А они явно положили на тебя глаз, так как уже третий раз допрашивали. Поэтому нас и хотят сослать подальше, пока всё не уляжется.

— Если только секретная служба не попрётся за нами.

— Не попрётся, нас прикроют, — уверенно заявила она. — Просто чтобы глаза не мозолили им лишний раз.

— А что там по делу?

­— По делу? Ну, семья Жангерфер. По отчёту осмотра, огонь распространился от главного камина и охватил всё здание.

— Обычно около камина всё облицовано металлом или камнем.

— Иногда какой-нибудь уголёк отлетит или искра на старый пол, а там уже всё вспыхнет. А если ночь, то все попросту задохнулись, и ещё до того, как поняли, что горят, — ответила Дайлин.

— Ещё что-то?

— Ну, в бароны их посвятил император самолично. Раньше они были баронетами без земель, однако во время южной войны все мужчины участвовали в сражениях, и проявили доблесть и отвагу, за что получили свободные земли.

— Хороший социальный лифт — война.

— Ну так, — усмехнулась Дайлин. ­— Я слышала, что даже простолюдины некоторые смогли подняться до аристократов по итогу.

Только сколько таких счастливчиков и сколько осталось гнить на полях сражений, забытые всеми кроме родных? Люди любят приводить в пример тех, кто смог пробиться, забывая, что на каждого такого счастливчика в лучшем случае сотня тех, кому уже не повезло. Ошибка выжившего, о которой многие забывают, а здесь и вовсе, наверное, о таком феномене не знают.

— По крайней мере, мы сможем свалить из этого места и провести время там, где потеплее, — выдохнула Дайлин как-то облегчённо.

***

Как же Дайлин ошибалась.

Ни она, ни Кондрат на юге ещё ни разу не бывали, а потому плохо себе представляли, что это за место. Поезд, на котором они отправились, пересекал большую часть империи, чьи территории разрослись не в последнюю очередь благодаря удачным завоеваниям, и они могли лицезреть, как сменяется климат.

На смену покрытой снегом природе приходили леса, которые выглядели голыми и пустыми, будто кто-то вымел весь снег, оставив лишь холод. Но чем дальше, тем больше земли покрывались растительностью, скудной, но живой, зелёной, которой с каждым днём становилось всё больше. Вскоре за окном пролетали зелёные поля, иногда засаженные, будто кто-то быстро перемотал время, заставив их зацвести зимой. А следом…

А следом юг, как его все звали.

Это место значительно отличалось от того, что привыкли видеть как Кондрат, так и Дайлин. Здесь леса буквально буйствовали. Поезд словно пробивался через зелёные заросли. Но ещё хуже была влажность.

Джунгли, вот как эти места можно было назвать.

Лианы оплетали деревья, а каждый свободный кусочек земли закрывали папоротники. Всё блестело от влаги, и уже не спасало открытое окно, от которого Дайлин попросту не отходила. Но это были цветочки, так как на конечной стации и пришлось выйти и лицом к лицу столкнуться с климатом южных земель.

— Ну и духота… — выдохнула Дайлин, обмахивая себя ладонью.

Её не спасала летняя одежда, которую она предусмотрительно взяла с собой. Здесь словно требовалось что-то ещё более лёгкое и свободное, так как буквально даже пройдённая сотня метров заставила их взмокнуть.

Кондрат держался как мог, но и он через десять минут обливался потом, стирая капли со лба платком. Казалось, что они попали в какую-то баню или сауну, где ты попросту дышал паром.

— А ведь нам ещё ехать…

— Ой, не напоминай… — пробормотала она.

И то, что Дайлин восприняла, как отпуск, теперь казалось несусветной пыткой. Вдали от цивилизации, вдали от всех благ и даже банально нормального климата. Это была ссылка, не отпуск.

В городе, где остановился поезд, они сели на уже подготовленный экипаж, который должен был довезти их до места назначения. Этот южный центр ничем не отличался от остальных мегаполисов империи. Даже можно было сказать, что он был достаточно развит, не отставая от своих братьев на севере. Однако дома здесь буквально боролись с местной природой. Ни одного деревянного — в таком климате они бы быстро сгнили, — всё в камне. И даже у них стены многих домов уже покрывал мох. Сквозь брусчатку усиленно пробивалась трава, а те немногие деревянные строения, что всё же встретились на их пути, гнили.

А вот с дорогами здесь всё было на удивление в порядке. С основными дорогами. Явно не центр мира, но они были мощёнными на всём протяжении пути. Наверное, иначе сохранить дорогу здесь было невозможно. Но это лишь усиливало чувство, будто ты едешь не через лес, а через зелёный коридор, откуда не было видно даже неба.

А вот если ты съезжал с них, то попадал уже на ухабистые тропы, размытые дождями и изрезанные корнями деревьев, которые едва-едва сопротивлялись натиску матери-природы. Куда они шли, одному богу известно, но бросая на такую дорогу взгляд, Кондрата не покидало чувство, будто вступив на них один раз, обратно ты уже можешь и не вернуться.

— С ума сойти, и здесь воевали наши солдаты… — пробормотала Дайлин во время поездки, бросая взгляд на стену джунглей. — Удивительно, что они вообще смогли при такой влажности здесь стрелять…

— Почему за это место империя так отчаянно держалась? — спросил Кондрат, беспрерывно обмахивая себя веером, который заблаговременно купил на одном из рынков.

Конечно, они резко сменили климат, поэтому в этом не было ничего удивительного, побудут здесь немного и обвыкнут. Но первые дни давались совсем тяжко.

— Дерево, — ответила Дайлин слабо. — Все эти деревья, они не подвержены гниению. Из них строят суда и сооружения, которые должны сопротивляться влаге.

— Не видел здесь ни одного деревянного дома за редким исключением.

— Нет, тут-то они гниют и очень быстро, плюс паразиты, но в остальном все предпочитают именно эти породы деревьев. А ещё где-то здесь расположены рудники, где добывают золото, алмазы, плюс всякие травы. Можно сказать, Клондайк для любой империи. Но жить здесь…

Да не только жить, даже передвигаться было здесь сложно. Дороги буквально прорубали через леса, которые упорно пытались смести следы человека. Порой на пути встречали бурные реки, через которые были перекинуты каменные мосты. И если города ещё походили на современные и цивилизованные, то вот деревни, встречавшиеся на пути, были обычными лачугами, которые тонули в зелени, расположившись зачастую прямиком между деревьев. Но ведь люди всё равно упорно продолжали здесь жить. Какие-то скрытные, суровые, даже немного дикие, провожающие внимательным взглядом незваных гостей.

И в таком вот глухом месте располагался небольшой городок, которым заправляла семья баронов Жангерфер. До поры до времени. Глядя на то, как они буквально отрезаны от остального мира, тот факт, что дом могли попросту сжечь вместе со всей семьёй за что-то, уже не казался столь нереальным.

Глава 2

Город, где проживало семейство Жангерфер, почему-то напомнил Кондрату фотографии всяких древних городов в джунглях. Дома из светлого камня, в стыках которых уже пытался пробиться мох, вымощенные плоскими валунами дороги, и главная ратуша, напоминавшая чем-то Чичен-Ицу. Если закрыть глаза на остальное, можно было вполне представить себе какой-нибудь ацтекский город глубоко в джунглях.

Экипаж остановился у главной конюшни, тоже каменной, но выглядящей, как какой-то ангар для истребителей. Из-за температуры и влажности смрад рядом с ней стоял такой, что глаза слезились. Но сейчас не это было главной проблемой. Из экипажа, обливаясь потом вывалилась Дайлин.

— Как мне плохо… — простонала она, обмахиваясь веером, честно отнятым у Кондрата. Вся красная, мокрая, она сделала пару слабых шажков. — Боги, да мы умрём здесь.

— Не умрём, — Кондрат вышел следом. — обвыкнем и полегчает.

— Тебе легко говорить, тебя эта духота вообще не пронимает… — обиженно заметила девушка.

И ведь действительно, выглядел он так, будто ему было просто душно. В белой мокрой рубашке и брюках, он стоял в полный рост с прямой спиной и зорко оглядывался по сторонам. На него даже обращали внимание прохожие, приезжий, которому всё не почём вызывал толику уважения у местных.

В действительности Кондрату было не легче, но гордость не позволяла показать это на людях. Сейчас бы он не отказался от холодной воды и ледяной ванны.

Подхватив два чемодана, свой и напарницы, Кондрат направился в гостиницу, в которой им должны были забронировать место. Шагая по улицам, укутанным в белый камень, он с интересом оглядывался. Первое впечатление сменилось другим — теперь город напоминал какой-то греческий или римский городок, если не обращать внимание на леса, которые стеной окружали его и возвышались над крышами домов.

Люди здесь тоже несколько отличались от имперцев. С более загорелой кожей, разрез глаз был таким, будто они слегка прищуривались, и отчасти напоминали вообще индейцев.

Гостиница, трёхэтажное здание из светлых каменных блоков, стояло на главной улице. Внутри всё был скупым и неприметным, даже суровым, но что главное, здесь оказалось заметно прохладнее, и оба сыщика немного ожили. Камень, будто пропитавшись ночной прохладой, теперь помогал спасаться от дневного зноя постояльцем.

Разместили их на третьем этаже. И вопреки ожиданиям дали им одну комнату. И одну кровать.

— Так… мы спать вместе не будем, — нахмурилась Дайлин. — Это как-то…

— Неправильно, — подсказал он. — Я лягу на полу.

— Нет-нет, нам же должны были дать две комнаты! Я ведь девушка, а ты мужчина! Это только мужчинам дают одну, а мы…

— А мы лишь сыщики, и выдали нам, как и всем. Ничего страшного, я лягу на полу, — повторил Кондрат.

— Ну это как-то… — огляделась она.

— Я лягу, всё в порядке.

— Нет, это нечестно, давай тогда я лягу на полу.

— Ладно.

— Стой, почему ты так легко согласился? — возмутилась она. — И… тогда я буду спать на полу!

— Тогда я лягу.

­— Нет, я! Стой, нет, то есть… — Дайлин от жары явно не могла собраться с мыслями. — Ладно, разделим кровать напополам, вот!

— Я до сих пор могу спать на полу.

— Нет, пополам. Ни тебе, ни мне, — уверенно заявила она. — А теперь надо найти душ или хотя бы холодную ванну, а то я попросту умру.

Её платье можно было едва ли не выжимать. Тонкая ткань неплохо так просвечивала, позволяя разглядеть корсет и тело под ним. Кондрат отвернулся, он выглядел не лучше, и стоило переодеться. Хотя смысла в этом не было, через десять минут они вновь будут мокрые, но в сухой одежде походить было приятно.

Удивительно, но здесь были купальни, причём с холодной водой. Построили прямо на каком-то роднике рядом с гостиницей окружив забором. В другой ситуации бы Дайлин даже ноги не помочила бы в такой холодной воде, однако не при такой жаре, и после долгой поездки они позволили себе немного помыться и отмокнуть, чтобы немного прийти в себя. Уже после купания Кондрат предложил осмотреть место пожара.

— Так сразу? —Дайлин идея не понравилась.

— У нас работа.

— Я знаю, но нас сюда отправили почти что в ссылку, чтобы переждать бурю. Тебе разве не хочется немного отдохнуть, прогуляться, осмотреть местные достопримечательности?

— Непроходимые джунгли и каменные дома?

— Какой ты вредный, — хмыкнула она. — Работа не убежит, а следы, если таковые были, уже давно стёрты. Успеем ещё посмотреть на место.

Кондрат задумался.

— Давай так, я схожу на место, гляну что да как, а ты пока осмотрись в городе. Может что-то интересное заметишь.

— Тебе отдыхать, как я понимаю, скучно, да? Ну ладно, давай так и сделаем, — согласилась она.

На что здесь смотреть, Кондрат действительно не мог понять. Да, город необычный, из светлого камня, весь ровный, как под линейку, мощённый, с достаточно необычной архитектурой для империи, и тем не менее просто город. А за городом лес. Густой, практически тропический, весь стрекочущий, шелестящий, утопающий в криках диких животных, которые не боялись подходить так близко к городу, и тем не менее просто лес. Что он не видел?

Не видел места пожара, естественно.

Город по прикидкам Кондрата не был большим. Его можно было вполне обойти и пешком, не пользуясь местным транспортом. Об этом же говорило и отсутствие трамваев. Их ставили в действительно больших городах, хотя здесь и пришлось бы их протаскивать через джунгли.

Вдоль улиц то тут, то там попадались лавки на первых этажах домов. Для такого города улицы можно было даже назвать многолюдными, хотя до столицы они явно не дотягивали. А дороги и вовсе можно было назвать пустыми.

Ещё одно наблюдение — люди. Они действительно отличались, и не только цветом кожи, разрезом глаз и прямыми волосами. Одежда на них была то ли из плотной ткани, то ли из кожи, но висела достаточно свободно, как какие-то накидки индейцев. Имперцы здесь тоже были, но заметно меньше, в соотношении один к четырём, да и одевались точно так же. Поэтому Кондрат здесь заметно выделялся в белой рубашке и брюках с подтяжками.

Пройдясь по улицам, Кондрат вышел на главный Т-образный перекрёсток, упирающийся в небольшую площадь. В самом центре, будто здесь было мало влажности, бил фонтан, а на другом конце площади возвышалось пирамидообразное здание, сильно похожее на Чичен-Ицу, которую они заметили ранее.

И да, Кондрат не ошибся, практически все люди поголовно одевались здесь именно в свободную одежду. Даже стражи правопорядка, двое из которых подошли к нему. Определить их можно было только по оружию на поясе и сшитой из того же материала на манер официальной формы одежде. И кирасы, естественно, тоже не было, так как в ней можно было изжариться.

Вообще, у них была специальная форма, одна на всех, но здесь, где проверки были где-то там, далеко, а они тут, эту мелочь не соблюдали. Ещё один момент в копилку того, что здесь могло происходить всё, что угодно.

— Стража правопорядка города Мёнхван, твои документы, — произнёс требовательно один из них, даже как-то грубо. Дальность центра и наличие власти, даже маломальской заставляло людей чувствовать себя едва ли не господами среди остальных, имея право на насилие.

Кондрат молча вытащил документ, раскрыл и протянул их стражнику. Тому потребовалось несколько секунд, чтобы понять, кто перед ним стоит. Разные эмоции, от удивления, до испуга и упрямства промелькнули на его лице.

— Значит ты из специальной службы? — протянул стражник документ обратно, стараясь держаться так же непринуждённо и уверенно, как до этого. — И что забыл здесь?

Этот идиот явно привык быть хозяином положения, и не собирался из-за собственной тупости отступать сейчас. Но Кондрату не было до идиотов дела. Спорить, разбираться? Увольте, он не какой-то там поборник этики. Однако от удовольствия указать этому придурку его место Кондрат отказываться не стал.

— Тебя это не касается. Проваливай, — ответил он той же монетой, взглянув в глаза мужчине.

Тот нервно сглотнул, но продолжал упорствовать, чувствуя себя уязвлённым.

— Как ты смеешь со мной…

— Потому что я из специальной службы, и когда я говорю, ты должен заткнуться, слушать и подчиняться, — слегка поднял голос Кондрат, шагнув ему на встречу. Тот инстинктивно отступил. — И сейчас я говорю тебе проваливать или будешь до конца своих дней выгребать дерьмо из ям.

Получалось у Кондрата нагонять страха. Долгие диалоги с убийцами, криминальными авторитетами и маньяками не прошли даром. А учитывая его должность, здесь можно было заткнуть любого. И этот страж правопорядка явно почувствовал себя совсем не хозяином положения. Пробурчав что-то, он со своим дружком уже начал удаляться, когда Кондрат окликнул его.

— Стоять. Подошёл сюда.

Он не был из тех, кто упивается властью, однако дерзость и безнаказанность придурка, плюс жара делали сейчас довольно раздражительным.

Понурив головы, стражи вернулись.

— Я ищу сгоревшее поместье баронов Жангерфер и морг. Куда мне идти?

— Поместье? Оно сгорело же, — пробормотал стражник.

— Я знаю, где оно стояло?

— Налево до границы города, там будут руины. Это то поместье. Морг от ратуши направо к белому зданию.

— Здесь все здания белые, — резонно заметил Кондрат.

— То будет выделяться.

Получив примерные направления точек интереса, Кондрат зашагал дальше.

Под палящим солнцем спрятаться было попросту негде, но казалось, что только его это волновало. Остальные жители переносили жару, судя по всему, вполне нормально. А вот, кстати говоря, дом при таком солнцепёке, если был из дерева, мог загореться. Где-то что-то нагрелось, где-то стекло сработало как лупа, и пожар сухого дерева готов. Даже если дом был каменным, всё равно гореть найдётся чему, тем же обоям или мебели, например.

Кондрат нашёл сгоревшее поместье в конце улицы. Она буквально упиралась в окружённую забором территорию с обугленными развалинам, за которой возвышался зелёный лес. Одного взгляда через забор было достаточно, чтобы сказать: поместье было из камня, что его не спасло, и выгорело оно практически полностью. Части каменных стен ещё возвышались по периметру, однако за зияющими окнами была пустота.

Если тела после такого пожара хоть в каком-нибудь виде уцелели, это будет просто чудом.

Рядом стояли полусгоревшие конюшни, а чуть дальше, как предположил Кондрат, домик для прислуги, у которой опалилась только крыша. Спало то, что она стояла поодаль от поместья.

Немного подумав, Кондрат без стеснения перемахнул забор и попал на подъездную дорожку. Под нога зашуршал гравий.

Обычно, когда горит здание, особенно такое, со всего города съезжаются пожарные водовозы, большие телеги с бочками. Они гораздо тяжелее обычного экипажа или кареты, почему оставляют за собой характерные следы, особенно на мягком грунте. Однако здесь Кондрат никаких следов от колёс не видел, а водовозы точно бы продавили за собой колею в гравии.

Не хотели тушить аристократов, оставив их на откуп огню? Или уже было поздно что-либо спасать и оставалось просто наблюдать, как всё само затухнет? Вопрос оставался без ответа, однако это пока.

Дойдя до пепелища, Кондрат огляделся. Каменные стены ещё держались, однако сквозь выбитые окна виднелись обрушившиеся перекрытия и крыша. По-видимому, они были, в отличие от стен, из дерева, почему попросту прогорели и провалились. А вот входные двери остались целы. Металлические, закопчённые, их слегка повело от температуры, и тем не менее они продолжали выполнять свои прямые, но уже никому не нужные функции.

Кондрат пробрался в поместье через окно. Здесь всё было в копоти. Огонь слизал со стен всё вплоть до камня. Под ногами при каждом шаге поднималось небольшое облако золы. Понять, как выглядело задние, было невозможно, как и вряд ли теперь определишь, откуда начался пожар. Но вот входные двери были заперты, причём на засов.

Немного погуляв по руинам, стараясь осторожно ступать по обломкам, чтобы не провалиться куда-нибудь, Кондрат карабкался по грудам обугленных обломков, пока не вышел к одной из немногих сохранившихся частей дома — камина. Сделанный из камня, он всё равно пережил пожар плохо, дымоход где-то на половине обломился, как обломанный клык.

Если верить отчёту, то именно отсюда и мог возникнуть пожар. Хотя как именно они определили это, одному богу и пожарным известно, которым Кондрат тоже собирался навестить визит. Ещё немного погуляв, он наконец покинул здание. От пота и облака золы, которая поднималась при каждом шаге, его рубашка быстро стала серой, и походил он теперь на какого-то трубочиста, а не сыщика.

Пройдясь по территории поместья, Кондрат обнаружил, что часть территории выходила прямиком к реке. Здесь хозяева даже построили небольшой пирс. Возможно, они даже катались по реке на лодках, однако Кондрат ни одной таковой здесь не видел.

Больше не найдя ничего интересного, он покинул территорию поместья. Сейчас бы, конечно, сходить в другие места, но они приехали далеко не утром, а над городом уже розовело небо. Вряд ли он успеет пробежаться по всем местам, да и уж точно в таком деле пробегаться было плохим вариантом, поэтому ничего не оставалось пока, как вернуться домой.

Дайлин на месте он не застал и, воспользовавшись её отсутствием, сбегал помыться в купальнях гостиницы, оттирая от себя сажу и грязь. После холодных ванн, переодевшись в сменную одежду, Кондрат вернулся в комнату, и уже только тогда застал свою напарницу, которая даром время не теряла.

— Смотри! Как тебе? — она крутанулась, как юла, в центре комнаты, показывая свой наряд.

Купила она себе одежду, как у местных. Всё тот же коричневатый оттенок всё тот же верх, сшитый из нескольких кусков, и низ, который у неё был в виде юбки. Не хватало лишь пера в волосы, и будет отличный косплей на индейскую девушку.

— Вижу, даром ты время не теряла, — произнёс Кондрат.

— Ну так… Здесь все такое носят, говорят, спасает от жары, — окинула Дайлин себя взглядом. — Ну что скажешь?

— Нормально.

— И всего-то? — фыркнула она разочарованно. — А как же восхитительно? Красиво? Или на худой конец сказать, что мне идёт?

— Тебе идёт.

Вообще, наряд был неплох. Явно побогаче, чем у местных, — уж она-то себе это могла позволить, — более аккуратно сшитый и приталенный, но не сильно, чтобы всё равно свободно висеть на теле. Аккуратные швы, в некоторых местах отделанные увечными нитками, но сшито из того же материала, как и у остальных.

— Я тут магазин нашла, могу тебе показать.

— Я бы предпочёл ходить по форме. И тебе бы советовал.

— Но тут можно изжариться в ней!

— Таков порядок, — пожал Кондрат плечами, не говоря прямым текстом, что в привычной, пусть и не совсем удобной форме ему было как-то спокойнее. Не чувствовал себя шутом.

И Дайлин это как-то уловила.

— Да ты стесняешься!

— Нет.

— А вот и да! Я по глазам вижу, ты стесняешься это носить!

— Я не хочу спорить, — отмахнулся он. — Я прошёлся тут по городу, посмотрел на сгоревшее поместье.

— И как?

— Никак. Не знаю, как они определили, что дом загорелся из-за камина, а не из-за той же упавшей свечи или чего-то в том же духе. Плюс стражи правопорядка здесь слегка дерзкие. Явно чувствуют себя здесь хозяевами, а значит городок живёт по своим правилам. Другими словами, власть центра здесь слабовата, и следует быть острожными.

— Нам стоит опасаться их?

— Ты брала с собой пистолет? — спросил Кондрат. — Тот, что я тебе дал?

— И пистолет, и тот крепкий жилет, — кивнула Дайлин.

— Тогда всё в порядке.

Сам же он взял дополнительный пистолет с кобурой и ещё один, совсем маленький, скрытого ношения для ноги на всякий случай. Три пистолета, как говорится, патронов мало не бывает.

— Завтра тогда прогуляемся морг, пока тела не закопали, и в пожарную часть и выясним, с чего они решили, что пожар начался с камина. Плюс надо будет заглянуть в отдел стражей правопорядка.

— Всё как обычно… — вздохнула Дайлин, закатив глаза, а потом спросила: — Кондрат, а тебе не говорили, что ты иногда очень нудный?

Глава 3

Дайлин вынарядилась в купленную одежду, и надо сказать, что ей она действительно шла. Конечно, она не была местной, светлые волосы, бледноватая на фоне остальных кожа, однако это даже придавало какого-то своего шарма и лёгкости с местным вариантом одежды. Не удивительно, что половина провожала её взглядом.

— Зря ты не купил себе. Знаешь, в ней действительно легче переносить жару, — пригладила она складки на юбке.

— Это кожа?

— Кожа, плотная ткань из местной травы, — кивнула Дайлин. — Ещё некоторые заплетают косички с вкраплениями разноцветных лент. Очень красиво выглядит! Мне предлагали, но я отказалась.

— Правильно сделала, мы на работе, — ответил строго Кондрат.

— Не будь занудой. Нас отправили сюда подальше от секретной службы, не более.

— И дали задачу, которую мы должны выполнить.

— Тем не менее, это лишь предлог. Наверняка там был пожар из-за несчастного случая. У нас так однажды герцоги сгорели. Упала свеча, загорелись их покои, и никто не проснулся — все задохнулись.

— Ты расследовала это дело?

— Я была ещё маленькой, но…

— Тогда откуда ты знаешь, что это случайность? — спросил Кондрат.

— Ну… все об этом говорили и…

— Про смерть Путерсшмайта тоже писали, что он просто скончался, — не преминул напомнить он. — Все узнают новости из газет, а в газете не напишут, что произошло в действительности. Поэтому я бы поставил это под сомнение. Семьи герцогов просто так не задыхаются в дыму пожара.

— Тебе надо любую смерть поставить под сомнение? — фыркнула Дайлин. — Не все смерти — убийства.

— Но все убийства —­ это обязательно смерть.

— Ты… ты просто переставил слова местами!

— Суть в том, что поместье выгорело дотла. Они заявляют, что пожар пошёл от камина. Не от свечи или там чайника, а камина, хотя точно знать не могут. Хотели просто что-то вписать? Действительно выяснили? Или злонамеренно врут?

— А тебя не удивляет, почему у них вообще камин работал в столь жаркий день? — спросила Дайлин.

— Я не эксперт в эксплуатации домов, но зажжённый камин ещё ничего не значит. Они могли просушивать дом, так как влажность здесь страшная и если не сушить его, то всё сгниёт. Или просто сжигали что-то.

— Тогда с такими вопросами надо к пожарным.

— К ним я и собирался идти, но после медиков.

Морг располагался в очень необычном месте — в ратуше. Хоть не в главном здании, а в его подвале, и то уже было хорошо. Такие места обычно стараются как-то спрятать, убрать подальше, а здесь чуть ли не в самом видном месте.

Когда они спускались вниз, пришло понимание, что здание имело куда более древнюю историю, и строили его не имперцы. Возможно, здесь жили какие-то народы, которые давно сгинули, а место облюбовали более предприимчивые имперцы, основав вокруг этого здания небольшой город и переделав его под свои нужды.

Спустившись, они попали в небольшой зал, частично построенный, частично образованный естественным путём. Находился он достаточно глубоко, и надо сказать, что здесь было достаточно прохладно. Где-то даже журчали подземные ручьи.

Представившись, Кондрат попросил показать им тела баронов. Их провели в дальнюю часть зала, где летал едва уловимый запах гари и горелой плоти. Пять тел, четыре взрослых, одно ребёнка. На вопрос, кто есть кто, патологоанатом пальцем показал на каждое.

— Это глава рода, Партес Жангерфер, семьдесят один год. Это его сын, Рокардо Жангерфер, жена Ульиса Жангерфер, её старшая дочь Ханита Жангерфер и младший сын Якоавель Жангерфер.

— Главой рода был Партес? — уточнил Кондрат. — Он не передал сыну власть над родом в своём возрасте?

— Да. Уверен, сын очень ждал, когда тот сыграет в ящик, но, видимо, не судьба, — усмехнулся патологоанатом. – Сыграли в эту игру они всей семьёй.

— Я понял. Вы их вскрывали?

— Что? Зачем?

— Затем, что так положено. Вы их вскрывали? — повторил Кондрат.

— Ну… нет пока, — окинул тот тела взглядом. — Тут как бы очевидно, что они задохнулись и сгорели. Но если надо, вскроем, конечно.

— Хорошо, благодарю, — кивнул он. — Вы знаете, где их нашли? В своих комнатах? В коридоре? Где-то ещё?

— Нет, это вам к пожарным. Они нам и принесли тела.

— А ещё были пострадавшие и погибшие?

— Слуга был, но его уже забрали и похоронил. Ещё была служанка, у неё ожоги по телу, но она выжила, в больнице лежит. Остальные были на первом и успели выбраться, но там и слуг было четверо, насколько я знаю.

— Ясно… А вы были знакомы с бароном и его семьёй?

— Если честно, то ни разу не пересекался, — признался мужчина.

Не густо, конечно, но это лишь начало расследования, так что рассчитывать на что-либо было пока ещё рано. Поднявшись обратно под палящее солнце, Кондрат прикрыл глаза ладонью. Рядом поморщилась Дайлин.

— Не думала, что скажу это, но в морге было лучше, — вздохнула она. ­— Заметил кстати?

— Что именно? — оживился он.

— Здание. Его строили не имперцы.

— А, ты про это… — разочарованно вздохнул Кондрат. Он-то надеялся, что она по делу что-то заметила.

— Да. Тут, говорят, по лесам можно встретить руины зданий, а иногда и целых городов, где раньше жили местные племена. И имперские города, некоторые из них стоят иногда прямо на руинах, а другие используют те старые здания для своих нужд.

— Но ведь раньше это была территория не Ангарии, — заметил Кондрат. — По крайней мере, двадцать лет назад. И города, получается, строили на тех местах не люди Ангарии.

— Тут-то конечно так, да… — протянула она как-то нехотя, — но здесь всё сложно. Южная империя, конечно, строила города на месте старых руин, а Ангария их захватила, но и свои города у неё тоже были. Тут граница была ломанной, проходила как получится, так что уже и не разберёшь, где чья территория двадцать лет назад была.

— Значит, это всё наследие южных империй, — произнёс Кондрат, обернувшись на пирамиду.

— Даже не их. Тут и до них жили люди, можно сказать, небольшие империи, которых потом разодрали на части.

— Побеждает сильнейший.

— Можно сказать и так. Кстати, давай зайдём туда! — Дайлин неожиданно сменила направление, свернув куда-то вправо.

— Нам надо в пожарную часть и к стражам правопорядка, — напомнил Кондрат.

— Да ни подождут, никуда не денутся. Главное, что про тела предупредили.

— А что там?

— Магазин!

Ну началось. Кондрат, конечно, слышал про то, что девушки очень любят ходить по магазинам, но лично с этим феноменом не сталкивался. Но по-видимому придётся.

— Ты уже купила себе одежду, — окинул он её взглядом.

— Нам нужен зонтик!

— Зонтик?

— От солнца! Чтобы не пекло, а то посмотри, тут же на площади, да и в городе даже особо спрятаться негде! Я уже себе голову всю спекла! Загорю и буду похожа на крестьянку какую-то!

— В моей стране загар, наоборот, считался уделом чего-то на богатом.

— Серьёзно? — недоверчиво спросила Дайлин.

— Зависит от загара, естественно, но мягкий коричневый цвет, как у нас считалось, придаёт девушке привлекательности.

— Боюсь, здесь я попросту сгорю, как жаренная курица, — вздохнула она, бросив взгляд на небо. — Не хочу выглядеть как жаренная курица. Идём.

И потянула его в сторону магазинов. По логике, магазины в центре всегда были заметно дороже, чем в других местах, однако скользнув взглядом по ценником, Кондрат мог сказать, что даже так здесь цены не дотягивали до уровня даже обычных магазинов в Ангартроде. Зонтики, одежда, какие-то ботинки, юбки, даже рубашки нормальные — всё стоило адекватно.

Дайлин остановила сразу около зонтиков. Такие тряпичные, можно сказать, самодельные, пляжные, напомнившие Кондрату картинки про Робинзона, где тот ходил с подобным зонтиков. Разве что здесь они были разных расцветок, от красных до ядовито зелёных. Дайлин выбрала ярко-розовый, который был не просто ярким, а резал глаз. Плюс на нём были зелёные пятна, и когда она показала Кондрату его в раскрытом положении, крутанув, как пропеллер, у него закружился голова.

— Хороший зонт, — кивнул он.

— Тебе действительно нравится? — обрадовалась она.

— До полного головокружения.

Видимо мнения по поводу прекрасного у них несколько отличались.

— А себе не хочешь что-нибудь выбрать?

— Нет.

— Одежду? Смотри, сколько здесь вариантов.

— Нет.

— Ну хоть зонтик!

— Нет.

— Какой ты вредный… — буркнула Дайлин.

Вредный? У него для того, чтобы защитит голову, есть шляпа, а рубашка пусть и мокнет, но зато закрывает полностью всё тело от лучей, а на лёгкий дискомфорт, как сырость, он просто не обращает внимания. Главное, чтобы его никто не трогал.

Плюс, такими темпами они попросту не дойдут до пожарной части, потому что для Кондрата не было секретом, что Дайлин уже положил глаз на какие-то украшения из странного камня. Она явно для себя решила, что это отпуск.

Пожарная часть находилась почти что в центре города, позволяя добраться до любой его части за считанные минуты. Обозначала её высокая смотровая башня, с которой можно было окинуть взглядом город. Как они могли не заметить пожар и не доехать до поместья, позволив ему сгореть, оставалось пока что тайной.

Зайдя на территорию, Кондрат сразу обратил внимание, что в гараже была всего одна телега с бочкой. Массивная, напоминающая бочки, что были в мире Кондрата на стареньких водовозах. Сколько она вмещала? Ну на глаз кубов шесть-семь, для пожара вполне достаточно. Правда он видел второй пустующий гараж, а значит их должно было быть две. Где вторая?

Внутри Кондрат никого не встретил, главный холл был пуст. Пожарные нашлись в следующем зале, где было что-то жилой комнаты, где они могли сидеть, отдыхать и ждать вызова. Восемь человек даже не заметили гостей, занимаясь кто чем: играя в карты, готовя кушать и подшивая снаряжение.

— Специальная служба расследований, — громко произнёс Кондрат, привлекая внимания мужчин. — Кто из вас главный?

Все взгляды сразу обратились к ним двоим. Вернее, сначала к ним двоим, а потом уже конкретно к Дайлин, которая удивительно выделялась даже на фоне местных как непривычной для этих мест красотой, так и местной одеждой, которая лишь подчёркивала её особенность. Ему даже пришлось поднять руку и пощёлкать пальцем, чтобы привлечь их внимание обратно к себе.

— Кто главный?

— Я главный, — поднялся самый старый нехотя.

Кондрат кивнул в сторону холла, где никого не было.

— Мне надо поговорить с вами.

Они вышли, оставив Дайлин с пожарными. Глядишь, и сможет со своим нарядом что-то дельное выудить. Что же касается его…

— Я знал, что вы придёте, — вздохнул мужчина. — Когда такое случается, вы приезжаете. Меня предупреждали об этом, когда я начинал работать, но не думал, что сам столкнусь с этим.

— Жаль, что столкнулись при таких обстоятельствах, мистер…

— Я Дарек. Дарек Гоустфауст.

— Мистер Гоустфауст, — кивнул Кондрат. — Сыщик Кондрат Брилль, специальная служба расследований, у меня есть к вам пара вопросов по поводу пожара.

— Конечно, спрашивайте. Отвечу всё, что смогу.

— В деле указано, что пожар произошёл из-за камина. Как это могло произойти?

— Да просто очень, — пожал он плечами. — Иногда дерево стреляет. Сноп искр вылетели, осели где-нибудь на полу и пошло-поехало.

— Почему не свеча? Почему не уроненная масляная лампа? Даже просто кто-то бросил окурок в мусорное ведро?

— Ну сейчас сезон мокрого леса, поэтому всё сыреет по щелчку. Думаю, вы и сами это заметили, — хмыкнул он, окинув Кондрата взглядом. — Плесень и грибок в наших места быстро разрастаются, и поэтому приходится просушивать дома. А единственный способ, это щедро топить камины.

— В доме же становится невыносимо душно, — заметил Кондрат.

— Ну а что делать? Или грибок с плесенью, от которого начинаешь болеть, или терпеть жару. Вот все и топят. И такие пожары совсем не редкость, за сезон один-два дома вспыхивают.

— Это могла быть свеча, — предположил Кондрат. Он не пытался его в чём-то переубедить, у него были свои подозрения, которые он просто не хотел пока озвучивать, ссылаясь на другие возможные причины. Просто хотел понять, почему именно камин.

— Да, но пожар начался с главного зала, а там стоял камин, так что это очевидно, на мой взгляд.

— Как вы поняли?

— Как понял, откуда он начался? — уточнил мужчина.

— Да, — кивнул Кондрат.

— Ну… по тому, что осталось от дома. По степени разрушений и направлении огня, следы которого остались на пепелище. Если долго работаешь, сразу замечаешь подобные нюансы. Думаю, вы меня понимаете.

— Хорошо, а почему дом так сильно сгорел? Почему его не потушили сразу? С вашей башни пожар должен был быть хорошо виден, особенно ночью.

— Вы видели план дома? — задал встречный вопрос пожарный.

— Пока не довелось.

— По руинам, которые там остались, тоже будет сложно понять это, но зал у них находился в центре здания, а окна выходили на лес. Когда начинается пожар, это можно заметить по окнам, поверьте, светятся они очень ярко, особенно ночью. Даже ещё до того, как появится дым, можно засечь его. Да только в поместье Жангерфер начался пожар в зале, где окна на лес выходят. Пока огонь разгорелся и его стало видно, скорее всего, весь зал был уже охвачен пламенем, а он занимал большую часть первого этажа. Кто был внутри к тому моменту уже задохнулись.

— Но его даже не пытались потушить и спасти баронов, — напомнил Кондрат.

— Ну как не пытались, пытались. Но случилась одна большая накладка. В ту ночь уже горел другой дом, и единственная повозка была на его тушении. Пока она вернулась, пока наполнили водой, пока приехали, тушить что-либо же было бесполезно.

— И выбрали вы не баронов.

— Слушайте, мы не делаем различия между людьми, когда спасаем их, — начал тот оправдываться. — Аристократы, крестьяне, когда они горят, кричат о помощи одинаково, и мы едем туда, где больше опасность массового пожара или что раньше заметим. Если бы мы первыми заметили поместье баронов Жангерфер, отправились туда, но… здесь просто решила судьба.

­— Но у вас должно быть две бочки, которых хватило бы и туда, и туда. Я видел двое ворот на вашей станции. Где вторая бочка?

— Вторая в ремонте, — ответил нехотя мужчина. — Мы не крупный город, да и пожары у нас не частые, но всё равно от влаги всё выходит из строя.

Два пожара, одна бочка…

— Отчёт о пожаре где? — спросил Кондрат.

— Он у стражей правопорядка, я отправил его туда буквально сегодня утром.

­— А второй пожар?

— Он у меня, — кивнул мужчина. — Он вам нужен?

— Да, будьте добры. И ещё, тела аристократов нашли вы?

— Да, всех пятерых. Отправили их в морг.

— Какие-то повреждения на них были?

— Я не знаю, не приглядывался. Да и обгорели они до состояния угольков. Мне даже тошно было к ним прикасаться, — поморщился он.

Что ж, на данный момент вопросов у Кондрата больше не было. Вроде всё звучало логично: почему сразу не заметили пожар, почему не тушили, почему подозрение пало именно на камин, а не на какую-нибудь свечу. Но когда речь идёт об подстроенном несчастном случае, всё выглядит логично. Правда сейчас никаких доказательств в сторону подстроенного несчастного случая не было. Здесь они лишь удостовериться, что всё, как написано в деле.

Пока Кондрат общался со старшим, Дайлин уже успели обступить остальные. Взволнованные, возбуждённые, но боящиеся близко к ней подходить, они буквально рассыпались комплиментами, и Кондрату пришлось едва ли не выдёргивать её из окружения под расстроенные взгляды остальных.

— Выяснила что-нибудь? — спросил Кондрат.

— Да немного. Наверное, то же самое, что и ты, — поморщилась она брезгливо. — Пожар заметили не сразу, тушили другой в тот момент, одна бочка не работает, когда приехали, тушить что-либо было уже поздно. А ещё они будто женщин никогда не видели.

— Наверное, именно таких, как ты, нет.

— Но ты ведь себя так не ведёшь.

— Не веду, — ответил Кондрат, пропуская её на улицу. Дайлин вышла и грациозно раскрыла зонтик, бросив на него взгляд через плечо.

— Куда дальше?

— К страже правопорядка, — бросил он взгляд дальше по улице. — Думаю, там твои чары могут нам понадобиться.

— Они непроходимые дуболомы? — поинтересовалась она.

— Нет, хуже, они болеют синдромом пустого места.

Именно так здесь называли синдром вахтёра. На его слова Дайлин лишь усмехнулась, и довольно зловеще. Такое она любила. Любила напоминать людям, где их место.

Глава 4

До стражей правопорядка они так и не дошли. Наступил вечер, а для многих это команда идти домой. И может некоторые стражи правопорядка и будут оставаться в отделе, однако сыщики и тот же глава отдела точно пойдут домой. А общаться с обычными стражами правопорядка смысла не имело, вряд ли они смогут рассказать им больше, чем слухи.

Не сговариваясь, они пошли сначала в купальни, смывать с себя слой грязи и пота, по крайней мере, Кондрат, который уже успел полазить. А после поднялись к себе, но именно здесь они разошлись.

— Погоди, ты куда? — спросила Дайлин, когда Кондрат пошёл дальше по коридору.

— К себе.

— К себе? Погоди, нас же вместе поселили.

— Я снял себе номер в конце коридора, — кивнул Кондрат в коридор. — Показал документ, подкинул пару лишних монет, и они нашли место.

— А, ясно… — протянула она.

— Ты же не хотела вместе ночевать, ведь ты девушка, а я мужчина, — напомнил Кондрат, из-за чего Дайлин покраснела и выпалила:

— Вот именно! Спокойной ночи! — и быстро скрылась за дверью.

Только услышав щелчок замка, Кондрат вспомнил, что оставил все вещи в её номере. НУ и ладно, завтра их заберёт, главное, что сменная одежда у него была. Правда с местным климатом, одежда уходила, как горячие пирожки с котятами в голодные времена и не жила долго. Уже минус два комплекта из трёх.

***

Утро здесь заметно отличалась от дня. Солнце только выглядывало лучами, пробиваясь через утреннюю дымку поверх деревьев над крышами домов, а ночная прохлада ещё не успела рассеяться. Было пусть и влажновато, но прохладно.

Хорошее утро для хорошей работы.

Кондрат сидел и пил кофе за столиком снаружи, наслаждаясь ранним утром. Да и кофе здесь, надо заметить, совершенно другой! Он терпкий, но какой-то молочный с приятным слегка корчеватым послевкусием. К такому даже молока со сливками не нужно было, зёрна будто уже впитали всё для хорошей кружки.

Ну а куда кофе без доброго завтра? Глазунья напомнила Кондрату его собственное детство, когда бабушка ему каждое утро готовила её с жаренной колбасой. Эти незабываемые ощущения от сальмонеллёза… Здесь вместо колбасы была какая-то солонина, но вполне себе хорошо заменяла бекон. Жирненько, солёно, и желток растекается, едва его прокалываешь…

— Ты мог заказать завтрак в номер, — Дайлин села напротив.

— Решил немного подышать свежим воздухом.

— Понимаю… — протянула она. — Всё-таки здесь красиво, когда солнце не пытается изжарить тебя…

Её взгляд остановился на пустые улицах белокаменного города, до сих пор укрытые утренней дымкой. Было какое-то странное чувство сказочности, чего-то совсем не похожего на то, что приходилось видеть, будто они и не были в империи сейчас. Хотя насколько было корректно называть это империей, тоже большой вопрос.

— Сейчас к стражам?

— Как только девять будет, пойдём.

— Ты осматривал дом?

— Да. Пепелище, устояли только стены, — ответил Кондрат. — Сказать, поджёг это или случайное возгорание невозможно.

— А почему пожарные решили, что это от камина? — спросила Дайлин.

— Сейчас из-за высокой влажности все топят печи, чтобы просушить дома, и часто поленья стреляют, плюют искрами и угольками, отчего вспыхивают дома. Мне сказали, что это вообще обычное дело. Дома два точно сгорают.

— А что никто не приехал?

— Тушили другой пожар, и одна из бочек для тушения была не на ходу, — вздохнул Кондрат. — так нигде и не подкопаешься.

— А очень хочется, да? — улыбнулась Дайлин.

— Да, наверное, к лучшему, — пожал он плечами и отпил кофе, глядя на пустые улицы.

— А в каком плане, стреляют поленья?

— Что? — взглянул на неё Кондрат.

— Ну ты сказал, что поленья стреляют. В каком смысле?

— Ну… древесина может содержать влагу, особенно в таком климате. И когда полено горит, влага превращается в пар и вырывается наружу, создавая характерные хлопки. Или смола, под действием высоких температур она тоже взрываться, скажем так, что вызывает хлопки и выстрелы искрами. Ты наверняка видела их.

— Да, видела, — кивнула Дайлин. — А нам говорили, что это пламенная ведьма так шутит и стреляет искрами в людей, чтобы напугать или что-то поджечь.

— Да, слышал, поэтому в ночи нельзя так долго смотреть на пламя, — кивнул Кондрат. — Тем не менее как-то так. А если местные деревья содержат много смолы и влаги, то не удивительно, что иногда из-за этого случаются пожары. Только мне не даёт покоя одна вещь.

— Как поместье вспыхнуло, — произнесла Дайлин.

— Да. Там же перед камином камнями или металлом пол выстилают от такого.

— Ты сам сказал, что если сильно выстрелило, то искры могли долететь до пола. Тлеющая искра лежит на лакированном полу, ­и всё, — развела руки Дайлин. — А может и вовсе кусочек уголька вылетел. А может свеча упала, но рядом с камином, почему подумали на него. Сейчас же не скажешь.

Вот это Кондрата и раздражало. После огня ничего уже не скажешь, потому что все мертвы и всё сожжено. Никаких улик, никаких свидетелей.

Хотя нет, он не прав, мертвы не все. Служанка, что в тот момент находилась в доме, выжила, пусть и получила ожоги. Ещё двое слуг, которые были то ли на первом этаже, то ли в домике для слуг, Кондрат здесь не до конца понял, но они вообще не пострадали.

— Кстати, а чем занималась семья? — спросил Кондрат. — Лесозаготовка и обработка?

— Ну у них вроде небольшой сталелитейный завод какой-то был, если не ошибаюсь, около города…

— Свой завод? — слегка удивился Кондрат.

— Ну да, тут их много, так как и шахт хватает.

— Интересно было бы взглянуть…

Он видел заводы, особенно в большом количестве около Колдберга. Там на севере их было столько, что они закрывали небо смогом, перекрашивая снег в чёрный. Здесь вроде как было почище, да и каким заводом могли владеть обычные бароны, если на то уж пошло?

Но это потом, первым делом стражи правопорядка, а затем и те, кто выжил в пожаре. Кондрат надеялся, что после этого всё встанет на свои места.

С моментом, когда на улицы начали высыпаться люди, напарники отправились в отдел стражей правопорядка. В крупных городах их было несколько, однако здесь город был небольшой, а потому и отдел был единственным. Двухэтажное каменное здание с удивительно большим балконом, который тут же служил и козырьком над входом.

Стражников здесь было мало. Когда даже в отделе, где работает Вайрин, казалось, никто никогда не засыпает, постоянно ходят стражники, тащат кого-то, крики, плачи, возмущения, то здесь, когда они вошли, царила тишина. По светлому холлу разносился ход настенных часов над стойкой со стражем правопорядка. На скамейке у стены, свернувшись калачиком, спал какой-то тип. Будто Кондрат и Дайлин пришли не в место, которое буквально фильтрует кровь городов, отлавливая всю грязь, а в какой-то тихий спокойный храм, где люди могут остаться наедине с собой и подумать о вечном. Кромешное умиротворение, от которого хотелось зевать.

— А у них тут спокойно… — пробормотала Дайлин, оглядываясь. — Не знай я, что это отдел стражей, подумала бы, что попала в храм.

— Да, непривычно… — поморщился Кондрат. Подойдя к стойке, он постучал пальцем по стойке, привлекая внимание стража. — Специальная служба расследований, сыщики Кондрат Брилль и Дайлин Найлинская, мы хотим поговорить с тем, кто ведёт это дело.

— Да, мне сказали, что вас видели, — кивнул совсем ещё парнишка, при этом глядя на Дайлин, пытаясь при этом спрятать взгляд. — Вам к мистеру Минсету. Второй этаж, четвёртый кабинет, он как раз пришёл.

— Спасибо.

Они поднялись наверх, и Кондрат постучался. Ответили им практически сразу громким, даже немного властным голосом, будто стучались они не к сыщику, а сразу в имперский дворец.

Они попали в небольшой светлый кабинет, окна которого, к счастью, выходили на северную сторону, оттого внутри пока царила прохлада. Типичная обстановка для сыщика, всё завалено документами, делами, какими-то книгами, которые однажды принесли, а потом забыли. Тут же висели какие-то благодарности у самой двери, которые никому и никогда не нужны.

И естественно стол с сыщиком, который восседал за ним.

Едва они вошли, тот поднялся, выпрямив спину. Крупный, действительно крупный, не Сайга, но с Кондрата точно, а может и чуть шире в плечах. Ему было лет так под тридцать, но природа успела одарить его пристальным и цепким взгляд, суровым лицом и острыми чертами лица. Когда он пожал руку, Кондрат ощутил силу в его хватке.

— Кондрат Брилль. Это моя напарница, Дайлин Найлинская.

— Влантер Минсет, — представился он низким, слегка грубоватым, как скрежет камней, голосом. — Вы по делу баронов, я верно полагаю?

— Больше не за чем, — ответил Кондрат. — Дело у вас?

— Только начали, — он развернулся, порылся в стопке дел и положил перед ними папку. — Вы там не найдёте ничего интересного, только отчёт от пожарных, которые приехали на место.

— Есть предположение, кто это мог сделать? — спросил Кондрат, пробежавшись по отчёту взглядом.

— Пока ничего не могу сказать. Основная версия — несчастный случай. По крайней мере, всё говорит об этом. Пожар начался на первом, дым начал подниматься, и вся семья разом задохнулась. Выглядит подозрительно, соглашусь, не каждый день сгорает семья аристократов, и тем не менее они тоже люди…

— И такое случается, — кивнул Кондрат.

— Именно. Но пока говорить рано. Я ещё не опрашивал слуг и не видел отчёт патологоанатома, — продолжил мужчина. — Только после этого станет яснее.

— Они владели заводом, насколько мне известно. Бывали там?

— Небольшой сталелитейный завод, да, он находится на востоке города вдоль реки, — кивнул он. — Не был там, но, возможно, придётся заглянуть.

— Мы заглянем, — произнёс Кондрат.

— Я так полагаю, дело переходит под ваш контроль? — решил уточнить мистер Минсет.

— Дело ведёте вы. Мы здесь лишь для того, чтобы убедиться, что это было не убийство.

— Оставить на вас слуг, захотите поговорить с ними первыми?

— Оставим на вас, — не стал лезть Кондрат.

Он прекрасно понимал, насколько раздражает, когда кто-то из центра приходит и пытается отобрать твоё дело. Даже просто лезет в него и мешает работать. Они здесь, чтобы убедиться, что всё было несчастным случаем, а для этого не обязательно бежать впереди паровоза.

— Тогда на этом и решим. Можете съездить к ним на завод. По вечеру, возможно, в деле добавится пару лишних листов.

Он кивнул Кондрату и Дайлин, после чего потянул папку на себя. Распрощавшись с ним, Кондрат вышел сначала в коридор, а потом и на улицу. И всё это время Дайлин следовала за ним с каким-то задумчивым видом, будто её гложут какие-то догадки.

— Кондрат, слушай, а у тебя не было братьев? — спросила она, бросив взгляд на двери отдела.

— Не было.

— А детей?

— Нет.

— А то тот сыщик…

— Влантер Минсет.

— Да. Так вот, он подозрительно похож на тебя, только моложе.

Кондрат посмотрел на Дайлин.

— Серьёзно?

— Абсолютно, — кивнула она, словно ребёнок, доказывающий свою точку зрения.

— Я видел себя в зеркале, и у меня неплохое узнавании лиц, поэтому могу сказать, что мы с ним не похожи, — заявил он уверенно.

— Ну не лицами, а… а образом, духом, аурой. Вы оба крупные, у обоих суровые лица, голос низкий, твёрдый, слегка сиплый. И держитесь вы оба сдержанно, даже как-то скупо на эмоции. Вот прямо переодень его, и вы будете похожи как братья. Или отец с сыном.

— Ты преувеличиваешь.

— Да ни чуть!

— Мы его встретили только что, естественно, он будет серьёзно перед нами себя вести.

— Да я ж не об этом. Ваш образ, ваши манеры и аура — вы прямо идентичные, ­— её взгляд метнулся в сторону удаляющегося отдела стражей правопорядка. ­— Прям знаешь, будто ты в молодости. Такой же сухарь, но помоложе.

И хихикнула.

Видимо, в их время любой, кто не ведёт себя, как клоун, не смеётся над глупыми шутками и не кривляется, кажется сухарём. Будто не может быть просто спокойных, адекватных, сдержанных людей, которые не бесятся, будто им в заднице шутиху запустили.

До завода идти было не далеко. Он пусть и находился за городом, но в пешей доступности. Буквально минут двадцать пешком по утрамбованной дороге, прыгающей по корням и полной ухабов, — её булыжником не укрыли, — и они вышли на берег реки. Отсюда завод был виден очень хорошо, даже искать не пришлось. Он стоял на самом берегу у небольшой платины, вытянувшись вдоль берега.

Признаться честно, Кондрат ожидал завод побольше. В его голове они были огромными строениями, мастодонтами посреди остального города, полными громадных цехов и непонятного оборудования, откуда вагоны выезжали чуть ли не составами. Даже в Колдберг пусть они и не были настолько крупными, но тем не менее были больше, чем этот.

Потому что весь сталелитейный завод, который Кондрат сейчас видел, длинной был ну метров триста, может четыреста, не больше. Дымил он, конечно, будь здоров, но не так, как это делали его собратья на севере. Не покривив душой, Кондрат мог сказать, что ожидал большего.

— Небольшой, — озвучила Дайлин его мысли.

— Да, совсем. Я ожидал строение раза в два больше и выше.

­— Ну так… это местные заводы, они небольшие, чисто удовлетворить собственный запросы, — ответила она. — Наверное, основная добыча идёт в промышленные центры.

Погода на юге, мягко говоря, была жаркой, но когда они подошли к заводу, то перед ними будто распахнулись врата ада. Оттуда шёл не просто тёплый, а горячий воздух, и появлялся вопрос, как рабочие от теплового удара там замертво не падают, так как пережить такие температуры, когда за стенами чуть ли не все сорок, очень большой вопрос.

За стенами работа кипела вовсю. Грохот, скрежет металла, перекрикивания рабочих, измазанных в саже, которые толкали тележки, вытаскивали щипцами жёлтые листы металла, опускали их в жидкость для остывания. Гул стоял такой, что надо было, как минимум, повышать голос, чтобы услышать друг друга. Но работа здесь даже после смерти хозяина не остановилась, что удивительно.

И надо сказать, что Кондрат всё же ошибся. Здесь было не так жарко, как показалось на входе. Всё же помещения продувались, и находиться здесь было терпимо. Терпимо, если не работать, а как выживали остальные трудяги, вопрос открытый.

Прохаживаясь по цехам, где один переходил в другой, Кондрат и Дайлин наткнулись и на начальника цеха, который с криками бросился их прогонять. А через мгновение рассыпался извинениями, увидев документы.

— Ничего страшного, — успокоил Кондрат. — Но мы ищем кабинет Его Милости Жангерфера.

— А, так вам не сюда. Это цеха, а вам нужно в административное здание, оно по правой стороне будет, такой дом, соединённый с заводом проходом, — указал он пальцем, куда идти. — Там второй этаж и один единственный кабинет. Но он сейчас, скорее всего, закрыт.

— Это не проблема, — ответил Кондрат. — Благодарим.

Пройдясь до конца цеха, Кондрат ещё раз пробежался взглядом по заводу. Можно было сказать, что этот завод был градообразующим предприятием или, по крайней мере, одним из, потому что даже на первый взгляд, пока они шли через цех, навскидку, можно было насчитать около сотни человек. А есть же и другие цеха, и предприятия, связанные с этим заводом, как те же доставщики сырья и шахты.

В противовес самому заводу, в административном здании царило спокойствие и порядок. Они будто попали в другой мир, едва прошли по коридору. Где-то поровну женщин и мужчин сидело за столами, пересчитывая, записывая, сверяя документы, даже не подняв взгляда, чтобы понять, кто к ним пришёл. Единственный человек, который обратил на них внимание, была секретарь на втором этаже, которая сидела за столом прямо перед дверью кабинета Жангерфера.

Не успел Кондрат рот открыть, как Дайлин сделала шаг вперёд.

— Специальная служба расследований, сыщики Дайлин Найлинская и Кондрат Брилль, мы хотим осмотреть кабинет Его Милости Жангерфера. Вы, как я полагаю, его секретарь, да? — в её голосе слышалась какая-то надменность, хотя казалось бы, причин для такого не было.

Дайлин внимательно, даже как-то недобро пробежалась по секретарше глазами. Та ответила тем же дерзким недовольным взглядом. С виду выглядело так, будто столкнулись на ровном месте две стервы, которые ищут повод выцарапать друг другу глаза. Даже как-то неуютно стало.

— А вы сыщица, как я понимаю, из специальной службы, —­ ответила в той же манере. — Не думала, что туда берут… девушек…

— Берут.

— Интересно, за какие заслуги… — хмыкнула она. — Хотя меня это и не интересует. Позвольте, я открою вам кабинет.

Глава 5

Кабинетом себя Жангерфер не обделил. Кабинет занимал почти весь второй этаж, и там, где ниже умещалось десять сотрудников, здесь он восседал один. Заходишь, видишь на другом конце массивный стол с таким же массивным стулом и чувствуешь себя каким-то маленьким, ничтожным…

По крайней мере, по предположению Кондрата, именно такой эффект это место должно было создавать. А по факту это было большое и пустое помещение, практически ничем не обставленное. И надо сказать, достаточно скромное, потому что здесь не было никакой дорогой отделки и лепнины, только голые стены из потёртых досок и несколько масляных ламп. Только у дальней стены стояли картотеки и небольшой сейф, разбавляя совсем пустой интерьер.

— Отсюда ничего не выносили? — на всякий случай уточнил Кондрат.

­— Нет, ничего, — покачала секретарша головой.

— Давно здесь работаете? — спросил он, не оборачиваясь.

— Да год уже как.

— А кем? — спросила Дайлин, не удержавшись колкости.

— На подхвате, как и вы, — оскалилась девушка.

— Вы спокойно относитесь к его смерти, — заметил Кондрат, стараясь не обращать внимания на поведение своей напарницы.

— Мы не были близки, для меня это была просто работа, — пожала секретарша плечами с невозмутимым видом. — Просто в этом городе хорошо оплачиваемую работу найти сложно, а я умела писать и читать, бабушка научила, — она сказала это с каким-то хвастовством в голосе, будто подобное было редкостью. — Вот он и нанял меня. Я помогала ему, выполняла разные поручения, писала деловые записки, письма, приходила раньше, уходила позже…

— Интимная связь у вас с ним была? — спросил Кондрат напрямую.

— Прошу прощения? — вытянулась секретарша.

— У вас была интимная связь с Его Милостью Жангерфером? — повторил он, повернувшись к ней.

— Да как… Да как вы смеете?! — возмутилась она, отступив назад и прижав к груди руки. — Я вам не какая-то тут девка с улицы!

Дайлин уже хотела что-то сказать, но Кондрат поднял руку, прося её помолчать.

— Это не ответ, мисс, — произнёс он спокойно, показывая, что её возмущение его не проняло. — Я имею право задавать этот вопрос, и я хочу чёткий ответ, да или нет. И сразу предупрежу, что за дачу ложных показаний полагается наказание. Поэтому прошу ответить на мой вопрос.

Она покраснела, отвернулась, потом вновь посмотрела на него с каким-то вызовом упрямым голосом произнесла:

— Да, была, и что?

— Ничего, — ответил Кондрат.

А Дайлин не удержалась и ляпнула негромко:

— Чего и следовало ожидать…

Девушка в долгу не осталась, и тем же негромким голосом пробормотала, будто для самой себя:

— Вижу личный опыт…

И они вновь схлестнулись взглядами.

Кондрат этого понять не мог и не стремился. Наверное, та же самая тема, что и у мужчин, когда с первого взгляда появляется антипатия, или когда двое пытаются прогнуть своего оппонента, сводя всё едва ли не к драке. Или как говорили у него в школе, задоминировать противника. Казалось бы, люди стареют, но совсем не взрослеют ­— меняются только правила игры.

Кондрат подошёл к столу, окинул его взглядом и остановился на сейфе.

— Ключи от него у вас есть? — спросил он, кивнув на него.

— Нет, он был только у Его Милости. Наверное, у него и остался.

— Ясно. Тогда можете идти или подождать нас за дверью.

— Хорошо, только… — она прищурилась. — У вас есть разрешение, чтобы обыскивать это место?

— Мы из специальной службы расследований и ведём это дело. У нас есть право осмотреть и обыскать всё, что принадлежало покойному, — ответил Кондрат, и ту ответ удовлетворил. Кивнув, на вышла, оставив их одних.

А вот теперь можно было поговорить.

— Дайлин, ты что устроила сейчас? — посмотрел он на девушку.

Его взгляд был строгим, холодным, внимательным, от которого Дайлин будто вернулась обратно в детство, когда её отчитывал отец или учителя в школе. Она даже не сразу нашлась, что ответить.

— Я… да я ничего, она же…

­— Спала с ним, и ты сразу это поняла, хорошо. Не мне тебя учить, но как твой напарник я тебе хочу сказать, чтобы ты не занималась ерундой. Нравится тебе человек или нет, мы не выражаем своё мнение по поводу других людей, а ищем и сдаём под суд.

— Да ты её видел-то? Ну стерва стервой, наверняка…

— Видел, и мне плевать, — перебил её Кондрат. — Ты не маленькая, так что перестань заниматься ерундой.

Вообще, достаточно странно, что он должен ей объяснять подобные, казалось бы, очевидные на первый взгляд вещи. Дайлин ведь не десять лет, чтобы не знать, как надо вести себя с другими людьми, верно? И тем более, когда она стала сыщиком в специальной службе. Здесь, казалось, очевидно, что ты всегда относишься ко всем нейтрально, что бы о них не думал, и такой показ эмоций и отношения для человека, который уже так-то не ребёнок…

Кондрат хотел сказать, что это глупо, а потом вспомнил людей из собственного мира. Всевозможных гопников в пятьдесят лет и с развитием агрессивных школьников, идиотов-учителей на дороге, клоунов, которые так и не выросли и ещё много образцов человеческого гения, иногда показывая себя в десятки раз хуже, чем сейчас Дайлин. На фоне их она была даже вершиной адекватности.

— Ладно, помоги мне, — вздохнул Кондрат.

— С чем? — немного обиженно спросила Дайлин.

Дайлин явно расстроило, что Кондрат не поддержал её. Да и чего её поддерживать? Да, бывает, что ты смотришь на человека, и он вызывает у тебя прямо-таки отвращение. Видишь его чуть ли не насквозь, насколько он грязный, прогнивший и просто ублюдок. Но люди разные, а они не судьи, чтобы решать, плохой человек или просто им не по нраву.

— Осмотри его стол, я пока попробую открыть сейф.

— А сможешь?

— Хотя бы посмотрю, — пожал он плечами.

Сейф был добротным. Не просто металлическая коробка, которую можно было вскрыть чуть ли не открывашкой, а большой квадрат из стали, прибитый к полу не чем-то, а железнодорожными костылями. Когда Кондрат постучал по нему, создалось впечатление, что он стучится в броню танка. Нет, такой обычными методами и не вскроешь, однако у него была замочная скважина, а значит способ таки имелся. Надо было только найти того, кто сможет его открыть.

И тем не менее Кондрат подёргал за ручку. Глупо? Безусловно. Но ещё глупее, если он открыт, а они будут время тратить на взлом. Но удача, естественно, была не на его стороне. Закрыт намертво.

— Нам нужен кузнец, — вздохнул он.

— Без шансов? — спросила Дайлин, раскладывая листы на столе.

— Без малейшего. Он как крепость.

— Может сможем найти на месте пожара?

Кондрат вспомнил то место, где даже ходить было сложно, чтобы не подвернуть себе ногу. Что говорить о ключе, который был не больше ладони в длину.

— Я очень сомневаюсь.

— Понятно… У меня тоже немного. Договора на поставки, какие-то соглашения, заявления, финансовые отчётности… Короче, мусор. Было бы проще, знай мы, что ищем.

­— Ищем любой намёк, что смерть не случайна.

— Слишком расплывчато.

— Иначе бы нас сюда не прислали.

— Да только прислали нас подальше от проверки, — возразила Дайлин. — Чтобы, в первую очередь, тебя не упекла секретная служба за то, что там наговорил тот дебил.

Сложно, конечно, искать то, чего ты не знаешь и даже не представляешь. Они облазили весь кабинет. Кондрат заглянул даже за картины на случай, если там ещё есть сейфы, но всё тщетно. Единственное — ключ барон хранил наверняка рядом с собой. То есть, или в кабинете, или прямо на тумбочке рядом с кроватью. Был шанс найти его, если он узнает, где обнаружили тело, но как-то в это слабо верилось.

Уже выходя, он остановился напротив секретарши, махнув рукой Дайлин идти дальше,, чтобы она сейчас не мешалась. Она зыркнула на него, зыркнула на девушку, которая плотоядно улыбнулась, вздёрнула нос и спустилась вниз.

— Хотел спросить ещё кое-о-чём, мисс…

— Спейги, можете звать меня Спейги, — улыбнулась она и чуть выпрямилась, выставив грудь вперёд. — Если что, я сегодня свободна.

— Рад за вас, такого я вряд ли сегодня дождусь, — ответил он голосом, в котором не дрогнул ни один звук. — Вы знаете, на кого было записано наследство?

— Ну… на его детей, наверное? — предположила Спейги.

— А если не на детей? У него были ещё близкие люди? Или может кто-то из дальних родственников?

— Если честно, я ни разу о них не слышала, если они и есть, — покачала девушка головой.

— Он никогда не рассказывал об этом?

— Не-а.

— А что насчёт вас? Вы случаем не ждёте ребёнка от него? — спросил Кондрат. Уже предвкушая её возмущение, он дождался, когда она откроет рот, и именно в этот момент перебил. — Меня не сильно интересует, планировали вы его или нет, какие у вас планы и так далее. Просто я хочу понять, кому перейдёт завод. Ведь просто так он не исчезнет, верно?

— Я ребёнка от него не жду, — заявила девушка уверенно. — Мне за такое не доплачивали.

— А за что доплачивали?

— За покладистость. И чтобы я молчала о его секретах и интрижках.

— А были ещё?

— Знаю, что были, но не знаю, с кем именно, — пожала она плечами. — Меня это не волновало, главное, что платили исправно и хорошо.

— Ладно, я понял, — кивнул Кондрат. — Значит вам неизвестно, кому ещё мог перейти завод?

— Может известно его помощнику? Ну, который там ему договора составлял, подсказывает, как соблюдать закон, и так далее. Если господин Жангерфер и хотел составить завещание, то наверняка тот об этом знал.

— И где мне найти его? Этого помощника, который ему помогал с подобными вопросами? — спросил Кондрат.

— В ратуше. Господин Жангерфер был заметным человеком в городе, поэтому и знакомства у него были хорошими. Дружил с мэром, завтракал с главой отдела стражей правопорядка, водил знакомства со всеми крупными предпринимателями…

— А имя и фамилия у него есть?

— Мистер Пу, — ответила Спейги.

­­— Мистер… Пу?

— Да, мистер Пу. Так его зовут. Он в ратуше работает, — кивнула она.

— То есть с друзьями у него проблем не было, — подытожил Кондрат. — А что насчёт врагов? Таковые имелись?

— Не слышала ни разу, — пожала девушка плечами. — Но, наверное, они есть у всех, верно?

— Не знаю, поэтому спрашиваю у вас.

— Ну… я не слышала о таких, если честно. Да и кто будет ругаться с человеком, чей завод держит практически весь город?

Здесь, конечно, можно поспорить. Как раз-таки, когда человек владеет предприятием, на котором всё и держится, буквально владея городом, врагов может набраться с пару десятков. Даже не врагов, а недоброжелателей: от тех, кто просто считает, что тот имеет слишком много власти, до тех, кому тот перешёл дорогу или, того хуже, подпортил жизнь вплоть до её физического усложнения.

Поэтому если враги есть не всегда, то вот недоброжелатели — это то, что есть практически у всех. А когда их совсем нет, тогда это повод задуматься, а всё ли действительно было нормально, и куда они делись.

Как бы то ни было, это всё было догадки, и Кондрат понимал, что даже намёка на то, что человека убили, попросту не было. Ни единого. Ни реального мотива, ни подозреваемых, ни каких-либо улик, что указали бы на насильственную смерть. Может это и был действительно пожар, кто знает. Но раз они здесь, то стоило довести дело до конца.

Пока Кондрат опрашивал секретаршу, строившую ему глазки, Дайлин успела пообщаться с теми, кто работал внизу. Удивительно, но даже после смерти хозяина завода они работали как заведённые, хотя далеко не факт, что им кто-то заплатит. Причина была довольно проста ­— кому бы не перешёл завод, — а свято место пусто не бывает, — все понимали, что они перейдут вместе с ним и вполне могут потерять работу. А что может лучше убедить их оставить, чем их верность работе?

— Короче, как-то так, — пожала она плечами. — Но никто ничего не слышал, никто ничего не видел.

— Ясно… — протянул Кондрат, когда они вышли на улицу.

— А она небось тебе глазки строила, да? ­— фыркнула Дайлин.

— Они не говорил, к кому может перейти завод? ­— сделал вид, что не услышал Кондрат.

— Городу. Бухгалтер сказал, что если никто его не приберёт, то он перейдёт городу.

— То есть мэру.

­— Ну не прямо-таки мэру, но да, наверное, он будет иметь власть над ним. Так что эта сказала тебе? Было что-нибудь подозрительное?

— Нет, пока нет.

— А знаешь почему? Потому что это обычный пожар, Кондрат, ­— вздохнула Дайлин. — Это просто пожар.

— И мы здесь, чтобы убедиться в этом.

— Ты слишком напрягаешься, — буркнула она.

— А чем ты ещё здесь займёшься? ­— поинтересовался Кондрат.

— Ну… у них тут какие-то праздники намечается, сходила бы на них.

— Что за праздники? — поинтересовался Кондрат.

— Не знаю, не спрашивала, — пожала она плечами. — Но почему нет, если будет весело.

— А тебе можно? — взглянул на неё Кондрат.

— А почему нельзя? — задала она встречный вопрос.

­— Ну у тебя есть мужчина, насколько мне известно. Или я не прав?

— Ну… — Дайлин слегка скривилась. ­— Ну как бы не совсем…

— Не совсем?

— Ну… у нас как-то всё плохо идёт, — уклончиво ответила она. — Он, конечно, умный, добрый, отзывчивый, заботливый, красивый, терпеливый, внимательный, целеустремлённый, по милому застенчивый, умеет шутить и поддержать разговор. Я бы хотела такого парня, но…

— Но-о-о? — протянул Кондрат.

— Но не моё, — вздохнула Дайлин.

— Ты же сейчас понимаешь, что буквально идеального человека назвала? — уточнил Кондрат.

— Да, но…

— И сказала, что хотела бы себе такого мужчину?

— Ну сказала, конечно. Он хороший друг, и я бы хотела такого, но… не мой он человек, Кондрат. Не мой.

— Так вы расстались?

— Взяли паузу, давай так скажем. Знаешь, человек, который во всём советуется с отцом и матерью, это слишком.

Ну здесь Кондрат не удивлён. Общество здесь слегка консервативное. Да, свободный секс имеется, однако среди аристократов всё равно стараются вести себя как положено. Так сунешь не в ту, и уже женат, поэтому парень действительно умный, раз уточняет всё у родителей, чтобы тех не подставить. У них ведь тоже есть планы. Однако для Дайлин это видимо что-то типа слабости, маменькиного сыночка. Нет, понять можно, но и она должна понимать, в каком обществе живёт и что такое поведение скорее, как проявление благоразумия.

— Я думал, вежду вами что-то уже было, — произнёс Кондрат.

— Может и было бы… если бы он не пошёл спрашивать разрешения у матери, — хмыкнула она. — Всё к лучшему. Надо отвлечься, собраться с мыслями и обдумать всё. Может я слишком… придирчива, как знать.

— Мудрое замечание, — кивнул он, чем заслужил её взгляд.

— Умный какой, — фыркнула она. — Так что, куда мы?

— Сейчас? Думаю, сразу зайти в ратушу, узнать о консультанте Жангерфера, который помогал ему с юридическими вопросами. Хочу узнать, было ли у него завещание и к кому переходит завод.

— О, как раз хотела посмотреть, как оно выглядит внутри, — обрадовалась Дайлин.

Кондрат бы хотел напомнить ей, зачем они здесь, но девушка иначе как отпуск это не воспринимала. Поэтом и сотрясать воздух не имело смысла. Конечно, она может быть права, и пока что всё именно об этом и говорит, но Кондрату было бы интереснее, стой за этим что-нибудь.

Ратуша, пирамида, смахивающая на Чичен-Ицу, имела центральный вход, расположившийся между двумя рядами ступеней, которые уходили на вершину. Между булыжниками проглядывались окна, но что-то подсказывало Кондрату, что при постройке их не было и появились они позже.

Внутри было удивительно прохладно несмотря на жару, которая бушевала на улице. Здесь было даже не прохладно, а как-то сыро и промозгло, словно в каком-то непросохнувшем погребе или подвале. На входе, как и везде в подобных местах стоял охранник, который лениво проверил их документы и пропустил, задержав взгляд лишь на Дайлин. Кондрата он же почти полностью проигнорировал, пока тот не задал вопрос.

— Ответственный за юридические вопросы? — переспросил тот, будто не услышал, хотя Кондрат спросил это, стоя от него в метре.

— Да. Я слышал, что Его Милость Жангерфер заходил сюда к мистеру Пу, который помогал ему с юридическими вопросами.

— С уродичекие вопросы? — тупо переспросил охранник. Для него даже слово «юридический» оказалось сложным. Или он был слишком поглощён разглядыванием тела Дайлин.

— Где я могу найти мистера Пу? — не стал уже мудрить Кондрат, видя, как тяжело соображает человек напротив.

Но тому и отвечать не пришлось, так как тонкий голос позади, заставил их обернуться.

— Не меня ли вы ищете?