Между добром и злом. 3 том.

Глава 1

«Уважаемый мистер Кондрат Брилль.

Специальная Служба Расследований Империи Ангария, следуя регламентам закона о служебной повинности и долге, просит вас явиться в Северный Отдел Служб Контроля Правопорядка для дачи ответа на предложение в участии в расследовании, проводимом силами Специальной Службы Расследований. Согласно закону о долге и верности Империи Ангария напоминаем обязанность дать ответ в течение суток, желательно, с положительным ответом.

Центральный Отдел Специальной Службы Расследований».

И всё, ни росписи, ни имён тех, кто это письмо прислал, ни какой-либо ещё информации. Лишь печать, которая Кондрату ничего не говорила. По факту, такое мог написать вообще любой человек, переодеться и принести ему, хотя Кондрат и сомневался, что кто-то стал бы заниматься подобной ерундой.

Формулировка, конечна была хорошей. Вы имеете право отказаться, но лучше вам этого не делать — это было написано буквально между строк. То есть ни не заставляют, но как бы иной выбор сулит туманные неприятности, включая измену и прочие вещи.

Кондрат пробежался пару раз взглядом по письму. Из всего текста его больше всего интересовало, что за расследование ему хотели предложить.

Было ли ему интересно? Естественно.

Поэтому Кондрат не стал ждать даже завтра. Позвав Сайгу и сказав, что он отойдёт, Кондрат оделся и вышел на улицу, где на ближайшем экипаже доехал до северного отдела.

Ездит сюда уже как на работу. Он не мог отделаться т ощущения, что это место, не такое уж и взрачное, пропитанное какой-то мрачной атмосферой закона, что нещадно фильтровал людей через себя, словно очистительная станция. Люди, которые сюда попадали, эти перекрикивания стражей правопорядка, люди разных мастей от проституток и наркоманов до убийц — его это не пугало. Более того, он чувствовал себя здесь как дома.

Кондрата уже знали здесь. Стражи правопорядка кивнули ему в знак приветствия, направив сразу в кабинет нового главы отдела.

Вайрин за это время уже успел уже устроиться в кабинете, изменив его на свой манер. Старый интерьер, придающий слегка мрачный внешний вид этом месту был обновлён. Старую мебель из тёмного дерева заменила светла и новая, ламп в помещении тоже добавилось, из-за чего это место теперь производило совершенно другой эффект. Плюс на столе теперь красовалась фамилия самого Вайрина, восседающего на новом кресле.

Только он был здесь не один.

Мужчина, что посетил его буквально полтора часа назад тоже был здесь. Он сидел напротив Вайрина, и пол лицу нового главы отдела не было видно, что он рад его присутствию. Тем не менее, он улыбнулся и встал. Даже несмотря на светлый кабинет здесь была какая-то слегка давящая атмосфера.

— Мистер Брилль, — улыбнулся Вайрин, заметив его в дверях. — Прошу, проходите, садитесь. Вы пришли очень кстати, — он обратился к сидящему мужчине. — Ну, как я и говорил, он не удержится от того, чтобы прийти.

Ничего странного, что Вайрин обращался к нему официально, не было. Человек в костюме, который тоже обернулся к Кондрату, был просто какой-то важной персоной и сейчас было не время для панибратского общения.

— Это похвально, — кивнул мужчина. — Господин Легрериан много о вас рассказывал, мистер Брилль. Империя признательна за ваши за слуги и что вы так быстро решили дать нам ответ.

Кондрат кивнул, заняв свободный стул. Его не трогала лесть. Он пришёл сюда по делу и хотел знать только одно.

— Перед тем, как я отвечу, могу поинтересоваться, что именно за расследование меня ждёт?

— Боитесь, что не справитесь? — хмыкнул мужчина.

— Боюсь, что оно окажется скучным.

— Не скучнее последнего дела, что вы провели месяц назад, мистер Брилль. Это всё, что я могу сказать по этому поводу.

— Я просто не хочу подписываться на что-то, не зная сути, мистер…

— Мистер Рай Гибсдек.

— Мистер Гибсдек, — закончил Кондрат.

— Конечно, это ваше право, но специальной службе расследований не требуются трусливые и вечно сомневающиеся люди в помощь, — слегка высокомерно заметил он.

— Не путайте смелось с глупостью, мистер Гибсдек. Они стоят очень близко друг от друга, — заметил Кондрат. — Сыщик, который не проявляет осторожность и никогда не сомневается обречён вечно повторять ошибки и не замечать очевидного.

Мистер Гибсдек улыбнулся, ответ он оценил.

— Вы отправитесь из Эдельвейса в другое место, чтобы расследовать одно загадочное происшествие. Думаю, это всё, что я могу рассказать вам.

Кондрат задумчиво потрогал гладковыбритый подбородок, глядя ему прямо в глаза. Вайрин молча наблюдал за этим представлением и мог сказать, что эти двое стоят друг друга. Наверное, поэтому он не струхнул перед гостем из службы расследований — слишком много времени провёл с Кондратом, который что по манерам, что по повадкам был таким же.

— Тогда… мой ответ — да, — наконец ответил Кондрат. — Хочу я или нет, но, если империи требуется помощь, я не имею права и не хочу отказываться от своего долга.

Хотя он, конечно же, лукавил. Ему просто было интересно, и он не мог отказаться от этого предложения. И пришёл он сюда, уже зная, какой ответ даст.

Мистер Гибсдек кивнул.

— Рад слышать о вашей преданности нашей империи, мистер Брилль. Тогда уже завтра мы отправляемся. Дело не терпит отлагательств. Вас будет ждать экипаж ровно в одиннадцать у вашего дома. Инструктаж и ввод в курс дела я проведу уже в дороге.

Он неспешно встал, всем видом показывая свою значимость, после чего покинул Кабинет, оставив Кондрата и Вайрина наедине.

Когда дверь с щелчком закрылась и его шаги растворились в гуле северного отдела, Вайрин наконец вздохнул.

­— Ну и типок, этот Гибсдек, — сел обратно в кресло, откинувшись на спинку. — Такой деловой, что аж зубы сводит.

— Он что-нибудь расспрашивал про меня?

— спросил Кондрат.

— Да так, по мелочи. Что я о тебе знаю, где родился, сколько работал сыщиком, как ты себя показал и так далее. Так, заносчивый чувак. Вы даже в чём-то с ним похожи.

— Хочешь сказать, что я тоже заносчивый, как и он? — хмыкнул Кондрат.

— Не, такой же самоуверенный и суровый, — улыбнулся он в ответ.

Они сели обратно, уже непринуждённо расположившись на стульях.

— Говорил, что за дело? — поинтересовался Кондрат.

— Нет, почти не затрагивал эту тему, но мне сказали, что вы отправитесь на север.

— Север? Зачем?

— Ну как он и сказал, какое-то расследование, — без интереса ответил Вайрин, глядя на Кондрата завистливым взглядом. — Завидую даже тебе, если честно.

— Мне-то?

— Тебя пригласила специальная служба расследований, как думаешь, зачем? Просто по приколу? Они так отбирают себе людей. Ищут перспективных, проверяют навыки, смотрят, как те себя ведут, прежде чем взять на работу. Талантливые люди нужны, и таким образом империя проверяет людей в деле, прежде чем зачислить их в свои ряды. Знаешь, как в армии, отбирает лучших из лучших среди бойцов.

— Значит, они ни с того, ни с сего меня просто заметили? — нахмурился Кондрат.

— Да. Такое бывает. А меня нет, — вздохнул Вайрин. — Я типа рад за тебя, но мне типа и завидно, если честно.

— Но тебе…

— Досталось это место, да, знаю, — вздохнул он. — Карьерный рост и так далее, но всё же они ведь признали твоё мастерство, а моё… ну я просто богатенький сынок, чего ещё сказать.

— Ещё признаю, Вайрин, — заверил его Кондрат. — Может меня сразу выпрут после этого расследования, как знать.

Хотя что там за расследование такое, что привлекли специальную службу? Для Кондрата это было чуть ли не приглашение на интересное мероприятие, которое пропускать не стоит. Возможно, в этом и состоял план специальной службы, смотреть на реакцию кандидата, насколько он будет заинтересован в своей работе, проявит ли профессиональный интерес.

Кондрат вернулся домой, и весь вечер думал о том, что его будет ждать. Вайрин сказал, что так они отбирали кандидатов к себе в службу. А кто сказал, что сам Кондрат хочет к ним на службу? Судя по реакции его друга, это было очень престижно, да и Кондрат был не против попробовать работать там, где серьёзно относятся к преступлениям. Возможно, он сможет привнести в этот мир действительно полезные вещи. И тем не менее его интересовало, что последует за тем, если он откажется.

На утро Кондрат был готов к путешествию на север. Он вышел ровно в десять пятьдесят пять, и экипаж приехал, как по часам, ровно в одиннадцать. Внутри никого не было, и всё дорогу Кондрат был погружён в собственные мысли. Он совсем не волновался и испытывал, скорее, нетерпение узнать, зачем его привлекли к делу и тем более, почему именно его, частного сыщика, по факту, никого из города, который располагался едва ли не на окраине империи.

Дорога, по которой они ехали, была ему знакома. Она вела к главному вокзалу, и скоро их экипаж остановился прямо перед главным входом. Когда Кондрат вышел, извозчик молча протянул ему билет и так же молча уехал, оставив его одного у входа, если не считать других людей.

Поезд отходил ровно в двенадцать и пунктом назначения был какой-то неизвестный ему населённый пункт. Никто его здесь не встречал, но на билете был указан и вагон, и купе, поэтому он и сам мог найти дорогу.

Кондрат шёл через украшенные залы, просачиваясь через толпу приезжающих и отправляющихся и вышел на перрон. Найти нужный поезд и вагон проблем не составило. Как оказалось, ему дали билет, пусть и не в первый, но во второй класс. Разница была в том, что в первом классе место для одного изредка на двоих, а во втором сразу на четверых. Но это всё было лучше, чем обычный, где койки шли вообще по всему вагону.

Проводник довёл его до нужного купе. И когда Кондрат открыл нужную дверь, внутри его уже ждал тот самый мужчина. Рай Гибсдек с собственной персоной.

— Мистер Брилль, — кивнул он и встал, протянув руку.

— Мистер Гибсдек.

Они обменялись рукопожатиями, после чего Кондрат спрятал свой чемодан и занял место напротив своего нового напарника. Они молчали несколько секунд, будто оценивая друг друга, после чего Кондрат всё же начал первым.

— Я могу поинтересоваться, мистер Гибсдек.

­— Конечно, спрашивайте. Я отвечу, если буду иметь на это право.

— Почему вы вызвали именно меня?

В этот момент снаружи раздался продолжительный свисток, и вагон слегка дёрнулся, после чего начал медленно набирать скорость. Перрон и провожающие люди начали отдаляться. Вскоре он полностью скрылся, и мимо побежали рельсы и дома, окружавшие железнодорожное полотно.

— Почему вас? — мистер Гибсдек откинулся на спинку и закинул ногу на ногу. — Вы показали себя хорошо, мистер Брилль, а хорошие сыщики нужны нашей империи. Люди, которые любят свою работу.

— Могу с уверенностью сказать, что таких, помимо меня, ещё сотни, если не тысячи, разве нет?

— Ну не тысячи точно, — покачал он головой. — Однако нам нужны лучшие.

— С чего вы взяли, что я лучший? Мистер Легрериан тоже хороший сыщик, подающий большие надежды.

— И тем не менее вы сами сказали, что он лишь подаёт надежды, мистер Брилль. К тому же… будет честны между собой, его поставили на пост главы отдела благодаря связям, и его показатели… умеренные. И его, в отличие от вас, нам никто не рекомендовал.

— Меня рекомендовали? — удивился Кондрат, подавшись немного вперёд.

— Да. Удивлены? — позволил себе слегка улыбнуться мистер Брилль.

— Если честно, то да. И кто же это, мой добродетель?

— Герцог Вёлтенберг.

— Герцог?

— Ага, он написал нам рекомендательное письмо, описав вас, как опытного сыщика. Был повод заинтересоваться в вашей кандидатуре.

— Зачем ему это? Он мог порекомендовать того же мистера Легрериана. Думаю, он бы… — он думал, как бы подобрать правильнее слова, но человек напротив него не пытался найти нужных слов. Он просто сказал то, что было у Кондрата на уме.

— Поимел с этого больше выгоды? Помог сыну графа, и смог бы возможно не только завести нужные знакомства, но и связи в службе расследований? — усмехнулся он. — Возможно, так было бы логичнее, да. Но мы не часто принимает аристократов именно по этой причине. К тому же, как знать, может он хотел помочь вам именно потому, что разглядел потенциал. Может потому, что именно вас хотел сделать своим человеком. А может, из-за того, что хотел избавиться.

— Избавиться, значит?

— Никогда не знаешь, что может найти хороший сыщик. А избавляться от человека необязательно физически. Умные люди делают это иначе, а герцог Вёлтенберг никогда глупым не был. К тому же у вас хорошие и достаточно влиятельные друзья.

В ответ Кондрат просто кивнул. Вопросов больше не было. А мистер Гибсдек тем временем достал папку и положил её на стол перед Кондратом.

— А теперь, раз вопросы закончились, думаю, настало время немного ознакомиться с делом, которое вас заинтересовало.

Кондрат протянул руку и взял папку. Быстро пробежался взглядом по листам, после чего посмотрел на человека напротив.

— Исчезновение?

— Исчезновение, похищение — называйте, как удобно, пока неизвестны точные причины.

— Написано, что пропала целая деревня, — нахмурился он. — Ещё кто-либо этим занимался?

— Нет. Сразу доложили нам.

­— Почему именно ваша служба? Это что-то связанное с государственной безопасностью?

— Не знаем. Но хотим узнать.

Кондрат продолжал читать, уже более внимательно, вникая в факты.

Целая деревня исчезла буквально четыре дня назад. Сорок шесть человек: тринадцать детей, тридцать три взрослых просто бесследно пропали. Ни тел, ни следов борьбы, ничего — они как испарились в воздухе. Больше ничего известно по этому не было.

— Местные стражи правопорядка занимались этим? — спросил Кондрат, не отрываясь от дела.

— Как могли, но потом сообщили графу, который заведует теми землями, а тот, в свою очередь, обратился к нам.

Ну да, точно, они же что-то вроде ФБР на местный манер. Если не справляются местные, то обращаются сразу к ним. И тем не менее…

— Почему именно ваша служба? Такое раньше происходило? — нахмурился Кондрат.

— Обычно пропадали люди по одиночке. Реже пропадали семьи. Они просто исчезали. Но целая деревня — в первый раз.

— Боитесь, что это может повториться?

— Есть такое опасение, — не стал отрицать мистер Гибсдек.

­— Ещё где-то пропадали целые деревни? Может в других районах, графствах, герцогствах.

— Нет.

— А люди? — спросил Кондрат.

— Люди всегда в тех местах пропадают, мистер Брилль. Особенно на севере, где кроме тундры ничего нет. Легко уйти в метель и просто заблудиться, после чего даже тела не найдёшь. Были случаи, когда пропадали целые семьи, по десять, пятнадцать человек, которые занимались перегоном скота, но сейчас масштаб явно другой.

Мало информации. Вернее, её почти нет. С чего начать — непонятно, как непонятно, за что зацепиться. Единственное, что приходило на ум…

— Массовое похищение? — предположил Кондрат.

­— Возможно, но маловероятно. Там у каждого третьего есть ружьё, и очень странно, что никто не попытался защититься.

— Подозреваемые?

— Пока нет.

— Это проверка, чтобы я сам нашёл ответ, или вы говорите как есть? — на всякий случай уточнил Кондрат.

— Как есть, мистер Брилль. Конечно, нам хочется увидеть, как вы работаете, однако в этом деле нет смысла что-либо скрывать. К тому же мы не будет работать одни. Позже к нам присоединиться ещё один человек.

­— Всего трое?

— Целых трое. Думаю, за то время, что мы будет туда ехать, он соберёт ещё немного информации, но основная задача ложится на наши плечи. По приезду мы сначала организуем штаб, после чего направимся уже в сторону деревни, чтобы осмотреться на месте.

— А если окажется, что это всё же похищение и тех, кого мы должны задержать, несколько больше, чем дин или даже трое?

— Главное, найти их, а там, в таком случае, к делу присоединится личная гвардия местного графа или сразу регулярные войска. Зависит от ситуации.

Кондрат ещё раз пробежался взглядом по делу, не в силах отрицать того, что оно его действительно заинтересовало.

Глава 2

Путь был далеко не близким. Кондрат не являлся ценителем природы, и всё равно ему было интересно наблюдать, как меняется мир вокруг. Мимо пролетали леса, в которых прятались речушки и деревеньки, в течение дней постепенно сменяясь сначала на луга, потом на тундру, которая уходила за горизонт. Вскоре начали появляться снежные шапки то тут, то там, пока окончательно вся земля вокруг не превратилась в белоснежные земли на фоне голубого неба, нарушаемые лишь барханами.

— Чем занимается город? ­— спросил Кондрат во время их небольшого путешествия.

— Шахты, переработка руды и скотоводство, — кратко ответил мистер Гибсдек.

— Олени?

— Да, оленеводство. Плюс пушнина.

Город, в который они ехали, назывался Колдберг. Он как раз начал проглядываться на горизонте чёрными столпами дыма и постройками, которые казались рассыпанными на горизонте камнями. Им и землями рядом правил свободный граф по фамилии Сайвелджен.

Когда поезд медленно подъезжать к вокзалу, Кондрат и Гибсдек начали собираться. Перрон встретил их грязью, перемешанной со снегом, которая чавкала под ногами, как каша. Это и было первое, что бросилось в глаза — грязь. Точнее, пыль, которая оседала везде, где только могла зацепиться, отчего даже снег на крышах казался серым.

Город, даже не смотря на солнечную погоду, будто утопал в сумраке, и люди здесь были такими же — серыми, хмурыми, бесцветными, укутанными в тёплые шубы и дублёнки. Да и Кондрат, когда вышел, поёжился, почувствовав, как налетевший ветер тут же пробрал его до костей.

— Надеюсь, вы взяли тёплую одежду, мистер Брилль. Дальше будет холоднее, — предупредил мистер Гибсдек.

— Как далеко находится деревня?

— Сутки полтора отсюда.

Получается, на поезде три дня, потом ещё полтора дня до деревни, и они доберутся до места происшествия лишь спустя восемь с половиной дней. За это время по горячим следам что-либо выяснить уже не удастся. Ещё хуже, что за это время мародёры, если таковые имеются, успеют и вовсе всё разграбить.

— Надо ещё кое-куда зайти, встретить третьего, — предупредил Гибсдек, направившись в сторону вокзала. Внутри, несмотря на хорошую отделку, было не чище, а на дорогах и вовсе грязь. И почти все транспортные средства здесь использовали лыжи вместо колёс, даже экипажи. На одном из таких они отправились подбирать третьего, позволяя Кондрату взглянуть на другую жизнь в империи.

Всё вокруг выглядело достаточно прискорбно. Атмосфера города навевала уныние и какую-то депрессию. Заводы, которые коптили небо, почти полностью закрывали город дымом. Люди спешили по своим делам, укутанные, как снеговики, выглядя скорее мрачными тенями. Дома сплошь были грязными от многолетней сажи, которая оседала с местных предприятий, на которых, скорее всего, город и держался.

— Как здесь с криминогенной обстановкой? — поинтересовался Кондрат, провожая взглядом небольшую группку мужчин, которая пряталась в переулке.

— Как и везде. Ни выше, ни ниже.

— В самом городе люди часто пропадают?

— Нет. Я пробивал ситуацию. Они не сильно выбиваются из статистики по пропажам. Однако стоит отъехать от города, как ситуация меняется в худшую сторону. Больше всего пропаж регистрируется среди коренных народов, однако это те, про которые заявляют. Они живут… — Гибсдек сделал неопределённое движение рукой, — скажем так, обособленно.

— Насколько?

— Настолько, что платят налоги, следуют законам и так далее, но в то же время у них свои главы, которые всё решают, свои негласные законы и наказания и так далее. Они связываются с нами поскольку-постольку, не более. И если пропал человек, то вряд ли будут обращаться по этому поводу. Они всегда живут там, в снегах, и потому за ними просто физически следить невозможно.

— Можно сказать, своё маленькое графство.

— Да, что-то типа того. Формально, подчиняются императору, но всё решают внутри себя.

Ситуация примерно была ясна. Всё, что в пределах города под надзором империи, однако там, где не проследишь, всё решают они. По факту, это похоже на мирное соглашение — они платят налоги и хотя бы для виду следуют законам, но там в тундре решат всё сами без вмешательства.

— Они будут препятствовать нам расследовать исчезновение целой деревни? — спросил Кондрат.

— Не должны. Но лучше держать уши востро, мистер Брилль. Поэтому нас и трое человек. Кстати, вот мы и приехали.

Экипаж очень мягко затормозил перед каким-то не самым опрятным кабаком. Выпрыгнув прямо в грязь, Гибсдек повёл его прямиком ко входу.

Внутри было не просто тепло, а жарко. Камин, стоявший у стены по левую руку, каменный, массивный, весело трещал, освещая добрую половину зала. Само помещение было украшено в лучших традициях охотничьего стиля: головы животных на стенах, над камином крест-накрест ружья, вместо привычных ламп козьи рога, и ими была украшена люстра по центру.

Людей пока было немного, всего одна пятая зала была занята трудягами. От них веяло жёсткостью закалённой на работе. Суровые, сгорбленные жизнью и работой, они лишь бросили на них взгляд, после чего вернулись к своим кружкам.

Гибсдек сразу повёл Кондрата в угол зала, где сидела одинокая фигура в плаще, скрывавшая своё лицо капюшоном. Он не поднял голову, даже когда они подошли у нему. И лишь заняв одно из мест у круглого стола Кондрат наконец смог его рассмотреть.

Мужчина лет тридцати пяти с лёгкой щетиной и в круглых несуразных очках. Худой, чистый, явно не работающий в поте лица, его никак нельзя было назвать угрожающим. Скорее библиотечный червь, который по какой-то причине стал членом группы расследований.

— Феликс, долго ждал? — спросил Гибсдек, садясь рядом.

— А? — тот как-то совсем растерянно посмотрел на своего товарища, будто был погружён в свои мысли. — Что? Нет, нет-нет, я минут десять назад пришёл.

Голос был тихим, слабым, даже слегка болезненным, как и его внешний вид. Он был похож на скромного нерадивого студента, который вечно витает в облаках.

— Так, сразу представимся. Мистер Брилль, это мистер Феликс Тресмин, сыщик и маг. Феликс, это Кондрат Брилль, частный сыщик и консультант отдела стражей в городе Эдельвейс.

— Очень приятно, — слабо поздоровался Феликс.

— Мне тоже, — ответил Кондрат рукопожатием.

— Чтобы не иметь мозги, обращаемся друг к другу по именам. Итак, Феликс, что нашёл?

— Да не то, чтобы много, Рай. Я изучил отчёты тех, кто прибыл тогда в деревню. Всё как и в первый раз, ни сопротивления, ничего. Они будто взяли и пропали. Никто их не видел, никаких банд рядом не наблюдали. Нападения животных тоже не было. Но местные поговаривают о древнем зле, которое иногда уносит людей в пургу, что это он их забрал.

— Дух Ледяного Ветра, — уточнил Кондрат.

— Что-то такое, да, — кивнул он.

— Ты что-то знаешь об этом? — посмотрел на него Рай.

­— У меня работает один уборщик, жил на севере. Он рассказывал, что однажды сестра вышла проверить курятник и исчезла. При этом территория была огорожена, и она её якобы не покидала, — пояснил он. — Похоже на то, что рассказывает Феликс.

— А калитка была открыта или закрыта? — уточнил Феликс.

— Не знаю, не уточнял. Вы верите в злых духов?

— Мы верим в то, что в любом событии замешан человек, — твёрдо и чётко ответил Рай. — К тому же, как поговаривают городские, те, кто живут в степях, практикуют жертвоприношения, так что есть и такая вероятность, что ту девочку родители пустили в пургу, чтобы там маслить своих духов.

— А деревня? — спросил Кондрат.

— Могут быть просто схожие ситуации. На месте будет видно. Получается, — он обвёл их взглядом, — у нас толком ничего нет. Пропала вся деревня. Подозреваемых нет, борьбы нет, банд, которые могли бы сделать набег ради порабощения тоже нет. Местные считают это происками злого духа. Раньше подобное происходило лишь в единичных случаях, реже пропадали семьи. Чаще всего, глубоко в снегах, но там подозревают, что ни просто замёрзли.

— Ещё они могли знать то, чего знать не стоит, — добавил Кондрат. — И от них избавились.

— Каким образом?

— Как ты сказал, это будет видно на месте.

— Возможно, отравленная вода, — предположил Феликс. — Они выпили воды, отравились, умерли, тела выволокли глубоко в тундру. Только если так. Надо взять анализы и проверить воду.

Но это всё были предположения. Было только два факта факт — все исчезли и раньше это происходило, но куда в более маленьких масштабах. Всё остальное — догадки чистой воды на кофейной гуще. И всё усложняло удаление от цивилизации, плюс прошедшее время, которое само по себе заметёт следы во всех смыслах слова.

— Когда мы выдвигаемся? — спросил Кондрат.

— Сейчас. Если выйдем из города, завтра к вечеру, возможно, уже прибудем к месту, — ответил Рай. — Нас будут ждать сани и проводник.

— Кушать будем? — спросил Феликс. По его внешнему виду казалось, что он реально недоедает.

— Да, на дорогу сразу пообедаем, чтобы не тратить на это время, — согласился тот и взмахом подозвал официантку.

Девушка была явно не местная. Не из империи. Азиатский разрез глаз, но не узкий, высокие скулы, чёрные волосы она походила чем-то на народы севера у него на родине, типа эвенков или кого-то в этом духе. С лёгким акцентом и каким-то неунывающим видом она приняла заказы, и минут через десять они уже обедали.

Всё было нескромно, и жаренная рыба, и картошка с луком, и морс, — алкоголь, понятное дело, исключался, — и какие-то пельмени. Они набрали много, но даже не всё доели. Казна оплачивала и Рай с Феликсом не видели причин экономить. Рай заплатил и за Кондрата, на его попытки оставить деньги, сказав, что всё полечивается за счёт государства.

— Это не лёгкая прогулка, и мы рискуем, поэтому за это всё платят, — пояснил он.

— Насколько это нелёгкая прогулка? — уточнил Кондрат, вставая из-за стола.

— Коренные народы относятся с подозрением и лёгкой враждой к нам,­ — заместо него ответил Феликс. — Это были их земли и ихними остаются, а мы чужаки, поэтому к нам могу относиться в лучшем случае с подозрением.

­— А в худшем враждебно, верно?

— Именно. Но первыми они не полезут, если мы не будем провоцировать их. Они ценят нейтралитет, по которому им не указывают, как жить, и не станут его нарушать.

— У тебя есть пистолет? — спросил у него Рай.

Кондрат честно отвечать не стал, понимая, что ношение оружия без разрешения чревато последствиями. Даже сейчас, когда они в одной группе, неизвестно, как потом это скажется, и потому соврал с чистой совестью:

— Не ношу.

— Значит, с этого момента придётся, — он протянул ему ремень, на одной стороне которого была кобура, а на другой с патронажем. — Носи с собой, но без разрешения не используй. На всякий случай.

— Принял.

Снаружи их ждал экипаж, который отвёз троих в самый конец города. Как и в Эдельвейсе, районы переходили из одного в другой, пока не оставались отдельные дома. Только в отличие от Эдельвейса, здесь они выглядели куда более презентабельно и ухожено, а не как трущобы. Там их и ждало двое саней с двумя проводниками.

Это были типичные северные сани с большими собаками, больше похожими на волков, в упряжи. Проводники были с ружьями за спиной, один из империи, а второй метис, видимо, имевший одного из родителей из местного народа.

Они были рослыми, сильными и молчаливыми мужчинами, которые не обронили ни единого слова, когда Кондрат, Рай и Феликс устраивались в санях, после чего они поехали прочь от города.

Протоптанные дороги заканчивались почти сразу. Дальше шли снежные просторы, которые нарушали лишь снежные барханы, как волны, поднимающиеся то тут, то там. Из-за того, что здесь негде было укрыться, ветер бросал в лицо острую, как битое стекло позёмку прямо в лицо, иногда налетая так сильно, что едва не сдувал их. А иногда было совсем тихо и спокойно, будто они остались в этом мире одни.

Кондрат почувствовал, что даже его одежды было для этого путешествия мало. Он подготовился, услышав слово «север», купил тёплую одежду, ботинки и нательное бельё, но едва они покинули Колдберг, как они уже и не сильно спасали. В городе ещё было тепло, здания спасали от ветра, но здесь от него было негде спрятаться.

— Здесь снег тает? — негромко спросил Кондрат Феликса, который ехал с ним в одной упряжи.

— Да, первые два месяца, весенних, всё тает, потом два месяца полноценное лето с ужасной жарой, а затем, будто по сигналу, всё полностью заметает снегом.

— А дороги? Их совсем нет?

— Летом есть. Зимой есть лишь направления, куда надо ехать. Дальше города их протаптывать не имеет смысла, так как за одну снежную бурю придётся делать их заново. Ты замерзаешь?

— Немного прохладно, да.

— Мне тоже, — вздохнул он. — Сколько не готовься, а всё равно будет холодно.

Они ехали через заснеженные равнины, и лишь единожды Кондрат заметил изменение пейзажа по правую сторону. Какие-то строения, возвышавшиеся вдали, отдавали чернотой на фоне неба и снега.

— Это шахты? — прищурился Кондрат, силясь разглядеть получше.

— Да, одна из шахт, — подтвердил Феликс, пытаясь полностью спрятаться в своей одежде.

— Много таких здесь?

— Около десятка то тут, то там.

— Рядом с деревней есть шахта?

— Нет, нету, — негромко ответил он. — Вокруг неё на многие километры нет вообще ничего

.

— Как же они тогда выживают?

— Торгуют с кочевыми семьями, что перегоняют оленей. Кто-то работает на шахтах сменами. Точно не помню, сколько конкретно работает там. Летом они занимаются охотой и продают добычу в город.

— У них были проблемы с местными? — спросил Кондрат.

— Они сами местные, поэтому я сомневаюсь в этом.

Вскоре на округу начал спускаться вечер. Ветер почти стих, вокруг было ничего кроме снега. Сколько не смотри, глазу было не за что зацепиться. Только за ними оставалась лыжня от саней, которая убегала за горизонт. Зрелище по-своему удивительное и даже немного пугающее, когда ты не видишь совсем ничего, сколько не иди в любую из сторон.

Они остановились здесь же, разложив прямо на снеге что-то похожее юрту, предварительно немного раскопав снег почти до самой земли. И Кондрат присоединился к очистке снега. Не потому что хотел помочь, а просто замёрз, и работа лопатой, как в армии давала хоть как-то согреться. Феликс и Рай тоже присоединились к нему, довольно быстро сообразив, зачем он это делает.

И вскоре посреди заснеженных просторов стояла круглая, как бочка, с покатой крышей палатка. По центру поставили маленькую печку буржуйку, скармливая ей уголь, дым от которой выходил уходил в отверстие в крыше. Судя по всему, уголь здесь тоже добывали, глядя на то, чем топят её.

На этот раз ужин был заметно скромнее, однако никто не жаловался. Здесь, на севере, в принципе жаловаться было проявлением слабости, так как ты или выживаешь, или умираешь. А потому ешь что дают. Да и еда, вяленое мясо с хлебом были не так уж и плохи вместе с чаем. Лишь соль слегка пощипывала рот, но и это казалось чем-то приятным, уютным, когда понимаешь, что ты сидишь в тепле посреди снега, где температура не собирается подниматься выше минус двадцати.

Каждому был выделен спальный мешок рядом с печкой, под который постелили плотный коврик из веток. А на утро они, позавтракав, вновь начали собираться, уложившись буквально в час и оставив после себя круг оттопленной земли, где ещё были видны ростки зелёной травы, что пряталась под снегом.

Вновь дорога, вновь снега и ветер, который набрасывался на них с новой силой. Один раз Кондрат увидел даже дикое животное. Что-то пушистое и белое, очень похожее на лису, но размером с волка или даже чуть больше. Оно наблюдало за ними некоторое время следуя на расстоянии, после чего отправилось восвояси.

Но это встреча не была единственной, так как к обеду их встречали хозяева заснеженных земель. И выглядели они не очень приветливо. Как правильно заметил Феликс, чужакам они были не рады.

Глава 3

— Впереди, — негромко позвал его Феликс, продолжая ехать в тех же санях, что и Кондрат. Тот в свою очередь не то что бы задремал, скорее задумался, прячась от холодного ветра, который ожигал лицо, бросая в него позёмку.

Он поднял взгляд и увидел на горизонте четвёрку всадников на… оленях. Немного странное зрелище, но выглядели они величественно и красиво, сидя верхом с гордо выпрямленными спинами, держа в руке по ружью. Кондрат быстро пробежался взглядом и увидел таких же всадников по бокам, ещё по три всадника с каждой стороны.

По факту их брали в клещи, довольно типичный приём, не отменяющий смертоносности, если те к ним враждебны.

Кондрат напрягся, рука тут же нащупала пистолет в кобуре. Феликс перед ним тоже вытянулся, явно насторожившись. Но извозчик на санях, метис, с лёгким акцентов их тут же осадил:

­— Без глупостей. Если показались, то хотят говорить.

— О чём? — спросил Кондрат.

— Мы на их землях, — ответил вместо него Феликс. Но извозчик добавил:

— Они имеют право спрашивать с вас, зачем вы двигаетесь вглубь наших земель.

Наших — это было ключевое слово в его словах. Может территория номинально и считалась имперской, но контролировали её явно коренные народы. А если точнее, малхонты, как поведал ему Феликс. В прошлом здесь была война, похожая на столкновение индейцев с американцами, кровопролитная и жестокая, после которой заключили негласное соглашение: номинально империя присоединяет эти земли, и они платят налоги, и в то же время не вмешиваются в их жизнь. Так империя сохранила лицо, избежав позорного поражения, а они сохранили жизни своего народа.

Но…

Всадники начали медленно приближаться, всё так же держа на виду оружие. И почти никто из них не носил капюшон или шапку, когда Кондрат даже перчатки боялся снять, чтобы пальцы не отморозить. Действительно, дети зимних просторов…

— Они с миром, — произнёс их проводник, успокаивая. — Иначе бы уже скакали в нашу сторону и стреляли.

— Тогда почему они с оружием?

— Показывают, кто здесь власть, а кто лишь гости, — он сошёл с саней. — Вставайте, надо поприветствовать их.

Когда всадники подъехали ближе, Кондрат смог рассмотреть лица участников. Часть из них И что удивительно, среди них были как мужчины, так и женщины, причём делились они поровну, пять тех, пять тех. Кто-то уже близился к старости, а кто-то совсем молодой.

Проводник метис вышел вперёд и что-то произнёс им на слегка чавкающем языке. Человек по центру, мужчина в самом расцвете сил ответил на том же языке, после чего махнул рукой, другой всё так же продолжая держать ружьё, направленное в небо. Метис отошёл в сторону.

— Зачем вы пришли в наши земли? — холодно произнёс он.

Вперёд выступил Рай без какого-либо страха и уверенно произнёс.

— Я — Рай Гибсдек, мои товарищи — Феликс Тресмин и Кондрат Брилль. Мы группа из специальной службы расследований, пришли расследовать исчезновение жителей деревни Уюг, что дальше на север. Вы знаете, о чём я.

Он говорил уверенно без толики страха, словно перед ним не возвышались десять человек с оружием в руках. Кондрат бы попридержал такую уверенность, учитывая перевес в силе, но с другой стороны показывать страх тоже верный путь к тому, что их в лучшем случае развернут.

— Знаем. И мы вас не звали, — нахмурился он.

— Не вам говорить нам, приезжать на исчезновение целой деревни наших граждан или нет, — отрезал Рай. — По закону империи…

— Здесь не действуют ваши законы! — неожиданно произнесла девушка по левую руку от главного.

— По закону империи, — громче повторил Рай, — мы имеем полное право и будем расследовать любые преступления на любых участках земель Ангарии. Любое препятствование расследованию будет классифицировано, как измена.

— Вы приходите… — пылко начала девушка, но мужчина положил ей руку на плечо, заставив смолкнуть.

Рай же окинул их всех взглядом, после чего уверенно продолжил:

— Когда на ваших священных землях граф Сайвелджен попытался построить шахту, вы обратились в столицу, и специальная служба расследований тут же вмешалась, приструнив его, по закону об исконных землях граждан империи Ангарии. Это ваши земли, и мы будем так же отстаивать ваши права на неё, как отстаивали до этого, но помимо этого мы расследовать любые преступления, свершённые на этой территории.

Он смолк и повисла тишина, нарушаемая лишь воем ветра, который вновь начал усиливаться. Мужчина, что был главным молчал лишь до поры до времени.

— Там нечего искать. Их нет, а виновные будут наказаны так или иначе нашими землями.

— Тогда тем более вам не очень беспокоиться. Чем быстрее мы приступим, тем раньше покиним эти земли.

— Хорошо, я услышал вас, — согласился он. — Езжайте к деревне, если считаете нужным, но там вы ничего хорошего не найдёте.

— Империя выражает благодарность за сотрудничество, — ответил Рай спокойно несмотря на то, что уже на полуслове всадники развернулись, не дослушав его.

Девушка плюнула им под ноги, бросив напоследок:

— Смотрите, не исчезните в снежной мгле. Эти земли очень голодные.

После чего поехала за остальными прочь.

Они проводили их взглядом.

— Они не сильно дружелюбны, — заметил Кондрат.

— Просто напоминают, кто здесь хозяева, — пожал Феликс плечами.

— Едем, — поторопил их проводник. — Надвигается снежная буря. Надо добраться к вечеру, если не хотим, чтобы её слова стали для нас пророческими.

Они вновь устремились вперёд в сторону деревни Уюг.

Всю оставшуюся дорогу не происходило ничего интересного. Кондрат молча наблюдал за тем, как белоснежный снег проплывает мимо их саней. Как природа, дикая и неукротимая иногда показывает характер, словно напоминая им, кто здесь в гостях. А ведь сколько людей здесь вот так исчезло, замёрзло в снежных степях и никогда не будет найдена.

— О чём говорил Рай, когда упомянул шахты? — спросил Кондрад, пытаясь перекричать усиливающийся ветер.

— Там были найдены залежи угля. Граф хотел их разрабатывать, но то священные земли, и малхонты возмутились. Едва не дошло до резни, но их старший, как его… вождь или шаман, не помню, как они его зовут, обратился в столицу империи. Там подключили нас, и мы наложили запрет на разработку.

— Доход не оправдывал вложения?

— Можно и так сказать. Да и проблемы были не нужны. Как я говорил, может они и часть империи, но здесь свои законы и легче соблюдать определённый нейтралитет и уважение к друг другу, чем потом расхлёбывать проблемы.

— А насколько прибыльным было то место?

— Да не очень, если быть честным. Просто ещё одна шахта, не более. Есть и другие места, где можно добывать уголь без каких-либо проблем. Я знаю, ты думаешь, мог бы граф на это обидеться на малхонтов, но там игра просто не стоило свеч.

И тем не менее мог ли граф затаить обиду на них? Вообще без проблем, учитывая самомнение аристократов. Вырезать деревню, чтобы припугнуть остальных — это было вполне вероятно. Самый край империи, власть далеко, и ты сам себе здесь хозяин. Случись что, вряд ли кто-то хватится за твои тёмные делишки.

Но он не мог не знать, что за это возьмётся служба расследований, которая, на минуточку, имела иммунитет перед аристократией. Да и вырезать деревню, чтобы запугать? Так они потом и сами начнут вырезать людей графа, что так или иначе привлечёт внимание власти, а там после разборов уже он отправится в один конец в снежные земли. Слишком грубая работа, если предположить этот вариант. И глупая.

С другой стороны, нежелание пропускать их виднелась невооружённым взглядом. Местные будто что-то скрывали и не хотели, чтобы служба расследований это нашла или увидела. Если это не их проделки, то пропустили бы и всё, а здесь пришлось надавить, чтобы ехать дальше.

Но опять же, это одни предположения, а они даже места не видели ещё.

К вечеру погода начала резко портиться. Ветер усилился настолько, что некоторые порывы, налетающие сбоку, едва не переворачивал сани. По правой стороне к ним стремительно приближалась белоснежная стена снега. Она выглядела, как огромная волна, от земли до самого неба. От того она выглядела ещё масштабнее, что с других сторон было чистое голубое небо и даже светило солнце.

— Осталось немного, — прокричал проводник. — Вон уже деревня!

По идее, деревня должна была быть прямо у них по курсу, но Кондрат как не приглядывался, ничего не мог различить на фоне блестящего на солнце снега. Только по прошествии пятнадцати минут он наконец начал замечать чернеющие точки домов, которые с каждой минутой становились всё больше и больше.

Они добрались до деревни ровно в тот момент, когда буря настигла их. Вот ещё даже солнце не скрылось за горизонтом, заставляя сверкать снег, как вдруг стало темно, и весь мир погрузился в снежную пелену. Все дома впереди сразу скрылись за снежным бураном. Видимость сократилась буквально метров до пяти.

Последние десятки метров им буквально пришлось прорываться, борясь с ветром, который только усиливался.

— НАДО СПРЯТАТЬ СОБАК! — ПРОКРИЧАЛ ПРОВОДНИК. — ДАВАЙТЕ, БЫСТРЕЕ!!!

Буквально наощупь они добрались до ближайшего дома и ненароком проехали над заметённым забором — об этом сообщили скребнувшие о доски лыжи саней. Стараясь не разделяться, они двигались вперёд, пока не наткнулись на дом, сложенный из брёвен, — далеко же пришлось их везти, — после чего кое-как нашли сарай.

Двери открывались вовнутрь и были заперты на засов, поэтому проблем попасть внутрь не возникло. Быстро отцепив собак и раскинув по мискам еду, они цепочкой вышли из сарая и вернулись к дому. Здесь все двери предусмотрительно открывались вовнутрь, поэтому не пришлось ничего откапывать, иначе это заняло бы порядочно времени — без людей дома занесло по самые подоконники.

Внутри их встретило пустое помещение. Только вой ветра снаружи и поскрипывания дома нарушали мёртвую тишину помещения. Изо рта шёл пар. Казалось, что даже сам дом слегка искрится от мороза.

Проводники тут же бросились растапливать печь, пока Кондрат медленно обходил дом. Здесь было всего четыре помещения: коридор, кухня, зал, совмещающий спальню, и туалет в самом углу, больше похожий на шкаф. Из дыры задувал холодный ветер, и Кондрат серьёзно опасался, что пока будешь здесь сидеть, всё отморозишь.

Восемь дней без человека не прошли для здания бесследно. Оно всё было покрыто инеем и здесь было ещё холоднее, чем снаружи. Кондрат провёл пальцами по стене, собрав на пальцах, иней, потёр его между пальцев и вытер об одежду, после чего огляделся. Дом выглядел пугающе мёртвым и пустым, будто наполненным ледяной тьмой, которая укутывала тебя со всех сторон. Будто они не были здесь одни…

Кондрат бросил взгляд в дверной проём и на мгновение напрягся. Ему показалось, что он увидел тень, стоящую и наблюдающую за ним, но мгновение и видение растворилось, оставив лишь синеватый полумрак.

Выдохнув, Кондрат ещё раз огляделся, и его взгляд остановился на кроватях. Вернее, на одной большой кровати сразу для всей семьи. Кондрат оглядел её, заглянул вниз, но ничего любопытного не нашёл и вернулся на кухню.

Здесь было чуть поинтереснее. На столе стояли тарелки с супом, который давно превратился в лёд. Четыре тарелки у каждого стула. Плюс кастрюля на печи, которую пытались затопить проводники.

— Словно ели, ели, а потом просто встали и ушли, — негромко сказал Рай, кутаясь в своё пальто.

— Интересно, это был завтрак, обед или ужин… — пробормотал, стуча зубами Феликс.

Кондрат взял вмёрзшую ложку и поднял её вместе с тарелкой.

— Что бы здесь не произошло, они ели. Успели съесть всё до половины, после чего… ушли.

— Думаешь, ушли по своей воле? — спросил Рай.

— Не знаю. Нередко, когда врываются в дом, люди роняют ложки на стол, на пол, , а здесь все остались в тарелках, — поставил он посуду обратно на стол. — даже стулья не валяются, а отодвинуты, будто они спокойно встали. Значит не было никакой неожиданности. Они будто…

— Будто просто ушли, — кивнул Рай. — Домашнюю обувь видел?

— Специально посмотрел, но у кровати нет.

— Здесь её тоже нет. И у входа, я посмотрел. Но есть унты, шубы и всякие телогрейки у входа. Две взрослые пары, две детские. Получается, они просто ушли в том, в чём находились. А это немного. В такой одежде далеко не уйти.

— Это может быть ледяной психоз, — произнёс Феликс, не попадая зубом на зуб.

­— Что это? — спросил Рай.

— Психоз. Он встречается на севере. Человек неожиданно может услышать голоса и идти на них далеко в тундру. Или начать плакать, кричать, метаться по комнате и вести себя неадекватно. Чаще всех ему подвержены женщины.

­— Просто находка для инквизиторов… — промотал Рай.

— У нас это называли меряченье, — кивнул Кондрат. — Только, насколько я знаю, им не заболевают все разом. Им накрывает только одного человека, а здесь исчезла вся деревня. С трудом верится, что их всех накрыло этим. Может резкое снижение температуры?

— В плане? — взглянул на него Феликс.

— При резком снижении температуры, когда человек начинает замерзать, у него случаются галлюцинации. Ему кажется, что стало очень жарко, и он начинает раздеваться, — пояснил Кондрат. — Ил инфразвук, который…

— Что-что? — подался вперёд Феликс. Его слова Кондрата заинтересовали явно больше, чем Рая.

— Инфразвук. Низкочастотный звук. Очень низкий звук, который едва слышим человеком или вовсе исчезает. Такой может возникнуть при сильном ветре.

— И?

— Он может сводить с ума человека. Заставлять испытывать животный страх. Они могли испугаться, даже сами не поняв, чего именно, и броситься наружу, подумав, что это какой-нибудь злой дух или что-то в этом роде.

— Всё хорош, но не видно, чтобы они покинули дом в спешке, — заметил Рай. — Даже дверь закрыли. И кстати, откуда ты об этом столько знаешь?

— Слышал неоднократно от некоторых профессоров. А про замерзание от своих наставников, что видели замёрзших людей.

К этому моменту проводники всё же развели огонь. он набирал силу с каждым подкинутым паленьем, пока не разбушевался внутри настолько, что языки пламени лизали металлическую плиту. Иней на печи начал расступаться. Они облегчённо выдохнули и начали раскладываться.

— Буря завтра закончится, — сказал один из них, тот, что был не местным. — Сможете осмотреть остальные дома.

— Отлично, — кивнул Рай и окинул взглядом кухню. — Хотя, по правде, не нравится мне здесь. Атмосфера какая-то…

— Давящая, — кивнул Феликс. — Это из-за того, что мы не знаем, что произошло, а пустые помещения могут вызывать страх. Это нормально.

— В любом случае, оставим часовых, — он бросил взгляд на проводников, явно намекая, что не сильно доверяет им. — Будем дежурить по одному. Сначала Кондрат, потом я в конце Феликс. Завтра, как буря утихнет, пройдёмся по деревне и осмотримся.

Надо было отдать должное Раю, он выбрал самое неприятное время для себя. Первым было дежурить достаточно легко, пока ты ещё не уснул и тебя не клонит постоянно в сон. Последним тоже дежурить удобно, ты успеваешь нормально поспать, а потом вроде как и просыпаешься, как надо. Но посередине — это ни туда, ни сюда. Нет нормального сна.

И вскоре Кондрат остался единственным бодрствующим в доме.

Постепенно помещения прогревались. Уходил иней, внутри становилось теплее, и та атмосфера, о которой говорил Рай испарялась сама по себе. Скорее всего, всё дело было именно в температуре и в ощущении того, что дом был словно мёртв. Но теперь, с приходом тепла, от того ощущения не оставалось и следа. Лишь буря за окном навевала неприятные мысли.

Кондрат обустроил пост около окна, поставив стул так, чтобы было видно ещё и входную дверь. С кружкой горячего чая он наблюдал за бурей, которая не спеша останавливаться, изредка отвлекаясь на чайник, который заблаговременно поставили для дежурившего.

Как сейчас.

Вздохнув, он подошёл к нему и налил в кружку, — в одну из тех, что они взяли с собой, — горячий чай, от которого поднимался пар. Приятный аромат и вкус, они явно не экономили на еде. Отпив немного, Кондрат медленно повернулся к своему месту…

И замер.

Глаза прищурились. Рука тут же сползла на рукоять пистолета.

Там, за окном у самого стекла он снова видел чью-то тень. Даже не тень, а очертания человека. Смутные и нечёткие, будто марево. Он появился лишь на мгновение, как будто дразня, и почти сразу растворился в ветре, словно сам став снегом, оставив за собой чувство, словно теперь они были здесь не одни…

Глава 4

В любой подобной ситуации правильным решением было только одно.

— Подъём! Вставайте! — крикнул Кондрат на весь дом, не спуская глаз с окна.

Показалось ему или нет, но лучше несколько раз встать по тревоге, чем один раз не проснуться вовсе. Это правило он усвоил ещё в армии.

Из соседней комнаты послышался шум и через несколько секунд на кухню выскочили Рай с Феликсом, а следом за ними через пару уже проводники, каждый с ружьём на перевес. Они выглядели немного ошалевшими после внезапной побудки, оглядываясь слегка диким взглядом.

— Что случилось? — резко спросил Рай, оглядываясь. В руке у него был пистолет.

— Я кого-то видел за окном… кажется, — честно ответил Кондрат.

— Кажется?

— Не знаю. Я бросил взгляд в окно и сразу за ним мелькнул кто-то. Какой-то мужчина.

Рай быстрым шагом подошёл к окну и попытался хоть что-то рассмотреть в метели.

— Нихрена не видно, — пробормотал он. — Как давно?

— Только что.

Все нахмурились. Рай посмотрел на Феликса и кивнул.

— Феликс, Кондрат, проверьте на всякий случай. Мы будем здесь.

Всех бесили ложные тревоги, однако лучше перебдеть, чем проснуться с перерезанным горлом и парой дырок от пуль. В таких ситуациях излишняя осторожность лишней никогда не бывает. Да и выбор был достаточно очевиден. Феликс, если верить Раю, маг и, получается, сильнейший из них. И случись что, если не справится он, то не справится никто.

Он и оделись быстро: просто запрыгнули в сапоги и накинули поверх тёплую одежду, после чего вышли наружу. Почти сразу их встретил обжигающий ветер, который резал кожу на лице и пробирался под одежду так быстро, что всего пара шагов, и они начали замерзать.

Кондрат крутил головой, пытаясь хоть кого-то разглядеть в завихрениях снега, но тщетно. Они обошли дом и вышли к окну, где Кондрат видел силуэт человека. Феликс внимательно осмотрел снег под окном, после чего бросил взгляд в ревущую бурю, которая окружала их стеной.

— ЕСТЬ ЧТО-ТО?! — приходилось кричать, чтобы даже рядом человек тебя услышал.

— НЕТ, НЕ ВИЖУ! ТЫ ТОЧНО ЕГО ВИДЕЛ ЗДЕСЬ?

— ДА!

Феликс ещё раз внимательно осмотрелся и покачал головой.

— ВОЗВРАЩАЕМСЯ ОБРАТНО! — крикнул он.

Дома в коридоре их встречал Рай.

— Ну? — в нетерпении спросил он.

— Никого, ему показалось, — пожал плечами Феликс. Он не выглядел раздражённым или рассерженным по поводу того, что ему пришлось выйти на улицу, пусть весь дрожал от холода. — Иногда такое может привидеться. Усталость, снежный буран, взвинченность из-за атмосферы и одиночества. Такое не раз описывали, что в буре видели очертания людей. Из-за этого люди даже погибали, так как отправлялись за ними и терялись в буре.

— Ясно, хорошо… — Рай вздохнул облегчённо. — Тогда хорошо, — он бросил взгляд на Кондрата и кивнул головой в сторону комнаты. — Кондрат, иди, выспись, я досижу. Всё равно скоро моя смена. Феликс, потом твоя смена.

Кондрат не стал спорить. Не он главный, не ему принимать решение. Если он так решил, то пусть оно так и будет. Поэтому он без зазрений совести сдал пост и занял одно из мест, у натопленной стены, прилегающей к печке.

Он проспал всю ночь, и за это время больше никаких эксцессов не случилось. А на утро буря улеглась, не оставив за собой ни следа, кроме снега, который теперь уже завалил на одну треть окно.

Завтрак был таким же скромным, как и их ужин. Пока они сидели за столом, Рай описывал их планы на день.

— Проверим деревню. Феликс с этим поможет. Обойдём дома, посмотрим, может что-то и обнаружим.

— А если нет? — спросил Кондрат.

— Тогда объедем территорию по кругу. Если все жители покинули деревню без всего, то не смогли бы забраться далеко. При таких бурях, если верить знающим, — бросил Рай взгляд на проводников, — снега могло как привалить, так и просто сдуть с наветренных участков. Не выйдет, придётся встретиться с местными кочевниками и спросить у них напрямую.

— Есть вблизи ещё деревни? — спросил Кондрат.

— На востоке, — зевнул Феликс. — Имеет смысл заехать туда перед тем, как ехать к кочевникам. Они более миролюбивые.

— Почему?

— Те, кто осел в деревнях, по большей части приняли империю. Там и наши, что решили осесть здесь, как бывшие солдаты, охотники, шахтёры, и малхонты, которые решили отказаться от своего прошлого образа жизни. Между собой они уже давно перемешались, скажем так, оцивилизовывались. А вот те, кто не принял империю, продолжают заниматься исконно народным промыслом и вести кочевой образ жизни. Отсюда и разница в отношениях.

Закончив завтрак, они вышли на улицу.

От бури не осталось и следа, только сугробы в некоторых местах стали больше. Солнце уже успело подняться, и сейчас снег искрился как россыпь драгоценных камней на свету. Ветер был, но очень слабый и уже не такой холодный, как вчера. Он то налетал, принося ледяную свежесть и запах чистого снега, гоняя по земле позёмку, то стихал.

Деревня представляла из себя десяток домов, которые выстроились рядами по пять с каждой стороны вдоль главной и единственной улицы. Рядом с каждым домом был свой сарай, около пары даже сразу два, такие же засыпанные снегом. Один из домов несколько отличался от остальных, будучи больше по размерам и со вторым этажом — местная ратуша, в которой проживал глава поселения.

Выйдя в центр деревни, Рай кивнул Феликсу и дальше предстояло самое интересное.

Кондрат всего несколько раз видел магию. Первый, когда они с Вайрином наткнулись на колдуна во время дела с домом призраков. Во второй раз, когда он пришёл на свиноферму и встретился там с чем-то. Но сейчас всё значительно отличалось от тех раз.

Феликс встал по центру и вытянул руки в стороны. Вокруг него начал медленно закручиваться ветер, поднимая с земли снег, и через несколько секунд он стал центром небольшого торнадо, стеной оградившего его от остального мира. Оно набирало силу, сдувая снег с земли в разные стороны, пока в центре деревни поднялась своя собственная буря. Она медленно расширялась в разные стороны, пока наконец не сдула значительное количество снега, в некоторых местах почти до самой земли, раскопав деревню.

Им пришлось переждать очистку в доме, наблюдая за представлением из окна. Это было даже к лучшему. На Кондрате до сих пор был тот амулет, который защищал его от магического воздействия. По заверениям ведьмы, маги не могли его чувствовать, и тем не менее в этот момент ему стоило держаться подальше от Феликса, чтобы ненароком не разрушить его магию.

— Вот и всё, — кивнул Рай, оторвавшись от окна. — Теперь в обход. Посмотрим, что здесь можно найти.

Деревня посреди заснеженных пустошей. Чем-то даже походило на дикий запад, смени снег на песок. Он начали со здания напротив и так дом за домом обходили каждый, пытаясь найти хоть какие-то зацепки.

Рай был неправ — здесь не у каждого третьего, а у каждого второго было ружьё. Кондрат даже снял одно со стены в одном из домов. Оно весело над камином напоказ. С резьбой на деревянном ложе и стволе, покрутив в руках. Хорошее, массивное и старое, переделанное с кремнёвого в капсульное.

Его взгляд скользнул по полке камина, где были выставлены зубы, какие-то небольшие каменные плитки с узорами и небольшая картинка семьи, нарисованная умелой рукой художника. Муж, жена и двое детей, обе девочки. Только сложно сказать, малхонты они или имперцы, или метисы, как их проводник. В промёрзшем доме, как и в прошлый раз, нашёлся накрытый стол. Теперь уже мясо задубело в тарелках и теперь походило на камень. Одежда так же осталась в доме, но не было домашней обуви.

И больше ничего.

— Мы не мародёрствуем, — предупредил Рай, когда Кондрат вышел из дома с ружьём за плечом.

­— Это не мародёрство. Мы не знаем, что случилось, и лучше иметь дополнительный ствол на всякий случай.

Тот задумался на мгновение и кивнул.

— Хорошо, пусть так. Есть что-то?

— Да. Они исчезли где-то в два-три часа дня.

— Почему ты таки решил? — нахмурился он.

— Мы знаем, что они исчезли во время приёма пищи. Я проверил масло в лампах. Будь это ужин, то было бы темно, и они бы зажгли их, а когда пропали, лампы продолжили бы гореть, пока не кончилось масло. Но они все заполнены. Следовательно, это или завтрак, или обед. А…

— А еда, которая в тарелках, не похожа на обычный завтрак, скорее обед, — кивнул Рай. — Хорошо, я понял, это уже что-то. Мы тоже кое-что нашли.

Он поманил Кондрата за собой в сарай.

располагались загоны для животных. Чтобы те не замёрзли, здесь была даже печка-буржуйка, только большая, стоявшая по центру сарая. Животные тоже были, замёрзшие, покрытые иголками инея в своих загонах. Пара свиней, три козы и даже корова. Кондрат окинул взглядом помещение.

— Животные, — произнёс он, поёжившись. Здесь было ещё холоднее, чем снаружи.

— Ничего не замечаешь? — спросил Рай, не сводя с них глаз.

— Они замёрзли заживо, — ответил Кондрат, подойдя ближе к закону с козами. Те сбились в углу в кучу. — Видимо, после того, как пропали люди, ударили сильные морозы, некому было топить печь, и они просто-напросто замёрзли.

— И да, и нет.

Рай перепрыгнул ограждение и подошёл к козам, присев перед ними. Три козы прижались друг к другу в самом углу, будто пытались забиться подальше.

— Они замёрзли, но не так, как это должно быть. Ты хоть раз видел замёрзших животных?

— Не доводилось, — честно признался Кондрат. В деревне, где он жил, морозы никогда не были сильными. Но он видел людей, которые замерзали на улице.

— А я видел. Они как будто засыпают. Закрывают глаза, нередко ложатся и со стороны выглядят так, будто уснули. Заснувшие в снегу, прямо как…

— Люди, — кивнул Кондрат.

— Да. Эти не заснули.

Кондрат перешагнул забор загона и подошёл ближе.

— Видишь? — указал Рай на морду одной из коз. — Глаза открыты, пасть распахнута, будто она блеяла перед смертью. Они словно были чем-то напуганы и забились в самый дальний угол перед смертью.

— С остальными животными так же?

— Да. Все они пытались забиться подальше от входа. И все они умерли очень быстро.

— Замёрзли живём? — уточнил Кондрат.

— Или умерли от испуга. Я не знаю.

Кондрат прошёлся по остальным домам и сараям, и везде была одна и та же картина. Животные забиты в угол, будто спасаясь от чего-то и скривлёнными от страха мордами, а дома пусты и промёрзли, сохранив тот самый вид, какой был, когда их покинули хозяева. Ни тел, ни следов. Вообще каких-либо.

Они встретились в центре деревни.

— Что-нибудь есть? — спросил Рай Феликса, который обыскивал дома отдельно.

— Нет. Всё как и везде. Вещи на месте, сани на месте. Дом главы деревни заперт, мы не смогли их открыть, а бить стёкла пока не пока не стали. Я нашёл несколько собак и кошек. Они замёрзли заживо, только несколько странно.

Он положил на снег замёрзшую кошку. Она была как статуэтка, покрытая изморозью. Кондрат неоднократно за свою жизнь видел шипящих кошек, принимающих позу, чтобы защититься от противника сильнее их. Здесь было так же. Вся сгорбилась, прижалась к земле, подняв хвост, пасть застыла в оскале, показывая ряд маленьких острых зубов.

— С собаками почти то же самое. Кто-то словно пытался защититься, кто-то забился в будке или в углу, —­ произнёс Феликс. — Домашняя скотина тоже замёрзла.

— Да, мы видели. Словно от испуга померли или мгновенно обратились в лёд, — кивнул Рай.

— Возможно, этот тот вариант с резким понижением температуры, о котором говорил Кондрат. Настолько низкой, что животные снаружи замерзали сразу, а людей на первые мгновения спали тёплые дома, не дав замёрзнуть сразу в доме. Но здания всё равно промёрзли настолько сильно, что от холода у них случились галлюцинации, и они вышли на улицу.

— Тогда мы бы нашли их тела, — ответил Кондрат. — Возможно, они заперлись в ратуше.

— Да, надо проверить, — кивнул Рай.

Они пришли к самому большому дому в деревне. Вокруг него были следы Феликса и проводников. Они, видимо, пытались попасть внутрь и заглядывать в стёкла, но те были просто белыми, покрытые инеем настолько сильно, что не было возможности ничего разглядеть внутри.

Вопрос решили просто — выломали входную дверь, чтобы не бить стёкла и попали в небольшой зал, который служил для жителей местом для собраний. В воздухе пахло морозом, обжигающим нос.

В этот раз они не разделялись. Шли вместе, обходя каждое помещение. На первом этаже был только зал и небольшая подсобка. Подвал был чем-то вроде холодильника, где хранились продукты и подвешенные к потолку на крюки туши. А вот на втором этаже находились жилые помещения главы. Судя по одежде, здесь жили мужчина женщина и ребёнок. Всё то же самое — все предметы на своих местах, стол накрыт, масляные лампы полные.

Вошли в спальню и огляделись. Постель была аккуратно заправлена, на полках стаяли покрытые инеем предметы, как и во всех остальных домах. Они осмотрели всё и уже собирались уходить, когда проводник-метис на мгновение остановился, бросив взгляд на что-то. Мимолётный. Будто что-то интересное увидел и пошёл дальше, но…

Кондрат это заметил. Рукой он остановил проводника.

— Ты что-то увидел? — прямо спросил он, глядя ему в глаза. Остальные тут же замерли, обернувшись к ним.

— Я? Да там… так, глупости… — попытался он отмахнуться, но Кондрат не отпустил его.

— Показывай, что увидел, — произнёс он твёрдо, и тот не стал сопротивляться.

Его палец в перчатке указал на какой-то клык, который был весь изрезан узорами, стоявший в аккуратной подставке. Размером он едва ли не с предплечье Кондрата. Видимо, кто-то приложил немало усилий, чтобы так искусно вырезать на нём подобные узоры, похожие на лозу, которая его оплетала.

Кондрат взял его в руку и покрутил перед глазами. Остальные подошли поближе, чтобы тоже посмотреть на него.

— Что это?

— Это клык розмара, — пожал тот плечами.

— Розмар?

— Животное такое, — пояснил Феликс, осторожно взяв клык из рук Кондрата. — Хищник, обитает как раз на севере, охотится на других животных. У него почти нет естественных врагов кроме людей и редкой рождаемости, которая регулирует популяцию. Животное довольно редкое.

— Как он выглядит? — спросил Кондрат.

— Да как сказать… Ну похож чем-то на медведя и мордой моржа. Толстая шкура, много жира, умеет плавать, имеет перепонки на лапах. Этот клык уже взрослого розмара, самец, судя по всему.

— Это священное животное, — добавил метис. — На него почти не охотятся, убивают только в целях самозащиты или для ритуалов.

— Значит, наш глава был браконьером? — уточнил Рай.

— Нет, — замахал головой проводник. — Этот клык ему не принадлежал.

— А кому принадлежал?

— Малхонтам. Какому-то охотнику одного из племён ещё глубже на север у берегов ледяных вод. Это их узоры. Скорее всего, кто-то из охотников убил розмара и забрал клык, как показатель его силы и умений. Как доказательство силы.

— И как он оказался у главы деревни? — спросил Феликс. — Подарок?

— Да, наверняка, — кивнул он. — Если охотник отдал этот трофей, значит глава спас ему жизнь, и тот преподнёс его в знак признательности.

— Я так понял, что у каждого племени или семьи свой узор? — уточнил Кондрат.

— Да.

— Значит, ты знаешь, откуда он?

— Ну… да, знаю, — нехотя признался тот.

Кондрат переглянулся с Раем и Феликсом.

— Мы должны туда съездить, — произнёс Рай. — Далеко они?

— Не очень, но… они не дружелюбны, скажу так, — предупредил метис.

— Я, кажется, знаю, о ком ты говоришь… — протянул он. — В любом случае, без причины они не станут на нас нападать. Надо съездит и узнать, как клык попал главе. Может, что-то и сможем выяснить.

Кондрат его понимал. Пока что это была единственная ниточка в их руках. Здесь не было ничего подозрительного, не за что зацепиться, а здесь хоть какой-то след. Возможно, хозяин клыка сможет пролить свет на главу деревни и на то, что здесь могло произойти.

— Хорошо… — нехотя согласился тот. Второй проводник тоже был не в восторге от этой новости.

— Отлично, тогда надо выдвигаться, — направился он к выходу. — Быстрее начнём, быстрее закончим.

Глава 5

Перед отправкой дальше на север Феликс успел собрать с разных домов пробы еды и воды. И пока остальные готовили сани, он размораживал кусочки льда и проверял на яды, добавляя реагенты из своей сумки, занимаясь тем же самым, что и алхимик из города Вайрина. Возможно, это смогло бы ответить на вопросы, но…

— Никаких примесей, — покачал он головой, выйдя из дома, когда все остальные уже расселись по местам. — Ни ядов, ни каких-то наркотических веществ.

— Ты так быстро провёл проверку? — удивился Кондрат, когда тот сел рядом с ним.

— А чего проводить там? — устало осведомился он. — Добавил основные реагенты и смотришь, есть ли реакция или нет. Нам же не точный состав надо было вычислить, а просто понять, есть там что или нет.

— Значит еда не отравлена… — вздохнул Кондрат.

В этот момент сани сдвинулись с места под радостный лай собак, которые были рады немного размяться. Они перелаевались между собой, медленно набирая ход, и деревня постепенно начала отдаляться.

— Далеко до туда? — обернулся Кондрат к проводнику-метису, который стоял позади на лыжах саней.

— Честно признаюсь, так далеко мы не забирались.

— Ты говорил, что они не очень дружелюбные. Нам ждать проблем?

— Если проявить уважение к ним, то нет. Но… — он косо посмотрел на сани впереди. — Боюсь, могут возникнуть сложности.

Всю дорогу Кондрат пытался представить, куда могли уйти жители деревни. Как далеко они могли зайти. Если была буря, то вряд ли дальше трёхсот метров. Сильный ветер, быстрая потеря тепла, отказ конечностей — всё это без одежды их бы быстро уложило. Если был погожий день, как сейчас, то вполне могли пройти и километр, и два. И всё равно далеко бы не ушли.

Но как их искать в снегах? После бури, а вряд ли она была одна, тела бы замело сразу, и жди лета, пока всё оттает.

Вновь бесконечные снега без единого намёка хотя бы на рельеф, если не считать лёгких барханов, которые встречались на их пути. Хотя живности всё равно встречалась, как белоснежные лисы, какие-то мелкие мыши, а один раз вдалеке стая животных, похожих на волков, которые серыми точками преследовали их до поры до времени.

— Они не нападут, — успокоил проводник.

— Даже если голодные? — уточнил Феликс.

— По идее.

— По идее? — хмыкнул он. — Раньше снежные волки были основной причиной гибели людей в этих местах. Не малхонтов, а наших, имперских. Ни морозы, ни голод, ни бури, а именно волки. Нападали стаями, пока мы их не отучили так делать. И тем не менее, это одна из основных причин смерти наравне с холодом.

— Почему малхонтов они не трогают? — поинтересовался Кондрат.

— Да кто их знает, — пожал он плечами и поплотнее укутался в одежду.

­— Потому что малхонты живут в гармонии с животным, — ответил проводник. — Они чтят духов, духи чтят их. Имперцы не чтят никого.

— Да всё это ненаучная белиберда… —­ пробурчал Феликс.

Ненаучная белиберда… Тоже самое можно сказать и про магию. Кондрат сколько не пытался понять принцип её работы, так и не смог разобраться. Просто есть, просто действует. Никаких нормальных исследований по этому поводу не было. Поэтому в этом мире нельзя было что-либо с уверенностью называть белибердой, учитывая, что сам Кондрат сталкивался с тем, что объяснению не поддавалось.

На ночь они остановились точно так же, как и в прошлый раз, только на этот раз заметно позднее и на помощь вышел Феликс, который отчистил участок от снега. А на вопрос, почему он не делал это во время первой стоянки, тот пожал плечами и ответил, что не видел смысла, да и согреться хотел, поработав лопатой.

Быстрый ужин и они легли спать, чтобы ранним утром, когда ещё солнце только-только начало выглядывать, быстро позавтракать и двинуться в путь. Сколько им предстояло так ещё преодолеть Кондрат не представлял, однако следующую ночь они точно так же провели в заснеженных землях. И лишь на третий день пути впереди замаячил высокие холмы, вершины которых проглядывались скалами.

— Мы уже близко, — сообщил проводник. — Это горная гряда, которая идёт вдоль побережья.

— Те малхонты, у них поселение или они кочевники? — спросил Кондрат.

— Чаще всего они оседают в каком-то месте, но иногда могут сняться, чтобы перебраться в другой район, более дружелюбный.

— А такие здесь бывают? — усмехнулся Кондрат.

Третья ночь прошла у подножья одной из гор. Наутро они должны были пересечь их, по крайней мере, попытаться, чтобы выйти к морю, а там уже будет дело техники. И сидя сейчас в своей громадной палатке, окружив печку-буржуйку, они перед сном пили чай… до поры до времени, тема не свернула в неожиданную сторону.

— А есть те имперцы, которые примкнули в малхонтам? — поинтересовался Кондрат, отпивая из кружки чай.

— Да есть такие, но в качестве исключения, — пожал плечами Феликс. — Чаще малхонты оседают в деревнях.

— Почему?

— Ну как, все, кто здесь осел, чаще всего шахтёры, охотники или бывшие военные, нашедшие здесь себе жену. А женщины почти всегда примыкают к семье мужчины, покидая свою. Вот и остаются с ними в деревнях.

— Ну а женщины-имперцы разве не находят себе мужчин среди малхонтев? — спроси Кондрат. — Это же работает в обе стороны.

— Не, женщины предпочитают с малхонтами не встречаться, — покачал он головой.

— Не любят такой образ жизни?

— Не совсем. Скорее, их не устраивают они, как мужчины.

­— В смысле?

— В прямом, — хмыкнул Феликс, стараясь скрыть улыбку. — Член маленький.

— Это с чего вдруг? — насупился неожиданно метис. — Нормально у нас всё.

— Да ничего подобного. У малхонтов маленький. Из-за мороза. Типа чем длиннее, тем легче отморозить. Вот женщины и не отдают им предпочтения. А их женщины, наоборот более охотно выходят за наших.

— Я, конечно, прошу прощения, но это чушь, мистер Тресмин. Всё там нормально.

— Ну это научно доказано, — пожал он плечами.

— Я могу вам в научных целях продемонстрировать, что у нас такой же размер.

— Не надо. К тому же ты не чистокровный малхонт, и у тебя там точно всё в порядке. Просто так распорядилась природа. Вон, у южных там член вообще чуть ли не все тридцать сантиметров.

— Сколько? —­ подавился чаем Рай. — Тридцать? Да у моей дочери руки короче.

— Да чушь это! — воскликнул метис. — У меня вопрос, откуда вы вообще это знаете?

— Да так, от друзей узнал… — смутился Феликс.

— Феликс, без обид, но я бы не доверил спину друзьям, которые тебе свои болты показывают, — улыбнулся Рай. — Ты уверен, что они были твоими друзьями, а не предателями, ждущими, когда ты повернёшься к ним спиной?

— Да они просто рассказывали об этом!

— Интересные разговоры вы ведёте, мистер Тресмин, — не удержался от подколки проводник. — Я никогда не обсуждал со своими друзьями ни своих, ни чужих змей. Нас обычно интересуют девушки.

— Очень остроумно, — фыркнул тот. — Это научный интерес.

Рай опять поперхнулся чаем.

— Феликс, у тебя странные интересы, — тот едва сдерживался, чтобы не заржать. — Я ничего не имею против, но разглядывать чужие болты ради интереса, это… необычно. Хорошо, что я не с тобой еду в санях.

— Да ну вас… — фыркнул он.

— И всё равно, тридцать сантиметров… — пробормотал второй проводник. — Они куда этот дрын совать собрались? Таким же и гвозди можно забивать.

— Природа, — буркнул тот. — Мы все отличаемся, потому что живём на разных землях и приспосабливаемся к ним.

— Получается, у имперцев в принципе размер как золотой стандарт, не большой, не маленький? — уточнил Рай.

— Варьируются по размеру, но плохих размеров не бывает, — ответил Феликс. — Каждый для своего.

— Я не измерял свой болт… — пробормотал задумчиво он. — А если больше нормы?

— Тогда поздравляю, главное, чтобы не меньше.

— Почему мы вообще обсуждаем не женские прелести, а мужские болты? — наконец спросил второй проводник, и все тут же смолкли.

Видимо поняли, как это выглядит — сидят пятеро мужиков в палатке и с интересом члены обсуждают. Вроде ничего плохого, но всё равно странно и даже немного стрёмно.

Кондрат лишь молча наблюдал за ситуацией, не вмешиваясь. Это было, мягко сказать, не в его интересах и компетенции. Всё можно было закончить ещё в самом начале, не вдаваясь в подробности физиологических особенностей мужчин из разных народов. Он-то спрашивал про имперцев, которые примкнули к малхонтам, а узнал то, чего не хотел и предпочёл бы не знать.

На следующее утро все уже забыли об этом странном разговоре, и только Рай отпустил шутку, что рад не сидеть в Феликсом в одних санях.

Переход был действительно непростым. Теперь приходилось двигаться в гору и переваливаться через гребни, из-за чего им нередко приходилось идти пешком, чтобы облегчить путь собакам. На одной из вершин Кондрат наконец увидел и море, которое волновалось волнами, но не замерзало. И после полудня они подъехали к берегу.

Ветер здесь дул нещадно. Вроде и не так холодно, как в глубине заснеженных земель, но высокая влажность в купе с низкой температурой обжигала кожу. Здесь их сориентировал проводник-метис, свернув налево. До самого вечера они двигались вдоль берега, и когда уже начали искать место, чтобы остановиться, наткнулись на интересную находку.

— Стой! Надо остановиться! — крикнул Кондрат, стараясь не отводить взгляда от того, что заметил в снегу.

Сани остановились. И пока остальные пытались понять, в чём дело, Кондрат выпрыгнул из них и, проваливаясь в снег где-то по середину голени, направился к тому месту. Могло показаться, что из снега торчали камни, однако ближайшем рассмотрении ими оказались…

— Палатки? — нахмурился Рай, остановившись рядом.

— Это малхонтов или империи?

— Наши, — ответил он кратко и начал раскидывать снег в разные стороны.

Сзади подошёл Феликс, который попросил их расступиться в стороны, после чего взмахами рук быстро расчистил площадку от снега до самых обледеневших камней, позволяя разглядеть место получше.

Это был какой-то лагерь, и, кто бы здесь не жил, покинут он был достаточно. Шесть палаток стояли в круг вокруг давно потухшего кострища. Чуть в стороне стояли ящики, в которые Кондрат с интересом заглянул. Одни были пусты и забиты соломой, в других были частично заполнены припасами, как консервы, вяленое мясо и хлеб.

Внутри палаток даже остались личные вещи. Кондрат заглянул в одну из палаток, и обнаружил там оставленные спальные мешки, остатки свеч, книги и даже какую-то фотографию на небольшом ящичке, как из-под патронов в его мире.

— Ни документов, ни журнала, — произнёс Рай, окидывая место взглядом.

— Журнал?

— Если это экспедиция или какая-то геологическая группа, то у них обычно есть журналы их экспедиции, — пояснил он. — На браконьеров не похожи, так как обеспечение у них явно хорошее.

— И покинули они это место не в спешке, — добавил Феликс, который присоединился к их исследованию лагеря. — Личные вещи остались, будто они собирались вернуться, но при этом ни оружия, ни личных документов, ни одежды. Словно на время покинули лагерь и не вернулись.

— А можно выяснить, кто это был? — спросил Кондрат.

— Надо поднимать планы экспедиций и проверять, у кого здесь проходил маршрут, — пожал тот плечами. — Но для этого надо вернуться в город. А вообще картина не сказать, что необычная для этих мест. Иногда то тут, то там находят вот такие лагеря или замёрзшие тела людей, которым не повезло.

— И тем не менее, пропавшая группа. Как и деревня, — заметил Кондрат. — Возможно, они столкнулись с тем же, с чем и жители Уюга.

— Это название не склоняется, просто Уюг, — поправил его Рай между делом. — Проблема в том, что вот это, — он кивнул на палатки, — пусть и не частая, но нормальная картина. Застала буря в походе, заблудились, сход лавины с горы или провалились в какую-нибудь расщелину или пещеру, и не смогли выбраться. В противном случае, любое исчезновение в северных землях можно связывать с исчезнувшей деревней.

— А может они и связаны все.

— Может. Но у нас нет ни единого доказательства, что это так, — пожал Рай плечами. — А вот несчастные случаи — это сколько душе угодно.

В этот момент Феликс, шагнув к ним, тихо произнёс.

— Не хочу прерывать вас, но у нас гости.

Кондрат и Рай практически одновременно обернулись в сторону холмов, проследив за его взглядом. На склонах холмов стояли люди. Как и в прошлый раз, это были малхонты, однако сейчас он выглядели несколько воинственнее. По крайней мере, их ружья были направлены не в воздух, как в прошлый раз, а них. И они не спешили спускаться.

­— У нас проблемы? — спросил Кондрат, потянувшись к кобуре.

— По-видимому, да, — так же тихо ответил Рай, так же вытащив пистолет.

Их проводники на этот раз тоже держали оружие, пусть пока и не целились из него в гостей. Но здесь как не крути, они на открытой местности, и для малхонтов это будет просто как тир. Даже если не попадут с первого раза, попадут в следующий.

— Если бы они хотели убить нас, то уже бы убили, — произнёс Феликс, после чего, не оборачиваясь, обратился к метису. — Скажи, что мы не ищем неприятностей, и просто ищем одно племя.

Тот безоговорочно перевёл его слова прокричав их на всю округу, чтобы гости на горе услышали, и получил ответ.

— Они говорят, чтобы мы сложили оружие.

— А они пойти подальше со своим предложением не хотят? — фыркнул Рай.

— Спроси, почему они так агрессивно настроены. Ведь мы ничего плохого не делали, — попросил Феликс, и тот перевёл их слова.

Они что-то прокричали в ответ, и это не звучало не то, что дружелюбно, даже предупредительно. По интонации было понятно, что они не настроены вести переговоры, и Кондрат был прав.

— Они сказали, что если мы не сложим оружие, то нас перестреляют, как собак, — напряжённо ответил метис.

— Они знают, кто мы? — поинтересовался Рай.

— Уверен, что знают. Это те же люди, что мы встретили в первый раз.

Значит всё это время они следили за ними. Следили до тех пор, пока они не забрались слишком далеко. И возможно слишком близко к ответу. Возможно, это был шанс выяснить, что здесь, в конце концов, происходит.

— Надо сложить оружие, — тихо произнёс Кондрат. — У нас нет здесь ни власти, ни шансов. Возможно, они просто хотят поговорить.

— Я могу прикрыть нас магией, — предложил Феликс.

— Думаю, они знают, кто ты, — ответил он. — И знают, как с этим справиться, иначе бы не пошли на такую конфронтацию с теми, кто может создать им проблем. В любом случае, мы здесь бессильны. Придётся подчиниться, может что-то и сможем выяснить по ходу дела. Иначе мы просто исчезнем.

Убьют, сбросят в море, и никто не узнает, что с ними произошло. И малхонты понимали, что это они тоже прекрасно осознают безнадёжность ситуации знают. Здесь что не сделай, всё будет не в их сторону. А гости, захоти они их убить, давно бы это уже сделали.

Рай поморщился и бросил пистолет в снег первым. Остальные последовали его примеру, включая проводников, и только Феликсу нечего было выкидывать. У него была магия. Оружие получше любого огнестрела в этом мире, если верить тому, что слышал Кондрат.

Когда последнее ружьё было сброшено, те начали спускаться с горы, и их оказалось больше, чем десять. Ещё по пять человек появились просто откуда-то из снега с обоих сторон берега. Они держали нас на мушке до того самого момента, пока не подошли вплотную.

Я видел, что Феликс горит желанием пустить в ход магию, однако несколько человек до сих пор оставались на позициях. Возможно, они понимали, что он не успеет защитить всех разом и не станет рисковать. А потом не оставили ему какого-либо шанса, защёлкнув на кистях какие-то каменные браслеты, предназначавшиеся именно для него.

Кондрат пришёл к этому выводу потому, что всем остальным руки просто связали.

И одной из тех, кто их заковывала, была та самая девушка, что пригрозила им тем, что они могут пропасть в этих землях. Собственно, это сделала она и сейчас.

— А я ведь предупреждала, что можно запросто пропасть в этих землях, если зайти слишком далеко, — с едкой улыбкой произнесла она, завязывая Кондрату руки за спиной, пока другой держал его на мушке.

— Мне не в первой, — ответил невозмутимо Кондрат и вызвал слегка удивлённые взгляды что девушки, что человека с ружьём напротив. Не такого ответа они ожидали. И вместо ответа она толкнула его вперёд.

— Пошёл. Посмотрим, как ты заговоришь потом…

Глава 6

Единственное, за что можно было сказать спасибо — это что их погрузили в сани и повезли, а не привязали к оленям и заставили бежать за ними, как это иногда делали в прошлом мира Кондрата. Проводников эта участь так же не избежала, только ехали они в других санях.

Малхонты продолжили путь вдоль берега на запад, так что проводники были правы насчёт того, в какую сторону им двигаться. И всю дорогу Кондрата не покидали тревожащие мысли на счёт происходящего.

Почему их схватили именно сейчас, когда они набрели на чей-то лагерь. Что они хотели скрыть, так быстро завернув их? И как это связано с деревней Уюг. Было ли это совпадение, что они прост неудачно остановились стали лёгкой целью, или те следили за ними всю дорогу и испугались, что сыщики смогут узнать то, что не предназначалось для остальных?

Ни одного ответа на вопросы и единственное, что хоть как-то связывало их — тот исписанный узорами клык в доме главы. И, возможно, это и было той самой зацепкой, которая даст хоть какие-то ответы. Он привёл их к этим малхонтам, а те явно что-то знают о произошедшем, и возможно смогут ответить на несколько интересующих их вопросов. Ведь их везут поговорить, а хотели бы убить, убили бы прямо там.

Кондрат украдкой бросал взгляды на всадников, ехавших рядом с санями. Женщины и мужчины, все держали в сёдлах уверенно, скорее всего, учась ездить верхом с самого детства. Возможно, и стрелять на скаку умеют хорошо. Не то, чтобы Кондрат подумывал о варианте сбежать, — куда там он против оленей, — и тем не менее это заставляло задуматься.

Вскоре малхонты свернули с берега в сторону холмов, двигаясь по низине. Здесь ветер был ещё сильнее, но лишь до того момента, пока они вновь не свернули, выйдя на небольшую поляну, где был разбит их лагерь.

Здесь было оживлённо. Кондрат ожидал увидеть несколько юрт, не больше десяти, но тут их было… двадцать? Нет, двадцать один. Они выстроились в круг, образовав в центре своеобразную площадь, где сейчас разводили большой костёр. В стороне была стоянка точно таких же ездовых оленей, а на склонах холмов, что возвышались дальше, виднелись стада оленей, которые неторопливо рыли снег в поисках пищи копытами.

Людей, соответственно, тоже было много. Дети играли, все остальные или куда-то шли, или были чем-то заняты: кормили оленей, обрабатывали шкуры, чинили снасти или оружие. И все без исключения внимательно смотрели на них, провожая подозрительным взглядом. Дети и вовсе бежали рядом, пытаясь получше разглядеть незнакомцев, пока их грозным голосом не разогнал один из наездников.

— Судя по всему, намечается свадьба, — тихо сообщил Феликс.

— Приехали прямо к празднику, — хмыкнул Рай. — Надо было захватить подарки.

— Как бы подарками мы сами не стали, — отозвался Кондрат.

— Тогда порадуемся тому, что рабство уже давно не встречалось в империи.

Да только здесь не империя. Сыщиков тоже в плен брать нельзя, но как-то этот факт не сильно кого-либо волновал здесь.

Их подвезли к одной из самых больших юрт, после чего грубо выдернули из саней, поставив на ноги, и подтолкнули в сторону входа. Их продолжали сопровождать малхонты с оружием, нетонко намекая, что делать глупостей не надо.

Внутрь завели только их троих, оставив проводников снаружи. Внутри было жарко, почти что душно. Пол был выстелен шкурами. Вместо печки буржуйки в центре был разведён костёр, копоть от которого поднималась к отверстию в крыше. Кондрата, Рая и Феликса грубо посадили на пол, надавив на плечи. Один из конвоиров ушёл в то время, как ещё трое остались, держа их на мушке.

Через несколько минут в юрту зашли трое — одна старая женщина и двое мужчин, которых можно было расценить, как её телохранителей. Она была одета в что-то похожее на дублёнку, увешанную множеством полосок кожи и металлическими украшений овальной формы, которые поблёскивали в языках пламени. На голове была шапка, вытянутая вверх, украшенная перьями и бусинками, а её лицо частично закрывали всё те же полоски кожи, словно фата. Выглядело она очень ярко и нарядно.

Она встала напротив них, внимательно разглядывая их лица, но все трое держались спокойно и уверенно, ни на мгновение не показав страха перед гостей.

— Далеко забрались слуги империи, — проскрипела старуха презрительно. Удивительно, что она вообще знала их язык.

— Вы совершаете большую ошибку, — произнёс без тени страха Рай. В трусости обвинить его было нельзя. — Нападение на нас — объявление войны империи. Я бы посоветовал вам от…

— Война, война, война… — проскрежетала она. — Вы прячетесь за ту силу, которой у вас нет. Никто не начнёт войну из-за трёх потерявшихся служителей империи.

— Все знают, куда мы отправились. Они выйдут на вас.

— Кто знает? Никто не знает. И не узнает, стоит нам пожелать этого. Вы приходите в наши земли и считаете, что можете творить что захотите, и вам за это ничего не будет. Но это не так.

— Тогда что вас остановило избавиться от нас ещё на берегу? — спросил Кондрат прямо. — О чём вы хотели с нами поговорить?

— Поговорить? — оскалилась она. — Нет, нам не о чем разговаривать. Вы продолжаете приходить и искать то, что никогда не будет вам подвластно. Мы дали вам возможность уйти, но вы отказались, и поэтому теперь не может быть никаких разговоров. Вы живы лишь потому, что у нас праздник и духи не простят убийство даже таких гостей как вы.

— Значит, мы не первые, кого вы схватили? — прищурился Рай.

— И не последние. Вы ищите то, что принесёт лишь боль и ужас. Как маленькие дети, продолжаете тыкать палкой в брюхо мёртвого кита, пока он не лопнет и не забрызгает всё своими зловонными внутренностями. Вы бездумны и слепы, все вы, кто приходил сюда.

— Вы знаете, что случилась с жителями Уюг? — спросил Кондрат

— Я не собираюсь с вами это обсуждать. После праздника мы решим, что с вами делать, а пока…

— Мы хотим лишь выяснить, что случилось с теми людьми, — настойчиво произнёс он.

— Не перебивая меня, имперец, — предупредила она зловеще. — Мы проявили гостеприимство, но мы можем так же быстро сменить милость на гнев.

— Это может случиться и с вами в следующий раз.

— Не случится.

— И всё же вы должны нам помочь, — произнёс Кондрат, глядя ей в глаза. — Глава деревни однажды спас охотника вашего племени. Он обязан ему жизнью.

— Но не вам, — заметила она.

— Не нам, но именно мы можем спасти его. Мы — та ответная услуга, которую тот охотник может выполнить. И если он член вашего племени, то вы все в ответе.

— Мы все? — рассмеялась старуха. — Перед кем, перед вами, падальщиками, кто слепо идёт на смерть и кого даже не признали наши земли? Трусливыми чужаками юга, что сбегают при любой опасности? О нет, перед такими мы не собираемся отвечать. Мы в ответе лишь перед тем, кто спас нашего человека.

— А если бы нас признали ваши земли, вы бы ответили на наши вопросы?

Старуха прищурилась. Старость проявлялась в каждой её морщине, она выглядела, как мумия с обвисшей кожей, похожей на бумагу, но чего у неё было не отнять, так это взгляда. Острого, как лезвие бритвы и ясного, как небо. Её карие глаза выглядели ясными угольками, незатуманенными старостью лет, и до сих пор могли излучать ту силу, что поддерживала в дряхлом теле жизнь.

Она повидала многое. Она, как и все, была когда-то беззаботным ребёнком, которым никто не может теперь её представить. Была юной и влюблённой, была матерью и бабушкой. А теперь она была старейшиной, умудрённой жизнью и видевшей на своём веку то, что её внуки могут никогда не узреть. Что-что, а видеть в людях то, что скрыто от чужих глаз она умела.

И то, что она увидела в глазах этого человека, ей понравилось. Хладнокровный, уверенный в себе и сильный духом, кой не сломят трудности мужчину в лучшем смысле этого слова. Человек, который будет стоять до последнего, пока не испустит дух или не добьётся своего.

Такого человека можно было уважать. В нём было то, что было в каждом члене их племени. Не то, что в других чужаках, избалованных дружелюбной природой. И тем не менее он был чужаком.

Что можно было исправить…

— Осторожнее со словами, имперец, ведь мы можем и ответить на твоё желание.

Кондрат прищурился в ответ, и она усмехнулась.

— Когда я скажу «да», обратно пути не будет, — предупредила она. — Ты быть может и смел, но и более смелые сгинули в этих землях. Подумай, пока будет праздник, действительно ты хочешь этого, после чего дашь ответ.

— Пусть земли рассудят, — ответил Кондрат философски.

Он не верил, что их вот так просто отпустят после того, как схватили и связали. После того, как они самолично признались, что Кондрат, Рай и Феликс были не первыми, кого они убили в целях сохранить какую-то тайну. Праздник спас их жизни сегодня, но что потом? Возможно, после него из них выпытают, зачем они здесь, «настоящую» цель их визита, а как получат необходимое, избавятся.

Кондрат не мог поставить на то, что именно так оно и будет, но шанс этого был очень велик. К тому же, им нужны были ответы, и, если они смогут доказать, что достойны, им поведают, что же всё-таки произошло в деревне. На фоне это посвящение или что там они собирались сделать, не выглядело столь плохим вариантом.

— Что ж, будь по-твоему, — хмыкнула она. — Пусть земли рассудят. Выведете его отсюда.

— Матушка, но он же… — начал мужчина, настоящий костолом за её правым плечом, но она подняла ладонь, заставив его замолчать.

— Духи этих земель сами свершат свой суд над ним. Выводите.

Эти двое подошли к Кондрату и грубо подняли его на ноги, после чего потащили прочь из юрты.

— А мои товарищи? — спросил он, когда его тащили около старухи.

— Останутся, как гарантия того, что ты не сбежишь трусливо, оставив их. Хотя я бы не удивилась этому. Вы всегда думаете только о себе.

На улице уже вовсю подготавливались к празднику или, если верить Феликсу, свадьбе. На площадь вывели несколько оленей, которых сейчас раскрашивали дети и женщины. Остальные устанавливали какую-то платформу перед костром и готовили, судя по всему, угощения. Однако все взгляды вновь были прикованы к Кондрату, едва его вывели на улицу.

Старухе даже не пришлось кого-то звать — к ней сразу подошёл дряхлый старик, одетый так же нарядно, как и она. По возрасту, они могли оказаться мужем и женой, но…

— Куда ты его ведёшь, каси?

— Этот человек хочет доказать, что достоин, кари. Приведи несколько человек, пусть проводят его.

— Куда? — нахмурился он.

— Думаю, ты знаешь, кари, — ответила она и махнула рукой, прогоняя его. — Если тебя не затруднит, найди сопровождающих. Пусть отвезут его.

В этот момент Кондрат понял, что старик действительно её муж. Она и говорила очень мягко с ним, и смотрела совершенно иначе на старика, более тепло, чем на остальных. Видимо, у них в народе царствовал матриархат вопреки всему остальному миру.

Кондрата вывели за пределы круга, образованного юртами, где и остановили. Ждать долго не пришлось, и скоро нашлись и проводники. Всего трое, мужчина и двое женщин. Вернее, одна была ещё девушкой. Причём той самой, что его и встретила в первый раз, и связала во второй. Её взгляд зло скользнул по нему, но виду она не подала, внимательно посмотрев на старуху.

— Отвезите его к воющей смерти. Пусть докажет, что силён не только на словах, — произнесла она властно.

— Это… — мужчина сразу напрягся.

— Да, к берегу. Отпустите и ждите, пока не вернётся день, — кивнула она. — После возвращайтесь.

— А если выберется? — спросила девушка недовольно.

— Значит духи сказали своё слово, — отрезала старуха. — Езжайте.

Несколько раз просить их не пришлось. Кондрата буквально швырнули в сани, запряжённые оленями. Один оседлал ездового оленя, двое сели на сани. Кондрат почувствовал, как шеи коснулся холодный металл.

— Задумаешь глупость сделать, горло перережу, — тихо предупредила девушка, стоявшая на лыжах саней позади него.

И сомневаться в её словах не приходилось. Она точно вскроет ему горло, и сделает это с радостью, дай только повод или даже подозрение, что он что-то замышляет.

Они тронулись с места.

Очень скоро лагерь малхонтов скрылся за холмами, и они выехали к берегу, двигаясь вдоль него дальше на запад. Управлялись с санями, как показалось Кондрату, они куда более умело, чем их проводники. По крайней мере, ехали они гораздо быстрее и увереннее, иногда заходя в такие повороты, что казалось, ещё немного, и они перевернутся.

Кондрат терялся в догадках, что именно его могло ждать впереди. Бросят посреди заснеженных равнин, чтобы выбрался сам или его сожрала сама природа? Или заставят поохотиться на какого-нибудь дикого зверя, как проходили иногда инициацию юные охотники? А может отправят его в пещеру к тому же розмару? Он же священное животное, чем не дух, который решит его участь?

Неизвестность мучала ещё сильнее, чем холод. Она пугала гораздо сильнее, чем направленный в лицо пистолет, так как ты просто не знал, с чем будешь иметь дело, и насколько это окажется страшнее смерти от пули. А его проводники не спешили его просвещать.

Пару раз они выезжали на лёд, чтобы сократить пусть через заливы, покрытые льдом. Кондрат заметил и другую особенность. Чем дальше на запад, тем сильнее море было скованно льдом. Возможно, они двигались на северо-запад, однако у него не было ни знаний местности, ни карты, чтобы подтвердить свои догадки. Это путешествие длилось не только целый день, но и целую ночь, встав на привал только под утро.

Удивительно, что его плен был даже гуманным. По крайней мере, его покормили, пусть и засохшим хлебом с валянным мясом и холодной водой. Но всё лучше, чем быть голодным. И вновь путь в целый день вплоть до заката, пока солнце не скрылось уже на три четверти. Казалось, что тьма буквально наступает им на пятки, так ещё и облака затянули небо, а в воздухе летал снег. Не как при буре, но теперь дальние холмы скрывались за белоснежным покровом, ухудшающим видимость.

В этот момент они и остановились.

— Вылезай, — рыкнул девушка, удивительно сильной рукой буквально сдёрнув его на землю. — Мы приехали.

Кондрат огляделся.

Сейчас они находились на льду, это точно. Местность была удивительно ровной, а справа ещё кое-как виднелись очертания сопок, очерчивающих береговую линию. Оставался лишь вопрос, куда именно они его привезли. Если отсюда его заставят идти обратно, то он точно не доберётся.

К нему подошёл мужчина. Женщина стояла поодаль с ружьём, явно страхуя их.

— Сейчас слушай внимательно, имперец…

Его голос пусть и был грубым, но казался куда доброжелательнее, чем у девушки рядом. Правда акцент был настолько сильным, что Кондрат едва понимал, что тот говорил.

Мужчина указал пальцем в сторону моря.

— Ты пойдёшь сейчас туда до воющей смерти.

— Что это?

— Скоро узнаешь, — недобро улыбнулась девушка.

— Ты должен будешь войти туда и принести нам клык смерти. Или, если вдруг удача улыбнётся тебе, амулеты наших братьев. Одно из двух. И можешь возвращаться. У тебя сутки с этого самого момента, и после мы уезжаем.

— Что за клык смерти? — спросил Кондрат, не надеясь на ответ, но неожиданно получил его.

— Это… как его называют ваши… — мужчина задумался.

— Минерал, — подсказала женщина вдалеке. — Голубоватый, слегка прозрачный минерал, твёрдый, как сталь и холодный как лёд. Забери его.

Мужчина тем временем достал из саней масляную лампу и ремень, на котором была кобура с пистолетом и патронташем.

— Держи. Наденешь её, когда доберёшься. Вытащишь пистолет раньше, и мы убьём тебя. Когда будешь возвращаться, сними её и держи на виду, иначе мы убьём тебя. Вернёшься без клыка смерти — мы убьём тебя. Не вернёшься через сутки — мы уезжаем. Ты всё понял.

— Не возвращаться без клыка смерти и держать кобуру на виду, пока вы рядом.

— Именно, теперь иди.

— И не возвращайся, — хмыкнула девушка и толкнула его в нужную сторону.

Впереди была только снежная мгла, которая стремительно темнела с заходом солнца. И Кондрат шагнул навстречу ей, с каждым шагом удаляясь от единственных людей на многие километры, пока их не скрыла снежная мгла.

Те тоже провожали его взглядом, в котором читался лёгкий интерес. Они сюда редко ездили и ещё реже отправляли туда людей, по факту, почти что на верную смерть. Лишь единицам удавалось вернуться обратно, уже не говоря о результате. Малхонты логично предполагали, что смерть от пули или кинжала была более милосердной, чем то, что можно было там встретить.

— Как думаешь, вернётся? — спросила женщина, всё держа в руках ружьё, пока фигура человека не скрылась в снегу.

— Не вернётся, — ответил мужчина. — Оттуда почти никто не возвращается…