Между добром и злом. 2 том.

Глава 1

Он наслаждался своим занятием, чувствуя внутри приятное возбуждение. У него даже встало, и человек улыбнулся, продолжая свои нехитрые манипуляции. Сейчас в мире существовали только он и она, будто накрытые куполом, который скрывал их от всех остальных.

Девушка перед ним дрожала. Глаза, выпученные от ужаса и боли, были полны слёз. Она уже была не в состоянии что-либо понимать, однако это его не сильно волновало. Главное, что она всё чувствовала и на каждое его нежное касание отвечала мычанием через кляп и дёргающимся телом.

Их вечер, переставший быть томным, лишь начинался, и он очень надеялся, что она проживёт чуть дольше, чем прошлая жертва. Мужчина вновь взялся за нож и едва приступил к делу, как она громко замычала. Всё правильно, она должна мычать. Без её активного участия это не имеет какого-либо смысла.

На какое-то мгновение он почувствовал жалость к ней, неожиданно захотелось её развязать и отпустить, сказать, что всё хорошо, и она свободна…

Но он подавил эти чувства жалости и вместо этого вновь продолжил. Она задёргалась в истерическом мычании, и он почувствовал наслаждение от того, как противоречит собственным человеческим порывам. Какое-то невероятно приятное чувство противоречия, от которого в груди стало тепло.

Человек чувствовал удовлетворение от сегодняшнего вечера. Он так прекрасно начался, даря надежду на незабываемую встречу, и полностью оправдал себя. Ему сегодня действительно было хорошо. Сейчас он чувствовал себя настоящим хозяином мира. Хозяином чужих судеб, которыми мог распоряжаться. Его заводила покорность его жертв, их слабость и беспомощность. Но, как и любая другая встреча, эта тоже была обречена рано или поздно закончиться. К сожалению, люди — очень хрупкие создания, и так долго, как ему бы хотелось, они не жили.

Когда девушка испустила последний вздох, он был вынужден отложить свои инструменты. Всё, их встреча закончилась. Однако это отнюдь не означало, что это конец. Оставалась вторая его часть, не менее значимая, чем первая. И к ней он тоже был готов.

Единственное, что его удручало — прозвище, которое ему дали. Не «Мастер», не «Демон» и не хотя бы «Патологоанатом», что звучит умно, а «Трупорез». Обидно, очень обидно, даже слов не подобрать. Но ничего страшного, в этот раз он объяснит им, что он не какой-то жалкий трупорез. Заставит их понять, с кем они имеют дело…

***

Вайрин не пришёл за помощью ни на следующий день, ни после, и Кондрат продолжил свою работу, больше не возвращаясь к этой теме. Хотя, если быть честным с самим собой, дело его заинтересовало. Обычно ему доставались другие дела, связанные с покушениями, а не маньяки, однако пару дел ему всё же приходилось вести. Правда, там было всё довольно прозаично.

Кондрат достал газету и пробежался взглядом по новостям. О второй жертве Трупореза начали забывать, ограничились небольшой колонкой, что поиски убийцы продолжаются. Он помнил и первую новость, где маньяку ещё не дали имени. Это было что-то около двух месяцев назад, если Кондрат не ошибался. Тогда просто написали про жестокую расправу над девушкой.

Две жертвы. Есть первая, есть вторая. Значит, должна быть третья. Учитывая время появления новых тел, то это должно произойти… ну на этой неделе или на следующей. Так что заголовки газет ещё будут пестрить ужасами произошедшего и обвинениями в адрес стражей правопорядка.

Он отложил газету и бросил взгляд на часы. Время возвращаться домой. Сегодня день был не очень насыщенным. И, ко всему прочему, он должен был заняться поиском секретаря и уборщицы, откладывать в долгий ящик это было нельзя.

Критично окинув свой кабинет взглядом, Кондрат решил, что, в принципе, он и так чистый, поэтому с уборкой можно повременить. Однако всё равно вздохнул и начал наводить порядок. Уже через час он закрыл его на ключ, после чего направился к себе домой.

Сейчас наступило лето, поэтому темнело поздно и людей на улице хватало. Ему нравилось это чувство вечерней городской безмятежности. Когда окружение не давит на тебя чувством, будто хочет сожрать.

В квартире его встречало одиночество, которое Кондрата вполне устраивало. Он не знал другой жизни и не стремился её узнать. Ему нравились порядок и спокойствие. Нравилось заварить себе чай и сесть в кресло, чтобы почитать очередную книгу, которых у него теперь был целый шкаф. Стоили они, конечно, недёшево, однако теперь он мог себе это позволить и уже давно не волновался о своём финансовом состоянии. Теперь, что бы ни произошло, он не пропадёт…

Но его спокойствие было нарушено настойчивым стуком в дверь. Так мог тарабанить только его товарищ.

Вайрин ворвался к нему, размахивая какой-то бумажкой, едва открылся замок.

— Можешь радоваться! — произнёс он с улыбкой на лице. — Теперь ты официально консультант стражей правопорядка!

— Я стал было думать, что ты забыл об этом, — посторонился в сторону Кондрат, пропуская его в комнату.

— Да забудешь тут… — сразу помрачнел он. — Одевайся, нам надо ехать.

— Ещё одна жертва, — он не спрашивал.

— Да, ещё одна, — кивнул нехотя Вайрин.

— Ладно, сейчас…

Уже через десять минут они садились в экипаж, который помчался по заметно опустевшим к вечеру улицам.

— Что известно по жертве? — сразу поинтересовался Кондрат.

— Девушка. Пока не опознали.

— Мне нужен будет доступ к другим делам.

— Теперь это не будет проблемой. С этой бумажкой. Знаешь, глядишь, и так скоро станешь сам сыщиком. Ну, если справишься с этим.

Кондрат задумался. Вернуться в детективы и вновь работать с привычным графиком? А смысл? Если сейчас у него есть своё дело, которое неплохо приносит денег, а разрешение на консультирование стражей правопорядка даёт право участвовать и в официальных делах, зачем себя ограничивать?

Надо будет подумать об этом на днях.

Экипаж подпрыгнул на каком-то булыжнике, съезжая с главных мостовых на грунтовую дорогу. В открытое окно подул остывающий после знойного дня ветер вместе с запахами природы, которая раскинулась за городом.

— Её нашли в лесу?

— Да, южный.

— Это не южный отдел должен заниматься? — уточнил Кондрат.

— Первое убийство было на севере, поэтому дело остаётся у нас, — вздохнул Вайрин.

Вскоре они остановились на обочине. Здесь уже стояли экипажи и повозки стражей правопорядка. Людей тоже хватало, они толпились около опушки, некоторые бродили среди деревьев, выискивая улики.

Когда их экипаж остановился, навстречу вышли сразу двое стражей правопорядка. Вайрин начал говорить первым, показав значок.

— Старший сыщик Легрериан. Этот человек — консультант стражей правопорядка северного отдела Кондрат Брилль. Вот его разрешение.

Он протянул им лист, но те лишь скользнули взглядом по документу, после чего расступились.

— Эти журналисты ещё не приезжали? — уточнил Вайрин

— Нет.

— Отлично. Если приедут, не давайте им зайти в лес с другой стороны.

— Мы окружили место по периметру.

— Отлично.

Вайрин явно освоился. Говорил спокойно, уверенно, как и положено человеку его положения. Вместе они вошли в лес, двигаясь среди цепляющихся за одежду кустов и высокой травы. Повсюду виднелись огни масляных ламп, словно светлячки в сумерках, но больше всего выделялось именно место преступления. Его освещали большие масляные лампы с рефлекторами, которые направляли свет в одно место.

На тело. Или то, что от него осталось.

— Раз от раза всё хуже… — поморщился Вайрин. — Как такого называть человеком после этого?

— С холодным рассудком, — ответил Кондрат.

Они подошли к месту, где уже обследовали округу другие сотрудники стражей правопорядка. Двое были явно детективы, а вот третий относился к местному варианту судмедэксперта — он внимательно разглядывал тело, явно не чураясь такой работы, когда остальные старались даже не смотреть в ту сторону.

— Здоров, — кивнул Вайрин и указал на Кондрата. — Это наш консультант Кондрат Брилль. Я рассказывал о нём.

Оба пожали ему руку. Один детектив был возрастом с самого Кондрата, только имел длинную бороду. Второй лет тридцати с лёгкой щетиной и пренебрежительным взглядом.

— Кондрат, это сыщики Вантувер и Яклев. Мы работаем над этим делом.

— Да, только не мешайся под ногами, договорились? — бросил тот, что был моложе, Яклев, и пошёл вновь разглядывать землю.

Его старший товарищ оказался более доброжелательным.

— Вайрин рассказывал мне о вас. Говорит, что вы помогали ему в паре дел. Работали раньше сыщиком?

— Да, отслужил двадцать четыре года в сыщиках.

— Где именно?

— Частная практика, — соврал тот, не моргнув глазом.

— Частная практика? — детектив Вантувер даже удивился. — Ну… как бы то ни было, может свежий взгляд нам пригодится.

По его интонациям было понятно, что он не возлагал больших надежд на Кондрата. Но того это не сильно заботило. Здесь он, чтобы помочь Вайрину, плюс из-за собственного интереса к делу. Всё же искать убийц — это как складывать пазл или отгадывать загадку. То немногое, что приносило Кондрату удовлетворение.

Хотя он бы обошёлся, конечно, без подобных… расправ над жертвами.

На девушку, а вернее — на то, что от неё осталось, было больно смотреть, и не удивительно, что многие отводили взгляд от тела.

Неизвестные или неизвестный буквально распяли её между деревьями. Привязали руки за верёвки и растянули между двух стволов, будто специально на всеобщее обозрение. Грудная клетка и брюшная полость были вскрыты, внутренностей он не видел. Рёбра торчали наружу, как лепестки цветка.

На спине, судя по всему, тоже сняли кожу и расправили её, как крылья. Когда Кондрат обошёл тело, увидел, что эти крылья держатся на металлических штырьках, поддерживающих их форму. Человек словно пытался изобразить своё видение ангела.

Были и ещё неприятные моменты, как снятая кожа на ногах и буквально выпотрошенные там мышцы до самых костей. Отсюда он видел и отсутствующие пальцы. Что на руках, что на ногах. Только лицо не было тронуто. Страшно представить, что пережила жертва, если в тот момент она была ещё жива.

— Кто нашёл? — спросил он, обойдя тело по кругу.

— Дети, — ответил Вайрин. — Гуляли по лесу, искали ранние ягоды щебёлки… ну знаешь, такие, красненькие. Сейчас для них самое время.

— Когда нашли?

— Где-то часов… в семь.

А сейчас уже было девять.

— Время смерти известно? — поинтересовался Кондрат у человека, который выступал здесь судмедэкспертом.

— Да откуда… — хмыкнул он. — Могу лишь предположить, что сегодня утром она была ещё жива.

Понятно, здесь ещё до такого не дошли, а очень зря.

— Известно о причинах смерти? — увидев удивлённый взгляд судмедэксперта, который будто спрашивал его «а по телу не видно?», Кондрат уточнил. — Известно, была ли она убита до этого или это всё делали на живую?

— Не могу сказать, надо будет снять тело и осмотреть более внимательно, — по его виду было понятно, что ему это делать не очень хотелось. — Но большой ублюдок постарался над ней.

— Органы внутренние нашли?

— Нет, вот ищем, ходим…

Кондрат пробежался по округе взглядом, после чего вновь остановился на распятом теле.

— Похоже на прошлые убийства?

— Почти, — ответил Вайрин. — Прошлое лежало на земле. А первое обнаружили в заброшенном доме прямо на столе. Но везде один и тот же почерк. Тела почти полностью распотрошённые.

— Понятно… что скажешь по нему? — кивнул Кондрат на тело.

— Проверяешь меня опять? — прищурился он.

— Просто интересуюсь. Я же должен знать, о чём ты думаешь.

— Ну… можно точно сказать, что сотворили это с ней не здесь. Вот первое тело точно распотрошили прямо в заброшенном доме, там всё было в крови. А здесь чисто. Видимо, привёз её днём.

— Или ранним утром, пока все спят, чтобы случайно не попасться на глаза, — предположил Кондрат. — Возможно, прошлым вечером он её поймал, ночью сотворил это, а на утро оставил здесь.

— Он? Почему ты решил, что это он?

— Ну… он или они. Большинство маньяков всё же мужчины, — пожал плечами Кондрат. — К тому же, чтобы подвесить тело на деревьях, нужна физическая сила. Остаётся, конечно, вариант, что маньяк женщина, однако, скорее всего, это всё же мужчина.

— То есть мы ищем одного или нескольких мужчин? Знаешь, это такая себе точность.

— А ты ожидал, что, взглянув на тело, я тут же укажу тебе на убийцу?

— Ну… да? — улыбнулся Вайрин.

— Хорошо бы, обладай я таким даром. Сразу бы низвёл любые преступления на нет, — Кондрат прошёлся вновь вокруг тела, однако его мысли сейчас были далеко.

— Может это какой-то ритуал? — предположил Вайрин.

— Может. Как может быть и то, что тело оставили как раз для нас.

— Как раз?

— Чтобы мы его нашли и увидели его «художество» во всей красе. Это лишь предположение, но если её убили не здесь, но так щепетильно растянули в этом лесу, то такое возможно. Будто на всеобщее обозрение.

— Короче, — вздохнул Вайрин. — Это один или несколько мужчин, который проводит ритуал или просто измывается над жертвой, после чего выставляет его напоказ, так?

— Именно.

— Ладно, это хоть что-то, потому что сыщик Яклев считает, что это дело рук ведьм.

Кондрат замер на месте, резко обернувшись.

— Почему ведьм?

— Ну типа они любят всякие обряды, там зелья варить, используют для своей магии внутренние органы и так далее. Ну и оставляют тело, чтобы напугать народ.

— Хотели бы напугать народ, оставили бы тело где-нибудь в городе на всеобщем обозрении, — заметил Кондрат и тут же получил контраргумент.

— Тогда желай он или они показать своё художество, сделал бы то же самое.

— Да, тоже верно…

К сожалению, Кондрат не был силён в психоанализе. Обычно подобным занимались специально обученные люди, которые по действиям человека могли воссоздать его психологический портрет, примерный возраст, наклонности и так далее. И сейчас он пытался вспомнить всё, что когда-либо читал на эту тему. Правда, было это достаточно давно, поэтому…

— Хорошо бы зарисовать место преступления.

— Зачем?

— Чтобы не забыть никаких деталей. Иногда подсказки берутся из самых мелочей, который сразу ты и не заметишь… — продолжал он говорить, когда ногой наступил на какую-то ветку, хрустнувшую под подошвой.

Остановился, нахмурился, после чего поднял с земли, разглядывая.

— Что-то нашёл? — Вайрин уже был тут как тут, выглядывая из-за спины.

— Ну… не знаю… — Кондрат поднял взгляд к телу. — Прошлые жертвы были точно так же распотрошены?

— Плюс-минус.

— У кого-то из них были рога на голове или ветви в форме рогов?

— У второй, вроде. А почему спросил?

Кондрат наклонился и поднял вторую ветку, которая действительно отдалённо напоминала рога.

— Видишь у неё обмотанную вокруг головы ленту?

— Э-э-э… да, слушай, точно, лента. Думаешь, ей всунули ветви, чтобы изобразить… кого?

— Не знаю. Говоришь, у первой жертвы не было рогов, а у второй были?

— Тоже ветви, — кивнул он. — Дай догадаюсь, хочешь сказать, что он набивает руку, верно?

— Да. Тренируется. Первую жертву… когда это было?

— Два месяца назад.

— Хорошо, на первой жертве он лишь экспериментировал, набивал руку, удовлетворял свои потребности. На второй он уже тренировался изобразить то, что хотел. Как лёгкие наброски на холст. С третьей он действовал уже более конкретно. Знал, что хотел сделать и как это должно выглядеть со стороны.

— Будет следующее убийство, — подвёл черту Вайрин.

— Да.

— И нам надо отловить его за месяц.

— Верно.

— Жуть… — он огляделся. — Тело снимут и доставят в морг. Думаю, там нам больше расскажут о жертве.

— Хотелось бы…

Тело, распятое между деревьев на верёвках…

Когда Кондрат покидал место преступления, он пытался представить себя на месте маньяка. Что он чувствовал? Что хотел показать? Ради чего? Будь здесь современная криминалистика, то можно было бы сказать, умерла жертва до этой операции или после. Тогда это позволило бы примерно предположить наклонности человека, его прошлое, настоящее и общие интересы.

По крайней мере, ему так рассказывал один психолог из группы, который подобным составлением портрета и занимался. А так у них лишь догадки. Ритуал или попытка самовыражения? Один или несколько? Какая цель?

Нет, пустые вопросы, к которым пока рано переходить. Сейчас надо было сосредоточиться на том, до чего они могли дотянуться. И для начала выяснить личности жертв и поискать ещё похожие случаи, которые могли предшествовали подобному.

Глава 2

Начали они на следующий день и, сидя в кабинете Вайрина, — а ему выделили свой, отдельный, без стеклянных стен, которые позволяли любому узнать, что ты делаешь, — составляли план действий. Вернее, составлял его Кондрат, расчистив одну из стен.

— Знаешь, бумага на деревьях не растёт, — заметил Вайрин, глядя, как Кондрат рвёт её на полоски.

— Вы сдаёте отчёт, сколько бумаги потратили?

— Нет, но…

— Тогда не имеет смысла об этом волноваться, — ответил Кондрат, после чего перьевой ручкой написал первый вопрос. Взял тонкий гвоздик, которые купил в магазине для мебели, и подошёл к стене.

— Что это?

— Наш план, — ответил Кондрат. — Наши шаги и всё, что нам известно. Обычно я держу его в голове, но…

— Но?

— Но сейчас мы работаем вместе, и тебе стоит тоже понимать, что мы делаем. Что нам сейчас известно, Вайрин?

— Он похищает жертв, разделывает их и оставляет на всеобщее обозрение изуродованными. Первый раз там же, где убил. Потом уже переносил в другое место. Жертвы — молодые девушки от двадцати до двадцати пяти лет. Он выставляет их на всеобщее обозрение и делает это ради того, чтобы прославиться, или какого-то обряда. Вроде всё.

— Вроде... — кивнул Кондрат.

— И по факту зацепиться не за что.

— Да, кроме самих жертв. Поэтому первым делом мы должны понять — кто все эти жертвы.

И листок с надписью «Кто жертвы?» был приколен к стене.

— Кто жертвы? — прочитал Вайрин со своего места. Хорошее зрение.

— Именно. Кто они, кем работали, что делали в свободное время и с кем общались. Возможно, это даст ответ, чем именно они привлекли его, — кивнул Кондрат и прикрепил рядом второй листок «Как выбирает жертву?». — Как именно он их выбирает, на чём основывает свои предпочтения. Хватает первую попавшуюся или же выбирает определённую. Есть вероятность, что он их знал до того, как расправился. Третий вопрос…

Ещё один листок с надписью «Какую цель преследует?».

— Кто они, принцип выбора и цель, которую преследует убийца, — прочитал вслух Вайрин.

— Так как мы не знаем даже примерно, кто это, ответив на эти вопросы, мы сможем сузить круг подозреваемых. Однако есть ещё один момент, который мы просто обязаны проверить. Идём.

Вместе они спустились в архив, где Кондрат начал ходить мимо полок, внимательно разглядывая надписи на корешках папок. Теперь он мог спокойно проходить в полицейский участок и просить что угодно при разрешении начальника или одного из сыщиков. А с Вайрином и вовсе все двери здесь были открыты.

— Что мы ищем?

— Нужны убийства, — произнёс Кондрат. — Скорее всего, отличающиеся особой жестокостью и нераскрытые. Период — последний год.

— Почему последний?

— Сейчас мы точно можем сказать… что можем сказать? — посмотрел на него Кондрат.

— Что он маньяк или, как ты говоришь, серийный убийца.

— Почему?

— Потому что он убил больше одной жертвы с характерным почерком через определённый промежуток времени. Хватит меня проверять, говори уже, что ты хочешь найти.

Кондрат вернулся к разглядыванию стеллажей.

— Раз мы знаем, что он серийный убийца, то для него будут характерны общие черты для подобных людей. Обычно маньяки не начинают действовать сразу по строгому плану, — ответил он. — Изначально у них есть свои фантазии, которыми они живут, о которых размышляют. Они могут жить ими очень долго, не решаясь действовать, но потом происходит какой-то кризисный момент, триггер…

— Триггер?

— Стимул, который вызывает реакцию у человека, — пояснил Кондрат. — Происходит стимул, после которого маньяк срывается и убивает. Это может быть ссора, какие-нибудь стрессовые события, а может и спонтанное убийство по каким-либо причинам. Что-то происходит, и они решаются на активные действия.

Кондрат остановился около одной из папок, после чего вытащил её, пролистал и поставил обратно.

— Хочешь сказать, что их убийство будет хаотичным, а к первой жертве в доме явно подготовились, — произнёс Вайрин, поняв, к чему тот клонит.

— Именно. Ты ведь заметил? Он нашёл заброшенный дом, перетащил туда жертву, подготовил инструменты, чтобы полностью отдаться своему делу. А потом начал экспериментировать, наслаждаться процессом уже более спокойно и взвешенно. Это не похоже на спонтанное убийство. Скорее он уже точно знал, что и как делать.

— Значит, должна быть ещё одна жертва, самая первая, — догадался Вайрин.

— Именно. Первое убийство чаще всего не спланировано и происходит импульсивно. Его будет легче всего отследить и попытаться найти всех, кто был так или иначе связан с ним, если найдём, конечно. Именно при первом убийстве маньяк менее осторожен, так как этот порыв спонтанен.

— И как его найти среди множества остальных? — поинтересовался Вайрин.

— По характерным чертам. Особой жестокости и вскрытии. А ещё у всех маньяков есть период охлаждения, скажем так, — ответил Кондрат, не отрываясь от дела. — Они убили, получили эмоции, и этих воспоминаний хватает им на определённый промежуток времени. После этого они меркнут, и человека тянет вновь повторить те ощущения.

— Как наркотик.

— Верно. Как наркотик. И после первого раза требуется время, чтобы решиться на повторное преступление. Он боится, что его на этот раз раскроют, схватят. Да и ему хватает тех эмоций, что он испытал в первый раз. А потом всё равно желание берёт верх, и он продолжает. Только теперь планирует преступление, разрабатывает план, готовится к возможным вариантам событий. Он становится осторожным. Отсюда можно примерно предположить, в каком временном отрезке могло произойти самое первое убийство.

— Слушай, а ты сам не маньяк случаем?

Кондрат оторвал взгляд от стеллажей и посмотрел на Вайрина. Тот выглядел серьёзным, но потом не сдержался и улыбнулся, пусть и пытался это скрыть.

— Если речь не касается отлова всевозможных преступников, то нет, не маньяк, — невозмутимо ответил Кондрат. — Нужно позвать ещё людей, чтобы они собрали все дела по убийствам с особой жестокостью. А нам пора двигаться дальше.

— Куда?

— Хочу посмотреть на места первого и второго убийств, — ответил Кондрат.

Вайрин кивнул, и вскоре в архиве появилось пять не очень довольных человек, которые принялись шерстить документы. Кондрат с Вайрином тем временем покинули участок и, воспользовавшись служебным экипажем, направились на место первого преступления.

Проезжая по оживлёнными улицам, Вайрин неожиданно спросил:

— Помнишь, ты вчера сказал, что он хотел показать свои «художества» нам, для чего и оставил труп таким.

— Да?

— То есть он может действовать ради славы, верно?

— Допустим, — кивнул Кондрат.

— Но за месяц люди успевают позабыть о преступлении. Получается, что убийства ради славы должны происходить чаще, чтобы никто о них не забывал.

Вайрин верно мыслил. Уже ухватил суть. Однако он двигался чуть в другую сторону, и Кондрат его поправил.

— Сомневаюсь, что между тремя жертвами есть те, которых мы не знаем. Он выставляет тела как результат своих действий, однако это отнюдь не значит, что он жаждет славы. В противном случае и другие тела мы бы нашли. Здесь он, вероятно, хочет показать своё видение.

— Чего, стесняюсь спросить?

— А вот это мы и должны выяснить. Какую цель преследует. По крайней мере, как ты правильно заметил, такой период между жертвами слишком долгий для желания привлечь внимание.

— И ещё слишком равномерный, — заметил Вайрин. — Каждый месяц. Будто это действительно какой-то обряд, который он проводит каждый раз, не забывая показать всем, что он сделал.

Да, обряд…

Кондрат вспоминал тело, которое было подвешено на деревьях. Его можно было списать на жестокость, но рога… Зачем он приделал к ней рога? Просто так? Что-то Кондрат в этом очень сильно сомневался. Маньяки если что-то делают, то не просто так. Они следуют внутренним правилам, внутренним видениям и инстинктам, которые для них очень важны. Практически всегда любое убийство маньяком сводится к контролю над жертвой, один из сексуальных фетишей. А значит, случайно они в этом случае ничего не оставляют.

Получается, их план должен быть такой. Осмотреть места преступлений, после, если будет готов отчёт их патологоанатома, выслушать, а затем поискать человека, который разбирается во всяких обрядах и оккультных практиках.

А ещё очень важно найти людей, которые умеют очень быстро зарисовывать. Фотоаппарат здесь ещё не изобрели, а значит, нужен тот, кто быстро накидает рисунок мест преступлений. Кондрат как раз знал несколько человек, которые могли для этого подойти. Конечно, можно было бы попробовать сделать и фотоаппарат, однако он в душе не чаял, что и как правильно там делать. Он, в конце концов, детектив, а не химик или изобретатель.

Очень скоро экипаж съехал с главных улиц и вырулил в районы, где жили бедняки. Они косились в сторону проезжающего экипажа стражей правопорядка, а один раз какие-то мальчишки и вовсе бросили в них камень. Тот попал в борт, и следом послышалась брань извозчика, который всеми возможными карами распугал шпану.

— Вижу, вас здесь любят, — заметил Кондрат.

— У них здесь свой мир и своё правосудие, — ответил Вайрин, провожая детей взглядом. — Для них мы скорее помеха для жизни, чем защита. Хотя ещё мальчишкой я занимался той же ерундой.

— Зачем?

— Помимо того, что был дураком? Просто. Просто потому что мог, — пожал он плечами. — Это казалось мне весело и очень смело. А ты разве подобной чушью не занимался?

— Нет, у нас были другие развлечения.

— Какие?

— Курить в подворотне и драться, — ответил Кондрат. — Хотя… были и другие дела, конечно…

Он уже не стал рассказывать о велосипедах, о приставках, перед которыми они сидели до поздней ночи, как ходили на дискотеку, и прочей ерунде, не свойственной этому миру.

— Я ходил на бокс, — добавил Кондрат, зная, что этот вид спорта здесь тоже есть, только звучит на их языке иначе.

— О как… И что, был грозой двора?

— Да не сказать. Были парни и посильнее.

— Ну да, как говорится, всегда найдётся дубина покрепче, — хмыкнул Вайрин. — А меня на танцы отдали. Посчитали, что мне, как прилежному аристократу, это будет необходимо. Как и занятия музыкой. Будто не знали, что я не стану следующим наследником.

— Ты ведь мог стать.

— Если брат помрёт, то да, но это как-то слишком…

— Возможно, они хотели, чтобы ты не якшался с подозрительными личностями, вот и всё.

— Как мы оба видим, у них этого сделать не получилось. Хотя глупо, конечно, это всё. Будто я не знал, кем был. И они словно не могли не понимать, что, учитывая, что я стану просто голубой кровью, мне придётся общаться не только с аристократами, но и с обычными людьми. И точно не вот этим аляпистым поносом, который льётся изо рта.

— Может и не понимали. Родители много чего не понимают, будто забывают, каково быть детьми.

— Возможно, так оно и есть. А вон, кстати говоря, и тот дом…

Они остановились напротив старого покосившегося дома, который находился в самом конце улицы, прямо перед дорогой, которая им и обрывалась.

— Раньше это был район для зажиточных людей… — хмыкнул Вайрин, выпрыгнув из экипажа.

— В плане? — выпрыгнул за ним прямо в грязь Кондрат.

— Раньше здесь жили торговцы, ремесленники, гончары и другие мастера. Улица же так и называется, Мастерская. Но это было давно, лет пятьдесят или сто назад. А потом, с ростом города, район превратился в то, во что превратился.

— Вижу, ты подготовился.

— Ну а ты как думал, — хмыкнул Вайрин.

Они подошли к зданию. И первое, на что обратил внимание Кондрат, отдаление от остальных построек. Будто по бокам не хватало соседских домов. То есть крик бы местные услышали, но если заткнуть рот, то мычание уже никто не заметит. Он уже мог поклясться, что местные ничего не слышали и вряд ли видели.

Они подошли к двери, которая была не заперта, и вошли внутрь. В нос ударил запах сырости и гнилой древесины, смешанный с пылью.

— Кому принадлежит дом? — спросил Кондрат.

— Никому.

Он внимательно огляделся.

— Он не похож на обычные бараки. Там обычно всё разбито на мелкие комнаты, а здесь полноценный дом со вторым этажом.

— Да, когда здесь начал заселяться сброд, они устраивали перепланировку, — Вайрин повёл его в зал. — Сносили ненужные стены, строили небольшие комнаты, устраивали общие кухни. Из-за таких перестроек некоторые дома рухнули, похоронив под собой жильцов. Этот дом такая участь избежала.

— Почему?

— Потому что он оказался никому не нужным.

— Вот так просто? И ни прошлых хозяев, никого?

— Я могу поискать, если тебе интересно, — пожал плечами Вайрин, — но это займёт время. А тут мы, кстати, и обнаружили тело.

Они вошли в пустой обеденный зал. Здесь был только камин, которым давно никто не пользовался, да и только.

— А где стол? — огляделся Кондрат.

— Его, насколько знаю, забрали, а потом избавились от него. Сожгли. Он стоял здесь, — прошёлся Вайрин по центру. — Жертва лежала на нём. Руки в стороны, на руках и ногах были видны следы от верёвок. Грудь и живот вспороты. Наш врач сказал, что все органы внутри были перемешаны, будто их вытащили, а потом просто засунули обратно.

— Следы обуви?

— Всё было затоптано местными, которые обнаружили тело. Никакого уважения к покойнице или месту преступления.

— Плохо…

Кондрат присел, разглядывая пол. Можно было заметить, что на нём ещё осталась кровь жертвы, уже высохшая и потёртая. Выглядела она как бурое пятно после вина на полу.

Он прошёлся по залу, найдя ещё следы крови, как капли на стенах или на камине. Скорее всего, когда убийца вскрывал жертву, он ненароком или специально повреждал сосуды, из которых била кровь. Кондрат сам был свидетелем того, как брызжет кровь из сосудов — выстреливает, как из водяного пистолета.

Кондрат прошёлся по всему первому этажу, обнаружив ещё отпечатки ног, но те были разных размеров, и сказать точно, кто здесь конкретно ходил, было просто нереально. Детские, взрослые, все они смешались вместе, протоптав дорожку к дверям. Видимо, сюда иногда заглядывала детвора, на спор забираясь в «проклятый» дом. Ему это было знакомо…

Вернувшись обратно, Кондрат ещё раз огляделся.

— Здесь, кроме стола, ещё что-нибудь было?

— Нет, вообще ничего. Только стол.

— Значит, он притащил жертву в этот дом, привязал к столу и начал свой замысел… — протянул Кондрат. — Почему этот дом?

— Ты меня спрашиваешь?

— Скорее, нас обоих, — ответил он, бросив взгляд в окно, где у дома стоял экипаж. Отсюда было видно, как дорога убегала дальше между похожих домов. — Таких домов наверняка немало должно быть, брошенных и забытых, но он выбрал именно этот…

— Он знал об этом доме, — продолжил мысль Вайрин. — Возможно, случайно увидел, когда попал сюда, или же жил где-то неподалёку. Или жил в нём когда-то.

— Надо пробить дом.

— Да, надо, — кивнул Вайрин. — Сразу, как вернёмся, пробью.

Кондрат задумчиво побродил по дому ещё несколько минут, после чего, вздохнув, отправился прочь из него. Но вместо того, чтобы выйти, внезапно остановился и быстрым шагом вернулся обратно. Ещё раз внимательно огляделся по сторонам. Подошёл к камину и осмотрел его.

— Его не зажигали очень давно, — произнёс за его спиной Вайрин.

— Да, вижу… И это очень странно. Убийца делал это, скорее всего, ночью, когда никакой случайный человек сюда не заглянет. Потому что днём людей и детей здесь хватает, чтобы заметить чужака. А раз ночью, то должны быть какие-то лампы или что-то в этом роде, которые давали бы свет.

— Свет можно заметить снаружи.

— Да, но окна можно закрыть ставнями или как-либо ещё. Плотно закрыть.

Кондрат подошёл к окну и взглянул на подоконник, подтвердив своё предположение. Пыль уже успела налететь с улицы, однако были видны следы, будто сюда что-то ставили.

Он задумчиво оглянулся, окинув взглядом зал, после чего поднял голову к потолку. И усмехнулся.

— Смотри, на потолке сажа. Как будто здесь стояли какие-то осветительные приборы и коптили потолок.

Вайрин поднял взгляд и тоже увидел их. Четыре тёмных пятна, которые сразу так и не заметишь на грязном потолке. Они образовывали ровный квадрат прямо над местом убийства. Улика? Или просто лишнее подтверждение, что убийца препарировал жертву ночью? Ни Вайрин, ни Кондрат не знали правильного ответа, однако каждый для себя сделал заметку в голове.

Однако больше здесь ловить было нечего.

Глава 3

Кондрат не отказался от идеи опросить местных жителей, которые могли что-то видеть, однако эффект был таким, какой и предсказывал ему Вайрин. Одни просто игнорировали Кондрата, бросая в его сторону недовольные взгляды, другие говорили, что ничего не видели, третьи уходили, не оглядываясь. Словно попал в гетто его мира, где отношение к полиции было схожим.

Тем не менее, этот пункт можно было закрывать. Следующей целью на повестке дня было место, где обнаружили вторую жертву. Это был небольшой неухоженный пустырь между домами, которые вытянулись вдоль дорог.

— Её обнаружили жители близлежащих домов, — сказал Вайрин, когда они остановились около места, где лежало тело. — Все спали, никто никого и ничего не видел.

— Они опознали жертву?

— Мы опросили всех, но без каких-либо результатов. В отличие от прошлых, они благосклонно относятся к полиции, но ничем помочь не смогли. Никто ничего не знает, как обычно.

— Она лежала здесь? — кивнул Кондрат на место под ногами.

— Да, прямо вот тут. Всё было то же самое, что и с третьей жертвой. Она лежала, руки в стороны, ноги вместе, на руках следы верёвок. Грудная и брюшная полости вскрыты, только теперь не было внутренних органов. По всему телу частично снята кожа, вырезаны мышцы, отрезана часть пальцев, а те, что были, сломаны и без ногтей. При этом лицо не тронуто.

— Рога были?

— Да.

Кондрат присел, пощупав задумчиво землю. Следов не осталось совсем, что не удивительно: дожди, ветра, да и растительность не стоит на месте. Сейчас это был пустырь, поросший сорняками, не более. Почему именно это место? Или он сбрасывает куда попало?

Нужна будет карта…

— Ну как, есть идеи? — спросил Вайрин.

— Ни одной, — покачал головой Кондрат. — Едем обратно, может ваш судмедэксперт уже закончил и скажет больше.

***

Морг стражей правопорядка представлял собой каменный подвал с арочным потолком. Прямо у входа был небольшой подиум, где штабелями друг на друге лежали тела. Чуть дальше вытянутый зал, где стояли столы с трупами. Тишину в морге, помимо шагов патологоанатомов, нарушали лишь жужжавшие мухи.

— Ненавижу это место… — пробормотал Вайрин, при этом не теряя лица.

Кондрат его понимал. В отличие от моргов его мира, где бил по глазам холодный мёртвый свет, здесь всё было освещено тусклым светом масляных ламп. Это вызывало неприятное ощущение, будто мертвецы наблюдают за тобой из мрака, следя за каждым твоим движением. Но куда хуже было другое. Запах — из-за того, что здесь температура не была низкой, он был густым, насыщенным, как в мясной лавке. Не помогало даже дышать ртом.

Вайрин провёл Кондрата в вытянутый зал. Здесь работали несколько человек в серых мешковатых халатах и кожаных передниках, как у мясников. Вид у всех был не лучше, чем у их постоянных посетителей. Хмурые, серые, уставшие, явно повидавшие в жизни больше, чем хотелось, и глушащие это алкоголем. Кто-то только-только вскрывал тело, кто-то, наоборот, тело зашивал.

Вайрин подвёл Кондрата к единственному из патологоанатомов, который не был ничем занят, стоя перед накрытым простынёй телом.

— Мистер Брунс, — кивнул Вайрин тучному мужчине с обрюзгшим лицом. — Это мистер Брилль, консультант полиции, мы по поводу тела.

— Да-да… — вздохнул он и рывком сорвал простынь с тела.

Вайрин тут же отвернулся, сдерживая рвотные позывы. Кондрат же немного поморщился. Неприятно, да, ещё и стойкий запах, но он воспринимал это иначе. Для него это было не тело девушки, не труп, а препарат, неприятная улика, не имевшая ничего общего с человеком. Так его учили относиться к таким вещам, чтобы сохранять здравомыслие и рассудок. Иногда это помогало, иногда… не очень.

Пока Кондрат разглядывал тело, патологоанатом украдкой достал фляжку и отпил из неё, стараясь не смотреть на тело.

— Если у вас нет вопросов, я бы хотел покончить с этим побыстрее… — пробормотал мистер Брунс.

— У меня есть вопросы, — остановил его Кондрат. — Что можете сказать о девушке?

— Я… — он обречённо вздохнул, понимая, что быстро не отвертится. — Молодая, лет двадцати четырёх плюс-минус, умерла от полученных ран примерно вчера… ранним утром или ночью, если судить по трупным пятнам и общему состоянию тела.

— Каких именно ран?

— Этих, — указал он на вскрытую грудь и живот взмахом.

— То есть она была жива, когда он это делал? — уточнил Кондрат.

— Я лишь предполагаю, что, когда наносились эти повреждения, она была жива, — он указал на раны. — Видно, что было обильное кровотечение. Особенно здесь, видите?

Мужчина указал на опоясывающий след на руке.

— Это след верёвки?

— Жгута. Когда ей… резали руку, задели сосуд, и чтобы бедняжка не истекла кровью, ей наложили жгут. Если спросите меня, я скажу, что она умерла в результате вскрытия грудной клетки, хотя, скорее всего, ещё несколько минут была жива и могла… чувствовать это…

— Боги… — Вайрину стало плохо.

Но Кондрат сохранял леденящее душу спокойствие, стоя перед трупом.

— Что можете сказать о вскрытии? Его проводил знающий человек или дилетант?

— Имеете ввиду, умел ли тот человек делать вскрытие или нет?

— Да. Я слышал, что у врачей характерный почерк вскрытия, когда у обычных…

— Да-да, я знаю, о чём вы. Нет, насколько я могу судить, он не умел вскрывать людей. То есть знает примерную анатомию, но ни разу этого не делал. Видите? — мистер Брунс указал на линии вскрытия на груди. — Так врачи не вскрывают. Он резал от шеи до паховой области, когда мы вскрываем так.

Пальцем он начертил в воздухе букву «Y».

— Это устаревший метод вскрытия. Сами края неровные, небрежные, в некоторых местах он смог разрезать кожу даже не с первого раза. Тут явно не скальпель. Кости тоже… рёбра, их буквально ломали, не пилили. Обычно мы режем по хрящам, так как это банально проще и удобнее, а он ломал кости, словно не зная об этом. Это дилетант.

— Мясник?

— Даже мясник примерно понимает, как правильно вскрывать тушу, как проще, где начинать и так далее, так как тело человека похоже на тушу животного. А этот… он просто резал, будто…

— Процесс ради процесса.

— Именно. Ещё вопросы?

— Девушка была изнасилована? — поинтересовался Кондрат.

— Ну… она не девственница, но… нет, не изнасилована. Следов борьбы я не нашёл, хотя на теле их в таком состоянии и не найдёшь.

Кондрат задумчиво оглядывал тело девушки, после чего спросил:

— Это вы проводили вскрытие прошлых жертв убийцы?

— Да, меня приставили к этому делу, — безрадостно согласился патологоанатом.

— В прошлых случаях то же самое?

— Да. Только там по вскрытию было ещё хуже. Ублюдок явно учится делать своё дело лучше.

Значит, маньяк измывался не над трупами, а над ещё живыми жертвами. Зачем? Это было сделано ради удовлетворения своих извращённых фантазий или во имя какого-то обряда?

Да, бывают жуткие обряды над живыми жертвами, всевозможные жертвоприношения, однако там никогда не было жестокости ради жестокости. Жертву резали, обезглавливали или вырезали части тел в целях обряда, но не ради того, чтобы помучить её лишний раз. Здесь прослеживалась другая картина.

В голове Кондрат пытался представить, что чувствовал убийца. Наслаждение, радость от контроля над беспомощной жертвой, власть, возбуждение… Но вместо этого в голове появилась иная картинка. Картинка девушки, что лежала перед ним на столе. Как она пыталась вырваться, как кричала, пока маньяк срезал один кусочек с её тела за другим, как она хрипела под конец, когда смерть казалось избавлением…

Такая патологическая жестокость не может появиться внезапно из ниоткуда. Нет, она культивируется внутри человека, копится, закручивается как буря и в какой-то момент прорывается наружу.

— Ладно, благодарю вас, — кивнул Кондрат, после чего подтолкнул Вайрина к выходу.

— Да было бы за что… — поспешно накрыл мистер Брунс тело простынёй.

Они вышли из морга через другой вход сразу наружу, чтобы Вайрин смог вздохнуть чистого воздуха. Да и сам Кондрат был не против подышать чем-то, кроме вони начинающей гнить плоти.

— Знаешь, у меня есть отличный план, что сделать с этим ублюдком, когда мы его поймаем, — произнёс Вайрин.

— И какой же?

— Колесование. Это где ублюдка привязывают к колесу и ломают ему все суставы и кости, оставляя так подыхать. Думаю, это будет неплохая для него смерть. Вроде такой вид казни ещё даже не отменили…

Кондрат был в глубине души солидарен с Вайрином, как бы сам ни был против подобного. Убийца явно не сумасшедший, не страдающий каким-нибудь отклонением, не позволяющим контролировать собственные действия. Нет, он понимал, что делал. Понимал и готовился к этому, так что такой вариант с невменяемостью можно было смело отбрасывать. Ну а для таких упырей…

Кондрат поморщился, отбрасывая мысли, которые могли сбить его с толку.

— Хочешь поесть? — предложил он Вайрину, который посмотрел в ответ с отвращением.

— Ты издеваешься?

— Нет.

— Боги, Кондрат, мы только что из морга, мне до сих пор кажется, что я чувствую этот мерзкий мясной запах. Как будто… — он принюхался к себе. — Я словно сам им провонял! А ты предлагаешь мне поесть?

— Да.

— Ладно, я в деле. Куда пойдём?

Они выбрали небольшую светлую забегаловку, противоположность «настоящим мужским заведениям», где подавали чай в маленьких чашечках на маленьких блюдечках и всевозможные штрудели, пышки и прочие антиподы стройной талии.

Кондрат и Вайрин сидели в самом центре зала в окружении обеспеченных дам, как молодых, так и в возрасте, и были единственными мужчинами в этом заведении, привлекая удивлённые взгляды.

Кондрат заказал сразу три маленьких чашки чая, — Вайрин предпочёл столько же чашек кофе, — и два штруделя у не слегка удивлённой официантки, которая тем не менее приняла заказ.

— Вряд ли в ближайшую неделю я смогу есть мясо, — поморщился Вайрин. — Не понимаю, как они там работают.

— Привычка. Для них это уже не люди, а предмет, как кусок мяса, туша животного.

— Ну это уже как-то бесчеловечно.

— Это защитная реакция. Ко всему привыкаешь, — пожал Кондрат плечами и залпом осушил чашку, в которой было на два глотка. Непонятно, чего так долго пьют остальные.

— До сих пор в глазах эта снятая кожа с ног… — выдохнул он удручённо. За соседним столиком дружно поперхнулись чаем две молодых девушки в платьях. — Ещё и вырванные ногти с отрезанными пальцами… — за другим пирожным подавилась пожилая дама.

Кажется, Вайрин решил перебить всех свидетелей их диалога самым извращённым методом.

— Потише, — понизил голос Кондрат. — Главное, что мы знаем одно — они были живы в тот момент.

— От этого ещё хуже.

— Да, но теперь можно точнее понять, кого именно мы ищем.

— Я понял, о чём ты, — вздохнул Вайрин. — Ну… это мужчина, и точно не врач или мясник. Этот человек вряд ли когда-нибудь вообще занимался разделкой животных, так что это, скорее всего, кто-то из городских. Приезжие обычно из деревень, и частенько они умеют разделывать туши животных.

— А ещё он изначально издевался над животными, — добавил Кондрат.

— С чего ты взял?

— Маньяками не становятся сразу по щелчку. Обычно с этим связана какая-то травма, чаще всего, детская. И из неё растут корни такого садизма. Вряд ли убийца сразу перешёл на людей. Он наверняка пытался сдерживаться и вымещать свою жестокость на тех, за кого не будет никаких последствий. Животные, домашние или дикие. Сначала он начинал с них, но потом этого стало не хватать, чувство неудовлетворения начало расти, пока вновь не вырвалось наружу.

— Сработал триггер, — произнёс Вайрин.

— Верно. И он совершил первое спонтанное убийство, положившее начало всем остальным.

И вот в голове у обоих был примерный образ того, кто им нужен. Да, очень расплывчато, но это было хоть что-то. И тем не менее в кабинете Вайрина висело три вопроса, и ни один пока не получил ответов. Разве что…

— Кстати, — подался вперёд Вайрин. — Я тут поспрашивал у своих…

— Узнал, кем были жертвы?

— Нет, пока нет, — покачал он головой. — Но мне подсказали, что с этим делом… ну я имею ввиду обряд этот, рога, распотрошённое тело, какой-то образ… с этим могут помочь в нашем городском университете.

— Университет?

— Да, там есть умные начитанные люди, которые могут в этом разбираться. Ну и там, на крайний случай, есть библиотека.

— Библиотека — это хорошо… — протянул Кондрат.

— Не пугай меня, а то я подумаю, что ты книжный червь, — хмыкнул Вайрин.

— Что плохого в книжном черве?

— Они зануды.

Зануды или нет книжные черви, Кондрат и Вайрин спорили долго, приводя свои аргументы в пользу собственной позиции, и длилось это вплоть до того момента, пока их экипаж не подъехал к Эдельвейскому государственному университету.

Кондрат тоже учился в университете министерства внутренних дел. Правда, тот располагался напротив оврага, куда сбрасывали мусор, словно очень обидный тонкий намёк в их сторону, — ну-ну, а как что, именно к ним сразу и обращаются, — и был похож на кирпичный короб с зарешеченными окнами.

То, что он видел перед собой, было прямой противоположностью его пониманию суровой жизни университета. Первое — отдельная территория, огороженная гладким каменным забором, за которым раскинулись газоны с редкими деревьями. Второе — главное здание отдалённо напоминало какой-нибудь Ельский или Лондонский университет, явно не воспитывая суровость духа в учащихся.

Слишком солнечно, слишком чисто и ярко всё выглядело. Здесь ходили или сидели на траве в тени деревьев ученики в мантиях, некоторые с прямоугольными шапками на головах. На территории университета царили беспечность и спокойствие.

— Вот и Эдельвейский университет, — упёр руки в бока Вайрин. — Не чета столичному, но тоже ничё так, уютненько. Чувствуешь?

— Что именно?

— Как вернулся в прошлое, в свою юность, когда твои суставы ещё не хрустели? — усмехнулся он.

— Нет, не чувствую, — покачал головой Кондрат. — Я учился в мрачном и суровом месте, где никогда не восходило солнце, а тараканы устраивали набеги на наши комнаты, утаскивая самых слабых и неподготовленных студентов в своё логово, где съедали живьём.

— Ты же шутишь сейчас, да? — нахмурился Вайрин, глядя на него с прищуром. — Просто по твоей физиономии так и не поймёшь сразу.

— Мы сражались за право поесть и каждый раз, чтобы выйти наружу, пробивались с боем через стража нашего жилища. Некоторые такой встречи не переживали. Мы пили страшные зелья, после которых приобретали жуткие способности, например, неестественно передвигаться или видеть то, что никто больше увидеть не может. Это была школа жизни, где выживали и оканчивали обучение лишь самые стойкие.

Вайрин долго и внимательно смотрел на Кондрата. По этому старику было невозможно понять, шутит он или нет. Ведь тараканы не могут утащить человека и съесть его, верно? Верно ведь? И зелья какие-то упоминал…

— Слушай, Кондрат, тебе бы к врачу обратиться, если всё было настолько плохо…

— Я обращался. После моей истории он повесился.

Повисла тишина.

И Кондрат позволил себе улыбнуться уголками губ, из-за чего Вайрин облегчённо выдохнул.

— Блин, я уже подумал, что ты на серьёзных щах мне это втираешь… блин… — он сам рассмеялся. — Ну ладно, ладно, подловил меня, не буду отрицать…

— Как ты мог в это поверить?

— Кондрат, ты на себя в зеркало смотрел? Я бы совсем не удивился, сражайся ты с тараканами-переростками за последнюю миску супа, вот серьёзно!

— Ну, мы не сражались с ними за миску супа… — произнёс Кондрат, наблюдая за тем, как перед ним прошли две студентки, одарив обоих удивлёнными и даже заинтересованными взглядами. — Но всё равно тому месту было далеко до такого университета, если быть честным. Очень далеко.

— Да… — протянул Вайрин, провожая девушек взглядом. — Знаешь, мне прямо в универ захотелось вернуться…

— Мы здесь по работе, поэтому не отвлекайся. Идём, найдём того, о ком ты говорил.

Они направились к главному корпусу, который возвышался над округой своей монументальностью, внушая чувство уважения.

Глава 4

Занятия, видимо, только-только закончились, так как коридоры полнились студентами в тёмных мантиях и квадратных шапках. Они сплошным потоком текли в сторону выхода по коридорам, залитым солнечным светом из огромных витражных окон.

Ни дать, ни взять пародия на школу магии и волшебства. Хотя, если здесь есть магия, то и аналогичная школа для магов тоже должна иметься, верно?

— Так, а куда нам? — поднял голос Кондрат, пытаясь говорить через весёлый гомон студентов.

— Куда-то туда, — махнул Вайрин рукой вперёд.

— Нам на какую кафедру?

— Что?

— Какая кафедра? Какой факультет? Какой преподаватель нам вообще нужен? Этаж? Кабинет?

— Без понятия, — чистосердечно ответил Вайрин. — Но это легко выяснить.

Он надел лучезарную улыбку, откашлялся и тут же каким-то ведомым только ему чутьём шагнул наперерез одной из многочисленных студенток. Они столкнулись в бурном от учащихся коридоре, и девушка подняла взгляд, встретившись глазами с Вайрином. От его улыбки уголки её губ едва заметно дрогнули вверх.

— Оу, госпожа, прошу прощения, — даже тембр голоса у Вайрина изменился. Сейчас он был похож на щёголя, который пытается подцепить молодую невинную девушку. — Могу ли я попросить такую прекрасную девушку, как вы, о небольшой помощи?

— Смотря какой, — покраснела она, смущённо улыбнувшись.

— Дело в том, что мы с моим закадычным другом заблудились в вашем учебном заведении. И, быть может, вы сможете нас проводить… Как вас зовут, говорите?

Она не говорила, как её зовут, но, поддавшись на такую дешёвую манипуляцию, ответила:

— Атерия, мистер…

— Можно просто Вайрин, — ещё шире улыбнулся он. Со стороны было и не понять, его напарник пытался узнать дорогу или закадрить девушку. — Атерия, у вас есть кто-то, кто разбирается в обрядах, мифических существах, всяких символах…

— Вы хотите узнать, есть ли у нас этнограф? — уточнила девушка.

— Да-да, этнограф, думаю, нам это идеально подходит, — закивал Вайрин.

— Ну… у нас нет этнографов, однако, возможно, вам поможет с этим наш профессор истории? — улыбнулась его новая знакомая. — Давайте, я вас провожу.

— Ох, я буду безмерно благодарен.

И всю дорогу, что они шли по коридорам университета, Кондрат наблюдал за тем, как Вайрин мило щебечет с девушкой. Словно совершенно другой человек, который вдруг вспомнил, что является аристократом, носителем культуры и этикета. Даже приятно смотреть на такого юношу, словно Вайрин внезапно повзрослел.

Кстати, а Кондрат никогда не интересовался, чем именно занимается его товарищ в свободное время. Точно так же кадрит девчонок? Ищет девушек помоложе среди студенток на одну ночь и разбивает им потом сердца? Или предпочитает тех, кто попроще? Как бы то ни было, опыт у Вайрина явно на лицо.

Мило общаясь с девушкой, они совершенно не замечали Кондрата, который, словно мрачная тень, следовал за ними. За своей беседой они поднялись на второй этаж, прошли вглубь здания, выйдя в коридор, через окна которого открывался вид на внутренний двор с фонтаном. Прошли дальше… и наконец остановились.

— Это здесь, Вайрин, — улыбнулась девушка, указав на дверь. — Наш профессор истории, не знаю, занят или нет, но он очень умный и очень много знает. Уверена, что он сможет тебе подсказать.

«Тебе», будто Кондрат вообще здесь не стоял.

— Безмерно благодарен тебе, Атерия, — улыбнулся Вайрин в ответ. — Знай, если пойдёшь в город и захочешь выпить чашечку чая — ты можешь на меня рассчитывать. Я обожаю чай.

— Буду знать, — хихикнула она и, Кондрат бы даже сказал, чуть ли не вприпрыжку пошла своей дорогой, будто готовая взлететь над полом.

— Ты ненавидишь чай, — подошёл к нему со спины Кондрат, встав рядом. — Мы оба это знаем.

— А она нет.

— Надеюсь, ты не из тех, кто вешает наивным студенткам лапшу на уши, а потом после первого же раза бросает?

— Обижаешь, — насупился Вайрин. — Я только по взаимному согласию.

— Взаимное согласие не означает, что цели у обоих по итогу одни и те же.

— Я сама честность, поверь мне.

— Как скажешь, — вздохнул Кондрат и бросил взгляд на дверь, к которой их привела студентка.

Вежливо постучав и дождавшись «войдите», Кондрат с Вайрином попали в лекционный ступенчатый зал. Студенты уже давно успели разойтись, и остался только преподаватель, щуплый мужчина в очках, который методично собирал свой портфель.

— Если вы пришли получить зачёт, то, боюсь, уже поздно, — холодно произнёс он, едва скользнув по ним взглядом. — Пойдёте на экзамен.

— Боюсь, мы по другому вопросу… — начал было Вайрин, но профессор его перебил.

— Молодой человек, учёба закончена, приходите завтра. Вами заниматься я…

— Старший сыщик северного отдела стражей правопорядка Легрериан, — перебил его Вайрин, вытащив свой значок. — Мы пришли к вам задать несколько вопросов, мистер, и надеемся, что вы сможете дать нам необходимые ответы.

Наконец рассеянный профессор обратил на них внимание. Ничего удивительного, что Вайрина спутали со студентом. Двадцать лет, двадцать три года — плюс-минус парни выглядят одинаково, а Кондрат и вовсе стоял за ним.

— Ох… — выдохнул он и неловко улыбнулся. — Прошу прощения, думал, опять студенты со своими зачётами рвутся… А по какому вопросу вы хотели ко мне обратиться?

— Давайте сначала присядем.

Кондрат только наблюдал за тем, как Вайрин ведёт допрос. От него ничего не требовалось, он лишь консультант стражей правопорядка. В крайнем случае, если будет необходимо, он задаст дополнительные вопросы или уточнения, но сейчас всё было в руках Вайрина.

Они заняли места за первым рядом.

— Знаете, я даже немного взволнован. Не каждый день к историку приходят сыщики из стражей правопорядка за помощью, — вытянулся профессор, словно был на каком-то важном собрании. — Так чем я могу вам помочь?

— Вы знакомы с обрядами и культами? — начал Вайрин.

— Смотря какими, мистер Легрериан. Культур в нашем мире очень и очень много, и у каждой есть свои обряды, свои ритуалы, божества, поверья. Одни совсем молодые, а другие берут своё начало задолго до появления нашей империи. Взять хотя бы…

— Я понял, — остановил его Вайрин, подняв руку, с миролюбивой улыбкой, стараясь не обидеть профессора. Но, кажется, всё равно обидел.

Кондрат ничего не сказал, но понимал, что надо было задавать вопрос сразу по теме, которая их интересует, а не ходить вокруг да около. Это не подозреваемый, чтобы его обхаживать.

— Дело в том, что был убит человек, девушка, и её смерть походит на какой-то обряд. Её словно подготовили как символ чего-то, если так можно выразиться.

— Можете описать подробнее, о чём идёт речь? — подался он вперёд.

— Тело вскрыто, внутренних органов нет, кожа частично снята, на спине она растянута, как крылья, а на голове рога. И плюс оно растянуто за руки и подвешено над землёй. Вам это ничего не напоминает?

Вайрин даже вытащил лист и схематично нарисовал, что он имел ввиду, но на лице профессора был такой шок, что вряд ли он понял и половину того, что сказал Вайрин. Или понял, но не мог толком ничего сказать.

— Может… вы знакомы с какими-то культами, которые так делали? Или… не знаю, божества, которые изображены подобным образом?

— Я… честно говоря, даже не знаю, что сказать вам на это… — он снял очки и растерянно протёр их. — В смысле… я не слышал о подобном. Да и я историк, не этнограф или филолог, чтобы сказать точно…

Кондрат вздохнул. Да, Вайрину ещё стоит поучиться подходить к подобным вопросам деликатнее. Похлопав его по плечу, он кивком попросил его поменяться местами, после чего сам сел перед профессором.

— Прошу прощения, если наши слова вызвали у вас шок, мистер…

— Энтони.

— Мистер Энтони. Понимаю, сейчас у вас мысли заняты другим, и в голову ответ сразу так и не придёт, но может тогда вы сможете помочь нам в другом? Вы случайно не знаете такой символ?

На том же листке, на котором Вайрин нарисовал схематично жертву, Кондрат начертил квадрат.

— Квадрат? — удивился профессор. Удивился не только он, но и Вайрин, однако не подал виду.

— Да, квадрат, — кивнул Кондрат. — Но если рассматривать его не как геометрическую фигуру, а как какой-нибудь символ для ритуала, может знак чего-то там или ещё какая-то ерунда, связанная с культурой?

— А… — профессора будто осенило, и он снисходительно улыбнулся ему, как своему ученику. — Ну вы, конечно, и сказали, сударь… ерунда... Но я понял, о чём вы. Да, есть такой знак в форме квадрата, и это, позволю себе заметить, не какая-то там ерунда или ещё что, а знак перерождения!

— Перерождение?

— Ну смотрите. Здесь всё просто. Рождение, — указал он на один угол, — жизнь, — на второй угол, — смерть, — на третий угол, — тьма, — и на четвёртый угол. — Четыре угла означают перерождение в полном его цикле. Человек рождается, живёт, умирает, погружается во тьму, после чего опять рождается. Четыре ступени, повторяющиеся друг за другом. Квадрат.

— Он часто встречается? — поинтересовался Кондрат.

— Достаточно. Его можно встретить в храмах в разных религиях везде на свой лад. Это потому, что символ достаточно старый и берёт своё начало ещё с тех времён, когда люди только-только начали образовывать свои общины. Они верили тогда, что не умирают, а перерождаются, становятся новыми людьми, что придут позже в этот мир.

— И в обрядах это встречалось?

— Да, его использовали в празднествах, во время ритуалов посвящения юношей в мужчины, на свадьбах. Да много где, если так подумать.

— А жертвоприношения?

— В жертвоприношениях его не использовали, — покачал головой профессор. — Жертвоприношение — это подношение богам. Там перерождение ни к чему, если только…

— Если только что? — прищурился Кондрат.

— Ну… если не толковать его как-нибудь иначе, — ответил мистер Энтони задумчиво.

— Хорошо, а много вы знаете мифологических существ с рогами, мистер Энтони? Любое мифологическое животное с рогами?

— Ну таких достаточно много, — усмехнулся он. — В зависимости от того, какую именно религию или поверье вы берёте.

— Что-нибудь местное, характерное для Ангарии, — предложил Кондрат. — С крыльями… может копыта даже есть, что-нибудь пугающее.

— М-м-м… — профессор задумчиво посмотрел на доску. — Ну, допустим, Праракорт или Мордена Тёмная. Один — властитель теней, другая — повелительница судеб.

— Они оба, я так понимаю, не относятся к богам церкви, верно?

Мистер Энтони взглянул на Кондрата с усмешкой, будто говоря, что тот прогуливал в детстве уроки.

— Нет, не относятся. Это языческие боги старых пантеонов.

— Ясно. Я бы хотел, чтобы вы выписали всех богов, божеств, существ и так далее, которые имеют рога, как у оленей. Просто на всякий случай. Этим вы нам очень поможете, мистер Энтони.

— Конечно-конечно…

— И ещё один вопрос с вашего разрешения. Вы знаете кого-нибудь, кто ещё интересуется историей? Скажем так, старыми богами, обрядами, амулетами, жертвоприношениями и так далее? Какой-нибудь эксперт?

— Ну… — протянул мистер Энтони, почесав затылок. — Прям лично я таких экспертов не знаю, но такие встречаются, да. Иногда занимаются ради интереса, иногда потому, что искренне верят в это. Вам лучше обратиться в храм старообрядцев на юге. Они, возможно, расскажут вам больше об этом.

Составить список заняло минут десять, после чего Кондрат и Вайрин вышли из лекционного зала. И, едва отошли от двери, Вайрин тут же спросил:

— Откуда ты узнал про тот квадрат? Мы же с тобой одно и то же видели, верно? Откуда?

— Сажа на потолке, — кратко ответил Кондрат, и Вайрин затянул очень длинное «А-а-а-а-а-а».

Сажа на потолке — их расставили, чтобы создать квадрат. Изначально сам Вайрин подкинул идею про какой-то обряд. Распятое тело, разные манипуляции с ним, эти рога, крылья на последнем теле — если просто взять в расчёт, что речь идёт об обрядах, то и расстановка факелов будет явно особенной. В его мире это была пятиконечная звезда для вызова демонов, здесь квадрат, всё просто.

— Значит, у нас есть два подозреваемых божества и целый список тех, кого надо проверить, я верно понимаю? — отобрал у Кондрата лист Вайрин.

— Да.

— Настоящая работа для сыщиков. Пока одни ищут преступников, ведьм, убийц, мы будем охотиться на божеств. Всегда мечтал заняться подобным, — усмехнулся он. — Хультызыр… Знаешь, я не удивлюсь, если божество с таким именем злое. Я бы тоже стал злым, зови меня Хультызыр. Звучит как ругательство…

— Не важно, на кого охотятся другие. Нам важно понять, какую именно цель преследует маньяк, — ответил Кондрат.

— Ну жертвоприношение божеству, это понятно.

— Какому?

— Это важно?

— Для него — да. Значит, и для нас — да.

— Как знание бога, которому он поклоняется, поможет нам отыскать убийцу? — недовольно осведомился Вайрин.

— Даже потому, что нам непонятно, о чём он думает. Невозможно ловить человека, когда ты не понимаешь ход его мыслей. Какой именно цели добивается убийца? Где конкретно ему необходимо оставлять тела? Какие жертвы для этого бога подходят? Всё это сужает зону поисков, Вайрин. Даёт понять, где его искать и как ловить.

Как он не может понять? Чем больше знаешь о человеке, тем легче будет его найти. Любые детали, любые мелочи, которые могут указать на него, способны сыграть свою решающую роль. Возможно, это дело научит Вайрина уму-разуму и важности таких деталей. Не просто так этому посвящены целые направления в психологии.

Но Вайрин тоже не дурак, да, иногда показывает характер, однако так или иначе слушается и делает то, что ему говорят. В конце концов, иногда просто необходимо, чтобы человек понимал важность того или иного действия. Сам видел, как это влияет на результат.

— Значит, мы сейчас будем искать нужного бога? — вздохнул Вайрин.

— Нет, сейчас нет. Уже время, скоро будет вечереть. Лучше подобным заниматься на свежую голову. К тому же, я хочу, чтобы ты поднял кое-какие связи и попытался разузнать, были ли всплески убийств домашних животных.

— В плане…

— Жестокие убийства. Там хвосты отрезанные, головы, глаза выколоты…

— Я понял, понял, хватит, — попросил Вайрин, поморщившись. — Узнаю. Хочешь попытаться выяснить, где жил этот ублюдок, будучи ребёнком?

— Если получится. У вас учёт такого не ведётся, как я понимаю, — здесь ещё о защите животных никто не слышал, — однако может кто-то замечал нечто подобное…

Получается, что теперь у них на повестке? Выяснить, какому именно богу поклоняется маньяк, сходить в храм старообрядцев, поискать случаи с жестоким обращением с животными и те дела, которые в процессе — найти «нулевую» жертву и постараться узнать, кем были все те девушки, которых они нашли.

Конечно, очень жаль, что Кондрат не успел нанять человека, который хотя бы портреты их зарисовал подробно…

Но вскоре мысли по поводу убийства сами по себе вылетели у него из головы, едва их экипаж проехал мимо его родного офиса.

— Стой! — рявкнул Кондрат так, что кучер подпрыгнул на месте. Да чего там — Вайрин подпрыгнул на месте, поймав себя на мысли, что так и заикой недолго остаться.

Колёса заскрежетали по мостовой, и он выпрыгнул на улицу, ещё когда экипаж не успел остановиться. Вайрин скользнул следом, уже хватаясь за рукоять верного и надёжного пистолета. Его друг редко вёл себя настолько резко, и он ожидал увидеть что-то из ряда вон выходящее…

И, собственно, увидел.

Офис Кондрата — кто-то разбил у него все окна и выломал входную дверь. Сам Кондрат стоял напротив двери несколько секунд, после чего, чеканя шаг, вошёл внутрь.

— Кондрат! Стой! Погоди! — Вайрин бросился следом и…

Увидел Кондрата стоящим по центру зала, окидывающего тоскливым взглядом место, которое он с такой любовью и тщательностью обставлял. Вандалы явно постарались. Перевернули все шкафы, вытащили ящики, раскидали документы. Разве что стол они не смогли ни сдвинуть толком, ни сломать. Зато на него насрали.

Одним словом, ублюдки.

— А если бы здесь кто-то был? — недовольно поинтересовался он, вместе с Кондратом разглядывая помещение.

— Здесь точно никого не было, можешь не беспокоиться. Пришли не за мной.

— Какой твари твой офис пришло в голову разгромить? — выдохнул Вайрин, чувствуя злости больше, чем сам Кондрат.

— Да вот есть… тут кое-кто… — вздохнул он.

— Ты его знаешь? Или их? Это они, да?!

— Да, они. И я примерно знаю, кто это мог сделать, — кивнул Кондрат.

— Отлично! — рыкнул Вайрин, чувствуя небывалый подъём ненависти за своего друга. — Тогда собирайся, мы идём бить рожи! Чур я влетаю в них первым! Теперь у меня вставные зубы, мне всё равно!

И он уже зашагал обратно в приступе праведного гнева, разминая костяшки, когда ему на плечо легла рука Кондрата.

— Погоди, не спеши, Вайрин.

— Думаешь, надо вооружиться? Блин, ты прав, заедем за дубинками!

— Нет, я о другом, — покачал он головой. — Просто думаю, сейчас это будет лишним.

Глава 5

На Кондрата было больно смотреть. Наверное, потому что Вайрин за всё это время ни разу не видел его таким грустным. Уверенным, холодным, злым, задумчивым, ехидным, даже иногда весёлым — здесь в пору спросить, а какой Кондрат сегодня ты? Но вот грустным его видеть ему как-то не приходилось.

Взгляд слегка потуплен, лицо неожиданно стало мягче, и этот крепкий мужик будто набрал сразу на десяток лет, которые показали, насколько он действительно не молод. Грустный Кондрат — это действительно грустно…

— Не расстраивайся, — хлопнул Вайрин его по плечу. — Пара сломанных ног придаст тебе сил и настроения, я тебя уверяю. А если хочешь, ещё и в камеру с какими-нибудь отморозками-содомитами засунем до утра.

— Не надо, я не расстроен, — сказал Кондрат расстроенно.

— Ага, на лице это так прямо и написано.

— Скорее немного огорчён.

— Так это одно и то же!

— Короче, всё в порядке, — вдохнул он полной грудью и огляделся. — Нужно было уже давно нанять какую-нибудь уборщицу. А здесь и повод появился.

— Я, конечно, рад, что ты ищешь везде свои преимущества, но почему не хочешь разобраться с теми, кто это сделал, если знаешь их?

Кондрат прошёлся по кабинету, после чего наклонился, поднял перевёрнутый стул и поставил его на ножки. Сел на него и откинулся на спинку, посмотрев в потолок. Ещё один глубокий вдох, и он, кажется, вернул себе свой дух.

— Наверное, мне надо вкратце объяснить, почему это произошло… — развёл он руками, указывая на кабинет.

— Я никуда не спешу, — Вайрин сел на перевёрнутый шкаф.

Кондрат был хорошим рассказчиком. Говорил спокойно, кратко и доходчиво, не упуская деталей и не заостряя внимания на ненужной ерунде. Он начал с того самого момента, когда случайно толкнул мужчину в одном из баров, и закончил тем, как столкнулся с ними в последнем баре.

Естественно, Кондрат упустил ведьму, о которой его товарищу знать было не обязательно, от этого история ничего не потеряла.

— Нихрена они злопамятные… — протянул Вайрин, когда тот закончил. — Сколько прошло с того времени? Несколько месяцев? А твоё лицо тот урод всё равно узнал…

— Бывают и такие люди, — спокойно ответил Кондрат.

— И ты хочешь оставить это просто так? Просто закрыть глаза на то, что они разгромили твой офис?

— Думаю, что ты и так догадался, кто они, верно?

— Ну какая-нибудь банда или ещё что-то в этом духе, а что? Тебя же не это остановит. Блин, да я не поверю после свинофермы, что тебя хоть что-то может напугать! В чём причина?

— Когда я их избил… — начал Кондрат, но Вайрин тут же его перебил.

— Потому что они на тебя напали! Правильно сделал, что спустил их на землю!

— Да, ты прав, Вайрин, и я не жалею. Но это для нас очевидно, а у тех имбецилов причинно-следственные связи просто не работают. Они считают, что раз их избили, то они имеют право на месть. Они не могут провести логическую линию, из-за чего это произошло, так как у них во главе стола всегда стоит «я».

— Так к чему ты клонишь?

— Я оставлю всё как есть, — пожал Кондрат плечами.

— Осуждаю.

— Знаю. Но как ты думаешь, что будет дальше? Когда я отомщу им?

— Они придут вновь мстить тебе, — ответил Вайрин нехотя.

— А потом я опять отомщу, а потом опять они, и так по кругу, пока это не дойдёт до крайней точки. Бесконечный круговорот насилия, пока хребет у кого-то не треснет. Дело не в высокопарных фразах, что я выше этого, или страха перед каким-либо сбродом. Просто я не хочу этим заниматься. Если после этого конфликт будет исчерпан, то я готов закрыть на это глаза.

— Но тогда они почувствуют свою безнаказанность, — хмуро заметил он.

— А стражи правопорядка тогда вообще зачем нужны, если у вас гражданским приходится напоминать, что ничего не остаётся безнаказанным? — насмешливо спросил Кондрат.

И, собственно, Кондрат считал, что был прав. Почему он должен заниматься наказанием всяких подонков? Да, он может сейчас сходить, найти и наказать их, ответив тем же. Но потом они вернутся, и всё повторится. Произошедшее неприятно, хочется ответить тем же, но у него есть дела и поважнее. И если после этого они почувствуют себя отомщёнными и успокоятся, то он готов закрыть на это глаза. Если нет…

Что ж, там уже будет видно.

— Ты знаешь, где я мог бы нанять себе уборщицу? — спросил Кондрат, окинув взглядом помещение.

— Да, думаю, в каком-нибудь офисе по найму прислуг или самому поспрашивать. Если сам, то дешевле, естественно, но без гарантий. Ты точно ничего не хочешь предпринять?

— Нет. Если только они повторно не вылезут.

***

На следующий день Кондрат прежде, чем отправиться к Вайрину, первым делом решил поднять своих информаторов.

Кого чаще всего похищают маньяки для удовлетворения своих ненормальных желаний? Тех, за кого никто не хватится, самые незащищённые антисоциальные элементы, а именно — проститутки.

Сколько девушек стоит на улицах, никому не нужные и готовые отдаться за звонкую монету, о которых вспомнит разве что их сутенёр? Это почти что ярмарка для маньяка. Подходи, выбирай понравившуюся, после чего уводи с собой, и за неё никто уже не хватится.

— Дорогой, давно тебя здесь не видела… — одна из девушек почти сразу узнала его, широко улыбнувшись и шагнув навстречу. — Наконец решил разбавить свои бренные будни женским теплом или по делу?

— По делу, — в его пальцах из ниоткуда, как у фокусника, мелькнула серебряная монетка. — Что слышно на улицах?

— Ой, я даже не знаю, с чего начать… — улыбнулась она, поманив его за собой. — Идём, дорогой, зачем стоять здесь, на улице…

Они зашли в какие-то задворки, где девушка, выдохнув, облокотилась на стену.

— Так что ты хотел узнать? — перешла она к делу, мгновенно осунувшись. Голос потерял томность, лицо стало усталым, взгляд тусклым. Девушка выглядела так, будто не спала уже второй день.

— Слышала о маньяке?

— Трупорез, что ли? Кто ж не слышал, — усмехнулась девушка. — Ловит и потрошит девушек. Мы тут между собой уже давно ему все кости перемыли.

— Из ваших кто-нибудь пропадал в последнее время? Может видели странного человека?

— Да здесь каждый второй странный. Даже взять тебя, — улыбнулась она. — Приходишь ко мне, расспрашиваешь о маньяке.

— Не умничай, просто ответь, было что-то? Пропадал кто-то из девчонок или случались другие странные истории?

— Не знаю, не слышала, — покачала девушка с низкой социальной ответственностью головой. — Я могу поспрашивать, но у нас всегда что-то да происходит. Вон, одну нашли мёртвой от передоза через пару дней после того, как пропала. А другую избили до полусмерти позавчера. Всегда что-то происходит, и если кто пропадёт, то вряд ли это станет новостью.

— И всё равно, если что-то будет, какой-нибудь странный тип, или начнут пропадать девушки, или ты уже знаешь о ком-то…

— Я сразу сообщу об этом тебе, обещаю, — кивнула она, одной рукой поймав брошенную ей монетку. — Спасибо, дорогой. С тобой приятно поговорить.

— Береги себя здесь, — ответил он, выйдя на улицу.

Девушка в ответ лишь невольно улыбнулась внезапной заботе к себе.

Кондрат обошёл несколько человек, но было глухо. Ни странных исчезновений, ни каких-либо подозрительных людей в округе не видели.

Если бы Кондрата спросили, кем были жертвы маньяка, за которых до сих пор не хватились, то он бы ответил с девяностопроцентной уверенностью, что они работали проститутками. Самая простая, лёгкая и доступная цель без риска быть замеченным среди множества таких же странных клиентов.

И что бы ни говорили работницы на улице, они обычно сразу замечают, когда одна из девушек внезапно пропадает. Не потому что им не плевать, просто это залог безопасности — присматривай за другими, и присмотрят в случае чего за тобой.

Между тем Кондрат обратился и к мальчишкам. Просто на всякий случай, чтобы они приглядывались к странным личностям и случаям, если вдруг где-то встретятся убитые домашние животные с особой жестокостью. На всякий случай, если маньяк устраивает себе приятное времяпрепровождение между преступлениями.

Прежде, чем направиться в северный отдел стражей правопорядка, Кондрат воспользовался советом Вайрина и заглянул в одну из контор, которые предлагали свои услуги посредника при поиске слуг.

Ему было плевать на возраст, плевать на пол, о чём он сразу сообщил женщине за столом. Главное, чтобы человек исправно выполнял свою работу и убрал его офис, особенно ту кучу на столе. Самому пачкать руки не очень хотелось. Но самый странный вопрос, наверное, был по поводу того, подойдут ему любые горничные или с синими волосами к нему не отправлять.

— Прошу прошения? — не понял он.

— Ничего страшного, — улыбнулась женщина, будто Кондрату действительно было за что просить прощения.

— Нет, я не прошу прощения. Я переспрашиваю про волосы.

— Ой… я… прошу прощения, с синими волосами, да, — смутилась она. — Ну там не синие, там тёмно-синие, так-то и не заметное, наверное…

— Нет, я о том, почему вы поинтересовались, присылать ли мне всех, или за исключением синеволосых.

— А, вы об этом… Ну просто многие считают синеволосых к несчастью, вот и всё, — пожала она плечами. — Просят таких им не присылать.

— Я не страдаю предрассудками. Давайте любую, но чтобы исправно выполняла свою работу.

— О! Тогда проблем с наймом совсем не будет, — обрадовалась она. — Когда вам удобно принять на службу человека?

— Сегодня вечером пусть подойдёт.

С этим было окончательно покончено, Кондрат встретился с Вайрином, сразу обозначив сегодняшние цели. Однако на полуслове тот его перебил:

— Сегодня будет совещание, — хмуро произнёс он.

— В смысле планёрка?

— Что?

— Что?

Они посмотрели друг на друга, после чего Вайрин улыбнулся.

— Нихрена не понял, но очень интересно. Короче, сегодня будут обсуждать это дело я и ещё те двое сыщиков. Надо будет расставить всё на свои места и понять, какие действия предпринимать.

— И какие же? — поинтересовался беззлобно Кондрат.

— А вот это мы выяснить и должны. Хотя я хрен знает, что они хотят предложить. Поставить караул на каждом углу, где есть женщины?

— Сомневаюсь, что это может помочь. Мне нужно присутствовать?

— Не, — покачал головой Вайрин. — Но это не должно занять много времени. Я надеюсь.

— Тогда я подожду, — кивнул Кондрат и занял одну из скамеек в коридоре.

Он вспоминал свои планёрки, где или обсуждались текущие дела, обсуждения прошлых операций или планы на будущие в течение предстоящей недели. Иногда было и так, что они собирались и устраивали мозговой штурм, пытаясь поймать какого-нибудь ублюдка.

Хотя Кондрат предпочитал всё же пользоваться только собственным умом и интуицией. Он не раз замечал, что остальные больше вводят в заблуждение, чем помогают. И проблема была не столько в не совсем верных догадках, — это их работа искать ответы среди кучи предположений, — сколько в том, что остальные не просто предлагали свою версию, подкрепляя её фактами, а настаивали на ней, исключая все остальные возможные варианты.

А в этих делах нельзя зацикливаться на одном. Маньяки, как бы смешно это ни звучало, люди разносторонние с широкими взглядами. Как сказал один из детективов, многогранные личности, где в одном человеке могут сочетаться самые дикие противоположности.

— Прошу прощения, вас вызывают, — прервал мысли Кондрата мужчина в форме стражи правопорядка, нависнув над ним.

— Куда?

— На совещание. Глава отдела хочет видеть вас.

Внезапно… Кондрату меньше всего хотелось бы пересекаться с кем бы то ни было и уж тем более с главой отдела. Однако о причинах, по которым его хотели увидеть, Кондрат смутно догадывался. И последовал, не обронив ни слова, за мужчиной, который привёл его в угловой зал, где вокруг прямоугольного вытянутого стола сидело сразу пять человек.

Едва он зашёл внутрь, как все взгляды сошлись на нём, а дверь, будто обрубая все пути назад, с щелчком закрылась. Было немного неуютно оказаться вот так сразу в чужом коллективе под не самыми доброжелательными взглядами, однако ему это было не в первой. Всё лучше, чем перед журналистами.

— Мистер Брилль, — маленький, круглый и с густыми усами мужчина во главе стола рукой пригласил его присесть. Даже удивительно, насколько он забавно выглядел, и насколько не соответствовал его грубый сильный голос внешнему виду. — Я глава северного отдела Партес Оттоберг. С остальными, как я уже понял, вы знакомы.

Кондрат молча кивнул.

— Как мне сообщили, вы у нас с некоторых пор работаете консультантом. И помогаете господину Легрериану с этим делом, я всё верно понял? — его голос был напористым, грубым, будто нож, приставленный к шее.

— Абсолютно.

— Отлично, что вы можете сказать по этому делу?

— Боюсь, что в данный момент немного, мистер Оттоберг, — ответил Кондрат.

Видимо, другой ответ ожидал услышать глава отдела, так как его брови искривились.

— Прошу прощения?

— Боюсь, что в данный момент по этому делу сказать я могу немного, — ответил Кондрат. Помолчал и продолжил. — Нам известно, что убийца проводит какой-то обряд, связанный со старыми верованиями. В данный момент рано говорить, однако мы рассматриваем предположение, что он совершает убийства ровно каждый месяц, как по календарю. Видимо, считает это важным и…

— Какой у вас опыт в расследованиях, мистер Брилль?

Кондрат посмотрел на мужчину, который задал этот вопрос. Яклева Кондрат знал всего ничего, а он уже ему не нравился. Какой-то эгоцентричный тупоголовый сыщик, как раз тот тип, который, если зациклится на своей версии, уже ничего остального не примет.

— Двадцать четыре года, скоро будет двадцать пять.

— И… вы уже имели дело с такими больными ублюдками? — спросил он, едва заметно улыбнувшись.

— Да.

Ответ был ровным и чётким. Явно не этого Яклев ожидал. Наверняка надеялся, что он будет юлить, пытаться не давать прямого ответа, всячески набивать свою цену, тем самым выставляя себя в невыгодном свете. Но Кондрату незачем было набивать себе цену, так как он и так её отлично знал.

— Так, я понял, к чему вы клоните. Вайрин заверял меня, что вы отличный сыщик.

— Надеюсь, что это так.

— И дальше этой теории… вы не сдвинулись?

— Боюсь, что я не всесилен. До сих пор не известно, кем были эти девушки. Из-за этого невозможно сказать, по какому принципу он их выбирает. Это определённый круг лиц, девушки лёгкого поведения или те, что в поисках пары на ночь, кого он находит в барах? Пока это не выяснится, большая часть нам будет недоступна. Однако мы можем выяснить, зачем он это делает.

— Зачем-зачем… затем, что он больной ублюдок, — фыркнул Яклев. — И это не он, а она, как я уже и говорил, мистер Оттоберг. Она вырезает их органы и части тела для своих зелий, а потом вешает труп на всеобщее обозрение, чтобы запугать честной народ!

— И много вы видели ведьм, мистер Яклев? — поинтересовался Кондрат. – Как часто они появляются, как часто это делают, что вы так уверенно говорите, что это ведьмы?

— А вы их защищаете, что ли? — прищурился он.

— Я пытаюсь понять, на чём основаны ваши предположения, потому что основы… я для них не вижу, — пожал плечами Кондрат.

— То, что ты не видишь основы, это не значит, что её нет. Жестокость, ритуалы, отсутствие частей тела — всё говорит о ведьмах, — приподнял он голос.

— Ты тыкать будешь пьяницам на улицах, — внезапно встрял в разговор Вайрин. — Для тебя он мистер Брилль.

— А ты мне указывать будешь? — окрысился тот.

— Буду. И укажу ещё на кое-что. Ты говоришь, что она пытается запугать честной народ. И поэтому не развешивает тела на главных улицах, где ночью даже людей не встретишь, а днём не протолкнёшься, а оставляет их чёрт знает где?

— Захотелось!

— Да мало ли зачем она бросает тела…

— О, уже мало ли! — всплеснул руками Вайрин. — То есть уже о причинах уверенности нет, а? А потом, у первого трупа были внутренние органы. Чего же она их не забрала? Забыла? Что ж там за ведьма, которая убивает ради ингредиентов и забывает их забрать?

— Самая обычная и тупая! И похоже, она не единственная в этом городе!

— Это точно, потому что такого же я вижу сейчас перед собой!

— Да ты…

— ЗАТКНУЛИСЬ! — и тут же последовал удар по столу. Голос главы отдела был как гром. Непонятно, как в таком маленьком теле так много силы. Его взгляд вновь устремился на Кондрата. — Устроили тут балаган… Мистер Брилль, что вы можете нам вообще сказать, раз стали консультантом? Проконсультируйте нас.

— Если хотите план действий, то я могу вам его дать, — невозмутимо ответил он. — Первым делом надо выяснить личности жертв. Второе — надо выяснить, случались ли похожие убийства, на которые не обратили внимания. Сейчас в архиве уже ищут совпадения.

— Почему?

— Потому что маньяк, ведьма это или нет, мог убить кого-либо до этого. Зачастую есть первое импульсивное убийство, прежде чем маньяк начинает методично убивать. И, если это окажется правдой, вычислить убийцу будет намного легче. Также надо разузнать о жестоких убийствах домашних животных. Возможно, кто-то помнит период, когда и где те вдруг начали пропадать или умирать.

— Хотите сказать, что ребёнком он тоже занимался подобным?

— Да, только с животными. Возможно, что кто-то жаловался раньше. Потеря любимца, особенно когда находишь его замученным до смерти — очень яркое воспоминание. Такое не забудешь. Люди сразу вспомнят. Тогда мы сможем точнее сказать, где жил тот, кого мы ищем. А может он и сейчас делает это. И тогда есть вероятность, что это наш клиент. И третье — мы с Вайрином собирались в храм старообрядцев, чтобы точнее узнать о том, зачем убийца устраивает… это.

— Зачем вам знать это? — спросил мистер Оттоберг.

— Потому что на данный момент это единственная зацепка, — ответил Кондрат. — И да, как консультант, я бы хотел вам порекомендовать ещё одну вещь…

Глава 6

Отпечатки пальцев и фотографическая зарисовка мест преступлений — одни из столпов криминалистики.

Это были те самые два фактора, которые могли поднять эффективность местных стражей правопорядка, выведя их на совершенно другой уровень, и помочь в будущем раскрывать куда больше преступлений в этом мире. Кондрат считал своим долгом рассказать об этом и принести эти знания в массы.

Однако их, казалось, это волновало куда меньше, чем план, который был озвучен Кондратом, и к нему тут же появились ещё вопросы. Например, с чего он взял, что должна быть ещё одна жертва и почему её в таком случае до сих пор не нашли.

Они словно не умеют правильно расставлять приоритеты…

— Я не говорил, что вы не нашли самую первую жертву, — ответил Кондрат невозмутимо, когда речь зашла вновь про «нулевую» жертву. — Как и не утверждал, что она сто процентов должна быть.

Ему пришлось провести краткую лекцию по поводу фантазий маньяков и триггеров, которые могут заставить их решиться на активные действия. Что если такое произошло, то убийство будет спонтанным, импульсивным и, скорее всего, несколько отличающимся от его обычного почерка. И лишь после этого, когда воспоминания и ощущения остынут, набравшись смелости после первого убийства, маньяк может продолжить, но уже более осмотрительно.

— Но это не точно, да? — поинтересовался Яклев едким голосом.

— Здесь нет точности до тех пор, пока мы не поймаем убийцу. Есть лишь вероятность, что именно так оно и было, — пожал плечами Кондрат.

— Ага, то есть версия с ведьмой не подходит, а ваша… с маньяком, который внезапно убил не трёх, а четырёх — идеально ложится?

— Что ваша, что моя версии на данный момент ничем конкретным не подкреплены, однако в пользу моей версии говорит статистика преступлений.

— Какая же? — криво улыбнулся он.

— Та, что в подобных убийствах куда чаще замешаны обычные люди и в особенности мужчины, а не ведьмы.

— Ага, а где подтверждения, что это именно тот случай? — оскалился он, будто загнал Кондрата в угол.

— Я ни разу не сказал, что это именно тот случай. Я сказал, что нам требуются улики, которые подтвердят или опровергнут вашу или мою версию.

— Так, — прервал их Оттоберг. — Хватит гонять это по кругу. Сыщик Яклев утверждает, что это ведьма, сыщик Легрериан и консультант Брилль утверждают, что это сумасшедший ублюдок. Вантувер, вашей версии вообще не слышно.

Мужчина, что был отчасти похож на самого Кондрата за исключением длинной бороды, в первый раз за время, что здесь был Кондрат, подал голос:

— Мне кажется, что пока преждевременно делать хоть какие-то заявления. У нас есть лишь призрачные теории мистера Брилля, которые не сильно отличаются от теорий мистера Яклева. Но в одном я согласен с мистером Бриллем, собственно, с чем не спорит и мистер Яклев — нам надо опознать девушек.

— И это всё, к чему вы пришли?

— Всё остальное — лишь догадки, но вы, мистер Оттоберг, не хотите их слышать, верно? По факту я сказал всё, что мы имеем и за что можем ухватиться.

Очень консервативно.

Кондрат был не против консерватизма, однако в любом расследовании требовалась всё же капелька воображения и полёта фантазий. Нет, он правильно расставил приоритеты по поводу жертв — когда нет ни свидетельств, ни улик, ничего, по факту, это единственный путь.

Однако Вантувер считает совсем необязательным копать в сторону целей, которые преследует убийца. Ему плевать, что происходит в голове у маньяка, чем он увлекается, чего хочет. Узость рождает неполноту картины. Так можно ловить лишь заурядных убийц да мелких преступников, но сейчас не тот случай.

— Это особенности нашего обучения, — сообщил Вайрин, когда они покинули совещание, по факту, ничего не добившись и вернувшись к своим делам. — Нас в универе учили, что надо основываться на голых фактах, которые мы имеем, а не теряться в догадках и строить неподкреплённые гипотезы.

— Но это не гипотезы и не догадки. Мы говорим о целях убийцы, чего он добивается.

— Да, но у нас это преподносится как самоцель.

— Прости, что? — не понял Кондрат.

— Ну то есть чего хочет маньяк? Убивать. Чего хочет грабитель? Грабить. Чего хочет насильник? Насиловать. То есть мы не задаёмся вопросом, что стоит за его целью. Если он убивает, значит, его цель — убивать.

— То есть причина, почему он это делает, у вас считается ненужной гипотезой, — подытожил он.

— Что-то типа… — пожал Вайрин плечами.

— А ведьма не считается гипотезой?

— Я могу понять в этом плане Яклева. Такие жуткие убийства происходят… ну скажем прямо, очень редко. Для обычного убийцы они не характерны, а значит, это не обычный убийца. Органы, обряды, жертвоприношения — всё характерно для ведьм. По крайней мере, если судить по тому, что мы знаем о них. Поэтому у него доводы подкреплены логикой.

Здесь оставалось лишь вздохнуть.

Что ж… в его мире криминальная психология тоже возникла далеко не сразу, только ближе к концу двадцатого века, а мыть руки перед принятием родов или после вскрытия покойников и вовсе считалось глупостью, и за это даже посадили одного в психушку. Просто иногда очевиднейшие вещи оказываются далеко не так очевидны для тех, кто жил в прошлом.

В каком-то смысле это и есть прошлое, так что ничего удивительного.

— А ты его мнения про ведьм почему не поддерживаешь? — поинтересовался Кондрат.

— Ну тебе я больше доверяю, чем этому дегенерату, хотя меня не покидает чувство, что мы охотимся за собственными фантазиями, а не фактами. У него есть факт — убийства, которых раньше не было. Жертвоприношения. Отсутствие органов, которые иногда берут для зелий. Вот факты. А у нас… какую цель убийца преследует, каким богам поклоняется… всё это как-то мутно, нет?

— Ну может каким именно богам он поклоняется и не важно, однако это может привести нас к чему-то ещё, — ответил Кондрат. — Сегодня мы ещё должны наведаться в храм старообрядцев, о котором говорил профессор. Посмотрим, что это нам даст.

Чтобы попасть в тот самый храм, пришлось выехать за границы города и проехать ещё минут двадцать или тридцать дальше в поля, пока посреди моря травы, которая шла волнами, не обнаружилась церковь.

Здание до боли напоминало белоснежное строение какой-нибудь католической церкви, но без крестов. Часовня, под которой вход, и само здание, вытягивающееся за ней. На фоне бесконечных полей здесь царило удивительное умиротворение, которое можно было почувствовать практически физически.

Высадившись из экипажа и дав наказ ждать, вдвоём они направились в сторону приветливо распахнутых дверей по узкой тропе. Уже на полпути оба услышали громкие воодушевляющие речи какого-то проповедника, которые приносил ветер.

— Далеко они её построили… — заметил Кондрат. — Вряд ли здесь будет много прихожан.

— Кто хочет, найдёт сюда путь. Пусть церковь теперь не гонит их и не убивает, однако всё равно запрещает и всячески мешает им строить храмы вблизи городов.

— Раньше на них охотились?

— Как и на всех, кто был против церкви или шёл ей наперекор. Инквизиция никого не щадила. До великого правления прадеда нашего императора, который знатно подрезал ей крылышки.

— Удивительно, как у него это получилось… — пробормотал Кондрат.

— Иногда деньги, власть и армия решают больше, чем просто деньги и власть, — пожал Вайрин плечами. — Слушай, а они там разошлись, да?

Чем ближе они подходили, тем громче был голос проповедника, который пытался убедить людей внутри, что все они прекрасные люди и заслуживают всего самого лучшего после смерти. Кондрат и Вайрин встали в открытых дверях, наблюдая за этим представлением.

— Любят всё обещать людям после смерти, — вздохнул Кондрат, но так, чтобы Вайрин его услышал. — Обещание без обязательств.

— Ну… для некоторых это надежда однажды начать жить лучше.

— Если они здесь не живут хорошо, то где гарантии, что будут жить лучше потом?

— Не веришь в богов? — посмотрел на него Вайрин.

— Не верю.

— А… атеист значит. Раньше тебя за такие слова сожгли бы на костре.

— Хорошо, что сейчас другое время, — хмыкнул Кондрат. — А ты имеешь что-то против атеистов?

Вайрин серьёзно так задумался, взглянув на проповедника, который голосил на весь зал.

— Знаешь… вообще нет. Наверное, потому что мне плевать, верит человек или нет. Это его дело. Однако вера дарит людям надежду, что бы ни говорили другие. Если бы не она, то представь, что бы было?

— Что же? — заинтересованно посмотрел на него Кондрат.

— Люди бы сходили с ума. Вокруг было бы хрен знает что. Вера для людей как путеводная звезда, которая позволяет двигаться в правильном направлении. Позволяет продолжать жить и идти сквозь все невзгоды.

— Почему я не схожу с ума и не устраиваю хрен знает что? — поинтересовался Кондрат, с любопытством взглянув на товарища.

— Потому что ты странный.

— Наверное, потому что для меня путеводная звезда — основные правила человеческого общества, а не истории про богов и их мир. И если людей заставляет двигаться в правильном направлении только вера в богов и благодать после смерти, то у меня плохие новости.

— Что ты хочешь доказать? — криво улыбнулся Вайрин. — Что вера не нужна?

— Вера нужна. Но лишь для того, чтобы контролировать разум людей и собирать с них деньги. Чтобы не улучшать условия жизни, а убеждать, что после смерти будет обязательно награда. Награда после смерти, которую никак не проверишь.

— Инквизиция с удовольствием бы тебя послушала, Кондрат. Я серьёзно, держи такие мысли при себе. Может их власть и спала, однако это не значит, что они не могут испортить жизнь.

— Наверное, потому что они лучше меня понимают, насколько это правда.

— Да, ты ещё тот еретик, Кондрат. Я прямо чувствую эту ересь… — хихикнул Вайрин.

К тому моменту исповедь начала сходить на нет. Люди, одурманенные словами, будто под кайфом, начали медленно выходить из церкви, но не спешили уходить, а разбредались по округе вокруг здания, где трава была выкошена.

На их фоне Кондрат и Вайрин выделялись заметно. Оба в туфлях, брюках, рубашках и жилетах с галстуком с лёгким пальто поверх и шляпах — практически классические детективы в лучших традициях. При этом люди вокруг них были одеты либо в лёгкие рубахи с просторными штанами, либо в такие же воздушные платья. Оба были как тёмное пятно среди светлого воздушного потока людей.

Дождавшись, когда людей внутри станет поменьше, они вошли внутрь и буквально нырнули в терпкий горячий воздух, пропахший запахом пота и каких-то приторных трав. На голову словно дурман свалился.

Здесь ещё оставались люди, и Вайрин ненароком столкнулся с какой-то девушкой в платье с синими цветами. Кондрат был готов поклясться, что под платьем ничего не было.

— Я прошу прощения… — улыбнулась та обворожительно, и Вайрин уже было поплыл, неуверенно улыбнувшись…

— Добрый день, северный отдел стражей правопорядка, старший сыщик Легрериан и Брилль, — что он не сыщик, а консультант, Кондрат уточнять не стал. — Мы хотим узнать, кто здесь главный проповедник.

Его голос, как холодный ветер, тут же загубил всю пленительную атмосферу. Да и сам Кондрат в этом солнечном зале, где лучи пробивались через многочисленные окна, был как тень, которая выбивалась из общей картины.

Девушка сразу потеряла свою улыбку и указала пальцем на мужчину, который стоял и общался с несколькими прихожанками. Любезно общался.

— Благодарю.

Он подтолкнул Вайрина вперёд и пошёл между рядов скамей к небольшой трибуне. Их было невозможно не заметить, и когда сыщики уже были рядом, проповедник успел отослать своих поклонниц для приватной беседы.

— Добрый день, господа. Что вас привело в храм наших покровителей? — улыбнулся он.

Кондрат был вынужден признать, что голос у того был действительно хорошим. Низкий тембр, который звучало густо и приятно, такого действительно заслушаешься невольно.

— Старший сыщик Легрериан и мой коллега, мистер Брилль, северный отдел стражей правопорядка, — будто оклемавшись, Вайрин взял на себя право слова. — Мы хотим, чтобы вы ответили нам на несколько вопросов.

— Меня в чём-то подозревают? — сразу спросил он, заставив сыщиков переглянуться. И тут же поспешил добавить. — Поймите правильно, церковь на нас зуб точит и только ждёт, чтобы обвинить в чём-то. Грабёж, обман, убийство, что угодно.

— Нет, мы не по этой части, — покачал Вайрин головой. — Вам знакомы эти имена?

И протянул лист с именами божеств, которые начеркал им профессор. Тот удивлённо взглянул на лист, после чего посмотрел на сыщиков, вытащил очки и уже куда внимательнее начал читать, что там было написано. Кондрат сразу отметил, что очки были недешёвым удовольствием, и этот проповедник должен получать изрядно от своих прихожан. Явно не бедствует на пожертвования.

— Да, знакомы, господа. Это имена божеств, — наконец произнёс он.

— Как мы понимаем, вы им поклоняетесь, верно?

— Ну не совсем. Не знаю, кто вам дал этот список, однако здесь лишь часть из них относится к нашему пантеону божеств. Например, Хультызыр относится к совершенно другой вере. А вот Праракорт уже из нашей веры. Он властен над тенями, что ночью наблюдают за людьми и крадут их сны, насылая кошмары.

Что ж, значит, он разбирается в этом. Именно с этой мыслью Вайрин вытащил из кармана уголёк, которым здесь называли карандаш, взял у проповедника лист, перевернул и на обратной стороне начертил фигуру с рогами на голове и крыльями. Дорисовал вскрытую грудь и снятую кожу с тела, после чего заключил тело в квадрат.

— Вы знаете, что это может быть? — показал он его мужчине.

Нарисовано было ужасно, но общий смысл понятен. Проповедник разглядывал рисунок долго, с каждой секундой его жизнерадостное лицо серело, и взглянул он на них уже с каким-то праведным ужасом в глазах. Он даже начертил какой-то знак в воздухе и что-то прошептал про себя.

— Зачем вам это знать? — хрипло спросил он.

— Вопросы здесь задаём мы, — обрубил Вайрин. — Вы знаете, что изображено?

— Это… скажем так, заполнение пустого сосуда. Схематическое изображение перерождения в этом мире.

— Это какой-то обряд? — уточнил Кондрат.

— Правильнее будет сказать, что это ритуал.

— И в чём он заключается?

— Смотрите… — нехотя вдохнул проповедник. — Квадрат — это перерождение. Рождение, жизнь, смерть, тьма и так по кругу. Внутри тело, пустое внутри — это пустой сосуд для кого-то. И образ жертвы, эти рога, крылья — изображение божества, которое должно вселиться в него, как сигнальный огонь для его духа, которое должно найти сосуд. Пустое тело, заключённое в круговорот перерождений, которое создаёт энергетический контур, чтобы через него смогло попасть в мир наше вызванное божество.

— То есть по факту…

— По факту вы нарисовали куклу для призыва божества в наш мир, — кивнул проповедник.

— А такой обряд можно провести? — поинтересовался Кондрат, чем вызвал у того ужас на лице.

— Да пусть божества накажут того, кто это сделать пожелает, — пробормотал он. — Это грязное дело, не богоугодное. Загубить человека ради того, чтобы призвать божеств, что сами приходить к нам не захотят.

— А если захотят? — спросил Кондрат. — Взгляните на рисунок. Что-то знакомое? Похоже на ритуал призыва какого-нибудь бога?

— Это… я даже не знаю… ну очень старое… старый ритуал. А учитывая, что вы расписали, я бы сказал, что божество — Гатарай.

— Кто это?

— Божество, что плетёт интриги, сеет вражду, радуясь раздору, и одаривает своих последователей властью. Чтобы те пользовались ею в интересах Гатарая.

— Короче, делает то же самое, что и каждое второе злое божество, — вздохнул Вайрин, чем заслужил недовольный взгляд проповедника.

— Я могу спросить? Мучить при этом ритуале жертву обязательно? — спросил Кондрат. — Делать ей больно, резать кожу, ломать пальцы и так далее?

— Говорят, что через боль людям открывается… взор на божеств, — негромко ответил проповедник. — Лишь в самый пик боли, что застилает взор, человек выходит за границы нашего мира. Так что… в каком-то плане это может помочь призыву божества. Хотя это может быть и обычный…

— Садизм, — кивнул Кондрат.

Что ж, теперь понятно, какова цель убийцы. Только не полностью понятно, пришёл он к этому сразу или решил перевести приятное в полезное. Теперь надо узнать подробности этого ритуала, однако перед этим, раз уж они затронули тему об этом больном ублюдке, чтобы случайно не забыть…

— Ещё один вопрос, мистер. У вас случайно в последнее время не пропадали люди? А если быть конкретнее, девушки?

Глава 7

Проповедник помрачнел, но покачал головой.

— Я догадываюсь, почему вы спросили, но, к нашему всеобщему счастью, нет. По крайней мере, те, кто несёт слова истины в массы вместе со мной, не пропадали. Возможно, вам стоит расспрашивать других, может кто-то заметил что-то…

Кондрат нахмурился, понимая, что сейчас портрет был бы как нельзя кстати, и переглянулся с Вайрином. Ему так и хотелось сказать, что он же говорил, однако ситуацию это не исправит. Поэтому, попросив, чтобы проповедник никуда не уходил, он подхватил Вайрина за локоть и отвёл в сторону.

— Да-да, ты говорил… — вздохнул тот, но Кондрат покачал головой.

— Сейчас уже без разницы. Девушку похоронили?

— Завтра должны.

— Отлично. Я поеду за её портретом, а ты опроси всех, кто здесь есть, может кто что заметил или увидел.

— У тебя есть тот, кто сможет нарисовать её?

— Да, у меня есть на примете один человек.

Причём достаточно интересный человек, которого Кондрат встретил однажды на улице. Тот рисовал быстрые портреты карандашом буквально за какие-то жалкие две стопы – монетки номиналом одной пятой от короны. Никого особо не интересовали его портреты, возможно, потому, что он рисовал их в центре прямо на улице, где встречаются обычно люди, которые могут позволить себе полноценный портрет. Однако для Кондрата это было очень выгодное знакомство.

И сейчас он ехал на окраины города, чтобы подобрать этого человека и сразу направиться в морг, чтобы зарисовывать девушку.

— Мистер Брилль! Как я рад, что вы пришли! Для меня нашлась работа, да?

В дверях старого грязного дома, который уже давно стоило снести, стоял старик, чей возраст скрутил его позвоночник в знак вопроса. Половины зубов нет, как нет и волос. Если быть честным, он был похож на скелет в лохмотьях, которого способен сдуть даже слабый ветерок. Однако внешность не отражала реальности, и этот старичок мог посоревноваться в энергичности с молодыми.

— Добрый день, мистер Сангерс, — поздоровался Кондрат вежливо. — Да, для вас нашлась работа. Думаю, пришло время показать всё, на что вы способны. Ваши принадлежности, которые я вам купил, при вас?

— Да-да-да, хранил в целости и сохранности как раз для вас! Как зеницу ока берёг!

— Отлично, тогда собирайтесь. Надеюсь, вы не боитесь трупов?

— Пф-ф-ф… — старик отмахнулся. — Меня ничем не напугать, мистер Брилль, ничем, помяните моё слово.

— Вот и отлично, тогда в путь.

И вдвоём они направились прямиком в морг отдела стражей правопорядка.

В прохладном тёмном подвале их встретил уже знакомый неприятный сладковатый запах, но куда более неприятно было встретить здесь Яклева. Сыщик о чём-то общался с патологоанатомом, разглядывая попутно тело. Завидев Кондрата, он нахмурился, ладонью приказав своему собеседнику замолчать, и быстро накрыл труп.

— Вы что здесь забыли, мистер Брилль? — шагнул он им навстречу. — И что это за старик рядом с вами?

— Это мистер Сангерс, зарисовщик, нанятый мной, чтобы сделать портрет покойной.

— Зачем это? — прищурился он.

— Мы обнаружили людей, которые, возможно, смогут опознать девушку, но для этого нужен её портрет, — терпеливо пояснил Кондрат.

— И вы пригласили какого-то человека, чтобы он нарисовал её?

— Всё верно.

Яклев смерил обоих взглядом, после чего холодно произнёс:

— Запрещено.

— У меня есть разрешение от сыщика Легрериана.

— Даже не сомневаюсь, однако здесь запрещено появляться посторонним и уж тем более кого-либо рисовать. Хотите сделать портрет — идите к главе отдела, пусть включает этого… — он смерил мистера Сангерса брезгливым взглядом, — человека в списки консультантов.

— Но это может занять несколько дней, а завтра её похоронят.

— Боюсь, это не моя забота. Правила есть правила, мистер Брилль, и не вам тут их менять по ходу или нарушать.

Кондрат вздохнул, после чего сделал шаг вперёд, доверительным тоном произнеся:

— К чему это, мистер Яклев? Никто от этого не выиграет, ни вы, ни мы. Без разницы, какие у нас с вами отношения, но без опознания жертвы мы так и будем топтаться на месте. Можете считать меня шарлатаном или некомпетентным сыщиком, можете недолюбливать и презирать, однако без опознания вы не сможете подтвердить свои подозрения по поводу ведьмы и ткнуть носом мистера Легрериана, что он был не прав. Выиграете от этого в первую очередь вы.

— Вы говорите то, что я хочу услышать.

— Я говорю как есть. Если вы правы насчёт ведьм, то опознание девушки даст вам возможность заткнуть всех остальных.

Яклев бросил взгляд на старика, пожёвывая нижнюю губу. Ему претила мысль согласиться со здравой мыслью этих двух, однако пользы было гораздо больше. Как и желания отправить маньяка наконец на плаху.

— Если вы её опознаете, то сразу же сообщите мне, мистер Брилль.

— Даю вам слово, что едва станет известна её личность, вы узнаете о ней первым, мистер Яклев.

Сыщик перед ним ещё некоторое время похмурился, после чего отошёл в сторону.

— Делаете, что считаете нужным, мистер Брилль, но я жду результатов первым.

— Естественно.

Неприятный тип, и жаль, что иногда приходится работать и с такими. Однако результат был важнее.

Подойдя к телу, Кондрат откинул простынь, чтобы было видно только лицо, после чего кивнул мистеру Сангерсу.

— Нарисуйте её. И, желательно, так, как она бы выглядела при жизни.

— Бедная девушка… — вздохнул старик, однако принялся за работу. Подтащил какой-то грязный стул, достал планшет и начал быстро набрасывать портрет. Кондрат уже видел, как он рисует, лично попросил нарисовать себя, и получилось очень даже хорошо, поэтому был уверен в результате.

Он наблюдал из-за плеча, как на листе появляются очертания лица девушки, становясь с каждым штрихом всё более чётким и детальным. Картина оживала на глазах, и даже Кондрат был приятно удивлён, насколько живой она получалась на бумаге.

Живой на бумаге…

Вскоре портрет был готов. Мистер Сангерс протянул лист Кондрату, и он критично осмотрел изображение, иногда бросая взгляд на тело. Действительно, получилось очень похоже, он бы даже сказал, что фотографично. Результат был выше ожиданий.

— Благодарю, мистер Сангерс, — Кондрат протянул ему одну ноту. — Возможно, позже у меня появится ещё работа для вас.

— Благодарю вас, мистер Брилль, — поклонился старик, ловко, словно броском змеи, схватив монету. — Чрезмерно благодарю вас, мистер Брилль. С нетерпением буду ждать вашего предложения. Огромное спасибо!

Кондрату было неловко выслушивать его благодарности, но виду он не подал. Вывел старика на улицу и, распрощавшись, сразу поехал обратно в храм староверов. Всю дорогу Кондрат мучался от нетерпения. Казалось, что они приблизились к очень важному шагу, и сейчас больше всего он боялся его упустить.

И когда экипаж наконец остановился напротив тропинки к храму, Кондрат выскочил на улицу, даже не дождавшись, когда они полностью остановятся. Едва не срываясь на бег, он подошёл к церкви посреди зелёных лугов.

Количество людей заметно уменьшилось. Большая часть разошлась, и осталось всего несколько человек снаружи и столько же в храме, видимо, те, кого Вайрин попросил остаться. Он, в свою очередь, сейчас опрашивал какого-то мужчину и, будто почувствовав своего товарища, обернулся.

— Ты как раз вовремя, — выдохнул он. — Принёс?

— Да, — Кондрат протянул портрет девушки.

Вайрин на мгновение задержал взгляд на ней. Если ему и стало грустно, он этого не показал.

— Как будто на настоящую смотрю…

— Он очень хорошо рисует.

— Он?

— Человек, который делает портреты, — пояснил Кондрат. — Ты что-нибудь узнал?

— Да, идём, — он повернулся к человеку. — Благодарю вас за содействие, мистер Закс. Если что, мы с вами свяжемся.

— Да-да, конечно… — мужчина явно чувствовал себя неуютно в окружении сыщиков.

Сначала они отправились к проповеднику, который терпеливо ждал их на одной из скамеек. Вайрин первым же делом протянул ему портрет девушки. Тот достал очки, деловито надел их и несколько секунд рассматривал портрет, после чего протянул обратно, покачав головой.

— К сожалению, не припоминаю такую.

— Совсем? — уточнил Вайрин.

— У нас очень много приходит людей на проповеди, и в толпе даже разглядеть всех не успеваешь. Когда ты на сцене, они как…

— Как серая масса, — подсказал Кондрат.

— Это очень грубо звучит, — поморщился проповедник. — Но боюсь, что примерно так оно и есть. Мелькает столько лиц, что всех и не запомнишь, даже если увидишь.

— Мы поняли, спасибо за вашу помощь, — кивнул Вайрин и повёл Кондрата на улицу.

Он совершенно не расстроился ответу проповедника, так как уже знал, кому ещё нужно показать портрет. Вайрин, как бы это ни звучало, даже испытывал гордость за себя. Пока не было его напарника, он успел опросить едва ли не всех здесь присутствующих. Монотонные, скучные и повторяющиеся вопросы помогли отчленить тех, кто ничего не знает, от тех, кто мог представлять интерес. И теперь он знал, кому показать этот портрет.

Они шли по всем оставшимся, и Вайрин поочерёдно показывал портрет каждому. Мужчины, женщины, молодые девушки и юноши — раз за разом они покачивали головой, и, наблюдая за этим, Кондрат испытывал лёгкое разочарование. Если не найдут сейчас свидетелей, то останется лишь ждать, пока не появится новая жертва.

Но Вайрин наоборот, испытывал присутствие духа. Теперь он понимал Кондрата, понимал, что тот чувствовал, когда ловил след. Это ощущение тайны, этот азарт от найденного следа, который ты поймал и теперь по нему шёл, через все тернии. И…

— М-м-м… — юноша склонил голову, разглядывая портрет. Он дольше остальных разглядывал его, и оба сыщика подались вперёд. — Кажется… кажется, я видел её… да, я видел её, точно…

Кондрат так и хотел спросить, где именно, однако это была охота Вайрина, и он не стал забирать добычу у своего протеже.

— Когда? — спокойно поинтересовался Вайрин.

— Ну… где-то… на прошлой проповеди, вроде… — протянул он. — Это было несколько дней назад, да. Дня четыре или пять…

— Четыре, — подсказал молодой сыщик. — Четыре дня назад вы видели её. Где?

— Да здесь же, на проповеди, — кивнул юноша в сторону храма.

— Я могу поинтересоваться, почему вы её запомнили, сударь?

— Ну… — он слегка покраснел. — Она была красивой и… я думал познакомиться поближе с ней… Она мне понравилась, короче.

— Понимаю. А вы помните, она была одна или с кем-то?

— Вроде с кем-то. Я помню, что она вроде сначала слушала проповедь на задних скамьях, а потом с кем-то общалась.

— С кем?

— С каким-то мужчиной, — пожал он плечами. — Я подумал, что они вместе пришли, так как разговаривали так, будто уже знали друг друга.

В этот момент Кондрат и Вайрин почувствовали одно и то же. Пусть никаких доказательств не было, но оба были уверены, что речь шла о их клиенте.

— Вы можете описать, как выглядел тот мужчина? — поинтересовался, не подавая виду, Вайрин.

— Боюсь, что нет. Я как-то его не разглядывал, меня девушка интересовала, уж простите, — улыбнулся юноша.

— Хотя бы примерно?

— Примерно… мужчина, самый обычный.

— Он был смуглым? Бледным? Высоким или низким?

— Не смуглый, обычный. Ну какого у меня цвета кожа, такая же у него. Рост не могу сказать точно, но вроде обычный. Ну как я примерно.

— Полный или худой?

— Худой.

— Одежда? Она была как на нас? Плащ, пиджак, рубашка? Или как одеваются обычно в деревне?

— Ну вроде обычный костюм, что носят часто все городские. Ну то есть тёмный пиджак и рубашка с брюками.

— Никаких отличительных черт? Может очки носил или быть может у него был шрам? — попытался Вайрин подстегнуть его память на детали, однако это было бесполезно.

— Честно, я даже не могу его лица вспомнить, мистер сыщик. Просто стройный мужчина в городской одежде.

— Вы часто ходите на проповеди?

— Когда есть возможность, — пожал он плечами.

— Видели его раньше?

— Если честно, то в первый раз. Как и ту девушку. Как и многих вокруг, — улыбнулся юноша. — Я не особо запоминаю присутствующих, если они только не мелькают перед глазами постоянно. Народу-то много. Но вроде раньше я их здесь не видел.

— А вы знаете, откуда была девушка? — спросил Вайрин.

— Не знаю. Возможно, из ближайших деревень.

— Почему вы так решили?

— Это сразу было видно — одета была не как городская. Ну знаете, городские девушки любят одеваться модно, у них и платья, и вот эти маленькие пиджаки, зонтики, сумочки, а она была в обычном льняном платье, таком, жёлтом, как пшеница. Да и налегке была. Если приезжают издалека, то берут с собой вещи, какие-то сумки, а она была без всего.

— А после вы её видели?

— Ну я видел, как она вышла на улицу, общаясь с тем мужчиной, и всё. Я просто подумал, что это её мужчина, и не стал подходить.

— И не видели, куда она пошла?

— Я ж говорю, она была с тем мужчиной. Я не стал подходить. Видел только, как они выходили с остальными, и то между делом в толпе. Не следил за ней. Это ведь некрасиво.

— Да, некрасиво… — вздохнул Вайрин.

Он задал ещё несколько вопросов, пытаясь выловить ещё какую-нибудь информацию, после чего взял данные юноши, и они оставили его в покое. После этого обошли оставшихся, пытаясь вызнать что-то про того незнакомца, даже вновь спросили проповедника, однако больше его никто не видел. Проповедник и вовсе сказал, что каждый раз состав его прихожан меняется, уходят одни и приходят другие, поэтому он банально был не в силах всех запомнить.

Вернувшись на тропу к дороге, Вайрин начал негромко перечислять:

— Получается, мы ищем стройного мужчину средних лет среднего возраста из города. Не густо.

— Я бы так не сказал, — возразил Кондрат. — Теперь мы знаем, где можно выяснить личность девушки. Тебе надо будет отправить кого-нибудь по ближайшим деревням. Скорее всего, где-то её да опознают.

— Блин, это ведь было очень близко, да? — вздохнул он.

— Боюсь, это будет так частенько. Будет казаться, что только руку протяни, и поймаешь убийцу, но всё равно не дотянешься. В любом случае, возможно, она была не знакома с тем человеком.

— С чего ты решил?

— Парень сказал, что сначала она слушала проповедь и лишь потом уже начала с кем-то разговаривать. Скорее всего, убийца пришёл сюда в поисках следующей жертвы, ну или послушать проповедь, раз увлекается божествами. Потом заприметил её, подсел, чтобы завести разговор, и увёл за собой. Возможно, здесь сыграла роль, что он из города. Девушка из деревни наверняка хотела жить в городе, а здесь, как ей показалось, шанс представился, вот и повелась.

— Но раз она приезжая, то по ней мы вряд ли сможем выйти на него, да? Вряд ли он разъезжает с гастролями по всей округе.

— Посмотрим, что удастся выяснить. Сейчас рано судить.

***

Он не мог найти себе места.

Прошло всего несколько дней, а ему вновь хотелось ощутить это чувство чьего-то тепла, чей-то жизни, бьющейся в его руках. Будто что-то внутри него чесалось, умирало с голода, требуя вновь выйти на поиски новой претендентки.

А может раз в месяц — это слишком редко? Может это знак свыше, и ему стоит почаще устраивать эти мероприятия? Его благодарные зрители будут этому только рады, как и тот, что наблюдает за ним свыше.

Раньше он думал, что с ним что-то не так. Что эта жесткость — проклятие, вечный зуд за грехи из прошлой жизни, которые ему удавалось утолить подручными средствами. А потом его глаза раскрылись, он понял, что это не проклятие, но божественный дар посетил его, подталкивая совершать угодные божеству дела во имя его и славу его!

И всё встало на свои места, всё сразу стало ясно! Он должен был выполнить свою задачу, делать то, чего желает его сердце и душа! Ему выпал редкий дар наслаждаться процессом и творить настоящее чудо, частью которого становились эти потерянные души!

Да, раз в месяц — это слишком редко. От него требуют больше, посылают сигналы, и он не имеет права отказываться. Только… это не рискованно? Он всегда был осторожен, и если зачастит, то будет высок шанс, что его схватят. Пусть он и не оставлял после себя следов, но вдруг его действительно поймают?

Нет, не поймают, тот, что свыше, защищает его. А главное — он уже присмотрел подходящую участницу торжества.

Его взгляд проводил шагающую на другой стороне улицы девушку, которая буквально плыла над землёй своей лёгкой походкой. Молодая, нежная, как весенний цветок, с волосами, собранными в пучок, она общалась со своими подружками, которые и рядом не стояли с ней. Нежное дитя… он уже представлял девушку обнажённой на его столе, как она стонет, пока её нежная податливая кожа уступает острому ножу, как её глаза наполняются слезами и пониманием…

Он улыбнулся тому, как у него встало от одной мысли о прекрасном вечере, который им предстояло провести вместе.

Да, надо почаще устраивать ритуал, здесь сам свыше велел…