Между Чувством и Контролем

Пролог

Ночная мгла затмила звездный свет. Ночь была глухой. Слишком тихой для этого шумного города. Луна спряталась за облаками, полностью отрезав территорию резиденции от мира. Было сложно разглядеть очертания высоких стен или деревьев, почти невозможно разобрать, где выход.

Девушка бежала, не разбирая дороги. Она не знала, куда бежит и от кого. Ослепляющее чувство страха гнало вперед, не оставляя времени на раздумья. Пульс жадно стучал в висках, болезненные вдохи причиняли мучения. Горло жгло раскаленным железом, отчего Она не могла произнести ни слова. Коснувшись ладонью шеи, девушка ощутила теплую влагу и мгновенно осознала, почему дыхание дается с таким трудом. На пальцах блестела кровь.

Рана до сих пор не затянулась? Если бы ее ранили Мертвой сталью, вряд ли получилось хотя бы двигаться. Значит, виной тому была обычная. Девушка призвала силу Метки Бессмертия, чтобы залечить рану. Однако магия не подчинилась. Будто что-то мешало, блокируя могущественную энергию. Она взглянула на запястья, надеясь, что не увидит того, чего так боялась. Руки были скованы Удерживающей сталью. В этот момент Ее настигло отчаяние.

Она не может использовать магию, а значит, не в состоянии защитить себя.

«Нет, они меня не поймают, ― твердила себе девушка. ― Я цесаревна Стриборга! Я не могу погибнуть вот так! Нужно покинуть территорию резиденции, и я буду спасена!»

Ворота кремля были близко. Если Она ускорится, то успеет выбежать до того, как Ее схватят. Цесаревна оглянулась, чтобы оценить свои шансы на выживание. Преследователей оказалось меньше, чем ожидалось. Лиц девушка не разглядела ― одни черные силуэты. Она вновь перевела взгляд на ворота, около которых не наблюдалось стражи. Оставалось совсем немного.

Внезапно Она ощутила яркую вспышку боли в голени и споткнулась. Исполненный муки взгляд голубых глаз упал на тонкий кинжал, торчащий из ноги. Безусловно, он сделан из Мертвой стали, иначе боль не оказалась бы столь пронзительной.

Так вот что чувствуют простые смертные, когда их ранят оружием, созданным для бессмертных! Если бы не браслеты, блокирующие магию Метки Бессмертия, такая ничтожная рана не причинила бы особого вреда. Сейчас же нога перестала слушаться. Девушка потянула дрожащую руку к кинжалу, чтобы вытащить оружие. Но успела лишь прикоснуться к рукояти, когда перед ней возник силуэт человека. Ей не удалось разглядеть обидчика.

― Уже не такая смелая, цесаревна? ― произнес мужской голос. ― Какая же ты жалкая... ― В руке предателя появился меч. ― Позор царской семьи и всего Стриборга!

Его слова странным образом расходились эхом, словно все происходило в пещере. Каждая фраза вибрациями отдавалась в голове цесаревны, вызывая оглушительную головню боль. Она зажмурилась.

Какая же ты жалкая...

Предатели, стоящие позади него, начали повторять слова неприятеля. Гул голосов затмил тишину ночи. У девушки заложило уши. Возникло ощущение, будто она опускается на дно моря.

Позор царской семьи и всего Стриборга...

― Ты достойна только смерти, ― ядовито прошептал обидчик.

Захотелось позвать на помощь, но из уст вырвался лишь хрип. Она попыталась отползти, когда он замахнулся на Нее своим оружием. Смерть была так близко. Она не могла поверить, что сейчас Ее жизнь оборвется. Ей всего пятнадцать...

Откуда ни возьмись появилась искрящаяся молния и гневно ударила нападающего. Закричав, он выронил меч, лихорадочно стараясь отмахнуться от колючих вспышек. Остальные предатели, кучкой столпившиеся позади обидчика, замерли на долю секунды, а затем замертво рухнули наземь.

Девушка почувствовала облегчение. Кто спас Ее? Ни один знакомый, кто мог быть магом молний и явиться на помощь, не приходил в голову. Она не водила дружбу с рикриэнками. Цесаревна повернулась, чтобы поблагодарить своего спасителя. Однако сердце в тот же миг остановилось от ужаса. Выросший перед Ней женский силуэт не предвещал ничего хорошего.

― Здравствуй, Марта, ― изрек сухой безжизненный голос.

Незнакомка, чьего лица Она не разглядела под покровом ночи, направила в Ее сторону свою руку, и Марта потеряла сознание.

Глава 1. Марта

710 год от Великой Революции Независимости

91 день лета

Марта Ураганова резко распахнула глаза и села в постели. В панике оглянулась, выискивая взглядом голубых глаз незнакомую женщину и толпу обидчиков. Однако в покоях цесаревны никого не наблюдалось, кроме нее самой. Наследница трона перевела дыхание, успокаивая бешено скачущее сердце. Страх до сих пор разливался по венам.

― Это был просто кошмар, ― прошептала Марта, убрав за уши светло-русые волосы и дотронувшись пальцами до глаз, в которых почему-то ощущалась мучительная боль. ― Ты перенервничала из-за предстоящего приезда.

Слишком правдоподобно для простого кошмара. Ураганова до сих пор будто наяву чувствовала саднящую боль в горле и отчаяние перед неизбежной кончиной, презрение в голосе обидчика, желающего ей гибели, и равнодушный взгляд незнакомки.

В дверь осторожно постучали, заставив Марту вздрогнуть.

― Цесаревна, вы в порядке? ― послышался голос стражника за дверью. ― Вы кричали...

― Все в порядке, ― ответила она как можно сдержаннее, скрывая тревогу. ― Благодарю за беспокойство.

Марта не решилась откровенничать со стражниками. Не хватало еще, чтобы наутро весь дворец рассуждал о впечатлительности наследницы Стриборга. Ее и так недолюбливают за своенравность и непреклонность, а подобные слухи только сильнее разожгут осуждение.

Позор царской семьи и всего Стриборга...

По коже пробежали мурашки. Фраза из сна будто охладила воздух в комнате. Отогнав наваждение, Марта стерла капли пота, выступившие на лбу, взглянула на трясущиеся руки и вздрогнула от вида крови. Она еще раз осторожно тронула веки, чтобы убедиться, что они тоже кровоточат. Цесаревна встала со своего ложа и направилась к комоду с вещами. Достав оттуда позолоченное зеркальце с ручкой, Ураганова приоткрыла шторы, впустив лунный свет, и растеряно уставилась на свое отражение. На нее смотрела взволнованная девушка с длинными, по пояс, волосами. У Марты были легкие скулы отца, прямой нос и мягкие черты лица, доставшиеся от матери. Голубые широкие глаза, напоминающие своим цветом чистейший небосвод, покраснели, а белки потрескались красными линиями. Из уголков тонкими струйками сочилась алая кровь.

Марта не могла найти причин для кровотечения. Она была рождена с Царской Меткой Бессмертия, наличие которой исключало любые глазные или какие-либо еще болезни, свойственные обычным людям. Так не должно быть.

«Нужно рассказать тетушке», ― подумала цесаревна.

Марта, заставляя себя успокоиться, закрыла глаза и призвала силу Метки ― древних знаков, чей смысл был неизвестен наследнице трона, выгравированных по всей поверхности правой руки от плеча до кончиков пальцев. Тепло наполнило веки, постепенно отгоняя боль. Марта вновь посмотрела в зеркало и убедилась, что лицо снова выглядит здоровым. Потом нашла платок на туалетном столике, смочила его водой из кувшина и протерла глаза. Кровь уже начала засыхать.

Тщательно умывшись, Ураганова вернулась на ложе. Тревога, которую оставил после себя дурной сон, медленно отступала. Марта улеглась на мягкие подушки и накрылась одеялом. Прикрыв веки, цесаревна попыталась уснуть. Перед сложным и насыщенным днем ей следовало очистить голову от всех тревог и запастить покоем.

Последние дни она была как на иголках, впрочем, как и весь Мироград ― город, являющийся общей территорией пяти великих держав. Именно сюда правительницы Рамерита, Джайо, Рикриэнии, Неропаса и Стриборга приезжали каждые пять лет, чтобы обсудить ситуацию в мире и дальнейшие действия в ходе бесконечной войны против богини Тьмы Ариантреи.

Это событие именовалось Советом Пяти Стихий. Оно подразделялось на несколько этапов, включая Бал Открытия, Турнир Чести, Совет Правительниц, который мог длиться неограниченное время, и Бал Закрытия. На оба бала приглашалась только знать, а Турнир Чести ― развлечение, ради которого съезжались тысячи людей со всех уголков мира, ― был открыт для посещения каждому, независимо от происхождения, но за крупную сумму.

Марта переехала в Мироград, когда ей было семь лет. Через год к цесаревне присоединилась ее младшая сестра Екатерина. Воспитание вдали от родителей было традицией в царской семье Стриборга. Так не возникало привязанности, способной помешать мыслить рационально, если того будет требовать ситуация. Урагановой остро не хватало родительской любви с самого первого дня в этом городе. Пять лет назад царица и цесарь приехали в Мироград на Совет, и Марта встретилась с ними впервые с того момента, как покинула Стриборг. Тогда Марту постигла смесь разочарования и непонимания: вместо любящей мамы приехала холодная бесчувственная женщина, не имеющая ничего общего с той, кого любила Марта. К счастью, отношение отца не изменилось.

Марта погрузилась в размышления о грядущем событии, и до первых лучей солнца уснуть так и не удалось. Встретив рассвет, она послала стражника за служанкой, решив не тратить драгоценное время на бесполезные думы. Ведь если Ураганова выполнит большую часть дел до середины дня, то сможет начать тренировку пораньше и закончить до заката ― цесаревна тренировалась каждый день по шесть часов, улучшая магические навыки и оттачивая технику сражения на боевых веерах. Зачастую, именно по этой причине, Марта не успевала выполнить остальные задания.Цесаревна раздвинула плотные темно-фиолетовые шторы. Блеклый солнечный свет из окна, расположенного напротив кровати, озарил просторную комнату. Пришедшая через несколько минут темноволосая служанка, поприветствовала цесаревну лучезарной улыбкой. Карие глаза девушки воззрились на Марту в ожидании указаний. Ураганова всегда поражалась детской наивности Ольги Перовой, хотя той уже минуло девятнадцать лет.

― Принеси бежевый сарафан, расшитый рубинами и золотыми цветами, ― повелела Марта. ― И кокошник с бармой такого же цвета.

Служанка просияла. За годы, проведенные с Ольгой, Марта успела заметить, что каждый раз, держа в руках дорогие одёжи, Перова радовалась, будто маленький ребенок.

― Какую рубаху изволите, Ваше Высочество? ― открывая сундук, спросила Ольга.

Марта припомнила все свои рубахи, которые могли подойти к выбранному сарафану. В обществе Стриборга соблюдались жесткие требования к сочетанию цветов, чего не наблюдалось больше ни в одной культуре. Простой люд должен был носить строго оттенки серого цвета. Черный полагался людям, имеющим власть над Светом или Тьмой, каких в Стриборге обитали единицы. Все титулованные особы носили яркие цвета, а члены царской семьи обладали привилегией использовать светлые ткани. Белый могла надевать только царица. Любой стриборгчанин, который появится в белом, ― будь то обычный простолюдин или сам цесарь ― будет жестоко наказан, так как тем самым проявит крайнюю степень неуважения к монархине.

― Недавно сшили одну, нежного персикового цвета, помнишь?

Ольга, плохо разбирающаяся в цветах, не сразу поняла, о чем говорит госпожа, но после секундной заминки довольно закивала и извлекла одежду. Объемные рукава этой рубахи не были традиционными стриборгскими ― длинною в несколько локтей, а шились по последней мироградской моде, на основе культуры Рикриэнии.

Облачившись в изящный наряд, Марта встала перед большим зеркалом, любуясь на себя в отражении. Дорогая парча скрывала объемные бедра и заметные округлости в области груди, доставшиеся от матери. Изгибы запястий были украшены золотой вышивкой, узор которой цесаревна придумала сама. Поверх бежевого сарафана сияла барма, усыпанная жемчугами и гранатами. На ноги цесаревна надела оранжевые башмачки на невысоком каблуке с зауженными мысками.

― Вы такая красивая, Ваше Высочество! ― ликовала Ольга совершенно искренне, заплетая волосы Марты в косу. ― Никто по красе не сравнится с вами, Марта Александровна!

В дверь постучали. Марта позволила войти Андрею Мариевичу ― сыну княгини Своровой, который помогал ей во всех делах. Каждое утро Андрей Мариевич являлся в покои цесаревны и вручал расписание. В нем перечислялись обязанности, мероприятия, уроки, время для отдыха и тренировки, которые Марта должна была выполнить в течение дня. По мере приближения Совета Пяти Стихий рос и список ежедневных дел.

― Доброе утро, Ваше Высочество, ― поприветствовал Андрей, войдя в покои. ― Вы сегодня встали пораньше, Марта Александровна?

Сын княгини Своровой был темноволос, как и его мать. Но, в отличие от тетушки Марты, в его серых очах не сверкала сталь, наоборот, они светились добродушием. На щеках и подбородке темнела двухдневная щетина. Молодой человек был высок в сравнении с тридцатилетними сверстниками, но выглядел на десять лет моложе благодаря Метке Бессмертия.

Метка не позволяла организму стареть, поэтому тело не приходило в негодность, как происходило со смертными. Ни одна болезнь не могла возникнуть в таком человеке или боге ― она уничтожалась сразу же. Кроме того, Метка Бессмертия полностью восстанавливала поврежденное тело, если ранение было нанесено обычным оружием или магией: раны заживали, утраченные конечности и даже внутренние органы отрастали. Будь то половина тела, сердце, голова ― неважно. Однако при ранении Мертвой сталью от ран оставались шрамы, отрубленные конечности не вырастали заново, а поврежденные органы не излечивались. Если же такой сталью отсекали часть тела, где находилась Метка Бессмертия, то бессмертный становился смертным. Поэтому, боевые доспехи, которые носили маги, обычно имели дополнительную защиту в той части, где находилась Метка.

Мертвая сталь была погибелью для бессмертных. Ее создали в Рикриэнии для борьбы с теми, кто имел Метку Бессмертия. Такая сталь имела насыщенный черный оттенок и не отражала солнечный свет, будто умертвляя его. Достаточно было одного мелкого пореза, чтобы лишить сознания простого смертного. Более серьезное ранение стоило жизни. Поэтому смертных никогда не призывали на войну ― для них это равнялось самоубийству.

― Доброе утро, Андрей Мариевич, ― кивнула брату Марта. ― Да, верно замечено. Дел много, а времени не хватает, поэтому попросила Ольгу разбудить меня пораньше, ― соврала без запинки цесаревна.

Ольга, закрепляющая поверх волос изящный кокошник и фату, никак не выдала ложь наследницы.

― Похвально, Марта Александровна, ― улыбнулся Андрей и протянул расписание. ― Ваша сестра тоже проснулась с рассветом, чтобы закончить все пораньше. Мария Еленовна будет рада услышать о вашем энтузиазме.

Лицо Марты мгновенно утратило всякое радушие, между бровей появилась морщинка. Она была с сестрой в холодных, если не в ледяных, отношениях. Не говоря уже о том, что их ежедневно сравнивали друг с другом, выставляя Екатерину в лучшем свете, так еще и сама царевна была о себе высочайшего мнения. Екатерина постоянно досаждала Марте, старалась выделиться за ее счет и поворачивала ситуацию в свою сторону. Между ними шло бесконечное соревнование за право называться достойной дочерью царицы Александры. Настоящая война.

К огромному сожалению Марты, младшая сестра была хитрее и дальновидней, проявляла больше таланта в учебе. Ей легче давались языки, игра на музыкальных инструментах, танцы, арифметика и история. Екатерина, бесспорно, была прекрасным дипломатом. Когда главы Мирограда устраивали балы в чью-то честь, младшая сестра могла за один вечер обзавестись десятком новых знакомств и подружиться даже с теми, у кого друзей в принципе быть не могло. Однако именно Марта была искусным магом ветра, что, по мнению цесаревны, было важнее всех прочих умений. Царица, которая не может защитить свой народ в бою, ― обуза.

Нахмурившись, Ее Высочество посмотрела на второй лист в руках Андрея. Безусловно ― расписание Екатерины. Марта, не церемонясь, выхватила его из рук двоюродного брата.

― Марта Александровна, вам не стоит... ― сделал попытку отнять листок Андрей Мариевич, но Марта лишь выставила ладонь вперед, преграждая путь. ― Цесаревна, советую вам...

Марта взмахнула рукой, прерывая его возражения.

― Катя встречается с беженцами из Вотрова? ― спросила она удивленно: этого пункта не наблюдалось в ее собственном расписании.

Традиционно такими вещами занималась княгиня Мария. Однако иногда она позволяла царским дочерям брать на себя светские обязанности. Марта считала, что именно наследнице трона, а не младшей дочери царицы важно присутствовать на подобных мероприятиях для приобретения опыта.

«Тетушка снова отдала предпочтение одной Екатерине».

― Мне неведомо, Ваше Высочество, ― поджал губы Своров. ― Я не читаю чужое расписание.

Вотров, располагающийся к северу Мирограда, служил столицей Вотровского княжества в Стриборге. Княжество и Мироград разделяло Василисово море. Марта слышала о чудовищном захвате города армией богини Тьмы. Множество людей было перебито, почти никто не спасся. В стенах дворца об этом болтал каждый, кому не лень, однако ей было известно, что новость пытались скрыть от горожан, не желая вызвать панику.

― У меня нет никакой встречи, ― вновь прошлась глазами по своему листу Марта. ― Я ― Цесаревна Стриборга, ― Ураганова метнула жесткий взгляд на Андрея. ― Почему моя младшая сестра встречается с вотровцами, а я в это время присутствую на Публичном суде?

Марту охватил гнев. Конечно, на лице ее не высветилась ни одна эмоция, но голубой взор полыхал.

― Я ничего не знаю, цесаревна, ― смятение наполнило серые глаза брата. ― Княгиня не делится со мной планами...

Цесаревна обладала талантом, о котором мало кто знал. Она всегда видела, когда человек ей врал, насколько искусным лжецом он бы ни был. И именно этим сейчас занимался Андрей Мариевич. Лгал. Марта понимала это, разглядывая пунцовые щеки брата.

― Уходите, ― Марта протянула Андрею листок, предназначавшийся Екатерине.

Двоюродный брат, приуныв, поклонился и поспешил покинуть покои цесаревны. Марта сжала кулаки от гнетущей несправедливости. Злость, подобно неспокойному огню, завладела душой Урагановой, болезненно въедаясь в кожу. Негодование буквально пожирало ее.

Это неправильно.

Уже в который раз Мария Еленовна расставляет свои приоритеты, руководствуясь только ей ведомыми причинами, выказывая тем самым неуважение к цесаревне. К княгине Марии прислушиваются. Она подает пример того, как следует относиться к наследнице трона, и всем своим видом показывает, что Марта не достойна занимаемого положения. Многочисленные приближенные тетушки, желая заручиться расположением влиятельной княгини, разделяли ее настроение. Они не скупились на комплименты, обсуждая достоинства Екатерины, равно как не ограничивались вольными замечаниями насчет слабых сторон Марты. Иногда цесаревне казалось, что подданные нарочно забывают о ее талантах, дабы посильнее задеть чувство собственного достоинства наследницы. Но продолжала надеяться на лучшее.

Ураганова, пожелав остаться одна, отправила Ольгу к себе, а сама вышла на балкон вдохнуть свежего воздуха. Она обвела задумчивым взором город-остров, омываемый Василисовым морем, ― названным так в честь ее прабабушки Василисы, одной из основательниц Мирограда, и имеющим выход в Халитский океан. За территорией резиденции Стриборга раскинулись богатые постройки знати, живущей в Мирограде или приехавшей сюда по случаю Совета. Справа от многочисленных зданий с красными крышами расстилалось озеро Денница, мимо которого Марта любила проходить во время прогулок. За озером виднелся смешанный лес и северные скалистые горы. Среди их острых выступов находилось тайное место, куда молодая цесаревна часто выбиралась ночью, чтобы встретиться со своими друзьями. Никто не знал об этих вылазках. Если бы княгине Марии стало известно о ночных встречах, Марту навеки бы заперли в комнате.

Потому что для цесаревны должен иметь значение лишь Стриборг. Еë дыхание ― это ветер, сердце ― страна. Для наследницы трона нет ничего важнее благополучия государства, славы Дома Урагановых и нужд народа. Но в этот постулат незаметно ворвались друзья. Ворвался он. Они стали неотъемлемой частью Марты, и Ураганова уже не могла отпустить их, как бы ни желала.

Хоть девушка прекрасно осознавала все риски, не имела сил отказать себе в этой слабости. Друзья были не только выходцами из других стран, но и нетитулованными. Поэтому всякое общение с ними как минимум подверглось бы неодобрительному обсуждению бессмертного общества. Тем не менее, они были отрадой для души девушки. Марта жила в мире, где от каждого ее слова зависело мнение окружающих, где любая ошибка стоила репутации, а все любезности ― лишь фальшивка. Наследницу окружали люди, спокойно ожидающие провала цесаревны. Однако с друзьями все было иначе. Только рядом с ними Ураганова могла предстать самой собой и не получить осуждения в ответ.

Чувства ― это слабость, а слабость для цесаревны ― недопустима, Марта Александровна.

Слова тетушки, которые та неустанно повторяла, всплыли в голове. Марта была эмоциональной особой, но с годами обучилась держать свой пыл в холодных тисках. Приходилось подавлять все порывы, надевая на лицо маску равнодушия. Вскоре она научилась брать над собой верх и умертвлять все переживания или обиды, а затем хоронить их в душе под толстым слоем сдержанности. Ей пришлось сломать себя и стать второй Екатериной.

Марта встряхнула головой, отгоняя мучительные мысли. Сейчас не до жалости к себе. Ей нужно сходить к княгине Марии и потребовать изменений в расписании. Цесаревна не собиралась отсиживаться в стороне, пока сестра будет упиваться своим положением.

Наследница трона поспешно покинула покои. Стражники, охраняющие девушку днем и ночью, немедленно двинулись следом. Ураганова достаточно хорошо знала свою тетушку, чтобы пойти не в комнату княгини, а ее кабинет. Мария Еленовна вставала рано и почти сразу садилась за работу, а иногда вовсе игнорировала сон, поскольку для бессмертных он не был потребностью.

Метка Бессмертия наделяла своего носителя огромной выносливостью, заменяя привычные смертным источники энергии ― будь то сон, еда или вода. Марта, как и ей подобные, редко испытывала голод или жажду. В основном она трапезничала, чтобы насладиться вкусом яств. Зато желание организма отдохнуть ей было знакомым ― шестичасовые магические тренировки не проходили бесследно.

Эхо от быстрых шагов разлеталось по расписанным белыми и голубыми цветами стенам дворца. Потолки украшали фрески, исполненные в символике Стриборга и Дома Урагановых, подчеркивающие величие царской семьи. Окон в коридорах почти не было, поэтому путь до пристанища княгини проходил в полумраке.

Марта ворвалась в кабинет Марии без стука, заранее предвкушая недовольство, которое испытает родственница. Кабинет представлял собой большую комнату, каждая стена которой была заставлена книжными шкафами. Утренний солнечный свет пробирался сквозь окна, слегка закрываемые синими шторами с серебряной вышивкой. Лучи падали на Марию, отчего ее каштановые волосы блестели.

Враждебный взгляд голубых глаз встретился с металлическим взглядом тетушки. Мария восседала за деревянным столом, разбирая какие-то исписанные бумаги, одновременно всматриваясь в записи в бесцветных книгах. Сегодня на ней была бежевая рубаха с традиционными длинными рукавами и алый сарафан, украшенный драгоценными камнями.

― Ваше Высочество, ― сухо поприветствовала Сворова, поднимаясь и склоняя голову. ― Что вам угодно?

Княгиня всегда напоминала Урагановой мать. Непроницаемое выражение лица, рваные движения, колючий голос и убивающее спокойствие. Каждое ее слово сжимало живой огонь ледяными цепями, а бесстрастные глаза вонзали свои лезвия в сердца, обрекая их на гибель.

― Я узнала, что вы, тетушка, поручили Екатерине встретиться с беженцами из Вотрова? ― хладнокровно поинтересовалась Марта, но не старалась скрыть возмущения.

― Верно, Марта Александровна, поручила, ― сухо кивнула младшая сестра отца, опускаясь обратно на стул и возвращаясь взглядом к странице одной из книг, брошенных на столе.

Все внимание женщины концентрировалось на работе. Мария Еленовна явно не испытывала желания беседовать с племянницей. Но Марту безразличие княгини не заботило.

― Тогда, почему я ― наследница престола ― буду присутствовать на Публичном суде, когда как моя младшая сестра, ― повысив голос, выделила Марта последние слова и подошла ближе к тете, ― принимает вотровцев? ― Княгиня в ту же минуту встретилась серыми глазами с племянницей.

Цесаревна резала взглядом бесчувственное призрачное лицо: она ничуть не уступала своим напором духу Своровой. Непокорность была одним из тех качеств Марты, которое она унаследовала от царицы. Отец часто в шутку замечал, что семейная черта венценосного Дома Урагановых ― чрезмерное упрямство.

― Ваше Высочество, ― Мария сплела пальцы перед лицом, а локтями оперлась о стол. ― Если говорить прямо, сейчас вы не способны в одиночку на подобную встречу. В отличие от Ее Высочества Екатерины, вам не хватает сноровки.

Безусловно, Марте было это известно больше, чем кому бы то ни было еще. Но одно дело признаваться в неумении себе и совсем другое ― слышать такое от знающего человека. Ураганову вновь будоражил гнев, как это происходило всякий раз, когда ее признавали худшей в сравнении с сестрой. Этот случай не стал исключением. Беспокойное сердце цесаревны тотчас обратилось в бурю.

― Поэтому вы заключили, что мне стоит не мешать и остаться в стороне? ― пренебрежение мелькнуло на лице Марты. ― Считаете это верным решением?

― Именно, ― ни один мускул не дрогнул на фарфоровом лице. ― Поразмыслив над вашими успехами в образовании, я сочла нужным дать вам прекрасную возможность для контакта с народом, который когда-нибудь станет под вашу корону.

Публичный суд ― городское показательное мероприятие, проводимое на Центральной Площади. Любой прохожий мог присутствовать на суде и лицезреть справедливость мироградских законов. Суд проводил судья, перечислявший преступления обвиняемого, а затем предлагал несколько вариантов наказания. Как правило, большинство проступков карались смертью. Далее специально уполномоченный человек выбирал наилучший из вариантов, и приговор незамедлительно приводился в исполнение.

Марта ненавидела выступать на публике: голос дрожал, не подчиняясь сигналам мозга, заученная речь вылетала из головы, а тремор охватывал все тело. Иногда волнение было настолько велико, что язык начинал заплетаться, выбрасывая нечленораздельные звуки. Дворяне обожали высмеять высокий от страха голосок цесаревны, когда та пыталась припомнить что-нибудь умное во время светской беседы. Самым ужасным в публичных выступлениях было то, что бояться Марта начинала еще до начала мероприятия. Тревога, как правило, запускала свои беспокойные стебли, окольцовывая сердце, заблаговременно.

― Прекрасная возможность? Вы так говорите, будто суд проходит раз в месяц, а то и в год, ― скептически приподняла бровь Марта. ― Соглашусь, я не такая способная, как Катя, но имею полное право беседовать с вотровцами. Раз у меня не хватает опыта, не логично ли, чтобы я, наоборот, контактировала с ними?

― Несомненно, вы правы, ― произнесла тетушка, вновь опуская глаза на бумаги. Марта почувствовала ярое желание применить магию и перерезать все листы на мелкие кусочки. ― Однако сегодня, перед приездом Ее Величества царицы, вам лучше посвятить себя иной сфере. С согласия остальных глав Мирограда я наделяю вас всеми полномочиями, и вы будете от начала до конца вести мероприятие. Конечно, встретить вотровцев дело большое, но вам, как цесаревне, гораздо важнее чаще появляться на публике. Мироградцы, в особенности те, кто прибыл из Стриборга, должны проникнуться вами. Было бы славно, если бы их мнение в отношении вас приобрело положительный оттенок, не находите?

Марта размышляла над словами княгини Марии. Из ее уст все звучало убедительно и, действительно, выглядело, как большой шанс на укрепление симпатии, которой так не хватает цесаревне. Лишь вообразив восхищение в глазах граждан, Марта сразу же захотела отправиться на Публичный Суд как можно быстрее. Но она слышала напускное величие в тоне Своровой и по ее глазам видела, что та не говорит всей правды. Тетя знала, на что давить, и беспощадно использовала это.

― Я требую поменять нас местами, ― решила отстаивать свое Марта.

― К сожалению, решения здесь принимаю я, Ваше Высочество, ― подчеркнула княгиня. ― Вотров недавно столкнулся с армией Ариантреи, что требует незамедлительной реакции Мирограда, ведь Княжество находится вблизи нас. Действия богини Тьмы непредсказуемы, поэтому нам следует обезопасить себя как можно скорее, ― Мария Еленовна посмотрела на Марту с сомнением. ― Вы уверены, Ваше Высочество, что в состоянии произвести точную оценку нашего положения и должным образом организовать решение пагубной ситуации в Вотровском Княжестве? Готовы взять на себя такую ответственность?

Марта молчала. Екатерина превосходила еë в многом, но в военном искусстве Марта не уступала. Сестра виртуозно находила изъяны и придумывала стратегии, однако, как замечал наставник, зачастую недооценивала положение сил. Цесаревна, имеющая высокую магическую и физическую подготовку, привыкла анализировать слабые и сильные стороны любого противника, поэтому данный вопрос интересовал еë в первую очередь. Она всегда учитывала возможности Метки Бессмертия, возраст и вид магии, уровень владение оружием и происхождение. Иногда один воин мог уложить десяток других только потому, что его Метка Бессмертия была могущественнее, поскольку в этом случае он мог двигаться более ловко, тело регенерировало быстрее и выносливость была выше. Сама Марта с легкостью одолела бы более искусного соперника, если бы его Метка Бессмертия была иной.

Сворова будто нарочно не подпускала Ураганову к чему-то серьезному, преследуя какие-то свои цели. Надеялась, что любимая ученица соберет все лавры перед царицей? Скорей всего.

― Вам известно, что я не бестолкова в подобных вопросах. Возможно, не проведу идеальный анализ, но, может быть, узнай я истинное положение сил, смогу добавить что-нибудь дельное.

Княгиня помрачнела, напоминая девушке надвигающуюся бурю. Она не собиралась принимать капитуляцию. Марта поняла: ни один объективный аргумент наследницы не заставит ее передумать.

― Это не урок по военному делу, Ваше Высочество, ― подчеркнула Мария Еленовна. ― Сейчас нужно действовать, а не строить догадки. Дело касается безопасности нашей страны, поэтому отбросьте гордыню. Не забывайте о своем долге перед родиной.

О долге Марта знала с самого рождения. О нем ей говорили все без исключения, постоянно повторяя одно и то же. Чувство долга было единственным чувством, которое цесаревне позволяли испытывать. Долг впитался в кожу, смешался с кровью, стал неотъемлемой частью сердца. В ее жизни не должно быть ничего важнее Стриборга. Наследница трона обязана заботиться о благополучии страны, ставить интересы народа превыше своих, исполнять волю царицы и прославлять Дом Урагановых.

Только поэтому Марта отступила. В этот раз.

― Рада, что мы сошлись с вами во мнениях, ― заключила Сворова, внимательно глядя на племянницу. В голосе чувствовалось легкое торжество от одержанной победы. Марта пообещала себе ответить на эту интонацию позже, когда наступит подходящее время. ― Сегодня вас ждет много дел, Марта Александровна. Советую приступить к ним, как можно скорее.

Марта смиренно кивнула, крепко сжимая кулаки. Ураганова продолжала негодовать от обрушившейся на ее плечи несправедливости. Она всею душой желала доказать княгине, что та ошибается, сбрасывая цесаревну со счетов. Мечтала поставить младшую сестру на место, проявив себя во всей красе. Однако для этого ей нужен был хотя бы один шанс.

«Распинаться перед тетушкой нет смысла, ― сделала вывод Марта. ― Она никогда не слышит меня. Значит, буду действовать иначе».

Она уже было собиралась покинуть кабинет и отправиться в библиотеку, дабы изучить особенности Вотровского княжества вдоль и поперек, когда княгиня Мария остановила цесаревну.

― Кстати, об ответственности, ― проговорила княгиня Сворова. Марта подняла на нее вопросительный взгляд. ― Взываю к вашему благоразумию.

― Что вы имеете в виду? ― не поняла цесаревна.

― Дело в ваших безрассудных порывах, которые необходимо пресечь, ― лицо тети посуровело. ― Долгое время я надеялась, что вы одумаетесь и прекратите ваши ночные встречи с теми… молодыми людьми и дочерью Рудовой.

Морозная пыль сковала упавшее сердце.

― Вы знаете? ― спросила Марта на выдохе.

Мария кивнула, самодовольство выразилось на ее лице. В тот миг Марта поняла, насколько наивной была, думая, что княгиня не в курсе того, где проводит ночи цесаревна. Слова кончились, утонув в водовороте чистейшего ошеломления. Возможно, Марте стало бы совестно за свои необдуманные действия, но страх напрочь вычеркнул стыд. Его бутон распустился в груди и запустил свои ядовитые стебли под кожу, парализуя мышцы.

― Царица осведомлена, разумеется. Ее Величество потакала вашим прихотям, пока вы были молоды. Вы завели с ними знакомство в десятилетнем возрасте, но совсем скоро вам будет шестнадцать, а юноши ненамного вас старше. Возраст, когда чувства приводят к неосторожным действиям.

Марта поняла к чему клонит Мария Еленовна, ведь опасения эти были отчасти правдивы. Вряд ли княгиня знала наверняка, скорее, только догадывалась, что цесаревна впустила в свое сердце кого-то помимо народа Стриборга. Однако Ураганова осознавала: эта любовь не имеет будущего и не собиралась совершать «неосторожных действий».

― Вы недооцениваете мое благоразумие, тетушка, ― твердо произнесла цесаревна, хотя внутри бушевал смертоносный тайфун.

Марта моментально скрыла просочившийся наружу ужас, лишая Сворову дальнейшего удовольствия наблюдать за изумлением племянницы. Ее душили вопросы, вызванные растерянностью и беспокойством, но наследница отложила их на потом. Она развернулась и направилась к выходу, мечтая поскорее покинуть кабинет, чтобы поразмыслить в одиночестве об обрушившейся на нее правде.

В этот раз Мария не стала останавливать девушку. Марта вышла за дверь, незамедлительно отправившись к себе. С каждым шагом она прибавляла ходу, покуда в груди копился невыносимый осадок. Распределение ролей в расписании в настоящий момент казалось уже чем-то неважным.

Она знала. Все это время Мария знала, где и с кем Марта проводит время. Более того, царица тоже. Это казалось невероятным. Мать позволила ей покидать резиденцию и водить дружбу с нетитулованными иностранцами? Обзавестись теми, кто мог потревожить выстроенное долгими усилиями бесчувствие? Верилось с большим трудом. Особенно, если учитывать, что каждое решение царицы Александры славилось холодной расчетливостью. Александра Василисовна никогда не делала ничего просто так. Либо ей не известны многие подробности, либо она заготовила для друзей дочери пугающую кару.

Марта испугалась за жизни своих друзей. Ведь царица не уважала слабых, отдавая предпочтение лишь сильным личностям. Слабость же произрастала из чувств, и именно их цесаревна испытывала к друзьям. Мать не отличалась терпением, поэтому просто могла отдать приказ казнить Ромарио и Адриана ― смертных людей, а Анну ― бессмертную богиню ― заключить под стражу и предать мучениям. Да, для этого требовалось обойти Конституцию Мирограда, но для монархини не существовало непреодолимых границ. Александра Василисовна пошла бы на что угодно, если это касается будущего Стриборга.

Закрывшись в своих покоях, цесаревна прислонилась спиной к двери, опустилась на пол, потом, поджав колени к груди, зарылась лицом в подоле. Марте необходимо немедленно прекратить всякое общение с друзьями, чтобы обезопасить их. Но Ураганова не могла представить, что отныне не сможет видеться с друзьями. Больше не будет видеться с ним. Она чувствовала, как замерзает трепет единственного нежного, что спасало в непрекращающемся голоде безличия. Что-то внутри медленно умирало от осознания неизбежности горького прощания.

Покои Марты потревожил ветер, но, погруженная в себя, девушка даже не заметила этого. В моменты уязвимости магия вырывалась наружу, действуя хаотично. Порывы стихии раскачали шторы и перевернули несколько предметов в комнате. Кокошник съехал со светловолосой головы, пара прядей вырвалась из прически. Раздался звук бьющегося стекла. Ураганова наконец подняла голову, прерывая беззвучные самоистязания, и усмирила бушующую магию силой мысли.

Марта была талантливым магом для своих лет. Она обучалась магии ветра с шестилетнего возраста, в то время как сестра начала свое обучение в восемь. Пару лет назад наследница прошла аттестацию, которая проводилась каждые пять лет, получив третью ступень. Екатерина же до сих пор не могла преодолеть пятую ― начальную. Цесаревна уже была способна создавать штормовые вихри, усиливая их до острого лезвия, контролировать холодное оружие потоками ветра, сражаться закрытыми глазами, руководствуясь магическими сплетениями и многое другое, чего младшей сестре даже не снилось. За выдающиеся способности ее прозвали Поцелованной Ветром.

Само собой, Марта стремилась к высшей ступени. Маги, достигшие первой ступени, как царица Александра, могли подчинять себе истинную стихию ― саму природу. Пока что цесаревна была далека от этого. Она умела придавать воздушной магии любую форму и имитировать истинную стихию. Но магический ветер ― искусная подделка. Другой маг имел возможность развеять магические сплетения. С природной стихией такое проделать попросту невозможно.

Цесаревна поднялась и подошла к разбитому зеркалу. На лице отражалась горечь вперемешку с досадой. Убивающая тоска переполняла сердце, а глаза вновь покрылись красными трещинами. Не от слез. Марта никогда не позволяла их себе. Значит, это связано с ночными кровотечениями. Беседуя с княгиней Своровой, Марта совсем забыла упомянуть о ночном событии.

«Лучше схожу к мейстеру, ― отмахнулась наследница, не желая вновь встречаться с этой противной женщиной. ― Он всяко знает больше».

Мейстеры исследовали силу Меток Бессмертий и занимались их нанесением. Они обучались этому мастерству долгие годы, поскольку одна ошибка в нанесении символов могла стоить человеку жизни. Были и другие образованные бессмертные, изучающих Метку, но мастеров среди таких, как правило, можно было пересчитать по пальцам.

Взгляд упал на расписание, принесенное Андреем Мариевичем. Лишнее время, которое Марта хотела посвятить делам, медленно ускользало. Сегодня девушке нужно сосредоточиться на своих обязанностях, чтобы обойти младшую сестру. Если Сворова не дает Марте шанса проявить себя, то она вырвет его самостоятельно.

«Я найду способ освободить Вотров, ― пообещала себе Ураганова. ― И докажу всем, что достойна называться цесаревной».

Успокоившись и стерев все мучения с лица, Марта отправилась на урок по экономике. Затем шли занятия по политике, законодательству и другим дисциплинам, во время которых цесаревна не переставала размышлять о Вотрове. В обед она провела Публичный суд, а после приступила к остальным обязанностям, связанных с подготовкой к приезду царицы. Ближе к вечеру Ураганова приступила к боевым тренировкам, полностью отдавшись ветру и отпустив на шесть часов мучительное беспокойство.

Но, невзирая на легкое воодушевление, горечь не покидала девушку в течении всего дня. Цесаревна постоянно возвращалась мыслями к друзьям, которых, вероятнее всего, больше не увидит. Она не могла представить жизнь без них.

― Нет, ― помотала головой Марта, складывая боевые веера в футляры. ― Я должна попрощаться.

Она сделает это в полночь.

Глава 2. Анна

Анна Рудова замахнулась острым клинком на Адриана, который, с легкостью увернувшись, сделал ответный выпад. Синие, как воды Василисового моря, глаза девушки проследили за возможной траекторией меча. Адриан целился в уязвимую в этой позиции точку между шестым и седьмым ребром. Но его движения были для нее слишком медленными. Мановением руки она отвела острое лезвие в сторону и, изменив его направление, занесла меч над головой друга. Адриан присел на корточки, избежав таким образом не только смертельного удара, но и совершив попытку сбить мечницу с ног. Анна вовремя отпрыгнула в сторону. Красные, точно кровь, волосы мечницы растрепал морской ветер, закрывая обзор. Она пожалела, что не заплела их в косу.

Адриан обернулся, чтобы приготовиться к атаке Анны, но ее меч уже летел в сторону юноши, и он едва успел поставить защиту. Клинки встретились, раздался звонкий стон лезвий. Адриан спокойно удерживал давление ее оружия. Тогда Анна добавила врожденной силы в свои руки. Друг отступил на шаг, затем, перегруппировавшись, сделал новый выпад. Девушка ощутила позади себя магические сплетения, исходящие из его рук. Вода настигла песок под ее ногами, усложнив перемещение. Адриан использовал заминку подруги. Он сместился вправо, очертив острием полукруг, вынуждая Анну отступить влево. Но вместо этого она закрылась рукой и, сделав шаг вперед, метнула меч в шею Адриана. Лезвие остановилось в пяти дюймах от бьющейся артерии юноши. Клинок Адриана пронзил плечо красноволосой, но та не дрогнула.

― Я выиграла, ― заключила Рудова, когда друг аккуратно вытащил острие из нанесенной им раны. Как только лезвие перестало рассекать мышцу, порез на оливковой коже затянулся, оставив лишь капли крови на руке. ― Мы договаривались не использовать магию, ― добавила Анна с обвинением в голосе, убирая меч в ножны и возвращая их Адриану. Потом стерла кровь, достав кусок белой ткани из набедренной сумки. ― Ты нарушил правило.

― Разве сила Метки Бессмертия не считается магией? ― не остался в долгу Адриан, смахивая светлые пряди с карих глаз. Он принял в ладонь окровавленную ткань, чтобы отчистить свой меч. ― Ты первая нарушила правило, когда придала силы рукам.

Анна фыркнула, не найдя в своем арсенале запасных аргументов, и потуже затянула пояс на голубой тунике. Во избежание дальнейшего разговора Рудова отвернулась, чтобы заплести непослушные алые волосы. Адриан лишь усмехнулся привычному недовольству Анны. Он прекрасно знал, что она не любит проигрывать ― будь то сражение или спор. Синеглазая всегда усердно доказывала свою правоту, а если не получалось, то злилась.

― Много народу нынче, ― заметил он, окинув выстроившуюся перед Мироградским Портом очередь из морских судов, которых наполняли иностранцы. ― Завтра мы не сможем найти уединенного места для тренировок.

В его словах была правда. Анна еще никогда не видела столько людей на берегах Василисового моря. Весь порт был усеян приезжими из разных уголков мира. Вдобавок, лодки рыбаков не покидали водной глади уже который день, в надежде поймать как можно больше рыбы, чтобы продать по кусающейся цене. Девушке уже начинало казаться, что остров не выдержит и провалится в море от такого количества человек.

Адриан опустился на песок. До слуха Анны донеслось, что он достал бурдюк с водой. Разобравшись с волосами, Рудова присела рядом с другом. Он улыбнулся, и на его щеках с едва заметной щетиной появились ямочки. Светлые кудрявые волосы блестели на ярком солнце, а в шоколадных глазах всегда сверкала искорка бунтарства. Бронзовая от рождения кожа, скрытая под светлой зеленой рубахой с широкими рукавами, оправляла атлетическое телосложение. Адриан был сыном кузни́цы, прибывшей двадцать лет назад в Мироград из столицы Неропаса ― страны магов воды. В отличие от матери он умел не только создавать оружие, но и управлять им.

Анна не нашла сил сопротивляться его улыбке. Было в ней что-то притягательное и успокаивающее. Адриан был одним из немногих, способных охлаждать огненный пыл девушки и возвращать рассудительность ее мыслям.

― Плечо не болит? ― поинтересовался юноша, протягивая бурдюк.

― Ты знаешь, что нет, ― ответила Рудова, принимая воду.

Обычная сталь не могла навредить ей. В отличие от Адриана она родилась с Меткой Бессмертия, которая делала девушку не только бессмертной и неуязвимой к физическим атакам, но и позволяла увеличивать возможности всех органов чувств. Самыми могущественными Метками Бессмертия были монаршие, имеющиеся только у кровных родственников правительниц государств. У подруги красноволосой ― Марты Урагановой ― была именно такая. Однако, хоть Анна и не была родственницей правящего рода, Метка Бессмертия у нее тоже имелась, и не маленькая.

― Каково это ― знать, что ты никогда не постареешь и будешь жить вечно? ― спросил неожиданно Адриан. ― Понимать, что можешь не уворачиваться от кинжала, направленного в сердце?

Задумавшись, Рудова устремила синеву глаз на неспокойные волны, ласкающих каменистый берег своими объятиями. Приятный запах родного моря ублажал сердце, даря несравненный покой. Анна частенько приходила на берег, чтобы перевести дух и расслабиться от гнетущих мыслей.

― Не знаю, ― пожала девушка плечами. ― Я родилась с этой силой, росла с ней. Для меня это обыденность. Мне, скорее, необычно, что ты не способен на то же самое. Однако ты забываешь, что Метка Бессмертия не освобождает нас от возможности получить серьезное ранение или даже погибнуть, ― напомнила она. ― Для этого и создали Мертвую сталь ― чтобы сражаться с нами на равных.

Анна опустила взгляд на ножны, прикрепленные у талии, где покоился меч из Мертвой стали, который она не доставала во время тренировок с другом ради его безопасности. Однажды Рудова стала свидетелем того, как смертный порезался о черное лезвие. Хоть рана была неглубокой, ее хватило, чтобы тот человек мгновенно потерял сознание. От больше урона смертный вовсе мог умереть.

Анна задумалась над словами Адриана. Смертным Метка Бессмертия представлялась как нечто невероятное и недоступное, могущественная сила, которая имелась лишь у дворян ― все бессмертные обладали титулом. Она передавалась по наследству от родителя к ребенку ― таких детей называли бессмертными от рождения. Некоторые получали это могущество в качестве награды за заслуги перед отечеством или в случае брака с кем-то, у кого есть Метка. Однако такие случаи были невероятно редки. Метка Бессмертия давала власть, а властью, как правило, делиться не любили.

― Одолеть таких, как ты, нереально, ― покосился на нее Адриан. ― На вас не всегда действует даже Мертвая сталь. Сколько раз ты тренировалась с Мартой? На тебе не осталось ни одного шрама! ― Друг развел руками. ― Надо иметь до невозможности разрушительную силу, чтобы убить бессмертного.

― Да, ― кивнула Анна. ― Мало кто способен на это.

Вряд ли это касалось всех носителей Метки, однако Анна решила не добавлять этого замечания. Ей было известно, что не каждая Метка наделяла человека абсолютной неуязвимостью. Например, у Марты древние символы располагались по всей поверхности правой руки. Цесаревна рассказывала, что Метка Бессмертия у Марии Еленовны обрамляет только запястье и нижнюю часть предплечья. Княгиня Мирограда была бессмертной, но гораздо менее неуязвимой к ранениям, чем Марта.

Адриан больше не задавал вопросов. Анна догадалась, что многое оставалось трудным для его понимания, но какие-то вещи она бы не смогла объяснить, как бы не хотела, ведь сама не особо вникала в природу своей силы. Ей было интереснее учиться магии воды или сражаться на мечах. Мама Анны ― Гертруда Рудова ― была магом ветра и не могла научить дочь обуздывать водную магию, зато передала свои навыки фехтования. Раньше у красноволосой был учитель, но он погиб в битве пару лет назад, а другого пока найти не получалось. Мало кто хотел учить Темную богиню.

Передохнув, Анна и Адриан продолжили тренировку, но уже задействуя магию воды. Родители Адриана не располагали средствами, чтобы нанять учителя сыну, поэтому Рудова предложила свою кандидатуру. Благодаря ей Адриан научился управлять магическими переплетениями, однако его мастерство оставляло желать лучшего.

Магия ― материя, состоящая из сотни тысяч сплетений, которые можно ощутить только при углубленном изучении. Именно эти сплетения маг соединял в доступную ему стихию. Грубо говоря, пародировал настоящую стихию. Чтобы придать стихийной магии определенную форму ― водяные шары, иглы, лезвия и прочие, ― требовался большой уровень подготовки. Новичкам подобное давалось с трудом. Однако те, кто осиливал эту сторону магии, получали начальную ступень ― пятую.

До того, как Анна начала изучать магию, она не понимала разницы между магической водой и природной, пока однажды мама не попросила дочь создать водяной шар из ударяющихся о берег волн. На тот момент Рудова умела создавать такие шары самостоятельно и даже управлять ими. Но волны не подчинились. Оказалось, что для того, чтобы обуздать истинную стихию, требуется захватить ее магическими сплетениями. И сделать это не так-то просто. Только маги второй и первой ступени умели использовать природные ресурсы, поскольку чувствовали стихию и переплетения магии настолько глубоко, что могли «подцепить» магическими нитями тонкие соединения, из которых состояла истинная стихия. Чтобы достигнуть таких высот у бессмертных уходил не один век.

Хоть Анна умела придавать своей стихии множество форм, официально ступени у нее не было. Для ее получения нужно было пройти аттестацию, которая проводилась каждые пять лет. Воины проходили ее обязательно, чтобы указывать уровень своей силы в документах, как и члены правящих семей. Анна столкнется с этой проверкой только, когда соберется поступать на службу ― после совершеннолетия.

По оценке Гертруды, у девушки была четвертая, и то, во многом благодаря Метке Бессмертия. Из-за того, что Метка наделяла огромной выносливостью и запасом энергии, Анна могла вкладывать больше сил в магические атаки. Если бессмертному с более малой Меткой приходилось оттачивать мастерство годами, лишь бы достигнуть начальной ступени, Рудова обзавелась ею несколько лет назад.

Марта обладала Царской Меткой Бессмертия, поэтому ее развитые способности в стихийной магии тоже во многом были связаны с могуществом Метки. Однако ее младшая сестра Екатерина владела такой же Меткой Бессмертия, но ― Анна знала ― сильно уступала цесаревне. Какую бы энергию ни даровала Метка, совершенствовать свои магические навыки приходилось именно самому магу.

Анна и Адриан практиковались еще около часа, пока юноша окончательно не выдохся. Он лежал на спине под внимательным взглядом подруги, тяжело глотая воздух. Молодое тело с выступающими мышцами покрылось потом и песком. Адриан жадно припал губами к бурдюку и опустошил его, не оставив ни капли.

Анна опустилась рядом, не чувствуя даже намека на усталость. Дыхание Рудовой было ровным, одежда почти не взмокла. Такая тренировка напоминала ей разминку, какую они проводили с матерью перед настоящей тренировкой. Чтобы устать, Анне требовалось больше трех часов непрерывных атак мечом, совмещенных с магическими маневрами. Само собой, это зависело от сложности приемов.

― Я еще не говорил тебе, ― с опаской сказал Адриан, усевшись рядом с Анной. Он немного пришел в себя и уже не напоминал задыхающуюся на пляже рыбу. ― Я подал заявление в Миротворческий флот Неропаса.

― Что ты сделал? ― переспросила Анна, в надежде, что ослышалась.

Миротворческий флот регулировал правопорядок во всех водах вблизи территорий Империи Неропас, особенно в водах Халитского океана, который населяло огромное количество пиратов, а также северных дикарей, устраивающих по несколько раз за месяц бесчинства на южных берегах.

― Я хочу быть миротворцем, ― ответил Адриан, встретившись взглядом с синими глазами. ― Хочу служить своей стране и очищать северные воды от негодяев.

― Мы планировали пойти вместе служить в Первое Императорское Войско против богини Тьмы, ― Анна посмотрела на друга с непониманием. ― Мы мечтаем об этом с детства.

― Каким бы хорошим воином в твоих глазах я ни был, Аня, у меня нет Метки Бессмертия, чтобы сражаться на равных с армией Ариантреи. Тебя туда возьмут с распростертыми объятиями, а меня ― младшего сына кузни́цы, не имеющего даже меча из Мертвой стали, ― отправят продолжать дело матери.

Анна хотела что-то сказать против, но у нее не было слов. Они знали эту неприятную правду с самого начала, но никогда не произносили вслух ― им вместе не по пути. Это касается не только Рудовой и Адриана, но и Марты, и Ромарио. Никому из четверых не суждено быть рядом.

― Почему ты говоришь это сейчас?

― Потому что вчера получил подтверждение.

― Хорошо, ― Анна прикусила губу. ― Я рада за тебя.

― Не похоже на то, ― улыбнулся юноша. ― Прости, что не сказал раньше. Я не был уверен, что меня примут, но не хотел раньше времени баламутить воду. Не злись, ― он легонько толкнул ее в бок. ― Либо пойдем со мной вместе.

― Вот уж нет! ― негодующе воскликнула Рудова. ― Делать мне больше нечего, чем на корабле всю жизнь пиратов ловить, ― она поморщилась. ― Такая служба для настоящих глупцов!

Адриан рассмеялся реакции подруги.

― Я не согласен с тобой, ― покачал он головой. ― Миротворцы делают великое и благородное дело. Сколько невинных подвергаются насилию северян? Они не щадят никого, у них нет ни совести, ни благородства. Из-за них купцы не отправляются на север, страшась за свою жизнь. Таким преступникам только одна дорога ― под воду в чертоги Тьмы.

― Да, ты прав, ― кивнула Анна, вздыхая. ― Это правое дело, но… дикари опасны. Говорят, среди них есть бессмертные. Вдруг ты нарвешься на одного из них и погибнешь?

― Не волнуйся за меня, Аня, ― юноша потрепал Анну по плечу. ― Все будет хорошо.

Анна только больше хмурилась, не разделяя убеждений Адриана. Когда дело касалось жизни смертных ни в чем нельзя быть уверенной. Они слишком легко могли умереть. Но мысли об этом тяготили, поэтому Рудова решила перевести тему:

― Как думаешь, Марта сегодня придет?

Поздним вечером они собирались встретиться в тайном месте.

― Ты говорила, что завтра приезжает царица Стриборга, ― вспомнил юноша. ― Я бы не рисковал на месте Марты. Ромарио утром обмолвился, что сегодня она будет проводить Публичный суд. Сходим посмотреть?

Анна сразу же согласилась. Ей всегда хотелось увидеть подругу по другую сторону ее жизни. Марта иногда делилась своими буднями, но Рудовой никогда не доводилась лицезреть Марту, исполняющую роль, предоставленную ей правом рождения.

Красноволосая помнила тот день, когда Ромарио привел испуганную девочку в ярком красном сарафане, расшитом стриборгскими узорами. Он поведал им, что Марта заплутала в бесчисленных тропинках северного леса. Они сразу поняли, что Ураганова из знатной семьи, но даже не подозревали, насколько знатной. Та встреча стала судьбоносной для всех ребят. К огромному удивлению Анны, Марта смогла влиться в их тройку, превратив ее в четверку. Сначала она навещала их редко, но потом стала появляться чаще. Они собирались через каждые два дня, находя эти собрания невероятно захватывающими ― ведь о них никому не было известно. Сейчас же собираться так стало своего рода традицией, которую они не нарушали много лет.

Заполненные улицы города встретили их шумом и музыкой. Если у берега еще имелась возможность насладиться единением, то пешеходные улочки лишали такой роскоши. Каждый хотел осмотреть знаменитый город, купить интересные вещицы и попробовать вкусности из других стран. Ароматы приготовленных яств и приправ соединились с запахом тины, сочившимся из речных каналов и моря. Хозяева таверн и трактиров наняли зазывал, чтобы привлечь гостей, а кто-то даже раскошелился на бардов. Музыканты играли веселые песни, привлекая внимание любопытных иностранцев. Приезжие без задних мыслей позволяли себя увлекать в расчетливые руки.

Чем дальше друзья продвигались, тем больше становилось народу и громче звучали голоса незнакомцев, общавшихся на инородной речи. Анна не могла разобрать ни слова ― она говорила только на мироградском языке. Адриан знал несколько выражений на неропасском, поскольку его родители иногда переговаривались на родном языке магов воды, но все же он тоже молвился только на мироградском наречии.

Друзья двинулись в сторону Центральной Площади ― именно там обычно проводился Публичный суд. Если по улицам Мирограда сновали приезжие, то в его центре они неподвижно столпились в одну огромную кучу. Шумный народ выстроился вокруг огромной деревянной конструкции с просторной площадкой, на которой проводился суд. Позади располагались высокая стена и трибуна, куда должна была сесть Марта. На верхушке стены развивались шесть флагов ― пяти держав и Мирограда. Золотистый флаг города был больше, чем остальные. В его центре располагался круг, внутри которого находились главные эмблемы Стриборга, Рамерита, Рикриэнии, Неропаса и Джайо, демонстрирующие единство и нерушимую дружбу.

― Никогда не видела, чтобы так много людей приходило наблюдать за Судом! ― воскликнула Анна, как только они добрались до места. ― Сколько их здесь? Сотня? Две?

― Около того, ― подтвердил Адриан, хмурясь от гула голосов. ― Судя по разговорам, все собрались здесь, чтобы посмотреть на Марту.

Действительно, каждый прохожий обсуждал цесаревну. Одни с нетерпением ждали возможности взглянуть на ее воинственную красоту и услышать прекрасный голос, другие с желчью уверенно заявляли, что смотреть будет не на что, ибо Марта Александровна ничем не отличается от второсортной сударыни, тем не менее продолжали посылать любопытные взгляды в сторону дороги.

― Интересно, где Ромарио? ― оглядывался юноша по сторонам.

― Уверена, Рома уже трется в первых рядах, ― предположила Анна.

Ромарио оповестил друзей пару дней назад о планах обзавестись новыми знакомствами с приезжими. Анна поражалась как имена всех этих людей помещаются в его голове ― слишком много для одного человека. Но ему и того было мало, и он пополнял этот список ежедневно, следуя своему грандиозному плану, о котором постоянно рассказывал друзьям. Он был слишком умен для рикриэнца и простого смертного, благодаря чему часто удивлял незнакомцев.

В ожидании цесаревны Стриборга друзья разговорились о предстоящем Турнире Чести. Большинство путешественников приехали в Мироград, чтобы посетить это мероприятие. Изначально на нем сражались те, кто вызывал кого-то на дуэль с целью защитить свою или чью-то честь. Этим он и заслужил свое название. Теперь туда рвались поучаствовать сильнейшие из воинов-магов, чтобы получить большой приз. Год назад начали принимать заявки на участие, а спустя полгода открыли первые ставки.

― Адриан, привет, ― к ним подошла высокая темноволосая девушка, держа руки за спиной и смущенно пряча глаза под длинными ресницами.

― Привет, Эфтидора, ― поприветствовал Адриан удивленно.

Анна знала эту неропаску в светло-розовом традиционном неропасском хитоне ― троюродная сестра Адриана, которая приехала в Мироград пару дней назад. Рудова поздоровалась с девушкой, протянув руку для рукопожатия. Появление третьего человека мгновенно насторожило ее. Рудова мало доверяла посторонним людям в своей жизни. Ее не покидало подозрение, что ей желают зла, прикрываясь милой улыбкой.

― Ты что-то хотела, сестра? ― полюбопытствовал Адриан.

― Да, ― Эфтидора вздохнула и протянула ему тканевый сверток, завязанный на узел.

Она придвинулась, прошептав свою просьбу на ухо, желая скрыть еë от Анны. Однако это не сработало бы против возможностей Метки Бессмертия.

― Передай это своему другу, который позавчера приходил к тебе, ― она вложила сверток в ладонь Адриана. Анна отвернулась и закатила глаза. ― Скажи, что я буду ждать ответа как можно скорее, ― она отстранилась. ― Только не читай, что там написано! Тетя сказала, что ты умеешь.

Анна мгновенно догадалась, что в послании Ромарио ― именно его имела в виду Эфтидора ― лежат записка и яблоко. Традиционно в Неропасе женщины передают мужчинам красные яблоки в знак того, что приглашают их на уединенную встречу.

― Сделаешь?

Адриан клятвенно заверил сестру, что не откроет таинственное послание для Ромарио и обязательно передаст его другу. Еще немного постояв с братом и его подругой, Эфтидора покинула их, сославшись на дела. Неропасец проводил еë расстроенным взглядом, тяжело вздохнув. И Анна, и Адриан понимали, что у бедняжки нет шансов.

― Так и знал, что не надо было их представлять друг другу, ― покачал головой друг.

― Снова он за свое, ― недовольно буркнула Рудова. ― Что Рома сказал ей?

Оказалось, помимо поклона и поцелуя руки, Ромарио подметил, что у Эфтидоры чудесные сверкающие глаза. Насчет поклона Анна не возражала ― в Рикриэнии мужчины кланялись всем женщинам. Мать Ромарио воспитала в нем уважительно-покорное отношение к противоположному полу с пеленок. Однако целовать руку Эфтидоры и делать ей комплименты было вовсе не обязательным.

― Чем он так всем нравится? ― недовольно поморщилась Рудова.

― Спроси у Марты, ― пожал плечами Адриан и устремил взор карих глаз вперед.

Карета с цесаревной наконец-то подъехала. Около двадцати царских гвардейцев окружили место проведения суда со всех сторон. Еще десять стражников встали по краям кареты. Толпа оглушительно загудела. Лакей открыл дверцу и завис в поклоне. Стриборгчанин, стоящий на сцене, ― его должность была неизвестна Анне ― оповестил собравшихся громким поставленным голосом:

― Ее Царское Высочество Марта Александровна Государыня Наследница Цесаревна и Великая Княгиня, Княгиня Исполатская, Княжна Сверская, Княжна Реснотская и Защитница Государства!

Анна чуть не задохнулась от полного титула Марты. Она и не подозревала, как именуется ее подруга. Адриан тоже застыл, широко открыв рот.

― О, Свет Небесный, ― восхищенно прошептала красноволосая. ― Она потрясающая...

Марта выглядела очень… Рудова не могла подобрать слов, разглядывая удивительные сверкающие одежды, которые были на цесаревне. На голове у наследницы трона красовался кокошник. Наследница поднялась по деревянной лестнице, ведущей на «сцену», и повернулась к народу. Лицо ее было бесстрастно, но Анна разглядела спрятавшиеся в голубых глазах подруги радость и ошеломление. Видимо, Ураганова совсем не ожидала, что толпа примет ее аплодисментами и добрыми словами.

― Сегодня все мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями мироградского правосудия, ― властно проговорила Марта, когда довольные реплики народа стали тише. Хоть в голосе различалось едва заметное волнение, Рудова еще никогда не слышала от цесаревны такого тона. Перед ними будто стояла совсем другая девушка. ― На ваших глазах произойдет суд над нарушителями справедливых законов объединенного города Мирограда. Преступники будут наказаны по всей строгости, которую диктует Конституция.

Граждане города и пяти стран торжественно и одобрительно закричали в знак того, что горячо поддерживают любой вердикт, вынесенный преступникам. Цесаревна заняла отведенное ей место между двумя воительницами, одетыми в стриборгскую форму, и отдала приказ начинать. Вывели первого нарушителя.

― Захиров Илья Натальевич, ― представили мужчину, чьи руки были скованны наручниками. ― В течение трех месяцев обворовывал господ, проникая в их дома ночью. Совершил тринадцать краж. Украденные вещи тратил на выпивку и распутство. По закону за одну обоснованную кражу подсудимого приговаривают к прилюдной порке. За необоснованную кражу, вызванную не обстоятельствами жизни, а собственной жадностью, лишают руки. За тринадцать краж нарушителя ждет смертная казнь путем четвертования, обезглавливания или повешенья.

― Я не виноват, Ваше Высочество! ― мужчина упал на колени, повернувшись к Марте и поклонился, касаясь лбом сцены. ― Меня подставили!

Преступник разрыдался и продолжил клятвенно заверять, что его вины в данном преступлении нет, а совесть чиста, как и бескорыстная душа. Нарушитель говорил настолько правдиво, что Анна почувствовала смятение в груди. Судя по мелькнувшей растерянности на лице, Ураганова тоже не стала исключением. Лицо ее оставалось каменным, но в глазах мелькнул страх.

«Боится ошибиться», ― догадалась Рудова.

― Посмотрите мне в глаза и скажите, что вашей вины нет, ― приказала Марта после продолжительной заминки, из-за которой люди начали недовольно шептаться. Преступник поднял голову и встретился с небесным взглядом Урагановой. ― Вы совершили все эти преступления?

― Нет, Ваше Царское Высочество, ― голос мужчины дрожал.

Адриан и Анна знали об умении Марты видеть правду. Рудова пыталась обмануть цесаревну бесчисленное количество раз, но Марта всегда разгадывала ложь. Из Урагановой вышла бы хорошая судья.

― Вы лжете, ― объявила наследница трона. Рудова расслышала проблески гнева в словах подруги. Ее саму одолевало возмущение, ведь она почти поверила преступнику. ― Действующим законодательством я объявляю вас виновным во всех зачитанных преступлениях и приговариваю к смертной казни через обезглавливание. Привести приговор в исполнение.

Лжеца силой дотащили до плахи. Анна не почувствовала жалости, когда палач занес наточенный топор над головой подсудимого. Исполнив казнь, палач поклонился Урагановой, на лице которой не отразилось ни одной эмоции. Следом вызвали следующего виновного. Всего было восемнадцать подсудимых. Лишь двое из них были приговорены к телесным наказаниям, а не к смертной казни. Невиновными Марта не признала никого.

После завершения публичного суда цесаревна удалилась со сцены, не прощаясь, и вернулась в карету под одобрительные возгласы толпы. Большинство мироградцев были под приятным впечатлением от увиденного, однако имелись и те, кто неодобрительно высказывался о заметной несобранности наследницы Стриборга. Прежде чем Анна отправилась ставить сплетников на место, Адриан успел встать на пути и увести девушку подальше. Рудова не сопротивлялась, пребывая в хорошем настроении. Все-таки выступление подруги оставило торжественное послевкусие в памяти красноволосой.

К несчастью, приятный момент длился недолго. Не успели друзья покинуть площадь, как вдруг в Рудову врезалась рыжеволосая девушка.

― Эй! ― опалил грубый голос. Гневные зеленые глаза воззрились на неропаску. ― Смотри, куда прешь!

Этих слов было достаточно, чтобы пробудить цунами в пылкой натуре Анны. Синеглазая мгновенно поменялась в лице и сделала предупреждающий шаг в сторону незнакомки. Адриан поспешно коснулся плеча подруги, останавливая от непоправимой ошибки.

― Ты толкнула меня, ― Рудова ткнула пальцем в неприятельницу. ― И смеешь обвинять?

Рыжеволосая хотела было обрушить на Анну гневную тираду, но ее коренастая подруга ― предположительно, мироградка, ― попыталась пресечь затевающуюся ссору. По испуганным глазам второй девушки Рудова догадалась, что ей известно, кто такая Анна. Помимо ее собственной матери, никто больше не имел столь исключительного цвета волос. Многие люди узнавали Рудову именно по ним, что и случилось в этот раз.

― Она ― Темная богиня, ― шепнула мироградка подруге, но усиленный слух Анны с легкостью распознал это предупреждение.

Именно ею красноволосая и являлась ― одной из тех, кто был рожден с бессмертной душой, созданной из самой Тьмы ― создательницы всех миров. Таких, как Рудова, боялись, ведь помимо того, что боги обладали неслыханным могуществом и могли управлять своей божественной энергией, они были дальними родственниками богини Тьмы Ариантреи, прародительницы Темных богов и богинь.

― Ты... Вы... княжна Рудова? ― взволнованно спросила неприятельница.

Жители и приезжие, окружавшие их, вначале только бросали взгляды на развернувшуюся перепалку, теперь же неотрывно наблюдали. Услышав фамилию красноволосой неропаски, каждый прохожий тут же изменился в лице. Одни замерли с тревогой, другие сделали шаг вперед, разглядывая Анну. Большинство людей принялись обсуждать не только принадлежность, но и смутное происхождение неропаски. Она уже пожалела, что ввязалась в эту словесную драку. Адриан напрягся и приблизился к подруге, готовый помочь.

― Верно, ― ответила Рудова, хотя официально такого титула у нее не было. Лицо грубиянки помрачнело, боевой настрой испарился. ― Поэтому настоятельно советую поджать свои хвосты и больше не открывать ртов.

Девушки поклонились и прошептали извинения. Ни у одной из них в голосе больше не слышалось напыщенности, только горечь. Анна бы с удовольствием распробовала вкус победы, если бы не застывшие жители вокруг. Красноволосая посмотрела на одного мужчину в возрасте, прибывшего, вероятно, из Джайо. Тот вздрогнул, мгновенно спрятав глаза. Осознав, что Темная богиня обратила на них внимание, окружающие замолкли.

Адриан приобнял Рудову за плечи и повел прочь от любопытных взоров. Притихшие люди расступились, кто-то даже склонил голову в знак уважения или из-за накатившей паники. Анна должна была бы чувствовать гордость, но страх людей не внушал ей приятных чувств. Ее ассоциировали с самым злым существом в их мире ― богиней Ариантреей, ― но сама она вовсе не считала себя плохой. Анна, как и все в этом городе, всем сердцем желала победы над этим чудовищем. Однако ее судили за чужие поступки.

Подобная реакция смертных людей, которые абсолютно ничего не смыслили в тяготах бытия бессмертных, не была чем-то из ряда вон выходящим. Именно по этой причине с Рудовой в детстве никто не дружил. Анна успела привыкнуть и смириться ― никогда ничего не изменится. Вот только каждый раз становилось обидно.

Ей не повезло родиться Темной богиней. Анна завидовала Светлым, ведь их, наоборот, боготворили. Действительно, что ужасного в боге Радости или богине Искренности? Такие, как они, не могут навлечь беду, если ими завладеет Свет. Но если Тьма пробудится в боге Мщения или богине Зависти, то жди горестей. Рудова еще не знала, богиней чего она является, поскольку по сей день не теряла контроль над собой. Она упорно сопротивлялась Тьме. Однако это не могло длиться вечно. Когда-нибудь наступит злосчастный день ― Тьма завладеет ею, и тогда пробудится природа Темной сущности Анны.

Природой Тьмы или Света называли чувство, которое доминировало у богов ― обладателей бессмертных душ ― среди прочих. У Темных богов, чья душа была создана из Тьмы, это было отрицательное Чувство, а у Светлых, имеющих душу из Света, ― положительное. Иногда Чувство овладевало, затмевая всякий рассудок. По рассказам мамы Анна поняла, что потеря контроля ужасна и может причинить вред окружающим. Например, королева магов молний являлась Темной богиней Ярости. Двенадцать лет назад ею овладела Тьма, та самая Ярость, и она убила свою мать. Такая потеря контроля была не единственным случаем ― именно поэтому Темных боялись.

Внезапно внутри Анны что-то насторожилось и заставило замереть от напряжения. По телу прошелся танец мурашек, сердце застучало, пробуждая тревогу. Рудова взволнованно оглянулась, ощущая чужое присутствие в гуще народа. Красноволосая не понимала, что с ней происходит. Такое было впервые.

― Аня, ты чего остановилась? ― спросил Адриан в растерянности.

Нечто скрывалась среди толпы. Оно притягивало девушку за невидимые нити, требовало последовать за собой. Анна напрягла все свои органы чувств, чтобы обнаружить то, что ее так беспокоило. Голос каждого прохожего коснулся ее ушей, а детали их внешности достигли взора синих глаз.

Матильда совсем страх потеряла…

Рудова переключила внимание с пожилого недовольного мужчины на неопрятного бродягу, протягивающего блюдце.

Подайте на хлеб, люди добрые…

Красноволосая мотнула головой, отсекая беднягу. Она повернулась и наткнулась глазами на двух подруг, обсуждающих кого-то. Одна из них злобно хмурилась.

Вот купила ей яблоки, а она…

Взгляд метнулся на кричащего торговца у противоположного края площади.

Прочь отсюда, страхолюдина!

Анна развернулась, скользя зрением по многочисленным приезжим и местным жителям, прислушиваясь к их разговорам, всматриваясь в лица.

Потом мы пошли в таверну…

Рудова изучила почти всех людей на Центральной Площади за пару минут, стараясь найти угрозу. Тщетно. Тогда она глубоко вдохнула, разбираясь в сплетениях сотни различных запахов, но опять не заметила ничего необычного.

― Ань, что-то случилось? ― уловил беспокойство подруги мечник и подошел ближе.

«Ничего, ― заключила девушка. ― Ничего, что могло бы представлять угрозу. Но тогда почему я испытываю это?»

― Я чувствую что-то странное, ― она коснулась рукой груди, продолжая оглядываться. ― Но не могу найти…

Внезапно терзающее ощущение отступило, будто его никогда не существовало. Огненное сердце пронзила легкая тоска, словно девушка пыталась дотянуться до чего-то дорогого, но не смогла. Анна встряхнула головой, прогоняя странное наваждение.

«Спрошу у мамы об этом, ― решила Рудова. ― Возможно, моя Метка Бессмертия хотела о чем-то предупредить».

Отмахнувшись от неприятных мыслей, Анна направилась вперед и потянула за собой обескураженного Адриана. Им еще предстояло наловить рыбы.

Глава 3. Ромарио

Ромарио свернул с протоптанной тропинки в лесную чащу. Путь до расселины, где его давно ждали друзья, был не близким. Необходимость пробираться по непротоптанной дороге всегда влекла за собой риск заблудиться, но рикриэнец ходил по северному лесу, сколько себя помнил, а потому прекрасно ориентировался.

Непослушные черные волосы то и дело лезли в глаза, мешая вглядываться в лесной сумрак. Родители, безусловно, наградили его внешностью, передав ему только лучшее. От темноволосой матери достались ровный нос, квадратный подбородок и заметные скулы. Отец передал Ромарио необычные глаза цвета яркого синего моря. У него были широкие плечи и высокий рост. К своим восемнадцати годам он уже привык к постоянным восторженным взглядам и перестал обращать на них внимание.

Шум города доносился сквозь кроны высоких сосен и елей громче обычного, переплетаясь с музыкой сверчков и уханьем сов. В более спокойные ночи можно было расслышать всплески волн, но не в этот раз. От прежнего покоя остался только запах хвои и сырости, приятная ночная прохлада и надоедливые комары, от которых приходилось периодически отмахиваться, пока он пробирался через густые заросли. Низкие кусты цепляли просторные штанины из грубой коричневой ткани, а ветки деревьев задевали бежевую рубашку. Он не носил с собой оружия, как Адриан или Анна, так как попросту не умел с ним управляться.

Солнце уже давно село, но это не мешало Мирограду бодрствовать: ведь туда приезжали все пять монархинь. Совет Пяти Стихий был важным мероприятием не только для внешней политики всех стран, но и для остальных отраслей. Больше всего на Совете наживались купцы. Многие из них специально приезжали из разных уголков мира, чтобы продать как можно больше товара путешественникам. Местные торговцы тоже поднимали цены, из-за чего неделю назад Ромарио пришлось закупаться с отцом на рынке на месяц вперед, пока все продавалось по прежней цене. Поэтому приближение Совета нисколько не радовало юношу. Однако, в силу своего таланта к дипломатии, благодаря врожденному уму и натренированной хитрости он понимал, что скопление сотен людей из разных уголков мира дает прекрасную возможность обзавестись полезными знакомствами. Сегодня он уже успел познакомиться с двумя девушками из Рамерита и супружеской парой аж из столицы Джайо. Всем им он пообещал на следующий день показать красоты города.

Его мать тоже считала, что Совет Пяти Стихий принесет новых знакомых, но цели ее были куда корыстнее, чем намерения сына. Все сегодняшнее утро он слушал сотню нотаций о том, что должен найти себе будущую жену из знатной семьи. То была навязчивая идея матери. В прошлом Анхелика ― так звали мать ― принадлежала к благородному рикриэнскому роду, но была лишена титула баронессы Эмретто, а вместе с ним и Метки Бессмертия. С рождением Ромарио она ослепила себя желанием вернуть утраченное, женив сына на знатной особе. Однако в таком случае предполагалось, что только Ромарио получит Метку, ведь именно он станет частью семьи. На этот счет у Анхелики имелось свое мнение и, судя по всему, искренняя вера в верность сына.

У нее были на то основания. Анхелика наставляла Ромарио с детства, не забывая напоминать, что он обязан вернуть долг матери, которая даровала ему жизнь. Ради этой нереальной мечты ― вновь стать бессмертной ― она научила его читать и писать на местном и рикриэнском языках, обучила истории Рикриэнии, арифметике и географии, этикету и искусству вести светскую беседу. На фоне своих многочисленных знакомых юношей-рикриэнцев Ромарио выступал в выгодном свете, ведь никто из них не умел ничего подобного, так как мужчинам в Рикриэнии не позволялось получать образование. Даже в просвещенном Мирограде, где были городские школы для обычных людей из разных стран, таким, как он, вход туда был закрыт.

Эта несправедливость злила Ромарио до скрежета зубов. Рикриэния была самой деспотичной страной по отношению к мужчинам. В Мирограде на половую принадлежность обращали мало внимания, ведь город был смесью множества культур, однако всякий раз в разговоре с рикриэнками он чувствовал свою незначительность.

В такие моменты Ромарио был благодарен матери и понимал, что знание ― это инструмент власти. Пару лет назад его обуревали благородные мысли ― достигнуть правящей верхушки и изменить права мужчин, либо стать революционером, сплотить обделенных и прекратить женскую тиранию. Возможно, у него могло получиться. Ромарио был хорошим оратором и имел способность завести разговор с кем угодно. Но он очень быстро понял, что одних знаний в таких делах недостаточно ― здесь нужна магия и смелость. К сожалению, у рикриэнца не было ни первого, ни второго. Расчетливая Анхелика позаботилась о будущем Ромарио и научила его всему, кроме магии молний. Она хотела вырастить привлекательного жениха, а не хитроумного воина. Ромарио мог с уверенностью подтвердить, что она сделала все верно. У нее почти получилось добиться желаемого. Почти.

Юноша был смиренным сыном, слепо следующим за волей матери, пока в его жизни не появилась Марта. Яркая вспышка в тленном существовании, изменившая все. Она пробудила в нем чувства, которые он не надеялся ощутить. И это не только любовь. Марта заставила его изменить свое отношение ко всему, а самое главное, к себе. Если Анхелика денно и нощно твердила ему, что он никчемный паразит, который не заслуживает ничего, что для него было сделано, неблагодарный мальчишка, годный лишь на женитьбу, и то только благодаря трудам своей матери, то Марта сказала, что не встречала сударя более образованного и проницательного, чем Ромарио. В тот миг рикриэнец осознал, что границ для него более не существует. Он сделает все, чтобы подняться наверх и стать частью того общества, люди которого могут спокойно разговаривать с цесаревной Стриборга, не вызывая усмешек или осуждения. И темноволосый ни в коем случае не собирался достигнуть своих целей посредством брака.

Когда Ромарио, чувствуя смесь из запахов жареной рыбы, костра и сырости, просочился в небольшое отверстие средь скал, ребята сидели на бревнах друг напротив друга и что-то бурно обсуждали. Анна жарила кусочки хлеба, наколов их на ветку, а Адриан ― рыбу. Место Марты пустовало, чего Ромарио и ожидал, но до последнего надеялся, что сегодня девушка появится.

Ромарио окинул друзей приветливым взглядом. В мире могли происходить войны и стихийные бедствия, но одно останется навсегда неизменным ― разговоры Анны и Адриана об оружии. Рикриэнец не представлял, что может быть интересного в ежедневном обсуждении такой однобокой темы. Тем не менее, он был рад находиться с ними здесь. Хотя вряд ли это место можно было назвать безопасным ― каменные плиты могли обрушиться в любой момент.

Анна была первооткрывательницей их тайного убежища. В силу детской любознательности, гуляя по лесу в поисках приключений десять лет назад, она изучала каждый его дюйм. Только очень опытный следопыт смог бы отыскать их укрытие в расщелине скалистой части горы, скрываемой хороводом непроходимых на вид елей. В сорока метрах от них журчал небольшой водопад ― продолжение горной реки. Внутри впадины образовалась овалообразная площадка, шириной со взрослое дерево. Стены скал уходили далеко вверх, едва пропуская лунные лучи. Света здесь почти не было даже в ясный день, впрочем, как и ветра. Со стороны казалось, будто среди одиноких каменных холмов, сдавленных лесом, нет свободного места и не обитает ни единой души.

Идеальное место, если не хочешь быть найденным.

― Привет, ― поздоровался Ромарио с друзьями. ― Снова ведете увлекательные беседы про идеальный баланс лезвия и необходимости делать именную гравировку на эфесе?

Адриан усмехнулся, поприветствовав рикриэнца. Ромарио пожал протянутую руку друга и взглянул на хмурящуюся Анну, подметив, что приветствия от нее ждать не стоит. Неужели он прервал чрезвычайно важный разговор?

― Я полагаю, что удобнее обороняться изогнутым однолезвийным коротким мечом, а Аня считает, что лучшим для этого будет обоюдоострый с защитной «корзиной» на эфесе.

― Главное, бей острым концом, ― хмыкнул темноволосый, не желая погружаться в предмет беседы. ― Привет, Аня.

Красноволосая поджала губы, когда Ромарио слегка склонил голову в ее сторону. Он вопросительно поднял брови на подозрительно молчаливую Рудову. Выражение ее лица было ему хорошо знакомо. Взгляд Анны не имел ничего общего с тем, который можно ожидать от близкой подруги, радующейся встрече.

― Ты недовольна мной, ― кивнул Ромарио, присаживаясь на бревно. ― Мы сегодня еще не виделись, а я уже успел тебя расстроить?

Анна была не тем человеком, который будет ждать, что по недовольному лицу догадаются о терзающих ее мыслях. Чаще всего Рудова молчала, чтобы не нагрубить и не довести дело до драки. Возможно, таким образом она тщетно старалась побороть в себе возмущение. Но не надо быть предсказателем, чтобы предположить развязку Аниного негодования.

― Ты видел, как Марта проводила Публичный суд? ― решил разбавить как-то удушающую тишину Адриан. ― Мы тебя не нашли.

Ромарио кивнул, не скрывая довольной улыбки. Такая Марта оставила в его воспоминаниях отдельную страницу, которую он будет открывать всякий раз, желая вновь вернуться на площадь и ощутить тот неимоверный восторг и всепоглощающую гордость за цесаревну, хоть она заметно нервничала, проводя суд. Это был первый раз, когда он воочию увидел Ее Царское Высочество Марту Александровну. Однако для него это не стало неожиданностью. Ромарио всегда замечал в ней царские штрихи, откровенно бросающиеся в глаза и зачаровывающие. Благородная сдержанность и очаровательная кротость, всесторонняя наблюдательность и многогранная осведомленность. Его сводила с ума ее восхитительная обескураживающая улыбка, а проницательный взор голубых глаз проникал в самую душу, сокрушая сердце рикриэнца.

За годы, проведенные вместе, он выучил девушку наизусть. Когда она тревожилась, то закусывала губу и несколько раз заправляла прядь за ухо. Если смущалась, то поджимала губы, отведя взгляд. Если злилась, то не сводила глаз, натянув на лицо маску убивающего спокойствия, от которого по коже шли мурашки. В своей внутренней трепетной уединенности она скрывала сотни чувств. Ромарио кожей чувствовал, когда Марта уничтожала в себе эмоции, отработав этот навык до безукоризненного совершенства. Как же он сгорал от удовольствия, когда слышал тихий смех Урагановой. Возможно, она корила себя за это, но, будь он проклят, насколько же истинную радость в этот момент ― когда сдерживающие ее чувства оковы трещали по швам, точно корка тонкого льда ― испытывала Марта. Ромарио знал, что он, Анна и Адриан делали девушку счастливой.

Около шести лет назад он случайно встретил испуганную, заблудившуюся в лесу десятилетнюю девочку. Марта сидела на траве, обняв колени, и тихо плакала. Она не увидела рикриэнца, погрузившись в печаль. Ромарио замер, пораженный. Он понимал, что увидел то, чего не должен был, поэтому боялся издать хоть один лишний звук. Ему не хотелось нарушать уединение светловолосой. Марта была разбита, но в то же время ― невообразимо прекрасна. Еще никогда ему не доводилось видеть подобную хрустальную чистоту. При взгляде на нее Ромарио чувствовал боль и силу, грусть и уверенность. Она не выглядела сломленной, а лишь раненой. Одинокой.

Ромарио не знал, что побудило его утешить и помочь девочке. Он никогда не был смелым и отважным, как Адриан, никогда не мечтал стать героем, как Анна. Возможно, в свои двенадцать ему всего лишь захотелось хотя бы на пару минут стать храбрым для одинокой незнакомки. Оказать помощь и получить благодарную улыбку.

Пока темноволосый предавался внутренним рассуждениям, Анна повеселела и принялась в красках вспоминать, какое ликование вызвала Марта. Адриан горячо поддерживал каждое замечание неропаски. Получив снисхождение Анны, рикриэнец почувствовал себя намного лучше. Он не мог выносить чьего-то осуждения, потому что просто-напросто не привык к нему. Обыкновенно его все любили. Он привык быть самым желанным гостем в любой компании.

― Кстати, пока мы ждали начала суда, к нам подошла Эфтидора и попросила передать тебе это, ― Адриан извлек из своей сумки какой-то сверток.

Лицо друга приобрело неодобрительное выражение. В ту же секунду и к Анне вернулось былое раздражение, и Ромарио понял, что такое настроение вызвано посланием от Эфтидоры. Синеглазый хорошо запомнил симпатичную троюродную сестру Адриана, которая все время, пока он был у них в гостях, бросала на него заинтересованные взгляды. В его планы не входило стать объектом влюбленности молодой неропаски. Ромарио лишь расчетливо отметил, что знакомая в столице Неропаса ― отличная возможность, которую было бы досадно упустить. Но сейчас, разглядывая сверток в руке и нахмуренные брови друзей, темноволосый пожалел, что познакомился с Эфтидорой.

― Ты даже не удивляешься, ― фыркнула Анна.

Знала бы Анна, сколько подобных подарков он получает еженедельно, то давно бы убила его за расточительство обворожительных улыбок. Однако Ромарио никогда не ставил перед собой цель занять чье-то сердце. Это всегда происходило случайно, будто проклятие.

― Подобный исход был ожидаем, ― пожал Ромарио плечами и убрал сверток в карман, отложив осмотр на потом. Ему и без того было известно, что там яблоко и записка с местом встречи. ― Такое иногда часто случается.

Приглашения на прогулки от поклонниц, тайные любовные послания, непрошенные подарки, просьбы о встречах с интимным подтекстом и многое другое не было для него чем-то необычным или новым. Он получал их так часто, что уже перестал обращать внимание. Ромарио скорее бы удивился, если бы сестра Адриана проигнорировала его.

― Возможно, тебе не стоило с ней флиртовать, и тогда она бы не положила на тебя глаз, ― красноволосая скрестила руки на груди.

― Что? ― искренне поразился Ромарио необоснованному обвинению. ― Я не флиртовал с ней!

― Флиртовал, ― подтвердил слова Рудовой мечник. ― Ты улыбался ей и поклонился, даже руку поцеловал, ― Адриан явно был возмущен. ― Приятно познакомиться, сеньорита Эфтидора, ― передразнил кареглазый тоненьким голоском. ― У вас такие чудесные сверкающие глаза.

Клевета чистой воды. Он не сделал и не сказал ничего, что можно было бы обозвать флиртом. Ромарио был любезен и учтив. Он всего-навсего хотел познакомиться с полезным человеком ― на этом хитроумные планы заканчивались.

― Кланяться сеньоритам и целовать им руки ― это проявление уважения, ― развел он руки в стороны. ― Я со всеми девушками так общаюсь. Даже с тобой, Аня.

При каждой встрече, здороваясь с ней, рикриэнец по привычке склонял голову. Поклон настолько был частью его самого, что Ромарио не придавал ему значения. Скорей всего, Анна тоже к этому привыкла и перестала акцентировать внимание на его манерах, иначе почему ее так рассердило его поведение с Эфтидорой?

― Комплиментами тоже всех одариваешь? ― скептически спросила Рудова.

― Конечно, ― кивнул Ромарио. ― Комплименты располагают к тебе людей, Аня. Советую попробовать.

― Но мне же ты не говоришь комплименты, ― не нашла лучшего аргумента Анна.

Ромарио чуть не вскрикнул от удовлетворения, когда в голову ему пришла забавная идея. Если он не сделает этого сейчас, то другого момента жизнь может и не предоставить. Анна сама напросилась.

― Прошу прощения, Ваше Сиятельство, ― с наигранным раскаянием извинился Ромарио, поднявшись. Он низко поклонился и протянул ладонь, чтобы взять ее руку для поцелуя. Анна поморщилась. ― Княжна, ваши волосы необыкновенного оттенка заставляют мое сердце биться чаще, а бесподобные голубые глаза... ― Анна поднялась, чтобы влепить Ромарио подзатыльник, но он вовремя увернулся и продолжил, заливаясь смехом: ― ...глаза ― точно цвета насыщенного неподвластного моря, прямо как ваш непокорный дух!

― Заткнись, болван напыщенный!

Анна замахнулась, но Ромарио, за свою жизнь привыкший к пощечинам матери, без труда избежал удара.

― Разве не комплиментов вы желали, госпожа?

― Не называй меня так! ― девушка сделала широкий шаг и сделала попытку схватить его за ворот рубашки.

― Вам более угодно «Ваше Сиятельство» или «Княжна»? ― веселым голосом продолжал Ромарио. ― Или «Темная богиня»?

Адриан поднялся, чтобы их разнять. Он перегородил путь к отступающему Ромарио как раз в тот момент, когда Рудова вновь подняла руку.

― Аня, ты угробишь нашего умника раньше срока. ― Она попыталась обойти друга, но светловолосый не позволил. ― Великие Богини, Аня, оставь его! Он не сказал тебе ничего плохого!

― Он знает, что меня раздражают эти обращения! ― оттолкнула мечника Анна и собрала поток воды в руке. ― Вода не оставит синяков на твоем милом личике.

Она сделала шаг, но резкий поток ветра снес стихию Анны. Неропаска обернулась, Ромарио тоже. Сердце пропустило удар, а от стального уверенного голоса по телу затанцевали мурашки.

― Нельзя атаковать немагов, Аня, ― появившаяся Марта вышла вперед, закрывая рикриэнца собой. ― Ищи равного по силе.

Марта была в серых одеждах простой стриборгской сударыни, однако царственная походка и стойкий дух, сверкающий в ясном голубом взоре, выдавали в ней наследницу трона. Хоть внешний вид Марты настораживал, в голосе просвечивала теплота, раскрывая подлинный настрой. Ромарио невольно залюбовался ею.

― Мы думали, ты сегодня не придешь! ― обрадовался Адриан. ― Как раз вовремя. Помоги мне остановить эту обезумевшую, ― кивнул неропасец на красноволосую.

― Тебе повезло, смертник, ― пробурчала Рудова, отступая. ― Рада видеть тебя, подруга, ― красноволосая улыбнулась Урагановой. ― Будешь рыбу?

― Нет, благодарю, ― русоволосая повернулась к Ромарио. ― Привет.

До него добрался ее сводящий с ума аромат горной лаванды в унисоне с перечной мятой. Юноше всегда казалось, что так пахнет ветер.

― Привет, ― поприветствовал рикриэнец с поклоном. Задорный настрой Ромарио мигом испарился, уступив место неловкой радости.

Внезапное появление на пару секунд выбило его из устоявшегося мироощущения. На несколько мгновений Ромарио почудилось, что здесь только он и она. Сознание отсеяло друзей из общей картины.

Марта поспешно отвернулась, осознав, что они чересчур задержали друг на друге взгляды, когда до них долетело фырканье Рудовой. Щеки цесаревны покрылись алым рассветом. Ромарио не смог сдержать улыбку.

― В чем причина вашего конфликта? ― поинтересовалась Ураганова, присаживаясь на поваленное дерево рядом с Анной.

Ромарио хотел сказать ей, что сегодня днем она отлично провела Публичный суд. Он хотел поддержать возлюбленную, помня страх, охвативший девушку, когда первый преступник стал давить на жалость. Это было первое мероприятие Марты, которое ей доверили, поэтому, не удивительно, что естественное волнение охватило цесаревну. Однако Ураганова зачастую была слишком строга к себе и корила за любую промашку, забывая одну простую истину ― нельзя достичь идеала. Ромарио жаждал успокоить наследницу, но от переизбытка эмоций слова застряли в горле.

― Развязное поведение нашего умника, ― красноволосая победоносно взглянула на Ромарио, вернувшегося на свое место.

Взгляд Рудовой будто говорил: «Что ты скажешь теперь, когда она здесь?»

Рикриэнец тяжело вздохнул, подавив желание треснуть подругу. Склонность затягивать до победного конца петлю на шее проигравшего ― худшая сторона неропаски, глупость, с которой рикриэнец успел смириться.

― Развязное поведение? ― ухмыльнувшись, спросила Марта, посмотрев на темноволосого.

― Заигрывает с сестрой Адриана.

Взгляды Ромарио и Марты встретились. В ее небесных сверкающих глазах не было вопроса ― лишь насмешливые искорки с напускной серьезностью. Марта знала, что для него никто, кроме нее, не имеет абсолютно никакого значения. Ровно столько же значил и он для нее.

Они стали друг для друга вдохновением, многоликим светом в кромешной тьме. Ромарио доверял ей, а она ― ему. Марта верила в него, а он ― в нее. Их души существовали настолько тесно друг к другу, что срослись в одну крошечную вселенную. Иногда ему казалось, что он слышит ее чувства, а она понимает его мысли. К его великому сожалению, их сердца рождали в нем надежду на что-то большее. Это убивало каждый раз, когда Ромарио ощущал вкус этой надежды. Потому что продолжения попросту не существовало.

Ни Ромарио, ни Марта никогда не признавались в любви друг другу и не проявляли инициативы. Однако всегда знали истину. Было в этом что-то сокровенное, доступное только им двоим. Они испытывали незримую связь, окутавшую души и породившую непокорную магию соединенных сердец. Вопреки мнениям, для их магии ― слова не требовались. В речах не было смысла, ведь взгляды шептали о том, о чем никогда бы не сказали уста. Ничего не могло быть лучше, чем созерцание отражения своей любви.

Почти каждый день будучи свидетелем того, как Анна в подробностях рассказывает о величайшей любви к Лукьяну ― своему возлюбленному, ― рикриэнец поражался ее открытости. Ромарио не хотел ни с кем делиться чувствами к Марте. Даже с ней самой.

Да, иной раз, в минуты хандры, он мечтал только о том, чтобы обнять Марту не как друг, а как мужчина, прижать к себе и иметь право хоть на один поцелуй. Ощутить ее любовь своим телом и достигнуть непостижимого. Бывало, Ромарио терзало желание признаться. Однако было ясно, что этого разговора не должно произойти. Он расставит все по своим местам, подтвердив и без того известный каждому факт ― им не суждено быть вместе. Никогда.

Единственное, что он может сделать, это выйти в бессмертное общество, чтобы называться добрым другом цесаревны, не скрываясь при этом среди скалистых выступов. Ради этой цели Ромарио готов рискнуть всем, что имеет. Играть в игру, как в последний раз. Ткать Паутину, поставив на кон свою судьбу.

― Ромарио просто сделал комплимент и вежливо представился, как обычно, ― заступился Адриан за друга, пихая Рудову в бок. ― Моя сестра напридумывала себе всякого.

― Анна заревновала, что я не замечаю еë природной красоты, ― насмешливо произнес рикриэнец. ― Устроила настоящую истерику.

― Это не так! ― Анна не удержалась и встала на ноги, готовая идти в атаку.

― Определенно так, ― закивал синеглазый. ― Даже сейчас продолжаешь жаловаться Марте. Я ведь уже сказал, что проявляю так внимание, чтобы расположить человека к себе.

― Это правда, ― подтвердил мечник, ловя негодующий взгляд красноволосой, в котором читалось слово «предатель». ― Твой излюбленный способ общения, ― вздохнул Адриан. ― Но мне не нравится, что моя сестра увлеклась тобой.

― Я встречусь с ней и скажу, что мое сердце занято, ― он не рискнул взглянуть на Марту, говоря эту фразу. ― Проблема решена? ― дождавшись кивка друга, Ромарио перевел взгляд на Анну.

Девушка не выглядела удовлетворенной. Ромарио вообще сомневался, что можно закончить ссору с Рудовой, искренне не признав свои ошибки. Ей не нравилось чувство проигравшей. Таковой она себя считала, даже если спор решился компромиссом.

― В чем дело, Аня? ― Ромарио поднял бровь. ― Откуда столько осуждения ко мне?

― Меня раздражает, что ты так бессовестно себя ведешь, ― объяснила она, вызывая у рикриэнца недоумение. ― Тебе ведь доставляет удовольствие чрезмерное внимание.

― Точно не оскорбляет, ― хмыкнул Ромарио. ― Чего ты так на меня взъелась? Тоже повелась на мое врожденное обаяние? ― он поиграл бровями. ― Влюбились, Ваше Сиятельство?

Рядом с ним тут же образовался большой водяной пузырь. Ромарио не успел увернуться, и стихия обрушилась на него, повалив на спину и выбив весь воздух из легких. Он чудом не ударился головой.

Назвать Рудову титулом, которого она не имела, было достаточно, чтобы разозлить девушку. Для Анны эта тема считалась самой болезненной, поскольку девушка родилась бастардом номарха Реймсса Атонеру ― огненного мага, который разделял обязанности княгини Марии, представляя власть Рамерита. Между ним и Гертрудой Рудовой возник роман, хоть номарх уже был женат. По слухам, Реймсс, узнав, что любовница ждет ребенка, мгновенно прекратил с ней отношения. Многие сомневались в причастности Реймсса к рождению Анны, потому что, вопреки всем законам магии, девушка владела стихией воды. Стихия передавалась от родителя к ребенку. Если у родителей разная магия, то ребенку доставалась одна из них. Гертруда была магом ветра, а Реймсс ― огня, поэтому у них никак не могла родиться дочь другой стихии. Однако Гертруда упорно настаивала на своей версии.

Поэтому Анна не обладала титулами, которые должна была наследовать по крови от отца, так как не была им признана. Гертруда именовалась Княгиней, однако этот титул не распространялся на неропасцев, каковой Анна стала с момента появления у нее магии воды ― гражданство определялась по тому, какой стихией обладал человек. В случае Ромарио, стихия молний досталась ему от матери-рикриэнки, а не от отца-стриборгчанина. Магия проявлялась абсолютно у всех в детстве, однако не каждый мог позволить себе развивать магические способности ― обучение стоило дорого. Если до десяти лет ребенок не обучался магии, то способности утрачивались.

― Даже не мечтай, ― пробубнила Анна рассержено, сложив руки на груди. ― Надеюсь, это тебя остудит.

Марта материализовалась рядом с ним. Голубые глаза смотрели встревоженно, и Ромарио на секунду подумал, не повременить ли с возвращением в вертикальное положение. Светлые пряди девушки, напоминающие своим цветом пшеницу, выбившись из косы, спадали на лицо. Рикриэнец засмотрелся на них, думая лишь о том, что Марте не нужна аккуратная прическа, чтобы быть самой красивой на свете.

― Ты как? ― Ураганова смотрела на него сверху вниз, присев рядом.

― Прекрасно, ― он поднялся, с радостью позволив ей помочь, хотя ее помощь не требовалась. Они оба знали об этом.

Марта посмотрела на Рудову с укором. Цесаревне стоило опалить властным взглядом лишь раз, чтобы донести до оппонента, чего она хочет. Рудова сделала вид, будто ничего не заметила, и вернулась на свое законное место. Марта, задержавшись подле Ромарио на пару секунд, сделала неуверенное движение рукой, но остановила себя от непредвиденного порыва и последовала примеру подруги. Темноволосому показалось, что Ураганова хотела коснуться его волос: нечто совсем необычное для их отношений.

С чего бы ей задумываться о таком?

― Марта, мы сегодня были на Центральной Площади, когда ты проводила Публичный суд, ― поделился Адриан. ― Ты была великолепна! Я никогда не видел тебя такой… такой…

― Властной! ― добавила Анна, восхищенно взирая на девушку. ― Я всегда считала, что ты очень сдержанная, но на суде была просто ледяной глыбой! Из тебя будто высекли все эмоции и оставили равнодушие, ― красноволосая положила ладони поверх разгоряченных щек. ― А каким строгим стал твой голос, когда ты обвиняла их во лжи… Все люди были в восторге!

Марта грустно улыбнулась и отвела взгляд. Неожиданная реакция для девушки, которую оценили по достоинству. Рикриэнец нахмурился, заметив эту странность в поведении Марты. Он слишком хорошо знал стриборгчанку, чтобы не заострить внимание на изменившейся мимике. Лицо ее потеряло былую безмятежность.

Анна продолжала говорить, сопровождаемая восклицаниями Адриана, в то время как Марта закусила губу и заправляла выбившиеся пряди за уши. Он заметил напряжение и в неспокойных жестах, делая вывод, что цесаревну что-то терзает, нечто, о чем она не решается рассказать. Вовсе Ромарио выбило из колеи, когда Марта соединила пальцы и принялась их сжимать.

«Она встревожена и подавлена».

Голова Ромарио лихорадочно заработала, разгадывая загадку. За несколько мгновений перед ним выстроились десятки фактов, которые могли быть связаны с тем, что тяготит девушку. Он знал многое. Даже то, о чем не следовало. Рикриэнец знакомился с людьми не из-за огромной любви к общению, а с корыстными целями выведать информацию. Ромарио располагал достаточными связями в городе, чтобы по крупицам составить представление о том, что сейчас окружает Марту.

Проблема связана с царицей Александрой ― сомнений нет. До этого приезд матери не действовал на Марту так ― погружая в скрытность, недосказанность. Значит, дело не в самом прибытии. Она узнала новости, которые застали цесаревну врасплох. Что могло задеть Ураганову? Марта уже много лет пыталась завоевать расположения Александры Василисовны, терпела козни сестры и неприятие обществом ее статуса. Получается, не это стало поводом для беспокойства. Вызвать тревожность у девушки могло только то, чем она дорожит. Или кем.

Зачем Марта пришла к ним ― дорогим людям, хотя рискует быть пойманной? Конечно, Ромарио понимал, что княгиня Мария в курсе ее ночных вылазок, но она не предпринимала никаких действий, а значит, приказа от царицы не поступало. Сама Марта, ровно как и Адриан с Анной, не догадывались об осведомленности Марии Еленовны. Тем не менее он не ожидал увидеться с цесаревной, ведь с ее точки зрения именно сегодня Сворова могла быть особенно внимательной к передвижениям Урагановой. Такой риск был не в духе Марты ― девушка мечтала заполучить признание родственников. Однако она пришла, найдя весомую причину.

― Рома, а ты что думаешь? ― спросил Адриан, прерывая цепочку безостановочно крутящихся мыслей.

― Да, ― кивнул Ромарио с затуманенным взглядом. ― Ты была бесподобна, Марта. Тебя еще долго обсуждали жители, оставшиеся в торжественном ликовании. Их не особо волновал Суд ― ты была главным зрелищем. Я бесконечно рад, что тебе выпала эта возможность.

На долю секунды в ее глазах сверкнуло смущение и признательность, но они быстро исчезли, отогнанные тоской. Ромарио терялся в водовороте волнующих чувств, понимая, что Марта не подавляет эмоции, как обычно: она, скорее, натягивает их поверх настоящих, чтобы скрыть тревогу.

Вдруг жестокая догадка посетила его, и Ромарио забыл, как дышать.

Марта рискнула встретиться перед приездом царицы, потому что пришла попрощаться.

Глава 4. Марта

Марта захлебывалась в опустошении, не зная, как сообщить свою новость друзьям. Ей не хотелось ставить точку. Она не могла расстаться с этими людьми, заменившими ей семью. С ними она чувствовала тепло, уют и спокойствие. Ее сердце разрывалось лишь от мысли, что придется попрощаться. Уйти навсегда. Однако Марте иначе нельзя. Она обязана обезопасить своих друзей от нрава родительницы.

Долг для наследницы трона превыше всего, Марта.

Наставление, данное однажды матерью, прозвучало в голове. Цесаревна ни на секунду не забывала о нем. Ведь жизнь Марты никогда по-настоящему ей не принадлежала. Принадлежала царице, народу, стране ― кому угодно, но не самой Урагановой. Она не могла выбирать, а судьба девушки была предрешена с рождения.

Однако Марта не удержалась от простой человеческой потребности обрести друзей, желая найти долгожданную поддержку и необходимый покой. Она полюбила их, впустив в свое сердце, туда, где должен был жить один лишь Стриборг. Сначала Ураганова проклинала себя за эти чувства, ненавидела за слабость и обвиняла в предательстве. Даже сейчас, случалось, возвращалась к подобным терзаниям. Но ничего не могла с собой поделать: душа желала быть услышанной, сердце требовало взаимности.

Тем более, вопреки словам тетушки о слабости, которую несут чувства, друзья не давали Марте пасть духом. Они появились в ее жизни в тот момент, когда цесаревна хотела сдаться, и помогли окрепнуть. Только благодаря их поддержке наследница трона продолжала идти вперед.

― Ты выглядела такой властной и грозной... у меня аж мурашки по коже пробежали! ― продолжала делиться впечатлениями довольная Анна.

Глаза единственной подруги светились гордостью. Марта слушала каждое слово Анны, не желая прерывать Рудову, наслаждаясь новыми чувствами, поселившимися в душе красноволосой. Адриан соглашался с каждой фразой, добавляя добрых слов от себя.

Анна была самым искренним человеком, которого знала Марта. Эта девушка ничего не держала в себе ― полная противоположность Урагановой. Анна напоминала цесаревне непредсказуемый вихрь эмоций, меняющий свое настроение каждую минуту. Случалось, что наследница завидовала Анне, вспоминая былую себя. С самого детства ей твердили держать чувства в узде, подавлять внутри любые вспышки, но, созерцая бурную мимику Темной богини, Марта не переставала поражаться. Именно этим своим качеством Анна цепляла. Абсолютная чистота в ее речах не оставляла иного выбора, кроме как довериться и открыться в ответ.

Ей будет так не хватать Рудовой.

― Все задержали дыхание, когда ты посмотрела на него и обвинила во лжи! ― воскликнул Адриан, оживленно жестикулируя.

Несмотря на искреннюю похвалу друзей и заверения, что Марта достойно провела Публичный суд, сама она так не считала. Поднимаясь на помост для вынесения приговоров, Ураганова словно шла на собственную казнь. Цесаревна до сих пор помнила охватившее еë волнение, хотя она репетировала свою речь больше десяти раз. Княгиня Мария узнала от своих помощников о запинках в речи наследницы, поэтому незамедлительно посоветовала готовиться лучше и быть ответственнее в следующий раз, если Марта его заслужит. Успокаивало, что довольных людей действительно было много ― это наблюдение приятно шокировало девушку. Вот только тетушка намерено не упомянула о них, будто норовя побольнее уколоть Ураганову. И у нее это получилось.

Марта перевела взгляд на Адриана, дополняющего речь Анны. Он был человеком чести. Никогда в жизни он не опустился бы до лукавства, ни за что на свете не нарушил бы своего обещания. Неропасцем руководили честность и справедливость. Есть ли в мире еще, подобные Адриану? Каждый ли титулованный юноша может поклясться в верности и держать клятву до самой смерти? Марта очень сильно сомневалась в этом. Большинство дворян, с которыми она была знакома, были настоящими трусами. Княгиня Сворова не исключение ― она редко лично участвовала в схватке, опасаясь за свою жизнь. Если кто-то и заслуживал бессмертие, то это, несомненно, Адриан.

Марта взглянула на Ромарио. Ураганова любила наблюдать за мимикой юноши и слушать обворожительный тембр его голоса, сражаясь с собой всякий раз, чтобы не закрыть глаза от удовольствия. Однако сейчас он притих, погрузившись в раздумия. Цесаревна знала этот отстраненный взгляд, словно рикриэнец видел вещи, доступные лишь ему одному, отгородившись от посторонних звуков и погрузившись в себя. Он думал. Марта могла только гадать, над чем так усердно размышляет возлюбленный.

Справится ли она без него?

Марта сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Ей было невыносимо думать, что это их последняя встреча. Голубоглазая никогда не задумывалась над упущенными моментами, полагая, что времени еще предостаточно, но… Неужели она больше не увидит эти выразительные скулы и острый подбородок? Не запечатлит ощущение устремленного на нее взгляда оглушительных сапфировых глаз, видящих ее душу насквозь, не услышит бархатный голос, полный непередаваемой нежности, от которого замирает сердце? Она так и не коснется его непослушных волос угольного цвета и не дотронется до широкой кисти с выступающими венами, не почувствует на своих щеках длинные пальцы и не ощутит горячего дыхания на губах?

Цесаревна с головой опустилась в омут сожаления. Она никогда не испытывала такого отчаянья, охватывая взглядом лицо Ромарио, как сейчас. Ей стоило бы стыдиться запретного желания, которое может уничтожить и его, и ее. Если бы княгиня Мария знала, о чем думает Марта, то давно бы отдала приказ обезглавить рикриэнца, не спрашивая разрешения матери. В каком бешенстве была бы царица, услышав лишь часть мыслей дочери? Она разочаровалась бы, осознав, что Марта не может убить сокрушающую привязанность к рикриэнцу? Избавилась бы от Ромарио сразу или сначала заставила бы наблюдать за его муками? В наказаниях мать была очень изобретательна. Недаром народ нарек ее Карательницей.

Долг для наследницы трона превыше всего, Марта.

Девушка несколько лет не признавала своих чувств к Ромарио, отвергала их изо всех сил. Потому что ей было стыдно. Марта ненавидела себя за слабость, которую, будучи цесаревной, должна была искоренить из своего тела. Ураганова хотела, чтобы мама ею гордилась. Она больше всего на свете мечтала услышать от нее похвалу. Сильнее ей хотелось лишь материнских объятий. Наставления тетушки выгравировали в Марте четкое понимание того, какой ей следует стать, чтобы получить любовь царицы ― сломать себя, построив из разрушенных кусков ледяную скульптуру.

Однако встреча с Ромарио в лесу изменила дальнейшую жизнь Марты. Он ворвался в ее голову, не спрашивая разрешения, заполнил собой все мысли и захватил чувства. Ураганова не смогла сопротивляться. Не в ее силах было устоять перед головокружительным чувством, затмившем все углы рассудка. Марта ощущала близость его души, как будто та была ее собственной, потому что в какой-то степени они были едины. Однако Ромарио всегда был для нее чем-то запретным, тем, кого нельзя было касаться, иначе все возведенные ею барьеры сдержанности рухнут в одно мгновение. Вернее, так цесаревна думала ровно до сегодняшнего дня, когда поняла, что может потерять его навсегда.

Однако, даже если бы Марта позволила себе больше дозволенного, имело ли это смысл? Знаки внимания с еë стороны только бы все усугубили. Ураганова не могла ничего предложить Ромарио, кроме любви, поскольку он был рикриэнцем. Отсутствие титула дело поправимое, как и Метки Бессмертия, а вот от магии молний, которая могла передаться его детям ― не избавиться. Будь он стриборгчанином-простолюдином, царица бы не возражала против их отношений ― в Стриборге не так ценили наличие титула, как в Рикриэнии. К сожалению, брак с ним сулит державе одни проблемы, особенно наследованию престола магами ветра. Этого наследница трона допустить никак не могла. Страна для Марты на первом месте. И цесаревна должна выбирать только еë, чего бы не жаждало проклятое сердце.

«Бесчестно по отношению к Ромарио вести себя подобным образом, ― обозначила себе Марта. ― Он заслуживает лучшего».

― Итак, ― кашлянул Ромарио, привлекая внимание. Голос юноши достиг ее легким касанием, будто рикриэнец дотронулся до струны музыкального инструмента, и по коже цесаревны разошлась привычная рябь. ― Почему ты пришла, Марта?

Марта не ожидала такого вопроса, как и остальные. Она хотела было переспросить, не ослышалась ли, но, присмотревшись, поняла, что увиливать бессмысленно. Рикриэнец знал ее лучше, чем она сама и, вероятно, догадался, что вряд ли бы Ураганова стала рисковать, появившись здесь перед самым приездом матери. Он понял, что у нее были причины прийти.

― К чему такие вопросы? ― мгновенно выразила недовольство Анна, готовая отстаивать право Марты на пребывание в их тайном месте в любое время.

Ромарио не ответил. Он выжидающе смотрел на Марту.

― Ты пришла... сообщить нам что-то важное, не так ли? ― предположил он.

Адриан и Анна перевели на подругу глаза, в которых застыл немой вопрос.

― Тебя не проведешь, ― хмыкнула цесаревна. ― Сегодня я пришла, чтобы проститься с вами.

Тягучее безмолвие нарушалось только треском костра и громким стуком сердца у Марты в ушах. Она смотрела себе под ноги, собирая по частям заранее заготовленные фразы.

― С чего вдруг? ― спросила Анна.

― Царице известно о наших встречах, ― ответил Ромарио вместо Марты. Она резко подняла на него вопросительный взгляд, удивляясь тому, как быстро он сложил все кусочки воедино. ― И ее терпению пришел конец.

Марта в который раз ощутила невероятное восхищение. Его эрудированность превосходила свои года, прибавляя Ромарио пару лет, что только больше украшало и делало из молодого юноши привлекательного мужчину в ее глазах.

― Подождите, ― махнул рукой Адриан. ― Почему ты так думаешь? Мы находимся в расщелине горы, окруженные сотней елей! Это место невозможно найти.

― Кроме того, если бы царица действительно знала о нас, то Марта ни за что бы здесь не появилась, ― поддержала друга Анна.

― Сегодня утром Мария сказала мне, что знала обо всем с самого начала, ― Ураганова поспешила внести ясность, прерывая друзей. ― Царица тоже. Однако по каким-то соображениям она позволяла мне приходить сюда. Теперь ее снисхождение исчерпало себя...

Неропасцы издали вздох, поражаясь внезапной новости. В их глазах смешались десятки эмоций, а пустые предположения продолжали вырываться из уст. Один Ромарио не выглядел удивленным. Его реакция обескуражила Марту. Но вдруг она осознала истинную причину его спокойного поведения.

― Как давно ты догадался? ― спросила наследница трона.

Он поднял на нее задумчивый синий взор. Ураганова могла лишь предполагать, какие умозаключения скрываются в его голове. Возможно, сейчас Ромарио продумывает какую-то неизвестную ей цепочку выводов, составляя план. Или его ранили новости, которые она преподнесла пару минут назад, и он пытался справиться с накатившей болью, лихорадочно ища выход из положения. Выхода не было.

― Довольно давно. Ты ― наследница Стриборга. Очевидно, что за каждым твоим шагом следят сотни подданных княгини Марии. Они знают, что ты делаешь, с кем разговариваешь, что ешь и о чем думаешь. Недопустима сама вероятность ― подвергнуть тебя опасности и снять наблюдение. Возможно, когда ты сбежала в первый раз и потерялась, Мария Еленовна за тобой не углядела. Но она достаточно умна, чтобы не повторять своих ошибок. Единственная загадка ― почему тебе так долго было разрешено общаться с такой компанией, как мы, и почему решили запретить сейчас. Есть идеи?

Марта была готова дать ответ, но вспомнив причину, застыдилась ее озвучивать.

― Не знаю, ― она закусила губу, отведя взгляд.

Ромарио внимательно наблюдал за еë смущением. Он понял. Марта с грустью заметила в синих глазах Ромарио, как сокрушила его собственная печаль, которую Марта почти физически ощущала кожей. Она разделяла каждую его эмоцию и раньше, будто у нее был врожденный талант впитывать чувства Ромарио в свою кровь.

Такого у нее больше ни с кем не происходило.

На пару мгновений повисла тишина, которую нарушало лишь потрескивание поленьев. Ночь была безмятежной, лишь сверчки пели панихиду по ускользающей свободе. Легкий ветер, проникающий в ущелье, обнимал прохладными ласками кожу, отчего Марте вдруг захотелось раствориться в своей стихии. Отпустить всю накопившуюся боль, избавиться от тяжелых обязательств ее положения и спокойно утонуть в спасительном забвении, оставив о себе лишь память в семейном древе.

― Как подготовка к приезду царицы? ― спросила Анна, нарушив затянувшееся молчание. ― Думается мне, на тебя свалили много обязанностей.

― Да, так и есть, ― Марта поморщилась. ― Сегодня тетушка поручила Кате принять беженцев из Вотрова, пока я проводила Публичный суд.

― Ты бы хотела принять их? ― спросила Анна и, дождавшись кивка Марты, поделилась советом: ― Надо было потребовать, чтобы ты тоже присутствовала там. В конце концов, она всего лишь управляет городом, а ты будешь править страной.

Марта издала смешок. В глазах подруги цесаревна обладала неприкосновенной властью и могла делать все, что заблагорассудится.

― Я потребовала, но тетушка убедила меня, что мне не следует вмешиваться в это. Полагаю, вы еще не слышали, но пару дней назад войско Ариантреи захватило Вотров. Прибывшие вотровцы поведали о случившемся. Княгиня хотела, чтобы Катя дала оценку положения и выдвинула пути решения проблемы. ― Ураганова недовольно вздохнула. ― Мария Еленовна считает, что сестра справится с этим лучше меня.

― Захвачен Вотров? ― подал голос Ромарио.

От цесаревны не укрылась блеснувшая в его очах искра любопытства. Этот юноша вкушал любое новое знание, чувствуя себя голодным без ежедневной подпитки. Марта обрадовалась возможности побаловать его.

― Верно, ― кивнула Ураганова. ― Княгиня Сворова встревожена этим, ведь Вотровское княжество ― ближайшее к Мирограду.

Недаром Мироград выбрали общей территорией всех государств. По своему местоположению остров был идеален, находясь в удобном доступе для каждого. Правительницы могли добраться сюда по морю и не пересекать сухопутные границы других стран.

К северу на противоположном Мирограду берегу Василисового моря лежали земли Вотровского княжества, граничащего с остальными регионами Стриборга. Южнее от объединенного города располагалось Царство Рамерит, а далеко на востоке ― Империя Джайо. Западнее Рамерита раскинулось Королевство Рикриэния, а еще дальше Империя Неропас ― южная часть страны находилась в западном полушарии их мира, а северная граничила с северными территориями Стриборга. В центральной части западного полушария были Владения Ариантреи ― целый континент, омывающийся двумя океанами.

― Удобная позиция для нападения, ― заметил Адриан спустя минуту раздумий.

― Но не когда в Мирограде собрались сильнейшие маги и пятеро монархинь, ― покачал головой Ромарио. ― Для Ариантреи такой ход очень громкий. Думаю, здесь кроется нечто иное.

― Например? ― забеспокоилась Марта.

Вместо обеда Ураганова посвятила себя изучению географического положения Вотрова и его особенностей. Ничего нового для себя она не узнала. Возможно, обладай наследница полной картиной происходящего, верный ответ оказалась бы ближе. Марте оставалось только гадать и разочаровываться от бессилия. Однако первое, что приходило на ум ― это стратегически верное расположения для вторжения в Мироград.

― Чем славится Вотров? ― спросил рикриэнец, подавшись вперед. ― Там лучшие темницы для заключенных, куда отправляют всех самых опасных приспешников Ариантреи.

― Точно! ― воскликнула Анна. ― Ариантрея хочет освободить своих подданных!

Как Марта могла об этом забыть? Ромарио абсолютно прав! Она даже не вспомнила о темницах, потому что единственное, что горело перед глазами ― это территориальная опасность Вотрова. Нужно было просто глянуть под другим углом...

― Возможно, ― Ромарио устремил задумчивый взгляд вдаль, хмурясь. ― Однако, недостаточно обоснованно.

― Почему? ― нахмурилась Марта, уже одобрив предложенный вариант. ― Разве не это ты имел в виду?

Марта обожала любоваться им именно таким, когда Ромарио был погружен в будоражащие раздумья: пальцы левой руки барабанят по колену, глаза ― блестят от восторга. Ураганова знала ― в данную минуту рикриэнец внимательно наблюдает не за выходом из расщелины, а представляет карту мира или Вотровского княжества, вспоминая известные факты о главном городе региона. В такие моменты въевшееся в его лицо любезное притворство, воспитанное матерью, тотчас растворялось, открывая взору серьезного умного юношу, умеющего просчитывать вперед не только свои ходы, но и ходы других.

― Кто содержится в этой тюрьме, Марта? Там нет ни одного важного для Ариантреи человека, ибо богиня бы уже давно вызволила их оттуда. Почему сейчас? ― Ромарио покачал головой, прикрыв глаза, чтобы вспомнить прочитанные книги. ― Здесь есть что-то еще.

― Что? ― спросил Адриан.

Все втроем они неотрывно следили за другом. Марте казалось, что еще немного, и он разгадает головоломку, предоставив им чудовищную правду, знание которой поможет освободить Вотров и предотвратить надвигающуюся катастрофу. Ромарио мог бы помочь ей вернуть расположение матушки и обойти хитрую сестру.

― Не знаю, ― вздохнул юноша, открывая глаза. ― У меня недостаточно сведений для точного предположения. Но, Марта, если тебе станет известно больше, то обрати внимание на положение и роль Вотрова. Также стоит изучить состав захватчиков. Она бы не стала отправлять своих лучших людей лишь для того, чтобы освободить других, послабее. Это не в ее духе.

Марта решила не спрашивать откуда ему известно, что в духе богини Тьмы, а что нет. Ей казалось, и не ей одной, что понять Ариантрею невозможно. Та была мудрее, сильнее и могущественнее. Богиню Тьмы нельзя было сравнивать с людьми или Темными богами, да и вообще как-то приравнивать к человеку. Ариантрея ― высшее существо, не поддающееся объяснениям. Им оставалось только пытаться разгадать ее.

― Почему ты решил, что она отправила своих лучших людей? ― не могла понять Анна.

― Потому что Вотров неприступен, ― ответила за него Марта, найдя логичный вывод. ― Стены кремля покрыты Удерживающей сталью, а служат там десятки военных магов. Сами темницы находятся под землей, а камеры могут открыться только по воле княжеской семьи, потому что связаны с их кровью.

Если ранить бессмертного возможно было только Мертвой сталью, то пленить ― Удерживающей. Эта сталь имела сверкающий белесый оттенок, что было неудивительно ― в состав сплава, помимо бессмертной руды, входила платина. Из Удерживающей стали не делали оружия, поскольку пользы в бою от клинка из такого металла было столько же, сколько от простой бронзы. Раны, нанесенные ею, не причинили бы никакого вреда. У этой стали было свое особенное свойство: оковы, сделанные из нее, лишали любого человека или бога не только стихийной магии, но и сдерживали силу Метки Бессмертия. Заковав бессмертного в Удерживающие цепи, тот мгновенно терял способности к быстрому исцелению и утрачивал чрезмерную выносливость. Другими словами, равнялся со смертным. Если пронзить плененного такой сталью бессмертного простым человеческим клинком, то рана не заживет с молниеносной скоростью, а останется кровоточить и болеть. Тем не менее, даже самая жуткая рана, нанесенная плененному бессмертному обычной сталью, не способна убить его.

― Верно, Ваше Царское Высочество, ― улыбнулся Ромарио, одобрительно щелкнув пальцами. ― Поэтому захватить город могли только маги, которые могущественнее десятков военных магов Стриборга.

Марта сцепила руки, обдумывая услышанное и в который раз осудив себя за глупость и недальновидность. Ей следовало мыслить шире, не преследовать очевидное, а задумываться над затаенным замыслом. Ромарио так легко и быстро нашел несколько подвохов в этой ситуации, а у нее будто бы не хватало фантазии на бóльшие предположения.

Узнав о Вотрове, Екатерина и Мария Еленовна тоже пришли к таким выводам за пару минут? Если так, то Марта ― полнейшее недоразумение в царской семье.

― Не кори себя, ― заботливым тоном произнес рикриэнец. ― Тебе надо научиться ставить себя на место игрока. На место кукловода. Все противники для Ариантреи ― фигурки на шахматной доске. Она делает ход, который имеет много вариаций. Первый путь развития ― очевидный и обманный. Второй ― ложная догадка, которая лежит под обманкой. Добравшись до нее, можно подумать, что это истинное предназначение хода. Однако всегда надо смотреть по сторонам и в глубину, чтобы найти главный ― третий путь.

― Свет Небесный, ты в самом деле думаешь, что можешь предугадать действия богини Тьмы, проецируя все на шахматы? ― скептически приподняла бровь Анна.

― Вся наша жизнь ― шахматы, ― заметил Ромарио, хмыкнув.

― Почему ты так уверен, что самый очевидный вывод ― не главный? ― Адриан не разделял его уверенности. ― Ведь предугадав, что противник предположит, будто тот вариант развития событий всего лишь обманка, и выяснив другой, Ариантрея использует специально самый очевидный и выиграет.

― Конечно, именно так она и сделает, если ее план разгадают, ― уверенно кивнул Ромарио, окончательно запутав друзей. ― Я бы так и поступил. Поэтому, когда причина захвата Вотрова будет выяснена, надо сделать вид, что известен лишь второй вариант. Решение третьего варианта, то есть главного, необходимо сделать незаметным и стремительным, чтобы на корню пресечь задумку Ариантреи. Но также предпринять меры, чтобы обезопасить себя от первого варианта, если она попытается обратить всех против себя самих. Так играют в шахматы.

Марта припомнила все роковые битвы, случившиеся в мире. Лукаревская Пляска была одной из них. Двадцать два года назад в восточных землях Стриборга, которые отделяли от владений Ариантреи лишь воды Вздорного океана, произошло внезапное вторжение вражеских сил. Все указывало на то, что сотни военных кораблей под черными флагами с изображенной на них красной розой движутся в северный Неропас, однако в последний момент они поменяли траекторию. Стриборг не успел подготовиться к нападению, поэтому последующие пять лет шли ожесточенные бои за Баскакские земли ― самый большой регион в Стриборге. В конечном итоге стриборгчанам удалось одолеть Ариантрею, но лишь когда пришла подмога от других государств и с большими потерями.

Анна и Адриан предались рассуждениям о безграничном арсенале Ариантреи. Марта едва улавливала суть разговора, сдерживая себя, чтобы не закатить глаза. Ромарио тихо рассмеялся, разглядев реакцию цесаревны и разделяя ее мнение. Они молча уставились друг на друга со смесью невероятной тоски. Нужно было что-то сказать, но ничего не приходило на ум.

― Сегодня мне приснился кошмар, ― произнесла Марта себе под нос.

Слова были такими тихими, что их услышал только Ромарио, не принимавший участие в оживленной беседе друзей. Он не отводил от цесаревны внимательных печальных глаз, словно старался навсегда запомнить ее такой, сидящей рядом на бревне.

― Что напугало тебя? ― спросил он слегка охрипшим голосом.

― Я бежала по двору резиденции от преследователей, которые хотели меня убить. Никого вокруг не было. Только тишина. Я пыталась позвать на помощь, но горло было перерезано. Рана не заживала из-за браслетов на запястьях из Удерживающей стали. ― Наследница поежилась. ― Потом один из них настиг меня... Кажется, в ногу попал кинжал, и я упала. Приготовилась к смерти, как вдруг кто-то пустил в него молнию. Все преследователи исчезли, словно растворились в воздухе. Я подумала, что спасена, однако, когда повернула голову к своему спасителю, то увидела женский силуэт. Она направила на меня свою руку и... после этого я проснулась.

Мурашки пробежали по коже. Марта поморщилась от внезапного дискомфорта. Вспоминая сновидение, она будто снова вернулась в него.

― Это был просто сон, ― успокаивающе напомнил Ромарио и потянулся к ней ладонью. Она бросила взгляд на его движение и сдержала разочарованный вздох, когда рикриэнец подкинул ветку в костер.

Ей захотелось, чтобы он коснулся ее руки или плеча, затем привлек к себе и позволил вдохнуть свой запах. Марта бы возвращалась к этому счастливому воспоминанию всю оставшуюся жизнь, особенно перед сном, чтобы раствориться в умиротворяющем бергамоте и кедре. Тогда бы ей больше не снились кошмары.

― Он был таким реальным... Сложно объяснить. Но сам сон не так важен, как пробуждение. Когда я проснулась, из моих глаз бежала кровь.

Хоть Марта и сказала это вполголоса, Анна в ту же секунду прервала увлекательный диалог и посмотрела на цесаревну. Ромарио выглядел встревоженным, а Адриан, осознав, что произошло что-то нехорошее, сделал усилие, чтобы прочесть что-нибудь на взволнованных лицах друзей.

― Повтори, ― потребовала красноволосая.

Марта неохотно выполнила просьбу. Она чувствовала небольшое огорчение от того, что Адриан и Анна прервали их с Ромарио общение. За все время, проведенное вместе, им редко выпадал шанс поговорить с глазу на глаз. Сердцу так не хватало этих разговоров наедине.

― Странно, ― Рудова скрестила руки на груди. ― Очень странно. Ты говорила кому-нибудь?

Марта отрицательно покачала головой.

Ромарио нервно стучал пальцами по колену. Марта следила за его напряженными движениями, ощущая необычное сочетание удовлетворения и встревоженности от вида того, как рикриэнец беспокоится о ней.

«Почему мне это нравится?»

― Марта, тебе стоит обсудить это с княгиней Марией или кем-то еще, ― произнес Адриан, почесав затылок. ― Я ничего не знаю о вашей силе, однако даже я понимаю, что нельзя такое оставлять в секрете. Вдруг твоя Метка перестала работать?

Анна усмехнулась подобной чепухе. Но через пару секунд уверенность пропала с ее лица: предположение неропасца оставило мрачный след. Марта понимала, почему ― они не знали наверняка, возможно что-то подобное или нет.

― Я поговорю с мейстером, ― пообещала цесаревна.

Рудову тоже посетила идея обратиться с терзающими ее сомнениями к матери. Анна нахмурилась и некоторое время сидела молча: на лице ее отражались мучительные размышления. Ромарио, Адриан и Марта переглядывались между собой, смятенные хмурым настроение красноволосой.

― На самом деле со мной сегодня тоже произошло нечто странное, ― призналась неропаска и поделилась ощущением, которое настигло ее после Публичного суда. ― Я такого раньше никогда не чувствовала. Случайное стечение обстоятельств, что это произошло с нами почти в одно время?

Марте не понравилось, как все совпадало. От количества неприятных случайностей бросало в дрожь. Она не верила в реальность своего кошмара, потому что вещих снов не бывает. Насколько ей было известно, Метка Бессмертия никак не могла быть связана со сном. Скорей всего, воображение нарисовало неприятную картину в голове, но кровь... Марта полагала, что кровотечение не могло быть вызвано кошмаром. Потому что иной вариант нелогичен и абсурден. Метка Бессмертия и магия ветра так не работают.

― Иногда у людей от стрессов случаются кошмары и внезапные приступы тревоги, ― вспомнил Ромарио. ― Если очень тревожная ситуация, которая вводит весь организм в состояние шока и опасности, то капилляры в глазах могут лопнуть. Ты могла сильно испугаться во сне, и от перенапряжения произошло то, что произошло.

― Мы не смертные, ― напомнила Анна. ― У нас не бывает человеческих болезней.

― Это не болезнь, ― хмыкнул синеглазый. ― Стресс ― это, скорее, усталость от постоянного напряжения. Бессмертные ведь тоже устают?

― Устают, но усталость бывает разная, ― Марта опередила Рудову. ― Физическая почти невозможна, если мы говорим не про сражение. Во время боя запас сил ограничен ― Метка Бессмертия может исчерпать себя, и тогда ты потеряешь сознание. Душевная усталость постепенно накапливается и никуда не уходит. Я слышала, что богини могут абстрагироваться от такого вида усталости, но тогда они лишают себя человеческих чувств и могут поддаться своей Сути.

― Верно, ― кивнула Анна. ― Если я лишу себя той человеческой частички, что во мне есть, то потеряюсь... Человечность для нас ― как якорь, связующая ниточка с этим миром. Погрузившись во Тьму, мы перестаем быть похожими на вас, ― Рудова приуныла. ― Всегда надеюсь, что со мной это произойдет не скоро.

Урагановой оставалось только догадываться, каково бремя подруги. Анна знала, что момент порабощения Тьмою когда-нибудь настанет, и тогда неизвестно, что произойдет дальше. Цесаревне и так тяжело давался контроль над эмоциями, иногда она была в шаге от того, чтобы не сорваться, а тут прыжок в пропасть ― и твоего сознания нет. Отдаешься одному-единственному Чувству без остатка, становясь его ножнами и заложницей одновременно.

Однажды Марта стала свидетелем, когда Темная богиня Обиды использовала свою Тьму во время допроса преступника-человека ― черная беспроглядная материя, напоминающая светящееся облако, проникла в его тело и за несколько минут свела с ума. Сначала, преступник, одолеваемый этим Чувством, рыдал и кричал, обвиняя убитых им сослуживцев в угнетении, затем сознался, что зарезал их, желая отомстить. Та богиня перестаралась, задействовав слишком большое количество Тьмы. Человеку нужно немного, чтобы обезуметь. Если же вовсе погрузить его во Тьму, то человеческая душа не выдержит инородного присутствия и рассыплется, превратившись в скопление магических частиц. Проделай же такое с другим богом, и он останется в этом омуте навеки. Если не отыщет в себе силы сопротивляться.

Внезапно Анна вскочила на ноги и оглянулась.

― Кто-то приближается, ― оповестила подруга. Марта напрягла слух, и до нее тоже донеслись звуки людей, пробирающихся сквозь лесную чащу. ― Четверо человек. Слышу звон доспехов.

Все поднялись со своих мест под громкие ругательства Адриана.

― Княгиня Сворова изъявила желание привести тебя, ― предположил Ромарио, и Марта была абсолютно уверена в его правоте.

Теперь она тоже могла разобрать по звукам, что идет четверо солдат. Адриан положил руку на рукоять меча, Анна приготовилась воззвать к водной стихии. Ромарио единственный не подавал признаков тревоги, но цесаревна видела по его глазам, что он взбудоражен.

Марта не на шутку занервничала. Она пришла сюда с твердой убежденностью, что визит останется незамеченным для посторонних. Да, Мария была бы осведомлена, но Ураганова не рассчитывала, что ее застанут прямо здесь ― одетую в серые одежды подданных, отдыхающую с иностранцами, не имеющими титула, среди которых присутствовали юноши. Цесаревна ощутила бесконечную неловкость и мечтала провалиться сквозь землю, лишь бы избежать встречи с прибывающими.

«Завтра вся резиденция будет судачить о моем распутстве... ― ужаснулась Марта, испуганно вонзившись глазами в узкий проход меж скал. ― Какой позор...»

Позор царской семьи и всего Стриборга.

Фраза из кошмара туманным эхом всплыла в голове. Это внезапное воспоминание настолько испугало Ураганову, что ритмы сердца сбились, а дыхание замерло на пару секунд. Громкие шаги людей в доспехах отзывались во всем теле светловолосой. Она пару раз глубоко вздохнула, чтобы взять себя в руки и отречься от одолевающих чувств.

Марта не могла проявить слабость, даже если ее застали врасплох.

Наконец, они показались, и лицо Урагановой тотчас преобразилось, натянув поверх кожи маску равнодушия. Пред ними предстали три женщины и один мужчина, одетые в мироградские доспехи с отличительными стриборгскими элементами, указывающими на природу их магии. Марта знала светловолосую женщину с карими глазами, вышедшую вперед ― Ледянова Евгения Дарьевна, командующая стриборгской армией на территории Мирограда. Преданная слуга княгини Марии.

― Марта Александровна, ― обратилась женщина к Марте, пока остальные стражники с удивлением рассматривали компанию наследницы трона. ― Нам велено доставить вас во дворец немедля, а удерживающих вас заговорщиков арестовать и посадить в темницу.

Марта была готова напомнить Евгении правила приветствия членов царской семьи и сделать выговор за оскорбление, но услышав несправедливое обвинение в адрес друзей, застыла на месте, переваривая слова командующей.

― Что? ― удивился Адриан. ― Удерживающие заговорщики? ― Он уставился на нахмурившуюся Марту. ― Мы никого не держим!

«Как удобно, тетушка, ― подумала Марта. ― Обвинить их в похищении ― единственный законный и возможный способ приговорить к смерти».

― В темнице сидят преступники, а здесь таковых нет, ― отчеканила цесаревна ровным, лишенным эмоций, но не твердости, голосом. ― Я здесь по собственной воле и вернусь тогда, когда мне будет угодно.

― Это будет решено на судебном следствии, а до тех пор им запрещено покидать тюрьму, ― Евгения подала знак, и стражники направились к друзьям Урагановой.

Марта отреагировала незамедлительно. Она создала воздушную стену и отшвырнула стражников на несколько аршинов, сбив с ног. Призвав ветер, наследница извлекла клинок из ножен у одной из сбитых военных с помощью воздушного хлыста. За те три шага, что потребовалось сделать Марте, чтобы настигнуть командующую, клинок поверженной стражницы уже оказался у нее в руке. Она приставила острие к шее не двигающейся больше Евгении, готовая защитить друзей в любой момент.

― Повторяю, ― ослепила грозным взглядом Марта, сохраняя по-смертельному ледяной тон в словах. ― Я вернусь тогда, когда мне будет угодно. ― Цесаревна заметила, что стражники впереди них уже поднялись и готовы атаковать. ― Отзовите своих людей, Евгения Дарьевна, и уходите. Это приказ.

― У меня уже есть приказ, и я его озвучила, ― карие глаза насмехались, что только разжигало негодование. ― Лучше не сопротивляйтесь, Ваше Царское Высочество.

Марта не позволила этой наглой женщине вывести еë из себя, тем более, в присутствии солдат. Евгения вела себя возмутительно грубо, проявляя неуважение к цесаревне. Мало того, что она не следовала этикету, так еще и игнорировала приказ. За такую вольность любого бессмертного ждало наказание.

Захотелось показать, где еë место, защитить свою честь, напомнить, кому Ледянова действительно должна подчиняться. Но что бы сейчас ни сказала Марта, лишь выставила бы себя обыкновенной избалованной девчонкой в глазах стражников. Дуэль ― тоже не выход. Евгения обладала второй ступенью. Ураганова бы проиграла, очернив себя еще больше и навсегда утратив уважение к своим магическим талантам.

Позади Марты раздался звон Мертвой стали ― Анна вытащила меч, готовая защищаться. Или идти в атаку. Ураганова знала огненный пыл подруги и силу, хранящуюся в ее теле. Однако Рудова была слишком молода и неопытна, чтобы иметь хоть шанс на победу с Евгенией. Тем более, если бы исход битвы вышел в их пользу, то всех ее друзей ждал бы настоящий приговор.

― Убери, ― скомандовал Ромарио подруге. ― Она ведь только этого и добивается, ― затем он обратился к командующей. ― На каких основаниях вы нас задерживаете, милейшая? Что-то я не припомню ни одного пункта в Конституции Мирограда, где упоминается, что нельзя вступать в контакт с наследницей трона того или иного государства. ― Он подошел ближе. Его голос совсем не выдавал страха, наоборот, был полон решительности. Марте даже подумалось, что Ромарио не боится уготованной ему участи. ― Получается, мы не нарушили ни одного закона Мирограда, ― продолжал темноволосый тем временем. ― Но, схватив нас, вы нарушите наши права, ведь мы не подданные Стриборга. Сомневаюсь, что вы запаслись согласием Рикриэнии или Неропаса на взятие нас под стражу, ― с напускной грустью покачал Ромарио головой. Евгения сжала челюсти. ― Ваша Цесаревна говорит вам, что мы ее никоим образом не удерживали, присутствие здесь ― это полностью ее желание. В свою очередь вы, сударыня, оскорбляете Ее Царское Высочество, не выполняя прямого приказа второго по власти человека в вашей стране. Будет ли довольна таким своеволием царица Александра Василисовна? Скорее, наоборот, она будет в бешенстве, особенно когда узнает, что вы без оснований заключили под стражу дочь княгини Рудовой. Хотя, зная любовь Гертруды Юльевны к дочери, следует предположить, что она сама расквитается с вами сполна, едва представится возможность. Разумно ли доводить нашу встречу до проблем такого масштаба?

Марта поразилась его уверенности. Почему он выглядит так, будто полностью владеет ситуацией, говорит так, что к его внушительным словам хотелось прислушаться, а она ― наследница трона, человек, который действительно обладает властью, ― не может владеть собой так, как это делал юноша?

Нет, так дело не пойдет. Ромарио прав ― Марта второй по важности человек в Стриборге. Пускай они и не находились на своей земле, ее слово имеет значения.

― Благодарю, сеньор Ромарио, за дельное напоминание. Евгения Дарьевна иногда забывает о законах, когда дело касается гордости. ― Она говорила так же размеренно, как тогда, когда выносила приговор на Публичном суде. Марта отняла меч от шеи командующей и с силой прижала рукоять к еë стальному нагруднику. Ледянова пошатнулась. ― Мария Еленовна не подумала, что ставит вас в неловкое положение в глазах подчиненных. Не беспокойтесь, я избавлю вас от необходимости принимать капитуляцию. ― Цесаревна направила небесный взор на солдат. Затем, перейдя на стриборгский, тихо обозначила: ― Ваши люди сложат оружие, вы извинитесь за свое вопиющее поведение. Мои приятели останутся здесь, а я добровольно пойду с вами. Если же вы решите поднять на них руку, то я расценю это как неповиновение венценосному Дому Урагановых. ― Они схлестнулась взглядами с Ледяновой, точно заточенными клинками. ― Никто не защитит вас от наказания за измену.

Неодобрение читалось в каждой морщинке на лбу Евгении, взор женщины полыхал раскаленным огнем. Ледянова осуждала и презирала Марту. Не только за ночную вылазку. Командующая всегда благоволила Екатерине, тренировала ее в свободное время, хотя не была наставницей царевны, и выделяла на фоне наследницы трона, постоянно осаждая цесаревну. Евгения представлялась Марте преданной собачонкой княгини Своровой ― неспроста именно гончая величала герб Дома Ледяновых.

― Прошу прощения, Ваше Царское Высочество, ― наконец сказала командующая сквозь сжатые зубы, склонив голову в знак извинений. ― Вашим спутникам более ничего не угрожает.

Марта продолжала ожидать от нее внезапного удара, параллельно выстраивая в голове стратегию обороны. Евгении ничего не стоило взмахнуть рукой прямо сейчас и лишить возлюбленного головы, поэтому цесаревна уже выпустила мелкие и едва заметные вихри в сторону друзей, чтобы отразить любую атаку заблаговременно. Несмотря на опасения, Ураганова уповала на благоразумие командующей. В противном случае Поцелованная Ветром в долгу не останется.

Евгения мотнула головой, подавая знак военным сложить оружие. Солдаты подчинились, порядком довольные решением Ледяновой не вступать в схватку с наследницей трона. Марта облегченно выдохнула, но оставалась настороже.

― Рада, что мы сошлись во мнении, ― осторожно проговорила цесаревна, делая шаг назад и поворачиваясь к военным.

Она вернула одолженный клинок одним броском, окинув каждого солдата испепеляющим взглядом. Затем в последний раз оглянулась, встретившись с улыбками друзей. Ураганова изо всех сил сдерживала печаль, которая норовила вот-вот вырваться наружу, чтобы не доставить Евгении удовольствия наблюдать за ее эмоциями. Марта пообещала себе, что они непременно встретятся вновь. Пускай пройдет много лет, но однажды цесаревна и ее друзья соберутся вместе здесь, в их тайном месте, и будут рассказывать друг другу истории из жизни, как ни в чем не бывало.

Она поймала на себе отчаянный взгляд Ромарио, и тихой мыслью, чтобы никто не слышал, призналась ему в любви. Он признался в ответ ― Марта почувствовала, как синие воды его глаз сообщили ей об этом. Повернувшись к друзьям спиной, цесаревна Стриборга покинула ущелье. Стражники и Ледянова последовали за ней.

Глава 5. Бакари

92 день лета

Бакари Асад едва справлялся с нетерпением, когда их корабль наконец-то причалил к берегам Мирограда. В проклятом неспокойном море они пробыли почти неделю, и он до конца жизни надышался морским воздухом, который последние два дня вызывал тошноту. Он стоял на палубе, хмуро наблюдая за раскинувшейся на берегу резиденцией Рамерита, которая сверкала в ночной мгле тысячью огней. Матросы суетились, готовясь к высадке, чем изрядно нервировали воина.

Асад провел ладонью по лысине, стирая влагу со своей кожи цвета самых насыщенных кофейных зерен. Взгляд его светло-зеленых глаз внушал матросам тревогу, впрочем, как и мускулистое тело, и уродливый шрам, рассекающий правый глаз. Бакари ценил каждый свой шрам, коих у него было предостаточно. По ним он мог вспомнить все свои битвы, принесшие победы и поражения, вновь почувствовать мучительные ранения и напомнить себе, ради чего они ведут эту борьбу. Ради освобождения.

― Рвешься на сушу? ― раздался надменный женский голос.

Азенет Иссмет подошла и проследила за его мрачным взглядом. Она была в такой же, как у него, красно-оранжевой военной форме с защитными доспехами. Кудрявые черные волосы были заплетены во множество мелких косичек, а шоколадная кожа поблескивала в лунном свете. В карих глазах женщины всегда горел неприятный азарт, поэтому Бакари лишний раз не глядел в сторону богини.

Она была воплощением Чувства, которое Асад презирал в людях больше всего: Темной богиней Хитрости. Ему не нравились еë методы, шедшие вразрез с его мировоззрением, не нравилась ее Суть. Когда-то эта женщина служила Ариантрее, однако много лет назад отреклась от богини Тьмы и присягнула Нефертари. Своей хаотичностью она вызывала у Бакари недоверие, однако он ничего не говорил, наблюдая, готовый к предательству в любой момент. Жизнь научила его всегда быть настороже.

Несмотря на свою врожденную подозрительность, Бакари приходилось верить ей, потому что они были двумя неотъемлемыми щитами своей фараонессы. Вряд ли он когда-нибудь сможет полностью довериться этой мерзкой женщине, но приходилось делать вид.

Бакари поморщился, отгоняя противные мысли, мешающие сосредоточиться. Он и Азанет были единственными советниками, которых фараонесса Нефертари распорядилась взять с собой на Совет Пяти Стихий, помимо сопровождающих ее меджаев. Фараонесса Рамерита не жаловала масштабных процессий, поэтому до порта на севере Рамерита они добирались верхом, а там сразу сели на морское судно. Бакари, закаленному в сотнях боях воину, было стыдно признаваться в таком даже себе, но он хотел как можно скорее ощутить мягкость кровати.

― Все такой же угрюмый, Луч, ― усмехнулась Азанет, потрепав его по широким плечам. ― Я позабочусь о тебе сегодня ночью и пошлю девушку. Мне, как твоему самому близкому другу, горестно наблюдать за твоим воздержанием от интимных ласк.

Она веселилась, находя усладу в созерцании его хмурящихся густых бровей. Бакари никак не отреагировал на провокацию. Асад бы не отказался от сладострастного времяпровождения, но ни за что на свете не примет таких подарков от Азанет. Уж лучше смерть.

― Не хочешь? ― наигранно округлила она брови. ― Я подумала подбодрить тебя после того неудачного раза…

Бакари уже было хотел высказать все, что хранил в себе по отношению к этой омерзительной богине, но его прервал сигнал моряков о том, что можно ставить трап. Избавившись от надоевшей компании улыбающейся Азанет, воин дошел до каюты Нефертари и сообщил о прибытии.

Дверь открылась, выпуская правительницу Рамерита на палубу. Бакари поклонился Ее Высокопреосвященству. Фараонесса Нефертари посмотрела на него задумчивым взглядом черных глаз. После долгой поездки на корабле ее угольные волосы до плеч взлохматились. На пухлых губах не виднелось улыбки радости, а на смуглом лице, на пару тонов светлее кожи Бакари, не проглядывало никаких эмоций. Впрочем, безэмоциональность Нефертари была неотъемлемой частью Темной богини Равнодушия.

Фараонесса была одета в рамеритскую военную форму из драконьей кожи, которая ничем не отличалась от одежды Асада. Нефертари направилась вперед, а Бакари тенью последовал за ней. Она была той государыней, которой хотелось служить. Нефертари не была опьянена роскошью и богатством. Еë главным приоритетом всегда являлось благо государства и его жителей. Придя к власти, фараонесса изменила Рамерит до неузнаваемости, создав из полуразрушенной страны сильнейшую державу. Сделала то, чего добивались все из древнего знатного рода Асад.

Когда фараонесса и Бакари дошли до трапа, к ним примкнула Азанет. В присутствии богини игривость женщины пропадала, уступая место суровости. Большинство рамеритцев боялись прозорливую и хитрую советницу, за которой тянулась дурная слава. Она была известна чрезмерной жестокостью. Рамеритцы нарекли ее Коброй.

Нефертари ступила на трап. Увидев ее, подданные тотчас опустились на одно колено и хором поприветствовали Ее Высокопреосвященство. На берегу, облаченный в дорогие льняные одежды, стоял брат Нефертари и, по совместительству, номарх Мирограда ― Реймсс Атонеру. Его бронзовое лицо обрамляли вьющиеся черные волосы до плеч. Яркое синее пламя глаз полыхало во мраке ночи. Голубые глаза были огромной редкостью среди рамеритцев. Подле него стояла, улыбаясь, жена, Танафрити, с десятилетним сыном Латифом, унаследовавшим безупречную красоту матери ― медовые глаза и кудрявые пышные волосы, которые сейчас украшали блестящие кольца.

Семья Атонеру повторила за остальными подданными уважительное приветствие. Стоило Нефертари приблизиться к родственнику по отцу, Реймсс и его семья поднялись.

― Здравствуй, брат, ― проговорила Нефертари, положив худую ладонь на широкое плечо Реймсса. Затем перевела взгляд на его жену и сына. ― Приветствую вас.

― Ваше Высокопреосвященство, ― поклонился Реймсс. ― Для нас большая честь встречать вас и вашу свиту в Мирограде. Госпожа Азанет, ― номарх пожал руку советнице, затем с улыбкой протянул ладонь старому другу. ― Господин Бакари.

Бакари с большим воодушевлением пожал ответил на рукопожатие, похлопав доброго друга по плечу. Их сроднили общие невзгоды и старания на благо государства, которые с годами превратились в нерушимые узы дружбы. Если кому-то Асад и мог доверить свою жизнь, то только Реймссу.

Фараонессе Нефертари подготовили белую кобылу, а Бакари и Азенет достались два жеребца с черной блестящей шерстью. Реймсс запрыгнул на свою коричневую лошадь сразу после того, как правительница Рамерита устроилась в седле. Они неспешно направились к резиденции, переговариваясь о предстоящих делах. Жена и сын Реймсса сели в позолоченную колесницу, следуя за ними. Бакари вместе с Азанет и меджаями фараонессы замыкали процессию.

По мере приближения к резиденции до Бакари все явственнее долетал шум оживленного города. Он поморщился при мысли, что ему придется терпеть эти звуки больше недели. На поле боя было громче и ужасней, но засыпать под хор радостных людских голосов выглядело менее заманчивой перспективой. Толпы тяготили Бакари: он всегда предпочитал уединение.

Оказавшись за гранитными стенами величественной резиденции, Бакари с облегчением ощутил приятную прохладу. Цветастый каменный зал освещался сотнями огней, которые сказочно отражались в прямоугольном фонтане по центру. Большое внимание привлекали традиционные настенные фрески, которые изображали знаковые события из истории Рамерита. Вдоль величественных колонн стояли стражники, одетые в мироградскую форму, и низко кланялись, как только фараонесса появлялась в их поле зрения.

― В Стриборге на днях возникло непредвиденное обстоятельство, ― сообщил Реймсс, стоило им достигнуть широкой каменной лестницы в конце зала. ― Воины Ариантреи захватили Вотров.

Бакари переглянулся с Азанет, напрягшись от услышанной новости. Взятие столицы Вотровского княжества не несло ничего хорошего как для Стриборга, так и для остальных государств. Если следующим шагом Ариантреи будет Мироград, то в случае успеха богини Тьмы под ударом окажется север Рамерита. Послать войско для укрепления северных границ в ближайшее время они не смогут ― сейчас на юге ведутся военные действия, куда Нефертари, по настоянию Бакари, бросила все силы.

― Каков ответ Стриборга? ― спросила Нефертари, когда они зашли в столовую.

Широкий обеденный зал был выдержан в том же изысканном стиле, что и остальная резиденция, здесь только не было исторических фресок. Вместо них красовались разноцветные мозаики с изображением различных животных Рамерита, в основном, фениксов, которые наиболее почитались в стране.

― Мария Еленовна не решается действовать без одобрения Ее Царского Величества. Царица приезжает утром, к обеду станет ясно. ― Реймсс прокашлялся. ― По моим сведениям, сегодня прибыли спасшиеся советники княгини Волховой, исполняющие роль послов в данных обстоятельствах. Их приняла Мария и Ее Высочество Екатерина Александровна. Ситуация в Вотрове неизвестна, но, полагаю, в скором времени Мария поделится подробностями.

Фараонесса села на свое место во главе стола, усеянного аппетитными яствами, хмуро глядя перед собой. Остальные последовали за ней. Брат разместился справа, рядом с ним устроились члены его семьи. Азанет заняла ближайшее место слева от правительницы, а Бакари расположился возле советницы.

― Сколько времени прошло? ― поинтересовалась Нефертари

― Четыре дня.

Паршивая ситуация. В таких случаях медлить нельзя ― все это понимали. Наверняка войска богини Тьмы уже захватили большую часть Вотровского княжества.

― Осада Мирограда в настоящее время невыгодна, ― заметила Азанет, нарушая тишину. ― Пока все монархини и сильнейшие маги тут ― никто не пойдет в атаку. Возможно, целью является продвижение к Царицеграду ― удобно взять столицу Стриборга, пока царица отсутствует.

― Если так, то лучший способ взять Царицеград ― это атаковать с востока Стриборга, где проходит граница между страной Ветра и Владениями Ариантреи, ― напомнил Реймсс. ― Гадать бесполезно. Единственное, что нам остается ― ждать вестей от княгини Своровой.

― Как бы там ни было, Рамерит обеспечит Стриборгу абсолютную поддержку, ― заключила Нефертари, принимаясь за еду. ― Нельзя допустить завоевание страны Ветра.

Бакари разделял опасения фараонессы, но понимал, что помощь, которую Рамерит может оказать стране магов ветра, малозначительна. Дело даже не в необходимости не ослаблять юг своей страны, а во времени. Добираться до Вотрова из тех территорий Рамерита ― больше трех недель пути. За три недели может произойти катастрофа. У Бакари было плохое предчувствие. Общее положение дел складывалось как нельзя хуже. Войско Ариантреи, точно смертоносная зараза, обосновалось в Вотрове, угрожая поработить все государство и осадить Мироград.

― Если Вотров захватили Темные боги или Тени Ариантреи, то потребуются Светлые для противостояния. В Стриборге трое таких, и лишь одна из них в Мирограде, ― произнес задумчиво Реймсс. ― Мы можем предложить пару Светлых богов?

Если душа Темных божеств была создана из вселенской Тьмы, то души Светлых из равной противоположности ― Света. Таких богов было значительно меньше, чем Темных, потому что Ариантрея активно истребляла их. Бакари был одним из Светлых, тех, кто мог противостоять Теням Ариантреи ― неприкасаемым существам, поглощающим бессмертные души. Люди с Метками Бессмертия и Темные не могли сопротивляться Теням, потому что они были созданы из самой Тьмы.

Светлой богиней Стриборга была командующая Евгения Ледянова. У Бакари эта строгая женщина вызывала симпатию своей всегдашней непоколебимостью. Богиня участвовала во многих битвах и даже билась бок о бок с Бакари во времена Лукаревской Пляски.

Не дав Асаду ответить, его опередила Азанет.

― Только ли одна? ― плохо скрывая ехидство, произнесла советница. ― Или Гертруда Рудова внезапно лишилась божественности?

Реймсс нахмурился, окинув Азанет недовольным взглядом. Его жена, не растерявшая с годами ребяческого очарования, мгновенно изменилась в лице, превратившись в рассерженную пантеру, готовую воткнуть когти в шею советницы.

На разговоры о красноволосой богине был наложен запрет в семье Атонеру. Для Танафрити эта женщина всегда была лишь головной болью. Бакари она тоже не внушала приязни: в юном возрасте княгиня Рудова изрядно потрепала всем нервы.

― Участие Гертруды не обсуждается, ― Нефертари оставалась невозмутимой. ― Мы не можем рисковать, приглашая ее. Не исключено, что вовлечение Геры в освобождение Вотрова ― главная цель Ариантреи.

Бакари кивнул в подтверждении слов фараонессы. В современном мире больше не было богини, имеющей одновременно Темную и Светлую душу. Ко всему прочему женщина обладала необычной Меткой Бессмертия, из-за чего стала для Ариантреи желанной добычей. В прошлом богиня Тьмы не раз пыталась переманить Гертруду на свою сторону. Бакари до сих пор сомневался в абсолютном безучастии княгини Рудовой.

― Если в Вотрове Нихтенд, то, я уверен, дела обстоят именно так, ― взгляд Реймсса стал мягче, чего нельзя было сказать о выражении лица его жены. ― Здесь мы можем помешать Князю Тьмы, но в Вотрове ― нет.

Бакари никогда не сталкивался с сыном богини Тьмы. Нихтенд редко участвовал в битвах, чаще выполняя поручения своей матери. Азанет упоминала однажды, что Темный бог предпочитает оставаться в своей цитадели, поэтому увидеть Нихтенда ― исключительная редкость. Несмотря на это, Реймсс и Нефертари встречали его, и не раз.

― Уже семнадцать лет Ариантрея не совершала попыток схватить Гертруду, ― вслух подумала Азанет. ― С тех пор, как родилась ее дочь. Совпадение?

Реймсс воззрился на Иссмет, явно негодуя от выбора неприятной темы. Бакари присоединился к хлесткому взору Реймсса, мысленно окатив советницу парочкой ругательств. Краем глаза Асад заметил померкшее лицо Танафрити. Упоминание Гертруды в их доме еще терпимо, но Анны ― перебор. Сколько трудов у номарха ушло на то, чтобы вернуть в семью покой после масштабного скандала, связанного с отцовством.

― Я думала над этим, ― кивнула Нефертари, совершенно не обращая внимания на накалившуюся обстановку. ― Ее рождение могло быть спланированно. На данный момент девочка считается Темной богиней с Абсолютной Меткой Бессмертия, что представляет большую угрозу. Охота за Герой началась, когда той исполнилось двадцать три. Однако, если Тьма завладеет девчонкой в скором времени, Ариантрея не упустит шанса воспользоваться этим.

― Вы несомненно правы, Ваше Высокопреосвященство, ― согласилась Азанет. ― Но я не могу понять, по каким причинам охота прекратилась? Гертруда не перестала быть желанным трофеем. Значит ли это, что на самом деле именно девчонка ― изначальная цель?

Бакари мгновенно изменился в лице, как и все остальные. Действительно, они настолько привыкли к значимости и исключительности Гертруды, что не обращали внимания на ее подрастающее продолжение. Ариантрее гораздо легче взять под контроль Темную богиню, нежели такую, как Рудова-старшая. Темная душа не способна противостоять богине Тьмы, в то время как Светлая вполне может сопротивляться.

Небольшой толчок, и девчонка окажется в объятиях величайшего зла, откуда почти нет спасения.

― Звучит слишком масштабно, ― пробормотал Реймсс, нарушая затянувшееся молчание. ― Мы ни на день не сомневались, что рождение Геры было спланировано Ариантреей, но чтобы еще и Анны...

― Анна, ― перебила Азанет, вскинув палец вверх. ― Точно, именно так ее и зовут! Я успела позабыть это неприметное имя.

― Да, ― тяжело вздохнул номарх, косясь на поджавшую губы Танафрити. ― Хочу сказать, что планы богини Тьмы всегда были долгоиграющими, но это ― немыслимо.

Бакари разделял мнение Реймсса. Рождения Анны не ожидал никто. Честно говоря, беременность Гертруды все восприняли как новую проблему, и похлеще нее самой. Жизнь и так была не безмятежной, а внезапные ошибки, как эта, добавляли трудностей.

― Не забывай, брат, что Ариантрея умеет пользоваться случайностями и поворачивать их в свою сторону, ― произнесла фараонесса. ― За Анной ведется наблюдение?

― Креон не спускает с нее глаз, как и Маргаритэ, ― ответил номарх. ― Если я поставлю своих людей, это будет слишком заметно. Гертруде... ― неохотно произнес запретное имя Реймсс. ― Гере такое внимание не понравится.

Азанет не сдержала многозначительной ухмылки. Бакари подавил недовольство, пообещав себе поговорить с Азанет наедине после трапезы. Им здесь еще тесниться больше недели, а она с первых минут накаляет обстановку. Больше всего Бакари раздражало, что богиня Хитрости прекрасно понимала, что говорит. Она знала силу каждого своего слова, играя при этом роль непонятливой гостьи. Советница пробовала глубину семейного конфликта на вкус, чтобы знать слабости сидящих напротив соратников.

Броню Бакари она тоже пыталась пробить ежедневно, однако пока сделать этого не удалось. И не удастся. Уж в этом Бакари был уверен.

― Как думаете, Ваше Высокопреосвященство, ― вдруг обратилась к фараонессе Танафрити. ― Сеньора Маргаритэ может скрывать что-нибудь от нас? Она была приближенной бога Нихтенда и перешла на нашу сторону как раз семнадцать лет назад. Все доверились ей, потому что она помогла Гертруде сбежать от Нихтенда, но...

― Тана, ― резко прервал Реймсс предположения жены. ― Не смей подозревать Маргаритэ, даже не допускай этой мысли. Смута нам ни к чему. Маргаритэ одна из немногих, кому можно полностью доверять среди всех наших союзников. Мы через многое прошли вместе ― все мы.

― Поверьте своему мужу, госпожа Атонеру, ― поддержала Нефертари. ― Он знает, о чем говорит. Верность графини Маргаритэ неоспорима.

После этих слов Нефертари встала, подчеркивая, что ее слова не подлежат дальнейшим обсуждениям. Остальные поднялись вслед за ней. Танафрити выглядела разочарованной и взбудораженной. Фараонесса поспешила отправиться в свои покои. После ее ухода чета Атонеру и их сын ушли к себе, а Бакари долго буравил взглядом Азанет, вливающую в себя вино. Она явно ждала нравоучительной беседы, однако Бакари слишком хорошо знал эту особу, чтобы не попадаться на ее уловки. Вскоре он удалился из столовой, оставив довольную советницу наедине с вкуснейшими яствами.

Бакари намеревался исполнить свое желание и ощутить, наконец, мягкость кровати.

Глава 6. Анна

Стояла глубокая ночь, но Мироград явно не собирался засыпать. Весь город трясся от возбуждения в ожидании прибытия пяти монархинь. Торговые ряды пребывали в затмевающем волнении, обсуждая предстоящие события. Разговоры на разных языках соединились в неразборчивый гул. Тут и там сновали хитрецы, предлагающие сделать ставки на Турнире или купить фальшивые приглашения на Бал Открытия. Повсюду играла музыка, многие танцевали, смеялись и пели национальные песни. Из постоялых дворов и таверн чувствовался дым и аромат приготовленной еды, который смешался с запахом тины, доносившейся с берега. Прохожие находили в себе наглости идти по проезжей дороге, чем вызывали негодование кучеров и всадников. На пешеходных улицах повсюду играла музыка, хохочущая детвора носилась по проулкам. Беззаботная атмосфера расслабила жителей и приезжих, отчего многие смеялись, пели во весь голос и даже пускались пляс, не думая об окружающих, услышав звуки национальных песен своих стран.

Особенно сильно такие настроения охватили рамеритцев. Южная часть Рядов, которая открывала путь на центральную дорогу, та, что ведет к резиденции Рамерита, вся трепетала. Приезжие рамеритцы, местные жители и даже выходцы из других стран безостановочно стягивались в сторону Торговых домов.

Анна и Адриан смешались с этими людьми, потому что это был прямой и самый быстрый путь к Оружейному дому мастерицы Калистии Армаро. Анна пребывала в ужасе лишь от мысли о том, сколько гостей города успели встать в очередь в Дом Оружия.

― Не надо было слушать того торговца и покидать Ряды, ― бубнила девушка под нос. ― Теперь тут не протолкнешься!

После ухода Марты и стриборгского отряда во главе с Евгенией Ледяновой друзья остались втроем. Ромарио окончательно погрузился в себя, не удосуживаясь отвечать на обращенные к нему вопросы. Анна простила ему такую невежливость, но слегка надулась.

Друзья просидели еще около часа, пока рикриэнец не решил уйти справляться со своей печалью в одиночестве. Анна и Адриан поспешили в Торговые дома, чтобы заглянуть в Оружейный дом Калистии Армаро. Только оружие могло поднять неропасцам настроение.

Чем дальше они двигались, тем больше людей становилось. Многие сыпали проклятьями, когда Анна протискивалась сквозь гущу людей. Адриан, следующий за ней по пятам, извинялся за резкость и грубость Рудовой. Некоторые, завидев красные волосы, отскакивали в сторону самостоятельно, насколько возможно было в этой давке. Однако большинство даже не глядели на девушку, пока Анна не делала резких движений локтями.

― Дальше мы не пройдем, ― огорченно заметил Адриан.

Люди застилали каждый ярд дороги до самых ворот дворца, с будоражащим восторгом ожидая приезд любимой правительницы Нефертари. Анна могла поклясться, что только среди рамеритцев можно встретить такое стадо идиотов, наивно полагающих, будто фараонессе есть до них дело. Больше никто не выстраивался подле резиденций, чтобы увидеть царицу Александру или императрицу Пелагею. Да, зрители имелись и у других дворцов, но куда менее возбужденные.

Анна испытывала к народной любимице смутные чувства, которые нельзя было назвать добрыми. Дело было не в самой Нефертари, а в ее брате, благодаря равнодушию которого Анна смело ненавидела всю их семью. Реймсс Атонеру предал ее мать, отрекся от самой Анны, даже не назвав бастардом. С раннего детства она вынашивала в себе ядовитую спесь обиды, готовая в любую секунду выплеснуть накопившееся в лицо отцу. Рудова поклялась сделать все, чтобы он пожалел о своем поступке. Анна ждала день, когда увидит сожаление в глазах Реймсса и услышит мольбы о прощении из его уст. Нет, она не хотела причинять боль. Красноволосая хотела, чтобы отец просто признал, что ошибся.

Мать часто говорила не зацикливаться на этом человеке, однако Анна ничего не могла с собой поделать. Ей было обидно не только за себя, но и за Гертруду. Тринадцать лет назад весь Мироград обвинил женщину во лжи, ведь она клеветала на самого Реймсса Атонеру ― брата благородной Фараонессы Нефертари! Люди считали, что раз правительница Рамерита ― добрейшая и справедливейшая женщина, какую видел их мир, то и брат такого же сорта. Глупцы.

Ромарио обыкновенно замечал, что люди видят правду такой, какой хотят ее видеть, даже если их взгляды лишь игра воображения. Они могли наделить человека теми качествами, которыми он не обладал, только потому, что по какой-то причине симпатизировали ему или ненавидели. Анна ― живое тому доказательство. Только из-за того, что она Темная богиня, все видели в ней зло, а история матери лишь омрачала общий образ.

Анна выискивала взглядом дорогу, где можно было бы пройти к заветному месту. Она представила карту родного города, чтобы найти возможность обойти толпу. Такой путь был. Они могут сделать огромный крюк через Центральную Площадь и зайти в Дома с другой стороны. Нет уверенности, что та дорога окажется свободней, однако лучше попробовать, чем продолжать стоять на месте.

― Пойдем, ― потянула за собой Адриана красноволосая, разворачиваясь и двигаясь в обратном направлении. ― Зайдем с площади.

Неропасец, услышав приказ Рудовой, кивнул и последовал за подругой. В обратную сторону люди пропускали их с большей охотой, чем вперед. Покинув Торговые ряды, ребята еще немного прошли вдоль дороги до моста через реку Чреслу, прежде чем повернуть налево. По другую сторону реки располагались владения стриборгской знати и озеро Денница, а за ними ― резиденция Стриборга. Где-то там находилась Марта.

― Думаешь, ее ругают? ― предположил Адриан, проследив за печальным взглядом неропаски.

― Удивлюсь, если нет.

Анна переживала за подругу. За время их дружбы Марта стала для нее родным человеком. Возможно, если бы мать Рудовой не отказалась жить среди стриборгской знати, Анна могла бы видеться с цесаревной чаще. Они были ровесницами ― только Рудова родилась в середине лета, а Марта в начале осени ― и однозначно бы подружились, случайно встретив друг друга в саду резиденции или у берегов Денницы. Однако Гертруда Юльевна была нелюдимой и желала уединения. Мать не любила чрезмерное внимание и чуть ли не молила Анну тоже не привлекать его к себе.

― Рома совсем скис, ― с грустью пробормотал Адриан.

Они двинулись к Центральной Площади.

― Мне до сих пор не верится, что она больше не придет в расселину, ― пробормотала Анна. ― Меня уже мучает тоска.

― Тебе, может, и повезет еще раз встретить ее, а вот мне точно нет. Мне титула не видать, как и быть приглашенным на царский бал.

― Жизнь долгая, ― пожала плечами Анна, а потом резко замолчала, когда поняла, что сказала.

Адриан ― смертный человек. Его не станет раньше, чем она может себе представить. Люди в среднем живут до пятидесяти, пока их не забирает страшная болезнь. В лучшем случае Адриану отсрочено лет семьдесят. Он постареет, а она останется вечно молодой. Его лицо покроется морщинами, в то время как кожа Анны не изменится. Он превратится в хромого старика, что вовсе не грозит Рудовой.

― По твоим меркам жизнь очень долгая, ― вслух заметил мечник, озвучивая неприятные думы Анны. ― Жаль, что я не родился с Меткой Бессмертия. Моя жизнь коротка. Ты даже не заметишь, как я состарюсь и подохну.

― Тебе можно поставить Метку Бессмертия, ― напомнила девушка, хмурясь и отгоняя мрачные мысли. ― Если заслужишь или женишься на знатной особе.

― Кто выйдет за обычного сына кузни́цы? ― усмехнулся Адриан, даже не надеясь получить Метку за заслуженную доблесть.

Анна скрестила руки на груди, вселяя в себя веру в лучшее, а вместе с собой ― и в Адриана. Рудова не позволит плохому произойти. Она сделает все возможное, но не потеряет близкого друга.

― Я тебе кого-нибудь найду, ― заявила девушка.

― Хорошо, ― согласился Адриан с сомнением голосе.

Он всегда избегал ссор с неропаской. За всю жизнь они ни разу не поругались именно из-за уступчивости друга. Иногда Адриан раздражал красноволосую этим своим качеством.

― Я серьезно! ― возмутилась Рудова его безразличию и неверию. Она ткнула друга кулаком в плечо, выражая недовольство. Как он может сомневаться в ее словах? ― Если же нет, то ты всегда можешь жениться на мне.

― На тебе? ― оторопел Адриан, остановившись перед проходом на площадь.

― Верно, ― уверенно кивнула Анна, вскинув подбородок. ― Я люблю Лукьяна, но если будет выбор сделать бессмертным тебя или стать женой Лукьяна, я лучше позволю прожить тебе вечную жизнь.

Анна повеселела от найденного решения. Все складывалось на удивление просто! Когда она получит титул, что непременно произойдет, то будет иметь полное право поставить своему мужу Метку Бессмертия, из какого бы сословия он не происходил.

― А как же сам Лукьян? ― спросил Адриан удивленно. ― Он ведь тоже смертный. Неужели из нас двоих ты выберешь меня?

Анна выругалась: из памяти совсем вылетело, что Лукьяна тоже надо сделать бессмертным. Почему она раньше не задумывалась над этой проблемой? Угораздило же ее связаться со смертными...

― Как только я стану вторым человеком по важности после Императрицы, то предложу поменять правила браков, ― оповестила о своем внезапном плане синеглазая. ― В Рикриэнии очень удобно придумали, что у одной женщины может быть сколько угодно мужей.

― Хочешь, чтобы я был твоим вторым мужем? ― поразился юноша наглости подруги. ― Если ты скажешь об этом Ромарио, тебе не избежать его бесконечного осуждения.

― Это будет нашим секретом, ― рассмеялась Рудова, прекрасно зная, как неприятна рикриэнцу эта тема.

― Надеюсь, ты никогда не станешь вторым по важности человеком в нашей стране, ― покачал головой Адриан и увернулся от подзатыльника Анны. ― С такими правителями, как ты, Аня, Неропасу долго не продержаться.

Красноволосая приняла обиженный вид, но горящие смехом глаза сдавали названную княжну с потрохами. Подшучивая друг на другом, они вышли на Центральную Площадь, в центре которой располагались Главный дворец и Цитадель Равенства.

Выстроенный из бежевого мрамора, дворец имел форму косого креста. Здание украшали национальные фрески всех стран. Цитадель Равенства была параллелепипедной формы, величественно возвышаясь над дворцом. Туда вела Главная дорога, замощенная сотней тысяч мелких плит. Ее окружали деревья всех видов, встречая приезжающих, будто высоченные лакеи. Именно по этой дороге прибывали на Бал кортежи с монархинями государств и другими важными гостями.

На прилегающей к дворцу территории красовался Дивный Сад, вмещающий все изобилие восхитительного растительного мира. Выложенные гранитом пешеходные дорожки петляли меж цветастых клумб и искусственных прудов. Пушистые деревья и красивейшие бутоны цветов благоухали головокружительными ароматами. Хотелось приблизиться к цветам, чтобы насладиться их чарующим запахом.

В обычные дни гулять по Саду могли граждане и гости Мирограда любого происхождения, а право на вход во Дворец или Цитадель имелся лишь у избранных. Туда допускались даже не все аристократы. Сейчас, когда Дворец готовился к Балу Открытия, а Цитадель ― к прибытию пяти государыней для проведения Совета Пяти Стихий, на территорию Дивного Сада не впускали никого. Весь его периметр окружала бдительная стража.

Проходя мимо выстроившихся в шеренгу солдат, Анна и Адриан потушили свой азарт. Стражники взирали на них с подозрением, которое мигом испаряло веселье. Неудивительно, что рамеритцы решили идти встречать Нефертари именно через Торговые ряды, обходя при этом неприветливые угрюмые рожи солдат. При виде них казалось, что смеяться ― противозаконно.

Анна обрадовалась окончанию бесконечной череды людей. Улицы в центре города пустовали в сравнении с Рядами, отчего становилось легче дышать. Девушка даже расслабилась, пока им вновь не пришлось свернуть в более оживленный район.

В объединенный город мечтали иммигрировать абсолютно все и переезжали, если располагали средствами. Большинство могли получить платное образование в городской школе и в дальнейшем найти хорошую работу или даже продолжить обучение, практикуясь в конкретном ремесле. Анна и Адриан окончили школу год назад, обучившись грамоте, чтению, счету и другим дисциплинам. Больше всего Рудовой нравилось изучать картографию ― необходимый навык для воительницы. К сожалению, магии в школах не обучали, поэтому было возможно только нанять личного учителя за большие деньги. Семья Адриана такими богатствами не располагала, из-за чего Анне пришлось учить его самой.

Она любила Мироград, однако недолюбливала его главную черту ― доступность. Это влекло за собой многолюдность, которой Анна старалась избегать. Постоянные косые взгляды, полные враждебности, и незаслуженный страх перед ней раздражали. Когда-то Рудова обижалась на ровесников, не приглашавших неропаску играть вместе с ними, даже желала им зла. Анна считала, что с самого начала ее положение было несправедливым и продолжало им быть.

Она всегда задавалась вопросом ― почему большая часть смертных проклинает Темных богов и в то же время смиренно служит тем, кто имеет Метку Бессмертия? Ведь Ариантрея, создав Бессмертие, даровала его людям в обмен на вечную преданность. Конечно, семьсот десять лет назад началась Великая Революция Независимости, когда почти все отреклись от богини Тьмы, но тем не менее... Если уж судить всех по их сути, то судить каждого бессмертного.

Далеко впереди Анна услышала ругань мужчины, что выдернуло девушку из мучительных размышлений. Какой-то мироградец, восседающий на коне, был недоволен длиной очереди, вьющейся среди Торговых домов. Они затрудняли дорогу мужчине и другим всадникам. Многие сразу же с любопытством повернули головы в сторону потасовки. Бурый конь заржал и встал на дыбы, нравом напомнив своего хозяина. Люди нехотя расступались, некоторые ругались в ответ на брань всадника. Красноволосая сразу поняла, откуда столько народу.

Десятки мироградцев и гостей города стояли в Оружейный дом мастерицы Калистии Армаро, чтобы увидеть своими глазами знаменитое рикриэнское ремесло. Рикриэния славилась тем, что единственная из всех стран производила оружие из Мертвой стали. Однако боевые орудия Калистии особо славились своей исключительностью, изяществом и совершенством. У нее заказывали мечи самые могущественные воины, каждый человек знатного, и даже королевского, происхождения.

Сталь против бессмертных производилась из особенной руды, местонахождения которой располагались лишь на территории Рамерита и Рикриэнии. Мертвую сталь могли создавать только рикриэнцы, поскольку для ее создания использовалась магия молний, а Удерживающую ― только рамеритцы, ведь для нее требовался магический огонь. Бессмертная руда ― так называли эту породу ― не поддавалась обычному пламени, как остальные металлы. Однако, после плавления руды и смешения ее с железом ― для сотворения Мертвой стали ― или платиной ― в случае с Удерживающей, ― она меняла свою структуру и больше не плавилась при воздействии магии. Поэтому, если во время сражения Мертвая сталь встречалась с магией молний, то спокойно выдерживала ее давление, ровно, как и Удерживающая, когда с ней соприкасалась магия огня.

Хмурая Анна и Адриан встали в конец очереди. Девушка гадала, сколько времени они потратят, чтобы наконец-то попасть внутрь. Час? Два?

Только сейчас она ощутила сгустившуюся на улицах духоту. Ночной прохладой и не пахло, казалось, едкое солнце до сих пор опаляло своим жаром. Запахи приправ, испеченных сладостей, фыркающих коней и людского пота смешались в одно неприятное зловоние. Один из недостатков Метки Бессмертия. Обычные люди, если и чувствовали окружающую вонь, то она не мешала им дышать.

Красноволосая ближе подошла к другу, чтобы поглубже вдохнуть благоухание ароматического масла, которым пользовался неропасец. Жасмин был любимым ароматом Рудовой. Именно поэтому она подарила масло Адриану на прошлый день рождения.

― Много заказов у твоей мамы? ― спросила Анна, морщась от переплетения запахов.

Разговорившись о двустороннем боевом топоре, который недавно заказали у матери Адриана, они даже не заметили, как за час с лишним дошли до входа в оружейную лавку. Само здание было двухэтажным, у входа стояла охрана, состоящая из двух облаченных в доспехи воительниц. Они впускали ограниченное количество человек, чтобы оставить посетителям свободное пространство для осмотра орудий. Анна продолжила бы разглядывать мускулистых охранниц, если бы не огромное желание увидеть наконец то, для чего они сюда пришли.

Дождавшись, пока из Оружейного дома выйдет несколько человек, Анна шагнула внутрь. Следом за ней прошел Адриан и еще какая-то рикриэнка. Народу здесь было достаточно ― около двадцати человек. Вдоль стен первого этажа возвышались высокие витрины с различного вида оружием из Мертвой стали. Любое из этих изделий стоило целое состояние. Около каждого стеллажа стояла охрана из двух-трех стражниц, напоминающих смертоносных наемниц. Вероятно, все они приехали из Рикриэнии вместе с мужем мастерицы Калистии.

Анна бывала здесь и раньше. На втором этаже располагалась мастерская, где принимали заказы. Именно там она получила свой меч, покоившийся сейчас в ножнах на талии.

Неропасцы с восхищением подошли к первой витрине с кинжалами, где можно было заметить новые экземпляры. Необыкновенная красота, аккуратность и элегантность выдавала умелую руку Калистии. Анна коснулась холодного черного металла подушечками пальцев, отчего по коже разошлись мурашки волнения.

Друзья прошли дальше, не прерывая восхищенных вздохов. Стеллаж с мечами впечатлил еще больше. Они были разных размеров и форм, рукоятки украшали неповторимые изгибы и орнаменты. На одних сверкали драгоценные камни, на других не было ни одного украшения, а на каких-то даже узоры из эмали.

Анна тотчас захотела купить их все.

― Смотри, он там! ― воскликнул Адриан громким шепотом и потащил подругу вперед, схватив за ладонь.

Он вел Рудову к самой дальней витрине, подле которой стоял статный улыбающийся мужчина, вероятно, Элерио Армаро ― муж Калистии знатного происхождения. Анна заметила, что в той части посетителей было больше всего, как и рикриэнских защитниц. Оно и неудивительно.

В хрустальной витрине блистал длинный черный меч, ослепляя своим изяществом. На нем не наблюдалось дорогих камней или красочных узоров. Главным достоинством и исключительностью этого клинка было иное. Его прямое обоюдоострое лезвие из Мертвой стали таило в своем доле[1] ― немыслимо! ― Удерживающую белую сталь, а крестовидный эфес, казалось, будет удобен чьей угодно руке.

Это был один-единственный меч во всем мире! Никто ранее не был способен соединить две противоположности ― Мертвую и Удерживающую сталь, но Калистии Армаро удалось невозможное. Бесподобное оружие напоминало противодействие двух сил: одна несла в себе смерть, а другая обладала силой спасти от этой смерти. В клинке будто жили первозданные Тьма и Свет, как отражение безграничной Вселенной.

Взирая на сказочное оружие, Анна затаила дыхание. Она не видела ничего прекраснее. Дождавшись, пока стоящие впереди гости лавки уступят им место в первых рядах, молодые люди приблизились.

― Сколько стоит этот экземпляр, сеньор? ― поинтересовалась Рудова у мужчины, который, услышав обращение неропаски, поклонился в знак уважения.

Прежде чем обрушить истинную стоимость Анне в лицо, Элерио окинул Рудову изучающим взглядом. Цена была просто непосильной. Красноволосая засомневалась, имеется ли столько средств у ее матери. Однако клинок стоил этих денег.

Вопрос Анны привлек внимание. До ушей девушки долетели бесцветные голоса любопытных, перебирающих ее имя, сущность, имена матери и отца, словно рука музыканта скользила по струнам арфы. Адриан положил ладонь ей на плечо, останавливая порыв высказаться в ответ. Тогда Рудова повернулась к болтающим. Сплетники сразу же опустили испуганные, застывшие в стыде, глаза.

― Сеньор Армаро, любезнейший, чем отличается это оружие от остальных? ― раздался рядом женский голос с рамеритским произношением. ― Не помешает ли Удерживающая сталь в бою?

Анне тоже было интересно услышать ответ. Она навострила уши, позабыв о надоедливых болтушках за спиной. Элерио сделал шаг к мечу и указал на рукоять.

― Не только не помешает, но и увеличит шансы на победу, сеньорита. Это такой же боевой меч мага для битвы с бессмертными, как и все представленные здесь мечи. Однако эта небольшая особенность дает магу, обладающему этим мечом, массу преимуществ. Так как через Мертвую сталь гораздо удобнее и эффективнее пропускать магическую энергию, эфес клинка выполнен из нее. Острие также из Мертвой стали, поэтому магия с легкостью проходит от рукоятки до острия, позволяя атаковать магически. Дол оружия с обеих сторон сделан из Удерживающей стали ― в создании мастерице Калистии помогали маги огня. Если при атаке принять оборону на боковую сторону меча, то можно блокировать магический выброс энергии противника. Также белая сталь не пропускает магию хозяина за грани оружия, фиксируя и проводя вдоль черного лезвия. Согласитесь, сеньорита, даже если вы искусный воин, гораздо удобнее не заострять внимание на концентрации магии? Намного проще направить ее вперед и сосредоточиться на сражении. Такая особенность успешно облегчает бой, поэтому держать подобное оружие в руке во время битвы ― одно удовольствие.

Анна была с ним полностью согласна. Она бы пошла на все ради того, чтобы заполучить это оружие. Даже на службу в Миротворческий флот Неропаса.

― Такой меч действительно сложнейшая работа, ― продолжал сеньор Армаро, пока Рудова представляла, как использует заветную вещь на практике. ― Мертвая и Удерживающая сталь ― необыкновенны, и соединить их в одно целое, чтобы одно не перечило другому, невероятно тяжело. Многие мастера пытались воплотить этот замысел, но все их попытки были тщетны. Только моя жена ― Калистия Армаро ― смогла достичь столь невозможного результата.

Анна хотела спросить еще кое-о-чем, но ее прервали. В здание зашел вооруженный до зубов воин в доспехах Империи Джайо, привлекая всеобщее внимание.

― Все живо на выход! ― проорал джайанин. ― Дорогу Их Императорским Высочествам принцессам!

Прежде чем Анна сообразила, что происходит, в Дом Оружия ворвались военные и стали выталкивать народ на улицу. Охранницы-рикриэнки напряженно застыли у витрин, не пытаясь помешать джайанам. Они обступили Элерио Армаро, который выглядел встревоженным.

Рудова не сопротивлялась и, поддавшись просьбам Адриана, не нагрубила нахалам. Если бы не мольбы друга, Анна не стала бы себя сдерживать. Стиснув зубы, она позволила выпихнуть себя на улицу. Они встали рядом со входом, слева от распахнутых дверей. Красноволосая сощурилась от фонарей, освещающих крыльцо.

В четырех ярдах от них, на проезжей дороге стояла роскошная золотая карета, запряженная четверкой лошадей и украшенная джайанскими традиционными росписями. На верхушке кареты блистал красивейший герб Империи ― золотой дракон с серебряной Катаной в лапе на фоне белого щита, который венчала Императорская Корона.

Как только ничего не понимающих посетителей выволокли из Дома, женщина, стоящая возле кареты, громко объявила:

― Дорогу Их Императорским Высочествам Принцессам Непобедимой Империи Джайо! Ее Императорское Высочество Наследная Принцесса Хэруми Канхимэ!

Выходцы из Джайо упали на колени и уткнулись лбом в землю, когда из кареты вышла высокая стройная девушка в роскошном позолоченном кимоно с длинным подолом. Ее блестящие белые волосы были собраны в высокую прическу и сомкнуты золотой лозой со сверкающими драгоценными камнями. Гордое и высокомерное лицо освещали солнечные лучи. Карие глаза принцессы сверкали презрением и выражали всепоглощающее отвращение к присутствующим.

Остальной люд, глядя на склонившихся джайан, тоже низко поклонился в знак уважения к императорским особам. Некоторые из мироградцев опустились на колени.

― Аня, пожалуйста, ― умолял Адриан, согнувшийся в поклоне. ― Не поднимай волны, прошу тебя... ― так говорили неропасцы, имея в виду не доводить дело до ругани.

Рудова склонила голову, подчиняясь просьбам друга. Не будь его здесь, она бы нагло выпрямила спину. Анна и Адриан были уроженцами Империи Неропас, а потому не обязаны кланяться наследницам другого государства. В данный момент они лишь ублажали гордыню принцесс.

― Ее Императорское Высочество Принцесса Сэкера Канхимэ!

Вслед за принцессой Хэруми на улицу ступила другая девушка с роскошной гривой белоснежных волос, собранных в замысловатую высокую прическу, как и у сестры. На голове искрилась традиционная корона с россыпью бриллиантов, а с плеч струилось длинное шелковое кимоно из красной и голубой ткани. Вокруг талии мерцал широкий золотой пояс.

В ее необычных бронзовых глазах, менее вытянутой формы, чем у старшей сестры, Анна разглядела скуку и пренебрежение ко всему происходящему. Создавалось впечатление, что Сэкера не собиралась посещать это место и находилась здесь не по собственной воле.

«Что вообще забыли джайанские принцессы в Торговых домах? Надоело раздавать приказы слугам? ― гневалась про себя Рудова. ― Или...?»

― О Свет Небесный, они пришли купить меч! ― в ужасе прошептала красноволосая Адриану свою тревожную догадку. ― Мы не можем позволить им сделать этого!

― Ты смеешься надо мной? ― прошипел неропасец вместо ожидаемого согласия. ― Мы будем стоять здесь и ждать. Вернемся в лавку, когда они уедут отсюда. Понятно? ― Он пытался говорить с несвойственной ему угрозой, предупреждая Рудову о необратимых последствиях сопротивления. Несмотря на напускную решительность, слова Адриана казались мольбой.

― Понятно, ― кивнула смиренно Анна, глубоко вдыхая.

Принцессы зашли в Дом Оружия. Дверь за ними закрылась, не разрешая посторонним подслушивать разговор девушек с Элерио. Анна и Адриан отступили от дверей на несколько аршинов, гадая, сколько придется ждать.

Двое джайан попытались занять места воительниц, которые до этого сторожили вход в Дом. Женщинам попытки мужчин не понравились. Рикриэнки по природе своей с нескрываемым высокомерием относились к противоположному полу, а наглых и невоспитанных презирали. По этикету Рикриэнии эти гвардейцы должны были поклониться им и пожелать хорошего дня, а не прогонять с поста.

― Мы ― Почетная Императорская гвардия Ее Высочества наследной принцессы, ― оповестил громко мужчина, теряя терпение. ― Противясь нашей воле, вы противитесь воле Ее Императорского Высочества!

― Отойди от меня, ничтожество, ― скривилась рикриэнка. ― Еще слово, и я вырву твои кишки через задницу.

Джайанин сконфузился. Анна предположила, что это всего лишь угроза и ничего больше, но устрашающий вид женщины говорил обратное. Возможно, она всерьез.

― Ты стоишь перед Волчицами Луны, ― воительница назвала общеизвестную гильдию рикриэнских наемниц, о которой ходила жуткая молва. ― Мы охраняем Дом Оружия по приказу Ее Королевского Величества вице-королевы Крэссенсии Кремаейро. Я оторву тебе яйца за неуважительное отношение к воле королевы и получу за это государственную награду.

Мужчины стушевались и отошли к карете. Должно быть, если принцессы Джайо не увидят своих гвардейцев у дверей, мужчинам потом придется несладко. Но и сравнивать приказ королевы и принцессы было нельзя. Королева, пусть даже из другой страны, всяко занимала более высокое положение.

Анна бы и дальше продолжала наблюдать за развернувшимся представлением, если бы не прискорбное разочарование от визита высоких персон в лавку. Досада разжигала в ней пламя гнева, который, в свою очередь, лишал рассудка.

― Мы честно отстояли в очереди больше часа, ― Анна бросила обиженный взгляд на Адриана. ― Что они о себе возомнили? Раз императорской крови, то могут делать, что душе угодно?

― Делать нечего, придется ждать, ― вздохнул Адриан, на всякий случай отходя от здания подальше и утягивая подругу за собой. ― Если ворвешься туда, легко не отделаешься, ― предупредил неропасец, заметив свирепый взор красноволосой. Не приметив в ней и тени сговорчивости, Адриан добавил главный для Рудовой аргумент: ― Твоей маме это не понравится.

Анна шумно выдохнула, напоминая взрывающийся гейзер, и сжала кулаки, укрощая эмоции. Адриан был прав ― мать будет не в восторге, если Анна снова наворотит дел. Не так давно ей пришлось пообещать, что больше подобного не повторится. Иначе мама разозлится, а злить богиню Страха ― себе дороже. Последний раз Гертруда запретила дочери целую неделю покидать дом.

― Не будем далеко уходить, чтобы снова не оказаться в конце очереди, ― сказал Адриан, уловив изменившееся настроение Рудовой. ― Давай дождемся ухода принцесс, а потом вернемся?

Анна молча кивнула, поджав губы. Сегодняшний день и ночь явно решили испытать волю девушки на прочность. Словно кто-то специально втягивал ее в ситуации, из которых она не могла выйти, не наделав шуму. В ту же секунду неропаска вспомнила о будоражащем диковинном чувстве, посетившем ее днем. Красноволосая дала себе указание обязательно расспросить об этом мать.

Принцессы весьма продолжительное время торчали в Доме Оружия. Они вышли оттуда, когда Анна уже намеревалась уходить. Первой появилась наследная принцесса Хэруми, на лице которой выражалось неодобрение. Джайане опустились на колени, провожая свою принцессу, а остальные граждане склонились, выражая всеобщее почтение. Анна категорически не испытывала никакого уважение перед джайанкой. Однако переступила себя и ограничилась простым кивком под умоляющим взглядом Адриана.

Хэруми задержала взор прищуренных глаз на лице девушки, затем прошлась им по красным волосам. Анна поняла, что принцесса Канхимэ узнала ее, стоило противной усмешке блеснуть на губах. Рудова сжала челюсти, выпрямляясь. Хэруми могла расценить это как неподчинение или грубость, однако Анна больше не могла унижать себя. С нее достаточно нелепого притворства.

Канхимэ только позабавило упрямство неропаски. Она дождалась младшую сестру, держащую в руке только что приобретенное копье полностью из Мертвой стали с золотым покрытием на конце, и без зазрения совести мотнула головой в сторону Анны. Рудова была для них диковинкой, поводом для сплетен и шуток. Таким же взглядом красноволосая смотрела на артистов бродячего цирка, устраивающих представления на потеху публике.

Сэкера ехидно спросила что-то у страшней сестры на джайанском языке, упомянув имя «Реймсс». Не нужно много ума, чтобы понять, о чем говорили девушки. Хэруми пожала плечами, не выказывая желания обсуждать родословную Анны. Неропаске показалось, что куда больше наследную принцессу Империи Джайо веселило присутствие княжеской дочери среди смертных. Толчется среди тех, кто для наследницы трона ― мусор

― Валите уже отсюдова, ― раздалось бормотание старика со стриборгским акцентом. ― Сколь лет торчать тут можно да лясы точить...

Стриборгчанин, на вид разменявший шестой десяток, явно полагал, что принцессы не слышат его тихих слов. Однако он позабыл, что Метка Бессмертия усиливает все органы чувств, включая слух. Для Анны и джайанок его голос прозвучал вполне звонко.

Сэкера метнула грозный взгляд в сторону старика, а Хэруми немедля отдала безмолвный приказ своей охране. Стражники схватили грубияна в мгновенье ока и чуть ли не за шкирку выволокли к ногам принцесс. Старик извинился, осознав, что его услышали, и сделал попытку подняться, но Хэруми не позволила ему этого. Она наотмашь ударила его по лицу тыльной стороной ладони, и смертный под хруст костей от силы удара отлетел на пару ярдов. Массивные кольца с огромными драгоценными камнями на пальцах наследницы содрали кожу со щеки старика. Алая кровь окрасила его бороду и ворот дешевой рубахи. Стриборгчанин, на удивление оставшийся в сознании, схватился за рану, вымаливая прощение со слезами на глазах.

Анна было двинулась на подмогу, но Адриан успел схватить ее за плечо. Тогда девушка с возмущением посмотрела на друга. Как он смеет ее останавливать, когда творится такое бесчинство? Не тошно ли ему молча смотреть на избиение? Однако мрачные эмоции плясали и во взгляде неропасца. Его охватили те же чувства, что и Анну, раздирая изнутри, но он никак не мог противостоять наследнице трона Империи Джайо.

Зато Анна могла.

В тот момент, когда стражники вернули рыдающего старика к Хэруми и та вновь собиралась показать ему, чем карается неуважение, Анна смахнула ладонь Адриана с плеча и двинулась вперед.

― Отойди от него!

Магия подчинилась ей быстро. Мощным потоком Рудова сбила с ног двух женщин, держащих стриборгчанина за руки. Потом воздвигла водную стену между Хэруми и мужчиной, защищая его от новой атаки. Создав лужу под его ногами, неропаска волной оттащила мужчину, словно бумажный кораблик, назад, к стоящим позади людям.

Хэруми перевела ожесточенный взгляд на вмешавшуюся девушку. Точнее сказать, Анна привлекла всеобщее внимание. Гробовая тишина заполнила Торговые дома, посеяв напряжение в сердце каждого. Люди боялись даже шептаться, поэтому за них говорили расширенные глаза.

― Тебе следует извиниться за свою несдержанность, грязная полукровка, ― прошипела Хэруми, сделав шаг в сторону Рудовой.

Как она могла забыть? Все, в ком есть кровь рамеритцев, для джайан ― носители грязной крови. То же самое у рамеритцев в отношении джайан. Жестокие войны за территории породили личную ненависть, передающуюся из поколения в поколение. Даже в Мирограде ― городе, созданном для объединения всех как равных друг другу, ― между этими двумя нациями пылал конфликт.

Никто не верил, что Анна ― дочь рамеритца Реймсса, но даже маленькая вероятность делала ее грязной в глазах джайан. Кроме того, Ромарио рассказывал, что все Темные боги в Джайо были рабами. Их равняли с преступниками.

― Извиниться за предотвращение незаконного причинения увечий человеку? ― произнесла Анна с сарказмом. ― Можешь поблагодарить.

Анна рыла себе могилу, обращаясь к принцессе на «ты». Это было непозволительно. Оскорбительно. Рудова будто сорвалась с цепи и не могла остановиться.

От фразы красноволосой лицо наследницы перекосилось. Хэруми прошептала что-то угрожающее на джайанском. Сэкера возмущенно открыла рот, не находя слов. Наследница призвала врожденную магию земли, выставив руку вперед. В ее ладони тут же очутился меч одного из стражников, который он направила на Рудову. Вероятно, меч был с каменным напылением, поскольку металл не подчинялся магам земли.

Дело приобретало плачевный оборот.

― Ваше Высочество, ― предупреждающе позвала Сэкера в надежде успокоить старшую сестру. ― Ее смерть может повлиять на внешнюю политику.

― Советуешь оставить ее дерзость безнаказанной? ― нахмурилась Хэруми.

― Нет, ― помотала головой ухмыляющаяся принцесса. ― Советую наказать более надежным способом.

Хэруми потребовалась пара секунд, чтобы перевести взгляд за спину Анны и понять, о чем говорит ее сестра. Рудовой тоже. Когда Хэруми взмахнула рукой, неропаска инстинктивно двинулась влево, закрывая Адриана. Красноволосая успела только раскрыть глаза в удивлении и опустить их вниз. Она ждала удара мечом, но Хэруми оказалась более непредсказуемой. В одно мгновение копье, купленное Сэкерой, пробило солнечное сплетение Анны. Темное алое пятно окрасило голубую тунику. Дыхание сбилось от шока и нахлынувшей муки. Принцесса Канхимэ вытащила копье, не коснувшись его, и Рудова упала на четвереньки, задыхаясь.

Боль заполнила все существо. От раны она разошлась по телу, втягивая каждую клеточку в душераздирающие терзания. Анне захотелось закричать от агонии. Краски начали гаснуть, она почувствовала, как кровь заполняет легкие. Внутри копилось что-то тягучее и болезненное, представляя собой нечто большее, чем Рудова могла себе вообразить. Это чувство росло, утягивая в смертельный круговорот тьмы.

― Аня! ― кричал имя подруги Адриан, но его голос раздавался в голове лишь эхом. ― Аня, держись, ты справишься... ― Она взглянула на него, и друг отшатнулся от страха. ― Твоя глаза... они черные...

Анна ощутила, как сила Метки Бессмертия заставила порванные внутренности восстановиться, а мышцы срастись. Кровь перестала вытекать, рана потихоньку затягивалась. Через некоторое время появится новая кожа, и от смертоносного удара не останется ни следа.

Рудова смотрела в испуганное лицо друга туманным взором. Происходящее медленно теряло свой смысл, а она ― понимание того, что сделала принцесса Джайо. Но вдруг, когда Анна заметила брызги своей крови на рубахе Адриана, в голове вспыхнула мысль: он мог погибнуть. Если бы неропаска вовремя не закрыла его, черное копье с такой же охотой пронзило смертное тело ее лучшего друга. Ранение стало бы для него фатальным, даже если бы оружие было не из Мертвой стали. Хэруми могла лишить его хрупкой, как хрусталь, жизни в одно мгновение и не ощутила бы ни капли стыда за содеянное.

Анна бы потеряла Адриана. Навсегда.

Она ужаснулась мысли жить без него. Рудову пугало, что ему отведено семьдесят лет, а в тот момент Адриан мог лишиться и их. Лишь представив существование без заботливого и близкого человека, девушка почувствовала, как сковавшая тело боль вдруг потянула из недр души жгучую ненависть. Гнев смешался с кровью, а сознание уступило место чему-то сильному и яростному. Что-то, способное уничтожить в одно мгновенье, если его выпустить.

На лице беловолосой застыло удивление, когда Анна встала на ноги. Красноволосая перевела убийственный взгляд на принцессу Хэруми, думая лишь о ее смерти. Джайанка заслужила наказание, заслужила быть убитой. Анна заставит Хэруми пожалеть о совершенном.

― Как такое возможно? ― пробормотала Сэкера, округлив бронзовые глаза. ― Тебя пронзили Мертвой сталью...

С пронзительным звоном красноволосая вытащила меч из ножен. Мертвая сталь сообщила о своем вступлении в сражение. Голос Адриана пытался остановить ее, пытался уберечь от непоправимой ошибки. Но Анна желала смерти принцессы Канхимэ всем сердцем. Рудова сжала рукоять и, не медля, бросилась на Хэруми, призывая силу Метки Бессмертия.

Хэруми не ожидала атаки неропаски, но ей ничего не стоило сгруппироваться и защититься копьем, отразив выпад Анны легким движением руки. Принцесса была опытнее и опаснее. Карие глаза наполнились неудержимым негодованием.

― Как ты смеешь замахиваться на меня?! ― крикнула девушка.

Анна не вдумывалась в слова принцессы. Она ощущала лишь ураган ненависти и боли, кусающий вены. Меч трясся в дрожащих от напряжения руках. Тело словно переставало ей подчиняться.

Рудова намеревалась повторить выпад, однако кто-то подлетел к ней справа и выбил оружие из рук. Потом еще один толкнул красноволосую в спину, заломил руки и с силой опустил на колени. Анна не могла найти сил сопротивляться, потому что боль не позволила этого. Ей хотелось кричать, рыдать ― делать все, чтобы вытолкнуть из себя это ужасное чувство.

Держащие ее сзади стражники схватили Анну за волосы, вынудив запрокинуть голову. Хэруми возникла перед ней, опьяненная злобой и презрением. Принцесса пообещала неропаске страшную и мучительную смерть, затем занесла над Анной копье. Однако, прежде чем Хэруми успела вогнать острие в красноволосую, ее младшая сестра перехватила запястье наследницы трона.

― Не стоит, Хэруми-сама, ― твердым тоном произнесла Сэкера.

Младшая Канхимэ добавила что-то на джайанском, пытаясь вернуть сестру к здравому смыслу. Если бы не удерживающая рука Сэкеры, Хэруми давно бы оставила в теле Анны несколько глубоких дыр.

Рудова закрыла глаза. Пылающая ярость затмевала все углы рассудка, а боль распаляла бушующее пламя еще сильнее. Ей казалось, если не устранить это, от нее ничего не останется. Чувства поглотят ее, и красноволосая потеряет контроль над собственным телом.

«Это ― Тьма, ― пришла догадка, от которой мгновенно стало страшно. ― Тьма овладевает мной».

Анна испугалась. Она попыталась собрать эмоции в кучу, похоронить их глубоко внутри, чтобы вернуть самообладание. Но страх лишь усугубил положение. Все негативные чувства соединились в одно большое облако и не собирались отпускать.

Последними осколками сознания Анна зацепилась за мысль о том, что всегда держало ее разум в покое. Она услышала голос Адриана и ухватилась за него, как за спасательный канат. Вокруг было темно, но он был тем лучиком Света, который мог победить Тьму внутри Рудовой. Красноволосая представила его образ, вспомнила улыбающееся лицо. Она заставила себя поверить, что Адриан избавит ее от всего плохого, что поможет ей вернуться.

Получилось. Боль начала уходить, утягивая за собой все остальные чувства. Анна открыла глаза, глубоко вздохнув. Она словно вынырнула из воды на поверхность. Казалось, люди вокруг совсем не заметили борьбы, которую вела Рудова внутри себя все это время. Хэруми продолжала взирать на красноволосую с ненавистью, мечтая разрубить на мелкие кусочки, а младшая сестра размерено говорила что-то на джайанском. Стражники продолжали держать синеглазую, не позволяя двинуться. Позади них слышались звуки сопротивляющегося кому-то человека. Анна поняла, что Адриан рвался спасти ее.

И он спас.

Наконец, наследница трона Джайо опустила оружие. Выражение взгляда не поменялось, но, судя по всему, речи Сэкеры не остались незамеченными. Хэруми подошла и схватила неропаску за горло. Принцесса продолжала вызывать в красноволосой ярость, но Рудова теперь старалась подавить ее изо всех сил.

― Я не прощаю грубость, ― прорычала Хэруми. ― Я убью тебя, Анна Рудова. Не сегодня. Вызываю тебя на дуэль на Турнир. Уничтожу тебя на глазах у всего города.

― Я принимаю твой вызов.

― Я не спрашивала твоего согласия, отпрыск Ариантреи, ― выплюнула принцесса Канхимэ и, высоко подняв подбородок, развернулась к карете.

Анна сразу поднялась, как только стража отпустила ее. Облаченные в доспехи джайане обступили принцесс, став для них живым щитом. Сэкера, смерив неропаску высокомерным взглядом, обозвала красноволосую отребьем и последовала за сестрой. Рудова сжала челюсти, удерживая себя от ответного оскорбления.

Рядом с неропаской вмиг очутился взволнованный Адриан. Его нос был сломан, а под скулой красовалась ссадина. Анна догадалась, что стражники попытались «успокоить» неропасца парочкой ударов. Она ощутила привкус вины, однако тут же отмахнулась от него, потому что ненавистная боль вновь шепнула о своем присутствии.

― Ты в порядке? ― спросила Адриан, рассматривая ее лицо и задержав взгляд на испуганном морском взоре.

Анна кивнула. Не он должен интересоваться состоянием девушки, а она его. На Рудовой не осталось ни царапины, а у мечника на руках и ногах красовались синяки. Тем не менее, красноволосая чувствовала себя ужасно.

Адриан в порыве чувств обнял ее. Скорей всего, он догадался, что с Анной только что едва не произошло. Друг успел заметить глаза неропаски, которые заполнила Тьма.

Еще бы немного, и...

― Спасибо, ― прошептала Рудова, не сдерживая хлынувших слез облегчения. ― Спасибо...

Адриан не имел понятия, за что Анна благодарила его, но ответил кратким «пожалуйста». Красноволосая сжала его в объятиях, вспоминая, что он чуть не получил смертельное ранение вместо нее. Как никогда девушка осознала, насколько дорожит Адрианом.

― Она вызвала тебя на дуэль, ― тихо сказал неропасец ей на ухо.

― Помню, ― сейчас Анну мало тревожила новая проблема.

Она пока не осознала своей ошибки.

[1] Дол ― желоб, продольное углубление на клинке холодного оружия.

Глава 7. Марта

Мрак и пустота обрамляли все вокруг, измываясь над разумом Марты. Страх пожирал изнутри, невидимые разрушительные шипы мертвой хваткой впились своими когтями в кожу. Кроме удушающей боли она ничего не чувствовала. Ураганова не понимала, где находится и что происходит. Старалась открыть глаза, однако тьма продолжала окутывать пространство.

Она ослепла?

Глаза изнывали от боли, в голове бушевал хаос. Мысли спутались, не позволяя Марте восстановить картину произошедших событий.

Кто сделал с ней это?

Затем мир перевернулся. Ее тело поднялось, словно стало легким цветком, сорванным со стебля порывом ветра. Вихрь переместил ее в другое место. Казалось, душа вырвалась из тела Марты и перелетела в другое.

Теперь она бежала босиком по холодному гладкому деревянному полу. Старалась удерживать равновесие изо всех сил, чтобы не упасть, но постоянно спотыкаясь на ватных ногах, потому что почти ничего не видела. Краски стали просачиваться сквозь темноту, как первые солнечные лучи пронзают ночь. Возникла мимолетная надежда на исцеление.

Марта в который раз оступилась и рухнула на колени. Силы стремительно покидали, не желая задерживаться в измотанном теле. Она хотела умереть.

― Поднимайся! Скорее!

Ураганова приложила все силы, чтобы встать на четвереньки. Сердце бешено билось в висках, глаза жгло. Сумасшедшая боль выстрелила в голову, и Марта завалилась набок, потеряв равновесие от головокружения.

― Поднимайся! ― продолжал требовать незнакомый женский голос.

Но цесаревна не могла. Все тело сковала судорога, в глазах плыло размытыми цветами. Впереди появилось красное пятно, окруженное темным сиянием. Марта встряхнула головой, прогоняя морок. Она воззвала к силе Метки Бессмертия, порываясь восстановить зрение, но Метка не откликалась. Тогда цесаревна, движимая неясным чувством, прогнала темноту из глаз силой воли. Она даже не придала значения этой странности, упустив из вида нелогичность произошедшего.

Марте потребовалась пара секунд, чтобы понять, что перед ней лежит Анна, зарывшись лицом в ладони. Цесаревна испугалась за подругу и поспешила ей на подмогу. Марте пришлось приложить тысячу усилий, чтобы подняться на колени и поползти к Рудовой. Красноволосая плакала, бормоча что-то себе под нос. Приблизившись, Ураганова коснулась плеча неропаски, надеясь, что дружеская поддержка успокоит девушку.

― Ненавижу, ― злобно прошипела Анна сквозь стиснутые зубы. ― Ненавижу их всех.

Анна повернулась к Марте, не прекращая всхлипывать. Цесаревна отшатнулась, разглядев непроглядный мрак в глазах подруги. Ранее Марте не доводилось быть свидетельницей подобного, но осознание того, что перед ней происходит, явилось само по себе. Светловолосая даже не удивилась открытию. Все казалось естественным.

«Ею овладела Тьма».

Анна уставилась бездонными черными глазами на цесаревну, заставив Марту замереть. Внутри зародилось невиданное прежде беспокойство. Ураганова не знала, чего ожидать от подруги.

― Тьма идет за тобой, Марта, ― произнесла не своим голосом Анна. ― Преследует по пятам, загоняет в ловушку. ― Рудова резко схватила лицо Урагановой в ладони и сжала. ― Сопротивляйся. Сопротивляйся. Сопротивляйся!

Марта проснулась, задыхаясь от страха, и сразу встретила обеспокоенное лицо Ольги, склонившейся над ней. Цесаревна поднялась в кровати и заозиралась по сторонам, блуждая взглядом по комнате, словно убеждая себя, что она в безопасности. Зрение не фокусировалось, все расплывалось, а сами глаза ужасно болели, будто их прожгли раскаленными иглами. Ураганова с опаской коснулась век, боясь нащупать влагу, затем облегченно выдохнула, выпуская из легких тревогу ― крови не оказалось.

― Вы в порядке, Ваше Высочество? ― взволнованный голос Ольги вывел из тяжелых раздумий.

«Надо взять себя в руки немедленно, ― приказала себе Ураганова. ― Я не могу проявлять слабость перед слугами».

Всего лишь очередной правдоподобный кошмар. Не произошло ничего, что могло бы послужить причиной тревоги. Людям часто снятся плохие сны. Марта не исключение.

― Все хорошо, Ольга, ― Марта старалась выровнять дыхание. ― Неприятные сновидения. Что ты делаешь в моих покоях?

Цесаревна заволновалась, что снова кричала, пока спала. Если эта новость распространится по дворцу, то достигнет ушей и за пределами кремля. Она и без того опозорилась ночью, когда стража застала ее врасплох с друзьями. Оставалось только надеяться, что Евгения и ее люди будут молчать.

― Скоро прибудут царица и цесарь, Ваше Высочество, ― оповестила Ольга. ― Я пришла будить вас, но не вышло... Вы ворочались, шептали что-то невнятное и не просыпались...

Марта глубоко вздохнула. Хватит с нее кошмаров. Бессмертным было необязательно спать. Многие вовсе не ложились, отдаваясь с головой в дела. Кто-то, как цесаревна, засыпал только, чтобы скорее начался следующий день. Заниматься делами по ночам она не любила из-за тусклого света свечей. Но стоит оно того, если снятся одни ужасы?

«С этого момента глаз не сомкну».

― Не переживай, ― как можно спокойнее сказала Ураганова, сцепив дрожащие ладони. ― Будь добра, принеси чистой воды, ― попросила цесаревна, понимая, что ей нужно время прийти в себя.

― Как прикажете, Ваше Высочество, ― служанка поклонилась и поспешила исполнить приказание.

Как только Ольга скрылась за дверью, оставив цесаревну наедине с собой, Марта вновь упала головой на подушки, спрятав в них лицо. Бешеный ритм сердца продолжал напоминать о кошмаре, а мысли девушки метались из стороны в сторону, сводя с ума.

Меньше всего на свете она хотела вставать с кровати и встречать царскую чету. Вновь надевать маску, играть роль чуждого ей человека и молчать, даже если голос в голове желал высказать затаенные мысли. Потом они сядут за стол и будут вести бездушные беседы, притворяясь, что им безумно интересно узнать, благая ли погода в Царицеграде ― столице Стриборга. Придется смиренно слушать теплые речи Марии об успехах Екатерины и благодарить, когда младшая сестра будет выказывать поддержку, предлагая помощь в переводе древнестриборгских текстов.

Марте казалось, что она изрезана изнутри, словно кто-то ввел в нее кромсающую магию ветра. День только начался, а усталость уже сдавила каждую клеточку тела: это вызывало вопросы, ведь Метка Бессмертия обещала исключать подобную вымотанность. Глаза по-прежнему сдавливало тупой болью, и Марта не имела ни малейшего понятия, по какой причине это происходит. С тетушкой она так и не поделилась случившемся позапрошлой ночью недугом, зато сходила к мейстеру ― мужчине средних лет, изучающему Метку Бессмертия. Марта не посвящала ученого в детали, сославшись на обыкновенное любопытство ― не хотелось, чтобы новость разнеслась по резиденции. К сожалению цесаревны, мейстер не нашел причин кровотечения.

Ураганова перевернулась на спину. Чувства по-настоящему душили, не разрешая о них забывать. Она должна найти в себе силы усмирить их, собрать в кучу и запереть в воображаемом сундуке из Удерживающей стали. Затем спрятать в дальнем уголке своей души и вытащить только тогда, когда снова вернется в кровать. Снова останется одна.

Она последний раз позволила себе вспомнить сегодняшнюю ночь: серенаду сверчков, жар неспокойного огня, негромкий смех Анны, искрящиеся глаза Адриана и полный заботы голос Ромарио. Одурманивающий запах бергамота и кедра, который касался носа, стоило рикриэнцу оказаться в паре шагов от нее, погружал в приятное беспамятство...

Марта поднялась, чувствуя опустошение, застывшее в области легких и мешающее свободно дышать. Похлопала себя по щекам, приводя в чувства. Затем, глубоко вздохнув, цесаревна встала и подошла к зеркалу. Из отражения на нее смотрело разбитое фарфоровое лицо, искаженное мучениями. Пара красных трещин разошлась по белку глаза, веки покраснели, словно русоволосая собиралась расплакаться. Но Марта никогда не плакала.

― Давай же, Марта, соберись, ― прошептала Ураганова, заворачивая светлые пряди за уши. ― Не время проявлять слабость.

Марта закрыла глаза, взывая к своему непоколебимому духу, воспитанному ежедневными огорчениями и разочарованием. Жизнь в тени сестры и вдали от родительского тепла могла бы давно сокрушить волю цесаревны, но она научилась черпать силы из врожденного упрямства и заставлять себя сражаться с трудностями несмотря ни на что. Неважно, сколько чувств делали Марту хрупкой, она знала, что стальной стержень ее души всегда удержит и не даст упасть перед возникшими препятствиями.

«Я буду биться с ними до самого конца. ― Цесаревна открыла веки, встретившись в зеркале со своим с решительным взглядом, наполненным разрушительным торнадо. ― Я никогда не сдамся».

Ей придется расправиться с эмоциями, доблестно постоять за себя и не опозориться перед матушкой. Марта ни за что не проиграет младшей сестре.

Когда Ольга вернулась с кувшином, Марта уже полностью овладела собой. Выпив немного воды ради приличия, цесаревна приступила к переодеванию. Она стянула ночную сорочку, оставшись полностью обнаженной. Служанка протянула исподнее и помогла со шнуровкой.

― Вы такая сильная, Ваше Высочество, ― протянула Ольга. ― Я бы хотела быть такой же.

Марта взглянула на Перову, не сводящую сияющих глаз с проступающих мышц Урагановой. Цесаревна невольно ощутила гордость за свои труды. Щеки покрылись смущенным румянцем.

― Смертным никогда не поздно начать, ― пробормотала Марта, вновь заправляя прядь за ухо.

Каждый бессмертный мог похвастаться здоровым стройным телом, но не у всех были натренированные мышцы. Метка Бессмертия наделала организм всем необходимым, поэтому были не страшны худоба или ожирение. Вот только залогом крепкого мускулистого тела оставались постоянные тренировки. Да, благодаря Метке Бессмертия организм обладал невероятной выносливостью, вечной молодостью и не нуждался в других источниках энергии ― пище, воде, сне, ― но этого было недостаточно, чтобы в сражении противостоять сильному врагу.

Мышцы Марты окрепли с годами благодаря ежедневным нагрузкам. Оставалось поддерживать себя в форме и не убавлять нагрузку до двадцати пяти лет ― момент, когда развитие организма заканчивалось, а тело оставалось навсегда молодым, словно кто-то остановил время. Это состояние называли Морар. Если к тому возрасту бессмертный остался рохлей, то уже ничего не поделаешь, ровно как и в случае с мускулистым воином ― тело никогда не вернется к первоначальному виду.

Тем не менее, стоило продолжать упражняться, поскольку навыки ― дело наживное. Тело могло не поменяться после наступления Морара, а вот умение сражаться ― вполне. Например, княгиня Мария давно утратила сноровку, так как больше сорока лет назад посвятила себя управлению Мироградом. Марта никогда не видела, чтобы тетушка оттачивала свое мастерство. Когда-то давно Сворова достигла третьей ступени, но к настоящему времени, возможно, вернулась на четвертую.

Закончив с нижним бельем, Ольга вытащила традиционное стриборгское одеяние холодных тонов, подать которое заранее велела Марта. Цесаревна выбрала бежевую рубаху до щиколотки, небесный сарафан и длинную мантию в пол более бирюзового оттенка. Ольга покрыла волосы госпожи, заплетенные в две толстых косы, голубой прозрачной фатой, а на голове закрепила роскошный жемчужный кокошник с сапфирами.

Марта любовалась своей природной красотой, глядя в отражение, когда в дверь постучали. Ураганова разрешила войти Андрею Мариевичу, чтобы получить расписание на сегодняшний день. Своров застыл в проеме, оглядывая сестру с ног до головы. Глаза Андрея блеснули, когда цесаревна посмотрела на него и подарила легкую улыбку.

― Доброго утра, Ваше Высочество, ― произнес двоюродный брат, протягивая бумагу. ― Восхитительно выглядите сегодня.

Он перевел блестящий взор с лица Марты на расшитые топазами и жемчугом ткани ее сарафана. Ранее Ураганова не замечала у него интереса к декоративным элементам. Подобное она наблюдала только у Ольги.

― Вы тоже приоделись, Ваше Сиятельство, ― Марта оценила алый кафтан брата, пробежалась взглядом по чисто выбритому подбородку. Для бритья бессмертные использовали лезвие из Мертвой стали, иначе волосы тотчас отрастали. ― В таком кафтане за вас выйдет любая барышня. Надумали жениться?

Удивительно, но не много слов требовалось, чтобы смутить брата. Покрывшись краской, Андрей засмеялся, будто Марта выдала умопомрачительную шутку. Она не стала расспрашивать, припоминая, что брат проводил много времени в компании дочери боярыни Ладовской.

― Марта Александровна, смею напомнить вам, что в присутствии Государыни следует говорить только на стриборгском языке.

― Да, я помню об этом, Андрей Мариевич, ― кивнула голубоглазая, затем добавила на родном языке: ― Царице не любо, когда мы молвимся на мироградском наречии.

Марта поблагодарила Андрея за распорядок дня, заметив, что дел меньше, чем она ожидала. Княжич Своров вышел, пожелав сестре удачи. Он пребывал в веселом расположении духа, будто намечался грандиозный праздник.

― Оля, почему Андрей Мариевич так доволен?

Лицо девушки пронзило удивление.

― Как же не радоваться, Ваше Высочество? ― хихикнула служанка. ― Милостивые государи приезжают к нам! Чем сие событие не праздник?

― И то верно, Оля, ― вздохнула Ураганова

Возможно, для остальных приезд царицы Александры был торжеством, но точно не для Марты. Она истрепала все нервы, готовясь к встрече. Даже нежные сны превратились в кошмары.

Обувшись в башмачки на низком каблуке, девушка была готова к выходу. Перед тем как покинуть покои, Марта наказала Ольге раздобыть эфирное масло с запахом бергамота и кедра. Ураганова слышала, что, если добавить такое масло в свечи, приятный аромат наполнит всю комнату. Это именно то, чего требовало сердце Марты для полного упокоения.

В сопровождении стражников цесаревна добралась до тронного зала, где ее уже ждали Екатерина, тетушка, Андрей и остальные дворяне Мирограда. Родственники скупо поприветствовали друг друга. Дворяне, коих было порядком тридцати человек, кланяясь цесаревне, взирали на нее с присущим им высокомерием. Натянутые улыбки скрывали клыки, а добрые слова о здравии таили в себе больше яда, чем прекрасные ландыши.

Мария Еленовна была не в настроении из-за ночной прогулки Марты. После возвращения от друзей цесаревну ждал долгий и неприятный разговор. Ураганова надеялась, что дворяне и младшая сестра не знают о происшествии. В противном случае наследница трона сильно опозорится и будет носить клеймо легкомысленной девицы в их глазах всю оставшуюся жизнь.

― Беженцы из Вотрова расположились в резиденции? ― вела беседу светловолосая барыня с царевной Екатериной. ― Не вижу их здесь.

― Разъехались по родственникам, ― ответила младшая сестра, затем пояснила причину отсутствия вотровцев: ― Они из низшего дворянства.

Екатерине досталась внешность отца. У нее были большие серые глаза, поблескивающие холодным серебром, волнистые каштановые волосы и Своровская худоба. Сестра унаследовала от матери только бледную фарфоровую кожу и мягкие черты лица. Рост царевны уступал росту Марты на голову, что тешило душу цесаревны. В детстве бабушка часто замечала, что Марта ― отражение царицы, а Екатерина ― цесаря.

Наконец, прибыл гонец, сообщивший, что причалил корабль с царской четой. Осталось около двадцати минут ожидания. Затем Их Царские Величества войдут в тронный зал.

Марта сильно переживала, но умело скрывала волнение. Наверняка матушке уже сообщили о произошедшем, и она гневается. Это несказанно расстраивало, вызывало обиду и ярость на саму себя за безрассудство. Ей следовало остаться во дворце и готовиться к приезду, но она выбрала чувства. Выбрала свою слабость и теперь поплатится за ошибку сполна.

Цесаревна изо всех сил старалась угодить царице, вернуть ее расположение. Последние пять лет она усердно училась, улучшала боевые навыки и развивала магию ветра. Марта прочла десятки книг, многие из которых были на древнестриборгском ― мертвом языке. Его непременно должны были знать все члены царской семьи. Она выучила карты, традиции, военные стратегии, историю Стриборга, начиная с правления первой царицы Ольги до настоящих дней. Однако этого было недостаточно.

У нее не имелось таланта, каким обладала Екатерина. Как бы виртуозно Марта ни обращалась с боевыми веерами, как бы легко ей ни поддавался ветер, у нее не получалось обуздать самое главное ― умение править. Она многое знала, но какой смысл в знаниях, которые ты не можешь применять?

Подчиненный Марии Еленовны оповестил, что царская чета зашла во дворец. Марта и остальные родственники выстроились в шеренгу, начиная с цесаревны. После наследницы трона стояла Екатерина, затем княгиня Мария и замыкал семейное построение Андрей. Дворяне столпились за их спинами. Слуг не было в тронном зале ― они стояли в коридоре, а стражники встречали Их Величеств у ворот кремля.

Наконец послышался скрежет открывающихся дверей. Марта смотрела перед собой, но это не помешало ей ощутить холод маминых глаз.

Глашатай громко воскликнул:

― Ее Царское Величество Александра Вторая Василисовна, Самодержица Всестриборгская, Великая Княгиня Исполатская, Реснотская, Сверская, Вотровская, Государыня и Повелительница Баскакских и Изрядских Земель, Защитница Государства и Матерь Отчизны.

Марта низко склонилась вместе с остальными. Услышав полный титул царицы, девушка почувствовала топот мурашек по всему телу. От шагов Александры Василисовны расходилось торжественное эхо по стенам зала, пока она приближалась к старшей дочери.

Цесаревна выпрямилась, встречаясь с небесными глазами. Белоснежное одеяние, украшенное алмазами, жемчугом и серебряной вышивкой, заставляло замереть в восхищении. Высокий белый кокошник, покрывающий пшеничные волосы, собранные в косу, подчеркивал положение своей обладательницы. Царица Александра была приятной наружности и всем своим видом производила впечатление рассудительной, уверенной и суровой женщины. Матушка напоминала Марте изящную статую из белоснежного мрамора.

Такая же потрясающая снаружи, насколько безжизненная внутри.

Безразличие Александры Василисовны воткнуло невидимые шипы в сердце Марты. Горькое чувство боли, вызванное колючей обидой и потребностью в материнском тепле, разрослось в грудной клетке наследницы, как никогда прежде.

Царица ничего не сказала. Цесаревна не имела права говорить первой, поэтому молча наблюдала за недовольством матери. Александра Василисовна двинулась дальше.

― Здравствуйте, Екатерина Александровна, ― поздоровалась царица с младшей дочерью на стриборгском. ― Радостно видеть вас, царевна.

― Приветствую, Ваше Царское Величество, ― в голосе слышалась признательность. ― Благодарю, и мне радостно лицезреть вас, государыня-царица.

Александра Василисовна обратила внимание на младшую сестру своего мужа. В этот момент глашатай объявил отца Марты:

― Его Царское Величество Владимир Еленович Цесарь и Великий Князь, Реснотский Княжич и Защитник Государства.

Цесарь предстал перед ними в красном кафтане, покрывающем бежевое платно[1] с золотыми узорами. Кучерявые волосы цвета бурого древа, короткая бородка, острые скулы и серые добрые глаза, освещающие ночь светом, ― батюшка был именно таким, каким его запомнила Марта.

Наследница поклонилось новоприбывшему. Уголки губ дернулись вверх, стоило увидеть шагающего с улыбкой отца. Не говоря ни слова, цесарь обнял старшую дочь, напрочь проигнорировав бесстрастие, с каким должен был появляться при посторонних.

― Приветствую, душенька моя! ― Владимир поцеловал Марту в лоб и отстранился, чтобы обвести ее лик своим взором. ― Хорошеете с каждым днем, доченька.

― Здравствуйте, государь, ― Марта взяла его ладони. ― Примите мою сердечную благодарность, батюшка. Отрадно видеть вас в Мирограде.

Если матушке и не понравилось поведение мужа, то она никак не выказала неудовлетворение. За пятнадцать лет жизни цесаревна никогда не становилась свидетелем какого-либо проявления неуважения супругов друг к другу. Их брак, устроенный родителями, был для многих высочайшим примером верности и доверия. Они напоминали двух союзников, связанных не столько клятвой, сколько душой. Глядя на них, казалось, этот союз не способен разрушить ни один торнадо. Иногда Марта ловила себя на мысли, что в будущем хотела бы для себя такого же спутника жизни.

Отец подошел к Екатерине. Он поприветствовал младшую дочь с такой же радостью, какой одарил старшую. Затем крепко обнял свою сестру Марию. Марта уже предвкушала, как пройдется с отцом вдоль озера и расскажет ему последние тяготы жизни во дворце.

После официального приветствия родственники перебрались в обеденный зал, оставив стриборгскую знать в тронном зале. Царица и цесарь сели во главе стола. Марта, в соответствии со своим положением, расположилась рядом с Александрой Василисовной, а Екатерина по правую руку от цесаревны. Напротив наследницы трона, подле цесаря, уселись княгиня Мария и ее сын.

Прежде чем начать трапезничать, Мария Еленовна встала, подняв чашу с вином.

― Радостно нашим сердцам видеть в добром здравии Ее Царское Величество Александру Василисовну и Его Царское Величество Владимира Еленовича и встречать в объединенном городе Мирограде! Последние дни мы провели в беспокойстве о вашем странствии, ночи ― в надеждах на скорейшую встречу. Дивного празднества нам, и пусть Свет освещает путь Ее Величеству!

Марта встала вслед за поднявшейся царицей и протянула руку с чашей вперед, чтобы коснуться кубками с остальными членами семьи.

― Пусть Свет освещает путь Ее Величеству! ― повторила она одновременно с остальными членами семьи, когда раздался звон чаш.

Вернувшись на места, они приступили к еде. Мария Еленовна справилась, как царственная пара перенесла невзгоды пути из Царицеграда и суровый климат столицы Стриборга. Владимир Еленович с охотой поведал о бушующих волнах Василисового моря, не забыв упомянуть мстительные стриборгские ветра, которые замедляли их ход до побережья.

Марте эти разговоры напомнили о детстве. В Стриборге всегда дул ветер. Иногда она выбегала на улицу за ворота кремля, чтобы поиграться с мощными потоками воздуха. Ураганова представляла себя феей, воображая невидимые крылья за спиной, и пыталась взлететь в небо. Бывало, папа подбегал сзади и хватал Марту за кафтан, подкидывая вверх. Маленькая цесаревна задорно смеялась, крутясь в непослушных вихрях.

Зимой ветра были особо яростны. Метель сбивала с ног, а хладный снег заползал за ворот тулупа. Порой меховая шапка слетала, ленточка срывалась с длинных кос, и Ураганова возвращалась домой с прогулки, напоминая лохматое чучело. Мама недовольно замечала, расчесывая светлые волосы гребнем, что негоже наследнице трона бегать косматой по двору и пугать стражников. Слова матери казались Марте смешными. Она, в силу своего пятилетнего возраста, не знала, что имеет в виду Александра.

«Я думала, что наследница ― это девочка, которая следит за стражей, ― припомнила Марта. ― Вот я и следила за ними каждый день, не давая покоя».

Ощутив лавину тянущей тоски, цесаревна закусила губу. Детские воспоминания несли в себе столько же беспечного ребяческого счастья, сколько разочарования. Ее жизнь разделилась на две части: до прибытия в Мироград и после прибытия. Марта редко поддавалась искушению вернуться в прошлое, потому что всегда эти счастливые мгновения удушали и создавали трещины в броне ее души.

Ураганова дала себе мысленную пощечину.

Еще чего не хватало! Хандрить и жалеть себя, когда перед ней столько народу!

Марта отогнала воспоминания, вслушиваясь в беседу между царицей и тетушкой. Они обсуждали какие-то дела в Баскакских землях. Постепенно их разговор перешел к Вотровскому княжеству.

― Мария Еленовна поведала мне, что вы, Екатерина Александровна, отрадно справились с приемом беженцев? ― поинтересовалась царица, взглянув на царевну.

― Княгине виднее, Ваше Величество, ― скромно ответила Екатерина.

Сначала Марта огорчилась. Честно признаться, она надеялась в глубине души, что Екатерина допустит ошибку. Потом цесаревна напомнила себе: грамотный анализ проблемы первостепенен для покоя Стриборга. Непокорное желание злорадствовать отступило в тень.

― Ее Высочество дали точную оценку ситуации и предприняли верные пути для устранения угрозы, ― тут же поддержала княгиня Мария.

― Вы меня переоцениваете, Мария Еленовна.

Марта поджала губы. Несмотря на обстоятельства, терпеть эти разговоры было невыносимо. Снова она стала участницей ситуации, когда Екатерину одаривают комплиментами и преувеличенной, по мнению цесаревны, похвалой, теша самодовольное сердце царевны. Цесаревне искренне не нравилось слушать это, ведь она не могла ничего выставить в противовес. Да, она неплохо показала себя на Публичном суде, отдавая сухие приказы об исполнении чьего-то наказания, но это ничто в сравнении с заслугой сестры. Тем более, после ночной прогулки...

― Вы чистейшее дарование, Катенька! ― воскликнул отец, пока Марта пробовала красную икру. ― Вы так молоды, но усердны и мудры, что мне остается лишь восхищаться своей дочерью.

Цесаревна чувствовала обжигающую досаду. Ей было обидно оставаться в стороне, не имея возможности сравниться с сестрой. Ведь ей даже не предоставили шанса хоть в чем-то преуспеть. Обида вызывала негодование и гнев, которые превращались, к великому сожалению Марты, в горькую зависть.

― Посвятите же нас в свои успехи, Ваше Высочество, ― предложила Марта в порыве чувств, перебив хорошо подготовленную ответную речь княгини.

Мгновенно у Марии Еленовны взгляд вспыхнул недовольством. Марта, делая глоток свежего кваса, уже настроилась на очередной выговор, но вместо этого княгиня Сворова предоставила слово Екатерине. Сестра принялась делиться триумфом.

― Доблестные соотечественники, приложившие все силы, чтобы передать нам бесценные сведения из Вотрова, доложили о следующих обстоятельствах, ― Екатерина говорила, как можно тверже. ― Командование дружины Ариантреи возглавлял Темный бог. Нам неведома природа его Тьмы и личность, но известно, что он маг огня. Сопутствовали ему трое подручников ― одна Темная богиня и два Темных бога. Природа их сил и имена также неизвестны. Помимо богов, промеж захватчиков насчитывается без малого пятьдесят воинов. Увы, оборона города длилась недолго, ― Екатерина выдержала паузу. ― Большая часть вотровцев убита или взята в плен. Слава Свету, княгиня Волхова и ее семья живы, но покамест находятся в заточении.

Лицо Александры Василисовны не выказало ни одной эмоции. Она сцепила руки, слушая Екатерину с непроницаемым выражением.

― Прискорбно, ― заметил цесарь, нахмурившись. ― Какова цель захвата?

― Всем известна необычайность Вотрова, Ваше Величество, ― продолжала сестра. ― По моему разумению, помимо получения удобной позиции для вторжения в Мироград, Ариантрея хотела вызволить подданных.

Марта выпрямилась от внезапного волнения, едва не подавившись напитком. На ум ей пришли слова Ромарио, полагавшего, что не освобождение приспешников было главной задачей богини Тьмы. Длительный опыт заставлял Марту верить в умозаключения рикриэнца. Значит, сестра ошибается.

― Я предложила обеспечить вывоз сбежавшего мирского люда и укрепление границ у побережья, дабы предотвратить возможное вторжение. Увы, сейчас мы не обладаем должной силой, чтобы поймать преступников. Прежде всего, нам необходимо позаботиться о людях, равно как и собрать всю мощь на освобождение Вотрова.

Пока Екатерина ожидала любезных отзывов о своих превосходных умениях, мозг Марты судорожно обдумывал каждое слово, сказанное сестрой. Ромарио посоветовал использовать новую информацию, чтобы выйти на нужные ответы. Если Ариантрея не планирует осаждать Мироград и не собиралась освобождать преступников, то единственная выгода от Вотрова ― это темницы.

«Темницы, ― повторяла про себя цесаревна. ― Что особенного в темницах? Зачем ей нужны именно они?»

Внезапная догадка вспыхнула в голове. Марта чуть не подпрыгнула от ликования. Ответ ― тот самый третий вариант развития событий, о котором говорил Ромарио, ― находится на поверхности.

― Мария Еленовна, ― обратилась к тете Марта, делая свой голос как можно невозмутимее. ― По вашему разумению, царевна пришла к верным выводам о происходящем? ― наследница сжала пальцы под столом, подавляя волнение. ― Вы одобряете суждения моей сестры?

Марта почувствовала уверенность, когда тонкая морщина появилась между бровями царевны.

― Безусловно, Марта Александровна, ― кивнула княгиня Мирограда.

Внутри все затрепетало и, одновременно, напряженно замерло. Сейчас Ураганова может спасти жизни, и победить противную сестру.

― Прошу прощения, но меня одолевают сомнения, княгиня, ― цесаревна подавила усмешку, отметив изменения в лице тетушки. ― Вы обе очевидно допускаете ошибку.

Отец заинтересовано посмотрел на Марту. Даже царица перевела на нее внимательные очи, ожидая услышать точку зрения старшей дочери.

― У вас иное мнение, Ваше Высочество? ― сжав челюсти, задала вопрос Сворова. ― Не тушуйтесь, выскажитесь.

Марта в любом случае не собиралась спрашивать ее разрешения, поймав снисходительный взгляд матери. Для нее вмиг стало неважным соперничество с сестрой или мнение тети. Сейчас у нее появился шанс впечатлить человека, любовь которого она пытается заслужить всю жизнь.

― Вы обошли стороной значимую деталь, ― собралась с духом Марта, впившись ногтями в ладони. ― Захватчики не убили княгиню Волхову и ее семью. Необычайность Вотрова ― в неприступных тюрьмах, кои держатся на крови Волховых. Если бы целью Ариантреи было лишь освобождение преступников, которые доселе не заботили богиню, то княгиня и ее семья были бы убиты. Ариантрее необходимы темницы Вотрова, а не заключенные в них. ― Цесарь поощрительно кивнул, а царица погрузилась в размышления. ― Следовательно, укрепления границ Стриборга ― пустая трата людей. Сколько минут хватит четверым Темным бессмертным, дабы уничтожить наших ратников, оставив лишь пепел? ― наследница трона приподняла бровь. ― Негоже отправлять туда своих воинов. Ариантрея не будет нападать на Мироград, покамест здесь пребывают сильнейшие маги в мире.

Марта сделала паузу, чтобы перевести дыхание. Чудом, ей удалось подавить тревожность и сохранить твердость голоса. Обычно, когда столько людей взирали на Ураганову, она путалась в словах и терялась. Несмотря на логичность выводов, Екатерина не разделила уверенности наследницы трона, поэтому незамедлительно прервала цесаревну.

― Чепуха, ― Екатерина помотала головой. ― У Ариантреи есть сотни тюрем в своих землях, которые...

― Запретные земли находятся на ином континенте, ― напомнила Марта, повысив тон. ― Слишком далеко отсюда.

Запретные земли ― далекая территория от Мирограда, находящаяся в другом полушарии к северу от южного Неропаса. В некоторых странах их именовали Владениями. Именно там правила Ариантрея.

Екатерина хотела возразить, но царица Александра опередила ее.

― Что вы предлагаете, Марта Александровна?

К этому вопросу цесаревна была не готова. Разве возможно придумать что-нибудь стоящее за пару минут?

«Придется импровизировать».

― Темный бог, возглавляющий осаду, владеет огнем. Раз наши воины были разбиты и почти не оказали сопротивления, то, скорей всего, у него вторая или первая ступень, как и у остальных Темных в их отряде, ― размышляла вслух Марта, анализируя свойства магии. В этом она была хороша. ― Значит, они умеют захватывать истинную стихию. Маги, чья ступень ниже, будут бесполезны. Здесь лучше всего против него подойдет маг воды, желательно, Светлый, поэтому придется просить помощи у Неропаса. Либо могущественный Темный маг огня. Он бы легко перехватил магические сплетения врага, чем облегчил бы наступление остальных. ― Цесаревна подняла глаза на мать. ― К сожалению, в одиночку мы не справимся. В Мирограде в нашем подчинении нет Темных бессмертных, способных противостоять захватчикам. Только Светлая богиня Евгения Ледянова, но одна она не выстоит. ― Наследница свела брови к переносице. ― Но прежде всего, надобно поразмыслить, для чего Ариантрее потребовалась тюрьма вблизи Мирограда.

Марта испытующе посмотрела на сестру, ожидая возражений. Однако обескураженная Екатерина молча слушала предложения цесаревны. Царевна не могла поверить, что совершила ошибку.

Ураганова испытала невероятное воодушевление. Только что она одержала победу. Сделала то, чего желала очень давно.

Княгиня Сворова помрачнела и не произнесла ни слова. Ее реакция только доказывала правоту Марты. Цесаревна не сочувствовала ей. На плечах Марии Еленовны лежала великая ответственность, и подобная ошибка могла стоить сотни жизней. Видимо, тетя понимала, что допустила оплошность, лелея в своих мыслях идеальный образ Екатерины. Недопустимо для правой руки царицы.

― Молодец, ― наконец раздался голос Ее Величества. ― Вы приятно удивили меня своей проницательностью и вниманием к мелким деталям, цесаревна.

Последнее слово царица произнесла с нажимом, будто выражая одобрение. Тон ее голоса стал на несколько градусов теплее, беспокойно теша сердце Марты. Девушка была готова разрыдаться от счастья, но позволила себе только лучезарную улыбку, которую было невозможно сдержать.

― Благодарствую, государыня, ― она склонила голову вперед, выказывая почтение.

Марта не верила своим ушам. Цесаревна еще никогда не слышала от нее похвалы. Только в детстве. Правительница Стриборга была невероятно скупа на комплименты. Но сейчас Марта получила не только теплые слова, но и гордость в глазах матери.

― Мария Еленовна, ― позвала княгиню царица более сурово. ― Созовите Большой совет глав Мирограда в связи с чрезвычайной ситуацией. Мы не можем игнорировать бесчинства в Вотрове и ждать несколько дней до начала Совета Пяти Стихий. Действовать необходимо незамедлительно. Помимо сего, ― царица поднялась. Все присутствующие одновременно встали вслед за ней. ― Посвятите Марту Александровну во все дела, касающиеся Мирограда. Мне будет любопытно услышать мнение цесаревны о произошедших событиях.

― Как прикажете, Ваше Царское Величество, ― смиренно склонилась княгиня Сворова.

― Марта Александровна, ― цесаревна вновь встретилась с взором матери. ― Подготовьтесь повторить свою речь на ближайшем Совете.

Марта опешила от неожиданности произнесенного распоряжения. На заседании Большого совета собирались все пять глав Мирограда и обсуждали дела города.

― Простите?.. ― Голос дрогнул. ― Вы хотите, чтобы я присутствовала на Совете глав Мирограда?

Царица спокойно кивнула, взирая на дочь сверху вниз. В такие моменты Марта кожей ощущала величие матери и испытывала неописуемое восхищение.

― Вопреки суждениям ваших наставников, думается мне, вы готовы к полному осуществлению своих обязанностей в соответствии с отведенной вам ролью Наследницы. Впредь вы будете участвовать в заседаниях Малого совета как мое доверенное лицо, ― царица грозно подчеркнула эти слова взглядом, повернувшись к княгине Своровой, всем своим видом выражая приказание.

Марте показалось, что она спит. Происходящее казалось нереальным. Помимо того, что мама хвалит ее перед всеми, так еще и приказала тетушке приглашать старшую дочь на заседания Малого совета. Обычно на этом Совете собирались все облеченные высокими должностями стриборгчане, влияющие на политику Мирограда. Посещение данного собрания для Урагановой было великой честью, о которой она могла лишь мечтать.

― Ваше Сиятельство, я и Владимир Еленович приляжем в опочивальне, ― оповестила государыня. ― Через два часа я буду ожидать вас у себя, дабы окончательно разрешить сию неприятность.

Царица вышла из-за стола и вскоре покинула столовую. Каждый член семьи проводил государыню поклоном. Мария Еленовна последовала за ней, изъявив желание проводить Александру Василисовну до покоев. Андрей, почуяв напряжение в воздухе, сослался на дела и ушел вслед за матерью. После их ухода побледневшая Екатерина, не встречаясь с Мартой взглядом, вылетела из зала, оставив отца и старшую сестру наедине.

― Вы умеете впечатлить, Марта Александровна, ― глаза папы сияли неподдельной гордостью. Отец подошел к дочери и положил руку ей на плечо. ― Ваша матушка восхищена вами.

― Благодарю, папенька, ― Марта потянулась к нему и обняла Владимира Еленовича. ― Я очень скучала по вам.

― Я тоже скучал по вам, голубушка, ― отец поцеловал Марту в макушку. ― Вы столь похорошели с нашей последней встречи, ― он отстранился и взглянул на дочь. ― Выросли на две головы! Лик ваш вобрал все царские черты. Я будто на Александру Василисовну в молодости смотрю.

Внешне родители выглядели старше Марты на десять лет, поэтому, несмотря на то что матери шел шестьдесят третий год, а Владимиру семьдесят восьмой, различия во внешности не были колоссальными. На цесаря часто заглядывались барыни разного возраста, плененные его очарованием и великодушием. Однако отец никогда не отвечал взаимностью, проявляя лишь должную вежливость. В Стриборге каждый знал ― Владимир Еленович верен брачной клятве и предпочтет смерть, нежели предать доверие своей жены.

― Благодарствую, ― сказала Марта, смущаясь красноречивых слов родителя. ― Вы, полагаю, устали от длительного плаванья. Не могу томить вас долгой беседой. Идите отдохните и наберитесь сил.

― Безусловно, Марта, ― отец потрепал по плечу. ― Видится мне, день и у вас насыщенный нынче, а я отвлекаю, ― прежде чем Марта успела возразить, цесарь выставил вперед указательный палец, останавливая девушку. ― Прогуляемся как-нибудь вдоль Денницы. Пожалуетесь мне на тетушку Машу, как в старые добрые времена, ― хмыкнул папа и направился к выходу, предоставляя дочери возможность насладиться своей победой в одиночестве.

Цесаревна повернулась к окну. Сквозь собравшиеся тучи упорно пробирались непокорные солнечные лучи, опаляя их края, точно огонь бумагу. Погода играла против могучего нрава солнца, но оно отказывалось принимать капитуляцию в этой битве. Даже если пойдет беспроглядный ливень или начнется гроза, обрушив на головы мироградцев свой неподвластный гнев, в конечном итоге солнце выиграет ― прогонит с небесного поля почерневший шлейф серых облаков.

Ураганова всмотрелась в свой улыбающийся силуэт, отражающийся в стекле. Ей захотелось выйти на улицу и вдохнуть неспокойный пасмурный воздух, окружить себя магией ветра и утонуть в бесконечном чувстве восторга. В то же время внутри нее зажглась свеча, порождая вдохновение и веру в собственные силы, отчего Марте впервые за всю жизнь захотелось пойти в библиотеку и переводить древнестриборгские письмена.

Она закрыла глаза, наслаждаясь этим головокружительным чувством.

Вкус успеха был сладок. Он завораживал и укутывал собой мысли, заставлял желать еще и еще. Поэтому Марта пообещала себе, что обуздает этот порыв сразу же, как вдоволь насытится им. Потому что она решила найти причину захвата Вотрова во что бы то ни стало, а для таких расследований нужен чистый рассудок.

[1] Платно ― царские регалии, одежда, входящая в состав Большого наряда царя.

Глава 8. Ромарио

― Уже день! Пора вставать! ― воскликнул недовольный женский голос. ― Мне все равно, даже есть у тебя очень сильно болит голова!

Ромарио поморщился. Голова действительно сильно болела. Скомкав в руках простыню, он медленно перевернулся с живота на бок, забавно напоминая в песок черепаху. Мозг пронзили тысячи кусачих игл. Появилось ощущение, будто череп покрылся трещинами, готовый вот-вот расколоться, как старая фарфоровая ваза. Глаза никак не хотели открываться, чтобы оценить, где он и что с ним. Горло пересохло, а нос почувствовал запах перегара.

Сколько он вчера выпил?

― Кэсси, отстань, ― прохрипел юноша. ― Я… мне очень плохо.

― Еще бы тебе было хорошо. ― Ромарио вздрогнул и чуть не подпрыгнул, когда Кэссиди вылила на его лицо кружку ледяной воды. В висках тут же запульсировало от напряжения, и он тихо осел в кровати. Темноволосый открыл глаза и сразу зажмурился. Свет, исходивший от свечей, не обрадовал.

― Что ты… делаешь, ― хотел было громко выразить свое негодование Ромарио, однако молния, в тот же миг ударившая в голову, заискрилась в танце.

― Рома, это тебе таверна, а не дом! Я работала всю ночь и все утро и теперь хочу выспаться. Давай, проваливай с моей кровати!

Она потянула его за ноги, пытаясь сдвинуть с места. У темноволосого не было сил сопротивляться. Он смог только недовольно замычать.

― Погоди, я сейчас встану… ― пробормотал рикриэнец. ― Можешь принести мне кружку эля? А лучше две. Моя голова сейчас расколется.

― Эль? ― возмущенно переспросила подруга. ― Я не буду приносить тебе выпивку. Ты выпил достаточно, чтобы Борей исчерпал свой запас щедрости. Думаю, он еще очень долго не даст тебе бесплатную кружку.

― Сколько я выпил?

Ночью, после прощания с Мартой, Ромарио почти сразу побрел домой. Всю дорогу он думал о том, что как раньше ничего уже не будет. Сердце беспробудно ныло, утопая в агонии, а безумная тоска сковала его тело, как петля на шее приговоренного к смерти преступника. Он не отпускал мысли о возлюбленной, вновь и вновь возвращаясь к ее улыбке и голубым глазам с фиолетовыми вкраплениями, видящим его думы насквозь.

Ромарио пришел к себе, когда родители уже давно ловили сновидения. Не умываясь и не раздеваясь, юноша завалился на застеленную кровать и попытался уснуть. Сон бы помог ему забыться. Но поток мыслей, как обычно, не давал сбыться этому желанию, потому что он постоянно будоражил сонное сознание. Ромарио часто мучали бессонницы.

Мозг лихорадочно искал выход, петлял среди множества идей, выискивая идеальный путь к Марте. Большинство вариантов были настолько абсурдными, что Ромарио посмеивался над собой, подобно безумцу. Рикриэнец перебирал всех знакомых, которые могли бы ему помочь, но те немногие из них, кто обладал властью в городе, попросили бы взамен большую плату. Безусловно, Ромарио готов пожертвовать чем угодно, однако он уговорил себя придумать что-нибудь еще.

Ромарио попытался отвлечься и подумать о чем-нибудь другом. Первым, что пришло в голову, был Вотров. Никто в городе не говорил о захвате столицы Вотровского княжества, поэтому, сколько бы он ни копался в знаниях, одолеваемый надеждами обнаружить верные причины произошедшего, ему не хватало материала для правильных выводов. Это убивало. Ничто не выводило Ромарио из себя так, как нехватка информации. В его жалком положении ему было доступно не много. Обычно он полагался на слухи, рассказы знакомых и соотносил полученное с полученными ранее фактами. Сейчас же возникла ситуация, о которой он абсолютно ничего не мог разведать, и незнание сводило с ума.

Солнце уже встало, когда он решил бросить попытки уснуть. Необходимо было избавиться от мыслительных процессов. Был только один способ забыться, оставив все думы трезвому разуму ― выпить великолепного Борейского эля, славившегося на весь город.

― Не знаю. Я уже сказала, что работала всю ночь. Лучше спроси у Борея, ведь он тебе наливал, ― Кэссиди открыла дверь своей маленькой комнаты в таверне «Пьяная фея». В комнатушке помещалась небольшая кровать и табуретка, расположенная перед маленьким зеркалом на стене. Рядом с табуреткой ― деревянный тазик для мытья. В другом углу находился сундук с кое-какими вещами. Ромарио знал, что в сундуке, помимо одежды, Кэссиди хранила бумагу, стоящую сейчас уйму денег, перо с чернилами, а также две книги, подаренные ей Ромарио. ― Пойду принесу тебе еще воды. Когда вернусь, чтоб бодренько сидел, готовый пойти отсюда куда подальше.

Кэссиди, махнув светлыми прямыми волосами, скрылась за дверью. Она была на два года старше Ромарио. Девушка торговала своим телом в этой таверне с пятнадцати лет, а взялась за неблагодарное ремесло еще раньше. Кэссиди осталась сиротой в раннем возрасте, поэтому выросла в городском приюте. В сравнении с другими сиротами приюта Кэссиди обладала живым умом и была очень способной девочкой, поэтому один из воспитателей научил ее читать и писать. Однако все успехи в учебе потеряли смысл, когда в двенадцать лет ее удочерила сеньора Франциска ― владелица известного борделя. Тогда и началась несладкая страница истории этой девушки.

Ромарио попытался подняться. В голову словно ворвался конь и начал задорно стучать копытами по мозгу. Изобразив сидячее положение, Ромарио почувствовал, как закружилась голова. Неудивительно, Борейский эль ― очень крепкая штука. Самое правильное средство, если тебе хочется не думать и отдалиться от проблем этого мира. Как назло, проходящее опьянение несло за собой не только гнев похмелья, но и трезвость рассудка. Мысли Ромарио мгновенно ускользнули к Марте.

Он с нежностью вспомнил их первую встречу в лесу. Ее полные тревоги глаза в тот момент, когда Ураганова услышала чужие шаги, и, вскочив на ноги, послала в него столб ветра. Мощная стихия обрушилась на деревья, повалив одно из них. Ромарио был не готов к нападению и чудом избежал столкновения.

― Ни шагу больше! ― крикнула Марта. ― Иначе я отрублю тебе голову!

Рикриэнец не на шутку перепугался. Он объяснил девочке что не представляет угрозы и, если ей угодно, может вывести из леса. Марта вначале не поверила ему, но повторно нападать не стала. Вскоре, отойдя от первой неловкости, она представилась, но не полным именем, поэтому Ромарио даже представить не мог, что перед ним стоит сама цесаревна Ураганова Марта Александровна. Хотя, оценив дорогие ткани, Ромарио понял, что светловолосая ― представительница стриборгской знати.

Марта призналась, что покинула свой дом, поссорившись с семьей, и заблудилась. Ромарио присел на поваленное дерево, и они разговорились. Его уже тогда удивило, что у них есть общие темы для разговора: равнодушие и непонимание матерей, высокие требования и несправедливость общества. Они ― рикриэнец, не имеющий никаких прав, и стриборгчанка, наделенная властью от рождения, ― разделяли одну и ту же печаль. Почему Адриан и Анна не понимали его так, как цесаревна другого государства? Ромарио до сих пор не знал ответа.

Она спасла его одной-единственной фразой, брошенной совершенно случайно. С ней рикриэнец чувствовал значимость. Марта была первой, кто выделила его ум, в то время как остальные замечали в нем лишь природное обаяние и притягательную внешность. Удивляло, что такой как он, выращенный как товар на продажу, смог тронуть сердце такой, как она. В голове никак не укладывалось ― почему среди сотни возможных вариантов Ураганова отдала свою любовь самому недостойному? Как так вышло, что цесаревне Стриборга полюбился двуличный подхалим и самодовольный умник? Ромарио полагал, что самую проницательную девушку поразили явно не худшие его стороны.

Как ему добраться до нее? Ромарио всегда стремился быть ближе к Марте и возвыситься так, чтобы смотреть на нее или улыбаться ей было обычным делом, чтобы беседа с девушкой на публике не являлась чем-то из ряда вон выходящим. Ему хотелось видеть, какая она в своей другой жизни, где она ― Ее Высочество Цесаревна. Как она ведет себя, разговаривая с титулованными лицами? Насколько изящно танцует на балах? Как общается с близкими родственниками? Все эти вопросы вызывали неподвластное желание узнать больше, ведь Ромарио знал только одну сторону жизни русоволосой.

Дверь вновь со скрипом распахнулась. Из коридора послышались громкие басы. Ромарио сел в кровати. Все звуки будто усилились в сто раз, а надоедливая барабанная дробь не переставала стучать в висках.

― Держи, ― Кэссиди протянула ему воду. Азартные зеленые глаза, искрящиеся, как листья деревьев, с нежностью разглядывали Ромарио. Он залпом осушил протянутую кружку.

― Я принесла еще хлеб и оставила ножку курицы с моего ужина. Кстати, твоя рубашка почти высохла, но так как ты уже уходишь, надевай такую, какая есть.

Прямолинейность и бесцеремонность девушки забавляла темноволосого. Кэссиди любила командовать и показывать свое недовольство, напоминая ему Анну. За небольшим исключением ― в отличие от красноволосой, она знала, когда остановиться.

Кэссиди протянула ему полувлажную рубаху. Ромарио, моргнув, понял, что сидит в одних штанах. Он взял одежду из рук девушки и положил рядом с собой.

― А почему…

― Ты элем облился, ― опередила его Кэссиди. Она подошла к зеркалу и присела на табуретку, чтобы расчесать шелковистые волосы. ― Ешь, одевайся и катись отсюда. Ботинки у кровати.

Ромарио, поблагодарив за заботу, принялся за еду. Ждать аппетита не потребовалось: последний раз он ел вчера днем и успел изрядно проголодаться. Юноша с чувством жевал хлеб, смотря на Кэссиди. На ней было свободное белое платье с кружевными манжетами. В нем она выглядела настолько невинной, что никак не вписывалась в это место.

Кэссиди заслуживала лучшего.

― Чего? ― спросила русоволосая, увидев в отражении зеркала разглядывающего ее Ромарио. ― Нравится мое новое платье? Оно из хлопка. Я копила на шелковое, но оно слишком дорогое, поэтому купила это. Девочки сказали, что я в нем выгляжу гораздо красивее, чем есть.

― Ты и без этих тряпок красивее, ― искренне сказал юноша, откусывая курицу.

― Да, мне часто говорят, что без одежды я выгляжу лучше, ― она подмигнула рикриэнцу. Темноволосый хмыкнул. Кэссиди любила в шутку флиртовать с ним. ― Тебе, кстати, тоже.

― Тогда раздела бы полностью, ― продолжил игру Ромарио, поиграв бровями.

― Ты бы себя видел вчера! ― тут же возмутилась подруга. ― Я еле-еле дотащила твою тушу до своей комнаты! Даже с твоим пристрастием к выпивке ты никогда так не напивался, ― немного погодя добавила она. ― Ром, что случилось?

Ромарио замолчал. Конечно, он не может сказать ей о Марте, но Кэссиди знала, что у него есть возлюбленная.

― Из-за той девушки, которая мне небезразлична.

― Она не ответила тебе взаимностью?

― Хуже, ― Ромарио, не моргая, уставился перед собой. ― Мы больше не увидимся.

Кэссиди ничего не ответила, понимая, что слова не утешат. Он доел курицу с хлебом и, еще раз поблагодарив, потянулся за рубашкой, чтобы поскорее скрыть шрамы, оставленные молниеносной магией матери. Они напоминали трещины. Когда Ромарио поднялся с постели, в голову тут же кольнуло, и он сморщился.

Нет, без эля не обойтись. Осталось только придумать, как даром получить выпивку, потому что карманы его были пусты. Хоть Ромарио и работал счетоводом в Тканевом доме, где его отец продавал ткани и шил одежду, мать забирала все заработанные монеты.

«Только не это... ― взвыл мысленно Ромарио, вспоминая, что должен сейчас считать выручку и расходы тканевой лавки. ― Она меня убьет».

― Верно, уже далеко за полдень, ― заметила его настрой Кэссиди. ― Снова будет пороть тебя.

― Не страшно, ― рикриэнец поднялся. ― За всю жизнь я успел привыкнуть.

Ромарио направился к выходу. Первые шаги отдавались в затылке, затем он приспособился и, кряхтя, дошел до двери. Кэссиди приблизилась, чтобы «любезно» открыть дверь. Он приобнял подругу и поцеловал по-братски в макушку.

― Куплю тебе потом шелковое платье, Кэсси.

― От тебя воняет, ― попятилась девушка, скрывая улыбку. ― Проваливай.

Ромарио поспешил покинуть ее. Спускаясь по лестнице со второго этажа, он слышал веселую музыку барда. Этот рыжий парнишка задавал атмосферу всей таверне, поднимая настроение даже самым угрюмым посетителям. Возможно, музыка могла бы помочь юноше, если бы не оглушительная боль в голове, все еще готовой взорваться.

На первом этаже было около двадцати человек: как понял Ромарио, сидели они тут с ночи. Компания мужчин, скучковавшихся у входа, громко заржала, будто лошади, когда один из их товарищей проиграл в борьбе на руках другому. За другим столом расположилось трое женщин и двое парней, живо обсуждающих какую-то историю. Остальные посетители увлеченно слушали барда. Одна из зрительниц была настроена соблазнить музыканта ― Ромарио сделал этот вывод по ее вызывающей позе.

Темноволосый направился к барной стойке, где в одиночестве восседала еще одна девушка, попивая эль. Она игриво болтала с раскрасневшимся Бореем. Ромарио не узнал ее. Новоприбывшая.

― О, какие люди, ― пропел Борей ― хозяин таверны. ― Как самочувствие, парень? Стадо коров по башке пробежало? ― Он рассмеялся своей шутке. ― Познакомьтесь, дорогая, с моим бессовестным другом Ромарио, а эта прекрасная девушка…

― Дафнэ, ― произнесла сеньорита, улыбаясь серыми, как грозовые тучи, глазами. Она подняла подбородок, окинув юношу оценивающим взглядом. Затем протянула изящную кисть руки ладонью вниз для поцелуя, показывая всем видом, что делает ему одолжение своим жестом.

«Рикриэнка», ― подметил Ромарио.

В большинстве своем рикриэнки не протягивали мужчинам руку для рукопожатия, как остальные женщины, когда представлялись. Однако Ромарио решил проверить реакцию девушки, и поклонившись, пожал протянутую руку.

― Приятно познакомиться, сеньорита Дафнэ.

Кисть оказалась шелковистой. На лице Дафнэ мелькнуло едва уловимое недовольство. Выходит, она не привыкла к подобному приветствию, либо ей не нравится своевольность. Возможно, она занимает высокую должность. Работает явно не руками, иначе ладонь не была бы столь мягкой.

На ней было зашнурованное на груди платье, потерявшее когда-то насыщенный фиолетовый цвет. Разрез на подоле открывал коричневые штаны и походные сапоги до колена. Черные кудрявые волосы до поясницы были перекинуты через левое плечо, открывая тем самым прямую осанку. От девушки пахло цветами.

Борей вздохнул.

― Наш башковитый дамский угодник. Местные девки только так за ним бегают, ― он сопроводил свои слова взмахом руки.

― Борей, налей-ка мне одну, ― попросил Ромарио.

― Ты вчера опустошил мне почти бочку! ― возмутился хозяин таверны. Но все же налил кружку эля, сочувствуя тяжелому состоянию приятеля. ― Ты меня разоришь своей дружбой.

― Ты же знаешь ― я верну долг, ― Ромарио сделал два больших глотка. ― Спасибо.

― Вернет он, ― буркнул Борей и вернулся к разговору с Дафнэ. ― Говорят, в тех местах огромные горы, с которых видно Мироград.

― Да, горы очень большие, только Мироград оттуда не видно. Он очень далеко. Зато можно разглядеть Эструду ― великолепный город.

Эструда ― вторая столица Рикриэнии. Много лет назад покойная королева Нефелия ввела в государстве двоевластие. Страна разделилась на две части: северо-западную, со столицей Кретория, и юго-восточной, со столицей Эструда. Креторианской частью правили потомки королевы Нефелии ― династия Кремаейро, а Эструдовской ― династия Труэно. Иностранцы всегда шутили, что в Рикриэнии женщины настолько не любят делиться властью, что даже королев в стране двое. В этом году на Совет Пяти Стихий должна приехать королева Крэссенсия Кремаейро.

― Вы давно приехали из Кретории? Я знаю, что от первой столицы до Мирограда путь долгий, ― спросил Ромарио, пристально смотря на молодую женщину.

На лице Дафнэ мелькнуло внезапное удивление.

― Сегодня с утра прибыла в порт, ― она долгим взглядом посмотрела на Ромарио. ― Как вы поняли, что я из Кретории? Я вам не говорила.

― Еле слышный рикриэнский акцент вас выдает. Манера речи у вас креторианская ― беглая с громко-выраженными «д» и «р» и ударением на последний слог. Должно быть, вы учили общий язык с детства.

Общий или международный язык ― он же мироградский ― служил облегченной формой общения для всех народов. У него не было точного произношения, и он был полон заимствованных из других языков слов. Например, рикриэнское и рамеритское слово «ложь» смешались между собой, образовав нечто новое. Или же стриборгские слова произносились с неропасскими окончаниями. Алфавит общего языка был максимально упрощенным. Написание буквы «ка» из стриборгского было легче, чем похожей на нее буквы «ке» из джайанского, поэтому для написания выбирали первый вариант.

― Верно замечено, ― она улыбнулась, вот только глаза больше не улыбались. Ромарио разглядел в них ложь. Она что-то недоговаривает. Не та, за кого себя выдает.

Он воодушевился. Побеседовать с девушкой будет полезно ― выведет ее на чистую воду, заодно разомнет измотанный мозг. Он ему еще сегодня понадобиться.

― Вы приехали одна? Неужели добирались в Мироград в одиночку?

― Что вас так удивляет? ― Она отпила эля. ― Я не тот человек, который любит компании, а постоять за себя смогу.

― Разумеется, ― Ромарио сделал еще два больших глотка. Дафнэ его сильно заинтересовала. Она явно не из бедной семьи, раз у нее были средства для такого затратного путешествия. Кроме того, она не выглядит простолюдинкой, какой хотела показаться. ― Как вы добирались, сеньорита? Попутчицей на военном корабле или на пассажирском пароходе?

― Боюсь, мне не по карману такая роскошь, как пассажирский пароход. Я ехала в каюте с рикриэнскими морячками, а ночевала в тавернах. Пришлось сменить двух лошадей по дороге до выхода в океан.

― Ты живешь прямо в столице? ― спросил Борей и, не дожидаясь ответа, продолжил: ― Там много людей? Большой дворец?

― Я живу на окраине Кретории. Мой отец торгует на местном рынке деревянными фигурками. У него есть фигуры животных и людей, некоторые даже цветные. Отец часто уезжает в другие города. Моя мама недавно погибла. Она была резчицей по дереву, и после ее смерти осталось много красивых изделий. Мама научила меня тоже вырезать фигурки, поэтому теперь я делаю их вместо нее.

Как же так ― на руках резчицы по дереву нет мозолей и ссадин? Раз отец Дафнэ торгует деревянными фигурами, то почему не приехал с дочерью в Мироград, когда весь город полон приезжих? Снова ложь, на которую Борей понимающе вздохнул.

― Я тоже принял эту таверну от отца, ― он начал в подробностях рассказывать часть истории своей жизни, которую Ромарио знал наизусть. Темноволосый приложил холодную кружку ко лбу. Напряжение в черепе слегка отступило.

― Я вам не верю, Дафнэ, ― Ромарио разом допил эль.

Борей и новая знакомая уставились на Ромарио недоумевающими взглядами.

― Не верите? ― переспросила девушка. ― Почему, позвольте спросить?

Ромарио оторвал глаза от пустой кружки. Его охватил азарт.

― Во-первых, вы, сеньорита, слишком ухожены для женщины, только что вернувшейся из путешествия. Я не вижу в вас ни капли усталости: лицо свежее, нет синяков под глазами или сонливости. Вы очень даже бодры. Под ногтями нет грязи. Кожа нежная, холеная. Пахнете вы не потом, а ароматной цветочной водой. ― Он указал на платье. ― Одежда без пятен и следов долгой дороги. Во-вторых, истлевшее дешевое платье выделяется на фоне роскошности ваших волос, прямой спины и не соответствующих вашему положению достойнейших манер, которые вы не можете скрыть. Вы взяли его у вашей служанки? Сняли украшения, чтобы создать себе лже-статус? ― рикриэнец склонил голову, изучая ее мимику. ― В-третьих, как у девушки, имеющей средства на учителя по мироградскому языку, не может быть денег на пассажирский пароход? Кстати, раз вы резчица по дереву, почему на ваших руках нет мозолей? Также я не верю в торговца-отца. Вы приехали в Мироград в разгар продаж и не использовали свой визит как лишний способ заработать приличную сумму золотых? ― темноволосый покачал головой. ― Нет.

Вопрос в том, зачем столько заранее подготовленной лжи для первых встречных? Либо она любит чувствовать превосходство, располагая правдой и дурача остальных, либо здесь кроется нечто более глубокое.

― Вы удивительно проницательны, Ромарио.

― Благодарю, сеньорита, ― рикриэнец не ожидал комплимента. Обычно на него злились в таких ситуациях. ― Я теряюсь в догадках, зачем такой знатной особе гулять по тавернам, притворяясь кем-то другим?

Дафнэ опустила задумчивый взгляд, словно думая: говорить или не говорить? Вероятно, она не ожидала, что ее раскусят.

Она определенно преследовала какую-то цель. Какую? Ромарио пока не мог догадаться. Слишком мало фактов. Как бы то ни было, привкус приоткрывшейся тайны не на шутку взбудоражил. Он оказался прав и теперь ни за что не отпустит эту девушку, пока не раскроет ее мотивов.

― Вы правы, я солгала. Я приехала в город, сопровождая королеву Крэссенсию Кремаейро.

Ромарио замер и на мгновение перестал дышать. Сопровождая саму королеву Рикриэнии? Нет, не может быть. Должно быть, она шутит. Безусловно, Дафнэ ― не простая смертная, как он, или Борей, или Кэссиди. Возможно, у нее имелась Метка Бессмертия. Но быть знакомой с самой королевой? Приехать с ней в Мироград на Совет монархинь? Для этого как минимум нужно быть либо герцогиней, маркизой или графиней, либо ближайшей советницей. Но сейчас перед ним не может сидеть девушка, обладающая одним из этих титулов. Ромарио мог бы поверить, что она дальняя родственница виконтессы или баронессы, которой выпала удача получить прекрасное образование и приличное содержание. К тому же, зачем приближенной королевы выпивать в таверне к западу от центра города? Графиня могла бы выпить в более солидном месте, где собираются посетители из ее окружения, или, в конце концов, с самой королевой!

Если только Крэссенсия не приказала ей выпить в бедном районе.

― Снова ложь. Вы за дураков нас держите, Дафнэ?

Дафнэ… Ее ли это имя? Скорее всего, тоже ненастоящее. Нет нужды представляться своим именем в такой ситуации.

― Ложь? Тогда, кто я, по-вашему, сеньор Ромарио?

― Двоюродная внучка племянницы баронессы, получившая блестящее образование?

Дафнэ звонко рассмеялась. Мужики, сидящие в конце зала, оглянулись.

― Нет, я ошиблась в вас. Вы не столь проницательны, каким хотели бы казаться.

Ромарио задели ее слова. Именно проницательность была его главным оружием. С помощью проницательности он намеревался подняться в этой стране, где царил матриархат, где для мужчин не было места, где мужчины преклонялись перед женщинами, целуя ноги и надеясь на милость. Ромарио не желал быть слугой матриархата Рикриэнии. Ромарио желал покорить его и избавить себя от позорного и несправедливого существования под подолом женского платья.

Однако все это будет после. Сейчас ему нужно доказать свои умения, чтобы маленькими шагами подниматься к высшему обществу. Он подавил в себе зародившуюся ярость. Головная боль до сих пор давала о себе знать и мешала логически мыслить. Ему во что бы то ни стало нужно отгадать загадку. Зацепить эту девушку, кем бы она ни была. Он покажет, на что способен, и тогда она станет его ключом в другой ― желанный ему ― мир. Мир Марты.

― Благодарю. Значит, у меня получилось вас обмануть, раз вы допустили ошибку?

Надо сыграть в ее игру. Ходить кругами, незаметно подбираясь к цели, как охотник, приближающийся к хищнику. Обхитрить, бросить пыль в глаза и выиграть. Она чувствует свое превосходство. В этом кроется ее слабость. Надменность ― уязвимое место каждого титулованного человека. Слабость ― враг для победителя. Именно из-за своего мнимого превосходства она проиграет. Гордыня Дафнэ ― главное преимущество Ромарио.

― Получилось обмануть? ― девушка сладко улыбнулась. ― Ромарио, вы сами себя сейчас обманываете.

«Она считает нас необразованными дураками, поэтому не воспринимает всерьез».

― Хорошо, ― хмыкнул он. ― Вы победили. Допустим, я поверю, что вы сопровождаете королеву. У меня есть два варианта относительно того, какой у вас статус в обществе: владелица внушительного титула или командующая с высоким званием. Я склоняюсь ко второму, однако вы утверждаете иное, заставляя склониться к первому. Тогда попробую предположить, кем вы можете быть. Передо мной сейчас графиня Ледоро или маркиза Арудори?

Борей ошарашенно уставился на Ромарио. Дафна также не могла скрыть изумления. Ромарио в свою очередь, борясь с огненными стрелами в висках, усердно вспоминал имена женщин, о прибытии которых слышал сплетни пару дней назад.

― Откуда у вас эти сведения? ― Улыбка потухла на ее красивом лице. ― Вы шпион?

Воображение и подозрительность повели ее в неправильную сторону. Ромарио сделал слишком дерзкий ход, стараясь завладеть вниманием девушки. Перестарался. Нужно отступить.

― Что вы, весь город знает об их приезде, ― он попытался успокоить рикриэнку. ― Раз вы сопровождаете королеву, то обязательно должны об этом знать. Я проверяю ваши слова.

― Я не собираюсь раскрываться перед вами. Графиня и маркиза приехали, чтобы встретиться с королевой, а не сопровождая Ее Королевское Величество.

Дафнэ допила эль и встала, чтобы покинуть «Пьяную фею». Она была одного роста с юношей.

― Мне пора, господа. Спасибо за приятную компанию и прощайте.

Нет, только не это. Ромарио спугнул ее. Неужели она действительно графиня Ледоро или маркиза Арудори? Или ей пришлась не по нраву попытка юноши разгадать ее личность? Он подобрался слишком близко? Сеньорита не хочет разоблачения и поэтому решила как можно быстрее исчезнуть?

Ромарио не мог допустить, чтобы такая высокородная женщина сейчас ушла. А если она и вправду знает королеву лично? В этом случае Дафнэ могла бы стать для рикриэнца отличным мостом, который проложит ему путь к Марте.

Он чуть ли не побежал вслед за ней, наступая на свое достоинство.

― Сеньорита Дафнэ, стойте! ― Ромарио ничего не оставалось, кроме как заговорить на рикриэнском языке, чтобы хоть как-то привлечь внимание незнакомки. ― Извините меня за резкость!

Дафна остановилась и оглянулась на него. Громкие восклицания на иностранном языке привлекли всеобщее внимание. Рыжий бард прервал свою веселую музыку, а посетители заметно стихли.

― Я не хотел вас обидеть, ― уже тише сказал темноволосый.

― Ты говоришь по-рикриэнски?

Ромарио заметил, что она утратила любезность и перешла на фамильярное обращение. Анна права, ему нужно меньше открывать свой рот.

― Я ― рикриэнец, ― сокрушенно признался он, понимая, что это грозит моментальным унижением в ее глазах. ― Если мое прискорбное произношение можно так назвать, то да, говорю.

Безусловно, юноша приуменьшил свои умения. Он избавился от мироградского акцента еще в детстве усердными стараниями матери. Анхелика лупила за каждую фонетическую ошибку, заставляя пересказывать собственные сочинения до беспамятства. Так к двенадцати годам Ромарио овладел рикриэнским и стриборгским языками.

― Ты довольно образован для рикриэнца, ― девушка сощурилась. ― Тебя кто-то подослал?

― Подослал? ― переспросил Ромарио, изумленно подняв бровь. ― Почему вы пришли к этой мысли?

Она не ответила, скрестив руки на груди. Девушка над чем-то думала, принимая про себя судьбоносное для него решение. Если наречет его шпионом, то грозит ли это физической расправой или темницей? В ее ли власти обвинить его, не прибегая к помощи законного суда?

― Я завсегдатай в этой таверне ― спросите любого, ― Ромарио махнул рукой в сторону свидетелей их разговора. ― Я вижу вас впервые, госпожа. Вас насторожила моя наблюдательность? ― Она молча прожигала его взглядом. ― Наблюдать и отгадывать ― моя страсть.

― Ты догадался, что я бессмертная, лишь по свежей внешности и мягким рукам? ― скептически поинтересовалась девушка. ― Кроме того, я не вижу в тебе страха. Я ― бессмертная от рождения, обладаю Меткой Бессмертия, но тебя это не тревожит. Подозрительная реакция, не находишь?

Ромарио понимал, что слова его звучат неправдоподобно.

― Я вожу дружбу с бессмертными, ― вздохнул рикриэнец. ― Понял, что мы, смертные, отличаемся от вас не только количеством отведенных для жизни лет. Различна внешность. Вам, имеющим Метку Бессмертия от рождения, сложно заметить эти незначительные вещи, так как вы привыкли к неувядающей красоте и здоровому телу.

Дафнэ долго взирала на него своими серыми очами. В них таилось что-то необычно таинственное и опасно притягивающее. Ромарио не мог разобрать, что именно.

«Возможно, ей больше тридцати, ― вдруг подумал он. ― Или даже сорока. Бессмертные в любом возрасте выглядят молодо».

― Считаете меня шпионом?

― Для такого занятия ты слишком выделяешься. Скорее, молодой юноша, который хочет впечатлить аристократку, но здорово облажался и старается исправить положение.

Ромарио ухмыльнулся. Она почти угадала.

― Вы правы, Дафнэ, ― рикриэнец улыбнулся. ― Хотел показать, что могу быть полезен.

― Полезен для чего? ― На ее губах мелькнула надменная усмешка, какую ему доводилось видеть слишком часто. ― Меня любовные отношения не интересуют.

― Удачное совпадение ― меня тоже, ― Ромарио надеялся, что слова его не прозвучали грубо и не заденут гордыню девушки. ― Вы правда лично знакомы с вице-королевой?

― Правда, ― подняла подбородок рикриэнка.

«Это мой шанс показать себя».

― Тогда вы должны знать о недавно проигранной битве на Северном Бэрно? ― рискнул спросить Ромарио на языке магов молний.

Дафнэ помрачнела еще сильнее, чем прежде. Вернувшиеся на секунду снисходительность и намек на доверие тут же испарились. Враждебная поза ясно показывала убийственный настрой сероглазой.

Ромарио безрассудно ходил по лезвию ножа.

― Верно, ― она сделала к нему шаг, напоминающий приближение хищника.

Сколько секунд ей понадобится, чтобы свернуть ему шею?

Сердце Ромарио быстро забилось от едва контролируемого волнения. Он беспокоился не столько за жизнь, сколько за возможность, которую мог получить в результате удачного исхода беседы.

― Я знаю, что богиня Тьмы застала нашу армию врасплох, атаковав с тыла. Как по-вашему, почему? ― специально задал он вопрос, чтобы отвлечь собеседницу и стереть с ее лица смертоносное выражение, от которого кровь стыла в жилах. ― Ведь она могла спокойно разбить рикриэнское войско, даже если бы они столкнулись лицом к лицу, потому что армия богини превосходила и по силе, и по количеству, ― разглядев интерес на лице Дафнэ, чьи брови пока хмурились сильнее, чем у Анны, когда та хотела его ударить, темноволосый оглянулся. ― Мы можем поговорить наедине, чтобы наш, я надеюсь, дальнейший разговор не стал в будущем всеобщей сплетней? Возможно, кто-то из наших зрителей знает рикриэнский.

Хоть и не сразу, но девушка слегка кивнула и первой подошла к свободному столу. Народ, всеми способами тщетно пытавшийся скрыть любопытство, был на достаточном расстоянии, чтобы не слышать разговора. Борей из-за стойки тоже внимательно смотрел в их сторону.

― У меня есть знакомый, который был рядом, когда началась битва. Он сказал, что войско богини Ариантреи застало армию врасплох, сосредоточив свои силы в другом месте. Темное войско напало на границу между Бэрно и Афибией. Оно подошло с тыла на армию Рикриэнии, захватив не только Бэрно, но и Афибию ― маленький, незаметный город, который никто не брал в расчет. Все выглядит так, будто Афибия стала приятным трофеем, верно?

― Именно так, ― кивнула девушка, после чего с любопытством и нескрываемым, неожиданно возникшим весельем, поинтересовалась: ― Ты считаешь иначе?

― Я думаю, что именно Афибия была главной целью, а Бэрно ― приманкой. Я знаю, почему, ― девушка хотела что-то сказать, но Ромарио позволил себе перебить ее. ― Афибию построили на руинах мертвого города, разрушенного при правлении Нефелии. Я читал, что в те времена там были подземные тоннели, по которым впоследствии качали воду. В тех тоннелях, ставших непригодными для воды, начали хоронить усопших воинов. Но зачем хоронить воинов в тоннелях, и откуда они изначально появились? Я предполагаю, что они проходят под горами и связывают какие-то города. Там в округе есть три значимых города: Алаи, Триофия и Самболене.

Ромарио произнес все это на одном дыхании и уставился на задумавшуюся Дафнэ в ожидании ответа. Ее прекрасное лицо утратило веселье, а серые глаза посерьезнели. Он знал, что ошарашил ее, хоть она старалась не показывать этого. Беспокоило, что Дафнэ опасно молчала.

Ромарио заговорил снова:

― Города защищают горы и неприступные ворота, но если атаковать снизу…

― Они будут захвачены, ― закончила Дафнэ, обдумывая что-то свое. ― Эти три города и вправду держат внушительно долгую оборону. Их географическое положение ценно для Рикриэнии. Если падет один, то падут и другие. Выход в Грозовое море откроет прямой путь до первой столицы.

Ромарио кивнул.

― Люмиа окажется в легкой доступности, ведь северная граница города защищена только горами, ― продолжил Ромарио. ― Другими словами, Алаи, Триофия и Самболене ― уязвимое место Рикриэнии, которое ведет не только в Креторию, но и в герцогство Крэтаро.

Девушка не поднимала глаз. Ромарио буквально видел, как в ее голове мелькают тысячи неизвестных ему мыслей. Ей известно гораздо больше, поэтому Ромарио мог лишь предполагать, к каким умозаключениям сейчас приходит Дафнэ. Его душили вопросы.

Казалось, сейчас решается его судьба. Долгое время он изучал прошедшие битвы, расспрашивая знакомых солдат или очевидцев. Он старался разгадать закономерность и найти способ предсказывать атаки богини Тьмы. Но у Ромарио не было нужных связей, нужных информаторов. Единственным оружием являлась Паутина, которую Ромарио использовал для получения информации. Все остальные его догадки о наступлениях Ариантреи не были особенно впечатляющими. Ромарио показал свой самый сильный козырь и теперь не мог ничего добавить.

― Откуда тебе об этом известно? ― наконец произнесла собеседница, перейдя на мироградский. ― Ты не из титулованной семьи, в противном случае я бы тебя знала, а значит, получил эту информацию иным путем. Твоя мать или жена военнослужащая? Из тех мест?

― У меня есть свой метод, ― скрестил пальцы Ромарио, ощущая триумф. ― Я называю его Паутиной.

― В чем суть метода? ― недоброжелательность на лице Дафнэ уступила место увлеченности.

― Собираю любую доступную информацию различными способами и сортирую, затем анализирую полученные факты.

― Любыми способами ― это какими? ― ухмыльнулась рикриэнка. ― Спишь с кем-то, кто делится секретами? Вряд ли ты способен на что-то большее.

― Пожалуй, я сохраню интригу, ― улыбнулся синеглазый, проглотив оскорбление. Ей не понравился отказ. Однозначно, Дафнэ к ним не привыкла. ― Однако, я готов продемонстрировать вам его в деле, если позволите.

― Хорошо, ― она махнула рукой, давая позволение. ― Смелее.

― Боюсь, это место не подойдет, ― покачал головой юноша. ― Да и не в моих правилах открывать все тайны первой встречной. Я даже не знаю ваше настоящее имя, ― Ромарио улыбнулся, встретив изумленный взгляд. ― Несложно догадаться, Дафнэ. Вы солгали о своем происхождении. Зачем тогда говорить подлинное имя? Правильно, незачем.

― Тогда напомни, по какой причине я до сих пор теряю с тобой время?

― Вам любопытно, разумеется, ― он склонил голову, изучая ее лицо. ― Паутина, как вы можете заметить, способна стать ключом к истине. Признаюсь, мне не хватает... ресурсов для ее совершенствования.

Дафнэ вскинула брови.

― Имеешь наглость у меня что-то требовать?

― Предлагаю взаимовыгодное сотрудничество. Дайте мне шанс доказать, что я полезен вам. Возможно, Ее Величество королева будет заинтересована в моем содействии? Давайте я, путем несложных умозаключений, угадаю причину, по которой вы пришли в эту таверну, и если окажусь прав, то вы пообещаете подумать над моим предложением?

Рикриэнка вскользь окинула его самоуверенным взглядом.

― В этом вся ваша мужская натура, ― Дафнэ снисходительно улыбнулась. ― Ты всего лишь мальчишка, а уже мнишь себя незаменимым гением. Хорошо, попробуй догадаться, для чего я здесь.

― В таверны ходят, чтобы выпить, расслабиться и поболтать, ― рассуждал синеглазый вслух. ― На пьяный разум люди гораздо более разговорчивы. Вы пришли сюда ― в известную, хоть и дешевую, таверну на окраине города ― узнать, о чем говорят в народе. ― Ромарио пожалел, что не спустился на первый этаж раньше и не успел застать разговор Дафнэ и Борея. Предположения дались бы проще, знай он тему вопросов, которые она задавала хозяину таверны. ― Что могло понадобиться королеве? ― размышлял он вслух, опустив взгляд на ладони. ― У нее есть все, что угодно сердцу, она может получить любое знание, стоит только отдать приказ. Но вы здесь из-за того, что ей недоступно. Чего нет у самой могущественной женщины, но что она может найти в простой таверне, отправив доверенное лицо?

Ромарио закрыл глаза, чтобы вспомнить все слухи о королеве и событиях, происходящих в столице Рикриэнии. Королева Крэссенсия вызвала недовольство своего народа и подозрения в предательстве. Кто-то откровенно называл ее подстилкой Ариантреи ― прозвище для тех, кто присягнул богине Тьмы. Вчера он познакомился с рикриэнками из близлежащего к столице города, которые утверждали, что свою знаменитую силу королева обрела, именно обменяв ее на верность.

― Королеву осуждают за связь с Ариантреей, из-за чего растут революционные настроения по всей стране, ― резко открыл глаза от внезапной догадки Ромарио. ― Мысли. Вы пришли сюда, чтобы узнать, что думают люди о Крэссенсии Кремаейро, я прав? Ходит ли мятежная молва лишь внутри страны или за ее пределами тоже?

Дафнэ побледнела, выпрямляясь.

― Верно.

― Я знаю, о чем мыслит этот город, ― он подался вперед. ― Знаю, что кроется у большинства в голове. Считайте, вам с первого раза выпала удача. Хотите знать, что молвят о королеве Крэссенсии?

Дафнэ явно не нравилось нуждаться в ответах такого как он, но она удивила его своим ответом, когда согласно кивнула.

― Королева свергла свою мать, чтобы получить власть. Она присягнула Ариантрее, за что богиня наградила ее силой Жизни и Смерти. Разновидностью магии молний, которая способна убивать с одного удара и воскрешать одной вспышкой. Больше ни у кого нет подобной силы. Ариантрея лишила ее возможности родить наследницу, чтобы впоследствии убить Крэссенсию и узурпировать трон. Ее Величество согласилась на это в обмен на власть над Рикриэнией, убив собственную мать...

― Непростительная ложь, ― перебила Дафнэ, сжав кулаки. По предплечьям прошелся яростный ток, но сразу же угас, стоило девушка взять себя в руки. ― Ею завладела Тьма в тот злополучный день. Крэссенсия ― Темная богиня Ярости, поэтому, находясь под властью Тьмы, она запустила убивающую молнию в сердце покойной королевы. ― Дафнэ поморщилась. ― Будьте уверены, вице-королева сожалеет об этом и проклинает себя каждый день. Кроме того, Ее Величество предана своему государству и сражается против господства Ариантреи над миром вместе со всеми.

Ромарио молча уставился на рикриэнку, изучая ее лицо. Она могла быть просто преданной слугой королевы и соврать, как сделала ранее. Сам он не знал, верить этим сплетням или нет. Единственное, что зарождало сомнения в подлинности данных слухов, ― это чрезвычайная осведомленность простых смертных, обладание информацией, которая выглядела непосильной для них. Не все такие образованные, как Ромарио, поэтому его удивляло, когда простой торговец мясом яростно делился с ним негодованием относительно истории Рикриэнии или законов магии молний.

Странно и подозрительно.

― Я могу сделать так, что все жители Мирограда изменят свое мнение.

― Как? ― подняла девушка бровь.

― Использую Паутину для этого, ― пожал он плечами. ― Потребуется время, но в моих силах пообещать вам и королеве, что через некоторое время мысли людей изменятся.

― Снова эта Паутина, ― нахмурилась бессмертная. ― Так в чем же суть твоего метода?

― Я разгадал загадку, ― Ромарио разрешил себе проигнорировать вопрос. ― Вы пришли выведать в таверне мысли народа. Расскажите о нашем разговоре королеве, возможно, она будет заинтересована в моей услуге. Тогда я поведаю вам о Паутине, и вы поймете, откуда мне так много известно и как я собираюсь изменить мнение людей.

― Твоя жажда внимания впечатляет, ― хмыкнула Дафнэ. ― Так уж и быть, я сообщу о тебе, но не рассчитывай на благосклонность. Вместо того, чтобы с самого начала использовать свою Паутину во благо, ты пропускал мимо ушей клевету в адрес своей повелительницы. Это почти измена. Возможно, рассказав о твоих талантах, я навлеку на тебя королевский гнев, и ты будешь немедленно казнен.

― Тогда это будет бессмысленная казнь. Думаю, королева умна и дальновидна, а потому не будет принимать такие глупые решения. ― Затем, немного подумал он добавил: ― Я смертный человек, не имеющий ничего за душой. Но я хочу чего-то стоить, использовать свои способности по назначению. Мне не нужна власть, только ее ресурсы для расширения Паутины. Не ради своего блага, а во благо тех, кто мне дорог.

Ромарио был честен с ней. Рикриэнка могла отказать ему, решив, что он стремится к влиянию, чтобы потешить свое эго, или попросту обозвать предателем и казнить за измену. Темноволосый не мог этого допустить. Не после такого потрясающего выступления и демонстрации своих способностей.

Кто знает, к чему приведет это знакомство, если Дафнэ даст ему нужные ресурсы? Вдруг через пять лет его мечта исполнится, и он будет спокойно прогуливаться с Мартой по Дивному Саду, беседуя о великолепии Мирограда?

― Говоришь, не нужна власть, ― ухмыльнулась Дафнэ, встретившись с ним взглядом. Впервые за весь разговор он заметил в серых глазах накопившийся со временем опыт, наделивший ее мудростью. Она знала больше, чем Ромарио мог себе представить. ― Ты еще не попробовал власть на вкус, но когда коснешься еë, то захочешь больше и потом не остановишься. Это человеческая слабость, Ромарио. От нее не спрятаться даже богиням.

Еще пару минут она задумчиво разглядывала трещины в деревянном столе, копаясь в своих мыслях. Рикриэнцу оставалось лишь замереть в ожидании вердикта.

― Я вернусь сюда, если королеву заинтересует твое предложение, ― она встала из-за стола. Ромарио поднялся вслед за ней. ― Или твоя голова.

Одарив его хитрой, не предвещающей ничего хорошего, улыбкой, девушка покинула таверну. Темноволосый долго смотрел ей вслед, а потом вернулся к барной стойке, где убедил Борея налить ему последнюю кружку. Необходимо было окончательно привести себя в чувство, ибо мать шкуру с него спустит, если Ромарио напортачит в подсчетах.

Глава 9. Анна

Анна лениво поднималась по лестнице с угрюмым видом, напоминая умирающего дельфина. Ей предстоял тяжелый разговор с матерью, который Рудова избегала с того момента, как они с Адрианом покинули Торговые дома.

Друг с самого начала предлагал девушке пойти домой, но Анна сопротивлялась и потащила его на пляж, убедив в необходимости расслабиться. Она не соврала. Пока красноволосая плавала в море, успокаивая свою душу, Адриан ждал ее на берегу, удрученный, погруженный в раздумья. Казалось, будто конфликт с Хэруми потряс его больше, чем саму Анну. Возможно, так и было.

После купания Рудова вспомнила, что нос Адриана не восстановился до прежнего состояния за пару минут, поэтому настояла на том, чтобы отвести его в кузницу и показать перелом Октавии ― маме Адриана. Октавия поблагодарила Анну за беспокойство о сыне. Пользуясь добротой женщины, Анна напросилась в мастерскую понаблюдать за процессом изготовления оружия. Адриан отметил, что Ромарио был бы в восторге от лукавства Рудовой.

Анна открыла дверь материнского кабинета и заглянула в проход. Кабинет Гертруды Юльевны был огромен, больше, чем столовая в их доме. Каждая стена была увешана чертежами разных видов Метки Бессмертия, многие символы были увеличены. Множество книжных шкафов хранили в себе переписанные из оригиналов стриборгского дворца в Мирограде знания, также на полках покоились дневники Гертруды с описанием экспериментов.

Однажды Анна заглянула в один из фолиантов и ничего не разобрала в бесконечных формулах крови, каких-то замысловатых значениях и еще всякой чуши. Все это вызывало у девушки смертельную скуку, поэтому в кабинет матери Анна заглядывала не часто. Да и Гертруда не любила, когда ее отвлекали.

Сейчас мать Анны сидела за широким деревянным столом на стуле с высокой спинкой, погруженная в работу. Пара книг лежали раскрытыми, и Гертруда переписывала из них добытую информацию в расстеленный перед ней свиток. Она готовилась представить свои исследования царице Александре Василисовне.

Анна прикоснулась лбом к дверному косяку, собираясь с мыслями. Она понятия не имела, как расскажет матери о произошедшем.

― Чего застыла? ― отозвалась Гертруда, продолжая запись. ― Заходи, рассказывай, что стряслось на этот раз.

Анна тяжело вздохнула и открыла дверь шире.

― Почему сразу что-то стряслось?

― По другим причинам ты сюда не заходишь, ― голос матери звучал равномерно и спокойно.

Мама Анны не была обычной матерью, как у большинства людей, ведь человека она напоминала лишь внешне. Гертруда всегда была сдержанной и безэмоциональной, будто ее ничто и никогда не тревожило. Она редко проявляла интерес к чему-то, кроме своей работы или воспитания дочери. Ей не было дела до приезда пяти монархинь ― за исключением отчета царице. Турнир Чести, балы в Главном дворце, на которые она не ходила, даже если была приглашена, не волновали ее. Гертруда не стремилась добиться какого-то положения в обществе или заработать большое состояние, удачно сыграть свадьбу или обзавестись полезными знакомствами. Она вступала в беседу, только если это касалось богини Ариантреи или Анны.

Две главные проблемы в ее безмятежном божественном существовании.

Анна не понимала, почему ей не передалась эта черта божественной апатичности, не понимала, почему ее, Анну, волнуют любые косые взгляды в сторону ее нескромной персоны. Безусловно, не все богини и боги были такими же безучастными, как Гертруда, но она была ее мамой, поэтому Анне казалось странным их столь яркое различие.

Синеглазая глубоко вздохнула и вялым шагом зашла в кабинет, закрывая дверь. В их небольшом особняке работало всего несколько слуг, и каждому из них было запрещено посещать эту часть здания. Поэтому на многих книгах покоилась пыль.

― Я тебя слушаю.

Анна снова протяжно вздохнула, издав мучительный стон. Она сомкнула руки за спиной и принялась покачивать правой ступней. Синеглазая не поднимала исполненных стыда глаз на мать, хотя та даже не смотрела на дочь.

Анне достались от Гертруды ярко-красные волосы, только у матери они были прямее и длиннее. Богиня постоянно заплетала их в косу, как делали большинство стриборгчанок. У Рудовой-старшей были миндалевидные изумрудные глаза, заостренные скулы и треугольный подбородок. Аккуратные джайанские и стриборгские черты лица придавали женщине благородное изящество, а высокий рост возвышал не только физически. Сегодня на ней было черное закрытое платье с серебряной вышивкой в виде витиеватых линий и жемчужные бусы в несколько рядов. Именно от мамы Анна унаследовала Абсолютную Метку Бессмертия, которая позволяла женщине в свои сорок пять выглядеть на двадцать пять.

― В общем, ― пробормотала Анна, теребя пальцы. ― Я повздорила с одной джайанкой, и она вызвала меня на дуэль на Турнир Чести.

Гертруда издала усталый вздох.

― Ты ее оскорбила?

― В каком-то смысле да, ― пожала Анна плечами.

― Бессмертная? Богиня?

Анна поджала губы, зажмурившись.

― Это ― Хэруми Канхимэ.

Наконец Гертруда Юльевна подняла на дочь зеленые глаза. Анне даже почудилось, что она удивилась. Или разозлилась. Рука женщины замерла, и пара капель с пера упали на аккуратные строчки. От пронзительного взгляда Анна почувствовала себя хуже. Она боялась маминой реакции, потому что любое ее недовольство было, мягко говоря, неприятным.

― Подробнее, ― потребовала Рудова-старшая, осторожно убрав перо в сторону и сведя руки в замок.

Анна испытывала раздирающий стыд. Гертруда бесчисленное количество раз просила девушку держать себя в руках. В последний раз Анна дала обещание.

― Мы с Адрианом пошли в Дом Оружия Калистии Армаро. Потом туда пришла Хэруми и ее младшая сестра. Нас выгнали из Дома, ― она поморщилась. ― Я сдержалась, даже поклонилась. Когда они вышли, то смеялись надо мной, но и в этот раз я промолчала. Потом один старик оскорбил их, и Хэруми начала избивать его. Он был смертным. Я применила магию, чтобы защитить его. Хэруми это не понравилось, она нагло потребовала от меня извинений и я... ― Анна прервалась, добравшись до самой неудобной части.

― Предположу, что ты не извинилась.

― Верно, ― вздохнула девушка, пристально изучая свои сандалии. ― Я нагрубила... Потом она разозлилась, взяла копье из Мертвой стали и хотела метнуть в Адриана, чтобы наказать меня. Я, естественно, закрыла его собой. ― Анна приподняла взгляд на Гертруду, ожидая реакции. Зеленые глаза помрачнели. ― Копье насквозь проткнуло меня, но вскоре рана быстро затянулась. Было очень больно, мама, ― воспоминания вызвали тревожное ощущение. ― Впервые так больно. Я увидела на рубахе Адриана капли своей крови и осознала, что могла потерять его навсегда. Во мне вспыхнул гнев, я вытащила меч и бросилась в атаку. ― Анна подняла голову, ощущая на себе неконтролируемую Тьму Гертруды. Красноволосой вмиг стало страшно. Однако синеглазая была готова к этой пытке. ― Меня схватили солдаты. Хэруми хотела моей крови, но Сэкера остановила ее. Поэтому принцесса вызвала меня на дуэль, чтобы «убить на глазах народа», ― Анна передразнила слова принцессы. ― Но ведь у нее ничего не получится, поэтому можешь не волноваться.

Гертруда закрыла ладонью глаза.

― О Свет, дай мне покоя с этой девчонкой, ― взмолилась мать.

― Она ведь не сможет убить меня, ― настаивала Анна, но уже с сомнением в голосе. ― Ведь не сможет?

― Нет, ― ответила Гертруда, убрав руку от лица. Она поднялась, отчего сердце Анны ускорилось от накатившего страха. ― Но Хэруми-сама ― жестокая и упрямая. Она Наследница Трона, Светлая богиня Веры. Принцессе чуть больше тридцати, и ее всю жизнь тренируют лучшие мастера своего дела. Хэруми не убьет тебя, но будет пытать. Долго и мучительно, что неизменно приведет к последствиям.

Анна сглотнула. Хоть Гертруда и вела себя спокойно, с виду совсем не злилась, но Рудова-младшая знала, что гнев особенным образом наполняет ее Тьму и высвобождается в форме Страха. У Анны не было причин его испытывать ― мать никогда бы не причинила ей вреда, ― но Тьма жила своей жизнью и обволакивала девушку, заставляя испытывать ужас.

Гертруда Юльевна не была обычной богиней, насколько вообще можно предположить обыкновенность у бессмертных душ. Единственная в своем роде Темная богиня Страха и в то же время ― Светлая богиня Бесстрашия. Душа ее состояла из Тьмы и Света, соединяла две противоположности самой Вселенной, прямо как меч из оружейной лавки. Таких «полукровок» называли дебогами. Дебоги считались уникальным случаем, но мать Анны совсем не хвасталась своей неповторимостью, таинственно замечая, что все не случайно. Синеглазая не имела ни малейшего понятия, что это значит, поэтому неустанно гордилась своей мамой. Гертруда была действительно избранной и невообразимо сильной. Анна полагала, что она могла бы посоперничать магией с самой царицей Александрой.

Гертруда обошла стол и нависла над Анной, прожигая ее взглядом. Дебогиня сложила руки на груди, будто ожидая услышать от дочери какие-то дальнейшие объяснения, но Анна лишь прятала глаза, справляясь с тревогой.

― Я просила тебя вести себя тихо, ― она взяла Анну за подбородок, вынуждая поднять взгляд. В глазах Гертруды таился мрак, который почти заполонил всю изумрудную радужку своей чернотой. ― Мы с тобой не такие, как они. У нас Абсолютная Метка Бессмертия ― мы абсолютно неуязвимы перед смертью. То копье могло бы убить Хэруми, будь она ослаблена, но тебе не причинит вреда. Мертвая сталь не властна над нами. И это лишь часть тех возможностей, что у нас есть. ― Она положила руки на плечи дочери. ― Поэтому мы не должны показывать нашу исключительность.

Хоть Метки Бессмертия и были различны, но обладали несколькими закономерностями. У магов ветра Метка располагалась только на правой руке, у магов земли ― на левой. Владеющие магией молний имели Метку Бессмертия на левой ноге, а у повелевающие водой на правой. Маги огня ― на животе. В отличие от остальных бессмертных, Абсолютная Метка Бессмертия у Рудовых располагалась на спине, начинаясь от нижней части поясницы, растягиваясь вдоль всей поверхности лопаток и доходя до шеи. Больше ни у кого подобной не было.

― Почему не должны? Разве не было бы хорошо, если бы они стали нас уважать? Считаться с нами, а не тыкать пальцем в спину?

― Неугодные власти становятся мишенью, ― склонила голову Гертруда. ― Они почувствуют слабость, ощутят страх, и тогда существование для нас станет невозможным.

― Но как, если у нас абсолютное бессмертие?― не могла взять в толк Анна. ― Никто не в силах нас одолеть.

― Если завтра Императрица Неропаса отдаст приказ заковать тебя в цепи из Удерживающей стали, то неповиновение будет считаться изменой. Тебе придется подчиниться, чтобы не создавать проблем. Она сделает это из-за своей уязвимости перед тобой, чтобы обезопасить себя. Поэтому лучшее, что мы можем сделать, ― это затаиться и не показывать нашей настоящей силы.

Все существо Анны сопротивлялось этому. Она не хотела сидеть в тени ― она хотела, чтобы ею восхищались и уважали.

― Что тогда делать с дуэлью?

― Я попробую договориться с императрицей Джайо, призвать ее к благоразумию. К сожалению, она не та, кто идет на уступки.

― А если она не согласится, что тогда?

― Предложу ей знание взамен на прощение или буду должна, ― она произнесла это равнодушно, но Рудова-младшая почувствовала сильнейшее нежелание матери оказаться в долгу у мерзкой ― в этом Анна не сомневалась ― женщины. ― Если и это не разрешит конфликт, ты будешь вынуждена сражаться.

Гертруда убрала свои ладони с плеч Анны и отстранилась, отведя взгляд. Она чего-то недоговаривала, но, как обычно, хотела защитить Анну от правды. У нее было тяжелое прошлое, о котором мама никогда не говорила. Однако Анна знала, что все эти знания, хранившиеся в кабинете, не дались ей просто так. Никто, кроме Гертруды, не смог погрузиться в изучение бессмертия настолько глубоко.

― Мне нужно дописать заключения к исследованиям, ― оповестила мать, направляясь обратно к столу. ― Займись делом. Когда я вернусь от царицы, тебя ждет усердная тренировка.

― Матушка, есть еще кое-что, о чем тебе надо знать, ― тихо сообщила Анна.

Гертруда, замерев на долю секунды, обернулась.

― Ты напугана, ― подметила она, нахмурившись.

Темная богиня чувствовала страх, спрятавшийся в дочери. Обычно Рудова-младшая не испытывала ничего подобного.

― Я уже упомянула, что мне было очень больно, когда копье пронзило меня. То была необычная боль, мама. Она отравляла, вызывала самое худшее, что таится в моей душе. Меня охватила безумная ярость, стоило только взглянуть на брызги крови, а когда я осознала, что могла лишиться Адриана, то потеряла контроль над собой. Я захотела убить Хэруми. Меня перестали заботить последствия. Я желала только одного ― наказать ее. У меня бы получилось, если бы эта боль не разрушала меня изнутри... ― Анна всхлипнула, увидев обеспокоенное выражение на лице матери. ― Я потерялась в пространстве, словно погрузилась в свой разум. Поняла, что надо сопротивляться, поэтому ухватилась за голос Адриана. Он вытащил меня из этого ужаса, вернул в сознание... ― Гертруда вернулась к дочери и сковала ее в объятиях. ― Адриан сказал, что у меня были черные глаза... ― слезы вырвались из синих глаз. ― Это... это была Тьма, да?

В заботливых руках матери она чувствовала необычайное единение с ней. Казалось, без Гертруды ей чего-то не доставало, а сейчас все встало на свои места. Души матери и дочери вновь соприкоснулись друг с другом.

― Да, ― подтвердила ее опасения Рудова-старшая, гладя взлохмаченные алые волосы дочери.

Накопившиеся за день эмоции вырвались наружу, и девушка разрыдалась. Всю жизнь она боялась этого дня. Тьма настигла незаметно, пришла без предупреждений. Неропаска лелеяла пустую веру в лучшее, надеясь, что подобного с ней не произойдет. Думалось, что она ― исключение из правил. Однако, оказалось, что Анна такая же Темная, как и все остальные, подобные ей.

― Ты сумела самостоятельно побороть ее. Я горжусь тобой, Цветочек. ― Упомянув данное ею прозвище, Гертруда Юльевна отстранилась, обхватывая щеки Анны ладонями и смахивая слезы с родного лица. Чернота отступила из изумрудных глаз, уступая месту светлому проблеску. ― Страх будоражит твою душу, пробуждая Тьму. Я уберу его, хорошо?

Не дожидаясь согласия, Гертруда призвала Светлую часть своей души. Радужки глаз побелели. Анна ощутила накатившее теплое дуновение ветра. Свет словно прокрался в душу, вытеснил из нее липкое чувство страха и наполнил Анну храбростью. За пару секунд она позабыла о терзающих ее беспокойных воспоминаниях, мучительном маяке пережитого ужаса. Стало легко. В груди будто расцвел бесстрашный цветок, наполнивший Анну силой и отвагой.

Девушка никогда не ощущала ничего подобного.

Неудивительно, что смертные так восхваляют всех Светлых. Их души несут в себе такое умиротворение, в то время как Темные содержат лишь мрак.

«Интересно, как себя ощущает мама, если в ней есть и то, и то?»

Взор Гертруды вновь обрел чистый цвет зелени. Она ласково проводила пальцами по красным прядям дочери, что успокаивало Анну еще больше. Внезапно Рудова-младшая захотела остаться в этом нежном мгновении как можно дольше.

― Вдруг это повторится?

― Повторится, ― кивнула мама, разрушая все надежды синеглазой. ― Но в этот раз я буду рядом, чтобы избавить тебя от Тьмы.

― Разве такое возможно?

Рядом с мамой возникало чувство безопасности. Анна была уверена, что Гертруда защитит ее от всех бед, разрешит любые проблемы и никогда не оставит. Что бы Анна ни сотворила, мама не отвернется. Будет рядом до самого конца.

― В какой-то степени возможно все, ― туманно ответила Гертруда Юльевна.

Рудова-младшая вновь прижалась к ней, уткнувшись носом в шею. От нее пахло розами. Для Анны это был особенный аромат. Мамин запах, который невозможно спутать с другими.

― Ты не злишься на меня? ― спросила неропаска, отстраняясь.

― Какая будет польза от злости? ― прозвучал встречный вопрос, на который у синеглазой не было ответа. ― У нас есть проблема, и крики ее не решат.

Гертруда внимательно смотрела на девушку пару секунд, а потом развернулась к столу. Она убрала письменные принадлежности в сторону, а пергамент и книги ― в маленький шкафчик около стола.

― Думаю, мне пора сделать перерыв, ― заключила дебогиня, закрывая шкафчик на ключ. ― Пойдем попросим слуг накрыть на стол.

Анна обрадовалась внезапному маминому решению. Они давно не обедали вместе. Девушка любила проводить время в компании матери. Разговоры с ней наполняли легкостью и спокойствием, если Гертруда не испытывала негативных эмоций.

Дебогиня пыталась обучить дочь наукам, однако педагогического таланта у женщины не наблюдалось, потому Анну всему учили нанятые наставники. Получать знания красноволосой не нравилось. Даже в школу Рудова-младшая начала ходить только из-за Адриана. По причине этой неохоты Анна мало что понимала в свойствах Метки Бессмертия.

Слуги накрыли на стол на веранде за час, приготовив блинчики и чай. Рудовы ели нечасто, потому что потребность в еде не возникала. Однажды мать попыталась объяснить дочери, что это связанно с бесконечным резервом жизненной энергии, который дает Метка Бессмертия, поэтому они и не испытывали ни голода, ни жажды. Смертным же для восполнения требовалась еда и вода.

Гертруда ела не спеша, в то время как Анна кромсала блины, будто вечность не прикасалась к еде. Хотя аппетита прямо сейчас у нее не было. Девушка всей душой любила вкус блинов с малиновым вареньем, а потому наслаждалась каждым кусочком.

― Люблю пасмурную погоду, ― произнесла Анна, вдыхая ласковый морской воздух, пробирающийся к ним из раскрытых настежь окон. ― После ночной духоты ― самое то.

Двухэтажный кирпичный особняк находился на окраине жилых кварталов Мирограда рядом с лесом. Ближайшие соседи жили от Рудовых в ста ярдах. К ним редко приходили гости, в основном это были друзья Анны или гонцы княгини Марии. Люди сторонились Рудовых, уверенные, что богиня Страха может их проклясть. Если кого-то в городе мучали кошмары, то в этом обвиняли Гертруду. Впрочем, ей было все равно.

С просторной веранды открывался потрясающий вид на сад, где росло множество благоухающих растений. Большинство цветов были красными розами, которых больше нигде не встретишь в Мирограде. Они являлись символом богини Ариантреи, а потому их избегали выращивать. Тем не менее, розы оставались любимыми цветами Гертруды Юльевны. Неудивительно, что от мамы всегда пахло именно ими.

Когда неропаска была маленькой, мама часто рассказывала ей сказки про заклинательницу цветов, на которую охотился злой принц, чтобы завладеть редким волшебством. Анна представляла себя героиней сказки и срывала все цветы в саду, а ворчливый садовник представлялся ей тем самым принцем. Девочка лишь бросалась в воображаемого злодея лепестками, после чего трусливо делала ноги.

Рассказывая матери об Адриане и его решении поступить в Миротворческий флот Неропаса, девушка вспомнила о кровоточащих глазах Марты. Увлекшись негодованием в адрес друга, Анна совсем позабыла о тревожном кошмаре цесаревны.

― Мам, я хотела спросить тебя насчет Метки Бессмертия магов ветра, ― синеглазая сложила блинчик в треугольник и щедро макнула в варенье.

― Не думала, что тебя это интересует, ― заметила Гертруда, сделав глоток чая. ― Что затронуло твое любопытство?

― Может ли Метка сломаться? ― увидев приподнятую бровь, Анна поспешила объяснить. ― Например, у меня никогда не болело горло, а тут вдруг заболит?

― Исключено, ― ответила, не задумываясь, зеленоглазая.

― Даже если один символ, скажем, сотрется? Я знаю, что с татуировками такое случается.

― Символы не могут стереться или исчезнуть, ведь они больше, чем обычные татуировки. Эти древние письмена ― как часть нашего организма. Если содрать кусочек кожи, постепенно на месте раны появится новая ткань. Так же и с Меткой. Без сомнений, когда ее рассекут сталью, от боли сводит все тело и бессмертный временно теряет неуязвимость, но каждый знак восстанавливается.

Анна прекрасно знала об этом. Конечно, пример с болью в горле был далек от кровотечений. Но и напрямую спросить о Марте Рудова не могла. Гертруда не должна знать, что ее дочь водит дружбу с цесаревной Стриборга.

― У Ромарио есть одна знакомая бессмертная стриборгчанка, у которой после пробуждения шла кровь из глаз. Мне кажется, это странно.

Гертруда Юльевна хмыкнула, заинтересовавшись описанным случаем. Она отставила чай и погрузилась в размышления. Так иногда делал Ромарио, когда копался в памяти, вспоминая прочитанное или услышанное.

― Метка Бессмертия не может сломаться, но некоторые приближенные Ариантреи, как и она сама, могут влиять на Метку, ― наконец озвучила своим мысли Рудова-старшая. ― Однако, такое проявление явно другого характера. Метка не связана с проблемой той стриборгчанки. Здесь замешано что-то другое.

― Стресс? ― вспомнила неропаска предположения друга.

― Нет, ― помотала головой Гертруда. ― Мне неизвестны причины, к сожалению. Могу заверить тебя, что это не из-за отклонений Метки Бессмертия.

Анна молча кивнула. Она надеялась, что мама знает правильный ответ и найдет верное решение проблемы. Но если дело не в силе Метки, тогда в чем?

― Вчера днем я испытывала странное ощущение, ― вспомнилось синеглазой. ― Будто мои способности обнаружили кого-то и... ― Рудова-младшая не могла подобрать верных слов. ― Стремились отыскать? Сложно объяснить, но мне казалось, что некто находится рядом и мне необходимо найти его. Все мое существо тянулось туда... Потом эта тяга прошла, так же резко, как и появилась, оставив призрачный след тоски. У тебя... ― Анна вздрогнула от звона разбившейся чашки. ― Мам, ты чего?

Мать не обратила внимания на осколки и пролитый чай. Гертруда замерла, устремив опустошенный взгляд на дочь. Зеленые глаза потемнели, наполнившись устрашающим осознанием. Она приоткрыла рот, словно удивляясь и пугаясь собственных мыслей.

Женщина быстро поднялась, точно вспыхнувшая молния, опрокинув стул. От ее резкого движения по стенам веранды ударили потоки магического ветра. Красные волосы Гертруды всколыхнулись, от рваного дыхания заволновалась грудь. Не говоря ни слова, Рудова-старшая устремилась в свой кабинет.

Анна застыла с блинчиком в руке. Густые капли варенья стекали по пальцам, падая в тарелку тягучими струями. Но девушка не замечала этого: голову Рудовой занимали более значимые вещи.

Впервые в жизни она увидела испугавшуюся маму.

Что могло напугать саму дебогиню Страха и Бесстрашия?

Глава 10. Крэссенсия

Вице-королева Крэссенсия Кремаейро восседала на троне, погрузившись в глубокие думы. Волнистые волосы цвета воронова крыла, поверх которых возвышалась корона, густой гривой спадали по плечам. Насыщенные серые глаза с проблесками Тьмы устремились вперед. На оливковой коже отражался свет многочисленных свечей, чей огонь непоседливо дрожал от просочившегося ветра. Великолепное кожаное платье с глубоким декольте охватывало стан королевы, подчеркивая красоту фигуры. Крэссенсия сидела с ровной спиной, положив ногу на ногу и опершись руками о трон.

Тронный зал был самым огромным и великолепным помещением в резиденции. Высоченные потолки поддерживали десятки колон, поражающих своим величием. Огромные окна в пол, обрамленные замысловатыми коваными узорами, открывали потрясающий вид на Мироград.

На улице сверкнула молния, и через секунду небо взорвалось громом. Вихри завывали страдающими стонами по ту сторону окна, яростно качая деревья. Дождь барабанил торжественный марш по стеклам, желая потушить свечи в тронном зале.

Крэссенсия испытала дикое желание встать под струи ливня и призвать непокорную стихию, которой она повелевала. Молнии пронзили бы тело, наполняя неслыханной силой, подарили бы оглушительное удовольствие, какое могла почувствовать только она. Кремаейро была Командующей Молниями ― так нарекали магов, которых истинная стихия признала своей хозяйкой, поэтому Крэссенсии не требовалось захватывать магическими сплетениями природные молнии ― они сами, словно прирученные животные, стремились за ее волей. Кроме того, Командующие могли становиться с молниями единым целым, полностью сливаться со стихией. Помимо Крэссенсии еще двое монархинь именовались Командующими своих стихий ― Нефертари и Азиру. Остальные еще не удостоились такой чести и, возможно, никогда не удостоятся.

Небо вновь заревело, напоминая хаос, нарастающий сейчас в Рикриэнии и настигший вице-королеву в самый неподходящий момент. Недовольные властью всегда имелись, поэтому она не уделяла им должного внимания, предпочитая посвящать все свое время войне с Ариантреей. Когда приходили доносы, обвиняющие кого-либо в мятеже, Крэссенсия отдавала сухой приказ, следуя закону: наказание за измену ― казнь. Однако мятежная молва не прекращалась, а лишь росла, словно чума.

Это начинало беспокоить. Ситуация требовала решительного вмешательства, но никто из советников и приближенных не знал, где ядро заразы ― главный зачинщик, которого нужно умертвить. Предатель умело скрывался, не оставляя следов.

По приезде в Мироград, выкроив свободную минуту, королева решила прогуляться по городу, чтобы услышать, что думают мироградцы о ее правлении ― везде ли такие настроения или только внутри страны? Виноносец посоветовал Крэссенсии посетить известную в определенных кругах таверну «Пьяная фея» на окраине, поэтому, надев старое походное платье, женщина отправилась прямиком туда.

После разговора с мозговитым пареньком из таверны женщина приказала главнокомандующей перегруппировать войска из северного Бэрно в Афибию. Кроме того, Ромарио заставил ее наполниться подозрениями в отношении ее приближенных. Слухи, бродившие по Мирограду, были почти такими же, что и в Рикриэнии, за исключением одного, с которым она раньше не сталкивалась. Ранее ей не сообщали, что в эту революционную кучу грязи добавили ее главную боль ― отсутствие ребенка.

Крэссенсию настораживало, что люди обсуждают вещи, которых вообще не должны знать. Это означало только одно ― кто-то продиктовал жителям тему для разговоров.

― Мне сообщили, что ты звала меня, Крэссенсия, ― в тронный зал зашел ее муж Адэберто. ― Что-то случилось?

Как и у всех из королевского рода Труэно, у Адэберто были яркие зеленые глаза и светлые непослушные волосы. Худощавый принц-консорт превосходил в росте большинство мужчин своего окружения.

Слухи, о которых сообщил королеве Ромарио, были основаны на неспособности Крэссенсии и Адэберто дать Рикриэнии наследницу трона. Королева понимала, что рассуждения подданных ― несусветный бред. Глупые смертные ничего не смыслили в магии, поэтому передавали из уст в уста чушь.

Ариантрея лишила ее возможности иметь детей в обмен на силу? Абсурдность этой идеи вызывала у женщины истерический смех. Своими знаниями и стараниями она смогла достигнуть пика магических способностей, потратив на это не один десяток лет. Именно ее могущественная сила спасла сотни жизней и освободила юг Рикриэнии от власти богини Тьмы. И в благодарность рикриэнцы именуют ее предательницей?

Если бы не Адэберто, никаких слухов бы не было. Проблема была именно в нем, потому что Крэссенсия могла родить. Она знала это. У нее была Королевская Метка Бессмертия, которая избавляла от таких болезней, как бесплодие у смертных женщин.

Крэссенсия махнула рукой, и королевская стража строем вышла из зала, затем она подозвала Адэберто. Муж нахмурился и неуверенно приблизился.

― Сегодня я гуляла по городу, притворившись простолюдинкой, ― начала королева, не глядя на Адэберто. ― Даже не догадывалась раньше, сколько всего интересного можно узнать в обычной таверне. Как думаешь, что мне довелось услышать?

Крэссенсия не рассказывала ему о мятежниках. Она доверяла Адэберто больше, чем кому бы то ни было, но не посвятила во внутриполитическую обстановку. Королева опасалась, что этим доверчивым идиотом могли бы воспользоваться, чтобы добраться до нее самой.

― Понятия не имею, ― ответил принц-консорт напряженно. ― Полагаю, что-то неприятное?

Ярость одолевала Темную богиню. Крэссенсия старалась утихомирить гнев, поражающий каждую клеточку тела. Она полыхала этим убивающим Чувством, едва удерживаясь от криков. Однажды, будучи кронпринцессой, она поддалась Тьме и совершила ужасное деяние, за которое расплачивается до сих пор. Крэссенсия не могла лишиться мужа.

― Весьма, ― кивнула Кремаейро. ― Весьма неприятное. Со мной поделились поразительной клеветой в мой адрес, которую я слышала еще шесть лет назад. ― Королева сжала кулаки. ― Заявили, что я ― королева Рикриэнии ― предала свою страну и перешла на службу богине Тьмы, ― Крэссенсия поднялась, пылая от негодования.

Возникшее на лице Адэберто удивление сменилось искренним возмущением.

― Как они осмелились произнести подобное?! ― воскликнул принц-консорт. ― Надо всем отрезать языки!

Крэссенсия направилась к мужу медленным шагом, напоминая хищную пантеру, приближающуюся к жертве.

― Удивительные умозаключения натолкнули их на эти мысли, ― усмехнулась Кремаейро. ― Сила, которой я повелеваю, способная воскрешать и умертвлять, по их мнению, пришла ко мне нечестным путем ― в результате заключения сделки с Ариантреей. Знаешь, дорогой муж, какие аргументы используются в пользу этой клеветы? ― королева остановилась в двух шагах от Адэберто. Ее трясло от гнева, по телу пробегали магические искры. ― Якобы я пожертвовала своей способностью производить на свет детей, чтобы получить свою силу.

Взгляды мужа и жены встретились. До Адэберто начало доходить, почему королева позвала его в тронный зал вместо того, чтобы поделиться новостями в их спальне.

― Крэссенсия, я не имею к этому...

Крэссенсия звонко ударила его по щеке. Раздался скрежет молний, мелькнула ослепительная вспышка. Адэберто упал на холодные плиты.

― Обращайся ко мне «Ваше Величество»! ― Она махнула рукой, и разряды тока ударили в мужа. ― Выслушав эти ужасные оскорбления, я попыталась защитить свою честь, но мне было нечего противопоставить им. Почему же, Адэберто? ― Принц-консорт медленно поднялся на колени. ― Потому что это правда ― я до сих пор не беременна, хотя мы в браке уже долгое время. Почему из-за тебя я должна выслушивать все эти наветы?

― Ваше Величество, ― Адэберто склонился, прикоснувшись лбом к полу. ― Моя королева, вы же знаете, что мы пытались зачать ребенка множество раз, но...

― Но ты слишком никчемный, чтобы поселить во мне свое семя! ― Разгневанная королева метнула молнию в мрамор под ногами, от чего по плитам разошлись тонкие трещины. ― Скажи мне на милость, зачем ты нужен, если не можешь сделать то, для чего ты и тебе подобные существуют в этом мире?! Встань и ответь! ― Мужчина поднялся, дрожа всем телом. Королева схватила его за грудки и затрясла. ― Единственное, что от тебя требуется, ― это продолжить род Кремаейро! Тебе выпала возможность, которой я могла одарить любого, но выбрала тебя! ― Разряды молний вновь вонзились в Адэберто, и он закричал. ― И где твоя благодарность?! В устах моего народа?!

Крэссенсия отбросила его от себя. Принц-консорт рухнул на пол, подобно мешку муки.

― Вы же знаете, Ваше Величество, я пытался, ― голос его дрожал, а изо рта текла кровь. ― Я не виноват в этом... ― Из глаз Адэберто бежали слезы. ― Простите, моя королева, я не знаю, почему...

― Не виноват? ― вскинула она брови. ― Не виноват?! А кто виноват?! ― Королева взмахнула руками. Выброс молний выбил стекла из окон. ― По-твоему, виновата я?! Я ― Верховная королева Рикриэнии, бессмертная от рождения, Темная богиня и коронованная Меткой Бессмертия! Полагаешь, что в твоей никчемности есть моя вина?!

― Нет, Ваше Величество, я не это имел в виду, ― Адэберто вновь склонился пред женой, приложив голову к мрамору. ― У меня нет ответа, в чем причина...

Дверь в тронный зал с грохотом распахнулись. Крэссенсия подняла глаза и увидела на пороге недовольную сеньору Маргаритэ ― графиню, которая управляла Мироградом от имени королевы. Свечи придавали янтарный оттенок ее шоколадной коже, а широкие серо-голубые глаза отражали свет сверкающих в небе молний. Она была вторым человеком, которому Крэссенсия доверяла.

Долгое время Маргаритэ была преданной помощницей Нихтенда, однако около двадцати лет назад поклялась в верности матери Крэссенсии. Она помогала Кремаейро изучать магию молний и оказывала неоценимую помощь в войне, делясь сокровенными знаниями, которые узнала от Нихтенда лично. Если бы не сеньора, пол-Рикриэнии пало бы десятки лет назад.

― Наконец-то вы пришли, Маргаритэ, ― королева переключила внимание на графиню Мирограда. ― Мне хотелось бы узнать, как вы допустили столь кошмарную промашку?

― О какой промашке речь, Ваше Величество? ― тон сеньоры оставался спокойным.

― Вы были этажом ниже и, очевидно, слышали мой краткий рассказ мужу о том, какие постыдные вещи творятся в городе? ― спросила королева, сдерживая агрессию в голосе. ― Я сделала вас своей правой рукой, доверила свою власть, чтобы в один прекрасный день услышать, что я ― подстилка Ариантреи?! ― По телу Крэссенсии разошлись тысячи маленьких искр, глаза налились чернотой. ― Как вы допустили такое, сеньора?!

― Я не могу отрезать языки каждому прохожему, Ваше Величество, ― ответила Маргаритэ. ― Многие из жителей являются гражданами другого государства, и было бы опрометчиво калечить их.

― Я не о наказании речи веду, а о пресечении, ― Кремаейро подошла к Маргаритэ. ― Кто зачинщик сплетен?

― Неизвестно.

― Чем ты тут занимаешься, Маргаритэ?! Вина распиваешь да яства вкушаешь?! Для удовлетворения твоей Тьмы я поручила тебе править Мироградом?!

Графиня была Темной богиней Искушения. Она постоянно потакала своим страстям, устраивая балы, вкушая изысканные блюда и купаясь в дворцовой роскоши. Крэссенсия закрывала глаза на слабости своей приближенной, однако всему есть предел.

― Нет, Ваше Величество, ― голос Маргаритэ был тверд, как закаленное железо. ― По моей воле был допрошен каждый распространитель упомянутой клеветы, однако поиски не привели к виновнику. Прошу прощения, Ваше Величество, я наивно понадеялась, что слухи улягутся сами. Народ вечно о чем-то шепчется.

― Почему ты не доложила мне о происходящем? ― спросила Крэссенсия, буравя Маргаритэ взглядом.

― Не хотела тревожить понапрасну, моя королева, ― Маргаритэ склонила голову. ― Прошу вашего прощения.

― Не хотела тревожить понапрасну? ― переспросила Крэссенсия. ― По-твоему, это нечто незначительное? Меня называют изменницей родины! Что было предпринято для усмирения слухов?

― Публичные казни заговорщиков, Ваше Величество, ― рапортовала Маргаритэ. ― Прилюдно они признали, что все их слова были клеветой, распространяемой по приказу приспешников Ариантреи. Осуждены за государственную измену.

― Значит, казнь подставных виновников не принесла плодов, ― заключила королева. ― Это были рикриэнцы?

― Не только, ― ответила женщина. ― Господин Реймсс любезно согласился сотрудничать. Он выделил две смертных рамеритских души, которым грозил смертный приговор за разбой. Со своей стороны, мы нашли злоумышленников, занимающихся такими же махинациями. Они пошли на содействие за обещанную сумму их семьям.

― Выражу Реймссу свою личную благодарность, ― заметила Крэссенсия, слегка успокоившись. ― Простой люд по сей день уверен, что слухи ― не врут. Актеры неубедительно сыграли?

― Наш план провалился, Ваше Величество, ― с сожалением призналась сеньора. ― Недоброжелатели догадались о нашем маневре и спустя пару дней после казни подняли бунт среди жителей, обвинив нас в халатности. К несчастью, подозрения на ваш счет лишь усилились. В дальнейшем я не рисковала что-либо предпринимать, опасаясь бурной реакции народа. Прошу прощения за бездействие, Ваше Величество.

Крэссенсия вспомнила слова симпатичного паренька из таверны. Не хотелось признавать, но в его помощи действительно мог быть толк. Он пользуется влиянием в своих кругах ― как раз в тех, что ей нужны. Если Ромарио удастся загасить клевету, он сможет очистить честное имя королевы.

Погруженная в свои мысли, Крэссенсия прошла к разбитым окнам мимо стоящего на коленях мужа и взглянула на вечерний город.

Мальчишка рвется на службу. Он слишком самоуверен и самовлюблен, однако, стоит признать, наделен женской проницательностью, совершенно не свойственной мужчинам. Если справится с прекращением грязных слухов и, быть может, выйдет на имя грязнословного злодея, то Крэссенсия вполне могла бы держать его при себе на случай возникновения новых напастей.

«Назову своим любовником, чтобы не возникло подозрений, ― подумала королева. ― После этой сцены с Адэберто никто не удивится моей увлеченности молодыми кавалерами».

― Отправляйся в свои покои и жди меня там, ― обратилась к Адэберто королева. ― Если не забеременею в ближайшие дни, отрежу тебе член за ненадобностью, ― серый взгляд грозно сверкнул. ― Обычной сталью. Дождусь, пока отрастет новый и, если он окажется таким же бесполезным, отсеку, как и первый, ― глаза Адэберто расширились от ужаса. ― И так будет продолжаться, пока ты не оплодотворишь меня.

― Как вам будет угодно, Ваше Величество, ― поднялся принц-консорт, низко поклонился и ушел из тронного зала, прихрамывая.

Крэссенсия смотрела вслед удаляющемуся мужу, чувствуя вину за несдержанность, однако вовсе не раскаиваясь. Гнев ее был оправдан, а наказание мужу ― заслуженным.

― Я была с ним жестока, сеньора? ― все же спросила она.

Маргаритэ покачала головой.

― Мужу всегда необходимо напоминать о его месте, а принцу-консорту ― подавно. Место всякого мужчины под юбкой женщины.

― Тогда где место принца-консорта? ― поинтересовалась Крэссенсия с ехидной улыбкой.

― Под сапогами королевы, конечно же, ― усмехнулась Маргаритэ.

Женщины рассмеялись.

― Вернее сказать нельзя, сеньора.

Крэссенсия вспомнила день знакомства с Адэберто. Они были ровесниками и часто играли вместе. Маленькой кронпринцессе он представлялся хлюпиком, но ей нравились золотые кудри Адэберто и миловидное лицо. Когда Крэссенсии исполнилось семнадцать, она сделала предложение принцу по приказу своей матери, однако сама свадьба состоялась только через семьдесят восемь лет. Крэссенсия не удивилась решению покойной королевы. Их союз был самым выгодным и логичным для Рикриэнии. Ничто не скрепит правящие Дома так, как брак. И ребенок, родившейся в этом браке.

― Ваше Величество, ― позвала Маргаритэ. ― Я бы тоже хотела побеседовать с вами лично об одном важном моменте, на который, как ваш давний друг, не могу не обратить внимания. ― Затем она уточнила: ― В ваших покоях.

Крэссенсия вернула на лицо серьезность.

Везде во дворце между комнатами были построены проходы, где сидели шпионы, подслушивая обитателей покоев. Так велась борьба с предателями. Слежки не было только за комнатами королевы.

― Интригуете, сеньора, ― промолвила королева и первая вышла из тронного зала.

Маргаритэ не решается доверять своим проверенным людям за стенами. Подозревает их в службе кому-то другому? Но кому? Кто обладает большей властью в резиденции, чем сеньора Маргаритэ и сама королева?

Стоящие подле дверей стражницы и слуги поклонились, в страхе отводя глаза, чтобы не попасть в немилость королевы. Маргаритэ отдала слуге поручение разыскать ее помощницу, чтобы та занялась починкой окон и полов в тронном зале. Бледнолицый паренек помчался на негнущихся ногах исполнять поручение. Крэссенсия проводила его взглядом из-под нахмуренных бровей, вспоминая юношу из таверны.

Как простолюдину-рикриэнцу удалось обзавестись такими познаниями? Кто посмел обучить его географии и второму языку? Не хватало еще, чтобы рикриэнцы-мужчины научились видеть дальше своего носа. Или еще хуже ― стали магами молний.

Стены и потолки коридора, как и во всей резиденции, были усыпаны роскошными фресками и витиеватыми орнаментами. Мраморные плиты разносили эхо женских шагов, а огни в лампах беспокойно метались. В столицах и больших городах Рикриэнии свечи давно заменили на магию молний, из-за чего отпала надобность в воске. Крэссенсия подумывала провести электричество в Мирограде, но для этого требовалось больше ресурсов, чем располагал город.

До покоев королевы женщины добрались быстро, поднявшись на этаж выше по каменной лестнице. Они не стали заходить вглубь комнаты, туда, где стояло ложе Ее Величества, расположившись за широким овальным столом друг рядом с другом. Крэссенсия позволила сеньоре говорить первой.

― Раз уж вы подняли тему о слухах, наводняющих город, то стоит упомянуть и о разговорах среди знати.

― Знать? ― поразилась Крэссенсия. ― Они тоже поддерживают эти идеи?!

Королева полагала, что мятежники встречаются только среди смертных, не обладающих достаточными знаниями, чтобы отсеивать правду от лжи.

― Смело поддерживают, смею заметить, ― сочувственно произнесла Маргарита. ― Никто прямо об этом не говорит, но у меня есть достоверные источники информации.

― Назови мне имена, и я обреку всех на пожизненные пытки. Род Кремаейро милостиво поделился с ними бессмертием, а эти твари шепчутся за моей спиной. Они понахватались этой клеветы из города?

― В этом-то и странность, моя королева, ― заметила Маргарита. ― Особы благородных кровей имеют какие-никакие знания о Метке, но простой смертный люд? ― Сеньора с ухмылкой покачала головой. ― Скорее всего, именно знать ― источник клеветы.

― Немыслимо, ― прошептала Крэссенсия ошарашенно. ― Мне известно о революционной молве внутри Рикриэнии, и я считала, что недруг, распространивший слухи обо мне, как-то связан с Ариантреей или хотя бы это старый знакомый, которого я однажды серьезно оскорбила и он затаил на меня обиду.

― Боюсь, мятежники пустили свои корни куда глубже, Ваше Величество. Позвольте дать вам два совета?

Крэссенсия махнула рукой, давая разрешение. Советы она не любила, но мудрый правитель всегда слушает предложения своих людей. Тем более предложения верной подруги.

― Во-первых, не доверяйте никому. Ни вашему мужу, ни его сестре-королеве ― никому. Не доверяйте даже мне. Как бы я вас ни поддерживала, меня в любой момент может поглотить Тьма и я примкну к Ариантрее вновь. Вы королева и можете быть обмануты даже самыми близкими.

Крэссенсия кивнула, слушая внимательно свою бывшую наставницу.

― Какой второй совет?

― Приготовьтесь и обманите всех первой.

― Приготовиться к чему? ― растерянно спросила Крэссенсия.

― К перевороту, Ваше Величество. Если ходят речи о вашем свержении не только в Мирограде, но и по всей Рикриэнии, то кто-то ведет многолетнюю продуманную игру против вас. Я не удивлюсь, если королева Эммаколетта устроила весь этот спектакль.

На какое-то время Маргаритэ замолчала. Крэссенсия погрузилась в мысли об услышанном, испытывая смешанные чувства. Предостережения сеньоры застали ее врасплох, лишив уверенности, но гнев на несправедливые обвинения не оставлял в покое.

Переворот.

Все к этому шло, но она ни на секунду не допускала мысли о том, что кто-то действительно сделает попытку свергнуть Верховную Королеву. Разве такое возможно? Крэссенсия ― сильнейший маг молний, бессмертная от рождения и Хранительница Великого Оружия, владение которым позволяло лишить магии молний любую рикриэнку. Кто смеет даже на миг подумать, что возможно сразить Крэссенсию Кремаейро?

― Можно задать один вопрос, Ваше Величество?

Королева выпала из собственных раздумий, возвращаясь в реальность.

― Да, конечно, ― Крэссенсия провела рукой по волосам, вздыхая.

Мир сошел с ума. Рикриэнцы сошли с ума.

― По какой причине вы так разозлились на покойную королеву двенадцать лет назад, раз пробудилась Тьма? Что Ее Величество Нефелия сказала вам?

Крэссенсия молчала, устремив взгляд в прошлое. Она не намеревалась делиться этой тайной ни с кем.

― Это случилось после вашей поездки с принцем-консортом в Эструду на день рождения вице-королевы Эммаколетты, ― продолжала Маргаритэ. ― Через пару месяцев после того, как вы вернулись в Креторию, королевы не стало. До этого происшествия вы с Ее Величеством Нефелией всегда были в хороших отношениях.

― Верно, ― сухо ответила Кремаейро, тоном показывая, что обсуждение закончено. ― Мы не сошлись во взглядах.

Сейчас Крэссенсия понимала, что была не права. Но тогда она не обладала таким же чувством ответственности, как в настоящий момент. Ведомая порывами, кронпринцесса была глупа и не задумывалась о последствиях, считая, что жизнью надо наслаждаться как следует.

Крэссенсия совершила ошибку, о которой будет жалеть всю оставшуюся вечную жизнь.

― Ваше Величество, примите мои советы к сведению, пожалуйста. Приготовьтесь и обезопасьте себя. У знати есть Метки Бессмертия, и одна вы не выстоите. Я прикрою вашу спину так, как смогу, но меня может не оказаться рядом в злополучный момент. Обхитрите предателей в их же игре, а я приложу все усилия, чтобы найти главного зачинщика сего действа.

Крэссенсия пообещала Маргаритэ, что поразмыслит об этом. Сеньора покинула покои, оставив королеву наедине с полученными сведениями.

«Никому не верить, ― думала она. ― Обмануть первой. Кто же главный предатель в этой истории? Неужели это королева Эммаколетта, сестра моего мужа?»

Герцогский род Труэно, ныне королевский, ранее правил отдельной страной, именуемой Эструдой. Бабушка Крэссенсии завоевала Эструду, сделав частью своего государства ― Кретории. Однако покойная мать королевы ввела в стране двоевластие, разделив королевство на две части. Часть, доставшаяся Эммаколетте Труэно, называлась Эструдовской, а Крэссенсия правила Креторианской. Тем не менее, именно Крэссенсия Кремаейро считалась Верховной королевой, потому что ее короновала Метка Бессмертия. Но с момента воцарения Эммаколетта обладала равными правами на Королевство, как сама Крэссенсия, и ее потомки по женской линии тоже могли короноваться Меткой.

Покойная Нефелия решилась на двоевластие, чтобы обезопасить страну. В роду Труэно не было Темных богов или богинь, а потому ими не могла завладеть Тьма. Эммаколетта и Адэберто имели Светлые души, каковых почти не осталось в этом мире. Наследница, которую должна была родить Крэссенсия, объединила бы в себе не только Свет и Тьму, но и, возможно, все Королевство под своей властью.

До Крэссенсии дошла ужасная догадка, что она не может забеременеть именно из-за Эммаколетты. Вдруг сестра мужа приказала ему избегать зачатия наследницы? С появлением дочери на свет Труэно могут лишиться своей власти, а вице-королева титула ― чем не повод свергнуть Темную королеву?

«Получается, Эммаколетта вполне могла распустить эти слухи, чтобы выставить себя в лучшем свете, ведь ее никогда не поглотит Тьма и она не опасна для своих же людей, в отличие от меня», ― пришла к заключению Крэссенсия.

Ей хотелось взвыть от бессилия. Если в ближайшее время Крэссенсия не сможет забеременеть, то конец ее правления близко, потому что именно к этому цепляются смертные, называя королеву предательницей. Если верить опасениям графини, многие дворяне, имеющие Метку Бессмертия, поддерживают революционный настрой. Такой расклад означал только одно: необходимо было что-то предпринять. Не только с мятежниками, но и обезопасить себя от возможного переворота, как сказала Маргаритэ.

Если мальчишке из таверны дать шанс, он в силах утихомирить народ, а она, с помощью Маргаритэ, избавится от заговорщиков среди бессмертных. Предоставит Ромарио столько ресурсов, сколько нужно. Однако сначала нужно проверить, не лжет ли этот самодовольный щенок, заявляя, что способен изменить мысли города.

«Решено, ― подумала Крэссенсия, поднимаясь. ― Встречусь с ним еще раз, чтобы он продемонстрировал свою Паутину в действии. Потом уже посмотрим, есть в нем толк или нет».

Крэссенсия позвала слуг, приказав набрать теплую ванну, чтобы освежиться и набраться терпения. Ей предстоит долгая ночь с Адэберто.

Глава 11. Ромарио

1 день осени

Ромарио изучал вчерашние записи о продажах тканей и готовых нарядов. С раннего утра он считал расходы и доходы за последние два дня, рассчитывая, сколько процентов из выручки стоит вычесть на закупки.

Рикриэнец сидел на верхнем этаже Тканевого дома в бывшей комнате владелицы, ставшим его собственным кабинетом. Кроме деревянного стола и стула здесь находились два шкафа с документами, в одном из которых таился сейф. Утренний свет из двух окон, открывавших обзор на остальные Торговые дома, освещал небольшое помещение.

Снаружи дул сильный, но теплый ветер, унося за собой мрачную грозу, которая длилась всю ночь. Управление города отправило городских магов ветра разогнать тучи, чтобы приезжие могли спокойно гулять по Мирограду и тратить деньги, улучшая экономику города. Для их лавки это означало отличную выручку, что влекло хорошее настроение хозяйки Дома ― госпожи Изабеллы, подруги матери. Кроме того, отсутствие молний в небе успокаивали возникающую от непогоды тревожность Ромарио. Грозу он ненавидел всем сердцем.

Вчера, пока Ромарио справлялся с похмельем в таверне, приехали джайанские купцы с потрясающим шелком. Отец, выполняющий роль портного, купил эту великолепную ткань на вес золота, однако ошибся с суммой, заплатив больше, чем нужно. Если бы только Ромарио явился пораньше, этого бы не произошло, а теперь госпожа Изабелла лишит их двоих половины жалованья. Или даже работы.

Однако этого можно было избежать, подняв цены на два процента и не уведомив об изменениях владелицу Дома. Если продать десять-двенадцать платьев по новой цене, то все получится и ошибка останется их секретом.

До Ромарио донесся звук открывающейся двери на первом этаже ― прибыл покупатель. Темноволосый последний раз посчитал в голове придуманную им схему и поспешил вниз, чтобы предупредить отца о повышении стоимости. Спускаясь по лестнице, рикриэнец замер, услышав голос матери.

― Решила навестить вас, ― оповестила мать отца. ― Этот лентяй вернулся?

По коже Ромарио пошли мурашки. Вздохнув, он продолжил спуск, молясь Свету и Тьме, чтобы эта женщина не покалечила его. Ведь у него на сегодня еще были планы.

Светловолосый синеглазый мужчина с большим животом и густыми усами, приходившийся Ромарио отцом, бросил на сына предупреждающий взгляд. Родители Захара ― так звали отца рикриэнца ― были выходцами из Стриборга, поэтому отец, обучивший его стриборгскому языку, являлся магом ветра. Ромарио всегда сожалел, что ему не досталась магия отца. Тогда его жизнь была бы куда проще.

Рядом с отцом стояла мать Ромарио, носившая имя Анхелика. В ее длинных черных волосах светилась пара серебристых прядок, хотя глаза сохранили прежний миндальный цвет. На худом лице проступили морщины, а некогда стройное тело пополнело. Мать не признавала старость и пыталась сопротивляться ей. Именно поэтому она заразилась идеей женить сына на знатной особе. Ведь получив Метку Бессмертия, она сможет сохранить красоту.

― Доброе утро, мама, ― поздоровался Ромарио, поклонившись. ― Вы меня искали?

Он не успел сориентироваться, когда Анхелика мгновенно преодолела расстояние между ними и влепила ему сильную пощечину. От неожиданного удара синеглазый упал на пол.

― Где ты шлялся?! ― закричала разъяренно мать. ― Сейчас столько клиентов, а ты пропускаешь работу!

Ромарио не спешил подниматься на ноги, потирая красную щеку. По горькому опыту он знал, что стоит ему встать, как получит еще один удар. Анхелика часто била его в воспитательных целях.

― Я устроила тебя сюда, не чтобы ты пропадал в ответственный момент и подставлял хозяйку, а вместе с ней и меня! Разве так я тебя воспитывала? Учила позорить меня перед добрыми знакомыми? ― Мать не давала ему вставить ни слова. ― Это твоя благодарность за все, что я сделала для тебя? Ты не заслужил и крупицы тех знаний, что я дала тебе!

Раньше, когда мать дергала за ниточки в его душе, как музыкант, играющий на арфе, чтобы вызывать в нем нужные ей чувства, рикриэнец поддавался умелым провокациям. Теперь все было иначе. Ромарио с недавних пор стал понимать, что каждое ее слово ― манипуляция чистой воды, и они отныне разжигали в нем лишь ненависть.

«Она еще не знает про ошибку отца, ― сокрушенно подумал про себя рикриэнец. ― Если он расскажет, мне точно не жить».

― Простите меня, мама. Я виноват перед вами, ― тихо произнес Ромарио, встав перед Анхеликой на колени. ― Такого больше не повторится, обещаю.

― Бессовестный мальчишка, ― злобно прошипела она. ― Хватит валяться, поднимись и найти смелость посмотреть мне в глаза.

Ромарио выполнил требование. Он встретился с матерью взглядом, испытывая оглушительную неприязнь, но стараясь изо всех сил спрятать это чувство. Анхелика вырастила его, чтобы затем выгодно продать. Она внушала ему всю жизнь, что единственное, чем сын мог отплатить матери, ― это выполнить ее волю, вступив в выгодный брак. Марта сказала однажды, что он достоин большего, чем быть вечным рабом будущей жены. У нее самой, как у цесаревны Стриборга, не было выбора, но у Ромарио был. Он мог использовать свои таланты, чтобы получить независимость.

Ромарио хотел достигнуть свободы от женского влияния. Особенно от власти матери. Но это было почти невозможно. Всякий раз ему казалось, что он мечтает о каких-то ребяческих глупостях. Поэтому рикриэнец стал повторять себе слова Марты ежедневно, как молитву. Она вдохновляла его, влекла за собой. Темноволосый был готов пожертвовать всем, лишь бы дотянуться до Марты.

― От тебя пахнет элем, ― заметила мать, все еще сверкая гневом. Ромарио не стал уворачиваться от повторной пощечины, но в этот раз не упал. ― Выходит, ты распивал эль в таверне вместо того, чтобы заниматься делом?! Как ты посмел так поступить со мной?! ― Она схватила его за грудки. ― Если бы не ткани вокруг, я бы как следует наэлектризовала твое тело, не пожалев внутренностей!

Ромарио понял, что свою угрозу она выполнит позже ― когда он вернется домой. Там ее ничего не будет сдерживать от того, чтобы метнуть в него горячие молнии и оставить десятки ожогов на коже. Некоторые из шрамов, полученных в детстве, так и не исцелились. По этой причине юноша предпочитал закрытую одежду ― в ней они не были видны.

― Я познакомился с титулованной помощницей вице-королевы Крэссенсии, ― выдал Ромарио в свою защиту, в надежде хоть как-то утихомирить материнскую ярость. ― Вы ведь хотели именно этого?

― Что? ― Фраза сына сбила с толку, поэтому Анхелика ослабила хватку. ― Помощница Ее Величества?

― Верно, ― кивнул Ромарио. ― Думаю, я заинтересовал ее.

Синеглазый не стал посвящать мать в подробности. Она понятия не имела о его методе, о том, как на досуге Ромарио изучал действия Ариантреи, стараясь предугадать ходы богини. Для Анхелики Ромарио был лишь удачным вложением, не имеющим амбиций и мнения.

― Ты лжешь.

― Нет, ― уверенно запротестовал Ромарио. ― Она пришла выпить знаменитого Борейского эля и провести страстную ночь в компании юношей, ― на ходу придумывал брюнет. ― Мы договорились встретиться сегодня днем.

Анхелика отпустила его, пробежавшись по сыну недоверчивым взглядом.

― Ты смог удовлетворить ее?

Ромарио шокированно уставился на мать, когда до него медленно дополз смысл ее вопроса. Его щеки мгновенно вспыхнули. Он растерялся, не зная, что ответить. У него уже была близость с девушками, но говорить об этом с Анхеликой казалось чем-то диким. Ромарио не желал впускать мать в сокровенную часть своей жизни.

― Ты даже не попытался, ― ответила сама на свой вопрос Анхелика и недовольно вздохнула, взирая на покрасневшего сына. Затем повернулась к мужу, который все это время стоял в стороне и не вмешивался в ссору. ― Захар, ты хоть объяснил ему, куда надо вставлять?

Ромарио захотел превратиться в пепел, лишь бы не участвовать в беседе на такую щекотливую тему. Уж лучше бы мать запустила в него молнии, чем ощущать эту унизительную неловкость.

― Думаю, он и сам догадался, ― почесал затылок отец. ― Ведь догадался, Рома?

У темноволосого нашлись силы только на кивок. Тогда Анхелика взялась за мужа, начав отчитывать его за опрометчивое воспитание сына. Мол, она научила Ромарио наукам, а от Захара требовалось поведать ему об удовлетворении женщины.

Внезапно открылась дверь, и на пороге появился посетитель. Ромарио вздохнул с облегчением, готовый расцеловать прибывшего клиента. Мать пообещала вернуться к этому разговору дома, сказав сыну напоследок:

― Если упустишь ее, я кожу с тебя сдеру.

Ромарио сглотнул. Проводив Анхелику поклоном, он приблизился к не менее оробевшему отцу, дав указание повысить цены на два процента. Прежде чем отец собрался поведать сыну, как подарить женщине наслаждение, Ромарио ушел в кабинет. Никогда раньше он не был так рад вернуться к изучению продаж.

За бумагами и числами он просидел до середины обеда. К тому времени погода значительно улучшилась: из-под кучерявых облаков выглядывало приветливое солнце. Пришлось задержаться для вычета двух процентов от выручки, чтобы исправить ошибку отца. Закончив с делами, Ромарио, достав из шкатулки украшение, отправился в жилые кварталы, где его уже должен был ждать Адриан. Утром, до того, как начать работать, Ромарио послал к другу мальчишку с письмом.

― Удачи! ― крикнул вдогонку отец, когда Ромарио покидал Дом.

Иван полагал, что сын отправился на встречу с Дафнэ. Ромарио пришлось соврать родителям, чтобы выполнить задуманное вчерашним днем. Безумная идея пришла к нему почти сразу после ухода Дафнэ, пока рикриэнец разговаривал с Бореем. Хозяин таверны жаловался, что ему некуда пристроить сына. Именно в тот момент мозг Ромарио придумал многоходовый план, в котором значимую роль занимала Паутина.

Ромарио в который раз сжал фамильное кольцо рикриэнского рода Эмретто, лежавшее в кармане его брюк. Когда его мать лишили титула баронессы, она, покидая родной дом, забрала все свои украшения, включая сапфировое кольцо капельной формы, обведенное рядом черных алмазов, которое досталось ей от бабушки. Большинство тех украшений она продала, чтобы устроиться в Мирограде, но семейную реликвию оставила при себе. Два года назад Анхелика передала украшение сыну, чтобы именно его Ромарио подарил будущей супруге в знак вечной любви.

Ромарио, естественно, делать этого не собирался.

― Привет, ― поздоровался Ромарио с Адрианом. ― Что с тобой?

Друзья пожали руки. Ромарио заметил, что неропасец выглядит разбитым, словно в его жизни случилась трагедия: под глазами выступили следы бессонницы, по всему лицу и рукам виднелись небольшие синяки и ссадины. Неужели он с кем-то подрался?

― Потом расскажу, ― отмахнулся кареглазый. ― Здесь неподходящее место.

― Как скажешь, ― не стал наседать Ромарио, решив, что друга побила Анна. ― Принес?

Неропасец достал из внутреннего кармана жилетки маленький кожаный мешочек и передал другу. Адриан хмурился, пытаясь прочитать мысли рикриэнца. Увы, это было ему не под силу.

― Зачем тебе столько? ― спросил с подозрением сын кузни́цы.

Сумма и вправду была немаленькой для обычной просьбы. На три золотых можно было купить хороший меч или трех-четырех племенных лошадей.

― Я же говорил ― для очень важного дела, ― Ромарио спрятал мешочек с деньгами за пазуху.

― Ты не собираешься мне рассказывать? ― возмутился Адриан, сделав два шага к другу. ― Я кое-как выпросил у матери эти деньги, пообещав сотню вещей, каких не планировал обещать. А ты не собираешься делиться, для чего я обрек себя на круглосуточную работу в кузнице?

― Ладно, ― вздохнул Ромарио и поманил друга за собой. Времени было в обрез. ― Пойдем.

Ромарио не хотел отвечать на вопрос, так как объяснять было слишком долго. Лучше, если Адриан сам все увидит.

― Мы идем в таверну? ― чуть не подавился недовольством Адриан, стоило им выйти на улицу, ведущую к «Пьяной фее». ― Тебе нужны деньги на выпивку?!

Ромарио поразился тому, как плохо о нем думает лучший друг. Конечно, у Ромарио имелась плохая привычка выпить, но рикриэнец не тот человек, который готов тратить все деньги на эль. Хоть и Борейский.

Они зашли в таверну под ругательства Адриана. Многие завсегдатаи поздоровались с Ромарио, остальные не обратили на новых гостей никакого внимания. Людей было больше обычного. Место у барной стойки, к которой они направились, была заполнено клиентами.

― Здравствуй, мой добрый друг, ― поприветствовал Ромарио с улыбкой Борея.

― Пришел долг отдать? ― спросил тот вместо приветствия.

― Ты знаешь, зачем я тут, ― Ромарио улыбался, но глаза его были серьезны и требовательны. ― Ты сделал то, о чем я просил?

― Уговор есть уговор, ― Борей передал кружку эля клиенту. ― Третий Торговый ряд, зовут Патриссия. После обеденного времени она будет ждать тебя.

― Безгранично благодарю, ― слегка поклонился Ромарио, на что Борей расхохотался. ― Бернард ожидает его завтра в полдень на Центральной Площади. Темноволосый рикриэнец с кривым носом. Пускай скажет, что от меня.

― Его точно туда возьмут?

― Нет, ― честно высказался Ромарио. ― Я обещал устроить встречу, но если твой сын не впечатлит их, то здесь не будет моей вины.

Борей хмыкнул, то ли расстроенно, то ли возмущенно. Ромарио попрощался и направился к выходу. Адриан с непонимающим лицом поплелся следом.

― Что сейчас произошло? ― спросил он, нагнав друга. ― Кто такие Патриссия и Бернард?

Обеденное время закончится минут через двадцать. Они успеют дойти до Торговых рядов и узнать что-нибудь интересное. Народ потихоньку выползал из постоялых дворов, поэтому надо торопиться. Стоит улицам наполниться людьми, как торговцы потеряют к Ромарио всякий интерес.

― Мы заключили с Бореем сделку. Я устраиваю его сыну встречу с виконтом Бернардом, а он находит мне женщину, торгующую лекарствами, которые покупает сестра Ярослава. Отвечу заранее: Ярослав ― это один паренек, влюбленный в мою подругу Кэссиди.

Ярослав тратил все свои средства на общество Кэссиди, наивно думая, что их чувства взаимны. Кэссиди часто жаловалась на приставучего ухажера, предлагающего девушке выйти за него. Ромарио на ее месте хотя бы подумал.

― Хорошо, ― кивнул Адриан в абсолютном замешательстве. ― Ты решил потратить мои деньги на лекарства для Ярослава?

― Я не настолько сердобольный, ― усмехнулся Ромарио.

― Откуда ты знаком с виконтом Бернардом?

― Я не знаком с ним, ― ответил рикриэнец, еще больше сбив Адриана с толку. ― Со мной давно флиртует его младшая сестра Джозефина. Я попросил ее об этой небольшой услуге.

Адриан осуждающе покачал головой. Но Ромарио был честен с Джо, а потому совесть его не мучила. Он давно объяснился с ней, рассказал о чувствах к другой, но мало что могло служить препятствием для рикриэнской виконтессы. Особенно слова такого, как он, для такой, как она. Виконтесса Джозефина была известна в своих кругах как страстная любовница. Она любила новое и не любила получать отказы. Удобное, но неприятное знакомство для Ромарио, которое он решил использовать впервые, оказываясь в результате ей должным. Однако оно того стоило.

― Зачем тебе Патриссия? У тебя кто-то болеет дома?

― Нет, болеет только Ярослав, а больше мне и не нужно, ― отмахнулся Ромарио. ― Адриан, оставим вопросы на потом, ― глянул на озадаченного друга темноволосый, когда они вышли к Торговым рядам. ― Скоро закончится обеденное время, а там и увидишь, зачем я все это затеял. Сейчас я хочу узнать последние новости.

Как только они оказались в Торговых рядах, Ромарио поспешил к своему знакомому Такуми, торговцу украшениями. Такуми был мужчиной в возрасте, чрезмерно разговорчивым, что пришлось как нельзя кстати.

― Доброго дня, Такуми-сан, ― поздоровался Ромарио.

― Ух ты, Ромарио, ― обрадовался хорошему знакомому Такуми. ― Здравствуй, рад видеть тебя! Как твои дела?

― Все по-старому, ― не стал посвящать торговца в подробности рикриэнец. ― Лучше расскажи о себе. Как здоровье твоей жены?

Перед тем, как приступить к сбору информации, темноволосый обыкновенно втирался в доверие и устанавливал дружескую атмосферу. Люди охотнее делятся, если расположены к тебе.

― Ох, ты запомнил? ― удивился Такуми. ― Моя жена, слава Свету, идет на поправку. Ты почесать языком зашел или купить чего?

― Узнаю старика Такуми, ― ухмыльнулся Ромарио. ― Мелочность тебя не красит. Мы с другом проходили мимо, и я решил заглянуть к тебе. Кто знает, вдруг у тебя есть свежие новости?

Сын Такуми был образованным юношей, посвятившим себя музыке и танцам. Закончив школу, он отправился в столицу Джайо и выучился на тайкомоти. Затем вернулся в Мироград, чтобы развлекать знать в резиденции. Юноша был ценным источником информации.

― Конечно, есть, ― заговорщически улыбнулся Такуми. ― Сегодня днем состоится внеплановое заседание Большого совета. ― Увидев замешательство на лице Ромарио, Такуми повеселел. ― Что-то приключилось у них там, видать.

Ромарио переглянулся с Адрианом. Наверняка это связано с захватом Вотрова. Видимо, ситуация ухудшилась либо наоборот ― нашли способ решения проблемы. Ромарио был уверен, что Ариантрея задумала что-то серьезное и масштабное.

― Неизвестно, какова причина?

Ему стало интересно, просочилась ли информация о Вотровском княжестве в народ. Такуми отрицательно помотал головой, затем принялся высказывать собственные предположения относительно ставок на Турнир Чести. Ромарио даже не обратил на них внимания. Адриан помрачнел, что настораживало рикриэнца: его настроение сменилось именно тогда, когда Такуми упомянул Турнир. Попрощавшись, друзья двинулись к Патриссии.

«Надо обязательно расспросить его», ― сделал себе заметку в голове Ромарио.

Они подошли к лавке с лекарствами. Ромарио предположил, что Патриссия родом из Рикриэнии либо рикриэнка наполовину. В ней можно было заметить также стриборгские черты, что объясняло имеющиеся у нее знания о лекарственных смесях ― в Стриборге были лучшие лекари.

― Добрый день, сеньора Патриссия, ― Ромарио уважительно поклонился. ― Меня зовут Ромарио.

― Добрый-добрый, ― закивала женщина. ― Да уж с полудня жду тебя. Она скоро подойдет.

― Милостивейшая Патриссия, будьте любезны поделиться, какая болезнь мучает ее брата? ― Ромарио улыбнулся своей самой обезоруживающей улыбкой.

― Ох, скажешь тоже, «милостивейшая», ― засмущалась женщина, довольно щурясь. ― Будто не лекарша пред тобой, а барыня какая важная.

Ромарио отметил про себя стриборгский говор. Значит, стоило обратиться «сударыня». Рикриэнское имя сбило его с толку.

― Ярик давно болеет, и очень сильно, ― вздохнула Патриссия. ― Оленька трудится во дворце, служанка она там. Как свободную минуту найдет, ко мне бежит за травами, а потом к братцу своему сразу.

― Неужто травы не помогают? Хворь поди заморская какая? ― тут же перестроил свою речь Ромарио.

― Да нет, по мне ― простуда обычная, но юнец не щадит себя. Ему едва лучше станет, как он к лошадям своим бежит. Конюх он при дворце, ― уточнила Патриссия. ― Я говорила ему долечиться, но разве можно на работу не пойти? Вот ему и поплохело опять, сударь.

― Как же сироты на службу во дворец попали?

― Родители у них там работали. Как только детки подросли, то их тоже туда пристроили.

― Видно, хорошо трудились, раз своих детей пристроить удалось?

― Хорошо, ― кивнула Патриссия, не раздумывая. ― Но мы не боги, сударь, вечно не живем и от болезней не защищены. Мать на службу отправилась пару лет назад и сгинула в бою, а отец от горя скончался. Так что Ярик да Оленька друг у друга только остались, вот и заботятся друг о дружке.

― Жаль бедную девушку, ― Ромарио придал своему голосу оттенок искреннего сожаления. ― Что она обычно берет у вас?

― Травы и только, ― указала пальцем на высушенные растения женщина. ― Она их сама заваривает. На готовые хорошие лекарства у нее не хватает, ― Патриссия сложила руки на груди, нахмурив брови, будто защищаясь от ожидаемых укоров. ― Я ж душа не Светлая, не могу каждому помогать забесплатно. И так денег за советы не беру по доброте врожденной.

― Вы правы, безусловно, нельзя всем помогать за просто так, ― поддержал Ромарио, чтобы не потерять расположение женщины. ― Один раз поможете, второй раз, и все ― разоритесь. Доброта ― добрая, когда все получают поровну.

― Верно ты говоришь, мóлодец, ― улыбнулась женщина, смягчившись.

― Сколько же стоит снадобье ваше, которое поможет Ярославу?

Расчетливые глаза мгновенно загорелись. Так же горели глаза Ромарио, стоило обзавестись новым полезным знакомым.

― Три серебряных, но надо минимум две дозы в день в течение трех дней.

Юноша мысленно похвалил себя за подготовленность. Изначально он предполагал, что лекарства стоят дешевле.

― Тогда, как Ольга подойдет, посоветуйте ей купить это снадобье. Я хочу помочь ей и Ярославу. Договорились?

― Без проблем, ― мироградка одарила его широкой улыбкой. Затем ее лицо приняло заговорщическое выражение. ― Ты к ней в женихи набиваешься что ли?

― Вас не проведешь, сударыня, ― Ромарио изобразил смущение, почесав затылок.

― Еще бы, ― хмыкнула Патриссия. ― Я много повидала.

Адриан не выдержал и оттащил друга в сторону. Карие глаза сияли негодованием.

― Немедленно объясни мне, что происходит! ― возмущенно прошептал неропасец. ― Я никогда не поверю, что ты собираешься жениться на ком-то!

Адриан был честным человеком и не имел ни грамма корысти за душой, в отличие от Ромарио. Друг всегда осуждал рикриэнца, когда тот прибегал к своим не лучшим качествам ради собственного блага. Однако сейчас был крайний случай, когда необходимы любые средства.

― Ольга ― служанка Марты, ― пояснил Ромарио. ― Я хочу передать ей фамильное украшение.

Ярослав, прежде чем в очередной раз поддаться натиску болезни, случайно рассказал Кэссиди о том, что его сестра работает служанкой у самой цесаревны. Подруга поделилась с Ромарио этой вестью около недели назад, а когда вчера Борей с беспокойством отзывался о своем сыне, Ромарио придумал план. Расспросив проснувшуюся Кэссиди о Ярославе, рикриэнец понял, что Ольга ходит покупать брату лекарства в определенные дни. Борей, водящий знакомство с торговцами в Рядах, поставляющими ему продукты и не только, любезно разыскал Патриссию ― женщину, которая продавала травы Ольге Перовой. Хозяину таверны пришлось потрудиться, поэтому он запросил разумную плату за свои труды. Ромарио успел заскочить к виконтессе Джозефине и попросить устроить встречу «близкого друга» с ее братом Бернардом.

Дело оставалось за малым ― убедить Ольгу передать Марте кольцо. Если она такая же глупая, как и ее братец, то уговорить девушку не составит труда.

― С чего ты взял, что она согласится? ― хмыкнул Адриан, когда отошел от удивления, в которое Ромарио поверг его своим заявлением.

― С чего ты взял, что она сможет мне отказать? ― тон Ромарио не понравился неропасцу.

Адриан верно понял, что именно намеревается сделать его друг. Неодобрение мгновенно затенило его лицо. Светлые брови нахмурились, предзнаменуя воспитательную тираду.

― Ты меня не переубедишь, ― предупредил Ромарио. ― Я уговорю ее передать кольцо, чего бы мне это ни стоило. Хочу, чтобы оно было у Марты.

Адриан молчал, испепеляя друга взглядом. Поступить так, как планировал Ромарио, для Адриана выглядело немыслимым, за такое он сам осуждал бы себя всю оставшуюся жизнь. Будучи человеком чести, любое притворство или шантаж Адриана считал худшим проявлением человека.

Но не Ромарио. Если цель оправдывает средства, то ему неважно, как он запятнает свое достоинство. Безусловно, такой подход и его не оставит равнодушным, посеяв в сердце легкое чувство стыда, но других вариантов у него не было. Ради Марты он мог пожертвовать чем угодно.

― Я не буду смотреть на твои унижения, ― почти выплюнул в лицо Адриан. ― После своего спектакля найди меня в кузнице. Прежде, чем ты узнаешь последние сплетни от своих знакомых, я хотел бы рассказать тебе о произошедшем лично. Это касается Ани.

Ромарио нахмурился. Серьезность в голосе друга настораживала. Неужто Анна натворила что-то ужасное, пока он расслаблялся в таверне?

― Хорошо, ― кивнул Ромарио.

Адриан не стал задерживаться и ушел, разочарованно качая головой. Ромарио оставалось только дожидаться Ольгу, поэтому он завел разговор с Патриссией. Женщина с радостью делилась с ним вестью о приезде из Стриборга дочери, с которой она не виделась почти десять лет.

Наконец к ним подошла молодая темноволосая девушка с карими глазами. Ромарио взглянул на нее, нарочно удерживая взгляд дольше положенного, чтобы она заметила его. Ольга перевела свои грустные глаза на рикриэнца и тотчас покрылась румянцем. Затем поспешно перевела внимание на Патриссию, которая все это время наблюдала за ними с лицом человека, знающего больше остальных.

― Доброго дня, тетушка, ― неуверенным тоном поприветствовала девушка. ― Мне как обычно.

Ромарио подавил желание ухмыльнуться и потереть ладони в предвкушении. Финал игры начинается. Осталось завладеть доверием Ольги.

― Коль братец твой столь долго не выздоравливает, не пора ли переходить к готовым снадобьям, голубушка? ― предложила Патриссия. ― Хотя бы одну скляночку дашь ему ― вмиг полегчает!

― Благодарю за заботу, сударыня, ― сказала Ольга. ― Но не по карману мне это. Стоимость продуктов подняли, а жалование осталось прежним. Думается мне, еще с месяц ждать старых цен.

― Здоровье родного брата важнее чего бы то ни было, ― заметил Ромарио. ― В какую цену ваша микстура, Патриссия? ― как ни в чем не бывало поинтересовался рикриэнец.

― За одну баночку четыре серебряных, ― на ходу подняла цену снадобья Патриссия, понимая, что Ромарио ей не откажет. Рикриэнец поразился жадности торговки. ― Надо три раза в день в течение трех дней.

Ольга ахнула, услышав цену.

― Столько у меня не найдется, сударыня, ― девушка достала две серебряных монеты. ― Мне травы от жара и кашля, пожалуйста.

Патриссия выжидающе уставилась на брюнета, ожидая, когда он предложит Ольге помощь. Но Ромарио тоже выжидал, успев сделать вывод, что служанка Марты слишком стеснительна, чтобы принять такой дорогой подарок от незнакомца.

Ольга расплатилась за травы и, попрощавшись, покинула лекарственную лавку. На секунду девушка взглянула на Ромарио, но быстро отвела взгляд. Рикриэнец понял, что она не привыкла к мужскому вниманию.

― Будьте добры, девять порций снадобья, пожалуйста, ― Ромарио протянул две золотых монеты. ― Без сдачи.

― Вы очень щедры, сударь, благодарю! ― от души поблагодарила женщина.

Рикриэнец бросил взгляд на удаляющуюся Ольгу, беспокоясь, что может упустить ее из вида. Благо, девушка двигалась медленно, с любопытством оглядывая товары в других лавках.

― Дорогая Патриссия, щедрость ― это не про меня, ― улыбка пропала с лица Ромарио. Торговка должна запомнить, что с ним не стоит проворачивать такие фокусы. ― Будете должны мне за свою внезапную скупость. ― Прежде чем Патриссия запротестовала, Ромарио добавил: ― Выведайте у приезжих рикриэнцев что-нибудь интересное о королеве Крэссенсии. Спросите, не врут ли слухи о ней и что они думают насчет ее правления. Согласитесь, не большая плата за мое великодушие?

Изначально он не планировал делать ей такое предложение, однако было бы глупо не воспользоваться удачным стечением обстоятельств. Торговка могла стать отличным инструментом для сбора информации.

― Для чего вам надобно знать о ней? ― растерянно спросила Патриссия.

― Люблю сплетни, ― Ромарио высматривал Ольгу в толпе. ― Если узнаете нечто серьезное, о чем лучше помалкивать, то сделаю скидку вашей дочери на платье из джайанского шелка. ― Вспомнив, что не упомянул место своей работы, темноволосый объяснил: ― Я работаю счетоводом в Тканевом доме.

Ромарио не стал дожидаться ответа от Патриссии и помчался догонять Ольгу. Благо, людей было немного, поэтому синеглазый быстро нашел стриборгчанку. Служанка Марты разглядывала металлические фигурки.

― Я уж испугался, что потерял вас, барышня, ― сказал Ромарио, нагнувшись к уху девушки.

Ольга вздрогнула и испуганно обернулась. Карие глаза расширились от удивления.

― Вы? ― прошептала девушка.

Их лица были в десяти дюймах друг от друга, поэтому Ромарио тактично отступил назад, давая ей больше пространства.

― Сделайте мне одолжение, прекраснейшая сударыня, ― он протянул авоську со склянками, кланяясь. ― Примите от меня сей дар от чистого сердца. Для меня трагедия ― видеть печаль в ваших всепоглощающих очах. Разрешите наполнить их радостью?

Ольга уставилась на лекарства в его руках. Неверие отражалось на миловидном лице.

― Как я могу принять такой дорогой подарок от незнакомца? ― Голос ее был тихим и неуверенным.

― Какой приятный повод познакомиться с вами, ― рикриэнец протянул руку. Он заранее догадался, что она задаст именно такой вопрос, поэтому подготовил удобный ответ. ― Ромарио, к вашим услугам.

В свою очередь представившись, Ольга подняла свою руку для рукопожатия, однако Ромарио наклонился и поцеловал тыльную сторону ладони. Стриборгчанка покраснела пуще прежнего.

― Чудесно, ― Ромарио улыбнулся, склонив голову набок. ― Теперь мы не незнакомцы. Если вас, прекрасная Ольга, смущает стоимость моего подарка, то позвольте проводить вас до дома в качестве оплаты?

― Но зачем? ― поинтересовалась она, взирая на него наивными глазами.

Будь Ромарио более корыстным и бесчестным, то попытался бы соблазнить доверчивую девицу. Ему на секунду стало грустно от того, что кто-нибудь однажды воспользуется девушкой.

― Если вас это успокоит, то я всего лишь хочу узнать вас поближе. Разумеется, вы можете разбить мне сердце и отказаться.

― Разбить сердце? ― повторила Ольга, окончательно смутившись. ― Неужели ваше сердце так легко заполучить?

― Никому еще не удавалось, ― специально соврал Ромарио. ― Хотите стать первой?

Ольга замерла, открыв рот. Когда она в полной мере осознала, что он имеет в виду, то отвернулась, учащенно дыша.

― Хорошо, если вы так желаете, то можете проводить, ― стриборгчанка двинулась первой в неизвестном ему направлении.

Стоило Ромарио поравняться с ней, как он с чувством заявил:

― Желаю.

Девушка резко остановилась, сбитая двусмысленной фразой, и уставилась на него, как на чудовище. Ромарио умиляло ее поведение. Ольга была еще более эмоциональной, чем Анна. На ее лице мелькали одновременно десятки чувств: страх, смешанный со смятением, удивление, соединенное с восхищением. За этим было забавно наблюдать.

― Чем вы увлекаетесь, барышня? ― рикриэнец пошел вперед. ― Что любо сердцу такой доброй души?

Девушка последовала за ним, периодически окидывая любопытными взглядами. Она старалась оставаться осторожной, хоть это и не было ее сильным качеством. Возможно, разум подсказывал ей, что у Ромарио есть тайный замысел, но девичья мечтательность воодушевленно шептала об обратном.

― Я люблю красивую одежду, ― наконец вымолвила Ольга с осторожностью. ― То есть, люблю смотреть на нее и трогать. У меня красивых вещей нет.

Ромарио прошелся оценивающим взглядом по серому платью служанки Марты. Одежда была потрепанной, местами торчали нитки.

― Вы бы хотели такую одежду?

Она отрицательно покачала головой.

― Мне говорят, что красивые одеяния мне не подходят.

― Вы недооцениваете себя, Ольга, ― серьезным тоном произнес Ромарио. ― Ваша природная красота украшает платье, а не наоборот.

― Благодарю, ― просияла девушка от комплимента. ― Зовите меня Олей, сударь.

Разговаривая на обыденные темы, они дошли до маленькой избушки, расположенной глубоко в жилых кварталах. Девушка, полностью успокоив собственную настороженность, вмиг разговорилась о своей жизни. Ромарио внимательно слушал, избегая рассказов о себе.

― Здесь мое жилище, ― оповестила Ольга, когда они остановились у двери. ― Прошу прощения, сударь, но я вас в дом не приглашу. Братец будет недоволен моим добродушием ― он никому не доверяет.

«Разумно поступает», ― заметил Ромарио, протягивая авоську служанке Марты.

― Вам это нужнее, милая барышня. Мне оно без надобности.

― Спасибо, ― Ольга приняла подарок. ― Премного благодарна.

Ольга опустила глаза на свои ступни, не зная, как дальше быть. По всем законам Ромарио должен был поцеловать девушку в щеку и договориться о следующем свидании. Однако, то было не в его планах.

― Я хочу попросить вас об услуге, сударыня, ― Ромарио приложил все усилия, чтобы выглядеть безобидно и не испугать Ольгу. Затем вытащил фамильную ценность из кармана и показал девушке. ― Я знаю, кому вы служите, Оля. Будьте добры, передайте Марте Александровне от меня это кольцо. Уверяю вас, она будет вам очень благодарна.

Ольга встревожилась и попятилась от Ромарио. С лица слетел и намек на радушие, а темные брови свелись к переносице.

― За кого вы принимаете меня, сударь? ― Она высоко задрала подбородок и протянула ему авоську со склянками. ― Если предательство Ее Высочества ― это цена вашей помощи, то я не намерена ее принимать. Само ваше предложение оскорбительно для меня. Немедленно покиньте мой дом.

Ромарио недооценил преданность служанки.

― Разве передать подарок от старого друга ― это предательство, милая Ольга? ― Ромарио склонил голову, демонстрируя полную расслабленность. ― Я уважаю вашу преданность. В наши трудные времена такие люди, как вы, Ольга, необходимы цесаревне. Я безмерно рад, что у нее есть такой добрый друг.

― Я не друг, я всего лишь служанка, ― растерянно покачала Ольга головой.

На его лице засверкала ласковая улыбка, с помощью которой Ромарио обычно все сходило с рук. Люди поддавались его врожденному обаянию и распахивали свои сердца, доверившись одной-единственной улыбке. Словно это было не движение губ, свойственное всем, а подвластная ему одному магия зачарования.

― Вы бы не хотели им стать? ― Ромарио ухватился за тоску, прорвавшуюся в голосе девушки. ― Уверяю вас, барышня, доставив мой подарок Марте Александровне, вы станете не просто доверенным лицом Ее Высочества, но и получите ее дружеское расположение. Я предполагал, что благополучие цесаревны ― это приоритет для вас. Я ошибаюсь?

― Нет, все правильно, ― произнесла стриборгчанка сконфуженно. ― Именно поэтому я не намерена исполнять ваше поручение.

«Любезностей недостаточно, ― отметил темноволосый про себя. ― Тогда перейдем к флирту».

― Дорогая Ольга, ― он убавил тон голоса, скользнув по девушке внимательным взором синих глаз. Медленно и пристально он обогнул каждый контур ее лица, явственно подчеркивая собственную заинтересованность и давая ей время осознать, что влечение взаимно. ― Вы ведь умная девушка, не так ли? ― дождавшись ее кивка, Ромарио продолжил. ― Почему это прекрасное украшение сделает вас предательницей?

― Не знаю, ― призналась стриборгчанка. Рикриэнец легонько коснулся ее щеки, задержав внимание глаз на губах. ― Вы такая прелестная, Оленька. Бессмертные богини не сравнятся с вашей красотой, да будет Свет свидетель моим словам. В ваших темных, как ночь, глазах можно тонуть вечно.

― Правда? ― тихо задала вопрос служанка, чье лицо полыхало алыми огнями.

― Клянусь своей жизнью, ― Ромарио рискнул приблизиться к ней. Она сглотнула, не решаясь отвести взгляд. ― Мне кажется, что я тону в водах Василисова моря, любуясь вашими очами. Или это не море, а нечто иное? ― последнюю фразу он произнес шепотом.

― Не знаю, ― голос Ольги дрогнул. Стриборгчанка дотронулась пальцами до его скулы. ― Я тоже тону в ваших глазах, ― вырвалось у нее.

Ромарио понял, что слегка перестарался. Еще немного, и Ольга решится поцеловать его. Он медленно убрал руку с ее лица, отстранившись и вынуждая девушку оторвать от него свое запястье. Юноша достал кольцо, не прерывая зрительного контакта. Пока она завороженно следила его движениями, рикриэнец вложил украшение ей в ладонь.

― Будьте моим другом, прелестнейшая сударыня, ― синеглазый побоялся провести рукой по каштановым волосам. ― Докажите свою преданность Ее Высочеству и передайте украшение.

― Хорошо, я буду вашим другом, сударь, ― девушка улыбнулась. ― Но откуда вы знаете Марту Александровну?

― Я поведаю вам свою историю в нашу следующую встречу, госпожа, ― у рикриэнца был заготовленный ответ. Вторую встречу он не планировал. ― Вы передадите мой подарок?

― Да, ― кивнула Ольга. ― Но где мы встретимся в следующий раз?

Казалось, служанку Марты больше не волновала перспектива предать цесаревну. Теперь ее мысли были заняты только рикриэнцем. Ромарио понадеялся на честность Ольги ― что она не оставит семейную реликвию себе. Бесспорно, он мог пригрозить ей жизнью Ярослава, но глядя на сломленную его обаянием стриборгчанку, Ромарио понимал, что угрозы будут лишними.

― Я найду вас, ― солгал Ромарио и коснулся сжатых ладоней Ольги. Девушка покраснела еще больше. ― Я могу рассчитывать на ваше молчание, госпожа, если кто-то, помимо Марты Александровны, спросит обо мне?

― Конечно, ― ответила Ольга. ― Я ― верная подданная Ее Высочества и никогда не подведу ее друзей.

Ромарио испытывал умиление от ее наивности. Несколько минут назад она не решалась на помощь, потому что считала это изменой, а теперь полагает, что, подставив Ромарио, ― предаст саму цесаревну. Насколько они были разными: чистая невинность Ольги и двуличная расчетливость рикриэнца… Но другими способами он не добьется своего.

― Благодарю, милостивейшая госпожа, ― Ромарио, продолжая держать девушку за запястья, низко поклонился, коснувшись губами ее рук. Вернувшись в исходное положение, рикриэнец собрался уходить. ― До скорой встречи.

― До встречи, сударь, ― расцвела стриборгчанка, прикладывая большой палец к месту поцелуя.

Ромарио одарил ее полной признательности улыбкой и поспешил покинуть служанку Марты, радуясь, что осуществил задуманное. Теперь его возлюбленная получит сапфировое кольцо, которое будет ей напоминать о вечной любви и покорности Ромарио. Возможно, догадавшись, каким путем рикриэнец добился расположения Ольги, цесаревна не обрадуется. Однако Марта не могла долго держать на него обиду, зная, что Ромарио пошел на это только ради нее.

Темноволосый направился в сторону кузницы, где работала мама Адриана. Пришла пора раскрыть секрет, откуда у друга-неропасца взялись синяки.

Видимо, в этот раз Анна перегнула палку.

Глава 12. Марта

Марта зашла в просторный зал, где проходил Большой совет. Многоугольный зал с окнами почти во всю стену, сейчас закрытыми, располагался на последнем этаже Цитадели Равенства. Потолки поддерживали граненые колонны. В центре стоял огромный круглый стол, вокруг которого возвышались пять тронов. Трое из них были заняты.

Во время Совета Пяти Стихий на равнозначных тронах возвышались монархини и решали судьбу мира. Когда проходил Большой совет, места правительниц занимали их доверенные лица ― правители города. Сейчас же все было иначе: впервые на Большом совете присутствовали все государыни.

Царица Александра опустилась на свое место, которое можно было узнать по сверкающему на спинке трона гербу Стриборга: крылатый ирбис, изображенный на фоне сиреневого щита и держащий в своей лапе длинный белый меч; верхушка щита увенчана Коронационной Короной, а основание окутано темно-фиолетовой лентой, где серебряными буквами выгравирован девиз Дома Урагановых. Марта села на высокий стул, специально подготовленный для нее, по правую руку от матери, а княгиня Мария ― по левую.

― Приятно видеть вас в добром здравии, царица Александра, ― раздался твердый голос беловолосой императрицы Джайо, хранящий в себе нотку ехидства. ― Вы созвали Большой совет, при этом прибыв чуть ли не последней. Мне уж было подумалось, что вам не здоровится.

Аризу Канхимэ ― императрица Джайо, страны магов земли, ― сидела в торжественной позе. В ее карих глазах отражалась непоколебимая уверенность. Рядом с ней разместилась госпожа Кайори, управляющая Мироградом от имени Аризу. Наследной принцессы Хэруми не наблюдалось, впрочем, и Марты здесь быть не должно. Она пришла, только чтобы высказать свое мнение в отношении Вотрова.

Императорская семья позиционировала себя, как прямых потомков первородного бога Света ― их волосы были такими же белоснежными. По легенде, бог существовал одновременно с богиней Ариантреей, но через века богиня Тьмы убила Светлого, дабы единолично править миром. Дети бога Света выжили, а их потомки ― современные Светлые боги, ровно, как все Темные ― потомки Ариантреи.

Политика джайан имела негативный характер в отношении Темных. Много веков назад титулованных Темных богов прировняли к смертным рабам, лишив Метки Бессмертия. Они стали такими же уязвимыми, как смертные. Единственная разница между ними ― боги жили немногим дольше людей, а после смерти их души не растворялись в воздухе и могли переродиться. Хотя, точно такая же участь ждала бессмертных людей и богов.

Если когда-нибудь Марте предстоит погибнуть, то еë душа, состоящая из чистейшей магии, превратится в ветер, а вот душа Анны, созданная из вселенской Тьмы, будет существовать отдельно от тела: бродить среди живых или найдет свое продолжение в новом теле.

― Благодарю за заботу, императрица Аризу, ― на лице матери не мелькнуло ни одной эмоции. ― Со мной и моей свитой все в порядке.

Марта заметила, что царица не стала оправдываться и говорить, что их задержали толпы людей на улицах. Александра была немногословна и поставила точку в разговоре, не ответив на упрек.

Ураганова обвела взглядом остальных участников заседания. Справа от Аризу сидела императрица Неропаса ― Пелагея Акваро-Пагос. У нее были кудрявые темно-рыжие волосы до талии и зеленые глаза, скучающе разглядывающие колонны зала. Она беседовала о чем-то со своим братом-близнецом эфором Креоном на неропасском языке. Брат императрицы имел густую шевелюру такого же насыщенного цвета, как у сестры. В отличие от императрицы Пелагеи, Креон улыбался, а карие глаза искрились радостью. Он обладал такими же полномочиями, как княгиня Мария.

Слева от Аризу располагалась погруженная в свои мысли фараонесса Нефертари, правившая Рамеритом почти сто лет. Нефертари неспроста прозвали Справедливейшей государыней. Она вела активную внутреннюю политику, направленную на уравнение всех слоев общества. Само собой, титулованное дворянство такой подход не устраивал, зато очень радовал простой люд. Поговаривали, что целью Нефертари было упразднить титулы и дать смертным возможность руководить страной наравне с бессмертными. Поэтому фараонесса строила бесплатные школы в каждом городе Рамерита, надеясь отыскать талантливых политиков среди простолюдинов.

Наставник Марты предположил, что фараонесса поэтому до сих пор и не родила наследницу ― она хочет ввести выборы государыни. Ураганову подобная идея повергла в шок. Она даже представить не могла, сколько прольется крови в борьбе за власть. Ведь каждая из ущемленных господ захочет стать фараонессой. И не факт, что после «коронации» новая повелительница не вернет все обратно.

Рядом с Нефертари замер в ожидании ее брат Реймсс Атонеру ― отец Анны. Хотя доказательств родства не было, можно было заметить одинакового оттенка глаза и схожие черты лица. Но этого было мало, чтобы делать громкие заявления. В остальном ― это Марта узнала из дворцовых сплетен, поскольку лично с дебогиней Страха и Бесстрашия знакома не была ― Анна больше походила на Гертруду.

Наконец, в зале появилась пятая правительница ― вице-королева Рикриэнии Крэссенсия Кремаейро. Ее поприветствовали так же сухо, как и царицу Стриборга ― управляющие Мироградом встали, поклонившись, а остальные монархини кивнули в знак уважения. Марте тоже пришлось подняться и склонить голову.

Вместе с вице-королевой прибыла ее правая рука ― графиня Маргаритэ. В серо-голубых глазах женщины плясали искры предвкушения, словно события в Вотрове стали для нее развлечением. Она не обладала титулом от рождения, получив его только после клятвы верности двум правящим династиям Рикриэнии ― Кремаейро и Труэно. Ранее она служила Ариантрее, и Марта совершенно не могла взять в толк, как королева смогла довериться кому-то вроде сеньоры.

Княгиня Мария поднялась.

― Приветствую всех и благодарю за согласие созвать внеплановый Большой совет в связи с чрезвычайной ситуацией. Как всем известно, столица Вотровского княжества ― город Вотров ― была захвачена армией богини Ариантреи. Вчера я передала главам Мирограда полученные от спасшихся вотровцев сведения. Полагаю, все ознакомлены с этой информацией?

Присутствующие синхронно кивнули.

― Чудесно. Ее Царским Высочеством Мартой Александровной был произведен подробный анализ данных сведений и выдвинута оценка сложившегося положения.

Цесаревна поднялась со своего места. Каждый взгляд устремился на нее, будоража волнением. Последние сутки она репетировала свою речь, призывая себя к спокойствию. Марта страшилась запнуться или случайно сказать лишнее, боялась, что с ней не согласятся и осудят.

Ураганова тихо вздохнула, прогоняя из голоса эмоции. Собрала беспокойство в один комок и спрятала глубоко внутри, приказав ему заткнуться. Четкими, словно выточенными из железа, словами цесаревна поведала участникам совещания свои предположения. Кто-то хмурился, кто-то качал головой, соглашаясь. Некоторые молча слушали, сравнивая мнение Марты с собственными заключениями.

Когда она вернулась на свое место, закончив заготовленную речь, пару секунд в зале стояла тишина. Потом раздались хлопки ― сеньора Маргаритэ торжественно зааплодировала. Марта не нашлась, что ответить. Жест графини напоминал одобрение и одновременно издевку.

― Очень проницательно, Ваше Высочество, ― развеяла сомнения Марты сеньора. ― Особенно для ваших юных лет.

― Благодарю, Ваша Сиятельство, ― сказала Марта, выдыхая. ― Осталось разобраться ― для чего Ариантрее понадобились темницы Вотрова.

― Доставка, ― заявила Маргаритэ, переводя взгляд на фараонессу Нефертари, затем на Реймсса. ― Как в старые добрые, ― добавила с усмешкой. ― Кто-то из нас понадобился Ариантрее.

Марта переваривала вывод Маргаритэ, к которому все с такой легкостью прислушались.

― Есть идеи, кто это может быть? ― спросила царица Александра.

Первой ответила фараонесса Нефертари. Она показалась Марте более всех сосредоточенной на деле, будто судьба Вотрова интересовала ее не меньше, чем судьба родной страны.

― Когда до нас дошла весть о Вотрове, ― фараонесса поставила локти на стол и оперлась на сомкнутые ладони. ― Мы сразу же допустили мысль, что Ариантрея направила свои когти на Царицеград, пока вы отсутствуете, царица Александра.

Вотровское княжество находилось на юго-западе Стриборга и граничило с Исполатским и Сверским княжествами. Столица Стриборга располагалась в центре Исполатского княжества и соединялась с Вотровом одной рекой. От одного города до другого две-три недели пути, поэтому размышления фараонессы имели вес. Однако такой путь стал бы огромным крюком для Ариантреи, ведь тогда бы пришлось переплыть целый океан и обойти южный Неропас, чтобы добраться до западной границы Стриборга. Будь Царицеград истинной целью богини, то она бы напала с востока, атаковав Баскакские земли. Этот регион так и не восстановился полностью после Лукаревской Пляски. Отправить войска через него ― лучший вариант.

― Чтобы захватить столицу Стриборга, можно зайти с востока страны, а не с юга, где находится Вотров, ― вставила Марта, вспомнив карту своей страны.

― Именно так, цесаревна, ― кивнула фараонесса Рамерита. ― Для освобождения понадобились бы Светлые боги и богини, каковых в вашем расположении не много. Исходя из этого, вы бы рискнули отправить туда Гертруду Рудову. По моему мнению, именно этого бы и добивалась Ариантрея.

― Фараонесса Нефертари, ― подал голос Креон. ― Хотите сказать, что все действия направлены на поимку Гертруды?

― Спустя столько лет Ариантрея снова взялась за нее? ― прозвучал усталый голос Крэссенсии. ― С чего вдруг? Мне кажется, мы привыкли к прикованному к Рудовой вниманию, поэтому выбираем, как нам кажется, очевидное.

― Вы верно заметили, вице-королева, ― согласилась Нефертари. ― Поэтому мы склоняемся к ее дочери. Анна Рудова ― Темная богиня, унаследовавшая силу матери. Ариантрее ничего не стоит подчинить девчонку себе.

Марта ужаснулась, едва не выругавшись. Чего она не ожидала от планов Ариантреи, так это того, что Анна ― ее дорогая подруга ― возможно, причина всех бед, порожденных богиней Тьмы. Конечно, Ураганова знала о редкой силе Рудовой, но не могла предположить, что она настолько значима, раз ради нее надо оккупировать целый город.

Марта вспомнила свой недавний сон, испытывая сковывающее беспокойство. Во сне Анна кричала, ее глаза налились чернотой... Только разве можно верить сновидениям? Бред какой-то.

― Учитывая недавние события, я склонен прислушаться к вам, ― отозвался Креон.

― Какие события? ― поинтересовалась Мария Еленовна. ― Вы ни о чем не сообщали.

― Эта мерзавка оскорбила мою дочь Хэруми-саму на глазах у людей, ― оповестила Аризу. ― Принцесса вызвала грязнословку на дуэль на Турнир Чести.

Застыла мертвая тишина.

Марта уставилась на императрицу Аризу с выпученными глазами, не сумев сдержать кричащего волнения на своем лице. Страх запустил острые пальцы под кожу, сердце панически забилось.

«Что же ты натворила, Аня?!» ― била тревогу единственная мысль.

Цесаревна была знакома с неприятным характером Хэруми лично и наслышана о ее зверском отношении к подчиненным. Принцесса Джайо не имела представления о милосердии, заботясь только о своем эго, ведь она была богиней Веры. Как бы все ни отождествляли Светлых богов и богинь с добродетелью, Хэруми Канхимэ представляла собой настоящее зло. Безукоризненная вера в свою правоту стала для нее проклятием, а для ее слуг ― кошмаром наяву.

― Ваше Императорское Величество, ― позвала сеньора Маргаритэ. ― Прошу, образумьте свою дочь и отмените дуэль. Это сражение станет для всех катастрофой.

― Мерзавка задела честь и достоинство наследной принцессы Империи Джайо, ― грозно подчеркнула Аризу. ― Она поплатится за это. Дуэль не подлежит обсуждению.

― Вы совершаете ошибку, Ваше Величество, ― покачала головой Маргаритэ. ― Сила Абсолютной Метки Бессмертия непредсказуема, тем более в руках Темной богини. А если эта дуэль ― план Ариантреи?

― Не волнуйтесь, сеньора Маргаритэ, ― улыбнулась Аризу. ― Моя дочь расправится с ней быстро.

― Странное совпадение, ― заметила императрица Неропаса. ― Слишком много ниточек связанно с этой девушкой. Если Вотров захватили затем, чтобы заковать там Анну, то опередим их. Я отдам приказ заточить девушку в темницу, ― Пелагея взглянула на Аризу. ― Разумеется, после дуэли.

― Возможно, это выход, ― поддержала Крэссенсия. ― Императрица Пелагея запрет проблемную девчонку, а царица Александра, на всякий случай, посадит на цепь Гертруду. Так до них никто не доберется.

― Таким образом мы преподнесем обеих богинь Ариантрее на блюдечке, ― произнес Реймсс. ― При нападении они не смогут себя защитить.

― Переживаете за дочь? ― с ехидством спросила Аризу.

Марта буквально ощутила в воздухе неловкость. Нетрудно догадаться, что многие обсуждали эту драму, но в открытую никто не выражал своего мнения. Императрица Аризу не отличалась тактичностью.

― Я переживаю только за свою страну, которая может оказаться под угрозой, если враг получит двух носителей Абсолютной Метки Бессмертия, ― холодно ответил Реймсс.

― Ваши Величества, ― обратилась ко всем Маргаритэ. ― Давайте не будем забывать, что в предыдущие разы Ариантрее не требовались темницы вблизи Мирограда, чтобы похитить Гертруду. Нихтенд может растворяться в своей Тьме, чтобы перемещаться. Гертруда, насколько мне известно, такой способностью не обладает. Но, по нашим тогдашним заключениям, мы сошлись во мнениях, что ее Метка позволяет совершать такие перемещения. Доставка ― не для Рудовых, а для кого-то из вас. Именно вы, уважаемые правительницы, приезжаете сюда раз в пять лет. Если бы хотели доставить жителей Мирограда, то сделали бы это до Совета Пяти Стихий, либо после него.

В воздухе застыло молчание. К такому выводу никто не был готов. Правительницы переглядывались между собой, гадая, кто из них предполагаемая жертва Ариантреи. Марта ощутила приступ подступающей тревоги: вдруг богиня Тьмы нацелила свои лапы на ее мать?

― Смею предположить, ― произнес Реймсс. ― Доставка организована для Ее Королевского Величества Крэссенсии. Думаю, нам всем известно внутриполитическое состояние вашей страны.

Марта переводила растерянный взор с Реймсса на Крэссенсию, ожидая, что кто-нибудь из собравшихся ответит на ее немой вопрос «о чем он говорит?», однако, судя по лицам, все были вполне осведомлены. Цесаревна прикусила губу, стараясь не выдавать своего незнания. Она решила спросить подробности у царицы и княгини Своровой после Большого совета.

― Если учитывать слухи, которые следуют за вами тенью, и мятежные настроения в отношении вашего правления, ― продолжал Реймсс, ― напрашивается очевидный вывод.

«Мятежники в Рикриэнии? ― поразилась про себя Марта. ― Почему я впервые слышу об этом?»

Цесаревна была не тем человеком, который посвящает свое время сплетням. Она не верила в них, даже в те, которые казались правдивыми, потому что о ней самой часто сквернословили. Разносить подобную молву было ниже достоинства Марты. Тем не менее, она нейтрально относилась к тому, что Ромарио часто пользовался услугами сплетников во благо своего дела, ведь других ниточек у него не имелось.

― Думаю, все со мной согласятся, что вы обладаете необыкновенной способностью, недоступной остальным монархиням. Вы умеете воскрешать мертвых, ― подчеркнул номарх Реймсс. ― Даже богиня Тьмы не владеет такой силой. Именно поэтому вы ― тот ценный экземпляр, ради которого стоит захватить Вотров.

Многие одобрительно кивнули, усмотрев логику в предположении брата фараонессы. Императрица Пелагея погрузилась в свои мысли и молчала, а Аризу хмурилась, не желая поддакивать рамеритцу. Марта бросила взгляд на маму и тетушку, чтобы оценить их реакцию. Мысли царицы прочитать было невозможно, а княгиня Мария разделяла точку зрения Реймсса.

― Но ведь вместе с Вашими Величествами в Мироград прибыли сотни других людей, ― неуверенно заметила цесаревна. ― Императрица Аризу, вы приехали со своими детьми, как и императрица Пелагея. Может, именно они ― главная мишень?

― Согласна с цесаревной Мартой, ― неожиданно поддержала Пелагея. ― Не обижайтесь, вице-королева, но я не вижу связи между слухами о вашем правлении и захвате Вотрова. Ариантрея может планировать похищение наследников императорской крови, чтобы в дальнейшем захватить страну. В истории Неропаса, Рамерита и Рикриэнии уже есть свидетельства того, что она прибегала к такой тактике. Признаюсь, в Неропасе сейчас неспокойно, равно как и в Рикриэнии. Возможно, богиня Тьмы хочет разрушить Рамерит? У вас, фараонесса Нефертари, нет наследницы престола. Убери вас, и дорога в Рамерит будет открыта. Разве не так?

У Марты начинала кружиться голова от количества теорий. Каждое из озвученных предположений казалось логичным. Когда Ромарио говорил, что Ариантрея делает два открытых, но ложных, хода и один скрытый ― и верный, ― его выводы поразили Марту. Прямо сейчас все складывалось так, будто ложных ходов больше десяти и ни одну из их догадок нельзя считать верной. Это ввергало цесаревну в пучину беспокойства. Вдруг они вообще не найдут правильный ответ?

― Меня не так-то просто схватить, ― полыхнули огнем глаза Нефертари. ― К тому же, во мне нет ничего необычного. Ариантрею не интересует, кто мы, ей важно, что в нас есть. Я, как и все фараонессы до меня, могу плавить Удерживающую сталь, но это не новость для богини Тьмы.

В то время как все остальные маги были бессильны против сдерживающих оков, огонь представительниц правящего рода Рамерита обладал силой уничтожать белоснежный металл, даже если их руки были закованы в него.

«Нет смысла переправлять фараонессу в Вотров, если знаменитые темницы не удержат там Нефертари. Значит, это точно не она».

― Вынуждена согласиться с фараонессой, ― произнесла царица Стриборга. ― В истории каждого государства найдется лист, когда богиня Тьмы устраивала перевороты лишь для того, чтобы заполучить какую-либо уникальную способность в свои ряды.

Цесаревна идеально знала историю Стриборга, поэтому прекрасно понимала, о чем говорит мать. Зачастую именно Ариантрея и даровала эти способности, а потом возвращала свое, когда человек достаточно улучшит свою силу. Ураганову всегда интересовало ― почему бы богине Тьмы сразу не наделить саму себя всем, что необходимо? Зачем так рисковать? Однако мотивы такого божества, как Ариантрея, понять невозможно. Это удавалось только подобным ей.

Совещание снова переметнулось на королеву Крэссенсию. По мере обсуждения вице-королева мрачнела все больше и больше. Марта ощущала колючие искры, летающие в воздухе, и как наэлектризовались ее русые волосы.

Иногда в речах правительниц и управляющих Мироградом звучали мнения в отношении появившихся в Рикриэнии мятежников, и Марта вновь почувствовала свою некомпетентность. Ураганова пообещала себе поподробнее изучить данный вопрос. Она слишком сосредоточилась на Стриборге и уделяла мало времени культуре и истории других стран. Екатерина наверняка имеет представление о происходящем в Рикриэнии, и будь на месте Марты, то непременно бы высказалась.

― Раз вы настолько осведомлены о зарождающейся в моей стране революции, то наверняка у вас имеются вопросы, ― голос Крэссенсии был полон холодной ярости. Внутренне королева полыхала, но удерживала себя от криков. ― Поэтому отвечу на самый главный ― я не служу Ариантрее. Своей силы я достигла путем долгого изучения магии молний, ежедневно совершенствуя свои навыки. Без помощи богини Тьмы. Убийство моей матери ― случайность, ― сжатые кулаки королевы заискрились мелкими вспышками. ― В моих интересах продолжить дело матери и вместе с вами положить конец господству Ариантреи.

― Я ни на секунду не сомневалась в ваших добрых помыслах, вице-королева, ― заверила царица Александра. ― Все мы понимаем, чем грозит Тьма, и поверьте, Стриборг не обвиняет вас в узурпации трона.

Остальные согласились с царицей Стриборга, выразив уверенность в искренности Крэссенсии. Марта, чьим особым талантом было видеть правду, не заметила лжи в грозовых глазах королевы Рикриэнии. Стало грустно при мысли, что подданные обвиняют ее в том, чего она не совершала. Такого не пожелаешь ни одному правителю.

― Давайте вернемся к основной проблеме, ― прервала теплые речи сеньора Маргаритэ. ― Вероятно, Ариантрея планирует схватить Ее Величество Крэссенсию, чтобы завладеть ее способностью воскрешать мертвых. Если богиня Тьмы начнет возрождать умерших, это станет нашим общим провалом, поэтому спасение вице-королевы ― в интересах каждого.

― Но как Ариантрея завладеет силой воскрешения? ― не удержалась Марта. ― Она умеет извлекать магию из тел? ― Княгиня Мария и царица Александра бросили на цесаревну недовольные взгляды. Марта густо покраснела, чувствуя жгучий стыд. ― Прошу прощения за мое невежество...

― В вашем вопросе нет ничего постыдного, Марта Александровна, ― промолвил Реймсс. ― Честно признаться, даже нам ― бывшим последователям Ариантреи ― немногое известно о силе, которой располагает богиня Тьмы. Мы можем только строить догадки на основе увиденного.

― Дело в том, Ваше Высочество, что старший сын Ариантреи ― Темный бог Власти, ― любезно пояснила Маргаритэ, игнорируя нахмуренные лица монархинь. ― Многие бессильны, если столкнутся с Нихтендом лицом к лицу. Его Тьма окажет на любого сокрушительное действие, мгновенно лишив здравомыслия.

Марта вздрогнула от имени Темного бога. Каждый ребенок прекрасно знал о сыне Ариантреи Нихтенде, который был сравним по могуществу с самой богиней Тьмы. Его называли Князем Тьмы, а о жестокости и силе бога ходили легенды. Метка Бессмертия Нихтенда, как и у его матери, располагалась по всему телу, не затрагивая лишь голову. Он представлял огромную опасность.

― Не пугайте Ее Высочество цесаревну, сеньора Маргаритэ, ― произнес эфор Креон с уверенной улыбкой. ― Рядом с Темными всегда стоим мы ― Светлые боги. Тьма Нихтенда не властна над нами, каким бы сильным он ни был. Тем более, если бы сын Ариантреи скрывался в городе, то Гертруда давно бы почувствовала его присутствие, не так ли?

― Верно, ― кивнула Маргаритэ, посмотрев на княгиню Марию.

Марта хотела уточнить по какой причине мать Анны может распознать, в Мирограде Нихтенд или нет, но справилась с собой. Ее и так уже ждет сложный разговор после недавно вырвавшегося вопроса.

― Княгиня Рудова ничего не сообщала, ― констатировала тетушка. ― Но это не исключает того факта, что слуги Ариантреи могут появиться в городе. Сейчас, когда они оккупировали Вотров, им ничего не стоит пересечь море и напасть. Чтобы избежать внезапной атаки и обезопасить вице-королеву Крэссенсию, необходимо, в первую очередь, освободить Вотров. Тогда проблемы не будет.

Цесаревна подавила усмешку, оценив манипуляцию княгини Своровой. Им надо освободить Вотров, и их возможностей недостаточно. Стриборг нуждается в Темных и Светлых богах, а также в сильных воинах с Меткой Бессмертия.

― Раз оккупация Вотрова связана со мной, можете рассчитывать на мою полноценную поддержку, ― произнесла Крэссенсия, укрощая недавнюю ярость. ― К сожалению, в Мирограде мы располагаем не большим количеством богинь. Сейчас большинство из них в горячих точках, отстаивают границы Рикриэнии. Сеньора Маргаритэ, скольких воительниц мы можем предложить?

― Полагаю, что около десяти богинь, включая прибывших герцогиню и маркизу. Также пятнадцать бессмертных солдат и, ― улыбка предвкушения прорезала губы сеньоры, ― я лично готова устроить Нихтенду сюрприз.

Княгиня Мария часто отзывалась об этой женщине не лучшим образом, осуждая за образ жизни, который вела рикриэнка: закрытые торжества, балы и распитие вин всех сортов. Наслушавшись, Марта заразилась отношением тети и думала о сеньоре точно так же: Темная богиня Искушения, не умеющая держать себя в руках, не способна мудро управлять городом и подведет союзников в любой момент. Поэтому предложение Маргаритэ вызвало удивление. Марта не ожидала, что правая рука королевы рискнет стать добровольцем в этой вылазке. Например, тетушка, наделенная такими же обязанностями, как сеньора, ни за что бы не отправилась в сражение по собственному желанию, предпочтя отправить кого-нибудь вместо себя. Мария считала свою жизнь важнее других. Но Маргаритэ действовала иначе. По горящим серо-голубым глазам Марта поняла, что схватка для богини ― ничто иное, как игра. Ей нравится играть белыми ― ходить первой, совершая внезапные атаки. В отличие от остальных, рикриэнка не боялась смерти. Она сама была смертью.

― Сеньора Маргаритэ, если пойдете вы, то от Вотрова ничего не останется, ― предупреждающая интонация Реймсса заставила Маргаритэ хохотнуть. ― Вы склонны оставлять за собой лишь руины.

Тетушка и мать напряглись, разделяя опасения номарха. Видимо, контролировать свой азарт Маргаритэ действительно не умела.

― Графиня, мне будет спокойнее, если вы останетесь рядом, ― незаметный приказ Крэссенсии, обращенный лишь к доверенной правительнице, остановил порыв рикриэнки. Они переглянулись, обмениваясь только им понятными фразами. ― На данный момент в Мирограде находятся Волчицы Луны. Они не откажут в помощи.

«Элитная гвардия наемниц, ― призадумалась Марта, перебирая в голове прочитанные книги. ― У них нет Метки Бессмертия, но сражаются они не хуже бессмертных».

― Вы хотите отправить сражаться смертных людей наравне с лучшими богами Ариантреи? ― переспросила с сарказмом княгиня Мария. ― Смертные давно не сражаются на фронте. Достаточно одного удара магии ветра, чтобы лишить их голов.

Раньше на войну отправляли только смертных, так как все обладатели Метки Бессмертия обязательно имели титул, а жизни господ считались более ценными. Смертные гибли быстро, поэтому военная политика изменилась. Отныне страну защищали бессмертные, в то время как простые жители работали на благо внутреннего развития государства. Если и появлялись желающие воевать среди смертных, то их отдельно обучали сражаться с бессмертными Мертвой сталью. Таковых было мало. Марта лично знала только Адриана.

― Вы недооцениваете Волчиц, ― возразила вице-королева. ― Каждая из них обучена убивать всеми видами оружий. Они умеют противостоять бессмертным.

Когда наставник впервые рассказал Марте о рикриэнских наемницах, Ураганова не поверила и отнеслась к абсурдной идее с осуждением. Они должны защищать простолюдинов, а не отправлять на верную смерть. Позже наставник объяснил ― это вынужденная мера Рикриэнии, чтобы восполнить ряды армий. Ведь в королевстве магов молний не допускалась служба половине населения: мужчинам, независимо от происхождения, нельзя было не только обучаться наукам и магии, но и добровольно поступать на службу. Поэтому Рикриэнии пришлось пойти на крайние меры и найти законный способ отправлять на фронт простых людей. Из-за этого на многие «черные заказы» гильдии Волчиц Луны закрывали глаза, почти узаконив их деятельность. Они скорее напоминали элитную гвардию воительниц, нежели кучку смертных женщин, умеющих кромсать господ. Наемницы не протестовали ― корона щедро оплачивала их труд. Другие страны относились с неодобрением к этой затее: кто-то опасался равнять смертных с бессмертными, кто-то, как Марта, считал такие махинации недостойным делом.

Княгиня Мария недовольно фыркнула на замечание Крэссенсии, выражая несогласие. Но спорить с королевой было недопустимо, тем более, когда она предлагала бесплатную услугу. Вотров нуждался в любой помощи.

Правительницы Неропаса и Джайо предложили меньшее количество бессмертных, чем Крэссенсия. В этих странах жили Светлые боги, так что царица Александра рассчитывала именно на их поддержку. Императрица Аризу всегда отличалась своей благосклонностью к Стриборгу, поэтому пообещала прислать в качестве подкрепления магов земли из близлежащих городов.

― Я отбуду в Вотров после Совета, ― объявила Нефертари.

Самовыдвижение фараонессы поистине ошеломило. Сначала Марта подумала, что Нефертари шутит. Ни одна монархиня в здравом уме не решалась самостоятельно отправляться в Вотров, хотя все обладали огромной силой. Даже сама царица Стриборга не могла рисковать собой, чтобы защитить свою страну.

Внезапно Марта ощутила совсем новый для себя порыв. Она захотела стать такой же царицей: лично участвовать в войне, вести войско, бороться в первых рядах, а не отправлять своих людей, не имея уверенности в их возвращении. Либо пойти на этот шаг еще раньше ― ожидание собственной коронации могло превратиться в бесконечность, тем более, цесаревна не желала Александре Василисовне скорейшей смерти.

«Если в ближайшие десять лет достигнуть второй ступени, то мне разрешат отправиться на передовую, ― вдохновленно размышляла Марта. ― Глупо было бы не использовать мои таланты во благо государства».

― Ваше Высокопреосвященство, ― обратился Реймсс к сестре. ― Прошу прощения, но вы не можете рисковать жизнью, когда мы не имеем стопроцентной уверенности в победе. В случае вашей кончины у Рамерита не останется правителя.

― Я могу расплавить Удерживающую сталь, из которой сделан кремль вокруг города и темницы, сдерживаемые кровью княгини Вотрова. Мы сможем проникнуть в город беспрепятственно. К тому же, из всех отправляющихся я ― единственная, кто сможет сражаться с Нихтендом на равных. ― Затем она добавила с запинкой: ― Какое-то время.

― Фараонесса Нефертари, вы не обязаны идти на это, ― предупредила мать Марты. ― Я благодарю вас за неравнодушие, но номарх Реймсс прав, ваша погибель ― худшее последствие, которое может принести покорение Вотрова. Как для Рамерита, так и для нашего Союза.

― Не беспокойтесь, царица Александра, ― голос богини Равнодушия был спокойным. ― Освобождение Вотрова ― не единственная моя цель. Я попытаюсь лишить Нихтенда магии огня. Если князь Тьмы там, я воспользуюсь этим.

Остальные монархини уставились на фараонессу, как на сумасшедшую. Они действовали разумно, избегая встречи с богом Власти. Женщины боялись его и той силы, которую он мог на них обрушить. Нефертари же не собиралась прятаться, и Марта в который раз восхитилась богиней.

«Вот мой идеал, ― размышляла цесаревна, поджав губы, чтобы не улыбнуться. ― Располагать такой мощью, чтобы не бояться стать лицом к лицу с несокрушимым противником. Знать, что у тебя есть шанс на победу, защищать тех, кто дорог. Внушать страх одним взглядом и вызывать уважение одним словом. Да, я хочу быть такой же воительницей».

― Это будет большим прорывом в нашей войне, если Нихтенд потеряет огненную магию, ― подчеркнула Пелагея. ― Всякий раз планы Ариантреи для нас стихийное бедствие, которое нужно предотвратить. Мы всегда добыча и никогда не реагировали, как охотники.

Ситуация была двоякой. С одной стороны, они шли на огромный риск и могли потерять сильнейшую богиню. С другой стороны, риск был оправдан и таил в себе эффект неожиданности. Правительницы не долго сомневались. Все воодушевились, представив, что нападение Нефертари способно обратить планы противника против него самого, особенно с учетом того, что сами монархини будут пребывать в своих дворцах и ждать новостей. Императрица Аризу горячо поддержала порыв фараонессы, осознавая, что падение Нефертари ослабит Рамерит. Джайо давно точило зуб на страну магов огня.

Вопреки возникшей всеобщей радости, Марта испытывала неловкость. Фараонесса Рамерита идет освобождать Стриборг, в то время как царица Стриборга остается в Мирограде. Цесаревна захотела присоединиться к группе, однако имела представление о своих возможностях. Ее прозвали Поцелованной Ветром, только умений не прибавлялось от простого прозвища. Марте всего пятнадцать, и она ни разу не принимала участие в битве. Не видела настоящей крови, не становилась свидетелем убийства.

Началось планирование наступления. Если в предугадывании задумок Ариантреи больше участвовали рамеритцы и сеньора Маргаритэ, то в военном деле эфору Креону и княгине Марии не было равных. Теперь, когда было известно точное количество будущих участников, они с потрясающей быстротой выстроили грамотную стратегию вторжения и взятия противника врасплох.

― В итоге мы имеем в распоряжении: десять Светлых, пятнадцать Темных, восемьдесят пять магов с Меткой Бессмертия и двадцать Волчиц Луны, ― обозначил Креон. ― Разделим нашу кампанию на три отряда: западный, центральный и восточный. ― Он создал из магии воды примерную карту Вотровского княжества, расставив фигурки изо льда, изобразившие воинов. ― Центральную будет возглавлять фараонесса. В нее войдут маги молний, огня и земли, четверо Светлых и пятеро Темных. Восточная, под командованием Евгении Ледяновой, состоящая из дюжины Волчиц Луны, пяти Темных, одной Светлой богини и магов ветра, станет нашим отвлекающим маневром. Они атакуют главные ворота, где, скорей всего, находятся бессмертные, охраняющие дорогу до Вотрова. В западной будут остальные Волчицы, неропасцы, стриборгчане, трое Светлых, пятеро Темных и Светлый бог ― сын Императрицы Аризу, который будет командовать отрядом. Их задачей будет лишить неприятеля численного преимущества.

― Что насчет Рудовых? ― осмелилась спросить Марта. ― Я имею в виду, Ариантрея попыталась сконцентрировать наше внимание на опасной близости к Мирограду, когда захватила Вотров. Вторым, что пришло на ум, было освобождение заключенных. Мы выявили, что ей нужны темницы, чтобы пленить вице-королеву, но разве не стоит подстраховаться? Вдруг мы ошибаемся, и богиня Тьмы предугадала это наше решение? Либо, если она догадается о том, что мы раскусили ее, то изменит тактику в последний момент?

― Звучит разумно, Ваше Высочество, ― похвалила Маргаритэ. ― Именно так она бы и поступила. Что вы предлагаете?

― Обезопасим Рудовых, приставив к ним Светлого или хотя бы наблюдателя. На всякий случай. ― Дождавшись согласия, Марта продолжила свою мысль: ― Вдоль границ Мирограда усилим наблюдение. На Балу Открытия будет много охраны. Однако не секрет, что мы скорее выставляем стражников для демонстрации могущества, нежели действительно нуждаемся в них. Поэтому будет лучше, если они будут расставлены вдоль береговой линии.

― Это может стать отличной обманкой, ― уверенно поддержал Креон, создавая новые фигуры. ― Сообщники Ариантреи подумают, что мы опасаемся атаки на Мироград, выиграв нам время для переправления отрядов по морю к югу Стриборга.

Марта не сдержала улыбки. У нее получилось проявить себя трижды за неделю. Это оглушительный успех, показывающий рост ее способностей как будущего правителя.

«Мама будет мною гордиться».

― Тогда придется изменить время отправления, ― подхватила княгиня Сворова. ― На следующий день после Бала Открытия поплывут западный и восточный отряды, потому что фараонесса, командующая центральным, сможет покинуть Мироград только, когда закончится Совет Пяти Стихий. К тому времени как раз прибудут солдаты, которые сейчас находятся в других государствах. Центральный отряд станет нашим тайным и главным оружием.

― Верно, ― кивнул Креон. ― Сделаем из него подводный камень, ― усмехнулся он, бросив хитрый взгляд на императрицу Пелагею.

Сестра Креона ответила ему точно такой же улыбкой.

― Мой брат говорит о подводных кораблях, ― оповестила императрица Неропаса. ― У нас есть несколько в Мирограде. Я выделю самый быстрый для вас. Им будут управлять смертные маги воды, которые доставят центральный отряд под водой, скрыв от приспешников Ариантреи. В этом случае появление фараонессы Нефертари будет более чем неожиданным.

Удивительно, но возражений ни у кого не возникло. План выглядел вполне сносным. Пробелы и возможные трещины в придуманной стратегии подверглись тщательной проработке, пока в конечном итоге все присутствующие не довели его до безупречности. Марта была настолько поражена уловками и замечаниями, которые то и дело звучали на собрании, что у нее захватывало дух. Ей до безумия нравилось быть частью чего-то настолько важного, тем более, вносить свою непосредственную лепту.

«Мама будет мною гордиться».

Да. И тогда Марта вновь почувствует долгожданную любовь матери, получив царское одобрение. Княгиня Мария всегда наставляла Марту, напоминая, что добиться признание царицы она сможет, только если усмирит непокорный нрав в бездне своей души и начнет вести себя соответствующе. Ураганова неохотно согласилась на это, не желая хоронить себя настоящую. Но только так Марта могла стать той дочерью и наследницей, которой мама бы могла похвастаться.

После Большого совета, пока царица и цесаревна Стриборга в сопровождении княгини возвращались в резиденцию, Марта настраивала себя на громадные свершения. Она отчетливо поняла, где ее законное место. Марта Ураганова ― наследница Стриборга, цесаревна по праву рождения. Никто не заберет у нее это право, скольких бы недовольных не нашлось. Екатерина способна и умна, однако она проиграла, когда родилась на год позже.

― Вы хорошо себя показали, ― произнесла матушка, когда карета подъезжала к стриборгской части Мирограда.

Восторженные глаза Марты встретились с голубым взором, наполненным гордостью. Сердце цесаревны встрепенулось от волнения. Захотелось нырнуть в мамины объятья, как в детстве, и разрыдаться от счастья. Щеки Марты до сих пор помнили ее любящие поцелуи, сердце не желало расставаться с прекрасными детскими воспоминаниями. Ураганова из последних сил устанавливала контроль над эмоциями, чтобы не поддаться порыву.

― Благодарю, Ваше Величество, ― голос выдал внутреннюю дрожь.

Александра Василисовна устремила свой взор в окно, погружаясь в омут мыслей. Сидящая рядом с ней хмурая княгиня Мария поджала губы, пытливо разглядывая позолоченную раму. Марта только сейчас ощутила трещину, возникшую между женщинами, которые раньше находились довольно-таки в теплых отношениях.

«Неужели это из-за Вотрова?»

Не успела Ураганова подумать над причиной, как матушка повернулась к дочери и вновь заговорила.

― Я имела счастье издалека лицезреть как вы упражнялись вчера, Марта Александровна, ― припомнила царица. ― Ваши успехи радуют, опережая ваши года. Увиденное навело меня на кое-какие идеи.

Ликуя от приятного наблюдения матери, Марта заметила удивление на лице Своровой, с удовлетворением понимая, что Мария слышит об этом впервые. Тетушка обожгла цесаревну ледяным взором, целясь ранить наследницу и подкосить зарождающийся ураган уверенности. Видя реакцию тети, Ураганова вдруг осознала, что мнение Марии Еленовны, ранее беспокоящее, отныне не имело власти над Мартой.

― Позволено ли мне узнать подробности, государыня-царица? ― учтиво поинтересовалась цесаревна, выкидывая Сворову из головы.

― Вчера я поговорила с вашими наставниками, ― ошарашила царица Александра. ― Все как один молвят, что для полноты картины вам не хватает практики. Сегодня я воочию увидела это.

Ураганова приоткрыла рот, догадавшись, что мать взяла ее на Совет не только для того, чтобы Марта поделилась своими предположениями, но и затем, чтобы понаблюдать за умениями дочери. Цесаревна невольно возгордилась: Александра приняла решения взять с собой Марту за несколько минут, которых хватило для построения этой задумки. Никто во время семейной трапезы даже не задумался над истинными намерениями царицы.

― Поэтому, после вашего официального вступления в роль наследницы и окончания всех последующих мероприятий, ― продолжала Александра Василисовна, когда они проезжали ворота кремля, ― я намерена отправить вас на фронт для приобретения боевого опыта. Думаю, к такому вы уже готовы.

Марта опешила от неожиданного объявления ― ее мечта так быстро осуществилась! Само по себе ей казалось невероятным и до ужаса непривычным, что мать воспринимает дочь всерьез. Сказанное царицей напоминало сон, ее неожиданная теплота выходила за рамки реальности. Особенно после недавней ночной вылазки.

― Не опасно ли наследнице трона ехать на передовую? ― раздался голос Марии Еленовны.

Марта уже успела позабыть, что княгиня едет вместе с ними, хотя та сидела напротив.

― Я справлюсь, ― опередила цесаревна, чувствуя, как горят щеки.

Карета остановилась. Лакей отворил дверцу, но царица не шелохнулась, не сводя пронзительных небесных глаз с наследницы. Марта сглотнула.

― Другого ответа от будущей правительницы Стриборга я и не ожидала.

Сердце девушки остановилось. Она провожала выходящую из кареты мать обескураженным взглядом, не веря в услышанное, как и застывшая Мария Еленовна. Ведь в этих словах таился красноречивый подтекст: Александра Василисовна довольна дочерью, не стыдится ее и взаправду видит в ней достойную преемницу.

Марта наконец-то доказала, что заслуживает называться цесаревной Стриборга.

***

По возвращении в резиденцию они отобедали и принялись за дела. Царица и княгиня начали готовиться к Совету Пяти Стихий. Андрей Мариевич нагнал цесаревну у покоев, дабы передать распоряжения Марии Еленовны, подготовленные еще вчера. Ураганова едва вслушивалась в наставления брата, совершенно не акцентируя внимание на том, с кем придется танцевать на Балу Открытия. Больше всего голубоглазую интересовали книги в руках по истории других государств, которые она взяла в библиотеке. Эту ночь девушка планировала посвятить чтению.

― Я поняла, ― прервала двоюродного брата Марта. ― Лучше соберите для меня сведения о мятежниках, обосновавшихся в Рикриэнии. Я хочу знать, что происходит в стране магов молний и в чем именно подозревают вице-королеву.

Андрей опешил от внезапного приказа. В его обязанности не входило исполнение желаний цесаревны. Он помогал княгине Марии вести дела ― не более.

― Прошу прощения, Ваше...

― Тогда найдите того, кто сделает это для меня, ― вновь не дала договорить княжичу Ураганова. ― Не тратьте мое время на пустые разговоры о танцах. Сейчас есть заботы поважнее.

Марта развернулась прежде, чем Андрей успел что-либо ответить. Она вернулась в покои, окрыленная собственным триумфом на Совете, чувствуя, что внутри нее что-то поменялось. В груди прибавилось уверенности, шепот сомнений отступил. Кроме того, в голове сиял непобедимый образ фараонессы Нефертари, в который влюбилась наследница Стриборга. Казалось, теперь Марту не сразит ничто на свете.

Чуть погодя в покои вошла Ольга, чтобы помочь наследнице трона переодеться в кожаный тренировочный доспех. Сегодняшние уроки стихийной магии и искусства сражения на веерах обещали быть короткими. Цесаревне еще предстояло несколько важных дел, которые она не смела откладывать. Одно из них ― изучение документации, написанной помощниками княгини Марии за последний год после проведений Малого совета.

― Сегодня я закончу пораньше, ― оповестила Марта, когда ссутулившаяся Ольга затягивала наручи. ― Поэтому приходи часа через четыре.

― Хорошо, Ваше Высочество, ― нервный голос служанки привлек внимание, как и не свойственная ей взвинченность.

Ураганова молча прошлась взглядом по скованными движениями неулыбающейся Перовой, запечатлев волнение, которое замерло в карих глазах. Она словно хотела что-то сказать, но не решалась.

― Что тебя гложет? ― спросила цесаревна, подталкивая девушку к разговору.

Ольга, будто ее застали за чем-то постыдным, засмущалась. Она отдернула ладони, сделала шаг назад и опустила голову. Потом пару раз вздохнула, будто собираясь с духом, порядком насторожив Марту. Наконец, просунув руку в карман серого платья, она начала:

― Дело в том, Ваше Высочество, что... сегодня я повстречала... сударя, ― быстро пролепетала Перова, запинаясь на каждом слове. Она извлекла сжатую ладонь из кармана. ― Он представился... сказал... то есть, был очень убедителен, и я сочла, что... честное слово, я намеревалась купить только травы, но он проявил благодушие и... купил мне настойки, поэтому я... мой брат Ярослав, знаете, захворал недавно... и я подумала...

Марта нахмурилась, не понимая, о чем говорит прислужница, и выставила руку вперед. Ольга тотчас замолчала, выполнив немой приказ.

― Я не поняла ровным счетом ничего из сказанного тобой, ― лицо Урагановой приобрело строгость. ― Соберись и повтори.

Ольга сглотнула, покраснев, будто выдавливая из себя низменное признание. Она что-то теребила в руках, периодически бросая взгляд на эту вещицу. Судя по всему, девушка вытащила ее из платья.

― Что это?

Служанка замерла, затем глубоко вздохнула. Она протянула кольцо с синей вставкой, поблескивающее на трясущейся ладони. Белые блестки напоминали звездное небо в ночной мгле, завораживая своей безупречностью.

― Это подарок для вас, Марта Александровна.

Марта нахмурилась еще больше. Она взяла в руки изящное и явно дорогое украшение: сапфир в окружении черных алмазов, которые считались огромной редкостью. Дворцовая служанка точно не обладала средствами на такое ювелирное украшение.

― Ты украла его? ― задала самый очевидный вопрос цесаревна, ожидая от девушки худшего.

Ольгу возмутило обвинение. Сначала она опешила, затем раздулась от несправедливости. Перова открыла рот, чтобы высказаться, но никак не могла подобрать верного объяснения.

― Вам просили передать, ― Ольга не знала, робеть ей или негодовать. ― Ко мне подошел сударь, когда я покупала лекарства для брата, и попросил передать кулон вам.

Марта побагровела от гнева, мгновенно отбросив кольцо на пол. В который раз она убедилась, что Ольга ― самая глупая девица из всех, кого Урагановой удалось повидать. Как только у нее хватило ума притащить украшение от неизвестного в покои наследницы трона?

― У меня нет слов, чтобы описать мое возмущение, ― холодным до смерти тоном сказала голубоглазая. ― Ты посмела взять у незнакомца вещь, которая может представлять смертельную опасность, быть магической ловушкой от злоумышленников? В добавление к прочему, принесла ее мне?

Ольга задрожала от страха. Видимо, она только сейчас поняла размах своей дурости и представила наказание, которое следует за необдуманным поступком. В тот же миг девушка рухнула на колени и коснулась лбом пола.

― Простите меня, милостивейшая Марта Александровна! ― разрыдалась служанка. ― Я не знала... Сударь Ромарио сказал, что он ваш друг... и пообещал, что вы будете рады подарку...

Сударь Ромарио.

Имя, произнесенное Ольгой, отдавалось эхом в голове, вторя биению сердца Марты. Цесаревна раскрыла рот и уставилась на искрящееся сапфировое кольцо, напоминающее своей синевой влекущий взор возлюбленного. В ушах зазвенело, голова закружилась от захлестнувших эмоций. Она вернула украшение в дрожащие от волнения ладони магией ветра и принялась рассматривать со всех сторон.

― Встань, ― слабый голос Марты сорвался.

Ольга замолчала, в ту же секунду подняв заплаканные глаза. Она впервые увидела свою госпожу в растерянности. Девушка недоверчиво встала на ноги, страшась наказания за оплошность. Служанка была абсолютно сбита с толку поведением цесаревны.

― Кто передал тебе украшение?

― Сударь, которого я встретила в Торговых рядах, Ваше Высочество, ― тихо ответила Ольга. ― Сказал, что его зовут Ромарио.

Марта прикрыла веки, глубоко вдыхая. Ей не хватало воздуха, чтобы сохранять спокойствие. Мозг отказывался верить в происходящее, убеждая, что Ольга разыгрывает свою цесаревну.

― Расскажи обо всем в мельчайших подробностях.

Ольга поведала о новом знакомом. Заикаясь, рассказала о том, как пошла покупать лекарственные травы для брата, как с ней заговорить синеглазый сударь, как купил ей дорогие настойки и проводил до дома из лучших побуждений, а в конце отдал кольцо и взял с девушки обещание передать его цесаревне. Помимо прочего, сударь обладал дивной красотой и ― тут служанка сделала многозначительный акцент голосом ― напоминал доблестного героя.

― Вы знаете его, Ваше Высочество? ― уточнила Ольга, боясь, что совершила ошибку и теперь ее клеймят как изменницу.

― Жди за дверью.

Ольга не стала сопротивляться и выпорхнула из комнаты, радуясь передышке. Марта приложила украшение ко лбу, словно устанавливая с ним мысленную связь. Нет. Мысленную связь с Ромарио. Чтобы рикриэнец почувствовал на расстоянии ― она получила его признание. Чтобы ощутил секунды, которых ему хватило, чтобы выбить из Урагановой всю рассудительность и заставить позабыть обо всем на свете. Чтобы до темноволосого дошел стук ее трепещущего сердца в секунду, когда цесаревна вспомнила любимые синие глаза и улыбку, которую могла разглядеть только она. Чтобы разделил опустошение, возникшее внутри, стоило просочиться ледяному напоминанию ― они больше не встретятся.

Марта жадно вдохнула, осознав, что надолго задержала дыхание, справляясь с переживаниями. Она улеглась на софу, свернувшись калачиком и продолжая до боли сжимать украшение в руке. Зарывшись лицом в бархатную подушку, наследница сдерживала отчаянный крик.

Чувства ― это слабость, а слабость для цесаревны ― недопустима, Марта Александровна.

Правильно было бы попросить Ольгу вернуть кольцо владельцу, ставя крест на их душераздирающей любви. Оборвать эту связь, смириться с тем, что она отныне лишена друзей, принять тот факт, что больше не встретится с проницательным взором Ромарио, сравнимого с морской гладью, и его великолепный голос не достигнет струн ее души. Следовало вырвать из себя чувства, сжечь их до горького пепла, и стать той бесчувственной и искусственной Мартой, которой ее хотели видеть. Стать идеальной Екатериной.

Однако, вопреки доводам рассудка, цесаревна не решилась отказаться от подарка.

«Ведь это не просто признание в чувствах, ― думала Марта, убирая украшение в шкатулку. ― Это прощание».

Она хотела сохранить хоть какое-то напоминание о сапфировых очах возлюбленного, дарящих Марте душевное равновесие. Ромарио всегда умел успокоить Ураганову, заставить поверить в себя и не сломаться под тяжестью осуждения. Если бы не его слова, сказанные много лет назад, то наследница давно бы перестала сражаться с сестрой, убедившись в своей никчемности.

Когда цесаревна позвала Ольгу, служанка успела задремать под дверью. Страх перед Мартой встряхнул девушку. Она не знала, чего ожидать.

― Никому ни слова, ― угрожающе прошипела наследница Стриборга ей в лицо, намеренно запугивая, тем самым оберегая свою тайну. ― Если кто-нибудь узнает о нем, я лично вырву тебе язык. Поняла? ― Ольга порывисто закивала, сопротивляясь подступающим слезам. ― Передай ему это.

Ураганова сняла со среднего пальца свое любимое кольцо и вложила во вспотевшие ладони Ольги. Год назад Марта заказала это массивное серебряное украшение с круглой аметистовой вставкой. На внутренней стороне кольца был выгравирован герб Стриборга и краткий титул Марты на стриборгском языке. Для нее оно было не просто украшением, а имело огромную значимость. Служило напоминанием о том, кто она, и способом демонстрации власти. Символом Наследницы Трона.

Слава Свету, переволновавшаяся Ольга не задавала вопросов. Девушка кивнула и, не сводя с Марты вопросительного взора, покинула покои цесаревны. Марта еще долго смотрела на закрывшуюся дверь, мучаясь от принятого решения.

Глава 13. Анна

Анна спешила домой после ночной прогулки с Лукьяном. Сегодня ее ждала насыщенная тренировка с матерью, а через пару дней предстояла дуэль с наследной принцессой Джайо. Переговоры с императрицей не увенчались успехом. Правительница магов земли была непреклонна, даже не раздумывала над выгодным предложением Гертруды. Впрочем, и мать, и дочь были готовы к отказу.

Дуэль не особо беспокоила девушку. Она была уверена в своих силах, невзирая на тревоги матери и опасения, что может произойти нечто ужасное. Даже если Рудову и мучило волнение, то после времени, проведенного с любимым человеком, оно отступило.

Эта ночь была лучшей в жизни Анны. Несмотря на то, что бушевала настоящая буря ― дул неукротимый ветер, молнии искрились в безумном танце, рассекая небо, а дождь напоминал своей мощью водопад ― в сердце Рудовой царил настоящий покой. Любовь ласкала раны и переживания, усмиряя Тьму в душе. Ей нужно было лишь ощутить теплые пальцы Лукьяна на щеках, услышать его низкий баритон подле уха ― и тревоги молниеносно отступали в туман.

Они отправились на северные скалы смотреть на звезды, просидев в обнимку до наступления грозы. Время растворилось в шуме бушующих волн и музыке непокорного грома, а сами влюбленные укрылись от непогоды в недрах горной пещеры.

― Боишься? ― спросил Лукьян, нежно поглаживая красные волосы, когда Рудова закончила свой красочный рассказ о недавнем происшествии.

Она лежала на его груди, наблюдая за первыми лучами солнца и впитывая в себя тепло любимого. Стук сердца Лукьяна звучал красивой мелодией, заставляя синеглазую глупо улыбаться.

― Нет, ― честно ответила Анна.

― А я боюсь, ― вырвался у юноши тяжелый вздох. ― За тебя.

Анна приподнялась, чтобы встретиться с обеспокоенным зеленым взглядом. Черные непослушные волосы закрывали лоб неропасца, задевая длинные ресницы. У Лукьяна был острый подбородок и вытянутое лицо, а нос изгибала едва заметная горбинка. Рудова считала его самым красивым юношей из всех, кого она встречала.

Анна прикоснулась губами к его губам осторожным поцелуем. Темноволосый запустил пятерню в алые волосы, притягивая возлюбленную к себе. Сначала он целовал ее нежно, медленно углубляя поцелуй и наполняя страстью.

― Я люблю тебя, ― прошептала Рудова, отстранившись.

Вместо ответного признания неропасец улыбнулся и вновь притянул Анну к себе. Рудова перебралась на него, не прерывая поцелуя. Пульс стучал в висках, разгоняя кровь по венам. Внизу живота медленно собирался жар, заставляя желать большего.

Лукьян разорвал поцелуй, чтобы жадно вдохнуть. Он тяжело дышал, посмеиваясь над неосторожностью Анны, ведь Темная богиня могла долгое время обходиться без воздуха, всякий раз забывая, что неропасец не бессмертный.

― Ты сводишь меня с ума, ― заметил юноша, убирая с ее лба красные пряди. ― Испытываешь на прочность?

Анна слезла с Лукьяна, краснея от его слов. В мыслях вспыхнули страстные моменты уединения, которые выпадали им, когда родители Лукьяна покидали дом. Неделю назад мама юноши слегла от болезни, а Гертруда Юльевна не оставляла особняка Рудовых, поэтому скалы стали единственным местом для свиданий. Если бы не постыдная возможность быть пойманными, девушка поддалась бы искушению прямо в этой пещере.

― Я бы не расставался с тобой ни на миг, ― с досадой промолвил Лукьян. ― Скорей бы матушка выздоровела.

Только рядом с ней он был действительно искренним. Ее друзья сомневались в чувствах неропасца, будучи знакомы лишь с его внешней отталкивающей оболочкой. Анна точно знала, что Лукьян совсем другой. Среди посторонних он мог казаться самодовольным и лицемерным, но глубоко внутри юноша скрывал хрустальное сердце, на котором злосчастный мир оставил свои царапины. Рудова понимала его как никто. Потому что с ней этот мир поступал так же.

Он поднялся, чтобы сесть и заботливо заглянуть в синие глаза. Лукьян взял ее руку в свою, поднеся к щеке. Тыльной стороной ладони девушка ощутила щетину.

― Что ты делаешь? ― подняла брови Анна.

― Люблю тебя, разве не заметно?

Неропаска рассмеялась внезапному заявлению. Она сделала такой же трюк, придвинув его запястье к своему лицу.

― Правда? ― заговорщически улыбнулась она. ― Сильно любишь?

― Безмерно, ― прошептал Лукьян, отводя взгляд на море, будто задумавшись о чем-то. ― Я хочу, чтобы когда-нибудь ты стала моей женой.

Сердце Анны пропустило удар.

― Что? ― опешила Рудова.

Лукьян вновь встретился с ней глазами, борясь с дичайшим смущением. Он был серьезен, но столь открыто выраженные надежды заставляли юношу сомневаться в себе. Неропасец привык притворяться сильным, чтобы избежать нападок.

― Выйдешь за меня? ― Он поспешно отвернулся. ― Очевидно, не сейчас, а через года три, когда я...

― Конечно, ― прервала Рудова, не сомневаясь в своем согласии.

На глаза ей навернулись слезы счастья. Она представила, как они переедут в Рею ― столицу Неропаса ― после свадьбы. Анна поступит на службу Империи, затем попадет в Первое Императорское Войско, а Лукьян обучится столярному мастерству и будет считаться лучшим в своем деле. Сначала они будут жить в столице, а после переедут в свой собственный дом на берегу океана...

Оставшееся время наедине они провели в объятьях друг друга. Рудова грела свою душу в теплых руках возлюбленного, представляя их прекрасное будущее. К великому сожалению Анны, злополучный момент расставания наступил скоро. Лукьян отправился помогать отцу, а красноволосую ждала тренировка.

К родному особняку Анна двигалась по окраине города, чтобы не пересекаться с толпой. Как бы ей ни хотелось пройтись по рынку, Рудова уже не могла лишний раз ловить на себе испуганные взгляды и осуждение окружающих. Они претили ей.

Пока девушка гуляла с Лукьяном, множество людей обращало внимание на Темную богиню, то и дело упоминая о назначенной дуэли. Причем, виновницей и злодейкой вновь выступала красноволосая. Видимо, народ пришел к выводу, что если кого-то и обвинять, то никак не Светлую богиню Веры и наследницу трона Империи Джайо. Анну это злило. Она всего лишь хотела защитить того пожилого мужика, а в итоге никто не оценил ее стараний, заклеймив причиной всех бед. Смертные себе не изменяли, мысля до невозможности узко. Верили в то, во что желали.

Добравшись до дома, Анна нашла мать в саду. Гертруда прожигала глазами алые розы, задумавшись о чем-то своем. Радостно поприветствовав родительницу, дочь подошла ближе. Синеглазая хотела сообщить будоражащую весть ― ей сделали предложение руки и сердца! Только оценив вид матери, Анна сильно засомневалась, что она поймет и одобрит эти планы. Гертруда была более суха на эмоции, чем обычно.

― Пойдем в мой кабинет, ― бросила мать, направившись в особняк.

Тот случай на веранде, когда мама повела себя странно, они не обсуждали. Анна не знала, как правильно задавать вопросы, а Гертруда делала вид, будто ничего не произошло. Синеглазая достаточно хорошо знала мать, чтобы понять: разъяснений ждать не стоит.

Когда они зашли в кабинет, Анна присела на стол матери и принялась болтать ногами. Рудова-младшая не имела представления, зачем мама позвала ее сюда. Гертруда плотно закрыла дверь и прошлась по дочери внимательным взором, видя то, что могла разглядеть только она.

― Сегодня наше занятие будет состоять не только из фехтования и магической практики, ― начала Гертруда. ― В этот раз нам понадобится теория.

Анна кивнула, видя серьезность на мамином лице. Теория ― последнее, что хотела бы изучать Анна, но выбора не было. Если мать считает, что это необходимо, стоит довериться ее опыту.

― Раньше ты пренебрегала изучением Абсолютной Метки Бессмертия, но теперь откладывать нельзя. Пора тебе узнать ― кто ты. Знание станет твоим главным преимуществом над Хэруми. ― Гертруда сделала паузу, ожидая возражений от дочери, но их не последовало, поэтому она продолжила. ― Метка Бессмертия состоит из множества различных символов, которые содержат определенный смысл. Один знак может подразумевать одно, но в паре с другим его значение меняется. Если к ним добавляется еще несколько символов, смысл переиначивается полностью.

― Ты знаешь перевод всех символов? ― уточнила Анна.

― К сожалению, нет, ― покачала головой Гертруда. ― Но в данной ситуации нам хватит той информации, которой я располагаю.

Анна улыбнулась, чувствуя гордость. Ее мама ― самая умная. Вряд ли глупая Хэруми и императрица Аризу подозревают, с кем они столкнулись.

― Я уже говорила ранее, что наша с тобой Метка Бессмертия ― уникальная. Такой больше ни у кого нет. В твоем возрасте мне стало интересно, чем я отличаюсь от остальных, поэтому начала свое маленькое расследование, которое продолжаю до сих пор. Остальные бессмертные помогли мне и предоставили зарисовки своих Меток. Я сравнила их символы между собой и с нашей Меткой Бессмертия.

― Что-то совпало?

― Многое. Однако, есть и те письмена, которые содержит только наша. Думаю, в этом кроется главное различие, которое наделяет нас абсолютным бессмертием. Пойдем, я покажу тебе.

Они подошли к одному из рисунков, который висел на шкафу. Это была копия Абсолютной Метки Бессмертия. Каждый знак был выведен крайне тщательно, демонстрируя щепетильность автора к своей работе.

Гертруда приложила палец к необычному символу, который выделялся среди остальных. На рисунке было неясно, но Анна помнила, что знак находился у нее между лопатками, в районе пятнадцатого позвонка.

― Этот знак означает «Бессмертие». Его сложно не заметить. Он есть в других Метках, но размеры его гораздо меньше. На них он почти незаметен ― сливается с остальными. ― Анна впервые слышала это. Она никогда не уделяла символам на спине должного внимания. ― Абсолютная Метка Бессмертия гораздо могущественнее остальных. У нас абсолютное бессмертие. Мертвая сталь над нами не властна. Не существует способа лишить нас жизни. ― Мама ненадолго замолчала, собираясь с мыслями. ― Я не изучила нашу Метку до конца и вряд ли когда-нибудь смогу. Истинная суть всех символов известна лишь Ариантрее. Мои заключения в настоящий момент строятся на догадках и рассуждениях. Я скажу тебе только то, в чем полностью уверена. В ходе моих исследований я пришла к выводу, что мы имеем власть над владетелями других Меток.

― Владетелями других Меток? Над бессмертными?

― Да, ― кивнула Гертруда. ― Можем подчинить их себе, но процесс этого «подчинения» слишком сложен. В теории, произнеся главные символы на теле того, кого мы хотим покорить, при этом имея хотя бы каплю его крови, мы сможем взять контроль над его телом.

― Как такое возможно? ― не могла поверить Анна.

Она уже жалела, что посвящала все свое время фехтованию и никогда не погружалась в знания, скрывающиеся в мамином кабинете.

― Я ведь уже рассказывала тебе, что, когда кому-то даруют Метку Бессмертия, для этого нужна царская кровь?

― Да, ― Анна кивнула, вспоминая. ― Сначала все символы татуируют на теле, после этого «обводят» тонким лезвием, прорезая каждый знак. Поверх разрезов добавляют царскую кровь, чтобы наполнить знаки силой. Она впитывается, и человек становится бессмертным. Правильно?

― Если очень кратко, то ― да. Я рада, что иногда ты меня слушаешь.

Мама слегка улыбнулась. Анна не стала раскрывать, что запомнила эту информацию только из-за Ромарио ― друг часто расспрашивал неропаску о чем-то подобном.

― Но при чем тут это? Как мне эти знания помогут победить Хэруми?

― Какая же ты нетерпеливая, ― вздохнула Гертруда. ― Я хочу, чтобы ты отследила связь.

― Связь? ― разочарованно переспросила Анна, вовсе потерявшая суть объяснений.

― Откуда правительницы получили Метку Бессмертия?

― Богиня Тьмы даровала их предкам бессмертие в обмен на вечную службу, ― Анна прекрасно знала ответ. ― Но семьсот десять лет назад они отреклись от Ариантреи.

― Ариантрея поставила им Метки Бессмертия точно так же, как сейчас монархини даруют ее своим подданным ― своей кровью. Ариантрея буквально связывала их тела со своей Меткой.

По коже Анны прошли неприятные мурашки. Она как никогда глубоко осознала страшную правду ― все бессмертные связаны со своим главным врагом кровью. Даже те, кто не были потомками Ариантреи.

― Теперь подумаем, как ты можешь подчинить Хэруми Канхимэ своей воле.

― Моей воле? ― не поверила Рудова-младшая, предположив, что мама приукрашивает.

Но сосредоточенное лицо Гертруды говорило ― она имеет в виду именно это.

― Точнее, завладеть ее Меткой Бессмертия. Метка Хэруми унаследована от императрицы Аризу, поэтому она ― Царская. Так как Аризу ― императрица, то в Джайо такую Метку называют Императорской. Абсолютная Метка Бессмертия содержит в себе главные символы из Императорской, от которых зависит... Впрочем, не буду углубляться. Главное, что ты владеешь этими знаками, а значит ― владеешь Императорской Меткой.

― Ничего себе... ― ошарашенно промолвила Анна.

― Единственное, чего у тебя нет, так это ее крови. Если заполучить императорскую кровь, у тебя будут все составляющие ее силы бессмертия. Назвав главные символы и призвав их к подчинению, ты завладеешь Хэруми. Понятно?

Анна потрясенно кивнула.

― Отлично, ― Гертруда потерла ладони, задумавшись. ― Тебе нужна лишь капля. Я скажу название символов, и во время сражения ты произнесешь их, грубо говоря, связав ваши Метки Бессмертия. Как только ее Метка окажется в твоей власти, ты лишишь ее сознания, и победа твоя. Никто даже не поймет, что произошло.

― Ты уверена, что все так просто? Что все сработает?

― Нет, ― честно ответила Гертруда. ― Я могла что-то упустить, но других вариантов у нас нет. Хэруми вдвое старше тебя и развивает свои навыки ― как магические, так и боевые ― с самого детства. Единственный способ победить ― это застать врасплох. ― Мама легонько похлопала дочь по спине. ― Если что-то пойдет не так, я всегда рядом.

Анна не сомневалась в познаниях своей матери, а потому поверила. Теперь победа представлялась ей очень простой. Уж что-что, а поцарапать принцессу Рудова точно сможет.

― С теорией мы закончили, ― обрадовала Рудова-старшая, направившись к выходу. ― Переодеваемся и начинаем практическую часть.

Покои Рудовой-младшей были небольшими и имели выход на балкон. В центре стояла самая обыкновенная кровать. Рядом с ней ― пара стеллажей, заваленных различными вещами. Среди них можно было встретить ножи необычной формы, картинки с оружием, книги по руководству управления магией воды. Остальную часть комнаты тоже занимало огромное разнообразие хлама.

Анна сняла голубое платье и натянула боевую синюю тунику поверх кожаных шорт и топа. Потом надела птеруги, сделанные из кожи и затянутые ремнями. Служанка помогла Анне закрепить доспехи, которые укрепляли плечи и спину. В отличие от остальных магов воды, у Рудовой доспехи закрывали спину полностью, защищая Метку Бессмертия. Обычно неропасцы старались обезопасить правую ногу, ведь их Метка располагалась именно там. Княгиня Рудова распорядилась внести изменения в тренировочную броню дочери.

Ни одно оружие не смогло бы причинить вреда красноволосой, но, если Мертвая сталь заденет древние символы, тело пронзит ослепляющая боль. В случае с остальными бессмертными, помимо боли они могли потерять сознание, так как на краткое мгновение их тело будто умирало ― прерывались все жизненно важные процессы организма. После «воскрешения» бессмертным приходилось долго восстанавливаться. Из-за того, что Метка Бессмертия была повреждена, они временно утрачивали силу исцеления, доступную всем бессмертным, быстро уставали и не могли прибегать к мощным магическим атакам. Грубо говоря, становились на время смертными. Поэтому лучшим решением было избегать ранений.

Анна собралась и покинула комнату вслед за служанкой. Мама уже ждала внизу, одевшись в стриборгскую военную форму с доспехами: легкие штаны, а поверх них ― свободная туника с раздвоенной юбкой позади. Кожаный нагрудник и двое ножен на бедрах соединяли ремни. На спине была точно такая же защита, как у Анны.

Так как Гертруда была Темной и одновременно Светлой, то всегда одевалась в черные ткани. Белое ей носить не дозволялось: в Стриборге такой цвет могла надевать только царица. Титул княгини давал Гертруде возможность использовать яркие оттенки, однако ее вполне устраивал черный, добавлявший загадочности ее образу.

Рудовы оседлали лошадей и двинулись в сторону амфитеатра, где послезавтра должны были начаться соревнования. Там никого не оказалось, и Анна догадалась: мама позаботилась о том, чтобы им никто не мешал. Раньше они практиковались на тренировочных полях стриборгской части города. Оттуда прекрасно был виден кремль, поэтому Анна всякий раз пыталась разглядеть Марту. Только найти подругу никогда не удавалось.

Подъезжая к амфитеатру на своих кобылицах, Рудовы обогнули храм Света и Тьмы ― величественное здание, сделанное из платины и обсидиана, возвышалось над их головами, знаменуя каждому о могуществе Вселенной. Именно в этом храме женились боги, а в других ― посвящённых стихиям ― люди. Похоронные церемонии тоже проходили в храмах. Похороны, как и свадьбу, проводили жрецы. Хотя, Анна знала, властью обвенчать кого-то обладали ещё те, кто превосходил брачующихся по титулу. Ситуации бывали разными.

Амфитеатр находился в центре Мирограда, недалеко от Главного дворца и Цитадели Равновесия. Обыкновенно на трибунах, окружающих поле боя, собирались сотни зрителей. На возвышающихся рядом аркадах располагался балкон с ложами для монархинь и их приближенных. Турнир начинался после Бала Открытия и служил главным развлечением для жителей города. Правительницы собирались там после собраний понаблюдать за интересными сражениями.

Рудова считала, что дуэль с Хэруми станет главным боем Турнира Чести. Ради такого зрелища явятся все монархини.

― Будем работать над твоими навыками ближнего боя, затем перейдем к дальним атакам, ― скомандовала мать. ― Помогай себе магией. Твоя задача ― задеть меня. В этот раз я сражусь в полную силу.

Анна кивнула и встала в боевую стойку. Гертруда махнула головой, призывая дочь к атаке. Рудова-младшая сделала два быстрых шага вперед и атаковала мечом справа. Мать с легкостью увернулась, затем качнулась корпусом вправо и увернулась от удара слева.

― Держи меч крепче, ― твердым голосом посоветовала Гертруда.

Анна замахнулась клинком, целясь в грудь. Гертруда легким движением ударила по лезвию тыльной стороной ладони, будто отмахнувшись от назойливой мухи. Меч выпал из рук дочери.

― Держи крепче, ― повторила женщина.

Анна разозлилась: она и так держала крепко. Но мама будто насмехалась над ней. Девушка подняла меч и, придав быстроты ногам силой Метки Бессмертия, метнулась к матери, занеся меч над головой. При первой атаке Гертруда ушла вправо, при следующей ― присела, избежав удара.

Анну пожирало недовольство. Гертруда наперед знала, куда будет бить дочь.

Рудова-младшая сделала обманный выпад, крутанулась, желая сбить женщину с толку, и, придав себе скорости, атаковала слева. Гертруда свела брови к переносице, не уворачиваясь.

― Держи крепче, ― приказала она перед тем, как вновь выбить оружие из рук Анны.

Девушка не успела кинуть разъяренный взгляд на потерянный меч и вновь потянуться за ним. Магией ветра за считанные секунды Гертруда притянула меч Анны в свою руку и одним быстрым, но точным движением приставила лезвие к горлу дочери.

― Будешь так держать ― лишишься головы быстрее, чем поймешь, что произошло.

Рудова-старшая подбросила клинок в воздух и сделала два шага назад. Дебогиня двигалась быстро и ловко, словно сливалась с ветром, была его частью. Движения Анны, в сравнении с княгиней, оставляли желать лучшего.

Девушка поймала свой меч и сжала со всей силы.

Она вонзит его себе в сердце, если еще хоть раз позволит маме так нагло выбить его из своей руки.

Синеглазая начала атаковать быстрыми, рваными движениями, постепенно приближаясь. На лице Гертруды не отобразилось ни грамма эмоций, а тело двигалось так, будто воительница исполняла танец. Все удары Рудовой-младшей были недостаточно хороши и слишком предсказуемы.

Зарычав от злости, Анна ускорилась и направила оружие в область живота матери. Дебогиня замедлилась, взмахнула рукой и сбила Анну с ног силой ветра. Синеглазая не ожидала стихийной магии. Ее кубарем швырнуло на пару аршинов. Радовало лишь то, что меч в этот раз остался зажатым в ладони.

― Не забывай про ноги. Теперь ты сосредоточила свое внимание на рукояти, позабыв об остальном. В следующий раз я отрублю их.

Синеглазая приблизилась к матери. Она призвала силу Метки Бессмертия, наполнив все тело энергией. Скорость Анны увеличилась, а движения матери теперь казались замедленными. Рудова-младшая сосредоточилась лишь на фигуре в черном. Левой рукой Анна соткала магию воды, намереваясь отвлечь внимание противницы. Но та заметила это маневр. Гертруда двинулась вправо, избежав столкновения с разрушительной волной, но подставившись под клинок из Мертвой стали. Однако Анне не удалось достать маму. Рудова-старшая разрезающим ветром пронзила предплечье Анны, и траектория меча исказилась. Сталь рассекла пустоту с пронзительным свистом. Гертруда топнула ногой, сделав воздушную подножку дочери, отчего та почти потеряла равновесие.

― Ты до сих пор отвлекаешься на магию, когда используешь ее, ― заметила дебогиня Страха и Бесстрашия. ― Вода должна быть твоей опорой, а не помехой. В твоем случае она будто действует отдельно от тебя, а должна ― вместе.

― Что прикажешь делать? ― язвительно поинтересовалась Анна, изучая уязвимые места Гертруды. ― Меня никто не обучает магии воды.

― Не нужно знать приемы, чтобы действовать с магией сообща, ― спокойно парировала княгиня, вынуждая Анну закипеть еще больше. ― Я уворачиваюсь от твоих атак, не применяя Метку Бессмертия. Мне достаточно чувствовать воздух, который окружает тебя, и усиливать тот, что вокруг меня. Ветер делает мои движения проворнее, придает им ловкость.

― Как жаль, что я не владею ветром, ― с ноткой сарказма заметила Анна. Внутри вспыхнуло раздражение.

― Окружи себя водой, ― Гертруда пропустила агрессию дочери мимо ушей.

Анна глубоко вздохнула и попыталась прислушаться к маминому совету. Она создала воду, покрыв ею свое тело. Это оказалось сложнее, чем неропаска предполагала. У нее не получалось распределить воду вдоль тела ровным слоем. Вдобавок ко всему приходилось сильно отвлекаться на поддержание водной огранки.

Столб ветра ударил по Анне, согнав всю воду с кожи. Она возмущенно уставилась на мать. Все труды оказались напрасны!

― Не теряй бдительности, ― Гертруда выбросила новый поток. Анна едва не свалилась. ― Хэруми не будет ждать, когда ты будешь готова.

В этот момент Анна всем сердцем возненавидела своего покойного наставника, обучавшего ее стихии. В котел горячей ненависти девушка добавила и всех людей, которые отказались стать ее учителями. Если бы не их глупые страхи, она была бы смертоносным магом. Но сейчас даже не может сделать простейшее!

― Хватит ублажать свою Тьму, ― нахмурилась Гертруда. ― Держи ярость под контролем.

Если чего-то Анна и боялась, то именно Тьмы. Одолеть Хэруми возможно, а часть своей души ― бесполезно. Синеглазая чувствовала, как темная энергия подбирается к ее разуму, медленно достигая каждого уголка. Рудова-младшая не могла остановить это, отчего ощущала тревогу. Однако Анна не могла иначе. Гнев с некоторых пор придавал ей силы и добавлял недостающей стойкости. Только благодаря смеси злости, ненависти и непокорности она продолжала сражаться и не сдавалась до последнего. Как ей отказаться от такой силы?

― Сделаем перерыв, ― скомандовала Гертруда, проникая зеленым взором под кожу дочери. ― Остуди свой пыл.

Княгиня подошла к Анне, задумавшись о чем-то. Синеглазую продолжали пробирать надоедливые эмоции. Она злилась и на мать, и на наставника, и на простолюдинов. На себя.

― Я вижу, что ты делаешь, когда атакуешь. Ты подпитываешь в себе злость, превращая ее в силу, ― Рудова-старшая заставила дочь посмотреть в свои глаза. ― Но это неправильно. Ты черпаешь силу не из тех чувств. Прислушайся к своей душе и остуди то, что еще тебе подвластно. Нельзя выиграть бой, руководствуясь яростью. Усмири ее.

― Но так сложнее.

― Мудрее.

― Не думаю, что смогу, ― Анна вздохнула, отводя взгляд. ― У меня никогда не получается совладать с собой.

― Думай, управляй и отсеивай, ― Гертруда коснулась указательным пальцем своего виска. ― Твои чувства должны охранять тебя, а не уничтожать. Только твой разум в силах справиться с ними. Усмирить и подчинить. ― Она провела рукой по алым волосам дочери. ― В твоей власти отречься от человеческих чувств и прислушаться к божественному равнодушию внутри. Я говорю не о Тьме. Отыщи в себе спокойствие. Именно оно даст тебе силу.

― Как мне найти это спокойствие? ― развела руки в стороны Анна. ― Я его никогда не чувствую.

― Разве? ― Княгиня приобняла дочь за плечи. ― Внутри тебя всегда бушует цунами и совсем не бывает штиля?

Анна задумалась ― когда вообще она могла бы назвать свое состояние «штилем». К ее удивлению, такие ситуации все же случались. Например, когда она плавала в полном одиночестве, прислушиваясь к молчанию моря, или пока сидела в тайном месте с друзьями, позабыв обо всех тревогах. Конечно, с условием, что Ромарио не начнет открывать свой рот. В таком случае она ощущала настоящее умиротворение. Или когда рядом был Лукьян и больше никого. Тогда душа Рудовой наполнялась счастливым покоем.

Но как бы ни радовала любовь к возлюбленному, больше всего на нее воздействовал Адриан. Своей успокаивающей силой он подавлял в ней самые пагубные порывы души. С ним было приятно просто находиться рядом. Шутить вместе, тренироваться. Молчать. Тишину, что они могли разделять друг с другом, Анна бы не променяла ни на что на свете.

― Адриан ― мой штиль, ― Анна грустно опустила глаза. ― Но он не будет со мной всю жизнь.

― Люди, которых мы любим и которые любят нас, дают нам силы жить, ― сказала Гертруда, коснувшись щеки дочери. ― Но делаем себя сильными мы сами, Анна. Адриан поможет тебе найти внутреннее спокойствие, но научишься погружаться в него именно ты.

― Спасибо, мама, ― Анна прильнула к матери и обняла.

Рудова-старшая ответила на объятья, поцеловав дочь в макушку. Анна закусила губу, осознавая, что никто из пришедших ей в голову первыми людей не наделяет ее такой силой, которую дает мама. Синеглазая кое-как сдержала слезы, мысленно от всего сердца благодаря мать за поддержку.

― Думаю, ты успокоилась, ― женщина отстранилась, пройдясь по Анне зелеными глазами. ― Готова продолжать?

В течение долгих часов Анна отчаянно пыталась достать лезвием мать, но та упорно сопротивлялась. Пасмурное небо успело прослезиться, земля под ногами превратилась в грязь. К тому моменту, когда неропаске наконец удалось рассечь запястье Гертруды, одежда Анны напоминала промокшую тряпку. Рана затянулась за пару секунд, будто ранение было иллюзией. Несмотря на это, Анна была невообразимо горда собой.

― Молодец, ― одобрительно улыбнулась мама

Они встали под навес, чтобы не мокнуть. Гертруда взмахнула ладонями, направив воздух вдоль черных доспехов, чтобы согнать с себя дождевую воду. Затем дебогиня высушила волосы под хмурый взгляд Анны. Ведь Рудова-младшая не могла избавиться от влаги, поскольку для этого требовалось соединить магические сплетения с настоящей водой. Чтобы выполнить подобное, было необходимо чувствовать соединения, из которых состоит истинная стихия. Анна пока не достигла такого уровня. Ей оставалось молча наблюдать за Гертрудой, которая толкнула магические вихри к дочери и проделала то же самое с ней.

― У Хэруми третья ступень, ― сообщила мать, взирая на плачущее небо. ― Понимаешь, что это значит?

Анна кивнула с мрачным видом. Марта, будучи магом третьей ступени, умела пресекать любую атаку на корню: ощущая переплетения противника, так же как свои, Ураганова проникала магией в магическую стихию неприятеля и рубила его сплетения, уничтожая таким образом маневр. В результате любой магический прием мог попросту исчезнуть, не настигнув цель. Если магия Хэруми была развита настолько же хорошо, как у Марты, что вполне возможно, учитывая возраст наследной принцессы, то все удары Анны могли быть стерты в порошок в первые секунды.

― Что мне тогда делать? ― задала вопрос Анна.

Научиться ощущать переплетения невозможно за пару дней. У кого-то на это уходили десятилетия. Марта ― исключение. Но ее тренировали с детства, как и Хэруми. Рудовой никто не занимался, кроме мамы ― мага ветра. В лучшем случае, Анна овладеет нужным умением через пять-десять лет.

― Сконцентрируешься на мече, а магия будет служить щитом, ― ответила Гертруда. ― Твое существенное преимущество ― огромный резервуар энергии. Больше, чем у принцессы. Используй магию в качестве отвлекающих маневров, постепенно приближаясь к ней с мечом. Было бы здорово, если она сосредоточится на рассеивании твоих атак. Этого времени хватит, чтобы подобраться к Хэруми и ранить.

Анна решила не спрашивать, что будет, если наследница Джайо выберет другую стратегию. Хэруми представилась ей бессмертной, которая любит покрасоваться на публику. Принцесса обязательно покажет все свои достоинства. Особенно на фоне Анны.

― Теперь поработаем над магией воды, ― объявила Гертруда.

Раньше они не уделяли много внимания стихийной магии, лишь изредка прибегая к ней. Хоть Гертруда обладала второй магической ступенью в магии ветра, она совершенно не разбиралась в воде. Ведь структура стихий отличалась, как и ее использование в поединке. Только маг воды мог правильно подсказать Анне, как верно расходовать магическую энергию, или указать на ошибки.

― Ты отвлекаешься на магию, а она должна служить тебе подспорьем, ― повторила Гертруда. ― Следовать за твоими движениями и по приказу защищать или атаковать. Ты умеешь придавать ей разные формы, однако этого мало. ― Взгляд изумрудных глаз устремился на Анну. ― Начнем с обороны.

Они вышли из своего укрытия. Хоть дождь к тому моменту уменьшился, капли все равно намочили голову и доспехи, вызвав раздражение. Особенно оно увеличилось, когда Анна увидела, что мама возвела над собой воздушный щит, который защищал женщину от влаги.

Молодая богиня могла сделать подобный навес из водной магии, но он бы раскололся сразу после начала упражнений ― Рудова-младшая не умела держать щит и одновременно защищаться от воздушных выпадов матери. Беспомощность злила еще сильнее.

«Все из-за трусости, ― рассуждала Анна, становясь перед дебогиней. Она осуждала всех потенциальных наставников. ― Бессмертные люди не хотят иметь со мной дело, пока я не научусь управлять Тьмой».

Однако Тьма покорится девушке не скоро. К сожалению, сначала она должна пробудиться, что в большинстве случаев было чревато полным овладением рассудком. Случалось, что боги находили в себе достаточно трезвости сопротивляться ненавистному натиску, но то было большой редкостью. Обычно Тьма или Свет никого не щадили, ломая до оснований. После такого пробуждения становилось ясно, какова природа Тьмы у Темного бога, и он мог приступать к обучению. Божественная магия считалась гораздо труднее стихийной, поскольку влияла на бессмертную душу. Тем богам, у кого имелась Метка Бессмертия, контроль над Тьмой или Светом давался легче. Это была одна из причин, почему несколько тысячелетий назад множество богов предпочли стать бессмертными, присягнув Ариантрее в обмен на Метку. Однако смертные боги существовали до сих пор. Насколько знала Анна, такие боги жили дольше смертных людей, но так же, как и они, старели и умирали.

― Хэруми ― маг земли, ― напомнила мама. ― Моя стихия воздух, и она противоположна земле по структуре. Я буду делать плотные воздушные выбросы, имитируя камни, а ты постарайся отразить все, не прибегая к мечу и не уворачиваясь, ― скомандовала Гертруда, отходя от Анны на двадцать аршинов. ― Затем я усилю атаки. Твое дело ― отражать их. Готова?

Молодая богиня кивнула. Такие упражнения не были чем-то новым. Они иногда работали над защитой, начиная с простых ударов, постепенно увеличивая напор. Исключением в этот раз стал настрой матери не давать Анне поблажек.

Гертруда собрала над ладонью потоки вихрей, затем придала им форму шара. Быстрым взмахом кисти она метнула воздушную сферу в Анну. Рудова-младшая встретила шар водным пузырем. Поймав атаку матери, девушка отбросила воздушный сгусток в сторону.

Гертруда сделала еще несколько сфер и направила в дочь. Анна отмахнулась от них, как от назойливых мошек. Тогда Рудова-старшая увеличила скорость и количество. Синеглазая соединила магические сплетения, придав воде такой же вид, как у матери. Шары столкнулись, взорвавшись в воздухе. Гертруда продолжила атаковать, меняя размеры сфер, пока вовсе не перешла на ветряные лезвия.

Анна понимала ― маги земли любят бросаться заточенными камнями. Особенно им нравится придавать земляной магии бриллиантовую структуру. Сама неропаска не имела опыта сражения с магами земли, но слышала, что разбить бриллиантовые атаки сложней всего.

Заточенный ветер Рудова-младшая отразила водяными клинками. Сила магических выбросов Гертруды была выше ― Анна едва поспевала не только вовремя блокировать атаку, но и создавать верную защиту. Мать не замедлилась, когда одно из воздушных лезвий задело предплечье Анны. Напор Гертруды теснил молодую богиню, вынуждая отступать. Хотелось вытащить меч из ножен и разбить ветер в пух и прах. Но приходилось терпеть.

Метнув режущие вихри, Гертруда качнулась корпусом вперед. Ветер из ее рук ударил по земле, всколыхнул влажную почву под ногами. Песок смешался с воздухом, и в следующее мгновение, пока Анна разбиралась с предыдущей атакой, сбил неропаску с ног. Она не ожидала обманного маневра. Не успев подняться и протереть глаза от попавшего в них песка, Рудова-младшая уже оборонялась от воздушных стрел. Они оставили порезы на голенях. Анна быстро вскочила на ноги, чтобы отразить новый поток стрел. Два острия вонзились в живот и плечо. Взревев от негодования, неропаска окружила себя воронкой, не позволяя следующей порции стрел настигнуть ее.

― Хватайся за меч!

Предупреждение Гертруды знаменовало начало ближних атак. Стоило Анне избавиться от водной воронки, как синие глаза наткнулись на стремительно приближающийся силуэт матери. Ее движения почти сливались с ветром. Стихия следовала за каждым импульсом тела женщины, готовая в любой момент принять необходимую форму. Гертруда выставила правую руку вперед, и в ту же секунду в ее ладони оказалось оружие матери ― заостренный на конце клинок из Мертвой стали. Маги ветра не тратили время на то, чтобы вытаскивать мечи из ножен ― вместо них это делал ветер.

Когда Гертруда очутилась в паре аршинах от дочери, Анна уже вооружилась. Звон встретившихся клинков заглушил остальные звуки. Меч вновь выпал из ладони, стоило натиску матери обрушиться на девушку. Молодая богиня не успела зафиксировать, что происходит, когда заостренный меч распорол кожу бедра, пробив птеруги.

Боль обожгла. Анна вскрикнула, но Гертруда не остановилась. Она пообещала сражаться в полную силу.

Неропаска создала ледяной щит, сделав жалкую попытку отразить следующий удар и выиграть себе время. Клинок матери разбил его вдребезги. Молодая богиня отступила, попутно направляя водный хлыст в сторону валяющегося меча. Гертруда не позволила дочери провернуть этот маневр. Она послала воздушный поток, отбросив оружие Анны в противоположный конец амфитеатра.

― Прекрасно, ― пробурчала девушка себе под нос.

Мать бросилась на девушку, сжимая клинок в одной руке и собирая магию ветра в другой. Анна вновь призвала магию льда, чтобы укрыться щитом. Приготовившись к неизбежному удару, она сконцентрировала водяные лезвия в свободной ладони, планируя пронзить ими Гертруду, как только та приблизится. Но не тут-то было. Мать сделала воздушную подножку, из-за чего неропаска споткнулась. Потеряв концентрацию над магическими сплетениями, щит и лезвия рассыпались и исчезли. Удержав равновесие, Анна собиралась воссоздать атаку, однако Гертруда оказалась слишком близко. Острие ее клинка замерло у сердца молодой богини.

Поражение.

Сзади что-то кольнуло между лопаток. Рудова-младшая оглянулась. Ее собственный меч уткнулся неропаске в спину, охваченный воздушными потоками матери. Даже если бы она сумела отбиться от заостренного черного лезвия Гертруды, у нее всегда был запасной вариант ― оплошность дочери.

Анна недовольно поморщилась.

― Это уже фокусы магов ветра, ― сказала девушка, вспоминая Марту. Она иногда показывала подруге свои возможности. ― Джайане таким не занимаются.

Гертруда улыбнулась. Анна заметила, что дождь прекратился.

― Прости, не удержалась показать, чего иногда стоит потерять свое оружие во время сражения. ― Она убрала острие от сердца. ― Вышло неплохо. Давай еще раз, но с мечом.

― Ничего себе, ― Анна хмыкнула. Она развернулась и обхватила рукоять своего клинка. ― У кого-то хорошее настроение? Давно не слышала от тебя шуток.

Рудова-старшая тотчас помрачнела, согнав с лица все эмоции. Анна засмеялась, и мама атаковала. Приземлившись на лопатки, молодая богиня сразу же вернулась в вертикальное положение. Сверкнув синими глазами, она помчалась на Гертруду с оружием наготове.

Анна усердно тренировалась до самого вечера, набивая руку, чтобы уметь вести бой с магом земли. Гертруда пыталась скопировать магию джайан, но иногда хитрила, используя стриборгские приемчики. Поражение за поражением разожгли в молодой богине рвение одолеть мать. Или хотя бы серьезно ранить. Но ни одна попытка не привела к успеху.

Постепенно Анна приноровилась и начала держаться более достойно. Они закончили, когда внезапно услышала шаги, которые сопровождались звоном. Неропаска оглянулась через плечо, чтобы разглядеть трех приближающихся женщин-стриборгчанок. Инстинктивно сжав рукоять меча, Рудова-младшая бросила вопросительный взгляд на мать. Гертруда безразлично наблюдала за нежданными гостями. Впереди шла темноволосая женщина, о высоком титуле которой говорило яркое и богатое одеяние синих оттенков. Пронзительные серые глаза сверкали неодобрением, хоть лицо скрывало все эмоции. Пришедшую сопровождало двое стражниц. Их доспехи отличались от маминых не только общепринятым сиреневым цветом, но и защитными креплениями на правой руке.

Анна внимательно изучила стоящую перед ними стриборгчанку. Гертруда слегка поклонилась, и Анна последовала примеру матери. Когда незнакомка приблизилась к ним, не опуская строгого взгляда, Рудова-старшая поприветствовала ее:

― Доброго вам здравия, Ваше Сиятельство, ― голос матери не соответствовал любезным пожеланиям. Она говорила заученными уважительными фразами, не испытывая настоящего радушия. ― Чем могу помочь, княгиня Сворова?

Анна ошеломленно уставилась на женщину, медленно осознавая, что перед ней стоит не только одна из управляющих Мироградом, но и тетушка Марты. Княгиня полностью соответствовала описаниям цесаревны. Именно так себе ее и представляла Анна.

― Приветствую, Гертруда Юльевна, ― приблизилась княгиня. ― У меня для вас скверные вести.

Синеглазая насторожилась. Она с опаской бросила быстрый взор на Гертруду, оценивая мамину реакцию. Женщина оставалась невозмутимой.

― Я вас внимательно слушаю, Мария Еленовна.

― Поговорим наедине, ― Сворова взглянула на Рудову-младшую. ― Это касается последних событий.

На лице Гертруды Юльевны отразился интерес. Бросив долгий взгляд на дочь, Гертруда последовала за Марией, и они отошли подальше. Однако не настолько далеко, чтобы до слуховых каналов Анны не могли донестись слова. Женщины остановились за трибуной, скрывающей их силуэты.

― Столица Вотровского княжества была взята войсками Ариантреи, ― хладнокровно произнесла княгиня Сворова. ― Мы полагаем, что в темницы Вотрова хотят доставить Ее Королевское Величество Крэссенсию. Однако есть причины беспокоиться, что богиня Тьмы нацелилась на вас или вашу дочь, поэтому я выделю для вас наблюдателей, ― княгиня кивнула на стражниц. ― Если что-то случится, мы будем осведомлены.

― Благодарю, Ваше Сиятельство, ― голос матери будто покрылся коркой льда. ― Причины для беспокойства существенные?

― Вероятность мала, но будьте готовы. Кстати, о Нихтенде. Ваши способности не обнаруживали его?

― Нет. Будь так, я бы сразу сообщила об этом.

Еще раз поблагодарив Марию Еленовну за помощь, Гертруда заверила, что немедля даст знать, если вдруг почувствует присутствие Князя Тьмы. Княгиня Сворова попрощалась и покинула их, оставив Рудовым двух стражниц. Анна враждебно оглядела стриборгчанок. Новые люди всегда вызывали в ней недоверие: синеглазая мгновенно напрягалась и ждала подвоха.

Настроение мамы заметно изменилось. Она погрузилась в свои мысли, на лице появилось мрачное выражение. Заостренные ноготки страха царапнули кожу, стоило всего лишь кроткому лепестку Тьмы выпорхнуть из души Гертруды.

― Закончим на этом.

Рудова-старшая оглянулась в последний раз, проверяя, не оставила ли что-нибудь, а затем направилась к выходу из амфитеатра. Анна была против, но не собиралась перечить, отмечая про себя все перемены в матери.

― У тебя есть скрытые способности? ― не удержалась от вопроса Анна, когда они уже подошли к воротам.

Гертруда перевела на дочь нахмуренные изумрудные глаза.

― Подслушала, и даже не скрывает.

― Надо было дальше отходить, ― без зазрения совести пожала плечами Рудова-младшая. ― Я не знала, что ты обладаешь какой-то скрытой силой, ― буркнула она.

Синеглазую раздражали мамины секреты. Ведь Анна ― самый близкий человек Гертруды. Почему она что-то скрывает от нее? Почему не доверяет? В груди зародилась мучительная едкая обида, отравляющая разум.

― Это не так, ― развеяла подозрения дочери Гертруда Юльевна. ― Все намного сложнее, чем может показаться.

Дебогиня говорила тихо, чтобы приставленные к ним стражницы, идущие позади, не смогли уловить сути диалога. Анна тоже понизила тон.

― Объясни, чтобы мне было понятно, ― настаивала дочь.

Гертруда молчала некоторое время, прежде чем заговорить снова. Анна успела привыкнуть к манере матери обдумывать свои слова целую вечность. То ли она подбирала нужное объяснение, то ли набиралась храбрости ― ее настороженное лицо зачастую не оставляло сомнений во втором предположении. В любом случае, Рудова-старшая отреагировала так же, как и всегда ― уклонилась от прямого ответа.

― Есть вещи, которые на данном этапе ты не в силах осознать. Обещаю, мы вернемся к этому разговору, как только ты будешь готова.

Анна опустила голову, уставившись на собственные ноги. Она плелась позади Гертруды, обдумывая услышанное и заново прокручивая в голове произошедшее на веранде.

Поведение мамы сбивало с толку, вызывая горькое недоверие, которое Анна категорически не желала чувствовать. Ведь девушка гордилась матерью. Гертруда была для нее идеалом.

Ваши способности не обнаруживали его?

В голове снова и снова пульсировала фраза княгини Марии. Из ее слов следовало, что мама каким-то образом может ощутить Нихтенда ― самого сына богини Тьмы! Может быть, это возможность Абсолютной Метки Бессмертия? Если так, то обладает ли ею Анна?

Девушка вспомнила реакцию мамы, когда дочь поведала ей о необычном чувстве, возникшем на рынке. Стоило упомянуть об этом ― и непроницаемое лицо Гертруды исказил страх. Что способно напугать дебогиню Страха и Бесстрашия?

Мозг лихорадочно сопоставлял факты, делая неприятный, но очевидный вывод ― Нихтенд в городе. Именно его Анна почувствовала на рынке, а мама намеренно скрыла присутствие сильнейшего бога в Мирограде.

И это настораживало.

Глава 14. Сэкера

2 день осени

Сэкера Канхимэ откусила от нежнейшей рикриэнской булочки и застонала от удовольствия. Ароматный воздушный хлеб в паре с тающим во рту шоколадом вызывали истинный восторг. Следом, после булочки, Сэкера съела стриборгский зефир, не прерываясь на комплименты.

― Попробуй еще это, ― Катцу протянул сестре золотистое пирожное, принесенное из рамеритской лавки, подмигнув озорными янтарными глазами. ― Оно с пряностями.

Принцесса Джайо последовала совету. Сладость была бесподобной. Сэкера прислушалась к ноткам корицы и имбиря на языке. Да, возможно, рамеритцы и были теми еще ослами, но в десертах явно знали толк. Сэкера пообещала себе отдать слугам приказ купить побольше этих пирожных перед отбытием в Джайо.

Она и Катцу ― ее старший брат ― сидели в покоях принца, наслаждаясь десертами разных народов. Сэкера нарядилась в одно из любимых кимоно с символом Империи Джайо ― золотым драконом. Свои белые волосы она распустила, устав от постоянных сложных причесок. Круглые черты лица принцессы украшал макияж, выделяя бронзовые глаза и визуально расширяя веки.

Катцу надел зеленую юкату, расшитую золотыми узорами, которая потрясающе подчеркивала широкие плечи и идеально ровную осанку принца. Его длинные волосы, такого же белоснежного цвета, как и волосы Сэкеры, были скреплены алмазной заколкой. Некоторые пряди выбились и спадали на впалые щеки.

В правом конце комнаты играли музыканты, а в левом танцевали гейши и тайкомоти. Весь стол был уставлен сладостями, от которых разбегались глаза. За день до этого они устроили дегустацию горячих блюд, сегодня отдали предпочтение десертам. Завтра наступит очередь выпивки, но, честно говоря, Сэкера боролась с желанием пригубить неропасского вина прямо сейчас.

Принцесса запила сладость чаем и тут же ощутила потребность в дополнительной его порции. Джайанские чаши она находила слишком маленькими, а потому неудобными. Они больше подходили для официальных мероприятий.

― Может, нальем чай в кубок? ― предложила она брату.

Сначала Катцу удивленно поднял брови, но потом согласно закивал головой, и Сэкера махнула рукой слуге. Тот без слов понял свою госпожу и ушел выполнять указания.

― Ты разговаривал с Хэруми-сан? ― спросила принцесса, жадно обводя взглядом стол.

Недавно ей стало известно, что на аудиенцию к императрице приходила княгиня Рудова, мать той наглой неропаски, что посмела оскорбить старшую сестру Сэкеры. Как передали слуги, Гертруда Юльевна извинялась за дочь и просила отмены дуэли. Конечно же, мать Сэкеры отказалась. Нанесенное оскорбление касалось не только Хэруми, но и всей императорской семьи. Никто не смеет марать честь Канхимэ или ставить под сомнения их силу. Особенно мерзкие Темные неропаски грязных кровей. Даже у слуг Сэкеры кровь чище, чем у красноволосой выскочки недо-княжны.

Однако принцесса знала, что на заседании Большого совета правительницы других государств попросили императрицу Азиру смилостивиться над Анной. Мол, дуэль может привести к катастрофе. Сэкера не была согласна с такой несправедливой оценкой. Мать тоже. Хэруми тем более.

Сэкера была уверена, что после неудачного визита в резиденцию Джайо Гертруда отправилась лизать ноги отвратительной рамеритке Нефертари, вымаливая хоть какую-то поблажку для своей непутевой дочери. Также принцесса не сомневалась, что Рудова хорошенько ублажила своего бывшего любовника Реймсса и эту тщеславную Темную шавку Маргаритэ, чтобы они встали на ее сторону. В итоге весь этот сброд в составе Нефертари, Реймсса и подстилки Маргаритэ чуть ли не рыдали перед Аризу, пытаясь убедить императрицу, что неропасская паршивка неприкосновенна. Сэкера не прерывалась возмущаться, когда вспоминала об этом.

― Да, она готовится к завтрашнему балу, ― ответил Катцу, жуя мятный пряник. ― Странно, что ты сама сейчас не наряжаешься в роскошные ткани.

― У меня еще много времени в запасе, ― Принцесса Канхимэ пожала плечами, выбирая новое яство. ― Уже устал от моей компании?

― С тобой весело, в отличие от нашей сестры, ― принц имел в виду самомнение Хэруми. Она всем своим видом старалась выделиться на фоне родных, показать, что именно она наследница самой великой и богатой страны. Особенно когда рядом блистал старший брат. ― Будь она здесь, пришлось бы закончить пораньше, лишь бы выпроводить ее отсюда.

Сэкера рассмеялась, закивав в подтверждение. В компании старшей сестры всегда было тяжело, чего не скажешь о принце. С Катцу она чувствовала себя легко ― он будто был богом Счастья и приносил радость одним своим взглядом. Они часто устраивали небольшие застолья, чтобы промыть косточки Хэруми и повеселиться в компании гейш и тайкомоти.

― Ты всерьез собираешься отправиться в Стриборг, чтобы освободить тот город? ― Принцесса задумчиво приложила палец к подбородку. ― Я забыла название...

― Вотров, ― любезно напомнил Катцу, пробуя кусочек ягодного пирога. ― Верно. Я командую армией, поэтому обязательно отправлюсь туда.

Сэкера тяжело вздохнула: она волновалась за жизнь брата. Каким бы славным воином он ни был, такая вылазка могла дорого ему обойтись. Поразительно, что императрица добровольно предложила его кандидатуру. Неужели она настолько уверена в успехе Катцу?

― Госпожа Кайори рассказала мне, что город захватили сильнейшие боги Ариантреи, ― вспомнила Сэкера недавнюю беседу. ― Ты уверен, что все закончится хорошо?

― На войне ни в чем нельзя быть уверенным, Сэкера-сан, ― беспечно пожал плечами Катцу. ― Эта битва может принести мне как героическую смерть, так и благородную победу. Отправляясь на фронт, я всегда рискую собой. Таков путь любого солдата.

― Ты не солдат, ― напомнила принцесса, хмуря брови. ― Ты принц Империи Джайо.

― Именно, ― голос брата посерьезнел. ― Долг любого принца ― защищать свою страну от любых угроз. Оккупация Вотрова ― наша общая проблема, представляющая опасность не только для Стриборга, но и Джайо.

Сэкера прекрасно знала, что спорить с ним бесполезно. Своим упрямством брат не уступал Хэруми. Порой Катцу вел себя, как последний глупец, отчаянно бросаясь в гущу сражений. Сердце сестры разрывалось всякий раз, когда она провожала его на войну, прощаясь и моля Свет уберечь его душу.

― Не беспокойся, сестренка, ― улыбнулся мужчина, демонстрируя очаровательные ямочки на щеках. ― Все будет хорошо. Креон и Мария придумали блестящий план.

― Они хорошо разбираются в стратегии?

Сэкере военные науки давались с трудом. Когда наставник только начал обучать ее искусству ведения войны, принцесса сразу поняла, что никогда не будет принимать участия в планировании сражений. Пускай уж этим занимается кто-нибудь другой. Принцессе Джайо больше нравилось устраивать парад в честь победы или писать траурную речь в случае поражения.

― Насчет княгини Своровой не знаю, но Креон ― да. Мне ранее доводилось взаимодействовать с ним.

Сэкера еще не успела познакомиться с принцем Неропаса. По слухам, которые она успела тщательно собрать, эфор Мирограда, будучи Светлым богом Любви, был знатным весельчаком и постоянно устраивал праздники. Креон напоминал Сэкере ее саму, а себя она не считала хорошим стратегом. Но все же решила довериться оценке Катцу ― брат отлично разбирался в таких вещах.

Пока Сэкера размышляла, танец актеров закончился. Катцу добродушно пригласил их за стол. Они засмущались, но, конечно же, приняли приглашение. Сэкера не помнила имена двух гейш и трех тайкомоти, но это было и незачем. Если Катцу не захочет забрать кого-то из них в Лит-Эйло ― столицу Империи Джайо, ― то зачем запоминать, как зовут актеров.

― Катцу, а ведь Креон ― маг воды, верно? ― призадумалась принцесса, вспоминая.

― Верно, ― согласился принц. ― Единственный сын императрицы, который владеет магией.

― Как так получилось? ― изумилась беловолосая.

Принцы не рождались с магией ― это был известный факт. Возможно, именно поэтому они и не наследовали трон ― Метка их не признавала. Унаследовать престол могли даже девушки-бастарды, включая тех, у кого была лишь капля императорской крови: этого было достаточно, чтобы Метка Бессмертия их короновала.

О такой коронации ходили легенды. Когда правительница умирала, Метка ее наследницы начинала ярко светиться, заставляя окружающих буквально жмуриться. Сэкера никогда не видела коронации Меткой Бессмертия, но надеялась однажды понаблюдать сие диво на примере сестры.

― Покойная императрица Неропаса наделила сына магией воды, ― Катцу откусил булочку с помадкой под вздохи гейш, удивляющихся его словам. ― Она ведь обладала Великим Оружием.

В мире существовало пять Великих Орудий каждой стихии, сделанных из чистейшего серебра. Властвовать над ним могли только потомки государынь. Великим Оружием Земли была Катана, которая покоилась у императрицы Аризу, нарекая ту Хранительницей. Такое Оружие давало матери Сэкеры власть над магией каждого мага земли ― Аризу могла отобрать или наделить кого-либо магией. Кроме того, магические атаки, сотворенные с помощью Великого Оружия, убивали любого с одного удара. К сожалению, Великое Оружие не делало из своей обладательницы Командующую. Хранительницей могла стать даже Сэкера, если бы мать передала ей власть над Катаной. На сегодняшний день все правительницы, кроме царицы Александры, были Хранительницами стихии.

― Как такое возможно? ― не могла взять в толк Сэкера. ― Почему тогда?..

Почему Аризу не наделила Катцу магией? Ведь она могла осчастливить любимого сына, сделав того непобедимым!

― Потому, что Креон младший ребенок, ― ответил на незаконченный вопрос Сэкеры принц. ― Я же старше Хэруми-сан, и, если вдруг Метка Бессмертия начнет «видеть меня», я могу унаследовать трон. Такого допустить никак нельзя, ― подмигнул ей Катцу. ― Конечно, это только наши предположения. Никто точно не знает, каковы правила коронации. Однако рисковать не стоит.

― Не хочешь править Джайо? ― усмехнулась Сэкера, представив, как бы подавилась Хэруми, лишь узнав об этом разговоре.

Двери открылись, и в покои зашел личный раб принцессы, неся на серебряном подносе два больших кубка для вина. Сэкера обрадовалась: она желала запить сладости как можно быстрее

― Слишком большая ответственность для такого прохвоста, как я, ― засмеялся Катцу. ― Тем более, это скучно. Посмотри на нашу сестру, ― кивнул куда-то в сторону брат. ― Врагу не пожелаешь всю жизнь торчать в наследниках. Ты бы хотела быть на ее месте?

― Ни за что, ― Сэкера издала смешок. ― Тогда бы все сведения из книг, которые меня заставляют читать, пришлось бы запоминать. Да и что хорошего в том, чтобы быть императрицей? Мне кажется, у нас с тобой лучшая позиция, брат. Мы никому ничего не обязаны, но вправе жить в роскоши и удовлетворять любые свои желания.

― Звучит как тост, ― Катцу протянул к ней чашку с чаем. К нему присоединились гейши и тайкомоти. Сэкера протянула свою чашу, всерьез раздумывая над тем, чтобы попросить раба принести им саке. ― За непрямых наследников Джайо!

― За непрямых наследников Джайо! ― поддержали остальные.

Когда все выпили чай, гейша принялась наливать новую порцию. Сэкера попросила одну из актрис рассказать о местных развлечениях. Девушка, не задумываясь, завела беседу об известных праздниках, которые пришли из других государств и уживались в многокультурном городе. Другая гейша и тайкомоти добавляли интересные факты.

Сэкера грустно вздохнула, когда гейша поведала о самом большом празднике ― Дне рождения Мирограда. Ей бы очень хотелось побывать на нем, но она могла приезжать сюда только на Совет Пяти Стихий. К сожалению, Канхимэ не обладала такой свободой действий, какой располагал Катцу. В Лит-Эйло было до безумия скучно. Учеба и обязанности принцессы сводили с ума. Настоящей отдушиной за последние пять лет для нее стала эта поездка.

По мнению Сэкеры, в последнее время в мире не происходило ничего интересного. Даже оккупация этого стриборгского города не способна была разбавить тленное бытие принцессы. Единственное развлечение ожидается на Турнире Чести, где ее старшая сестра заставит поганую выскочку пожалеть о том, что та бессмертна. Хэруми любит смотреть на страдания рабов, а нанесение увечий грязным отродьям ― самое прекрасное зрелище.

― Как думаешь, кто победит? ― серьезным тоном поинтересовался Катцу, стоило Сэкере высказать предвкушение, с которым она ожидала дуэли.

Сэкера расхохоталась. Вопрос прозвучал так, будто бы брат взаправду ставит способности Хэруми под сомнение. Девушка даже на секунду представила, что неропаска победила, и на глазах выступили слезы: настолько подобный финал поединка казался неправдоподобным.

― Дай подумать, ― хмыкнула беловолосая, наигранно сведя брови к переносице. ― Я, конечно, очень сомневаюсь, но скорей всего моя сестра, одна из сильнейших богинь, каких мне довелось знать, которую непрерывно тренировали всю жизнь... Хотя нет, думаю, победит шестнадцатилетняя девка, у которой даже нет наставника, ― о последнем факте Сэкера узнала от слуг, которые собирали для нее информацию об Анне.

― Нельзя забывать, что девчонка имеет Абсолютную Метку Бессмертия, ― сказал Катцу, однако в глазах его сверкали смешинки, а на губах блестела улыбка.

Сэкера скептически хмыкнула.

― Зато у Хэруми Императорская Метка Бессмертия, ― самодовольство отразилось на лице принцессы. ― Хочу саке... ― протянула Сэкера, меняя неприятную тему.

― Пить собирались завтра, ― заметил Катцу игриво.

― Завтра мы собирались пробовать все напитки из других стран, ― принцесса с поучительным видом подняла указательный палец. ― Саке не входит в их число.

Катцу захохотал, но поддержал идею младшей сестры. Сэкера отдала рабу приказ принести им пару бутылок, затем откусила кусочек медового торта и замычала от блаженства. Почему в Джайо не делают этих лакомств? За что ей такое наказание? Только из-за них принцесса проделала весь этот путь до Мирограда.

На ее Светлую душу и так выпало немало невзгод. Помимо того, что ее всегда заставляли делать то, чего она не хотела, так еще и постоянные праздники, на которые надо было наряжаться, невероятно выматывали принцессу. Столько деталей требовали внимания ― от прически до туфель, от макияжа до вышивки на кимоно. Потрясающе одеваться приходилось даже на учебу. Она не могла ударить лицом в грязь, поэтому не было ни дня за двадцать четыре года жизни, когда Сэкера не выглядела бы наилучшим образом. Принцесса находила утешение только в сытных яствах и считала это лучшим, что было доступно второй дочери императрицы Джайо.

― В местной библиотеке можно найти интересные книги, ― попытался было начать новую тему Катцу.

Но Сэкера немедля прервала брата.

― О нет, только не проклятые книги, ― взвыла принцесса. ― Не хочу слышать о них ни секунды! Я приехала сюда отдыхать и наслаждаться жизнью, а не слушать болтовню о книжках!

― В Лит-Эйло тебе не отдыхалось? ― весело спросил брат. ― Балы наскучили Твоему Высочеству?

― Не преуменьшай мои заслуги, ― нахмурилась девушка. ― Мне, в отличие от тебя, приходится каждый день проводить в библиотеке в компании этих старух, ― поморщилась Сэкера, вспоминая десятки наставниц. ― Я уже устала учить бесполезную ерунду из вонючих книжонок! Ежедневно я изучаю политику, экономику или военное дело, хотя вообще не собираюсь принимать участие ни в первом, ни во втором, ни в третьем! ― Канхимэ отпила чая из кубка. ― Даже уроки магии не такие скучные, как экономика. Зачем мне знать, сколько средств из казны уходит на торговые связи между государствами? Я, по-твоему, казначей? Или посол? Я ― принцесса Канхимэ! Мне судьбой уготовано есть мироградские сладости и пить саке, ― она оглянулась на бегущего с бутылками раба. ― Как вовремя, ― беловолосая протянула пустую чашку, чтобы слуга наполнил ее саке. ― Поэтому да, Катцу-сан, я приехала на заслуженный отдых!

Катцу улыбнулся и больше ничего не добавил. Он был старше Сэкеры на целых сто два года, так что его официальное образование закончилось давным-давно. Принцессу удивляло, что на этом принц не остановился и продолжил постигать разные науки. Ведь сама Сэкера считала дни, когда ей стукнет тридцать и мучения подойдут к концу. Излишние знания представлялись ей пытками, и беловолосая не видела в них абсолютно никакого смысла.

Она подозревала, что Катцу гонится за успехом в разных областях, чтобы не разочаровывать мать. Именно поэтому он шел наперекор своему положению ― ежедневно тренировался и совершенствовался, практикуя магию Метки Бессмертия и силу Света. Благодаря своему упорству, помимо гордости императрицы брат смог добиться звания генерала.

К глубокой зависти Сэкеры, даже если бы Катцу уродился лентяем и исповедовал тот образ жизни, о котором мечтала она сама, брат все равно бы пользовался огромным расположением Ее Величества. У него было абсолютно все с самого рождения. Если он чего-то хотел, то получал, потому что был любимчиком императрицы Аризу. Захотел гарем, состоящий из женщин, лишенных возможности забеременеть? ― Нет проблем. Хочешь собственный дворец, не уступающий императорскому? ― Получай. По древним устоявшимся законам подобная роскошь была доступна только наследной принцессе, то есть Хэруми. Однако императрица Аризу игнорировала все законы и традиции, лишь бы ее дорогой сын был счастлив.

Дело было в том, что Катцу появился на свет в союзе двух любящих сердец. Первый муж матери был убит фараонессой, правившей до Нефертари. Вместе с ним погибли бабушка Сэкеры и родная сестра императрицы. На тот момент Катцу было четыре года. Когда принц возмужал, то стал копией отца, унаследовав невероятные глаза цвета пламенного янтаря.

Спустя десять лет беспробудного горя императрица сняла траур и родила двух сыновей от наложников. Тридцать три года назад на свет наконец-то родилась Хэруми и еë брат-близнец. Последним фаворитом стал отец Сэкеры. Он был храбрым воином, а не наложником гарема. К сожалению, мужчина погиб от рук приспешников Ариантреи, когда защищал границы Джайо. После его смерти императрица не обзавелась новым фаворитом.

Несмотря на рождение наследницы трона, сила материнских чувств Аризу по отношению к Катцу не ослабела. Императрица ласково называла сына «мой бриллиант», поэтому Катцу получил в народе прозвище Бриллиантовый Принц. Каждый знал, что его влияние в Джайо намного выше, чем у самой Хэруми. Наследная принцесса ненавидела за это старшего брата, хоть принц никогда и не пользовался своим преимуществом.

Не только мать, но и все джайане боготворили Катцу. Он прослыл защитником родины, храбрым воином и благородным мужем. Наложницы с ума сходили от его красоты, а аристократки таяли от изысканных манер. Сэкера любила брата. Он всегда был добр к ней, в отличие от остальных членов семьи. Принцесса часто приезжала к нему во дворец просто перевести дух.

― Ваше Высочество, вы вкушаете яства с таким аппетитом, но ваша талия удивительно тонка! ― не скрывала восхищение одна из гейш. ― Секрет в усердных практиках с катаной?

Сэкера кое-как сдержала себя от смеха. Надо быть полной дурой, чтобы тратить драгоценные минуты на фехтование! Уж лучше чтение книг ― в этом случае она могла лежать на мягких подушках и дремать.

― Милая моя, бессмертные не могут прибавлять в весе, ты не знала? ― поспешила объяснить другая актриса, пока Сэкера прожевывала хрустящее лакомство. ― Метка Бессмертия не только защищает от недугов, но и помогает организму быть здоровым. Ожирение же вредоносно и приводит ко многим болезням. Поэтому бессмертным не страшно переедание.

Первая гейша округлила глаза, окидывая господ взглядом.

― У всего найдутся недостатки, ― добавила Сэкера, прожевав. ― Сколько не пей саке ― не опьянеешь! Да и любой другой алкоголь. Чувствуется только приятный вкус, но то воздействие, что он оказывает на смертных, для нас недоступно.

― По мне, так это очень удобно, ― добавил тайкомоти. ― Ничего приятного в опьянении, а тем более в похмелье, не сыщешь.

Сэкера даже не могла представить, как ощущается похмелье или настоящее опьянение. Кто-то сравнивал сей недуг с состоянием, к которому приводит влияние Света или Тьмы на человека: сильное головокружение, слабость и потеря ориентации. Бессмертные люди, на которых она тренировалась использовать Свет, могли даже потерять сознание, а при сильном воздействии сойти с ума. Однако этого сравнения принцессе тоже не хватило, поскольку воздействие посторонних Света или Тьмы на бога ощущается иначе, чем на человека. Сэкера бы не испытала никакого головокружения или слабости, только неприятные, порой болезненные ощущения от вмешательства чего-то инородного. Иногда чужое Чувство могло пробудиться в боге, если противник окажется могущественным богом. К примеру, если вдруг Катцу ― Светлый бог Уверенности ― пожелал бы повлиять на сестру Светом своей души, то все ее существо могло наполниться дикой уверенностью в себе и своих силах.

― Почему же так? ― полюбопытствовала первая гейша, вырывая Сэкеру из размышлений.

Актриса в упор не понимала, как действует Метка Бессмертия, в чем, конечно, нельзя было винить смертную девушку.

― Алкоголь пагубно влияет на организм, ― сказал Катцу. ― Так же, как и смертельный яд. Поэтому, сколько ни выпей отравы, на нас это никак не отразится.

Непонятливая гейша охнула, порядком начиная раздражать Сэкеру. Если бы не расположение Катцу к этой девице, принцесса бы выгнала актрису из покоев. Ведь гейши ее положения должны хоть немного держать себя в руках и не выказывать невежества. В конце концов, они не на уроке.

― Ваше Высочество, могу задать вопрос? ― подал голос юноша. Катцу любезно кивнул. ― Если вы столь неуязвимы, то зачем во дворце держат лекарей?

Сэкера настороженно переглянулась с братом. О слабостях бессмертных не говорили, поддерживая мнение, что они ― совершенно неуязвимы перед смертью.

― Что же мы будем делать, если кого-нибудь из смертных ранят или случится что-нибудь, способное навредить их здоровью? ― тут же нашел верный ответ Катцу, улыбнувшись. ― Никто из нас не силен в лечебном деле.

Смертным не стоило знать об уязвимости господ. Для них бессмертное общество должно быть всесильным и неприкосновенным. Тогда все недовольства рабов останутся при них, исключив любые бунты ― эту истину в принцессу вливали с самого рождения. То же самое касалось Темных богов. Пока они занимают низшее положение в обществе Джайо, авторитет Светлых не будет подвергнут сомнению.

Сэкера вспомнила рикриэнских наемниц, которые толпились у Оружейного дома. Она была наслышана об этих смертных женщинах, обученных сражаться Мертвой сталью. Императрица Аризу всегда относилась к такому безрассудству с недовольством и легким опасением. Простые люди могли убить тех, кто обладал Меткой Бессмертия. Немыслимо.

Катцу попросил рассказать легенду о золотом драконе, чтобы перевести мысли актеров на другую тему. Само собой, они не могли отказать. За одной легендой последовала другая, не менее интересная. Вскоре захватывающие рассказы гейш и тайкомоти завладели полным вниманием принцессы и принца. Сэкера позабыла о времени и заботах. В такие мгновения она была безгранично счастлива.

Однако ничто не длится вечно.

― Ее Императорское Высочество Наследная Принцесса Хэруми Канхимэ!

Двери в покои принца открылись, впуская старшую сестру Сэкеры. Хэруми выглядела бесподобно, словно сегодняшний день провела на торжественной церемонии. Алое шелковое кимоно своей роскошью добавляло образу властности, а джайанская императорская корона дополнительно выделяла Хэруми среди остальных. Взгляд темных глаз наследной принцессы упал на поднявшихся со своих мест членов семьи и актеров. На фарфоровом лице блеснуло высокомерие и толика презрения.

― Чем обязаны, Ваше Высочество? ― вежливо поинтересовался Катцу, поклонившись.

Атмосфера веселья мгновенно испарилась, из-за чего настроение Сэкеры померкло. Появление Хэруми потушило ее улыбку. Актеры помрачнели, но продолжали улыбаться, потому что это было их работой и навыком, отточенным до совершенства. Катцу никак не поменялся в лице, хоть и его охватила легкая досада от испорченного застолья.

Хэруми проигнорировала вопрос старшего брата, усевшись на свободное место рядом с младшей сестрой. Высоко вздернув подбородок, наследница разрешила родственникам вернуться на свои места, а актерам и музыкантам приказала покинуть комнату. Сэкера обменялась с Катцу многозначительным взглядом.

Веселье кончилось.

― Не перестаю поражаться вашей безответственности, ― начала Хэруми, копируя манеру речи наставницы. ― Пируете, в то время как в мире происходят столь важные события.

― Молодая госпожа, будьте милостивы, ― улыбнулся Катцу, но глаза его оставались серьезными. Он специально льстил ей, чтобы ослабить враждебность наследницы и выглядеть более слабым. ― Скоро я отправляюсь в Стриборг, поэтому хотел порадовать себя перед сражением. Хотите присоединиться?

― Нет уж, ― усмехнулась Хэруми. ― У меня, как у наследницы трона, найдутся дела поважнее.

Сэкера едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. В этом была вся Хэруми.

― Разумеется, ― произнес Катцу, скрывая насмешливую улыбку ладонью.

Принц без энтузиазма закинул в рот кусочек халвы. Сэкера тоскливо оглядела сладости, потеряв всякое желание вкушать их. Захотелось немедленно вернуться к себе. Уж лучше сидеть в одиночестве, чем с сестрой.

― Честно говоря, я пришла не для того, чтобы участвовать в этом безобразии, ― Хэруми брезгливо окинула взглядом покои. ― Катцу-сан, вам известно, что я собираюсь наказать ту грязнословку в первый день Турнира Чести, и потому хотела попросить вашего совета.

― Совета? ― не поверил Катцу.

Сэкера разделила его удивление. Хэруми никогда ни о чем не просила брата, считая это ниже своего достоинства.

― У вас есть опыт сражения с Темными богами, ― констатировала принцесса. ― Как мне пробудить Тьму той мерзавки?

Брат и сестра уставились на наследницу трона, широко раскрыв рты.

― Хэруми-сан, о чем вы говорите? ― ужаснулся принц. ― Зачем вам это?

Хэруми плохо управлялась с гневом. Наследницу из себя могло вывести все что угодно. Под горячую руку часто попадали рабы, на которых она выпускала свою ярость. Сэкера тоже временами воспитывала слуг, прибегая к розгам или кнуту, но никогда не доводила наказание до смерти. Хэруми же не отличалась милосердием.

― Когда мы были в Торговых Домах, Тьма едва не овладела ею, ― вспомнила Сэкера. ― Пока я удерживала Хэруми-сан от бойни, полукровка пыталась восстановить контроль.

Младшая принцесса вовремя оказалась рядом, остановив сестру от кровавого преступления. Хэруми не ограничилась бы избиением Анны Рудовой. Наследница взялась бы за того смертного блондинистого парнишку, затем за остальных людей, нахмуривших брови хоть на дюйм.

Порой Сэкера боялась сестру.

― Именно так, ― кивнула Хэруми, не сводя глаз с Катцу. ― Темная богиня выставила меня чудовищем перед народом. Я хотела поставить грязнослова на место, а она не удержалась от того, чтобы назначить себя спасительницей слабых.

Сэкере тоже это пришлось не по нраву. Тот мужлан выказал неуважение к императорской семье и должен был получить заслуженное наказание. Это справедливо. Но та чванливая остолопка все испортила. Посмела бросить тень на Светлую богиню Веры, поставить под сомнение правосудие наследницы Империи Джайо.

― Вы сами виноваты, Хэруми-сан, ― пожал плечами брат, возмутив обеих сестер. ― Стоило держать себя в руках.

Хэруми сжала зубы. Она ненавидела, когда Катцу не поддерживал ее. Прямо сейчас он поступал еще хуже ― поучал.

― Катцу-сан, этот наглый простолюдин оскорбил нас прилюдно, ― согласилась с Хэруми Сэкера. ― Если бы мы никак не отреагировали, то спустили бы с рук грубость и поощрили бы такое отношение к правящей семье.

― Хэруми-сама не обошлась бы пощечиной, не так ли, Ваше Высочество? ― Катцу не намеревался соглашаться.

Так и есть. Хэруми добила бы его. Однако наследница трона не ответила на риторический вопрос, вернувшись к главной причине своего визита.

― На дуэли я не только отомщу ей, но и разоблачу, ― пообещала принцесса. ― Люди должны увидеть, кто она на самом деле.

― И кто же? ― хмыкнул Катцу.

― Зло.

Сэкера кивнула с одобрением.

Темные боги ― продолжение богини Тьмы, которая являлась их заклятым врагом. Темные были опасны, потому что в любой момент ими могла овладеть Тьма. Вице-королева Крэссенсия убила свою мать ― и это не первый случай. В истории насчитываются сотни убийств, совершенных такими богами. Они полностью теряли рассудок, не разбирая ― друг перед ними или враг. Дочь могла убить мать, а мать ― дочь. Обычно так и происходило.

Хуже всего, что после потери контроля они присягали на верность Ариантрее. Вполне возможно, что завтра красноволосой тварью завладеет Тьма, и девчонка предаст своих, преклонив колено перед врагом и став её новым прихвостнем. То же самое касалось остальных Темных богов и богинь.

― Анна еще слишком молода, ― покачал Катцу головой. ― Глупая и своенравная, но не злая.

― Она ― Темная богиня! ― не сдержалась Хэруми, стукнув кулаком по столу. ― Они истребляют нас, Катцу-сама!

От негодования магия старшей сестры вырвалась наружу. Трещины разошлись по белому мрамору пола, а с потолка посыпалась каменная крошка. Сэкера с грустью обвела взглядом испорченные яства, которые теперь покрылись слоем штукатурки.

― Нас истребляет Ариантрея, а не Анна, ― хмуро заметил брат.

― В ее жилах течет рамеритская кровь, ― с ненавистью прошипела Хэруми.

― Это слова обиженной любовницы, ― махнул рукой Катцу, вспоминая Гертруду.

Хэруми резко поднялась, отчего трещины в полу достигли стен. Сэкера переводила встревоженный взгляд с брата на сестру, боясь, что они начнут драться.

― Рамеритцы убили вашего отца! ― выкрикнула Хэруми главный аргумент, ткнув брату в грудь.

На лице Катцу не появилось ни одной эмоции.

― Его убила фараонесса Небехтет, ― голос был убийственно спокойный. ― Эта женщина мертва.

Сэкера обеспокоенно взглянула на брата. Хэруми нарочно била по больному.

― Я заставлю ее утонуть в собственной Тьме, ― мрачно произнесла принцесса. ― И вы поможете мне. Это приказ.

Катцу не смог сдержать усмешки, возмущая наследницу еще больше. Сэкера бы сейчас не решилась сильнее разжигать гнев Хэруми. Вот только она понимала, что козырять титулом перед любимым сыном их матери ― прямой путь к унижению. Принц мог отказать, выставив Хэруми дурой, и ему бы ничего за это оскорбление не было. Хорошо, что слуги и актеры ушли и не увидят позорной минуты наследницы.

― Молодая госпожа, вы, кажется, не в должной мере понимаете последствия поставленной себе цели, ― в голосе Катцу зазвенела сталь. ― Предположим, вам удастся задуманное и Тьма лишит Анну рассудка. Вы пробудите ее Суть ― главное Чувство в душе каждой богини. Рудова будет желать погрузить в него вас и всех, кто подвернется под руку. В этом состоянии Темные испытывают невероятную жажду своего Чувства, хотя оно полностью поглощает их.

― Как и у нас со Светом, ― вырвалось у Сэкеры.

Хэруми бросила на нее злобный взгляд.

― Мы ― другие. Мы не несем в своих душах зла, мы не разрушаем, а созидаем. Я ― богиня Веры, ты ― Искренности. Катцу олицетворяет Уверенность. Наша мать ― Светлая богиня Справедливости. Только Светлые действительно могут противостоять Ариантрее ― она не властвует над нами.

Разозленная Хэруми поднялась и направилась к дверям. Оставалось лишь надеяться, что сегодня все ее личные рабы останутся в живых. Хотя Сэкера была уверена, что многим не повезет.

― Будьте осторожны, Хэруми-сама, ― предостерег Катцу, вынуждая Хэруми замедлить шаг. ― Я наслышан о силе Гертруды, в одиночку уничтожившей целую армию. Все-таки Ариантрея дважды посылала за ней своего сына, чтобы завладеть Абсолютной Меткой Бессмертия. Уж не знаю, чем она отличается от нашей Метки, зато могу уверенно заявить, что играть с Анной не стоит.

Хэруми ничего не ответила, выскочив из покоев. Катцу, нахмурившись, смотрел ей вслед. Тяжело вздохнув, принц тихо пробормотал:

― Она совершает большую ошибку.

Глава 15. Ольга

Ольга Перова, светясь ликующей улыбкой, шла вдоль Торговых рядов. Еще никогда девушка не чувствовала себя такой счастливой, как сейчас. Марта Александровна доверила ей ― именно Ольге, а не кому бы то ни было другому ― передать подарок своему другу! Ранее цесаревна не поручала служанке ничего подобного, потому что не подпускала никого к своим секретам. Но Ромарио не соврал, пообещав, что Ольга станет другом Марты Александровны, если передаст от него украшение.

«Совсем скоро мы станем лучшими подругами, ― мечтала про себя Перова. ― И тогда Марта Александровна разрешит мне померить один из своих нарядов!»

Ольга представила во всей красе, как наденет то самое голубое одеяние, на которое очень давно заглядывалась. Ей не по статусу было носить светлые ткани, тем более разных цветов, но она не оставляла надежд, что ее будущая подруга решит порадовать Перову, совершив столь щедрый жест.

― Здравствуйте, тетушка! ― помахала Ольга Патриссии, чтобы торговка разглядела ее за спинами клиентов.

Патриссия, пересчитывая сдачу, мельком взглянула на Ольгу и кивнула в знак приветствия. Перова встала в конец очереди, не решаясь отрывать сударыню от работы. Ей не терпелось разузнать, где она может отыскать того милого сударя, чтобы передать кольцо цесаревны. Тем более, девушка рассчитывала пригласить Ромарио к себе в гости. Брат жаждал познакомиться с добродушным молодцем, который помог ему излечиться от заморской хвори.

― Доброго дня, голубушка, ― поздоровалась Патриссия, когда перед Ольгой стояла еще пара человек. ― Не думается мне, что пришла ты не за лекарствами, ― то снадобье должно было поставить твоего брата на ноги за сутки. С чем пожаловала?

― Вы такая догадливая, тетушка! ― поразилась стриборгчанка, выходя из очереди. ― Я пришла полюбопытствовать, где могу разыскать сударя Ромарио. Мне необходимо передать ему послание от друга.

― Послание? ― ухмыльнулась Патриссия, пройдясь по девушке ехидным взглядом. ― Негоже утаивать правду, голубушка. Знаю я, что запал тебе в сердце сударь ― оттого и ищешь его.

Ольга стыдливо опустила глаза, ощутив жар на щеках. Хоть Марта Александровна велела передать кольцо, а братец желал узнать своего спасителя поближе, Перовой и самой хотелось вновь увидеть Ромарио. Она не отпускала мыслей о рикриэнце, вспоминая его очаровательную улыбку и добрые глаза, которые вызывали в душе неугомонный трепет. Ольга не могла выкинуть из головы фантазии о возможных свиданиях и даже поцелуях. В памяти снова и снова всплывали сказанные им в их последнюю встречу слова, порождая в груди теплое чувство.

― Мне говорят, что красивые одеяния мне не подходят.

― Вы недооцениваете себя, Ольга. Ваша природная красота украшает платье, а не наоборот.

Вспомнив об искренних комплиментах рикриэнца, Ольга смутилась еще больше под ухмыляющимися глазами Патриссии. Завидев смятение на лице девушки, торговка хохотнула.

― Подойди, милая, ― поманила пальцем женщина, не прекращая собирать травы покупателю. ― С вас десять бронзовых, сударь.

Перова осторожно приблизилась, нетерпеливо наблюдая за тем, как расплачивается мужчина. Когда он ушел, на его место встала полная женщина. Ольга глубоко вздохнула, мучаясь от ожидания.

― Рада я за тебя, Оленька, ― проговорила Патриссия, не прекращая работать с клиенткой. ― Такого жениха себе нашла ― любезный, щедрый и красивый. Самое главное ― без ума от тебя!

Ольга не могла поверить своему счастью.

― Правда?

Неугомонные мысли напомнили об их разговоре, заставляя девушку едва не пищать от восторга.

― Неужели ваше сердце так легко заполучить?

― Никому еще не удавалось. Хотите стать первой?

Сердце забилось быстрее от неудержимой радости. Ей захотелось прыгать и смеяться, говорить всем и каждому, что в нее влюбился такой чудесный и великодушный юноша.

― Потратил на лекарства столько серебряных, что негоже сомневаться в его намерениях, голубушка! ― Патриссия отвлеклась, чтобы пересчитать монеты. ― У него даже работа есть хорошая, чтобы тебе помогать ― в Тканевом доме работает.

Ольга замерла, задержав дыхание. Мурашки затанцевали на коже, а лицо девушки заискрилось детским восторгом.

«Он шьет одежду! ― заискрилась в голове радостная мысль. ― Сколько же красивых одеяний он сможет подарить мне? На нашей свадьбе у меня будет самое красивое платье!»

― Там его и ищи, ― посоветовала Патриссия, подмигнув. ― Будь любезна, скажи ему, что может готовить скидку для моей дочери.

― Скидку? ― Патриссия отмахнулась, не собираясь вдаваться в подробности. Впрочем, Перова в них не нуждалась. ― Спасибо большое, сударыня, ― Ольга уважительно поклонилась, выражая крайнюю благодарность. ― Я не забуду вашей доброты.

― Скажешь тоже, ― фыркнула торговка, явно довольная собой. ― Давай, топай прочь, а то кто-нибудь уведет твоего жениха.

Ольга двинулась в сторону Торговых домов. Она редко посещала Дома, потому что товары в них были девушке не по карману. Ей давно хотелось заглянуть в Тканевый дом, чтобы посмотреть на многообразие тканей, но она боялась, что ее выгонят. Теперь появился отличный повод. Наверняка Ромарио будет рад видеть возлюбленную.

― Хорошо, если вы так желаете, то можете проводить.

― Желаю.

Одурманенная мечтами, Ольга добралась до Тканевого дома. Это было высокое двухэтажное здание. Внутри толпились люди разных национальностей. Народ разглядывал готовые одеяния, сшитые по последней моде. В левом углу стояли стеллажи с цветными тканями всех видов.

Перова смотрела вокруг, широко раскрыв рот. У нее хватило духу подойти ближе и коснуться искрящегося шелка джайанского кимоно. Затем приблизилась к другому наряду с серебряной вышивкой. Рисунок оказался грубым на ощупь, вызвав у стриборгчанки мурашки.

― Могу вам чем-нибудь помочь, сударыня? ― обратился к Ольге светловолосый мужчина с густыми усами.

Она вздрогнула от неожиданности и поспешно отошла от изысканного платья.

― Нет, сударь, я всего лишь смотрю, ― забеспокоилась девушка.

― Если не собираетесь покупать, то не трогайте вещи, ― синие глаза выражали недовольство.

― Извините, ― Ольга поклонилась. ― Я пришла к сударю Ромарио. Мне сказали, что он шьет здесь одежду.

― Рома? Шьет? ― мужчина засмеялся, будто Перова сказала что-то смешное. ― Он никогда в жизни иголки не держал. Здесь шью я и еще несколько работников.

От услышанного Ольга ощутила приступ грусти: а она-то уже вообразила, сколько платьев рикриэнец сошьет любимой. Все служанки в резиденции завидовали бы Перовой и мечтали о таком же щедром и заботливом муже.

― Тогда кем он работает?

― Счетоводом, ― смешинки все еще таились в глазах мужчины. ― Меня зовут Захар Анастасиевич. Вы кем приходитесь моему сыну, любезнейшая?

― Сыну? ― опешила Перова, ошарашенно выдохнув. ― Прошу прощения, сударь, я не знала, ― Ольга еще раз поклонилась, волнуясь, что предстала в нехорошем свете пред будущим свекром. ― Меня зовут Ольга. Я... подруга сударя Ромарио...

«Вдруг он не сказал отцу о своих чувствах ко мне, ― подумала стриборгчанка. ― Лучше не буду объявлять о них ― плохая примета».

― Хороша подруга, раз не знает о предмете работы своего друга, ― хмыкнул Иван. ― Или ты подруга? ― прищурился мужчина. ― Не похожа ты на титулованную рикриэнку.

Перова не поняла разницы между двумя одинаковыми словами. Да и рикриэнкой, тем более, титулованной она не была. Неужели Захар Анастасиевич не заметил в ней стриборгские черты?

― Я стриборгчанка, ― развеяла его домыслы Ольга, краснея от пристального взора. ― Вы можете позвать Ромарио? Мне нужно кое-что передать ему.

― Рома занят, ― Захар сложил руки на груди. ― У него много работы.

― Это важно, сударь, ― девушка испытала стыд за то, что так упрашивает отца своего суженого. Ольге представлялось, что теперь мужчина невзлюбит ее за то, что она отвлекает Ромарио. ― Пожалуйста.

Захар не долго сопротивлялся. Покрасневшие от подступающих слез глаза Ольги вынудили его поддаться на уговоры. Он попросил миловидного юношу-помощника присмотреть за лавкой, а сам ушел на второй этаж.

― Сейчас доделает отчет и спустится, ― оповестил вернувшийся через пару минут мужчина.

Ждать долго не пришлось. Ольга, под внимательным взглядом Захара, едва начала рассматривать зеленые бусины на витрине. Обрадовавшись появлению рикриэнца, девушка не сдержалась и помахала рукой.

Темноволосый не разделил ее радости. Хмурый вид Ромарио выдавал накопившуюся усталость. Он подошел, не забыв сделать поклон. Ольга заметила легкую хромоту.

― Добрый день, сударыня, ― на губах появилась напряженная улыбка. ― Поговорим на улице?

Создалось впечатление, что юноша не желает разговаривать при отце. Возможно, стеснялся, возможно, не хотел смущать покрасневшую Перову еще больше. Она согласилась и пошла вслед за Ромарио.

― Откуда вы узнали, где я работаю?

― Патриссия помогла мне, ― ответила Ольга, выискивая в его профиле ответное ликование.

― Разумеется, ― хмыкнул рикриэнец, проведя ладонью по волосам.

― Тетушка сказала, что вы можете готовить скидку для ее дочери.

Впервые у Ромарио на лице отразился интерес. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но прервал себя. Рикриэнец кивнул, отстраненно глядя в сторону рынка, словно задумался о чем-то сложном. Затем он вернул внимание Ольге. Ей показалось, будто его что-то терзало.

― Вам удалось доставить Марте Александровне мой подарок? ― взволнованно спросил Ромарио. ― Или возникли проблемы?

Перова надеялась, что он спросит, как у нее дела или как здоровье ее брата. Она уже приготовила красноречивый ответ, а затем планировала пригласить Ромарио к ним на обед.

«Он тревожится о чем-то?»

― Я все сделала, ― расплылась в улыбке Ольга, стараясь успокоить будущего жениха. ― Сначала Марта Александровна ругалась на меня, что я взяла вещь от незнакомца, но когда я упомянула ваше имя, то успокоилась.

― Хорошо, ― синеглазый выдохнул, испытав облегчение. ― Хорошо. Раз все получилось, то по какому поводу вы наведались сюда? ― натянуто улыбнулся Ромарио.

Ольга немного расстроилась от его тона. Ведь он сам планировал их скорую встречу. Однако сразу же оправдала поведение юноши, решив, что он просто устал высчитывать расходы. Его изнуренное лицо говорило о многом.

― Ее Высочество передали мне ответный подарок, ― заговорщически улыбаясь и предвкушая реакцию темноволосого, Ольга достала сверток из кармана сарафана. ― Она просила вручить это вам, сударь.

Перова осторожно взяла его за запястье и вложила в ладонь сложенный носовой платок. Она явственно ощутила охватившее его волнение. Ромарио уставился на сверток в руке, не решаясь посмотреть, что в нем.

― Подарок там, ― подсказала Ольга, подумав, что сударь не догадался и прожигает взглядом несчастный платок, потому что не знает, зачем ему такое подношение.

Ромарио, напряженно сглотнув, медленно раскрыл лоскут ткани дрожащими пальцами. Когда кольцо цесаревны предстало его лику, рикриэнец судорожно выдохнул и отвел взгляд. Он смежил веки, как если бы был не в силах принимать щедрый дар, и прошептал что-то на другом языке. Часто задышав, юноша плотно сомкнул губы, справляясь с эмоциями. Синяя радужка стала насыщенней, а белки глаз слегка покраснели.

― Что она сказала? ― Охрипший голос напоминал расстроенную скрипку.

― Передать это вам, ― Ольга растерялась от странной неуверенности Ромарио. ― Это кольцо Марты Александровны, ― поспешила уточнить она.

― Я знаю, ― вырвалось у рикриэнца. ― Символ власти Наследницы Трона.

Темноволосый легким касанием дотронулся до металла, словно он мог рассыпаться. Затем взял двумя пальцами украшение и поднес к лицу. Он прочитал вслух выгравированную надпись, удивив Ольгу знанием стриборгского языка.

― Что это значит? ― Перова не имела ни малейшего понятия о том, что означает гравировка.

― Прощание.

Ромарио не отрывал взора от подарка, потрясенный до глубины души. Неспокойные думы раздирали его изнутри, откладываясь тонкой морщинкой на переносице. Ольгу поразила палитра чувств на лице юноши. Создалось впечатление, что стоящего перед ней человека она видит впервые.

― Спасибо, Ольга, ― темноволосый поклонился. ― Передайте Марте... Александровне, что... Впрочем, ничего не говорите. Она сама все знает.

Девушке оставалось только кивнуть.

― Я хотела поблагодарить вас за помощь и пригласить в гости, ― решила сменить тему Перова отчего-то беспокоясь из-за странных переживаний рикриэнца. ― Братец пошел на поправку и настаивает на том, чтобы познакомиться со своим спасителем.

― К сожалению, я не могу принять приглашение, Ольга, ― грусть проступила на лице Ромарио. ― У меня нет свободного времени.

― Не переживайте, это не к спеху...

― Поговорим об этом в другой раз, хорошо? ― он мило улыбнулся, заставив Перову замолчать. ― Мне нужно вернуться к работе.

― Конечно, ― эхом отозвалась стриборгчанка. ― Не смею вас задерживать, сударь.

Ромарио еще раз поклонился, прежде чем оставить ее одну на пороге Тканевого дома. Грусть от его равнодушия задела сердце. Ольге пришлось прикусить губу, чтобы не расплакаться.

«Даже не поцеловал на прощание» ― душераздирающая мысль была равносильна стреле в сердце.

Поникнув, Ольга опустила голову и побрела в сторону резиденции, задаваясь лишь одним вопросом: что она сделала не так? Ведь у нее получилось доставить украшение, да и вела себя вежливо. Может быть, Ромарио не понравилось, что Ольга трогала дорогие одеяния? Или ему пришелся не по душе разговор девушки с Захаром Анастасиевичем?

Она шла, не оглядываясь. Погруженная в свои мысли, Ольга не заметила, как добралась до ворот красного кремля. У входа стояли стражницы, прекрасно знающие Ольгу, так что пропустили ее на территорию резиденции без возражений.

Кирпичные стены кремля достигали семи аршинов, ограждая жителей дворца от неприятелей. Сам дворец был рубинового цвета и имел множество высоких башен разных размеров. Фасад украшали традиционные элементы с символикой царской власти, придавая зданию торжественность. Серебряный шпиль самой величественной центральной башни венчал блестящий золотой герб Стриборга, а боковых башнях ― гербы Княжеств, входящих в состав страны.

Миновав охранников у входа во дворец, Ольга направилась на лестницу. Марта Александровна, как и ее сестра, жили на третьем этаже, но в противоположных концах. Перова не любила подниматься на верхний ярус резиденции, особенно когда в руках было чистое постельное белье. Однако в этот раз, девушка сама не заметила, как оказалась на самом верху.

Она намеревалась пойти прямиком к цесаревне, чтобы поведать о выполненном деле. Но ей не позволили этого сделать. Чья-то здоровенная рука схватила ее за волосы и заткнула рот. Ольга хотела закричать, но знакомый голос оборвал попытку:

― Заткнись, воровка! ― прошипела на ухо Лиза, приходившаяся служанкой царевне Екатерине. ― Иначе я тебя убью!

Глава 16. Екатерина

Екатерина сидела за рабочим столом и аккуратным почерком выводила джайанские иероглифы. Царевна была облачена в фиолетовый сарафан с серебряной вышивкой и бежевую рубаху. Темные каштановые волосы служанка собрала в две длинные косы. Младшая дочь царицы сняла жемчужный кокошник и тяжелую драгоценную барму, не находя смысла терпеть неудобство украшений. В отличие от старшей сестры, Екатерина ценила комфорт сильнее роскоши, поэтому наряжалась только по особым случаям.

Царевна проговаривала каждый написанный иероглиф. У нее давно не было разговорной практики, что породило сомнения в собственных навыках. Она забеспокоилась, будто может ошибиться во время беседы на Балу Открытия. Одно неверно произнесенное слово ― и впечатление о ней может исказиться ― чего в нынешних реалиях допустить было нельзя.

В связи с последними событиями царевне следовало поднапрячься, чтобы обойти Марту и сжечь дотла обретенные ею лавры. Главным оружием девушки был талант к дипломатии, коей требовали предстоящие «переговоры» с джайанами. Екатерина намеревалась проявить себя на балу во всей красе, используя все способности, взращенные ею еще в далеком детстве и отполированные до безупречности.

Ночью она пробежалась глазами по своим записям, содержащим краткую историю Джайо, информацию о правителях и нынешних членах императорской семьи, а также народных традициях. С восходом солнца царевна повторила джайанский национальный танец, после чего отправилась выполнять список дел, заготовленный княгиней Марией. Сейчас, воспользовавшись временем обеда, Екатерина решила уделить время фонетике.

Вдруг царевна услышала чье-то хныканье. Она оторвалась от обучения, переведя взгляд на дверь. Звук приближался, а вместе с ним бормотание и шипение. Екатерина разобрала голос своей служанки Елизаветы Беловой, наполненный раздражением. Та была не одна.

Раздался стук в дверь. Царевна хмуро оглядела свои записи перед тем, как дать Елизавете разрешение войти. Служанка знала, что не стоит беспокоить царевну без веских оснований. Екатерина ненавидела отвлекаться от дел по пустякам.

Полненькая рыжеволосая служанка смогла удивить царевну. Белова силой затащила в покои темноволосую девицу, показавшейся Екатерине смутно знакомой. Пленница пыталась вырваться, но сильные руки Елизаветы не позволили ей этого.

Царевне следовало возмутиться выходке служанки, но куда больше гнева ее терзали вопросы. Ничего подобного Елизавета раньше себе не позволяла. Она слишком сильно восхищалась царевной, идеализируя ту до небес, и боялась лишний раз чем-то не угодить. Не потому, что дочь царицы обладала грозным нравом, а именно из страха заставить госпожу усомниться в себе. Мало кто был так явно готов жертвовать собой, лишь бы защитить доброе имя Екатерины. Иногда Елизавета нагоняла жуть на остальных слуг своей маниакальной привязанностью к царевне.

― Объяснись, Лиза, ― потребовала Екатерина, поднявшись и сложив руки за спиной.

Поставив темноволосую девицу на колени, Белова низко поклонилась. Лицо Елизаветы исказила полыхающая внутри ярость. Она с ненавистью указала пальцем на плачущую девушку и объявила:

― Ваше Высочество, эту предательницу зовут Оля ― она служит Марте Александровне, ― Елизавета свела брови над зелеными глазами. ― Я прогуливалась по Торговым домам и случайно увидела сию воровку, которая продавала украденное украшение какому-то иностранному сударю!

― Это неправда! ― воскликнула Ольга. ― Я не воровка! Я просто исполняла поручение!

Безразличный взгляд царевны наполнился едва уловимым интересом. Екатерина по-новому посмотрела на зареванную девицу, строя предположения насчет ее характера и приоритетов. Анализ поможет обнаружить слабости Ольги.

Именно игра на человеческих слабостях представляла собой главную силу царевны. Потому что в себе она их истребила много лет назад.

Слова темноволосой служанки заинтриговали. Ведь Ольга могла исполнять волю только одного человека ― Марты. Какой приказ могла отдать сестра? Зачем ей продавать свое украшение?

«Она боится. Чтобы выведать правду, надо устроить диверсию».

Люди, охваченные страхом, были любимым десертом царевны ― ими легче всего управлять. Ради освобождения трусы готовы на все, даже на предательство.

― Возможно, Лиза, ты не так восприняла увиденное, ― осторожно произнесла Екатерина, прервав словесную перепалку двух служанок. ― Ты утверждаешь, что Оля продавала украшение. Ты видела, как она забирала деньги?

Сначала нужно дать надежду на спасение, показать, что есть шанс выбраться невредимой. После нее в схватку войдет желание выжить любыми способами, что приведет к незамедлительной капитуляции.

― Нет, ― нехотя призналась Елизавета. ― Но я точно видела, что это был перстень Марты Александровны. Тот самый с круглым фиолетовым камнем, который она почти не снимает.

Екатерина догадалась, о каком перстне идет речь. Старшая сестра бесконечно дорожила этим украшением. У нее должны были быть весомые аргументы, чтобы отрывать от сердца такую ценность.

Битва наполнилась огнем.

― Оля сказала, что она всего лишь исполняла поручение моей сестры, не так ли?

― Именно так, ― закивала Ольга, не заметив, что сдала цесаревну с потрохами. ― Я ничего не крала, Екатерина Александровна.

Екатерина едва сдержала триумфальный смешок. Ловушка захлопнулась. До ужаса легкая победа.

― Зачем Марта приказала тебе передать свое украшение тому юноше?

Карие глаза округлились. До Ольги еще не дошло, что она сама раскрыла правду врагу.

― Она не приказывала передавать украшение... ― голос Ольги дрогнул.

― Разве? Насколько я поняла, денег ты не брала, а значит, не продавала кольцо. Ты подтвердила, что исполняла волю Марты. Значит, она попросила передать кольцо... иностранцу, я правильно поняла, Лиза?

― Да, ― кивнула Лиза, злорадная и хитрая, как змея. ― Похож на рикриэнца.

― Как думаешь, Лиза, Оля ранее встречала этого юношу? Они разговаривали как старые знакомые?

― Мне кажется, что да.

Ольга побледнела. Слезы на ее щеках замерли от страха. Царевна будто воочию наблюдала за круговоротом мыслей, крутящихся в голове прислужницы Марты. Служанка постепенно понимала, что означает для нее и для цесаревны то знание, которое девушка сама только что простодушно вложила в руки Екатерины.

― То есть, это не первая встреча? ― продолжала размышлять царевна. ― Ты до этого уже передавала ему что-то от Марты?

― Нет! ― запротестовала Ольга. ― Ничего такого Марта Александровна не приказывала...

Екатерина впилась серым взором в Ольгу, чтобы исключить пути отступления. Служанка сжалась, будто хотела раствориться в воздухе.

― Расскажи мне, кто этот юноша, и я проявлю к тебе милость, Оля.

― Милость?

Царевна приступила к манипуляции. В ее голове уже сложился предстоящий диалог. Она знала наперед каждое слово Ольги и имела на него нужный ответ. У девушки не было шансов вырваться из капкана.

― Я могу обвинить тебя в воровстве и отдать приказ казнить завтра на рассвете. Либо ты идешь на сотрудничество и рассказываешь мне все, что тебе известно о рикриэнце.

― Я не могу... ― хныкала служанка. ― Марта Александровна приказала молчать...

«А вот это уже интересно» ― промелькнуло в голове Екатерины.

― Я бы могла подвергнуть тебя пыткам, но жестокость мне не люба. Ты верная служанка, это похвально. К сожалению, верность не безгранична. Всегда найдется то, что ее перевесит. Не деньги, так что-нибудь иное. Лизонька, просвети меня, что может поколебать верность Оли?

― Из близких у нее остался брат Ярослав, который служит конюхом во дворце, ― с радостью поделилась Елизавета. ― Она умрет за него.

Родственные узы ― самая любимая слабость царевны. Именно с целью искоренить эту связь Екатерину с сестрой и отправили в Мироград. Сейчас перед ней стояла ничтожная девушка, которую можно было сломать одной угрозой.

Чувства ― это слабость.

― Вот как? ― Екатерина приблизилась к испуганной Ольге. ― Будь добра, Оленька, поведай мне о рикриэнце и зачем Марта передала ему перстень. Только при этом условии я не отдам приказ обезглавить твоего братца.

Ольга в ужасе уставилась на Екатерину. Внутри служанки бушевала борьба между любовью и преданностью. Чаша весов медленно склонялась на сторону брата ― Екатерина видела это по погибающей во взгляде надежде. Совесть пыталась противостоять, чувство вины терзало, но Ольга слишком дорожила любимым родственником, чтобы отправить его на плаху.

― Я не могу... ― она сокрушенно опустила голову, сжимая кулаки от ненависти к себе. Выбор был уже сделан. ― Я поклялась Марте Александровне...

Финальный ход ― дать ложное представление о собственной защищенности. Перейти от тотального уничтожения к переговорам, чтобы снять оборону.

― Разве ты не хочешь защитить брата? Обещаю, я ничего не расскажу Марте.

Если в служанке и теплилась искренняя преданность, то теперь она рассыпалась на мелкие осколки. Ольга сдалась. Она рассказала, как некий сударь Ромарио подошел к ней на рынке, когда она покупала лекарства. Поведала о его просьбе передать кольцо Марте и о том, что рикриэнец представился другом цесаревны. В ответ Марта Александровна попросила передать перстень со своего пальца.

Екатерина внимательно слушала девушку, впитывая каждое слово. Закончив, Ольга разрыдалась. Елизавета шикнула на нее, призывая замолкнуть.

Царевна отошла к окну, чтобы обдумать услышанное. Кусочки мозаики вставали по местам, складываясь в весьма ясную и неприятную картину. Ее недалекая старшая сестра превзошла сама себя... Позволила эмоциям не только поработить свой разум, но и поставить под угрозу наследие Стриборга.

― Он ее любовник? ― повернулась Ураганова к служанке.

― Что? ― опешила Ольга. ― Нет...

Но потом она задумалась, вернувшись мыслями к пережитым моментам. Чувство сменяли одно другое: досада, гнев, надежда, обида, негодование, разочарование... Постепенно на красном лице выступило осознание, безмолвно ответив на вопрос царевны. Ошеломление Ольги доказывало, что она даже не рассматривала такой вариант.

― Это было ожидаемо, ― произнесла вслух Екатерина.

Только что она заполучила небывалый трофей в свой арсенал. Знание, которое способно втоптать Марту в грязь, показать всему миру ее ненадежность и навсегда лишить расположения царицы, о котором сестра даже не подозревала.

Мартой всегда было легко управлять. Слишком наивная, слишком честная и слишком чувствительная. Ей не свойственен холодный расчет, сестра никогда бы не воспользовалась чьей-либо слабостью ради собственного блага. Чрезмерное благородство цесаревне досталось от цесаря, напрочь исключив наличие хитрости.

Екатерина знала, что княгиня Мария манипулирует желанием Марты угодить матери, надавливая на кровоточащие детские мозоли. Сворова часто упоминала «разочарованных своеволием цесаревны стриборгчан», и Екатерина, слыша это, едва не смеялась в голос от абсурдности этих замечаний. Если бы Марта только знала, что в самом Стриборге простолюдины чуть ли молятся на Поцелованную Ветром, а дворянство не перестает возлагать надежды одаренную наследницу трона, то давно бы заткнула Сворову. Но круг общения цесаревны был ограничен ― в резиденции их окружали лишь приближенные Марии Еленовны.

Знала ли царица об этом? Вряд ли. Вспоминая детство, Екатерина не сомневалась, что Александра бы не позволила так издеваться над преемницей. Царевна бы могла сообщить о бесчинствах наставницы, однако не в еë правилах топить ценных союзников. В противном случае государыня могла узнать, что именно Екатерина надоумила Марию на эту игру.

Кто-то мог назвать этот спектакль жестоким и подлым. Однако, разве имеет смысл моральная сторона, когда цель оправдывает средства? Сила Екатерины в слабости Марты, и пока она обладает этим превосходством, будет выигрывать каждую битву. Особенно сейчас, когда стоит лишь открыть миру невыгодную правду, как все величие Марты рухнет в одночасье. Екатерина долго ждала, когда цесаревна допустит ошибку, которая станет для нее фатальной. И она ее совершила.

Наследницам подобного не прощают. Ошибки их клеймят.

Будь Ромарио стриборгчанином, все бы обошлось. Но он ― рикриэнец. Возможно, маг молний. Если Екатерина права и у сестры была с ним близость, то Марта подвергла опасности наследие Урагановых, а значит, и положение Стриборга на мировой арене.

Маленькая случайность, неосторожность во время полового акта грозит рождением ребенка. В лучшем случае родится мальчик со стихией ветра ― он не унаследует трон и не будет представлять угрозы своей магией. Но если это будет девочка, владеющая молниями? Такого ребенка «видит» Метка Бессмертия, что поставит ее наравне с законными детьми. Достаточно одной капли царской крови, чтобы иметь возможность быть коронованной Меткой Бессмертия. Так как других детей у сестры нет, то ее дочь-бастард унаследует трон после Марты, и Стриборгом ― царством магов ветра ― будет править маг молний.

Катастрофа. Крах для Дома Урагановых. Позор царской семьи и всего Стриборга.

― Встань, ― отдала приказ Екатерина, подойдя к служанке. Ольга поднялась на дрожащие ноги, но не поднимая стыдливого взгляда. Царевна схватила девушку за подбородок и заставила посмотреть на себя. ― С этого момента ты служишь мне, Ольга. Будешь докладывать о каждом действии Марты. Если она вновь попросит тебя передать что-нибудь тому юноше, немедленно сообщи об этом.

― Но я же...

― Либо я подвергну тебя сотням ударом кнутом, а затем сдеру с Ярослава кожу, заставив тебя наблюдать за этим.

Ольга сглотнула, не находя слов. Она склонила голову и ссутулилась, не в силах стоять прямо под грузом вины. Опустошение, затаившееся в карих глазах, выдавало, насколько сильно ранила девицу открывшаяся истина. Екатерине оставалось только предполагать, чем вызваны чувства служанки.

― Уведи ее, ― Екатерина направилась к столу. ― Ты порадовала меня, Лизонька, ― задержала взгляд на Беловой царевна. ― Молодец.

Елизавета расцвела. Екатерина не сомневалась ― попроси она Белову броситься на пики, служанка выполнила бы волю госпожи с улыбкой на лице. В ней соединились абсолютная вера и фанатичное восхищение, став залогом безотказной преданности. Еще один пример того, как чувства делают человека уязвимым.

Екатерина не смогла сконцентрироваться на джайанском. Она обдумывала сложившееся положение Марты, точнее, как использовать свое преимущество над ней. Однозначно ― царевна не собиралась бежать к княгине Марии или царице и рассказывать обо всем. Действовать импульсивно и глупо не в ее характере. К тому же, учитывая влияние и дотошность княгини Марии, не сложно предположить, что царице известно об этих похождениях. Другой вопрос ― почему их до сих пор не пресекли?

«Получается, подробности Марте удалось скрыть. Иначе бы юношу давно казнили. Поэтому обмен подарками происходил тайно и посредством третьего лица».

Выстраивая стратегическое наступление, Екатерина пришла к выводу, что ей не хватает деталей для всей полноты картины. Она решила дождаться, пока сестра выкинет какую-нибудь очередную глупость и выдаст себя. По наблюдениям царевны, у Марты, помимо магии, был еще один непревзойденный талант ― спотыкаться без посторонней помощи. Именно им Екатерина воспользуется, чтобы выиграть дуэль, начавшуюся почти пятнадцать лет назад.

В ее день рождения.

Глава 17. Ромарио

Ромарио сделал пару глотков Борейского эля, покручивая на мизинце аметистовое кольцо Марты. Душу разрывали волки, вонзая в сердце опустошающую истину: они действительно попрощались. Сама мысль о вероятности никогда не увидеться уничтожала юношу. Трезвая часть разума напоминала, что он всегда знал это. Другая, неконтролируемая, сотканная из эмоций, вопила во все горло о несправедливости их положения.

Украшение с фиолетовым камнем служило злосчастным напоминанием конца. Он передал любимой фамильную драгоценность, чтобы напоследок поклясться в чувствах. Марта поняла это ― другого он не ожидал. Однако, получив такой же ответ, он ощутил, что обманул себя ― ведь Ромарио не собирался прощаться. Ответ цесаревны пошатнул безмолвные надежды.

― Она уедет в следующем году, ― пробормотал Ромарио, делая глоток Борейского эля. ― Я схожу с ума от этой мысли.

Марте исполнится семнадцать, и она, достигнув совершеннолетия, вернется в Стриборг, чтобы официально стать Наследницей Трона. Десятилетняя ссылка, в которую отправляли всех царских детей, закончится. Возможно, она вернется на Совет Пяти Стихий, но потом уедет вновь. Каких бы высот он ни добился в Мирограде, в Царицеград его не впустят ни при каких условиях.

― Я думал, ты смирился, ― сказал Адриан, сидящий напротив.

Сегодня здесь было чересчур шумно. Десятки разговоров смешались в сплошной гул, сопровождаемый музыкой барда. Все столы занимали гости, многие толпились за барной стойкой. Пришлось вынести еще стульев и скамеек, чтобы рассадить прибывший народ. Друзьям повезло, что они успели занять места в углу.

― Я тоже, ― Ромарио качнулся вперед и облокотился о деревянный стол, погружаясь в объятья памяти в попытках найти решение.

Он должен с ней встретиться. Ромарио обязан сделать то, чего так отчаянно боялся все эти годы ― признаться в любви. Произнести три слова вслух, а не посылать безмолвные сигналы. Наконец-то дотронуться до ее ладони и пообещать, что в следующую их встречу они будут стоять рядом, не скрываясь от посторонних глаз. Ромарио ничего так не желал, кроме как заверить Марту в намерениях, о которых никогда ей не говорил.

― Я намерен попасть на Бал Закрытия, ― оповестил Ромарио, понимая, что к первому балу уже не успевает.

― Что? ― опешил неропасец. ― Зачем?

― Хочу увидеться с Мартой и признаться во всем. Бал ― это единственное мероприятие, куда я смогу попасть, не причинив ей неудобств.

― Как ты собрался проникнуть на празднество, куда дозволено приходить только бессмертным? ― Адриан вскинул брови. ― У тебя нет ни титула, ни Метки Бессмертия.

― Нет, ― кивнул Ромарио. ― Но у меня есть одна знакомая, которая в силах провести меня туда.

― Какая знакомая? ― с сомнением воззрился мечник на друга.

― Дафнэ.

Адриан не нашел слов для возражений. Он уставился на Ромарио, явно не разделяя надежд рикриэнца. На то были основания. Дафнэ до сих пор не дала о себе знать. Возможно, она обманула его и не сообщила королеве о Паутине, либо Крэссенсию не впечатлили навыки Ромарио. Вероятней всего, так и было. Только синеглазый не терял надежд. Поэтому каждый день ждал в таверне возвращения Дафнэ, чувствуя себя собакой.

― Допустим, у тебя получится, ― не стал отговаривать неропасец. ― Что потом? Марта все равно уедет. Ты должен принять горькую правду, Рома... ― вздохнул Адриан. ― Вы ― разные. Тебе с ней не по пути...

Ромарио поморщился. Слышать болезненные слова от друга было сложнее, чем говорить их самому себе.

― Я уже сказал, что собираюсь сделать все, чтобы быть рядом с ней.

― Разве это правильно? Тебе не кажется, что ты слишком сосредоточен на Марте? Может быть, тебе стоит подумать о себе? Уверен, она бы со мной согласилась...

― Если бы не Марта, я бы давно волочился за юбкой Джозефины или кого похуже... ― невесело усмехнулся Ромарио. ― Был бы тенью себя. Жил бы в оковах матери. ― Ромарио покачал головой. ― Пока она не появилась, я не знал, что могу выбирать, Адриан. Теперь я делаю выбор, ― рикриэнец поднял на друга решительный взгляд. ― Я поднимусь до нее. Я встану рядом с Мартой. Я пойду на что угодно, лишь бы достигнуть этого.

― Ошибаешься, ― нахмурился мечник. ― Я знаю тебя и принципы, которым ты следуешь. Отречься от матери было твоим самостоятельным решением. Да, чувства к Марте помогли и наполнили твое сердце храбростью, но не более.

Ромарио замер на секунду, после чего расхохотался.

― Ты не понимаешь, о чем говоришь, ― рикриэнец провел рукой по волосам. Напряженная улыбка так и не сошла с его лица. ― Все совсем не так.

― Просвети меня, ― сложил руки на груди Адриан. ― В чем я не прав?

В памяти вспышкой возникли давно пережитые мгновения детства. Ромарио надеялся похоронить их и никогда не возвращаться к той боли, в которой ему довелось расти. Ведь рикриэнец не был счастливчиком, чья мать милостиво наградила сына образованием, на получение которого у него в Рикриэнии не было права. Нет. Он был рабом. Ничтожеством. Мужчиной.

Ромарио рос зависимым от матери. Анхелика внедряла в него с ранних лет одну злую истину ― он в долгу перед ней. Мать дала ему жизнь, содержала, кормила и обучила всему, что знает, поэтому он должен расплатиться, должен оправдать вложения. Вся жизнь Ромарио ― принадлежит ей. Если бы не мама, он ничем бы не отличался от остальных юношей. Поэтому единственная задача сына ― жениться на титулованной девушке и вернуть Анхелике бессмертие. Исполнение желания матери ― единственное, на что способно такое никчемное существо, как он.

Она редко его хвалила. В основном ругала, била и заставляла учиться. Если он противился, то получал заслуженное наказание. Если ошибался, мать делала все, чтобы в следующий раз он попросту боялся повторить ошибку. Стоило в голосе темноволосого возникнуть сомнениям или неповиновению ― разряд молний быстро сжигал любые возражения. Именно излюбленный прием матери ― удары током ― породил в юноше неизвестную болезнь, которая иногда давала о себе знать, скручивая его тело судорогой.

В детские годы вопреки здравому смыслу он любил маму. Тогда Ромарио мыслил иначе: какой бы жестокой мать ни была, Анхелика действительно подарила ему знания, которых любой другой рикриэнец был лишен. Из-за чувств к ней он жаждал долгожданной ласки или похвалы и чувствовал себя самым счастливым, когда ее сухая тонкая рука одобрительно гладила сына по голове. Иногда Анхелика понимала, что перегнула палку, и прижимала его искалеченное дрожащее тело к себе, принося извинения. И Ромарио прощал.

― Помню, как мама учила меня танцевать, ― решился поделиться Ромарио. Обычно он старался не откровенничать о своем детстве. ― Я изо всех сил сдерживал слезы и заучивал эти проклятые движения, не понимая, для чего они мне нужны.

― Неужели тебе настолько не нравились танцы? ― спросил друг с усмешкой.

― Дело не в танцах, ― Ромарио сделал два глубоких глотка эля. Поставив кружку, он засучил рукав на правом запястье, выставляя на показ несколько шрамов, напоминающих шипастую лозу. ― Мне было больно от электрических разрядов, которые она обрушивала на меня, стоило сделать неправильный взмах или шаг. Вся кожа была воспалена и кровоточила. Когда раны слегка затягивались, мать нарочно била по ним током вновь.

― Это ужасно, ― прошептал ошеломленный Адриан, напрочь утратив ехидство. ― Почему ты молчал об этом?

― Ты ведь мне не жаловался на свою мать, ― пожал Ромарио плечами. ― Я хотел быть таким же смелым, как ты.

― Моя мама не била меня... могла стукнуть пару раз, но чтобы так...

― Тогда я не знал об этом, ― рикриэнец сцепил руки. ― Думал, так у всех.

В детстве он смотрел на маму Адриана и замечал то, чего не видел его друг во время разговоров с родительницей. Едва заметные детали бросались в глаза, выдавая материнскую заботу ― будь то похлопывание по спине или ласковое подшучивание. Ромарио тоже хотел, чтобы Анхелика касалась его спины в знак поддержки, а не с намерением пустить очередную вспышку электричества в тело сына.

― Однажды мама собралась на встречу с подругами и отпустила меня погулять днем... Ты ведь знаешь, я обычно освобождался вечером, как доделаю все задания, ― дождавшись кивка друга, Ромарио продолжил. ― В тот раз она разрешила отдохнуть. Естественно, я был вне себя от радости ― обошел весь город и решил изучить окрестности. Ты и Анна были в школе, ― заранее ответил рикриэнец, предвидев вопрос Адриана. ― В тот день я и повстречал Марту.

Ромарио с нежностью улыбнулся, возвращаясь к знаменательному событию своей жизни. Случайное стечение обстоятельств, которое поменяло его судьбу. Если бы Анхелика не отпустила его, он бы никогда не познакомился с Мартой и продолжил бы тленное существование под подолом матери.

― Я помню, как ты без умолку говорил о ней после нашего знакомства, ― неропасец хмыкнул. ― И ваши скучные разговоры об истории и политике...

― Куда уж нашим разговорам об истории в сравнении с вашими беседами об оружии? ― иронически парировал Ромарио. ― Скука смертная.

― Справедливо, ― хохотнув, согласился Адриан.

Ромарио предался воспоминаниям о тех первых месяцах знакомства с Мартой. Как нежно и незаметно расцветали их чувства и в какую трогательную историю они превратились. Встреча за встречей, разговор за разговором ― и он потерялся в мыслях о ней.

― Помнишь тот вечер, когда Анна рассказывала, как ей тяжело ходить в школу и посещает она ее только ради тебя?

― Нет, ― признался Адриан.

― Я помню, будто это было вчера. Марта спросила, учимся ли мы вместе, и я ответил, что по закону Рикриэнии не имею право на это. Тогда меня поразил ее ответ. Она сказала, что у нас странные законы.

― Странные законы, ― хмуро заметила Марта.

― Почему? ― удивился Ромарио.

― Потому, что мужчины тоже достойны получать образование, ― ответила, как само собой разумеющееся, ввергая рикриэнца в шок. ― Ты ведь живое тому доказательство. ― Марта смущенно улыбнулась. ― Я в жизни не встречала сударя более образованного и проницательного, чем ты. Знания для тебя ― как глоток свежего воздуха. Разве справедливо, что тебе не позволяют получать их так же, как Анне и Адриану?

― Несправедливо, ― согласился юноша.

― Марта перевернула мой мир в тот момент. Я посмотрел на все иначе. Она даже не заметила, как одна ее фраза полностью изменила мое мировоззрение. Моя мать перестала иметь надо мной прежнюю власть.

Ромарио осознал, что все неправильно. Жуткая истина подобралась к нему и беспощадно разбила идеалы, которые он всегда лелеял. Мать не упускала случая напомнить, что предназначение каждого мужчины ― продолжать род, что его единственная цель ― служить матери и жене, исполнять их волю и ублажать. Лучшее, что он может сделать в своей жизни, ― это быть примерным сыном и мужем.

Неправильно. Несправедливо. Нечестно.

― В следующий раз Марта заставила меня задуматься над тем, чего я хочу. Сказала, что я способен на большее, что она хотела бы быть похожей на меня. Не представляешь, как меня удивила мысль, что, оказывается, я могу сам выбирать свой путь.

― Марта, о чем ты мечтаешь? ― полюбопытствовала Анна. ― Мы с Адрианом хотим вступить в войско и сражаться против Ариантреи.

― Исполнить свой долг, ― уклончиво ответила Марта, не вдаваясь в подробности. Она не спешила раскрывать друзьям, в чем этот долг заключался. ― Рома, а ты? ― она взглянула на рикриэнца.

― Я ни о чем не мечтаю, ― честно сказал Ромарио. ― Мама говорит, что я должен жениться на титулованной девушке и стать хорошим мужем.

― Мне кажется, ты способен на большее, ― Марта отвела взгляд. ― У тебя такие потрясающие способности. Я бы хотела быть такой же смышленой, как ты.

Адриан положил руку другу на плечо.

― Я сожалею, что не видел твоих страданий и не помог тебе разобраться в этом.

― Не вини себя, Адриан, ― невесело усмехнулся Ромарио. ― Ты бы все равно ничего не смог сделать.

Прекратить тот ужас не мог никто. У отца не хватало духу противостоять этой женщине, а у Ромарио тем более. Он даже не имел способности просто защитить себя, чего уж говорить о противостоянии. Мать бы поработила его одной искрой, навсегда лишив пустых порывов к освобождению. И рикриэнец смиренно склонял голову, притворяясь покорным рабом, чтобы пустить пыль в глаза. Случайные рассуждения Марты помогли его духу окрепнуть, позволили юноше не поддаваться установкам Анхелики, чтобы сражаться за свою жизнь.

― Ты верно заметил, Марта мне сразу приглянулась, ― грустно улыбнулся Ромарио. ― Умная, искренняя, красивая. Было в ней что-то необыкновенное, что я не могу объяснить до сих пор. После того, как она вдохнула в меня жизнь и я обрел собственные желания и мнение, я стал думать о Марте иначе.

― То есть?

― Я начал планировать. Мы ведь еще не знали, кто она, ― он отпил эля. ― Представляешь, даже тогда, я не мог избавиться от сладкой мысли, что мама одобрит наш брак, ― Ромарио печально усмехнулся. ― Стриборгчанка, но зато с Меткой Бессмертия. Идеально.

Конечно, ему бы не поставили стриборгскую Метку, предназначенную для магов ветра. По закону смертный, женившейся на бессмертном ― это не зависело от пола, ― имел право получить лишь Метку Бессмертия супруги или супруга. Ромарио мог рассчитывать только на Метку магов молний, поскольку был рикриэнцем. То есть в его случае брак с Мартой не гарантировал бессмертие. Однако всегда имелись обходные пути.

― Затем Анна увидела ее с княгиней Марией, ― Адриан знал финал истории.

Ромарио кивнул.

― Реальность дала жестокую пощечину, показав, где мое место.

«Под юбкой у женщины», ― отозвался ненавистный голос матери в голове.

― Будь она простой барыней, шанс на будущее у нас бы был. В тот момент я понял, насколько Марта недосягаема для меня. Сокровище, до которого я не в состоянии добраться... Хуже всего было то, что чувства оказались взаимны. Это радовало и убивало одновременно, ― Ромарио уткнулся лицом в ладони. ― Смотреть в ее глаза, ощущать, как мы связаны, и понимать, что никогда не сможем быть вместе... Раздумывая над этим каждый день, я решил, что должен любыми способами дотянуться до нее. Сделать что угодно, чтобы иметь право беседовать с ней на глазах у всех, а не скрываться среди скал. Она ― мой смысл жизни. Моя единственная мечта.

Ромарио замолчал, позволяя Адриану переварить его откровения. Впервые рикриэнец поведал подробности своего жуткого детства, которые предпочитал не вытаскивать наружу. Неропасец смотрел в пустоту. Друг выглядел разбитым, словно ощутил все то, что довелось пережить темноволосому.

― Вы ведь никогда не признавались друг другу в любви, ― наконец пробормотал Адриан. ― Как ты понял, что Марта тоже любит тебя?

«Не понимает всю серьезность, ― синеглазый явственно прочитал выражение лица друга. ― Надеется, что я проповедаю грезы».

― Это сложно объяснить, ― задумался Ромарио. ― Я сам осознал, насколько глубоки мои чувства, только когда увидел ответное признание... Это произошло после монолога Марты о том, кем ей суждено стать. Она упорно избегала моего взора, отдавая предпочтение тебе и Анне. Я ждал, пока Марта удостоит меня вниманием, чтобы найти ответ на свой вопрос. Когда она договорила, наши взгляды встретились, и сразу стало все понятно. Мысли будто объединились, отдали нам обоим невидимый сигнал. Я ощутил всем телом, как мне не хватает ее тепла, испытал ее чувства, словно они коснулись моей души. Глаза Марты заменили слова. Я увидел в них отражение своей любви и задохнулся от восторга. Хотелось коснуться ее, обнять и не отпускать, скрыть от всего мира, целовать и изучать. Пришло дикое и удушающее понимание того, что без нее я не смогу существовать. Только одна Марта наполняет мою жизнь смыслом, дает силы и веру. Способна убить словом и воскресить мыслью. Никто и никогда не заставлял меня испытывать нечто подобное.

― Ух ты, ― выдохнул Адриан, впечатленный описанием. ― Никогда бы не подумал, что такое бывает. ― Он почесал затылок, сбитый с толку откровениями друга. ― На какой вопрос ты ждал ответа?

― Сожалеет ли она? ― с грустью промолвил темноволосый. ― Да. Сожалела. Потому что нашим надеждам было не суждено сбыться.

В полном молчании Ромарио допил эль. Посетители таверны продолжали сеять шум и смеяться, иногда кто-то выходил потанцевать под песни барда. Людей становилось все больше, а Дафнэ так и не появлялась.

«Если она не поможет, придется наниматься рабочим на Бал, ― рикриэнец придумывал запасной вариант. ― Наверняка все места давно заняты и придется обращаться к господину Вакхасу...»

― Итак, ― Адриан первый нарушил безмолвие, вырывая друга из дум. ― Как же ты планируешь добиться успеха за пять лет?

― Заручусь поддержкой королевы, ― рикриэнец сложил руки на груди. ― Я сделаю то, что она хочет, используя Паутину. Она заберет меня в Рикриэнию, а там я добьюсь уважения.

― Заберет в Рикриэнию? С чего бы ей это делать?

― Я успел разузнать, что в стране Молний дела со слухами о ней не лучше, чем тут. Даже хуже. В Рикриэнии ее поносят на каждом шагу. Поэтому, дорогой друг, убедившись в моей полезности в Мирограде, она попросит провернуть то же самое в столице.

― Уважения недостаточно, чтобы стоять бок о бок с Мартой, ― заметил Адриан, заставив Ромарио свести брови к переносице. ― Нужен хотя бы титул.

― Всему свое время, ― синеглазый развел руки в стороны. ― Сейчас главное попасть на бал.

***

Ромарио просидел с другом еще около получаса, после чего отправился в Тканевый дом. Он не имел возможности проводить весь день в таверне, ожидая лик Дафнэ. Мать может сжечь ему кожу за халатность в работе. Ромарио повезло, что в прошлый раз наказания не привели к тяжким увечьям ― он обошелся легкой хромотой.

― Сеньор Ромарио? ― Знакомый голос заставил задержать дыхание от нахлынувшего волнения.

Рикриэнец обернулся. Встретившись с грозовыми глазами Дафнэ, Ромарио едва сдержал охватившее его ликование. Он позволил себе только улыбнуться и поклониться рикриэнке.

«Она действительно вернулась!», ― радостно вопил про себя темноволосый.

― Рад новой встрече, сеньорита Дафнэ.

В этот раз она была не одна. Позади женщины стояло трое девушек, глядевших с подозрением на синеглазого, словно от него исходила угроза. Их спины были идеально прямыми, а подбородки вздернуты вверх. Своим видом они напоминали охрану.

«О Великие Богини, да они в самом деле пришли сюда, чтобы охранять Дафнэ!»

Если обыкновенно рикриэнские стражницы облачались в служебную форму или доспехи, то эти трое выглядели как обычные горожанки. Присмотревшись, Ромарио заметил, что у каждой охранницы были закрыты ноги, хотя рикриэнки любили демонстрировать свою красоту миру. Значит, они могли прятать под брюками Метку Бессмертия, которую маги молний носили левой ноге. Также от внимания Ромарио не укрылось спрятанное под тканями одежды оружие, чьи рукоятки заметно выпирали.

― Надеюсь, сеньора, вы пришли, потому что королеву заинтересовал мой метод, а не голова?

Дафнэ, проследившая за взглядом Ромарио, хмыкнула. Она изменилась с их последнего разговора. Дело было даже не в темной накидке с капюшоном, покрывающим голову и прячущим от постороннего внимания. Дафнэ показалась темноволосому более нервной и напряженной. Сеньору что-то беспокоило. Именно поэтому сегодня ее сопровождало аж трое стражниц.

― Вы правы, ― Дафнэ скрестила руки на груди. ― Но если ваш метод себя не оправдает, то я возьму голову. ― Ромарио сглотнул. Дафнэ сделала загадочный жест ладонью, и стражницы разошлись в разные стороны, оставив сеньору наедине с темноволосым. ― Рассказывайте, в чем суть Паутины. У меня не так много времени. Можем занять столик в таверне?

Ромарио тотчас прогнал мучающие его одновременно тревогу и радостный трепет, придав себе решительный вид. В их первую встречу юноше требовалось заинтересовать рикриэнку, теперь же необходимо продемонстрировать полезность Паутины. Осуществить задуманное не составит труда. Последние дни Ромарио посвятил не только передаче кольца Марте и ведению отчетности в тканевой лавке, но и расставлению «крючков». Теперь ему оставалось дернуть за леску, чтобы приступить к рыбалке.

― Мало рассказать, лучше позволить вам увидеть все своими глазами, сеньорита.

Рикриэнец поманил Дафнэ за собой в сторону рынка. Здороваясь по пути со знакомыми и получая добрые пожелания, он чувствовал растущую в сердце уверенность. Всех этих людей он помнил поименно, знал их историю и проблемы. Каждый из них уважал Ромарио и был готов утолить его любопытство.

Мироград принадлежал не наместникам монархинь и даже не самим правительницам. Он был городом Ромарио. Правителя без короны.

― Я назвал свой метод Паутиной, потому что он основан на связи людей друг с другом. Вы когда-нибудь задумывались над тем, как распространяется информация в нашем мире? Как истории передаются из уст в уста? Как слухи разносятся от человека к человеку?

― Задумывалась, но, видимо, не столь глубоко, как вы.

― Если кто-то расскажет кому-то историю, а затем слушатель перескажет ее другим слушателям, история постепенно распространится. Люди сплетничают, потому что в момент разговора испытывают возбуждение. Им доставляет величайшее удовольствие обсудить роман невзрачной соседки, чего уж говорить о личной жизни вице-королевы. Интересную новость человек с охотой перескажет друзьям, не раздумывая, насколько она правдива.

― Допустим, но как это относится к делу?

― Так работает паутина человеческих новостей. Я собираю эти новости, отсеиваю лишнее и извлекаю правду. Можно сказать, выполняю такую же работу, какую проводит ловец жемчуга. В прошлый наш разговор я поведал вам о проигранной битве на северном Бэрно, помните? ― дождавшись кивка, Ромарио продолжил. ― Я собирал информацию о битве по крупицам. В Мироград всегда приезжают люди из Рикриэнии. У многих родственники задействованы в войне, либо они привозят с собой слухи из родных городов. Кто-то из приезжих непосредственно побывал в гуще таких сражений. Соединив слухи и рассказы, я анализирую их, параллельно сверяя с картой и историей государства. Так я прихожу к истине.

― Находчиво, ― отметила Дафнэ, все еще не впечатленная рассказом. Ее заботило другое. ― Вы говорили, что способны изменить мнение народа о Ее Величестве. Как вы намерены это сделать?

― Я уже сказал, что люди любят захватывающие истории. Скажи я сейчас одному болтливому приятелю, что вице-королева, к примеру, решила развестись с мужем, потому что тот ей изменил, то мой друг не только мгновенно поверит в мою ложь, но и непременно поделится этой вестью с остальными. Он даже не удосужится убедиться в истинности моих слов ― ему достаточно предвкушения того, какую яркую реакцию вызовет его рассказ. Используя эту человеческую глупость, я преподнесу Мирограду другую правду о вице-королеве ― правду, которая вернет честное имя Крэссенсии Кремаейро.

Ромарио поглядел на Дафнэ. Она внимала каждому слову, размышляя над ними всерьез. Ему польстила такая реакция, потому что он привык видеть, как рикриэнки недооценивают его. Сомневаются, не воспринимают как равного себе.

― Помимо этого, сеньорита Дафнэ, пораскинув мозгами, я заметил одну странность во всех тех сплетнях, которыми поделился с вами ранее.

― Кроме того, что это все несусветная и бессовестная ложь? ― подняла бровь женщина.

― Верно, ― Ромарио поздоровался с очередным знакомым. ― Меня смущает, что простой люд так сильно осведомлен о Метке Бессмертия и законах магии молний. В городских школах такому не учат ― я поспрашивал. Значит, кто-то из врагов вице-королевы использует Паутину в обратную сторону ― не собирая информацию, а распространяя ее.

― Да, несложно догадаться, что друзья Ее Величества на такое не пойдут.

Они вышли на многолюдную улицу, ведущую прямиком в Торговые ряды. В обычные дни народу, само собой, было меньше, и люди, идущие за покупками, не отличались пестрыми ухоженными одеяниями. В большинстве своем зажиточные граждане не совались в Ряды, предпочитая более дорогие товары из Домов. Сейчас же здесь наблюдалось многообразие слоев общества. Виной тому были любопытные приезжие, которые осматривали каждый закоулок Мирограда.

― Я имею в виду, что неприятель хорошо потрудился, чтобы распустить мятежную молву ― как минимум специально собрал «сеятелей». Значит, у него есть власть или хотя бы влияние. Если вице-королева окажет мне поддержку, я могу с помощью Паутины выйти на неприятеля.

― Какого рода поддержку? ― неохота мелькнула в голосе Дафнэ.

― Я бы дал указания своим знакомым отыскать этих «сеятелей» в больших городах Рикриэнии. Обнаружив их, они бы вышли на главного предателя. Однако, исполняя волю вице-королевы и рискуя быть пойманными, они потребуют... компенсацию.

Они свернули в Торговые ряды. Ромарио кивнул парочке мироградцев, заметивших его. Рядом с ними стояли трое девушек из Рикриэнии ― юноша понял это по танцующим искрам в ладонях одной из них. Девица красовалась перед рослыми мужчинами, демонстрируя умение управлять магией молний. Мироградцы охнули, когда подруга девицы создала маленькие фейерверки в воздухе, глядя на мужчин свысока.

― Звучит многообещающе, ― задрала подбородок Дафнэ. ― Однако для меня это лишь бесполезная болтовня мерзких пустозвонов и завистников. Сначала докажите правоту своих слов. ― Она недовольно осмотрелась. ― Зачем мы пришли сюда?

― Исполнить ваше желание ― увидеть полезность Паутины на практике.

Ромарио направился к Такуми, который уже разглядел рикриэнца в толпе и махал рукой, подзывая. Темноволосого заинтриговало рвение торговца. Джайанин редко проявлял инициативу. Обычно, чтобы расположить мужчину, приходилось начинать со вступительной беседы.

«Значит, он узнал что-то значимое».

― Добрый день, Такуми-сан, ― Ромарио пожал руку мужчине. ― Твое желание потрясти языком говорит только об одном ― у тебя что-то для меня есть.

― Здравствуй, ― торговец выразительно глянул на Дафнэ. ― Верно.

Присутствие незнакомки беспокоило Такуми, что только подогрело интерес синеглазого.

― Не волнуйся, я доверяю этой сеньорите как себе, ― соврал Ромарио, похлопав джайанца по плечу. ― Твой... человек узнал что-то интересное?

После того, как Ромарио передал Ольге фамильное украшение, он вернулся в Торговые ряды и на рынок с целью дать своим лучшим информаторам указание разузнать, что в точности говорят о Крэссенсии. Он даже не надеялся получить нечто сносное за столь короткий срок.

― Насколько я понял, по итогам Большого совета принцу Катцу поручили командовать каким-то отрядом. Отбывают они послезавтра.

Рикриэнец почувствовал, как Дафнэ напряглась. Он взглянул на женщину, чтобы запечатлить немой шок на ее лице. Вероятно, она не представляла, настолько далеко простилаются руки Ромарио.

― Куда? ― спросил он, хотя заведомо знал ответ.

«Вотров».

― Об этом не упоминали, ― пожал плечами Такуми. ― Знаю только, что принцесса Сэкера недовольна этим назначением.

― Это очень существенная информация, мой друг, ― благодарно улыбнулся Ромарио. ― Что насчет слухов о вице-королеве?

― Ты попросил выяснить, перемывают ли кости Темной богине Крэссенсии в стенах дворца ― нет. Никто о ней даже не вспоминает. Однако, ― Такуми понизил тон, привлекая внимание. ― Все болтают о твоей взбалмошной подружке. Наследная принцесса в ярости. Она хочет покарать грязнословку, показав всем, кто настоящее зло.

Ромарио глубоко вздохнул, вовсе не удивляясь. Адриан рассказал другу о дуэли, причиной которой стала стычка Анны и принцессы Хэруми Канхимэ. Рикриэнец всегда знал, что неугомонная натура Рудовой когда-нибудь принесет ей гигантские проблемы, но подобного масштаба даже не представлял.

Только Анне могло так повезти ― нарваться на наследницу трона Джайо прямо в Торговых домах среди простого люда. Однако, как заметил Адриан, красноволосую вовсе не беспокоило предстоящее сражение. Друзья переживали за подругу больше, чем она сама. Ведь вопреки постоянным конфликтам с Анной Ромарио очень дорожил ею и боялся потерять.

― Благодарю тебя за важные новости, дорогой друг, ― рикриэнец слегка склонил голову. ― Хорошего тебе дня.

Ромарио собирался было двинуться дальше, как Такуми остановил его.

― Вести, как ты мог заметить, действительно, важные, ― он сделал небольшую паузу. ― И я, и мой сын рискуем головой. Думаю, настало время для соответствующей платы.

Темноволосый замолчал на пару секунд. Такуми и его сына действительно ждало как минимум тюремное заключение. Информация о внеплановом заседании Большого совета, которой торговец поделился ранее, а тем более сообщение о командовании принцем Катцу ― деталь международной значимости, о которой не стоило болтать на рынке. Поэтому Ромарио согласился с заслуженным требованием. Он всегда держал слово.

― Условия с моей стороны вскоре будут выполнены, дорогой друг. Я сообщу, как только договорюсь о встрече.

Ромарио под заинтересованным взглядом Дафнэ двинулся к следующему торговцу. По пути он замедлился, чтобы объяснить женщине ценность полученных знаний, но она опередила его.

― Вы получаете закрытую информацию на рынке, ― она усмехнулась. ― Я разрываюсь между тем, чтобы отправить вас обоих под суд и желанием выразить восхищение.

Неужели командование принцем настолько большая тайна, что верхушка держит ее под строжайшим секретом? Если причины захвата Вотрова оказались намного весомее, чем ожидал Ромарио, то вполне логично. Тогда почему члены императорской семьи обсуждают ее в присутствии тайкомоти? Наивно полагают, что среди них нет шпионов? Бестолковые.

― Мне по душе второе, ― осторожно произнес Ромарио, не решив, как реагировать на замечание рикриэнки. ― Вряд ли Такуми знает, что в джайанской резиденции слуги обмениваются закрытой информацией. Даже я не предположил этого.

Дафнэ изменилась в лице, осознавая, что сама только что подставилась.

― Вы заметили важность его слов, ― напомнила она. ― В чем тогда она заключается?

― Джайане не отзываются о королеве Крэссенсии как о предательнице и подданной Ариантреи. Ведь на этом делается акцент во всех слухах о ней. Если учитывать особенность императорской семьи Джайо, ― Ромарио бросил на собеседницу выразительный взгляд, ― именно от них следовало ожидать клеветы.

Джайане, которых знал Ромарио, поголовно считали правящую семью Канхимэ единственными Светлыми богами, способными противостоять Ариантрее. Именно поэтому Анна ― Темная богиня ― встала им поперек горла. Никто не должен был усомниться в добродетели Канхимэ, чья власть во многом зависела от пропаганды Светлых. Тогда их влияние пошатнется, в уверенности подданных пойдут трещины ― многие начнут сомневаться в своих повелителях. Наверняка принцесса Хэруми сообразила, чем ей и ее Дому может аукнуться конфликт с Анной. Поэтому дуэль имеет под собой второе дно. Она необходима, чтобы разбить возможные сомнения джайан.

― Вы ищете неприятеля внутри Рикриэнии, ― продолжил Ромарио. ― Но что если он вне границ страны? Это первое, о чем я подумал, поэтому и попросил Такуми разузнать.

― Разумно, ― промолвила Дафнэ. ― Что вы обещали ему за службу? Не думаю, что вы располагаете большими средствами.

― Я называю это взаимовыручкой, ― Ромарио уловил запах свежеиспеченного хлеба. У хлебной лавки выстроилась очередь. В животе заурчало. ― У Такуми есть младшая дочь, которую он хочет выдать замуж за высокопоставленного человека. У меня имеется один знакомый, который помогает эфору Креону.

― Вы знакомы с помощником самого эфора? ― округлила глаза Дафнэ. ― Но как?

― Сомневались во мне? ― игриво подмигнул Ромарио, отвернувшись от хлебной лавки. ― Познакомились однажды в таверне. Ничто так не сближает, как выпивка.

Их беседу прервали громкие ругательства краснолицего толстяка. Толстяк огрызался на возникшего перед ним высокого мужичка, явно переборщившего с выпивкой. Позади толстяка стояла испуганная женщина, потирающая запястье. Мужичок принялся рассыпаться в извинениях, но толстяк оставался непреклонен ― наглец посмел заигрывать с его женой. Мужчины сцепились под крики женщины. Прохожие принялись их разнимать.

― У Креона под боком шпион какого-то безродного мальчишки, а тот даже не подозревает об этом, ― ошеломленно проговорила рикриэнка, равнодушно наблюдая за перепалкой. Ромарио не обиделся на грубость, убедив себя, что Дафнэ выразилась так не со зла. ― Получается, сеньор Ромарио, у вас свои люди аж в двух резиденциях?

Мужчин разняли подоспевшие миротворцы. Дафнэ тотчас поспешила дальше, пряча лицо за густыми прядями. Ромарио последовал за ней, отмечая про себя, что рикриэнка забеспокоилась быть узнанной. Нагнав Дафнэ, он ответил:

― Не совсем, ― признался рикриэнец. ― Тот неропасец мало чем делится со мной. Он верен Креону и достаточно умен, чтобы понимать: любое неверное слово может нанести вред эфору. Я собираюсь полюбопытствовать у него насчет тех же слухов. Все-таки в Империи Неропас тоже правят Светлые.

― Поразительно, ― прошептала сероглазая. ― И этот помощник знает о ваших планах насчет его будущего? Или вы собираетесь поставить его перед фактом?

― Дело в том, что это его идея, ― рассмеялся Ромарио. ― В день нашего знакомства в таверне мой знакомый увидел дочь Такуми и влюбился. К сожалению, он стеснительный и скромный человек, поэтому я вызвался помочь устроить брак. В обмен на крохи информации, которая витает в залах резиденции Неропаса.

― Смею предположить, что Такуми не известно о ваших махинациях?

― Вы правы, сеньорита, ― хитрая улыбка появилась на губах рикриэнца. ― Я привык пользоваться возможностями, а не упускать их.

Дафнэ могла бы осудить Ромарио, но ее, напротив, обрадовал такой подход. Темноволосый понял это по веселым искоркам в серых глазах. Ее охватил азарт. Рикриэнец не ожидал, что его методы придутся благородной женщине по душе. Возможно, эта вылазка стала для Дафнэ способом расслабиться от навалившихся забот.

Дальнейшие сплетни, которые рикриэнец получил от остальных знакомых, не отличались ценностью. Все они повторяли друг друга или ведали о том, что Ромарио уже знал. Когда рикриэнец отправился к Патриссии, он надеялся, что торговка расскажет что-то действительно стоящее. Утром Ольга передала ему послание от женщины, мол, она выполнила его просьбу и рассчитывает на обещанную оплату. К торговке выстроилась очередь из двух человек, но, завидев Ромарио, Патриссия подозвала рикриэнца к себе. Дафнэ терпеливо следовала за ним.

― Добрый день, сударыня, ― поклонился Ромарио. ― Вы хотели чем-то поделиться со мной?

― Добрый-добрый, сударь, ― Патриссия хитро улыбнулась, затем покосилась на Дафнэ с недоверием. ― Это кто?

― Моя добрая подруга, ― он указал ладонью на сеньориту. Та приветливо улыбнулась. ― Ей можно верить.

Обслужив клиентов, Патриссия подошла ближе. Стриборгчанка продолжала бросать недобрые взгляды на Дафнэ, но та не обращала на торговку внимания, натянув на лицо самое невозмутимое выражение. Рикриэнке нравилось участвовать в игре.

― Я выполнила вашу просьбу, сударь. Однако перед тем, как начать, напомню о нашем соглашении.

― Если цена будет оправдана, то я выполню обещанное. Не томите, милейшая.

Патриссия пересказала все, что узнала от покупателей о вице-королеве. Она упомянула негативное отношение к правительнице, мысли о предательстве Крэссенсии и неспособности родить наследницу. Ромарио уже успел расстроиться, когда Патриссия упомянула одну важную деталь:

― Совсем единицы поговаривают, что второй вице-королеве Рикриэнии следует править всей Рикриэнией, поскольку Эммаколетта ― Светлая богиня. Они думают, что покойная королева хотела отказаться от власти, а Крэссенсия узнала об этом и убила мать в порыве ярости.

Ромарио слышал об этом впервые.

― Ничего подобного, ― нахмурилась Дафнэ, внезапно вмешавшись в разговор. Грозовой взор потемнел. ― Королева Нефелия никогда не планировала отрекаться от своего наследия. Она пошла на двоевластие ради безопасности страны, но в ее планы не входило оставлять Трон.

Патриссия ошеломленно уставилась на скачущие по запястьям Дафнэ зигзаги молний, и в ту же секунду замолчала, сделав два шага назад. Ромарио тоже напрягся при виде ненавистных вспышек. Шрамы на руках заныли фантомной болью.

― Патриссия всего лишь пересказывает то, что узнала по моей просьбе, ― осторожно произнес Ромарио, выступая вперед и закрывая собой женщину. ― Она не разделяет мнение клиентов. Верно, сударыня?

Торговка активно закивала. Ромарио разочарованно вздохнул, понимая, что подходящая атмосфера для беседы исчезла. Больше Патриссия не скажет ни слова в присутствии Дафнэ.

― Благодарю, Патриссия. Вы оказали невероятную помощь, цена которой соответствует нашему договору. Буду ожидать в скором времени вашу дочь и надеюсь на дальнейшее сотрудничество.

Перед прощанием Ромарио поклонился и поспешил дальше, уводя Дафнэ за собой. Он не предвидел столь бурной реакции на сплетни. Новая знакомая, судя по всему, тяжело справлялась с услышанным очернительством вице-королевы. Она восприняла досужие слухи слишком близко к сердцу.

― Что вы обещали ей? ― поинтересовалась Дафнэ, не поворачиваясь к нему. ― Патриссии. Тоже свадьбу?

― Нет, ― сдержал смешок Ромарио. ― Всего лишь скидку на платье. Я работаю счетоводом в Тканевом доме.

Ромарио поприветствовал старого приятеля-стриборгчанина, который недвусмысленно поиграл бровями, завидев Дафнэ рядом с рикриэнцем. Юноша не стал опровергать его очевидные домыслы. Никто бы не поверил оправданиям. Отчего-то Ромарио считали виртуозным любовником ― поэтому Джозефина мечтала уложить его под себя, ― и рикриэнец понятия не имел, кто первый обмолвился об этом. Ведь на самом деле опыт Ромарио был весьма скуден.

― Но ведь вы не вправе делать скидку, ― прищурилась сеньорита. ― Обсчитаете хозяйку?

― Не получится, она слишком щепетильна в вопросе доходов, ― они свернули направо. ― Проверяет все мои подсчеты.

― Тогда как?

Ромарио удивило неподдельное любопытство женщины.

― Ни Патриссия, ни ее дочь не знают настоящих цен, ― пожал плечами рикриэнец. ― Я просто назову ту стоимость, по которой продается платье, солгав о скидке. Так я не только не украду у хозяйки, но и сделаю нам выручку.

― Обманщик, ― поцокала языком Дафнэ, не скрывая улыбки. ― А если она не купит по этой цене?

― Купит, ― убежденно отозвался Ромарио, оглядываясь по сторонам. ― Когда люди якобы видят выгоду, то хватаются за нее, сломя голову. Патриссия сама торгует и должна знать эту простую истину.

К тому же в прошлый раз торговка повысила цену на лекарства прямо при нем, понимая, что Ромарио не сможет отказать. Рикриэнец запомнил эту шалость, поэтому не испытывал перед ней никакой вины.

Он двинулся в направлении Центральной Площади. Пришлось прервать разговор, чтобы не врезаться во встречных прохожих. Больше всего мешались шумные дети, просачивающиеся под ногами. Ромарио свернул на другую, более спокойную улицу. Дафнэ, ловко огибающая веселых граждан, следовала за ним. Появившаяся тень от двухэтажных домов приятно холодила взмокшее на солнце тело. Недалеко звучал речной канал, от которого веяло тиной и сыростью. Впереди, сквозь гул голосов, слышались звуки играющей лютни. Они почти пришли.

― Мы будем весь оставшийся день беседовать с вашими знакомыми? ― Дафнэ выглядела слегка раздраженной. ― В какой-то степени это увлекательно, но я уже упоминала ― у меня мало времени.

― Моей целью было показать вам, как Паутина помогает мне собирать новости из разных частей мира, чтобы заручиться вашим одобрением и разрешением действовать.

― Я поняла суть и могу заметить, что ваш метод довольно-таки полезный. Однако все же у меня имеются сильные сомнения в том, что цель, необходимая королеве, безоговорочно будет достигнута.

― Почему же? ― нахмурился Ромарио.

― Паутина ― это удобный способ для сбора вестей, но чтобы изменить мнение города о Ее Величестве, требуется нечто посерьезнее. Честно говоря, хоть вы и пользуетесь уважением в городе, мне кажется, этого недостаточно для распространения подлинной правды.

― Вы недооцениваете потребность людей в будоражащих слухах, сеньорита Дафнэ. Сплетники ― это голодные хищники, жаждущие испробовать свежее мясо и отчаянно ищущие новую жертву. Поверьте, если новость красиво преподнести, они вмиг расхватают ее и за считанные дни разнесут по городу.

― Предположим, это так, но разве вы сможете один добраться до каждого...

― Кто сказал, что я буду один? ― подмигнул Ромарио. ― Сейчас я представлю вам одну девушку, которая сделает больше и лучше, чем я. ― Рикриэнец подошел к толпе, окружившей молодую рамеритку, которая играла на лютне и пела. ― Советую вам вспомнить все достоинства вице-королевы Крэссенсии и то, что она сделала во благо народа.

Дафнэ неодобрительно поджала губы, но возражать вслух не стала. Она окинула взглядом собравшийся народ, подпевающий энергичной девушке-барду. Рамеритка обладала невероятным голосом, притягивавшим сотни прохожих. Мересанх ― так звали черноволосую красавицу с медовыми глазами и шоколадной кожей ― была давней подругой Ромарио. Их связывало непростое прошлое, которое они обоюдно старались не вспоминать.

Когда Мересанх заметила рикриэнца, ее лицо вытянулось. Она ошиблась в нескольких нотах, но быстро взяла себя в руки.

― Она вам не рада, ― заметила Дафнэ. ― В отличие от остальных, с кем мы разговаривали ранее.

― Ей стыдно. И, полагаю, она зла на меня.

Пару лет назад Мересанх посвятила Ромарио стихи, где признавалась в своих горячих чувствах. Само собой, ему пришлось отвергнуть рамеритку. Однако об этой интимной подробности Дафнэ знать необязательно.

Когда музыкантша закончила песню, раздались громкие аплодисменты. Ромарио, растянув губы в наигранно восхищенной улыбке, вышел к девушке, чье выражение лица тотчас приобрело оттенок смятения. Медовый взгляд не предвещал ничего хорошего.

― Приветствую, Мересанх, ― поклонился юноша. ― Давно не виделись.

― Прекрасные два года разлуки, за которые я ни на дюйм не соскучилась по тебе, ― девушка не поздоровалась девушка в ответ. ― Зачем приперся?

Ромарио глубоко вздохнул, моля Свет о терпении. Мересанх привычно обвиняла его во лжи, хоть его совесть была абсолютно чиста перед ней. К сожалению, в свои шестнадцать Ромарио еще не научился понимать мысли противоположного пола и не догадался, что не всем утверждениям девушек стоит верить. Оказалось, женщины любят обманывать сами себя, когда дело касается влюбленности.

― Послушать твою потрясающую игру, ― он пропустил грубость мимо ушей. ― И попросить об услуге.

― Я замужем, ― предупредила Мересанх. Стоящая позади Дафнэ закашлялась, сдерживая смех. ― Кто она? ― с отвращением спросила рамеритка. ― Та самая стерва, по которой ты пускаешь сопли?

Перед тем, как переспать с Мересанх, Ромарио объяснился с рамериткой, предупредив, что любит другую и дальше близости у них не зайдет. Девушка согласилась, но, как выяснилось, успела построить на рикриэнца иные планы. Закончилось все слезами и неприязнью с ее стороны, неприятным первым опытом ― с его.

― Нет, ― ответил без улыбки Ромарио. ― Это уважаемая сеньорита служит в резиденции Рикриэнии, ― он тут же придумал должность сероглазой. ― В подчинении графини Маргаритэ.

― Дафнэ, ― рикриэнка подала руку. ― Приятно познакомиться, госпожа Мересанх.

Рамеритка пожала протянутую ладонь, не переставая хмуриться. Она приблизилась к Дафнэ и что-то прошептала, продолжая прожигать Ромарио ненавидящим взором. Он сдержался от импульса закатить глаза.

― Приму к сведению, ― проговорила «помощница графини».

― Ну и что тебе надо? ― Мересанх вновь воззрилась на рикриэнца, подбоченившись.

― Нам нужна твоя помощь, ― Ромарио решил не гримасничать. ― Напиши песню о величии вице-королевы Крэссенсии и спой в многолюдных местах.

― Чего?! ― возмутилась Мересанх, сделав резкий шаг вперед. ― Может, тебе еще откровенный танец станцевать? ― Она ударила его кулаком по плечу. ― Ты хоть знаешь, что о ней болтают? ― От следующего удара Ромарио едва увернулся. ― О каком величии речь, когда она предала нас всех и присягнула на верность Ариантрее?

Следующую попытку ударить Ромарио по ребрам прервала Дафнэ. Она перехватила запястье рамеритки одни быстрым движением, а потом отвела в сторону и изогнула под странным углом, вынудив Мересанх не только отступить, но и замереть.

― Отпусти, стерва! ― взвыла рамеритка. В ее руке загорелось пламя. ― Я тебя сожгу, если не отпустишь!

Ромарио со страхом уставился на убийственно спокойную Дафнэ. Серый стальной взгляд помрачнел, а молнии вновь заплясали по рукам. Ток добрался до руки Мересанх, и юноша кожей ощутил боль девушки. Огонь рамеритки тут же исчез, а сама она упала на колени. Рикриэнка под испуганными взорами толпы выпустила скулящую Мересанх.

― Опасно такой талантливой музыкантше, как ты, рисковать руками и языком, ― ледяным тоном произнесла Дафнэ. ― Еще раз ты выскажешься неуважительно по отношении к Ее Королевскому Величеству ― я выжгу твои внутренности. Поняла меня?

Огненный пыл Мересанх подугас. Она кивнула, дрожа от боли, хоть на ее коже не осталось отметин. Это утешало ― ток был не сильный.

Ромарио помог девушке подняться. Рамеритка теперь не только позволила коснуться себя неприятелю, но и оперлась на него, как на надежного друга и защитника. Ссору двухлетней давности словно ветром сдуло. Мересанх сделала пару шагов в сторону от Дафнэ, не решаясь стоять рядом.

― Не разыгрывай трагедию, ― сероглазая сложила руки на груди. ― Я использовала слабую магию, чтобы обездвижить тебя на пару секунд. Ты сама вынудила меня обороняться.

― Извините, госпожа, ― Мересанх поклонилась. ― Я бываю... вспыльчивой.

― Чудесно, что отныне ты сговорчива, ― аристократическое высокомерие сверкнуло в острых чертах Дафнэ. ― Выполняй волю господина Ромарио, и я вознагражу тебя за службу.

― Вознаградите за службу? ― повторила Мересанх, переводя вопросительный взгляд на Ромарио.

Он тоже был удивлен внезапному обещанию щедрой помощи. Изначально рикриэнец и не рассчитывал на нее, планируя купить помощь Мересанх другими средствами: ее любимого мужа уволили с работы, и теперь семейная пара отчаянно нуждалась в новом доходе. Так уж вышло, что на приближающееся празднование дня рождения сына номарха Реймсса в резиденции Рамерита не хватало артистов, поиском которых занимался господин Вакхас ― должник рикриэнца. Далеко не всем музыкантам выпадала честь попасть в резиденцию. Но неоплаченный долг Вакхаса перед Ромарио мог протолкнуть Мересанх на теплое местечко.

― Сеньорита хотела сказать, что вознаградит тебя за помощь, ― поправил Ромарио, поражаясь неумению рикриэнки подбирать слова. ― Полагаю, весьма щедро?

― Естественно, ― подтвердила Дафнэ. ― Десять золотых хватит?

У Ромарио отвисла челюсть. У Мересанх тоже. Она забыла, как дышать, и замерла.

«Максимум десять серебряных за песню», ― подумал Ромарио, не находя слов.

― Да, ― наконец издала звук Мересанх. Медовые глаза приобрели золотой оттенок. Девушка сразу же позабыла о «недоразумении», произошедшем пару минут назад. ― Скажите, о чем написать, и к вечеру все будет готово.

Дафнэ глянула на Ромарио. Прокашлявшись, юноша попытался совладать с эмоциями, пообещав себе вернуться к мыслям о золоте после беседы. Он предложил уйти с людного места подальше. Мересанх любезно позвала рикриэнцев в свой дом, который находился неподалеку.

Как только они зашли в небольшое помещение, где теснилось сразу несколько квартир, и поднялись на второй этаж, Мересанх пригласила гостей за стол. Она поставила свой музыкальный инструмент на комод, затем достала какую-то мазь. Ромарио предположил, что от ожогов.

― Ты поешь песни собственного сочинения, посвященные фараонессе Нефертари, ― начал рикриэнец. ― Они очень популярны в городе ― я слышал, как многие напевают их себе под нос. Я... мы хотим, чтобы ты провернула то же самое с песней для Ее Величества Крэссенсии.

― Все слухи о ней ― страшнейшая клевета, ― грозно добавила Дафнэ. ― Если ты не последняя остолопка в Мирограде, то должна понимать, что честное имя королевы хотят опорочить. Мы намерены предотвратить это.

― Так о чем писать-то? ― Мересанх закончила обрабатывать покрасневшую кисть. ― Если все, что я о ней знаю, ― неправда?

― Сеньорита Дафнэ, поведайте нам о вице-королеве Крэссенсии, ― повернулся к женщине синеглазый. ― Что этому городу стоит о ней знать?

Она успела подготовиться за краткие десять минут, пока они шли до жилища Мересанх. Дафнэ рассказала, что Крэссенсия первая Командующая Молниями за последние двести лет и единственная, кто добился таких успехов в магии за всю историю существования магов молний. Она превзошла саму Ариантрею в покорении стихий, обуздав Жизнь и Смерть.

― Она владеет Великим Оружием, которое позволяет ей называться Хранительницей Молний и Грома. Крэссенсия очень любит детей, ― искренне улыбнулась Дафнэ. ― Став королевой, она построила десятки приютов по стране и постоянно жертвует на их содержание большие суммы.

― Почему тогда она сама не родит? ― перебила Мересанх под влиянием любопытства и свойственной ей несдержанности.

― Сейчас идет война, ― махнула рукой в неизвестном направлении рикриэнка. ― В Мирограде она не ощущается, но в других областях вполне. Бессмертным, чтобы выносить ребенка, требуется год... Представьте, если завтра на столицу нападут подданные Ариантреи. Как королева сможет думать о подданных, когда под сердцем растет новая жизнь? ― Дафнэ вздохнула. ― Помимо вышесказанного, Крэссенсия добровольно разделила власть со Светлой богиней, чтобы уберечь свое государство. Каждая ли монархиня готова на подобное? Нет, ― она покачала головой. ― Делиться властью не любят.

Затем Дафнэ перечислила множество битв, в которых участвовала Крэссения. Оказалось, Ромарио знал только половину из них. Многие произошли так давно, что разговоры о них давно остались в памяти прошлого. Вдобавок ко всему, вице-королева провела огромную «чистку» среди деятелей правосудия, поддавшихся соблазну коррупции.

Ромарио невольно поразился ее осведомленности. Теперь он начал склоняться к мысли, что Дафнэ столь яро переживает за королеву не только потому, что сильно предана ей. Эта женщина могла быть фрейлиной или ближайшей помощницей. Возможно, даже удостоилась чести именовать вице-королеву подругой. В конце концов, сопровождать Крэссенсию на Совет Пяти Стихий дано не каждому.

― Насчет грязных слухов о том, что Ее Величество поддалась Тьме и убила свою мать, ― вмешался Ромарио, понимая, что предстоит как следует поработать над представлением о ситуации у жителей города. Дафнэ не давала добро на вранье, но он осознавал ― простых оправданий «она случайно» или «она не со зла» будет недостаточно. ― На самом деле все было не так. Королевой Нефелией завладела Тьма, и она хотела убить вице-королеву Эммаколетту, ― говорил он Мересанх, под негодующим взором грозовых очей. ― Ее Величество Крэссенсия смело приняла великое и одновременно ужасающее решение ― спасти любимую подругу ценой жизни матери.

― Правда? ― охнула Мересанх и взволнованно посмотрела на Дафнэ.

Рикриэнка не отрывала пристального взгляда от Ромарио. Она была не глупа. Эта ложь во благо ограждала Крэссенсию от обвинений в произошедшем. Кроме того, синеглазый неспроста назвал Эммаколетту любимой подругой ― это дополнение показывало, что между королевами не было вражды, а значит, сплетня, которую озвучила сегодня Патриссия, переставала иметь вес. Королева в этой истории из убийцы превращалась в спасительницу.

― Все так, ― согласилась Дафнэ. ― Крэссенсия безумно любила мать, но иного пути не было.

― Эта великая богиня достойна не менее великой оды, ― прошептала Мересанх воодушевленно. ― Я напишу такую песню, что все болтуны мигом заткнутся и не посмеют более сквернословить в адрес этой храбрейшей женщины.

Когда Ромарио и Дафнэ оставили охваченную вдохновением Мересанх за написанием стихов и вышли на шумную улицу вновь, то не обмолвились ни словом. Со стороны они напоминали старых приятелей, хотя на самом деле совсем не знали друг друга.

«Общая ложь объединяет, ― мыслил Ромарио. ― Теперь она не сможет отпустить меня. Я слишком много знаю».

― Помимо моих собственных усилий и помощи Мересанх я попрошу своих верных знакомых тоже слагать сказания о величии вице-королевы. Не только в Мирограде, если на то будет воля Ее Величества. Постепенно мнение каждого изменится в положительную сторону. С помощью Паутины я смогу не только изменить убеждения людей и вернуть популярность королевы, но и найду предателя, отравившего грязной ложью уста людей. ― Ромарио повернулся к Дафнэ, встречаясь с ней взглядом. ― Вы... согласны или нужно сначала переговорить с Ее Величеством?

Грозовое облако ее взгляда проникало под кожу. Дафнэ словно искала в своем помощнике любой намек на предательство или заговор. На то были причины: ведь он лгал остальным у нее на глазах и не скрывал этого.

― Меня тяготит один вопрос, порождающий сомнения, ― она приблизилась. ― Ты знаешь расположение гор на карте Рикриэнии, читаешь книги об истории далеких городов, изучаешь сражения, хотя такие знания для рикриэнцев мужского пола не должны быть доступны. ― На лице Дафнэ сверкнуло подозрение. ― Кто-то научил тебя этому.

― Моя мать из образованной семьи, ― Ромарио надеялся развеять недоверие искренним признанием. ― В школу мне дорога закрыта, но получать домашнее образование в Мирограде никто не запрещает, даже если я рикриэнец.

― Скажу об этой бреши королеве, ― Дафнэ склонила голову, продолжая пристально рассматривать. ― Такое необходимо пресечь. Будь мы в Рикриэнии, по законам страны и тебя, и твою матушку могли бы посадить в темницу, а то и казнить. Мужчинам запрещено получать какое бы то ни было образование. Вам повезло, что здесь правосудие мягче к таким как ты.

― Повезло, ― кивнул он, сомкнув челюсти. Она специально выводила его на эмоции, заставляла вскипеть от гнева. Только Ромарио слишком хорошо владел собой. ― Вы согласны на мое предложение, госпожа? Дайте мне две недели, и весь Мироград будет петь песни о великой и верной своему народу королеве Крэссенсии, не хуже, чем слагают легенды о великодушии фараонессы Нефертари.

― Меня настораживает, что в тебе говорит не животрепещущий патриотизм, а личные амбиции, ― она переступила с ноги на ногу, оставаясь в расслабленной позе. ― Я вижу, что тебе мало достойной службы Ее Величеству. Ты заключаешь сделки с торговцами, потому что знаешь черноту человеческой души, в которой нет ни капли благородства. Чего желает самоуверенный мальчишка из таверны?

Ромарио внутренне скривился, но подавил проснувшийся протест.

«Сейчас или никогда».

― Приглашение на заключительный бал.

― Всего-то? ― Очи Дафнэ расширились. ― Хочешь познакомиться с бессмертными?

― Хочу найти будущую жену из знатного рода, ― выдал Ромарио подготовленный заранее ответ. ― Моя мать раньше принадлежала роду баронесс Эмретто, но была лишена Метки Бессмертия и изгнана из Дома. С самого рождения я слышу, что должен вернуть то, что принадлежит ей по праву, и готов на все, чтобы выполнить волю матери.

Недоверие во взгляде усилилось. Кем бы ни была Дафнэ, она с легкостью обнаружила привкус лукавства в его словах.

― Любящий и верный сын, значит, ― усмехнулась Дафнэ. ― Ты таковым не выглядишь. Скорее, мечтаешь сам обзавестись Меткой Бессмертия и выбрал для этого самый удобный для твоего миловидного личика путь, ― она небрежно провела по его щеке, одарив вызывающим взглядом. ― Мелочность, коварство и двуличность ― вот истинная личина каждого мужчины. ― Ромарио сжал кулаки, проглатывая оскорбление. ― Никчемные существа, как вы, всегда хотят прыгнуть выше головы, хотя ваше место под юбкой женщины.

― Если так, то я хочу выбрать юбку поблагороднее, ― улыбнулся Ромарио.

Дафнэ рассмеялась. Она оценивающе оглядела его, напомнив о таком же скользком взоре виконтессы Джозефины. Ранее рикриэнка вела себя сдержанней, но теперь стала не менее отвратительной, чем все остальные.

― Ладно, будет тебе приглашение, ― она потрепала его по волосам, как смиренного пса. ― Отправлю тебе бумагу с печатью сеньоры Маргаритэ и деньги на приличный наряд. Раз ты работаешь в Тканевом доме, там должно найтись что-то торжественное? ― Ромарио терпеливо кивнул. Дафнэ убрала ладонь и отодвинулась. ― Представлю тебя Ее Королевскому Величеству, ― на губах возникла хитрая улыбка. ― Она будет очень рада познакомиться с тобой.

Поцеловав юношу в щеку на прощание, Дафнэ развернулась и растворилась в толпе.

Глава 18. Анна

Анна сидела на вершине скалы, свесив ноги с обрыва. Неспокойные воды Василисового моря бились о скалистые выступы, точно умалишенные. Брызги оставляли влажные следы на подоле небесного цвета туники и сандалиях. Алые волосы трепал ветер, из-за чего они закрывали обзор. Но Рудова не обращала на это внимания.

Она пребывала в бесконечном замешательстве. Поведение мамы настораживало, а из головы не исчезали ненавистные мысли. Вновь и вновь Анна вспоминала разговор мамы с княгиней Марией, ее расплывчатые ответы и недосказанность. Это тяготило.

Если Анна права и она действительно ощутила Нихтенда пару дней назад, то молчание матери говорило о многом. Точнее, вызывало множество вопросов: почему Гертруда честно не ответила на вопрос Марии Еленовны? Почему не поделилась, что Анна почувствовала его?

«Я не могу обвинять маму, не разобравшись, ― вздохнула красноволосая. ― Возможно, я правда чего-то не понимаю... Может, то странное ощущение не имело ничего общего с тем, о чем говорила княгиня Мария?»

Ей бы хотелось, чтобы правда была именно таковой. Потому что всю жизнь Анна восхищалось умной и всесильной Гертрудой, считая ее одной из храбрейших и отважнейших женщин, каких знал мир. Мама не только выигрывала битвы и была феноменальным воином, но и исследовала вещи, которые кроме нее не мог понять никто другой.

Но самое главное ― Анна любила маму, а Гертруда любила дочь. Ради Анны она пожертвовала карьерой, уважением и местом среди титулованных господ. Рудова-старшая склонила голову перед несправедливостью и осуждением со стороны смертных мироградцев, выбрав лично воспитывать внебрачную дочь, хотя могла отослать Анну в городской приют. Мама никогда не поднимала на нее руку, относилась с пониманием к детским шалостям, в которых ей зачастую приходилось разбираться. Гертруда защищала дочь от жестокости мира, готовая закрыть ее собой в любой момент. Анна знала об этом, поэтому не могла злиться на скрытность матери.

Не в силах оставаться одной и испытывая неутомимое желание поделиться разрывающими чувствами, Анна направилась к Лукьяну. Сегодня он подменял отца в мастерской, поэтому их никто не сможет отвлечь от разговора. Только его крепкие и в то же время нежные руки могли успокоить бурю в душе.

Гонимая думами, до столярной мастерской девушка добралась быстро. Прохожие обходили неропаску стороной, завидев издалека красные волосы и сосредоточенный взор. Каждый называл ее грязнословкой и злой богиней, которая посмела перечить добрейшей Светлой принцессе. Но Анну настолько мучили подозрения в адрес матери, что она попросту игнорировала сплетников.

Рудова подошла к приоткрытой двери, откуда доносились мужские голоса и смех. Она хотела было войти, но предмет беседы заставил неропаску замереть. Ладонь остановилась в паре дюймах от ручки, словно рука перестала подчиняться.

― Гони деньги, Марио, ― раздался насмешливый голос Лукьяна. ― Я честно выиграл спор.

― Где доказательства? ― Его друг явно не был согласен, и остальные члены компании поддержали Марио. ― Ты познал ее только с твоих слов.

Анна позабыла о том, как вдыхать. Воодушевленная улыбка слетела с лица. Рудова надеялась, что ослышалась.

― Иди рискни и спроси Канику сам, ― усмехнулся Лукьян. ― Посмотрим, как бессмертная обрадуется твоему вопросу.

Сердце Анны рухнуло вниз и разбилось на мелкие осколки. В ушах зазвенело от шока. Удушающие шипастые лезвия сдавили шею, мозг отвергал страшную правду. Сотни игл беспощадно пронзили душу, вызывая оглушительную боль. Каждая клеточка организма обессиленно взвыла от смертельной агонии.

Ужасное осознание медленно убивало: он предал ее.

― Расскажи хотя бы ― как оно? ― противно захихикал третий голос. ― Есть отличие от обычной девчонки?

― Ты так говоришь, будто Каника ― моя первая бессмертная, ― с чрезмерной напыщенностью фыркнул Лукьян. ― Моя Анна ― Темная богиня со спинной Меткой, если ты не забыл.

Моя Анна.

Называл ее своей, но изменял с какой-то Каникой. Анна доверилась ему, а Лукьян вонзил кинжал в спину. Признавался в любви и звал замуж наивную влюбленную девушку, одновременно с этим за ее спиной спал с другой, только чтобы победить в споре.

Сколько стоит ее доверие? Какова цена любви?

Лукьян принялся рассказывать друзьям интимные подробности, от которых у Рудовой болезненно сдавило легкие. Грязные слова Лукьяна били Анну, словно хладнокровные пощечины, а мерзкий смех друзей разжигал обиду. К глазам подступили слезы.

― Не боишься, что твоя невестушка узнает и откажется выходить за тебя? ― поинтересовался Марио. ― Она башку тебе оторвет.

― И не видать тебе Метки Бессмертия, ― подтрунивал дружок с противной интонацией.

― Анна слишком глупа, чтобы поверить в это, ― самоуверенно заверил Лукьян. ― Я умею убеждать, ― он нагло рассмеялся.

Остальные поддержали, вспоминая непристойные пересказы ночей, которые Анна провела с Лукьяном. Щеки Рудовой опалили горячие слезы. Слыша от чужих людей то, что сама постыдилась рассказывать друзьям, красноволосая мечтала рассыпаться в прах. Прямо как ее сердце.

Хотелось выйти из укрытия и разнести проклятую мастерскую на мелкие щепки, убить этих мерзких ублюдков и заставить Лукьяна заплатить за предательство. Но невообразимое, неизвестно откуда взявшееся чувство стыда не позволяло. Красноволосая чувствовала себя последней дурой, которая слепо поверила в искренность красивых признаний неропасца.

― Гони две золотых, ― потребовал Лукьян.

«Две золотых, ― хором отозвался его голос в мыслях. ― Я стою две золотых».

Анна желала умереть прямо сейчас, лишь бы не испытывать этих мук. Невидимые когти зверски вонзились в девушку, разрушая непробиваемую броню, точно заточенные топоры. Болезненные чувства яростно терзали, отчего Анна была в шаге от того, чтобы не упасть на землю, поддавшись накатившей безысходности.

Рудова всегда отчаянно отстаивала себя, когда кто-то смел сквернословить в ее сторону. Ярость бушевала в ней всякий раз, вынуждая позабыть о последствиях и немедля броситься на обидчиков. Однако в настоящий момент у Анны не нашлось сил даже на то, чтобы как следует разозлиться. Лукьян раскрошил непобедимый дух одной-единственной фразой, не оставив ничего от прежней Темной богини.

Красноволосая не нашла ничего лучше, кроме как молча покинуть злосчастное место. Она шла вперед сквозь поток людей, не разбирая дороги. Хотелось спрятаться от всего на свете и никогда не возвращаться.

Ладонь прильнула к грудной клетке, борясь с возникшим опустошением. Внутри рос знакомый пугающий кокон, стебли которого протягивались к отголоскам разума. Они связали между собой все кричащие чувства, закрутив их в бесконечный огненный водоворот отчаянья. Боль, которая прежде настигала Анну, вновь просочилась сквозь раны, цепляя в пучину смертельного удушения.

― Нет... ― прошептала девушка. ― Нет, только не это...

Тьма бездушно окутала рассудок, и Анна остановилась, потеряв контроль над собой. Она поняла, что люди отшатываются от Темной богини, возможно, увидев почерневший синий взор. Рудова попыталась сопротивляться, возвращаясь мыслями к светлому образу Адриана. Вспомнила озорной смех друга, способный прогонять грусть, но все попытки бороться были тщетны. Тьма подпитывалась предательством Лукьяна, истребляя остатки человечности.

Он должен заплатить.

«Я убью его».

Неропаска возжелала свершить правосудие всем своим существом. Сомнения в необходимости постепенно отступали на второй план вместе со здравым смыслом, уступая жгучему соблазну.

Он должен сдохнуть в мучениях.

В тот момент, когда Анна почти поддалась злобному шепоту, Тьма внезапно ослабила натиск. Темная часть души отступила, вернувшись обратно, предоставив место горькой пустоте, которую оставили за собой слова Лукьяна.

Анна уставилась перед собой, думая лишь о том, что у нее снова получилось победить. Однако, не успев обрадоваться освобождению, Рудова ощутила знакомое странное чувство, которое прежде уже подбиралось к ней. Ощущение чужого присутствия, которое она больше ни с чем не спутает. Возможно, Метка Бессмертия подсказывала на присутствие постороннего, предупреждая об опасности. Только Анну не душил страх. Это, скорее, было ощущение необъяснимой связи.

«Это Нихтенд!», ― мгновенно сообразила Анна, и адреналин разошелся пылающим током по венам.

Девушка напрягла зрение и постаралась обнаружить виновника. Рудова потянулась за этим чувством, понимая, что именно оно приведет к нужному человеку. Наконец, в толпе мелькнул быстро удаляющийся силуэт. Но то был не мужчина ― маленький рост и округлости выдавали девушку. Лик незнакомки был скрыт черной накидкой.

«Наверняка его сообщница», ― предположила Рудова.

Ни на миг не сомневаясь, Анна двинулась следом, ухватившись за возможность избавиться от мыслей о Лукьяне. Не выпуская незнакомку из вида, Анна шла за ней по пятам. Без усиленного зрения Рудова давно бы потеряла девушку. Она хотела узнать, кто скрывается под капюшоном, и найти ответы на свои вопросы.

Вдруг незнакомка обернулась, почувствовав взгляд Анны ― либо еë присутствие. Рудова вздрогнула от неожиданности. По коже неропаски прошел холод, стоило глазам наткнуться на выбившиеся красные пряди волос. Никогда ранее Анна не видела таких же аловолосых, какой являлась сама. Черты незнакомки до сих пор скрывала тень капюшона, и Рудова не смогла разглядеть лица.

Анна не удержалась и сорвалась с места, гонимая желанием понять, кто перед ней. Незнакомка не собиралась дожидаться и резко дернулась вперед. Неропаска бежала за ней, ускоряясь по мере возможности. Народ замедлял передвижения. Анна была готова растолкать всех, используя магию воды, но смогла сдержаться.

Сообщница Нихтенда пересекла границу леса и скрылась средь деревьев. Анна усмехнулась возникшему преимуществу ― она знала северный лес как свои пять пальцев. Девушка чувствовала себя хищником, преследующим жертву. Хоть незнакомка пропала из поля зрения, Рудова чувствовала ее запах и видела следы. У неприятельницы не было ни шанса.

Внезапно странное чувство исчезло. Его отсутствие настолько поразило, что Анна застыла на пару секунд. Она попыталась напрячь обоняние, чтобы выследить неизвестную, но запах тоже пропал. Рудова побежала, следуя за отпечатками обуви, пока те не оборвались. Синеглазая петляла меж стволами деревьев, выискивая любой намек на присутствие женщины, однако ничего не обнаружила.

Незнакомка будто испарилась.

Недолго думая, Анна бросилась в сторону дома. Она четко осознавала ― об увиденном стоит немедленно рассказать матери. Девушке показалось странным, что от красноволосой незнакомки исходит эта незримая аура, которую Рудова будто чувствует собственной душой. Если так сигнализировали скрытые способности Абсолютной Метки Бессмертия, о которых говорила княгиня Мария, то, вполне возможно, Анна только что столкнулась с кем-то, похожим на Нихтенда.

«Теперь мама не отвертится!»

Достигнув дома, Анна вбежала по лестнице на второй этаж, прямиком к маминому кабинету. Гертруды там не оказалось. Тогда синеглазая направилась в сад ― второе место на участке, где могла пребывать мать. Рудова угадала: Гертруда поливала очередной куст красных роз. Ощутив волнение дочери, мать тут же окинула ее проницательным зеленым взором.

― Что случилось? ― голос звучал настороженно.

Гертруда отложила лейку, полностью утратив интерес к цветам.

― Я была на рынке и снова ощутила то чувство, ― выпалила Анна, активно жестикулируя руками. ― Подумала, что это был Нихтенд, и начала искать его... ― Гертруда напряглась, стоило дочери произнести имя Князя Тьмы. ― Но нашла какую-то девушку, которая пыталась сбежать! ― воскликнула Анна. ― Эта странная энергия точно исходила от нее...

Гертруда сделала резкий выпад вперед, в одно мгновение закрыв ладонью рот дочери. Анна округлила глаза, не понимая, что происходит. Рудова-старшая опасливо оглянулась, проверяя, не слышал ли кто-нибудь ее громкие заявления.

― Ни слова больше.

Анна опешила от приказа. Когда мама убрала руку, девушка не могла выдавить из себя ни одного слова. Открыв рот, она взирала на нахмурившуюся Гертруду, не в силах объяснить поведение матери.

― Это Нихтенд и его сообщница, ― наконец выговорила Анна. ― Ты должна сообщить о них княгине Марии.

Взгляд матери помрачнел. Чувствуя подступающий страх, Рудова-младшая сглотнула.

― Ты ошибаешься, Анна. Если бы...

― Нет, не ошибаюсь, ― запротестовала неропаска, разозлившись. ― И ты знаешь это. Почему ты до сих пор ничего не сказала? Почему отрицаешь его присутствие? Почему лжешь? Боишься Нихтенда?

Анна всем сердцем ощутила ужасное чувство, которое никогда бы не подумала испытать по отношению к матери. Разочарование.

― Нет никаких оснований поднимать ложную тревогу, ― холодно произнесла Гертруда. ― Ты видела только ту девушку, а не Нихтенда, верно?

― Да, ― кивнула девушка, прожигая мать взглядом. ― Но моя Метка Бессмертия обнаружила ее...

― У Абсолютной Метки нет такой силы, ― оборвала Гертруда.

― Княгиня Мария сказала, что у тебя есть способности, которые могут ощутить Нихтенда...

― Да, ― холодно согласила мать. ― У меня. Это никак не связано с Меткой Бессмертия.

― Тогда почему я тоже чувствую это?

Гертруда хотела что-то сказать, но вместо ответа глубоко вздохнула.

― Снова молчание? ― нахмурилась Анна. ― Снова секреты? ― Гертруда отвернулась от дочери. ― Если только ты можешь почувствовать его, тогда почему испугалась тогда на веранде, когда я упомянула о своих ощущениях? Потому что осознала ― я тоже обладаю этой силой. Но по какой-то причине ты боишься Нихтенда и вынуждаешь меня молчать вместе с тобой! Я не собираюсь отсиживаться в стороне и наблюдать за тем, как наши враги разгуливают по городу!

Анна двинулась к выходу с желанием отправиться в резиденцию Стриборга и доложить обо всем княгине Марии самостоятельно. Гертруда поняла намерения дочери.

― Остановись, ― долетел приказной тон, но Анна проигнорировала его. ― Стой. Аннаитида!

Неропаска замедлилась. Мать редко обращалась к ней по полному имени. Анне имя казалось чудаковатым и потому не нравилось. Она предпочитала сокращенную форму «Анна», которую друзья превратили в «Аня» на стриборгский манер. Никто из них не знал, что на самом деле красноволосая именовалась Аннаитидой Рудовой.

Анна обернулась, встречаясь с мамиными темно-зелеными глазами, и медленно приблизилась. Ее обуревал мощный порыв отступить и спрятаться.

― Что бы ты ни ощутила на рынке ― Нихтенда там не было, ― отчеканила мать похоронным тоном. ― Насчет так называемой «пособницы» ― нельзя нарекать так всех, кто вызывает подозрения.

― У той девушки были красные волосы, ― Анна вспомнила, что забыла упомянуть об этой странности. ― Как у нас.

Гертруду эта деталь поразила даже больше, чем саму Анну. Удивление отразилось на лице женщины ― что само по себе было редкостью.

― Ты уверена?

― Да, ― настороженно кивнула Анна, отмечая перемену в интонации. ― Что это значит? Почему у нас с ней одинаковый цвет волос? ― Гертруда не спешила отвечать. ― Даже этот вопрос оставишь без ответа?

― Мне надо подумать, ― произнесла мать, отведя взгляд. ― Я не уверена в своих выводах.

Анну разрывала полыхающая ярость.

Почему бы не сказать все так, как есть? Почему бы не поделиться своими предположениями, а потом опровергнуть, если они будут неверными? Почему мать скрывает что-то важное от самого близкого человека?!

― Все равно надо рассказать о ней! ― негодовала неропаска. ― Вдруг они затевают заговор? Или что похуже?

― Хорошо, ― вздохнула женщина. ― Я передам увиденное тобой княгине Марии, как только разберусь, в чем дело. Дай мне время до завтра.

Перед тем, как согласиться, неропаска долго прожигала ее небесной синевой глаз. Сомневаясь. Подозревая. Непоколебимость матери говорила, что переубедить ее не получится, а саму Анну Гертруда в стриборгскую резиденцию не отпустит. Не хотелось переходить черту ее терпения.

Не обмолвившись с матерью больше ни словом, Рудова-младшая направилась к себе в комнату, задаваясь вопросом о том, чем им может обойтись такая задержка.

Глава 19. Марта

3 день осени

Всю ночь Марта провела за документацией, проклиная тусклый свет свечей и считая часы до рассвета. С непривычки ей удалось разобраться только в девятнадцати отчетах, которые написал человек с ужаснейшим почерком. Ранним утром подоспели Ольга и еще пара служанок. Никогда прежде Ураганова не была рада видеть Перову так, как в тот момент, ведь приход слуг знаменовал окончание мучений цесаревны. Девушки помогли Марте одеться и причесаться. С минуты на минуту должен был прийти Андрей Мариевич, чтобы последний раз повторить указания Марии Еленовны.

Служанки закончили приводить цесаревну в порядок и отошли к двери. Последнее время Ольга перестала сиять и поникла, несмотря на то, что Марта пожертвовала хорошую сумму на лечение ее брата. Девушку что-то мучало, но Ураганова не смела лезть к ней в душу.

Марта подошла к зеркалу, чтобы пройтись голубым взором по сияющему одеянию. Фиолетовый сарафан с длинными рукавами из сверкающей парчи с золотым узором окутывал тело цесаревны. Грудь окольцовывала барма из россыпи драгоценных камней, сложенных в традиционные символы власти. На запястьях блестели аметистовые браслеты, чьи края обводили сиреневые осколки кварца. Заплетенные в косу волосы покрывала лавандовая фата и венчал высокий кокошник, украшенный алмазами.

На среднем пальце правой руки поблескивало сапфировое кольцо, служившее вечным напоминанием, кому принадлежит сердце Марты. Несмотря на обстоятельства, оно дарило ей покой. Казалось, будто из украшения исходит успокаивающая аура Ромарио, коя окутывала Ураганову всякий раз, стоило возлюбленному оказаться рядом. Он подобрал правильные слова, которые могли наделить силой и ослабить душевные муки. Сама девушка не обладала безупречным красноречием, поэтому не переставала восхищаться умениями юноши.

Наконец, раздался стук, и после разрешения наследницы в покои зашел двоюродный брат. Андрей уже приоделся в красный кафтан, расшитый золотом. На ногах красовались алые сапоги с заостренными концами.

― Приветствую, Андрей Мариевич. Пожалуйста, проходите.

― Добрый день, Ваше Высочество, ― он, видимо, оценил величественные одежды кузины: его щеки слегка заалели, но лицо не отразило эмоций. ― Обворожительно выглядите.

― Благодарю, Ваше Сиятельство. Пришли дать заключительные напутствия?

― Верно, ― подтвердил Андрей. ― Не будем терять времени. С вашего позволения, я провожу вас до кареты.

Марта кивнула и направилась к выходу. Пока они шли вдоль тусклых белых стен, брат со свойственной ему любезностью выполнял распоряжение княгини Своровой.

На праздник приехало много людей знатного происхождения из Стриборга, с которыми Марте и Екатерине придется здороваться и обсуждать с напускным ликованием великолепие Бала Открытия. Помимо стриборгчан краткую беседу необходимо провести с наследниками других государств.

― Исключительную доброжелательность стоит проявить к принцессам и принцу Джайо, ― продолжал княжич Своров. ― Мы рассчитываем заручиться поддержкой джайан не только в Вотрове, но и в строительстве оборонительных сооружений вдоль восточных границ Стриборга. Нам нужны их мастера и заниженный процент на строительные материалы.

― Разве моя «ненавязчивая» дружеская беседа поможет переговорам такого характера? Подобные договоренности обсуждаются между монархинями или их наместниками.

― Политика ― тонкое и хрупкое искусство, Ваше Высочество, ― пожал плечами Андрей. ― К тому же принц Джайо имеет большое влияние на императрицу, чем вы и Екатерина Александровна воспользуетесь.

Марта подавила возникшее недовольство. Само собой, без носа Екатерины, самостоятельно, ее не отправят в объятья джайан ― так рисковать нельзя. Сестра будет залогом успешных переговоров, а цесаревна ― лицом, представляющим власть царицы.

― Я постараюсь, ― тихо вздохнула Марта. ― Что-то еще?

Андрей хотел что-то сказать, но запнулся на полуслове. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы набраться смелости для следующего вопроса.

― Вы не откажете мне в первом танце, Ваше Высочество?

Марта замерла от неожиданности. Предложение брата обескуражило. Ей всегда казалось, что будь воля Андрея, так он обходил бы Марту за версту. Их отношения не были холодными, но таили в себе много недосказанности.

«Возможно, это братский жест из добрых побуждений? Хочет подбодрить меня?»

― Не откажу, ― наконец ответила Марта, стараясь не смотреть на Сворова, и продолжила путь. Она пока не придумала, как следует относиться к внезапному порыву брата и что скрывается за радушием Андрея.

Выйдя во двор, Марта остановилась подле стоящей там Екатерины. Сестра кивнула, поприветствовав цесаревну и брата. Наследница ответила ей тем же, а Андрею Мариевичу пришлось следовать этикету и здороваться с царевной словесно.

Екатерина Александровна не отличалась разговорчивостью. Ее серебряные проницательные глаза фиксировали каждую мелочь и проникали в мозг оппонента, прочитывая мысли. Она никогда не демонстрировала эмоций и вела затворнический образ жизни, отдавая всю себя наукам. По крайней мере, Марте иного видеть не приходилось. Екатерина всегда предпочитала уединение в покоях прогулкам на свежем воздухе или чтение книг ― магическим тренировкам.

Цесаревна считала неразумным решение сестры пренебрегать изучением магии и оттачиванием техники боя. Екатерине было, куда стремиться. Все из Дома Урагановых в ее возрасте давно перешли на четвертую ступень, а сестра, будто назло всем, делала выбор в пользу совершенствования других своих качеств. Если Марта стремилась изо всех сил стать идеальной во всем, то Екатерина избрала одну дорогу. Тем не менее, Марта находила ее опасной соперницей. Какой бы тихой ни казалась сестра, наследница знала: Екатерина отлично понимает, куда жалить. Царевна обладала врожденной расчетливостью и живым умом, восхищавшим наставников.

Наконец появились царица и цесарь в сопровождении княгини Марии. Дочери низко поклонились родителям, пропуская царскую чету вперед. Мать и отец сели в первую серебристую карету, увенчанную гербом Стриборга. Марта и Екатерина заняли вторую ― менее величественную, но такую же восхитительную. Третья карета предполагалась для семейства Своровых.

Цесаревна смотрела в окно, пока процессия добиралась до Главного дворца, то и дело ловя на себе заинтересованные взгляды сестры. Серые очи проникали колючими лезвиями под кожу, пробуждая в Марте раздражение. Екатерина будто хотела ворваться прямо в голову, предугадать ее планы.

― Ты настолько восхищена моим кокошником, что не можешь отвести взгляда? ― не сдержалась Марта, продолжая рассматривать улицы Мирограда.

― Ничем не отличается от остальных головных уборов, ― отстраненно заметила сестра, не прекращая изучать Марту.

Марта перевела взор на Екатерину, вскинув бровь.

― Тогда я теряюсь в догадках, зачем ты столь пристально следишь за мной. Злишься, что я тебя обыграла?

Это было бы неудивительно. Способности Екатерины отныне оказались под большим вопросом. Княгиня Мария переоценила племянницу, подставив себя. Царевна подорвала доверие тетушки и теперь могла винить во всем Марту.

― Нисколько, ― покачала головой Екатерина, сразу же поняв, о чем говорит цесаревна. ― Если бы не ты, дело могло приобрети наихудший оборот. Вопреки твоему мнению, для меня главное безопасность Стриборга, а не собственные амбиции.

Марта не сдержала горькой усмешки. Екатерина пыталась оставаться благородной и неодолимой, даже когда замарала свою репутацию. Что бы она ни говорила, цесаревна чувствовала, что задела самолюбие и уверенность сестры. Потому что умения младшей сестры подверглись сомнениям, а сама она ― потерпела поражение.

― Отныне я буду присутствовать на заседаниях Малого совета, ― гордо напомнила Марта, с удовольствием наблюдая за Екатериной. ― Я, а не ты.

Замечание не произвело на сестру никакого эффекта.

― Да, до первой ошибки, ― Екатерина равнодушно пожала плечами. ― И ты непременно ошибешься. Мы обе знаем это.

Марта свела брови к переносице. Чванливость царевны выводила из себя. Никто не действовал на цесаревну так, как младшая сестра.

― Не будь настолько уверена.

― Знаешь, в чем наше различие? ― тон Екатерины приобрел поучительные ноты. ― Каждый человек может ошибиться, но не наследница трона. Таким, как ты, ошибки не прощают. Не говоря уже о том, что тебе кто-то помог.

Марта вздрогнула, и это не укрылось от царевны. Предположение сестры будто обухом обрушилось на нее, лишив смелости и уверенности в собственных словах.

― Что ты имеешь в виду?

Екатерина выпрямилась, поражая ядовитыми словами каждый уголок души цесаревны.

― Верное заключение о причинах захвата Вотрова. Я хорошо знаю границы твоего ума, чтобы сделать очевидный вывод: тебе оказали помощь. Но не бойся, мне нет дела до твоего призрачного успеха. Это останется нашим секретом. Как я уже сказала ― благополучие Стриборга для меня на первом месте.

Было бы глупо отрицать ее предположения, когда тело и мимика уже выдали Марту. Цесаревна подозрительно сощурилась, осознавая уязвимость перед сестрой. Хоть помощь Ромарио была незначительной, она, бесспорно, имела вес. Нужные слова, способные помочь как-то отстоять свою честь, не приходили, а унижаться оправданиями Марта не желала.

«У нее нет доказательств».

Но Марта не сказала об этом, беспокоясь, что окажется неправа. Дальнейшая поездка протекала в молчании. Сестры, к огромному облегчению Марты, прекратили разговор. Урагановой требовалось время, чтобы переосмыслить сложившуюся ситуацию. Проницательность Екатерины застала врасплох. Ей оставалось лишь надеяться, что царевна действительно будет помалкивать о своих догадках.

Экипаж выехал на Центральную Площадь, а оттуда прямиком на дорогу, которая вела к Главному дворцу. Мраморное сооружение бежевого цвета содержало в себе четыре яруса внешних ордерных аркад, которые поддерживались колоннами. Каждый антаблемент был украшен фресками с национальными элементами всех культур.

Цитадель Равенства была исполнена в том же стиле, однако отличалась своей параллелепипедной формой и была на один уровень выше дворца. Пятиэтажное круглое здание поднималось высоко вверх, окруженное каменным кольцом, точно скрытое под его защитой. Подобные полукольца-арки, поддерживаемые колоннами с вертикальными желобками, шли вдоль главной дороги, которую окружал Дивный Сад.

Первыми из кареты вышли княгиня и княжич Своровы. Они встали у прохода во дворец, ожидая царскую семью. За ними последовали дочери царицы. Марта шла впереди на правах наследницы. Она встала первой, рядом с ней Екатерина. Построение было таким же, как когда царская чета приезжала в резиденцию Стриборга.

Покинув царскую карету, царица Александра, не замедляясь, направилась ко входу в Главный дворец рука об руку с мужем. Марта шла прямо за матерью, Екатерина плелась позади Марты.

Массивные ворота открылись, пропуская царскую семью внутрь. Взору Марты предстал широкий проход с чередой высочайших колонн, ведший в сердце дворца ― к полукруглому балкону, возвышавшемуся на северной стене. На его каменных перилах висели флаги всех стран, демонстрируя мировое единство против богини Тьмы. Именно там, за круглым столом, во время бала пиршествовали пятеро монархинь. За колоннами располагались заставленные изысканными яствами столы, за ними ― просторные залы для гостей. Слева от прохода, в специально выделенной области, играли музыканты. Прямоугольный потолок украшали створчатые многоугольные линии, обрамленные каменными мозаиками.

Стоило семье ступить на мраморные плиты дворца, как глашатай в ту же секунду оповестил присутствующих о прибытии царицы Александры. Все члены семьи замедлились, встречая сотней поклонов.

― Ее Царское Величество Александра Вторая Василисовна, самодержица Всестриборгская, Великая Княгиня Исполатская, Реснотская, Сверская, Вотровская, Государыня и Повелительница Баскакских и Изрядских Земель, Защитница Государства и Матерь Отчизны.

Хоть цесарь Владимир и сопровождал царицу, его не представляли публике. Он не являлся правителем. Зато Марту и Екатерину этой честью не обделили.

― Ее Царское Высочество Марта Александровна Государыня Наследница Цесаревна и Великая Княгиня, Исполатская Княгиня, Сверская Княжна, Реснотская Княжна и Защитница Государства.

Марта поприветствовала собравшихся благодарной, но сдержанной улыбкой.

― Ее Царское Высочество Екатерина Александровна Царевна и Великая Княгиня, Сверская Княгиня, Исполатская Княжна, Реснотская Княжна и Защитница Государства.

После публичного приветствия царица Александра, окольцованная личной стражей, направилась к закрученной лестнице, чтобы подняться на балкон. Марте и остальным членам семьи туда путь был закрыт, поэтому они отправились на второй ярус. Он предназначался для родственников правительниц и глав Мирограда. Этот этаж ограждали ряды ордерных аркад. Тут и там стояли скульптуры прекрасных вымышленных созданий, которые красовались на гербах государств: воздушных крылатых ирбисов, золотых драконов, грозовых волков, чьи тела искрились молниями, и других.

Титулованные дамы и господа, которые не входили в число правящих семей, были вынуждены развлекаться на первом этаже. Но у них не было причин для грусти ― только на первом уровне и происходили основные развлечения: танцы, выступления актеров, магические постановки.

Марта взглянула на балкон, куда двигалась мать. По правилам, на Бал Открытия сначала прибывали гости, затем члены правящих династий. Урагановы приехали первыми. Других монархинь еще не было, как и их свиты.

Марта попутно обводила глазами разглядывающих их людей. Завидев царских дочерей и семейство Своровых издалека, приезжие гости бала отходили в стороны и кланялись, бросая восхищенные взгляды на Марту. Девушке это льстило. Особенно волновал сердце восторженный шепот, долетающий из-за спины. Многие, вопреки ожиданиям, говорили о природной красоте молодой наследницы, о схожести с царицей и магическом таланте, благодаря которому цесаревна уже добилась больших успехов. Однако имелись и те, кто считал своим долгом бросить ехидные смешки.

― Какое позерство, ― с презрением произнес женский голос. Ураганова узнала барыню Ярцову. ― Столько драгоценностей на себе носит, желая показать всем свое призрачное величие. Слышала, переодевается в новое каждый день. Убеждает себя, что достойна трона?

― Жалкое зрелище, ― поддержала вторая. ― Недавно княгиня Мария поручила ей провести Публичный суд. Но даже там, наша Марта не преуспела. Говорят, переволновалась, бедняжка, снова дрожала от страха и позабыла все слова.

Марта замедлилась, сомкнув челюсти. Она продолжала шагать вперед, уговаривая себя не отвечать на нападки. Отец и Екатерина, шедшие впереди, не прислушивались к сплетницам, беседуя о чем-то своем. Княгиня Мария и ее сын давно растворились в толпе. Только Ураганова оказалась свидетельницей ядовитого обсуждения.

― Упаси нас Свет от такой недалекой царицы, ― взмолился мужской баритон. ― Из нее бы вышла замечательная воительница, но никак не государыня. Ей до Екатерины Александровны, как до небес... Любой обведет вокруг пальца, а она даже не заметит.

Марта замерла. Она быстро нашла говорящих в толпе, опалив рассерженным небесным взором. Наследница знала всех лично.

― Надеюсь, однажды Ее Величество увидит это и лишит Марту права наследования, ― вздохнула Ярцова, не обращая внимания на цесаревну. ― Иначе, видит Свет, Стриборг падет в первый же день ее царствования.

Наконец Ярцова почувствовала на себе леденящий душу взгляд наследницы. Она растерялась. Остальные, заметив странное поведение спутницы, тоже заприметили разгневанную Марту. Троица не испугалась. Они обменялись смешками, равняя достоинство Марты с землей, отчего немедленно захотелось запустить в них разрезающие вихри или подойти и пообещать ужасную кару за проявленное неуважение. Но цесаревна удержала себя от желания устроить сцену. Такой поступок только больше навредит наследнице трона.

«Когда-нибудь я верну должок, ― заверила себя Марта. Она развернулась и направилась дальше. ― Обязательно верну. С лихвой».

Марта шла к лестнице, ведущей на второй этаж, прогоняя противную троицу из мыслей. Отец давно ушел на второй ярус. Екатерина завела разговор с каким-то рамеритцем на его родном языке. Цесаревна, надеясь проскользнуть незамеченной, сделала крюк, притворившись, что любуется фресками. В конце концов, на этом балу от нее требовалась только беседа с принцем и принцессами. Когда она подобралась к лестнице с другого угла, оказавшись позади сестры, их окликнул Андрей Мариевич:

― Ваши Высочества!

Марта со вздохом обернулась, а Екатерина прервала свой увлеченный монолог. Рамеритец вежливо ретировался. Рядом со Своровым шел темноволосый юноша среднего роста.

― Хочу познакомить вас с моим добрым другом, княжичем Баскакских земель Градовским Михаилом Татьяновичем.

У Михаила были темные кудри и короткая бородка. Добрые глаза отдавали зеленью восточных лесов Стриборга, а легкая улыбка словно вдыхала немного свежего воздуха в душные залы Главного дворца. Его традиционное одеяние было бордового цвета. Серебряные и золотые стриборгские орнаменты мешались с драгоценными камнями на подоле. При виде Марты на щеках юноши алыми рубинами загорелся румянец.

― Для меня большая честь познакомиться с дочерями Ее Величества Царицы, ― искренне сказал Михаил. Он поклонился сначала старшей дочери, потом младшей.

Цесаревна до сих пор была под впечатлением от сплетен злосчастной троицы. Новоприбывший стриборгчанин мгновенно вызвал недоверие. Ураганова приготовилась к очередному фальшивому разговору, всем сердцем желая подняться по лестнице и спрятаться от стрел несправедливых суждений. Но желания наследницы трона редко учитывались. Поэтому, вооружившись заранее заготовленными и вызубренными фразами, Марта обратилась к юноше:

― Приветствуем вас в Мирограде, Михаил Татьянович, ― уголки губ Марты дрогнули. ― Покойно ли прошло ваше странствие из родных краев?

― Волны знатно бушевали, Ваше Высочество. Нынче на водных границах Мирограда неспокойно. ― Михаил благодарно кивнул. ― В Стриборге о вас ходит немало слухов.

Марта нахмурилась, боясь представить сколько клеветы мог услышать княжич. Новую порцию злых речей она сейчас бы не выдержала.

― Не верьте слухам, Ваше Сиятельство, ― как можно мягче произнесла цесаревна, стараясь усмирить враждебность. ― В них мало правды.

― Не скромничайте, Ваше Высочество! ― лик Михаила преобразился, вмиг утратив спокойствие. ― Даже в самых отдаленных поселениях Баскакских земель всем известно о невиданном мастерстве Поцелованной Ветром! ― ошеломил девушку Михаил. ― Вы действительно уже достигли третьей ступени? В пятнадцать лет?

Ураганова ненароком зарделась. Полнейшая растерянность проступила на лице, стерев выгравированное бесстрастие. Она не знала, как реагировать на внезапную пылкость княжича, вовсе не готовая к восхищенным речам в ее честь. Марта бросила вопросительный взгляд на Андрея, но тот упорно не сводил глаз с друга. Затем оценила реакцию сестры, встретив вместо ожидаемого изумления ледяное хладнокровие. Так Екатерина выглядела всякий раз, когда готовилась отражать словесное нападение, представлявшееся ей угрозой, и прямо сейчас взор серебряных очей прожигал в Михаиле дыру.

― Правда, ― наконец ответила Марта. ― Благодарю за теплые слова, Михаил Татьянович.

Возникло сотни вопросов. Она захотела засыпать ими княжича, выведать подробности и утолить любопытство, однако слова застыли в горле. Екатерина мгновенно воспользовалась этой паузой.

― Как здравие вашей матушки княгини Градовской? ― полюбопытствовала сестра.

Фраза Екатерины украла у Марты шанс продолжить беседу. Михаил тотчас переключился на царевну. Наследнице оставалось следовать этикету и ждать, пока тема исчерпает себя, но сестра будто намеренно расспрашивала княжича о жизни в Баскаке. Вскоре он позабыл о недавнем восхищении в адрес Марты и погрузился в рассказ о собственных увлечениях.

Княжича заставило замолчать лишь появление королевы Крэссенсии и ее свиты. Вице-королеву сопровождал муж Адэберто, шедший позади жены, и девочка десяти лет, которая опережала принца-консорта. Замыкала шествие довольная сеньора Маргаритэ.

― Ее Королевское Величество Крэссенсия Кремаейро, Верховная Вице-королева Соединенного Королевства Рикриэнии, Королева Кретории и Эфилиарии, Герцогиня Крэтаро, Меркудо и Рейдиры, Принцесса Эструдская, Эспурнарийская, Титанийская и Потенсиадкая, Хранительница Молний и Грома, Командующая Молниями, Темная богиня Ярости и Защитница Государства

Марта вспомнила Соединенное Королевство Рикриэнию на картах ― оно являлось самым маленьким на сегодняшний день. Но в титуле вице-королевы перечислялись десятки регионов, которые раньше были самостоятельными государствами, с чем не совпадали увиденные в учебниках рисунки.

― Первый раз вижу Ее Королевское Высочество Амэрэнту Труэно, ― раздался голос Андрея. ― Кажется, до этого кронпринцесса Рикриэнии не посещала Мироград.

Исторически сложилось, что в Рикриэнии правило две вице-королевы. Двоевластие в стране длилось не долго. До этого государством правила только династия Кремаейро. Но покойная королева Нефелия изменила порядок в Рикриэнии и разделила страну на две части, отдав половину своей власти роду Светлых богов ― Труэно. Королева Эммаколетта Труэно жила на юго-востоке страны вместе со своей семьей. Видимо, ее дочь ― кронпринцесса Амэрэнта ― решила посетить грандиозное событие в Мирограде.

― Она Светлая богиня, верно? ― Михаил был явно поражен данным фактом. ― Никогда прежде мне не доводилось видеть Светлых вживую.

Марту же больше поразил детский возраст Амэрэнты. На бал допускались бессмертные с тринадцати лет. Хотя ей самой разрешили посетить Бал Открытия пять лет назад, с целью представить высшему обществу. Царица Александра настояла на присутствии старшей дочери. Возможно, Амэрэнта здесь по той же причине.

― Ариантрея истребляет их, ― вздохнул Андрей. ― В самом конце объявится императрица Аризу со своими детьми. Они все ― прямые потомки первородного бога Света. Сообщают об этом всем кому не лень.

― Насколько мне известно, в Джайо ведется активная пропаганда Светлого рода Канхимэ, ― внезапно вставила слово Екатерина. ― Наравне с равенством Рамерита.

Постепенно собеседники перешли на тему джайано-рамеритских войн, а цесаревна ловила каждое слово, не желая ничего упустить. Марта была не сильна в прошлом других государств, но из истории родной страны знала, что Стриборг был давним союзником Джайо во всех военных конфликтах.

― Ее Высокопреосвященство Хора Небти Метит Зэма Ра Нефертари, Фараонесса Царства Рамерит, Правительница Меритха, Хатра и Нептаха, Повелительница Драконьих Земель и Островов Бастадетх, Хранительница Пламени, Командующая Огнем, Темная богиня Равнодушия и Спасительница Государства.

Как только в дверях появилась фараонесса Нефертари, у Марты затрепетало в груди. За ней вальяжной походной двигался номарх Реймсс Атонеру и его семья. Также Марта заметила ликующую женщину и хмурого мужчину, которых ранее не наблюдала в кругах высшего общества. Вероятно, они прибыли из Рамерита.

― Знаменитый Луч Солнца ― Светлый бог Бакари Асад, ― проследил за взглядом цесаревны Андрей. ― Приближенный Нефертари и близкий друг Реймсса. Рядом с ним Темная богиня Азанет Иссмет ― советница.

― Наслышана о стратегических ходах Азанет, ― интерес в голове Екатерины не укрылся от собеседников. ― Говорят, она настолько же опасная, насколько обаятельная.

― Слухи не врут, ― кивнул Андрей. ― С этой женщиной нужно держать ухо востро. Азанет ни перед чем не остановится, чтобы добиться желаемого. За жестокость и изворотливость ее прозвали Коброй.

Марта глубоко вздохнула, стараясь сохранить неколебимое спокойствие на лице. Улыбка рвалась наружу, норовя пробить безэмоциональную броню ее фарфорового лица. После того, как фараонесса Нефертари мужественно предложила свою кандидатуру для освобождения Вотрова на заседании Большого совета, покорив сердце молодой цесаревны, Марта не переставала воображать себя непобедимой и могущественной воительницей, спасающей родные земли от коварства Ариантреи. Большую роль в этих мечтах сыграли планы матери отправить Марту на фронт.

― Наставник рассказывал, что раньше Рамеритом правили Светлые богини, ― произнес Михаил, не сводя глаз с рамеритцев. ― Но потом Светлая богиня Любви полюбила своего врага ― Темного бога, ― и на этом Светлый род прервался.

― Если вам повезет вести беседу с аристократами из Джайо, вы непременно услышите увлеченные разговоры не только о грязной коже и крови рамеритцев, но и об их черной душе, ― Екатерина говорила с едва уловимой насмешкой. ― Прямое доказательство того, как войны прошлого влияют на настоящее. Джайане ненавидят рамеритцев с пеленок, а рамеритцы ― джайан. Грязнословят в адрес друг друга и ждут кинжала в спину.

Глашатай вновь оповестил собравшихся о приезде следующей монархини. Знакомое лицо рыжеволосой повелительницы магов воды, сопровождаемой дочерью и братом Креоном, появилось у входа во дворец.

― Ее Императорское Величество Пелагея Ариадна Акваро-Пагос, Императрица Неропаса, Басилевса Неро и Пассии, Повелительница Мегалифоса, Катариса и Цунамиоса, Правительница Никоса, Лейкоса и Плимириса, Хранительница Воды и Льда, Светлая богиня Надежды и Владычица Океана.

Насколько Марте было известно, Империя Неропас состояла из южной и северной частей. Много лет назад это было два разных государства ― Неро и Пассия. Потом произошло слияние двух правящих родов, который ныне стал императорским. Только выходцы из этого рода владели двумя сторонами водной магии: водой и льдом. Обычно южные маги обладали только водой, а северные ― льдом. Единицы могли подчинить себе оба вида.

― Вот ты и дождался, Михаил Татьянович, ― хмыкнул Андрей другу, взирая на появившуюся семью Канхимэ.

Глашатай не заставил себя долго ждать. Он громко произнес полный титул Императрицы Джайо, затем титулы ее детей.

― Еë Императорское Величество Императрица Аризу из благочестивого Светлого рода Канхимэ, Дочь Камня, Правительница Райто и Хиноду, Хозяйка Хуантин и Чуани, Повелительница Йонхоль, Светлая богиня Справедливости, Хранительница Великого Оружия, Командующая Землей и Наследница Первородного бога Света.

Михаил рассматривал Светлых богов с детским восторгом, акцентируя внимание на белых волосах. Наверное, Марта выглядела не лучше, когда наблюдала за Нефертари. Андрей продолжал что-то рассказывать, ясное дело, получая от демонстрации собственных знаний сплошное удовольствие. Екатерина изредка что-то добавляла.

Все правительницы расположились на своих местах, что означало скорое начало Бала Открытия. Совсем скоро, после вступительной речи каждого главы города, заиграет торжественная музыка, знаменующая первый танец.

― Михаил Татьянович, будете моим кавалером? ― неожиданно спросила Екатерина, немедленно вызвав у Марты неудовлетворение. Она рассчитывала поговорить с ним наедине. ― Слышала, в Баскаксих землях рождаются лучшие танцоры. Мне крайне любопытно, правда ли это.

― Ваше великодушное предложение огромная честь для меня, Ваше Высочество.

Марта переглянулась с Андреем. Он улыбнулся ей, словно напомнил об обещании. Ураганова уже и думать об этом забыла, но стоило вспомнить, как десятки подозрений околдовали девушку. Ведь княжич был послушным псом Марии Еленовны, беспрекословно исполняющий только ее волю. Марта не корила брата за исполнение своего долга перед родительницей. Ее скорее беспокоили намерения княгини. Оставалось гадать, зачем тетушке понадобился этот танец.

«Политика ― тонкое и хрупкое искусство», ― припомнила замечание княжича Марта.

Управляющие Мироградом вышли в центр зала и по очереди произнесли воодушевленную речь про единство, мир и борьбу против Ариантреи. Наконец, заиграла долгожданная музыка. Люди объединились в пары и вышли в центр зала, чтобы соединиться в сверкающем танце.

Марта, не задерживаясь в стороне, вложила свою руку в ладонь Андрея. Они закружились вместе с другими танцорами. Брат двигался легко и бойко, лавируя так, будто плыл по воздуху. Урагановой не доставало мастерства в этом искусстве, поэтому она позволила Сворову вести.

― Почему вы пригласили меня, Андрей Мариевич? ― не глядя на брата, поинтересовалась Марта на родном языке. Она не упускала из вида Екатерину и Михаила, испытывая странное нехорошее предчувствие.

― Вы не поверите, если я скажу, что сия инициатива ― только мое желание, Ваше Высочество? ― Ураганова наконец посмотрела на Андрея, сдержав ехидную усмешку. Он подмигнул ей. ― Видимо, нет.

― Допустим, все так, ― произнесла девушка, исключив из интонации интерес. ― Тогда вопрос остается без ответа.

― Я искренне хочу наладить между нами отношения, ― вдруг выдал Андрей. ― Тем более, большая честь ― разделить первый танец с наследницей трона.

Талант Марты не разглядел лжи в речах княжича. Андрей говорил правду, что только больше нервировало. Когда они закончили танец и вернулись обратно, к ним подоспел Михаил Градовский, завершивший танцевать с Екатериной. Сестра уже завела беседу с наследной принцессой Неропаса в другом конце зала.

― Помните, какая у вас сегодня задача? ― Андрей Мариевич зыркнул в сторону смеющейся принцессы Сэкеры в компании принца Катцу.

Марте оставалось только кивнуть. Она оставила спутников и размеренной походкой направилась к представителям Светлого рода Канхимэ. Завидев направляющуюся к ним цесаревну, Сэкера схватила брата за рукав юкаты и двинулась навстречу. Его Марта видела впервые.

Ранее Андрей Мариевич рассказывал наследнице Стриборга, что Катцу не бывал в Мирограде больше двадцати лет. Марта не знала, с чем это связано, да и знать не хотела. Совать нос в личную жизнь посторонних она не любила.

― Добрый день, цесаревна Марта-сама, ― уважительно поклонилась Канхимэ. ― Вы сильно изменились за пять лет.

Сэкера Канхимэ облачилась в нежное розово-синее кимоно, украшенное национальной золотой вышивкой. Белоснежные волосы были собраны в высокую прическу и заколоты джайанской короной. Светская улыбка молодой госпожи намекала на ожидание интересной истории, хотя Марта сама намеревалась выведать чего-нибудь у нее.

Марта познакомилась с младшей дочерью императрицы Аризу и ее старшей сестрой Хэруми на предыдущем Балу Открытия. Сэкеру цесаревна запомнила как лучезарную и радостную девушку, находящую утешение в танцах и яствах. Она не была обременена обязанностями наследницы, как Хэруми, поэтому не беспокоилась за последствия своего легкомысленного поведения, чем изрядно поражала Ураганову.

― Здравствуйте, принцесса Сэкера-сама, ― поклонилась Марта в ответ, хоть джайанка была ниже ее по титулу. ― Надеюсь, в лучшую сторону?

― Определенно, ― улыбнулась беловолосая. ― Хочу представить вам моего старшего брата ― принца Катцу Канхимэ.

Принцесса указала на мужчину, чьи уверенный профиль и прямая осанка выдавали императорское воспитание. Катцу, как и принцесса Джайо, был одет в традиционное кимоно в желтых и белых цветах. На бедре у принца висела царственная катана, подчеркивающая мужество воина.

Они поприветствовали друг друга. Катцу обладал обворожительной улыбкой, которая могла располагать к себе людей с первого взгляда. Марта вспомнила несколько фактов о джайанском принце ― любимчик матери и генерал, который имел право командовать всеми войсками Джайо от лица императрицы Аризу. Именно Катцу назначили вести западный отряд, когда планировали освобождение Вотрова на Большом совете.

― Бриллиантовый Принц, ― Марта вспомнила, как его прозвали соотечественники.

― Поцелованная Ветром, ― ответил ей тем же Катцу.

Марта ухмыльнулась, удивленная, что этому богу известно ее прозвище среди стриборгчан. Возможно, принц изучал биографию цесаревны, заранее приготовившись к знакомству с ней.

― Я поражен вашей потрясающей оценкой положения Вотрова и идеями, которые были выдвинуты вами на Совете. Очень жаль, что лично не присутствовал на заседании и не смог увидеть это воочию.

― Благодарю, Катцу-сама.

Сэкера недовольно фыркнула.

― Мой брат помешан на военной стратегии, ― она закатила глаза. ― Готов перечислять лучшие атакующие построения даже на балу, где нет места подобным темам.

― Что же нужно делать на балу, Сэкера-сама? ― игриво прищурился старший брат, отчего на щеках появились озорные ямочки.

― Танцевать, общаться и веселиться, ― принцесса развела руки в стороны. Тон у нее был возмущенный. ― Делиться последними новостями.

Марта ухватилась за слова Сэкеры.

― На Совете мне стало известно, что Ее Высочество Хэруми вызвала на дуэль Анну Рудову?

― Верно, ― нахмурилась Сэкера и переглянулась с братом. ― Хэруми-сама решила наказать грязнословку и отстоять свою честь. Полукровка должна получить по заслугам.

Неприятный холодок пробежал по спине, стоило вспомнить о жестокости наследной принцессы. Кроме того, наставница цесаревны однажды поделилась, что несколько лет назад Хэруми, как и Марта, достигла третьей магической ступени. И это не говоря о навыках владения оружием и управлением божественной энергией. Анне будет непросто одолеть принцессу.

― Меня не посвящали в детали. Если честно, трудно представить, при каких обстоятельствах могли встретиться наследная принцесса и княжна Рудова, учитывая, что Анне закрыт доступ в резиденции. Что конкретно произошло?

Сэкера в мельчайших деталях поведала о конфликте на рынке. По ее словам, Хэруми отправилась в Дом оружия Калистии Армаро, чтобы купить себе знаменитый меч из Мертвой и Удерживающей сталей. Сэкера решила составить старшей сестре компанию, потому что захотела заказать еще один экземпляр для Катцу. Закончив с заказом, Сэкера приобрела элегантное копье из Мертвой стали для своей коллекции. Девушки вышли из оружейной лавки и заметили кислую морду полукровки, которая с самого начала проявляла неуважение, но принцессы изо всех сил игнорировали косые взгляды неропаски и избегали сцен.

― Внезапно один из столпившихся кругом простолюдинов прошипел в нашу сторону оскорбление, наивно думая, что мы не услышим. Всегда удивляло узкое мышление рабов, ― с презрением поморщилась Сэкера. ― Беседуют вполголоса и не подозревают, что бессмертные слышат каждое слово. Хэруми-сама, само собой, не смогла совладать со своими эмоциями ― моя сестра имеет неудержимую натуру. Ей лучше не перечить, иначе Хэруми-сама жутко гневается, напоминая краснеющий помидор, ― захихикала принцесса, переглядываясь с Катцу. Принц ухмыльнулся, припоминая что-то забавное. ― Сестра соответствующе наказала сквернослова. Ему повезло, что она ограничилась пощечиной и не вырвала ему язык, хотя он заслужил наказание похуже. Вы представляете, Марта-сама, как мог самый заурядный раб посметь бросаться грубыми выражениями в адрес нас ― кровных наследников бога Света? Уму непостижимо! ― Цесаревна кивком поддержала возмущение принцессы, не перебивая. ― После всего, что мы делаем для мира, после всех пережитых невзгод ― этот подлец набрался наглости оскорбить нас! ― Белые брови изогнулись. ― Потом появилась неугомонная спасительница обделенных, ― Сэкера закатила глаза. ― Она так же бредит равенством, как и все ей подобные, ― намекнула на рамеритцев принцесса. ― Мерзкая Темная богиня, порождение Тьмы, продолжение Ариантреи ― поставила под сомнение наше правосудие!

― В суде нет невиновных, ― небрежно заметил Катцу, получая от Сэкеры осуждающую гримасу. ― В конфликте всегда замешано более одного человека.

― Мы бессмертные боги, Катцу-сан, ― напомнила принцесса Канхимэ. Она безусловно верила в то, что говорила. ― Светлые боги, а не люди. Ты всегда забываешь об этом.

Катцу тактично промолчал, не развивая ссору. Было ясно, что эта тема порождала бурные обсуждения не единожды. Каждый остался при своем мнении, не желая соглашаться или пойти на уступки. Вернув спокойствие глубоким вздохом, беловолосая продолжила свой рассказ.

― Рудова применила против нас магию, Марта-сама, представляете? Разумеется, мы не могли проигнорировать эту выходку. Хэруми-сама настроилась на кровопролитие, чего я никак не могла допустить. Все-таки эта полукровка дочь княгини, ― нехотя признала Сэкера. ― Могли возникнуть проблемы со Стриборгом или Неропасом, ― слушая рассуждения сестры, Катцу с гордостью воззрился на Сэкеру. Девушка не замечала одобрения принца, продолжая делиться историей. ― Я предложила альтернативу ― смертного, который терся рядом с Темной, как верный пес. Но эта неуравновешенная подставилась под мое новое копье, брошенное сестрой, ― фыркнула Сэкера, напоминая злобную лошадь.

Марте потребовалась тысяча усилий, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица, а взгляд ― бесстрастным. Она сжала кулаки, лишь вообразив, как стоящая перед ней принцесса посоветовала убить Адриана ― самого храброго и достойного человека, которого Урагановой посчастливилось знать. На месте Анны Марта бы поступила точно так же. У нее были шансы выжить, а вот у неропасца ― нет.

― Ситуация приобрела скверный оборот. Я заволновалась, что Хэруми-сама убила мерзавку и теперь конфликтов не избежать. Слава Свету, она не сдохла. Я уж было подумала, что придется распинаться перед матерью или еще хуже ― извиняться перед княгиней Рудовой.

― Хотите сказать, что рана от копья из Мертвой стали затянулась с такой скоростью? ― удивилась Марта.

Ей доводилось видеть, как быстро исчезали мелкие раны, оставленные цесаревной на теле подруги, когда они упражнялись. Но ранение, которое описала Сэкера, сложно обозвать царапиной. Оно было смертельным даже для богини, обладающей Меткой Бессмертия.

― Да, меня тоже это поразило, ― махнула рукой Сэкера, словно отгоняя вопрос Марты, который мог испортить захватывающий рассказ. Принцесса поспешила вернуться к повествованию, не акцентируя внимание на странном исцелении. ― После этого Темная богиня явила миру свою истинную сущность, ― на губах ее возникла усмешка. ― Сначала она набросилась на нас с мечом, затем ее стала одолевать Тьма прямо у всех на глазах! Никак Свет увидел несправедливость и клевету, обрушившеюся на нас. Люди лицезрели, кто настоящее зло, и принялись шептать молитвы Свету, прося меня и Хэруми-саму о помощи.

От Марты не укрылось как Бриллиантовый Принц закрыл ладонью рот, скрывая смешок. Вероятно, Сэкера много добавляла от себя, чтобы приукрасить историю. Катцу не разоблачал сестру, покорно слушая.

― Хэруми-сама разозлилась и намеревалась воспользоваться состоянием Темной, поэтому мне вновь пришлось вмешаться. Пока Рудова приходила в себя, я убедила сестру усмирить свой пыл. Хэруми-сама проявила благоразумие и прислушалась ко мне, решив наказать грязнословку на Турнире Чести.

Цесаревна не верила своим ушам. Она боялась, что однажды настанет день, когда Тьма установит контроль над ближайшей и единственной подругой. Удушающий кошмар чуть не настиг Анну. Чудо, что ей удалось избежать этого ужаса и никому не навредить.

― Ты молодец, Сэкера-сама, ― похвалил Катцу, вкладывая в свои слова только им двоим понятный смысл. ― Не успокой ты Хэруми-саму, она бы своими атаками подтолкнула Анну в объятья Тьмы. Тьма завладела бы Анной, и одному Свету известно, что она сотворила бы на том рынке.

Принцесса прожгла брата взором бронзовых глаз. Между ними заискрилась безмолвная перепалка. Марте показалось, что они могли бы вечность вот так буравить друг друга, но Катцу оказался умнее и смиренно отвернулся.

― Согласна с вашим братом, принцесса, ― нарушила молчание Марта. ― Вы достойно исполняете свою роль наследницы бога Света, предотвращая недоразумения, которые могут создать Темные. Я восхищаюсь вашим стремлением пресечь опасность на корню.

Ураганова смогла разрядить обстановку, вызвав на губах принцессы Канхимэ улыбку самозабвенной радости. Сэкера была счастлива, что кто-то наконец заметил ее усердие и от души похвалил. Марта с горечью ощутила некоторую схожесть между ними. Она тоже трепетала от восторга каждый раз, стоило кому-то оценить ее труды.

Это наблюдение расстраивало.

― Ох, это ваша младшая сестра? ― взгляд Сэкеры обратился за спину Марты.

Цесаревна обернулась. Екатерина уже поменяла собеседницу на темноволосую неропаску, которая показалась Марте смутно знакомой.

― Верно.

― Пять лет назад ее не было на балу, ― припомнила принцесса Канхимэ.

― Екатерине было всего девять на тот момент, и она не могла участвовать в подобных празднествах. Сюда обычно допускают с тринадцати, но тогда мне позволили посетить Бал Открытия только из-за титула, чтобы официально представить как наследницу.

― Познакомите нас? ― спросил Катцу.

Просьба принца не удивила Марту. Наоборот, вопрос был ожидаем. Если Катцу разузнал биографию цесаревны, то не мог обойти стороной и мудрую не по годам младшую сестру стриборгской наследницы. По крайней мере, именно так отзывались о Екатерине.

Марта направилась к Екатерине в сопровождении детей императрицы Джайо. Сестра и незнакомая неропаска сразу обратили внимание на приближающуюся компанию.

― Екатерина Александровна, ― обратилась Марта к родственнице. ― Я бы хотела представить вам принцессу и принца Империи Джайо, Сэкеру и Катцу Канхимэ. ― Марта указала ладонью на Екатерину. ― Царевна Стриборга Екатерина Александровна.

― Рад знакомству, Ваше Царское Высочество, ― поклонился каждой девушке Катцу, вызывая смущение на щеках неропаски. ― Надеюсь, я не потревожил ваше общество?

― Нисколько, ― ответила Екатерина за двоих. ― Это госпожа Мелания, наследница Катариса в Неропасе. Для нас большая честь познакомиться с Бриллиантовым Принцем.

Ей даже не пришлось погружаться в архивы памяти, чтобы вспомнить имеющиеся у нее сведения о Катцу. Возможно, она заблаговременно подготовилась к светской беседе, преследуя политические цели, на которых настаивала княгиня Мария.

«Предупредила Катю заранее», ― от Марты не укрылась болезненная правда.

― Признаюсь, мне не нравится это прозвище, ― хохотнул Катцу.

― Но оно вас прекрасно характеризует. Я наслышана о ваших талантах, которые стали причиной огромной популярности среди джайан. Многогранный во всем, как сверкающий бриллиант.

― Благодарю, ― улыбнулся Катцу, слегка поклонившись. ― Несмотря на слухи, я далеко не идеален.

Марте стало интересно в чем не идеален Бриллиантовый Принц, но Екатерина задала ему какой-то вопрос на родном языке Катцу, приятно удивив принца и его сестру. Они сразу же перешли на джайанский. Марта, как и Мелания, усердно делала вид, что понимает смысл их разговора, пока не набралась храбрости откланяться.

― Прошу прощения, но мне нужно обсудить один важный момент с княжичем Своровым.

― Приятно было познакомиться, ― произнес Катцу на мироградском, склоняя голову в знак прощания. ― Надеюсь, нам еще выпадет шанс поговорить.

― Разделяю ваши надежды.

Джайане и царевна продолжили увлекательное обсуждение. Ураганова проклинала сестру. Екатерина прекрасно знала, что Марта не владеет джайанским. Цесаревна хорошо говорила на рикриэнском и неропасском, но никак не могла осилить джайанский и рамеритский. Даже древнестриборгский давался ей легче их. Младшая же сестра отлично говорила на всех этих языках.

Мероприятие началось совсем недавно, но Марта уже устала общаться с людьми. Все улыбались и наполняли свои речи искусственным благовением, которого вовсе не испытывали. К счастью, культурные традиции Стриборга хотя бы служили прикрытием для отсутствия улыбки на лице цесаревны. Все знали, что ее воспитывали в убеждении, что чувства надо не просто скрывать, а уничтожать.

― Вас ненадолго хватило, ― заметил Андрей, прерывая дружеский спор с Михаилом.

― Екатерина отлично справится самостоятельно, ― Марта начисто вырвала обиду из голоса. ― Принцесса и принц восхищены ее джайанским.

― Чудесные новости, Ваше Высочество. Ее Величество будет довольна.

«Но не мной», ― царапнули недовольные мысли.

Марта вернулась к тому «обмену любезностями», который состоялся между сестрами в карете. Екатерина могла пустить пыль в глаза, заверив, что не собирается делиться своими предположениями касательно цесаревны, а на самом деле строить козни за спиной. Она уже очаровала джайан и наследницу Катариса. Не будет неожиданностью, если к концу бала царевна влюбит в себя всех собравшихся, оставив Марту у разбитого корыта.

Ураганова напомнила себе, что именно она разгадала план Ариантреи и хорошо показала себя на Большом совете. Только одну Марту царица наградила взором гордой родительницы и похвалила от всего сердца. Болтать с гостями может каждый, а проявить себя так, как цесаревна, ― нет.

Однако попытки убедить себя не увенчались успехом. Слова Екатерины жгли кожу, точно недавно поставленное клеймо. Беспощадно мучили и испытывали уверенность Марты в собственных умениях. Затаившиеся сомнения вновь выглянули наружу, кромсая стальной слой решительности.

― Боюсь, я вынужден вас оставить, ― извинился Андрей, завидев призывающий жест матери. Он виновато взглянул на Ураганову. ― Моя матушка задумала познакомить меня с княжной Маестатской.

Марта ощутила, как шею сдавили объятия совести. Ей следовало обхаживать Хэруми Канхимэ, чтобы задобрить ее мать, но, следуя натиску интереса, наследница осталась делить общество с Михаилом Татьяновичем. Екатерина отняла у нее возможность выведать подробности, но теперь она занята джайанами и не сможет помешать цесаревне. К тому же, бал обещает быть долгим, поэтому время на наследную принцессу непременно найдется. Тем не менее, ведя светскую беседу, Ураганова не знала, с чего начать, беспокоясь предстать в невыгодном свете, поэтому колебалась.

Заиграла новая мелодия, сообщая о национальном стриборгском танце. Не задумываясь, Михаил вопросительно посмотрел на цесаревну. Марта осторожно подала свою ладонь в немом приглашении. Они вышли в центр к остальным танцующим, где Екатерина уже держала за руку Бриллиантового Принца. Музыка ласковыми нотами отдала сигналы телу. Марта и княжич Градовский предоставили себя заученным движениям. Михаил, как и предположила Екатерина, был истинным знатоком в этом искусстве.

― Михаил Татьянович, ― все же решилась Ураганова. ― Меня не оставляет чувство признательности за то, с каким воодушевлением вы говорили о моих способностях. Хотите сказать, что в Баскакских землях стриборгчане... ― голос дрогнул. ― Хорошо отзываются обо мне?

― А вы не слыхали? ― хохотнул княжич. Увидев искреннее неверие на лице наследницы, он посерьезнел. ― Прошу прощения, Ваше Высочество. Неужели вы не шутите? Даже моя матушка восхищается вашим талантам, а она...

Михаил не успел закончить начатую фразу. Над их головами прогремел оглушительный взрыв. Марта не удержала равновесия и упала на холодные мраморные плиты. Кокошник слетел с волос, отскочив на пару аршинов. Камни разрушенных аркад верхнего уровня рухнули рядом, почти задев цесаревну и княжича. Михаил закрыл наследницу собой, затем помог подняться на ноги. С противоположной стороны раздался новый взрыв, пробивший восточную стену.

Ураганова лихорадочно оглядывалась, не понимая, что творится. Зал Главного дворца за пару мгновений наполнился каменной крошкой, пылью и визгами. Люди в страхе разбегались, кто-то из магов земли пытался остановить разрушение дворца.

― Ваше Высочество, вы в порядке? ― из-за шума разрушения и криков толпы Ураганова едва слышала княжича. Она кивнула. ― Вам нужно ухо...

Цесаревна не успела зафиксировать, что произошло. Она только ощутила небольшое колебание воздуха, а в следующую секунду Михаил сделал резкое движение влево, и черный металлический крутящийся диск снес княжичу голову. Обезглавленное тело Градовского рухнуло на Марту.

От неожиданности Ураганова снова повалилась на пол. Она испуганно закричала, отталкивая магией ветра мертвое тело, одетое в изящный бордовый кафтан. Подле ног лежала голова Михаила, на лице запечатлелось беспокойство. Зеленые глаза смотрели прямо на Марту.

«Он закрыл меня собой».

Заскулив от страха, цесаревна отползла от головы как можно дальше. Она в панике оглянулась, пытаясь сообразить кто намеревался убить ее, но не обнаружила убийцу. Вокруг творился настоящий хаос, и сложно было даже предположить, откуда исходит опасность. Взрывы смешались с криками, повсюду сновали магические атаки разных стихий.

Марта постаралась подняться, но ноги не слушались. Она испуганно опустила взгляд вниз и вздрогнула, увидев на атласных сиреневых тканях алую кровь Михаила. К горлу подступила тошнота, однако Ураганова смогла с собой совладать. Медленное осознание того, что юноша, который всего несколько минут назад восхвалял ее навыки, лежит с отрубленной головой, ― ужасало.

Чуть поодаль приземлилась искалеченная рамеритка. Не простояв на ногах ни секунды, она упала на спину. Уродливые раны на животе и шее кровоточили, рука была изогнута под странным углом, а бедренная кость торчала наружу. Марта поспешно отвела взгляд, не в силах заткнуть уши, чтобы не слышать предсмертных стонов умирающей.

«Надо бежать, надо спасаться, ― молвила про себя Ураганова, но конечности отказывались слушаться. ― Я не могу умереть здесь!»

Марта смотрела на происходящее с нескрываемым ужасом. Ураганова разглядела в магическом месиве Теней ― бесплотных человекообразных существ черного цвета, не имеющих разума. Они напоминали вырванные из тел духов и могли пожирать души Темных. Марта ощутила облегчение от того, что среди присутствующих есть Светлые боги. Только они могли рассеять этих чудищ, поскольку стихийная магия, физические атаки и Тьма им были не страшны.

Цесаревна не могла пошевелиться, не говоря уж о вступлении в бой или побеге. Бессмертные падали замертво, как простые смертные. Их красивейшие одежды окрашивались красным, зрачки застывали, остановленные рукой смерти. Крики и стоны резали уши, запах гари и железа забивал нос, вызывая дурноту.

Рядом с Мартой рухнуло еще одно обезображенное тело ― кто-то отбросил его, как порванный мешок пшена. Только вместо крупы из тела выкатывались внутренности. В этот раз Ураганова не смогла сдержаться и согнулась, проиграв рвотному позыву.

Ощутив кожей вибрацию, Марта выпрямилась и оглянулась. Прямо на нее летели десятки острых копий изо льда. Инстинкты подвели цесаревну, и она лишь со страхом наблюдала за приближающейся опасностью. Внезапно перед ней появился мужской силуэт. Он взмахнул длинным мечом и разбил летящие копья на мелкие крошки. Мужчина повернулся и прежде, чем Марта успела узнать в нем Катцу Канхимэ, принц ловким движением зацепил девушку за талию и бросился вперед. На месте, где секунду назад сидела Марта, шарахнуло молнией.

― Марта-сама, вы ранены? ― обеспокоенно спросил Катцу, пробегая по цесаревне взглядом.

Марта уставилась на него широко распахнутыми глазами. Мозг отказывался воспринимать происходящее, выбросив ее из реальности. Она могла только чувствовать неотступную панику.

― Я в порядке… это не моя кровь, ― вымолвила Ураганова. Ее тело тряслось, полностью выдавая испуг. ― Только не могу двигаться...

Во взгляде Катцу отразилось понимание. Он мгновенно догадался, что является главной причиной бездействия Марты. Удивительно, но ожидаемого осуждения голубоглазая не увидела.

― Вы впервые видите смерть, ― Катцу вздохнул. ― Первый раз оказались в настоящем сражении.

Марте оставалось только кивнуть. Стыд окатил ее с головой, вынудив виновато опустить взгляд.

― Я передал вашу сестру княгине Марии, ― принц не сводил взора с поля боя. ― Теперь ваша очередь.

― Зачем вы мне помогаете? ― спросила Марта с недоверием.

Ее смутило, что они знакомы всего ничего, а Катцу уже готов рисковать своей жизнью.

― Потому что вам надо помочь, ― ответил он, как нечто само собой разумеющееся.

Последовала новая атака. Маг огня направил на них столб разъяренного пламени. При всем желании Катцу не смог бы закрыться от удара своей катаной, а магия земли ему не подчинялась. Канхимэ отпрыгнул влево, утягивая за собой Марту. Они спрятались за треснувшую колонну, ненадолго оставшись в безопасности. Марта закусила губу, заставляя проклятое тело слушаться. Поднялась на дрожащих ногах, скинув туфли. Катцу без лишних слов помог ей удержаться.

― Я могу воздействовать на ваш рассудок, ― предложил принц. ― Если позволите.

Из памяти цесаревны выплыл забытый факт ― Катцу был Светлым богом Уверенности. Он мог использовать Свет, чтобы привести Марту в лучшее состояние, помочь справиться с отчаяньем. Сама мысль об этом вселяла надежду и одновременно унижение.

― Нет, ― покачала головой Марта, сжимая кулаки. ― Я справлюсь сама. Дайте мне минуту.

Не успела цесаревна приказать себе отпустить тревогу, как колонна перед ними развалилась ― на нее обрушился неудержимый водный поток. В этот раз Марта побежала без поддержки Катцу. Потолок посыпался вслед за колонной, норовя раздробить им кости и превратить в мясную кашу. Ураганова выпустила воздушную волну, защищая себя и принца от обломков. Они оказывались все дальше и дальше от выхода. Противники вынуждали отступать, прижимая их к стене.

― Признаюсь, я разочарован, ― сказал Катцу, скорчив насмешливую мину, когда Марта взглянула на него. ― От Поцелованной Ветром ожидал большего.

Марта грозно воззрилась на беловолосого. В янтарных глазах таился хитрый огонек. Он специально выводил ее из хладнокровия, чтобы Ураганова взяла себя в руки. Взор небесных очей ожесточился. Цесаревна свела брови к переносице, взывая к той Марте, которая олицетворяет смертельный ураган.

Ярость придала ей сил. По телу разошелся окрыляющий шторм. Магия вырвалась наружу, словно неудержимая гончая. Струи воздуха заскользили по запястьям, вытанцовывая узоры. Ореол ветра высвободился из ладоней и окружил их. Марта встала в боевую стойку, оборвав подол своего царственного одеяния. Сейчас оно будет лишь мешать.

Цесаревна направила магические сети в стороны, чтобы чувствовать малейшее колыхание ветра. Он шептал ей о движущихся людях и стихиях, вырывающихся из их ладоней, о парящей пыли и трескающимся потолке, о взмахах клинков и падающих замертво телах. Марта не нуждалась в зрении, чтобы видеть врага. Врожденная магия заменяла цесаревне глаза.

Ее ощущениям предстало местонахождение врагов, их численность. За пару секунд Марта выяснила, с каких сторон стоит ждать атаки и где безопасный путь. Будь в расположении больше времени, она бы раскинула магические сплетения по всему зданию. Но его не было.

― Я готова, ― отчеканила Марта. ― Трое человек у лестницы, двое из них маги воды. Они сражаются с тремя нашими ― стриборгчанами. ― Ураганова ощущала чужую магию ветра и праздничные одеяния безоружных союзников. Враг отличался от них доспехами и мечами в руках. ― Четверо между колоннами при входе в следующий зал. Все вооружены. ― Ураганова перевела взгляд на хмурящегося Катцу. ― Пойдем «каскадом»?

Каскадное построение было лучшим вариантом для их дуэта: один прокладывает путь вперед, отражая дальние атаки, а второй служит защитой, отвечая на ближние удары. В случае Светлого бога-немага и мага ветра третьей ступени, первая роль больше подходила для Марты. И Катцу прекрасно это понимал.

― Всегда нравилось сражаться с магами ветра на одной стороне, ― с одобрением хмыкнул Катцу, имея в виду магическое преимущество Урагановой. ― Вы отличные разведчики. Полагаю, да, воспользуемся именно каскадным построением и направимся мимо лестницы. По возможности добудьте себе оружие. Вы умеете перехватывать магию?

― Само собой, ― кивнула Марта. Это умение считалось одним из ведущих, когда проводили испытания на выявление третьей ступени.

Они синхронно выскочили из своего угла и устремились в бурю сражений. Из-за пыли и дыма почти ничего не было видно, однако, благодаря магии, цесаревна прекрасно «видела» неприятелей. Катцу оставался слеп, поэтому сначала Марта хотела смести черно-серую дымку потоком ветра, но вовремя остановила себя, сообразив, что, открыв принцу обзор, она преподнесет их обоих врагам на блюдечке.

Они быстро передвигались, стараясь при этом проскользнуть, не попавшись врагам на глаза. У нападавших было численное превосходство, из-за чего не следовало рисковать. Если привыкший к битвам Катцу чувствовал себя спокойно и выглядел собранным, то Марту до сих пор теснило призрачное присутствие страха. Цесаревна контролировала это разъедающее чувство, уступив место холодной решимости, но все еще находилась под его влиянием.

Новоиспеченные напарники присели за гранитными обломками. Неприятели у лестницы продолжали вести поединок со стриборгчанами ― среди них Ураганова узнала и барыню Ярцову, ― благодаря чему Катцу и Марта проскочили мимо незамеченными.

― Я не понимаю... ― пробормотала Марта, не в силах подобрать верных слов. Она не отводила взора от сражающихся соотечественников. ― Как им удалось проникнуть сюда?

― Вероятно, просочилась информация о том, что половина охраны отправлена к границам города, ― принц оглянулся, ожидая атаки сзади. ― Враг воспользовался этим, застав нас врасплох.

― Но как они узнали? ― Вдруг страшная догадка пришла на ум. ― Шпион?

― Среди своих, ― подтвердил Катцу. ― Нужно время, чтобы организовать такую диверсию. Полагаю, план был раскрыт неприятелю сразу после Большого совета.

Марта выругалась, заставив Катцу округлить глаза и улыбнуться.

― Согласен, Ваше Высочество. ― Он проследил за ее взглядом. Барыне Ярцовой повредили бок, юноша рядом с ней прикрывал раненную девушку. Приспешники Ариантреи вынуждали их отступать. ― Они не выстоят.

Принц и цесаревна переглянулись. По его виноватым янтарным глазам, Ураганова догадалась: Катцу спрашивал разрешения можно ли ему оставить наследницу Стриборга и отправиться спасать стриборгчан. Марта удивилась храбрости этого воина, не имеющего магию земли, но смело вступающего в бой, с благородной целью спасти незнакомых ему выходцев из другой страны. Неудивительно, что джайане уважали своего принца и называли Бриллиантовым.

Однако цесаревна разделяла рвение Катцу. Хоть сердце продолжало неудержимо бить тревогу, другие чувства гнали помочь тем, кто недавно бросался гадостями в ее сторону. Ведь они оставались подданными Стриборга.

«Долг для наследницы трона превыше всего», ― мысленно напомнила себе Марта, делая, пожалуй, самый верный выбор за всю жизнь.

― Пойдемте, раздобудем мне оружие, ― сказала цесаревна, выходя укрытия и сплетая вихри между собой.

Получив изумленный взгляд Катцу, Ураганова ринулась к барыне Ярцовой и ее защитнику. Прежде, чем враги заметили ее приближение, Марта выбросила в них мощный столб ветра, сбив атакующего мага воды с ног. Следующим выпадом цесаревна отбила направленные в нее водяные лезвия и запустила череду грозных воздушных выбросов, наседая на неприятеля с каждым шагом. Второй противник ― обладатель кудрявых черных волос ― подобрался слева, но Марта вовремя отступила и не попала под острие кинжала. Она перегруппировалась, собрала в ладонях острые спирали ветра и, пригнувшись, чтобы избежать новой атаки, ударила ветром в ребра кудрявого, разломав их вдребезги. Черноволосый согнулся пополам, изо рта потекла струйка крови. Цесаревна выпрямилась, одним точным взмахом выбила его кинжал, затем свернула подставленную шею.

Отбросив кудрявого в ближайшую колонну, Марта призвала выбитый кинжал в ладонь. Мертвая сталь приятно охладила кожу. Пропустив сквозь нее магические потоки, Ураганова выпустила разрезающие струи воздуха из острого лезвия в первого противника, успевшего подняться. Стихия оставила глубокие раны на теле, заставив врага взвыть. Следующим ударом наследница отрубила неприятелю руки. Его клинок упал на потрескавшиеся мраморные плиты вместе с конечностями. Марта отбросила мужчину в другой конец зала, обрушив на него магию ветра.

Ощутив приближающийся жар, цесаревна отскочила вправо. Атака противника ― Тьма, смешанная с огнем, ― почти настигла ее. Марта бы не смогла защититься от влияния Тьмы, поскольку не была богиней. Прикосновение Тьмы в лучшем случае могло вызвать головокружение и обморок, в худшем ― навеки свести с ума.

Слева материализовался Катцу, охваченный Светом: глаза наполнило белое сияние, а по телу шла поблескивающая игра лучей, будто само солнце отражалось в воде. Огненный маг вновь метнул на них дуэт пламени и Тьмы. Катцу, плавным движением кистей, направил свою божественную энергию на Тьму врага. Черная материя испарилась под давлением Света. Без Тьмы огненное зарево будто бы осталось обнаженным.

― Цесаревна! ― крикнул принц Канхимэ.

Марта уже была подле него. Освободив ладонь от приобретенного кинжала и удерживая его в воздухе своей магией, Ураганова вскинула руки перед собой. Из пальцев вырвался неукротимый поток ветра. Стоило стихиям столкнуться, цесаревна вонзила свои воздушные сплетения в магические переплетения врага. Марта ломала и захватывала сети чужой магии, обретала над ней власть. Затем взмахнула ладонями и похоронила огненное цунами, не оставив от него ни следа.

Противник бросился на них с двуручным мечом наготове, сообразив, что у Марты магическое превосходство. Ураганова лишь усмехнулась. В ближнем бое она отличалась скоростью и точностью движений, так как могла предугадывать удары благодаря колебаниям воздуха и повышать быстроту тела Царской Меткой Бессмертия.

Когда Катцу встретил атаку врага своей катаной, кинжал, парящий в нескольких аршинах от Марты, вернулся к новой хозяйке. Она хотела помочь принцу, но тот не нуждался в помощи. Мастерство Катцу было совершенным. Он с неслыханной скоростью разобрался с опасным противником, сделав серию ударов клинком и в завершение оглушив того Светом. Ураганова, слыша пронзительный крик Темного бога, повернулась к оставленному позади магу воды с отрубленными ею руками, ожидая нападения. Но магия не обманула, не сообщив о попытках прикончить ее: юноша, помогающий сейчас барыне Ярцовой, перерезал горло противнику его же кинжалом.

― Теперь вы больше соответствуете своему прозвищу, ― с удовлетворением заметил подошедший Катцу. Он только что обезглавил мага огня. ― Из нас выходит хорошая команда.

Цесаревна, тяжело дыша, улыбнулась ему, выражая согласие. Она оглянулась, выискивая опасность. Вблизи них никого не наблюдалось. Тогда Марта приподняла зажатый в ладони клинок, исследуя полученный трофей. Наследница привыкла сражаться на веерах: ветер чувствовался иначе, магия выходила под другим углом. Однако другого выбора не было. Ее личное оружие осталось в покоях резиденции.

Вспомнив о поверженном противнике, Марта обернулась, чтобы оценить состояние кудрявого, которому она недавно свернула шею. Его тело еще не восстановилось, поэтому тот лежал без сознания. Время регенерации зависело от размера Метки Бессмертия. Следовало перестраховаться и убить его, пронзив Мертвой сталью, но в то же время он мог знать важные для них сведения.

― Обычно на поле боя поступают так, ― Катцу догадался о размышлениях наследницы трона.

Принц Канхимэ подошел к кудрявому и провел острием катаны по правой ноге неприятеля ― месту, где располагалась Метка Бессмертия у магов воды. Мертвая сталь рассекла плоть, а вместе с ней и древние письмена. Это не отнимет жизни бессмертного, но задержит процесс исцеления и на время сделает уязвимым.

Марта перевела взгляд на барыню Ярцову, взирающую на нее с нескрываемым ошеломлением. Стриборгчанин, находившийся рядом, не был одним из тех, кто грязнословил о наследнице, но даже он не мог поверить: цесаревна Стриборга только что помогла Ярцовой, рискуя собственной жизнью. Мгновение ― и очи барыни преисполнились стыдом. Она, не говоря ни слова, склонила голову, прося прощения.

Марта не должна была испытать корыстного удовольствия от своего поступка, поскольку руководствовалась благими намерениями, но испытала.

Катцу спросил, нужна ли пострадавшей помощь. Получив отрицательный ответ и искреннюю благодарность, принц предложил стриборгчанам следовать за новоиспеченными напарниками. Цесаревна была не против. Она снова раскинула сети своей магии. Вихри начали быстро обволакивать пространство, повинуясь воле повелительницы. Не успела Марта установить должный контроль и изучить обстановку на наличие угроз, как ее прервали сотни ярких вспышек.

Запрокинув голову, Ураганова увидела летящие на них черные стрелы, охваченные молниеносной магией. Она воздвигла воздушный барьер, намереваясь отразить их, но искрящиеся змейки неприятеля оказались проворнее. Они прошли сквозь оборону Марты, однако не настигли цели ― Катцу отбил большинство из них мечом, от остальных союзники увернулись.

Град из молний не позволил расслабиться. Ураганова бы могла попытаться использовать свой излюбленный прием ― порвать магические переплетения и пресечь атаку на корню, вот только скорость разрезающих пространство лучей превосходила умение цесаревны рассеивать магию. Да и эта стихия была для Урагановой самой трудноодолимой.

Тысячи вспышек ослепляли, не давая возможности атаковать в ответ. Четверка бессмертных могла лишь уворачиваться. Несколько молний задели Ураганову, оставив алые полосы на плечах и голенях. Противник прятался на верхнем этаже, что усложняло обзор. Один из искрящихся лучей попал в барыню Ярцову ― Марта поняла это, услышав мучительный вскрик.

― Отступаем! ― воскликнул Катцу.

Цесаревна бросилась за принцем. Укрывшись за обломками потолка, Ураганова создала воздушную петлю и, зацепив ею кричащую от боли Ярцову, которую продолжали пронзать вспышки, наследница притянула дрожащую барыню к себе. Все тело стриборгчанки покрывали кровоточащие ожоги. Мощь магии молний говорила о высоком мастерстве врага, что не могло не настораживать. Потребуется много времени, прежде чем сила Метки Бессмертия излечит Ярцову.

Ураганова прикоснулась к жгучим ссадинам на своей коже и призвала силу Метки. Красные отметины быстро исчезли. Катцу проделал то же самое, как и раненый русоволосый юноша, чьего имени Марта до сих пор не знала. Она бы помогла Ярцовой, но поделиться своей энергией с кем-то другим было попросту невозможно.

― Марта-сама, вам нужно уходить, ― сказал принц, поймав ее взгляд.

Марта ― воительница. Годами она тренировалась, чтобы защищать свою страну и ее народ от врага. Какая из нее наследница, если сейчас Ураганова сбежит, как последняя крыса? Она и так опозорилась перед самой собой, позволив страху захватить рассудок, проявила слабость и не почувствовала летящий диск из Мертвой стали, из-за чего погиб Михаил. Цесаревна должна закрывать любого человека, в чьей крови есть ветер, а не наоборот.

Долг превыше всего.

― Я никуда не пойду, ― отрезала Ураганова.

Катцу вздохнул, прийдя к выводу, что переубедить Марту не получится.

― Вы такая же упрямица, как ваша прабабушка, ― приметив удивление цесаревны, Канхимэ хмыкнул. ― Да, я еще тот старик, Марта Александровна. ― Он взглянул наверх. ― Отыщете эту сволочь?

Цесаревна кивнула и сосредоточилась на своей стихии ровно в то мгновение, когда маг молний ― высокая светловолосая лучница ― дала о себе знать. Она выпрыгнула из своего укрытия, следом за ней крупный мужчина с длинными волосами, запястья которого окутывали черные вихри Тьмы.

Не переговариваясь друг с другом, Марта и Катцу атаковали первыми. Ураганова взяла на себя лучницу, а принц принялся прикрывать наследницу от Тьмы второго противника. Молнии скользили по телу неприятельницы, ускоряя ее движения. Каждый взмах ладоней высвобождал искрящиеся ленты света, которые то и дело задевали руки и ноги, но Марта, сжимая челюсти, упрямо сокращала расстояние, чтобы задействовать кинжал.

Ветер был бессилен против молний. Ранить Мертвой сталью ― единственный способ победить лучницу.

Противница, понимая намерения наследницы, умело удерживала дистанцию. Она достала стрелу из колчана и выстрелила, затем повторила маневр. Наэлектризованные стрелы настигли бы цесаревну, если бы Марта не увернулась, использовав магию Метки, усиливая ею органы чувств и ускоряя свои движения.

«Бесполезно. Пора менять тактику».

Ураганова изменила стойку, сделав упор на левую ногу и подавшись корпусом вперед. Замахнувшись кинжалом, цесаревна пустила в лучницу колючие вихри. Сопернице пришлось увернуться от атаки. Воспользовавшись этим, Марта отпустила кинжал, вновь удерживая его в воздухе, после чего сконцентрировала большое количество магии в ладонях. Безжалостный поток ветра прервал попытку лучницы выстрелить. Лук, как и стрела, вылетел из рук, сама женщина упала на колени, сопротивляясь натиску стихии. Катцу пошатнулся вместе со своим противником, кое-как удержав равновесие. Окружающие их обломки отбросило в стороны, дым и парящая пыль рассеялись.

Марта побежала к поднимающейся лучнице. Цесаревна легким движением пальцев, подобно профессиональному музыканту, создала иглы из ветра и в следующее мгновение пронзила ими тело врагини. Кровь проступила на кожаных доспехах. Соперница вскрикнула, но не отступила. Она вытащила длинный нож и в ту же секунду приготовилась обороняться, наполнив оружие своей магией.

Стоило Марте, охваченной воздушными сплетениями, оказаться в аршине от нее, цесаревна мысленно призвала свой кинжал. Клинок послушно лег в руку ровно в тот момент, когда Ураганова остановилась подле лучницы. Лезвия Мертвой стали схлестнулись, молнии и ветер разошлись в разные стороны, сметая все на своем пути. Горячие искры резанули мышцы Марты, дошли до костей. Острые вихри вновь окрасили алым кожу противницы. Где-то рядом взвыл Катцу и застонал от боли юноша, прикрывающий раненую Ярцову.

Чудо, что Марту и лучницу не отбросило друг от друга. Ураганова сделала новый выпад, неприятельница ответила на удар, затем атаковала сама. Встречающиеся черные лезвия звонко звучали в такт сердцебиению. Одно неверное движение ― и одна из них лишится кисти. Лучница предугадывала каждый выпад цесаревны, не позволяя той пробить оборону. Свободная рука дополняла удары кинжала магией ветра. Соперница делала то же самое, из-за чего сияющие искры жалили тело и ослепляли.

«Быстрее».

Марта воззвала к Метке и придала себе скорости. Лучница поняла это, поэтому не осталась в долгу. Но Царская Метка превосходила любую другую. Поэтому врагиня начала проигрывать. Неверный шаг назад ― и женщина открылась на мгновение. От Марты не укрылась ошибка ― она полностью сосредоточилась на неприятельнице, позабыв об окружении.

Ураганова сделала воздушный блок свободной рукой, подалась корпусом вправо и направила острое лезвие Мертвой стали в печень противницы. Соперница не успела бы увернуться. Кинжал вошел в тело, пробив кожаный доспех. Женщина согнулась пополам. Взвыв от боли и злости, она осадила цесаревну мощным разрядом молний. Марту парализовало от мучительной атаки ― молниеносные лезвия словно разрезали ее изнутри. Она закричала не в силах терпеть, выпав на пару секунд из реальности. Одной из этих секунд хватило, чтобы лучница пронзила наследницу ножом в левое плечо, едва не попав в сердце.

Боль была ужасающей. Марта и подумать не могла, что ранение может быть настолько болезненным. На тренировках ей ни разу не доставалось по-настоящему ― никто не рисковал причинять вред наследнице трона. Но это была не тренировка. А потому противница не мелочилась. И в этой битве цесаревна могла погибнуть. Действительно погибнуть.

Ураганова упала на спину, сбитая с ног подножкой. Кинжал выпал из ладони. Лучница держалась за раненное место, морщилась и ругалась на мироградском. Окатив Марту ненавидящим взором, врагиня покрепче сжала нож и набросилась на цесаревну.

― Умри во имя первородной богини Ариантреи!

Марта опомнилась, лишь когда голос Катцу прокричал ее имя. Она инстинктивно закрылась правой рукой и хотела было крутануться по полу, чтобы уйти от удара, но новая мучительная волна в левом плече лишила былой ловкости. Путы медленной агонии откликнулись в груди, спине и дошли до головы. Марта издала мучительный стон.

Подскочившая лучница вонзила свое оружие в правое предплечье Урагановой, где находилась Метка Бессмертия, и надавила. Марта, никогда прежде не чувствовавшая ничего подобного, закричала. Неистово. Бессмертные письмена повредились, и время для Марты словно остановилось, а сама она растворилась в неимоверных страданиях. Мышцы сдавило убийственной судорогой, всю руку обожгло, словно кожу придавили раскаленным железом. Ядовитые стебли смерти сдавили кости, их шипы воткнулись в каждую клеточку тела и пробрались до души, сметая и убивая все нутро. Цесаревна больше не слышала, не видела, не дышала. Все чувства перестали функционировать. Сердце не билось.

Казалось, еще немного, и она умрет. Или уже умерла? Так звучит смерть? Тихо и больно?

Почудились синие глаза Ромарио, ушей коснулся ласковый баритон. Он смотрел на нее и говорил что-то неразборчивое. Улыбнулся той самой улыбкой, когда их взгляды встретились. Желанный голос коснулся ее мыслей, и Марта наконец услышала сказанные юношей слова. Его щеки порозовели, отчего сердце девушки забилось чаще.

Забилось. Она жива.

Давление на раненую руку пропало. Марта вытащила загнанный в предплечье нож, перевернулась на живот. Все ее существо раздирало на части. Пульс вторил дрожи тела, отдавался настойчивым стуком в висках и звоном в ушах. Глаза саднило, будто лучница продавила ей глазные яблоки. Кто-то звал ее по имени, но она не могла разобрать. Проморгавшись, Марта сосредоточила взор на синем пятне перед собой. Зрение постепенно прояснялось, и Ураганова поняла, что все это время смотрела на пальцы раненой руки. На сапфировое кольцо, так сильно напоминающее глаза Ромарио.

― Марта, как ты? ― обеспокоенный голос Андрея Мариевича пробрался сквозь затуманенное сознание Урагановой. Заботливые руки юноши помогли ей сесть. ― Не бойся, скоро боль притупится.

Цесаревна вскинула голову, встречаясь с взволнованными серыми глазами брата. Затем Марта посмотрела перед собой и обнаружила мертвую лучницу. Смертельная рана шла от разорванного горла, огибая контур шеи и завершаясь у сломанной челюсти. Чуть поодаль Катцу и русоволосый стриборгчанин вели битву с новоприбывшей женщиной. Недавний противник принца, сопровождающий лучницу, лежал со вспоротым брюхом, слегка подрагивая. От жуткого вида торчащих наружу кишок Ураганова поморщилась.

― Спасибо, что спас меня, ― Марта догадалась, кто автор «царапины» на теле лучницы.

― Не стоит благодарности, ― пробормотал Андрей, обматывая куском ткани пробитое ножом предплечье цесаревны.

«Метка Бессмертия повреждена», ― заключила наследница, проклиная лучницу.

Плохо. Очень плохо. Пока символы не восстановятся, физические возможности Марты сравнялись с возможностями смертных. Теперь мощные магические атаки будут отнимать больше сил, не говоря уже о том, что скорость исцеления даже от обычного оружия катастрофически замедлилась, а неугасаемый запас энергии отныне серьезно ограничен.

Никудышно перевязав раненое плечо Марты, княжич Своров, ворча себе под нос, закинул левую руку Урагановой себе на плечи и поднял сестру на ноги. Она сомкнула челюсти от болезненного импульса, вырвавшегося из перевязанного плеча и разошедшегося по мышцам. Тело содрогнулось и неприятно заныло, как будто кто-то натянул вены. Всю правую часть покалывало, предплечье сводило судорогой. Марта словно разваливалась на куски.

― Сколько нужно времени, чтобы боль утихла? ― поинтересовалась цесаревна, устремив небесный взор на уклоняющегося от вражеских выпадов Катцу.

Следовало побыстрее прийти в себя и присоединиться к принцу Канхимэ. Да, ее сил хватит на пару перехватов и, если поднапрячься, на изучение окружающей обстановки, но это лучше, чем ничего. Лучше, чем позорно прятаться за спинами, пока другие не жалеют жизней.

― Царской Метке Бессмертия достаточно десяти-пятнадцати минут, ― брат, аккуратно дотронувшись до ее поясницы, посмотрел на Марту с жалостью. ― В случае открытого перелома, как у тебя, потребуется около получаса.

Мысль о том, что цесаревна не справилась, не смогла сама одолеть лучницу, заставляла негодовать от досады. Гнев на собственную беспомощность не только царапал гордость, но и оставлял неприятный осадок неудовлетворения. Марта приказала себе не поддаваться глупым терзаниям. Но они так просто не отпустили.

― Нет, ты не пойдешь туда. ― Андрей прочитал намерения Урагановой на ее лице. Она только сейчас заметила, что они незаметно перешли на «ты». ― Ты достаточно рисковала собой...

― Я не буду прятаться, ― запротестовала Марта, перебив брата. ― Боль терпима, ― солгала цесаревна. ― Мне хватит десяти минут, чтобы оправиться.

Она хотела отстраниться, но Своров, наоборот, прижал ее к себе. Марта негодующе воззрилась на княжича, едва не задев лбом его подбородок. Щеки вспыхнули, когда Ураганова осознала, насколько близко они стоят друг к другу. Андрея будто вовсе не смущало непозволительное расстояние. Он нахмурился, думая о другом.

― Здесь слишком опасно, ― попытался вразумить княжич. ― Ты наследница трона, Марта. Нельзя рисковать своей жизнью только потому, что тебе так хочется.

Марта бы могла оттолкнуть Андрея Мариевича, освободиться из его хватки и помчаться на помощь принцу Джайо. Однако в словах брата было зерно истины. Она шумно выдохнула, принимая правоту Сворова, а вместе с ней и капитуляцию.

― Ладно, ― буркнула цесаревна. ― Я пойду сама, ― она высвободилась из объятий, чувствуя странное облегчение. ― Лучше помоги Ярцовой.

Бросив на Марту унылый взгляд, Андрей повернулся к пришедшей в сознание барыне. Ожоги на коже девушки постепенно проходили. Пока Своров помогал Ярцовой подняться, Катцу отрубил левое запястье противницы, на котором располагалась ее Метка Бессмертия, и та упала без чувств. Отныне злодейка была лишена бессмертия. Если она не умрет от потери крови, то очнется уже смертной, без возможности получить новую Метку.

Принц подбежал к Марте, приложив ладонь к своему окровавленному плечу. Силой своей Метки он тотчас избавился от ранения. Если бы письмена цесаревны не были бы повреждены, то она тоже излечила бы раненые конечности. Ураганова невольно позавидовала воину.

― Слава Свету, вы в порядке! ― воскликнул Катцу, оглядывая наследницу Стриборга с ног до головы. Вывод был спорным. ― Простите, что не успел помочь вам, Марта-сама, ― голос принца сковала вина. ― Враг атаковал без продыху...

― Не волнуйтесь, Катцу-сама, ― Марта измученно улыбнулась.

К ним подоспел Андрей, взявший ослабевшую Ярцову на руки. Он слегка склонил голову перед принцем, после чего поторопил цесаревну. Марта, наблюдая за проступившим пониманием в янтарных очах Катцу, испытала невероятное сожаление.

― Мы с братом справимся самостоятельно, ― ответила цесаревна на немой вопрос. ― Не тратьте на нас время, принц. Лучше помогите своим подданным.

Катцу позволил себе положить ладонь на здоровое плечо Урагановой, словно они давно служили в одном полку.

― Для меня было честью сражаться бок о бок с Поцелованной Ветром.

Марта ответила на его улыбку своей.

― Передавайте мои искренние сожаления Екатерине Александровне ― мы обязательно закончим наш танец на следующем балу.

Ей оставалось только кивнуть. Катцу, поудобнее перехватив катану, отправился в сторону черного дыма. Провожая удаляющуюся фигуру небесным взором, Марта не переставала восхищаться храбростью этого бессмертного. Теперь она понимала, почему императрица Аризу не побоялась, а даже настояла на том, чтобы отправить любимого сына командовать западным отрядом.

Он был Бриллиантовым Принцем. Катцу бы не вернулся без победы.

Можно ли их совместное противостояние врагу засчитать Марте как успешное выполнение задания тетушки? Об этом она подумает потом.

― Нам нужно к западному крылу, ― сообщил Андрей. ― Я пришел оттуда. Во время сражения атака фараонессы Нефертари разрушила стену, поэтому можем выйти через образовавшийся проход к Дивному саду. Царица и цесарь ведут бой у Цитадели, а моя мать отправилась в резиденцию, чтобы доставить туда царевну Екатерину... ― брат поджал губы. ― Ее кисть в плачевном состоянии.

Марта не стала расспрашивать, боясь представить, как подставилась сестра, раз не смогла продолжать обороняться. Даже цесаревна все еще была способна противопоставить что-то врагу. С другой стороны, иного от Екатерины наследница не ожидала. Возможно, сестра даже не вступала в бой, а сразу же пала жертвой неприятеля. Марте бы хватило одного удара, чтобы положить Екатерину на лопатки, что уж говорить о полноценном поединке.

― Я проверю тот проход, ― решила цесаревна.

Ураганова вновь раскинула сети магии. Часть дворца, в которой они находились, отделяла их грудой камней от главных фигур сражения. К западу действительно открывался проход. Сейчас там шла ожесточенная битва, куда, в ее нынешнем положении, соваться не стоило. Однако больше лазеек вблизи них не было. Если аккуратно обойти сражающихся, то можно пробраться к выходу. Марте пока по силам закрыть их от вражеских атак, да и Андрей не бесполезный воин. Стриборгчанин с русыми волосами тоже оказался способным. Ярцова затруднит продвижение, но бросить девушку цесаревна бы себе не простила.

Предупредив соратников о возможных напастях, наследница призвала в левую ладонь покрытый кровью кинжал, который Марта обронила во время стычки с лучницей. Цесаревна повела юношей за собой, не ослабляя бдительности и чувствуя каждый возникающий в воздухе импульс.

Она переоценила себя, заявив, что боль утихнет через десять минут. Правая рука до сих пор изнывала. Марта не могла ею нормально двигать и почти не чувствовала пальцев. Урагановой, будучи правшой, обороняться левой рукой, плечо которой до сих пор не зажило, вышло бы, мягко говоря, затруднительно. Оставалось полагаться на магию, вот только запас энергии был не бесконечен. Совсем скоро Марта начнет уставать, а потом окончательно выдохнется. Следовало убраться из Главного дворца или того, что от него осталось, как можно скорее. Цесаревна мысленно поблагодарила Андрея, страшась представить, что было бы, если бы она не прислушалась к брату.

Подобравшись к западному крылу и преодолев пучину чудовищного дыма, творящийся повсюду хаос открылся взору Марты. Цесаревна опешила на пару секунд, разглядывая смертельную пляску вокруг. Еще недавно на первом ярусе танцевали, радуясь празднику в честь грандиозного события, а теперь пол усеивали раненые и трупы. Светлые боги прикрывали Темных от Теней, маги огня и ветра бились плечом к плечу, как и владеющие молниями и водой. Маги земли удерживали разрушающееся строение и одновременно защищали союзников. Враги, одетые в мироградские доспехи, безжалостно поражали своей магией и Тьмой, устремляясь в атаку как в последний раз, напоминая безумцев. Словно их задачей было умертвить как можно больше народу, а не выиграть.

Марта резко остановилась, ощутив надвигающуюся на них обжигающую магию, чьи сплетения были невообразимо крепки. В этот раз пришлось окончательно распрощаться с кинжалом, бросив его на пол. Ураганова вскинула руки вверх, надеясь отыскать в себе столько силы, чтобы остановить удар. Она хотела поймать огненную волну в воронку, но вовремя сообразила, что не успеет. Воздвигнув воздушную стену, Марта приняла решения порвать атаку изнутри, вложив последние остатки энергии.

Ветер и пламя столкнулись. От силы удара Марта пошатнулась. Языки пламени просочились сквозь ураган, ужалили кожу. Слева подскочил Андрей и помог сдержать огненное зарево, но магия норовила прорваться и сжечь брата и сестру. Ураганова ощутила, что враг собирался истребить их с княжичем магические сплетения, сделать то, что хотела проделать сама цесаревна.

― Марта, уходи! ― прокричал Андрей.

Она почти не слышала, сосредоточившись на прочных переплетениях врага. Их было не достать. Перед ними был маг второй ступени, и магия его, судя по всему, безупречно была соединена с истинной стихией.

«Великолепная работа», ― успела подумать Марта прежде, чем подскочивший к ним маг воды погасил надвигающееся пламя.

В следующую секунду цесаревна рухнула на колени, тяжело дыша. В глазах опасно темнело, пульс стучал в висках, заглушая звуки битвы. Перед ней появился встревоженный Андрей Мариевич. Не спрашивая разрешения, он поднял обмякшую Марту на руки и, бросив кому-то благодарность, побежал прочь. Когда они оказались на достаточном расстоянии от опасности, брат остановился и отпустил Ураганову.

Встав на ватные ноги, она едва не обмякла. Противостояние магу второй ступени отняло много сил. Марта судорожно дышала, ее всю трясло от перенапряжения. Тело продолжало терзаться ноющей болью, будто Метка Бессмертия выражала неудовольствие, отчего хотелось выть в голос. Пронзенное лучницей левое плечо до сих пор истекало кровью, из-за чего верхняя часть руки онемела, а сломанное правое предплечье вконец перестало подчиняться. Цесаревна еще никогда не чувствовала себя так кошмарно.

Повернувшись назад, Ураганова разглядела в своем спасителе эфора Креона. Он принял на себя мага огня, укрывая русоволосого стриборгчанина и уползающую в ужасе барыню Ярцову.

― Мы не можем их оставить, ― пробормотала Марта. ― Я должна...

― Ты должна выжить, ― голос Андрея был непоколебим. Он злился. ― Любой ценой, Марта. Любой.

Наследница поморщилась. Такие приоритеты ей пришлись не по душе, даже если они и были разумными.

― Но Ярцова...

― Плевать на Ярцову и ее братца! ― повысил тон негодующий Андрей, дотронувшись до подбородка сестры. Он поймал глаза Марты. ― Для меня лишь ты имеешь значение!

Не дав девушке времени на раздумья, Своров подтолкнул ее сзади, призывая двигаться дальше. Марта изумленно воззрилась на Андрея Мариевича, не веря, что услышала от него подобное заявление. Андрей во всем поддерживал мать, а княгиня, как предполагала цесаревна, была бы только рада, погибни старшая племянница здесь. Ведь в случае ее смерти любимица Марии займет освободившееся место.

Однако во взгляде брата не нашлось лжи. И это заставило растеряться.

Марта больше не сопротивлялась, последовав за княжичем. Хоть их позиции различались, одно оставалось неоспоримым: цесаревна сейчас не в состоянии сражаться. В бою она станет обузой. Теперь самым здравым решением будет укрыться в резиденции.

Они были легкой мишенью, поэтому чудо, что никто до сих пор не направил на них смертоносную атаку. Андрей ловко огибал раздробленные плиты, помогая магией расчищать дорогу. Он держался рядом с сестрой на случай внезапного нападения, пребывая постоянно настороже. Марта больше не могла использовать ветер, чтобы прокладываться им путь, поэтому покорно шла за братом, морщась от царящих кругом запахов жженой плоти, железа и извести. Чем ближе они приближались к проходу, тем отчетливей становился аромат гари. Нетрудно сложно догадаться, почему ― Дивный сад погибал в огне.

― Андрей Мариевич! ― послышался голос Евгении Ледяновой.

Брат остановился. Подбежавшая командующая быстро оглянула Марту с ног до головы. Цесаревна помрачнела, не успев скрыть болезненное выражение лица. Предстать перед этой высокомерной женщиной в изнуренном виде было ниже достоинства Марты. Испытав небывалое унижение, она пожалела, что эфор Креон спас их от огня. Уж лучше бы Ураганова превратилась в пепел, нежели выглядеть слабой в глазах Ледяновой.

― Ее Высочество ранили в Метку Бессмертия, ― объяснил Своров. ― Мы направляемся в резиденцию.

― Я проведу вас к городским конюшням. ― Евгения Дарьевна шагнула вперед. Ее ладонь сжимала длинный меч. ― Враг избавился от нашего транспорта.

Командующая двигалась первой, прикрывая Марту и Андрея. Судя по всему, неприятели не замечали их, сосредоточившись на противниках. Ураганова разглядела принцессу Хэруми, сеньору Маргаритэ, Нефертари и ее свиту, а также много других знакомых лиц. Фараонесса отчаянно сражалась, великолепно совмещая отточенные движения и могущество истиной стихии. До такого мастерства Марте было далеко.

Внезапный взрыв сотряс здание. Марта споткнулась, кое-как удержавшись на ногах. Андрей что-то крикнул цесаревне ― она не разобрала из-за оглушающего грохота. Брата и сестру окружили вихри, посланные Ледяновой, чтобы закрыть от посыпавшихся обломков. Когда взрыв повторился, Ураганова догадалась в чем дело. Гроза. Какой-то маг молний решил сравнять западное крыло с землей.

«Кто в здравом уме будет так рисковать?!»

Своров подскочил к Марте и, обняв за плечи, повел подальше от надвигающейся сверху угрозы. Пытаясь успевать за княжичем, она чувствовала себя ужасно от своей беспомощности. Без Метки Бессмертия Ураганова словно потеряла все свое могущество, став обычным смертным человеком. Она проклинала лучницу, а вместе с ней и себя за неосмотрительность. Будь Марта внимательнее, то стояла бы сейчас рядом с фараонессой Нефертари, а не содрогалась бы от боли в объятиях Андрея, сбегая из дворца, как трусливый дезертир.

«В точности как сестра», ― кольнула предательская мысль.

Наконец, они выбрались из дворцовых стен, оказавшись в саднящим горло дыме. Оглянувшись, Марта тихо выругалась, поражаясь увиденному. От Дивного сада осталось одно название: языки пламени облизывали деревья и кусты, пожирая ветки и умертвляя своим дыханием каждый листик. Цитадель Равенства была лишена верхних этажей, а от высоких колонн и арок вообще ничего не сохранилось.

У Цитадели цесаревна разглядела родителей, теснивших врагов. Вместе с ними была императрица Пелагея, закрывающая цесаря и царицу от атак Темной богини. Никто из них не заметил Марту, чему она была рада. Во-первых, родители не будут отвлекаться на раненую дочь. Во-вторых, мать не увидит ее в таком позорном состоянии. Разочарования на лице Александры цесаревна точно не выдержит.

До городской конюшни троица добралась быстрее, чем Марта предполагала. Здесь почти не осталось лошадей. Евгения подошла к взвинченной гнедой кобыле и вывела ту из стойла. Животное чувствовало запах смерти, который принесли с собой воины, поэтому противилось прикосновениям женщины. Пока Ледянова удерживала протестующую лошадь, Андрей надел на животное седло, затем уздечку. Кобыла била копытами, крутилась и недовольно фыркала. Марта надеялась, что бедолага в отместку не скинет их по пути.

Закончив с седловкой, Андрей Мариевич помог Марте взобраться на спину животного. После того, как она устроилась в седле, княжич сел спереди. Он туго натянул поводья, вынуждая непокорную кобылу подчиниться. Приготовившись, что животина вот-вот встанет на дыбы, цесаревна обхватила Сворова одной рукой за талию и прижалась к его спине. Опасения не оправдались ― лошадь перестала бунтовать, но оставалась напряженной. Андрей ударил пятками, и они поскакали к выходу из конюшни, оставив Ледянову позади.

Своров направил кобылу к стриборгской части города. Марта, крепко держась за брата, разглядывала заметно опустевшие улицы, окутанные едким запахом горелой древесины. Ставни жилых зданий были плотно закрыты, торговые павильоны опустели, музыка стихла. Ореол смерти опустился на Мироград, на долгое время похоронив улыбки жителей. Некоторые дома дымились после пожара, крыши местами обвалились.

Пострадавшие вскрикивали и пятились в стороны, завидев пятнистую кобылу издалека, боясь, что это недруг. Иногда на дороге встречались раненые, которым оказывали помощь, даже мертвые тела, чьи головы покрывали куски ткани. Кто-то в голос оплакивал покойных. По виду многочисленных ссадин и назревающих гематом Ураганова догадалась, что виной им были не магические атаки. Скорей всего, испуганные смертные стали жертвами давки.

Марта оглянулась назад, чтобы лицезреть полыхающую Центральную Площадь, откуда продолжали доноситься звуки битвы. Угольный дым смешался с собравшимися тучами. Вспышки молний, подобно сияющим порезам, рассекали небо. Зрелище было поистине жутким. Оно умертвляло любые надежды на спасение.

Цесаревна понадеялась, что с Адрианом и Ромарио все в порядке. За Анну можно не переживать ― она бессмертная. Простой давкой ей не навредишь. Чего нельзя сказать о юношах. Адриан хотя бы умеет управлять водой и мечом, но Ромарио ― бессилен в таких ситуациях.

От мыслей, что с возлюбленным могла произойти беда, внутри все похолодело. Марта отпрянула от Сворова и начала со страхом вглядываться в лицо каждого встречного, умоляя Свет не увидеть среди них Ромарио. Вот только людей становилось все меньше, поскольку Ураганова с братом отдалялись от эпицентра нападения. Паникуя от водоворота злосчастных тревог, наследница трона уже была готова спрыгнуть с лошади и помчаться к жилым кварталам, где живет рикриэнец, чтобы убедиться в его безопасности. Лишь остатки рассудка удерживали на месте, убеждая, что сначала ей лучше позаботиться о себе.

― Резиденция не пострадала, ― вслух заметил Андрей, когда они приблизились к поселениям стриборгской знати.

Марта, погруженная в тяжкие мысли, не сразу разобрала слова княжича. Встряхнув головой, чтобы вырваться из печальных рассуждений, она призвала себя к спокойствию. Паника не поможет друзьям.

«Как только все уляжется, попрошу тетушку разузнать о них, ― пообещала себе Ураганова. ― Если откажется, то пошлю Ольгу».

Глубоко вздохнув, Марта наконец обратила внимание на слова Андрея. Она прошлась взглядом по приближающимся каменным стенам кремля, выстроенным по кругу, и невредимым куполам. В этой части Мирограда было довольно тихо. Возникло ощущение безопасности, что откровенно противоречило открывающемуся пейзажу за спиной.

Почему неприятели не атаковали пустующие дворцы?

«Целью врага был Главный дворец, а не весь Мироград, ― сообразила Марта. ― Жителей никто не тронул, как и здания резиденции. Но какой в этом смысл?»

Придавшись размышлениям, цесаревна уткнулась лбом в спину брата. Взгляд упал на ножны и торчащую из них окровавленную рукоять меча из Мертвой стали, который Андрей раздобыл во время битвы. Свой трофей Марта бросила, когда их атаковал маг второй ступени. Присмотревшись, Ураганова заметила на эфесе оружия выгравированную изящную розу, позади которой возвышались грозные скрещенные клинки ― герб богини Тьмы.

«Оружие выковали во Владениях Ариантреи, ― подумала Марта, поморщившись. ― Кто-то из ее сторонников целенаправленно отправился в Мироград. Вероятнее всего, из Вотрова».

Неужели Марта ошиблась, и целью захвата Вотрова было нападение на Мироград?

Если так, то весь этот хаос произошел по ее вине.

Глава 20. Катцу

Катцу Канхимэ последний раз взглянул на Поцелованную Ветром и, не теряя ни минуты, помчался дальше. Крики раненых смешались со стуком его собственного сердца и эхом звучали в ушах. Звон Мертвой стали царапал барабанные перепонки, а звуки сталкивающейся магии расходились энергетическими вибрациями по коже. Густой дым бил пощечинами по лицу, заставляя глаза слезиться и мешая свободно дышать. Если бы Катцу был смертным, то давно бы потерял сознание.

Крепко сжимая катану в левой руке, принц, усиливая органы чувств Меткой Бессмертия, изучал поле боя. Повсюду царил настоящий хаос. Некогда красивейшее здание было бессердечно разрушено. Первый взрыв частично уничтожил потолок дворца, последующие атаки полностью разбили северную стену и обрушили некоторые колонны, из-за чего верхние этажи начали сыпаться, как мука сквозь сито. Самый верхний ярус Цитадели Равенства полыхал огнем, ровно так же, как и Дивный Сад. Теперь изодранные кусты и перерытую почву было сложно назвать «дивными».

Катцу приблизился к двум сражающимся Темным богиням. Обеих принц видел впервые, но его союзницу выдавало роскошное неропасское бальное платье и отсутствие оружия. Врагиня ― обладательница длинного носа и коротких волос ― никудышно орудовала мечом, но все же, благодаря клинку, располагала небольшим преимуществом. Соратница-неропаска ловко уворачивалась от атак, демонстрируя военную выдержку. Они сражались на равных, пытаясь задеть друг друга Тьмой, соединенной со стихийной магией.

Подскочив слева от богинь, Катцу сконцентрировал в ладони Свет и направил сияющую белоснежную дымку в неприятельницу. Божественная энергия попала точно в цель. Длинноносая упала, громко вскрикнув от вмешательства инородного присутствия ― это было сравнимо с наэлектризованным ударом воздуха, который будто проникал внутрь и поражал бессмертную душу. Свет Катцу был для души неприятельницы хуже заразы, которую ее Тьма тут же попыталась вытолкнуть наружу. Когда Темная душа избавилась от разъедающего Света, союзница-неропаска уже задействовала водную стихию. Она впечатала врагиню потоком воды в то, что раньше называлось лестницей. Погрузив сопротивляющееся тело в водяной пузырь, неропаска швырнула рассекающие струи своей стихии и разрезала длинноносую напополам. Затем союзница благодарно кивнула Катцу и бросилась в противоположную от него сторону, туда, где раздавались удары магов огня.

Беловолосый последовал ее примеру и двинулся дальше, в гущу сражения. Там, где недавно он кружил в танце Екатерину Александровну, на руинах потолка лежали десятки трупов и раненых. Утешало, что число убитых врагов превосходило число падших соратников. Магические атаки продолжали сверкать в воздухе, смешиваясь друг с другом в бесконечном безумии войны.

Со стороны Катцу было неразумно вступать в схватку наравне с магами, когда как он родился без умения управлять стихией земли. Однако стихийная магия не требовалась принцу, чтобы быть отличным воином. Познав жестокую реальность еще в детстве, Канхимэ приложил все усилия, чтобы не отставать от тех, кто владел землей. Ведь у него была Императорская Метка Бессмертия, наделяющая невероятной неуязвимостью в сравнении со многими другими бессмертными. Поэтому принц решил научиться управлять доступной ему силой в совершенстве.

Помимо этого, Катцу родился Светлым богом, каковых на данном этапе существования цивилизаций почти не осталось. Такие, как он, могли развеивать Тени ― этим умением не обладал ни один Темный бог. Его участие в сражениях спасало множество жизней, способствуя победе над врагом. Именно по этой причине Катцу не прятался в углу, как последний трус, а шел в бой.

Таков был путь воина Империи Джайо.

Катцу никогда не пытался обогнать Хэруми или, тем более, занять ее место. Ни в коем случае. Он с первых дней жизни знал, что когда-нибудь императрица родит дочь, которая станет истинной преемницей. Хоть он и не имел титула наследника, всегда стремился соответствовать возложенным на него обязательствам. Только благополучие магов земли и Империи Джайо являлось главным приоритетом для Катцу.

Впереди появилась Тень. Существо, напоминающее обезумевший человеческий силуэт, ринулось на богиню Крэссенсию, готовое вонзиться в бессмертную душу вице-королевы и вырвать ее из тела. У Крэссенсии не было возможности хоть как-то защититься от смертельной атаки. Темные богини не имели шансов против Теней. Даже фантастические молнии Кремаейро были бессильны против черного облака чистейшей Тьмы. Зная это, Крэссенсия попыталась скрыться. Тень летела за ней, проходя сквозь каждое препятствие на своем пути.

Катцу возник перед королевой, закрывая собой женщину. Он призвал Свет, чтобы уничтожить коварное существо. Глаза Светлого бога загорелись белым, из ладоней вырвался яркий лунный луч, который встретился с Тенью и испепелил ее в мгновение ока.

― Благодарю, ― потрясенно вымолвила Крэссенсия.

― Я буду прикрывать вас, ― решил Катцу. ― Советую покинуть поле боя, Ваше Величество. Не исключено, что это все подготовлено для вас.

На самом деле принц сильно сомневался в истинности этого предположения. Ему казались подозрительным действия недругов, особенно их попытки причинить вред Крэссенсии. К тому же, в этом нападении не было ни намека на то, что главная цель ― похищение королевы. Враги сражались бездумно, не придерживаясь никакой стратегии, будто напали на них, толком не продумав свой план.

Крэссенсии не понравился приказной тон Катцу. Для королевы он был пустым местом ― мужчиной. Тот факт, что джайанин только что спас ей жизнь, ― оскорблял. Принца всегда веселили рикриэнские устои и несправедливое отношение женщин этого народа к противоположному полу. В любой другой ситуации Кремаейро отказалась бы от помощи, но она была достаточно рассудительна, чтобы сейчас приструнить свою гордость. Страх смерти усмиряет каждого.

Они стали двигаться в направлении выхода. Путь им перекрыли двое бойцов, владеющих магией ветра и огня. Первого Крэссенсия лишила сознания одним ударом, осадив Тьмой. Второго противника Катцу настиг в два шага, начав бой на мечах. Маг бросался языками пламени, но принц, располагая безупречной реакцией, ловко уклонялся от любой атаки. Когда враг стал наседать, Командующая Молниями появилась сзади и наэлектризовала бойца, поджарив, как ягненка. Он кричал недолго ― Канхимэ перерезал ему горло.

Со спины королевы вновь налетели Тени. Катцу незамедлительно наполнил Светом острие клинка, отчего черное лезвие засияло сотнями бликов, и бросился на Теней. Неразумные существа не чувствовали опасности, а потому избавиться от них Светлому богу не составляло труда. Одним взмахом катаны Катцу разрубил человеческие силуэты, которые тотчас исчезли.

К принцу и королеве присоединилась сеньора Маргаритэ. Графиня стала отчитываться перед своей повелительницей.

― Сорок три поверженных, четырнадцать убитых наших, ― чеканила женщина, пока они боролись с очередным противником. Надо найти носителя Теней, ― графиня повернулась к Катцу. ― Ваше Высочество, справитесь?

Носитель Теней ― Темный бог или богиня, которые имеют редкий дар управлять этими сгустками Тьмы. В кругах Ариантреи таких называли жрецами Тьмы. Если убить его или ее, Тени исчезнут, а вместе с ними ― и опасность для Темных богов. Для этого требовалось не только обнаружить нужного мага, но и подобраться к нему, не потеряв при этом душу. Поэтому только Светлому было под силу выполнить задуманное.

― Конечно, ― хмыкнул Канхимэ, и без того знающий свою первостепенную цель.

На этом они попрощались. Маргаритэ, словно живое воплощение щита, вела свою королеву в безопасное место, а Катцу старался найти носителя. Периодически он натыкался взглядом на Сэкеру, успокаивая себя, что с сестрой все в порядке и они вдвоем с Хэруми прикрывают Темных, как и он. Принц страшился, что неопытная Сэкера волей случая подставится под клинок, не заметив врага, и погибнет. Катцу с удовольствием отправил бы ее вслед за Крэссенсией.

Внезапно гнетущие мысли прервал яростный рев ветра. Уклонившись в последний момент, но успев повредить плечо, принц отпрыгнул в сторону. Беловолосый не смог бы противостоять магу, атакующему с расстояния, поскольку остановить его Канхимэ мог лишь катаной. Спрятавшись за развалинами, Катцу начал усердно придумывал стратегию.

Маг ветра ― лысый паренек с закрученными усами ― продолжал рубить пространство потоками ветра, загоняя принца в ловушку. Юнец был явно способнее многих налетчиков. Отточенные движения демонстрировали высокий уровень боевых навыков. Катцу не сможет справиться с ним, и врагу это отлично известно.

Канхимэ огляделся в поисках нового убежища. Парень приближался, и необходимо было изменить местоположение, чтобы не превратиться в разделанную тушу. Принц приметил глазами удобную позицию в трех ярдах от себя. Там можно не только укрыться от атак ветра, но и напасть со спины. Решившись на отчаянный шаг, принц досчитал до трех и кинулся бежать к намеченному укрытию.

Противник догадался об этом раньше, чем Катцу успел заметить. Воздушные лезвия обрушились на принца, разрубив правую кисть. Канхимэ взвыл. Отрезанная конечность тотчас превратилась в пепел. Не прекращая двигаться дальше со стиснутыми от боли зубами, беловолосый приложил раненую руку к туловищу. Ему повезло, что рана была нанесена магией ветра, без участия Мертвой стали. В противном случае ― кисть бы не отросла.

Достигнув безопасного места, принц прижался спиной к булыжнику, тяжело дыша и морщась от боли. Призвав силу Метки, Катцу остановил кровотечение. Ему нужно время для восстановления ― новый слой кожи только начал формироваться.

― Отойди от моего брата! ― прозвучал знакомый голос.

Катцу выглянул из своего укрытия. Сэкера повалила мага ветра волной из песка, похоронив под ней слугу Ариантреи. Когда лысый паренек вырвался, окружив себя ураганом, она изменила структуру своей стихии, превратив удобный песок в железную руду. Сотни острых лезвий вонзились в тело врага, повалив его на пол. Лысый попытался скрыться, чтобы залечить раны, однако Сэкера уже успела приблизиться к нему. Она взмахнула добытой откуда-то саблей и снесла голову с плеч.

― Такие усы давно никто не носит, ― брезгливо поморщилась принцесса. ― Идол безвкусия. ― Принцесса беспокойно взглянула на Катцу. ― Ты в порядке?

Его рука потихоньку излечивалась, но до полного заживления еще далеко. Процесс был безболезненным. Возникали только неприятные тянущие ощущения, когда конечность вытягивалась, напоминая медленно вырастающий цветок. Сначала останавливалась кровь и появлялся новый кожный покров. Затем кисть постепенно отрастала: кости и мышцы, покрытые розоватой кожей, образовывали ладонь, из которой медленно вытягивались пальцы. После этого прорезались вены и артерии, возникали сухожилия и остальные составляющие здоровой кисти. Чуть позже появлялись ногти, на ладонях проступали линии. Возвращались даже волосы, родинки и оставленные ранее шрамы.

― Вполне, ― кивнул принц, улыбнувшись. ― Спасибо, сестренка.

Сэкера выдавила улыбку в ответ и подбежала к брату. Она не спускала испуганных очей с окружающих бесчинств, находясь постоянно настороже. Из дрожащих тонких пальцев, сияя, исходили проблески Света. Потрясающее розовое кимоно порвалось, выставляя на всеобщее обозрение обнаженную ногу. Собранные в высокую прическу волосы давно рассыпались по плечам, превратив принцессу Джайо в дикарку.

― Оказывается, в нашей семье скрывался такой талантливый маг? ― не удержался от похвалы Катцу, чувствуя небывалую гордость.

Щеки сестры зарумянились. Вздернув подбородок вверх, Сэкера поджала губы, делая вид, что слова брата никоим образом не смутили ее.

― Ни одна исповедь Свету не искупила бы мой грех, оставь я его в живых, ― принцесса махнула ладонью. ― Видел эти усы? А голову? Даже твой друг-командир выглядит лучше.

Катцу хохотнул. Сэкера себе не изменяла даже на поле боя.

― Как ты себя чувствуешь? Мама и Хэруми-сан не ранены? ― спросил Катцу, продолжая взглядом искать носителя Теней на случай, если тот прячется поблизости.

До этого Сэкере не доводилось участвовать в битве. Он беспокоился, что мертвящий страх охватит сестру, как недавно произошло с Мартой Александровной. Однако сестра держалась, сопротивляясь страху из последних сил. Катцу знал, что Сэкера всегда избегала сражений и не собиралась принимать в них участия, считая себя неспособной на это. Она сильно недооценивала себя.

― Ужасно, ― призналась Сэкера. ― Я хотела убежать и спрятаться, но мама приказала остаться здесь... Кто-то же должен прикрывать тебя, ― из ее уст вырвался истерический смешок. ― Императрица развлекается на территории сада, а Хэруми сражается бок о бок с какими-то рамеритцами, ― беловолосая усмехнулась. ― Кому-то придется потом хорошенько помыться.

Большинство рамеритцев были Темными богами, поэтому прикрывать их от Теней было верным решением. Принц был доволен наследницей трона, которая справилась со своей враждебностью и выбрала рассудительность. Честно говоря, он считал, что Хэруми на подобную жертву не способна.

― Уходи отсюда, ― сказал Катцу повелительным тоном.

― Я не могу тебя оставить... ― неуверенный голос сорвался.

Она боялась за свою жизнь и хотела убраться подальше, но беспокойство за брата перевешивало. Тем более, Сэкера была не в силах нарушить приказ императрицы.

― Я сам справлюсь, ― бодро пообещал принц. ― Пока не найду носителей, расслабляться не стоит. Теней слишком много.

― Я помогу искать, ― оповестила сестра, убирая со лба пряди белоснежных волос.

Порядком удивленный решительностью Сэкеры, предпочитающей обыкновенно отсиживаться в стороне, Катцу оставалось только скрепя сердце принять ее решение. Он мог бы вечность протестовать, но, к сожалению, время было не на их стороне. Души Темных богов могли поглотить Тени ― недопустимая жертва.

― Надо разделиться.

Катцу отправил ее в восточную часть Дивного Сада, а сам петлял по территории разрушенного дворца. Перед уходом Сэкера пожелала принцу удачи, лишь с усилием заставив себя оставить его одного ― девушка не хотела покидать брата, пока у того не отрастет новая кисть.

Катцу продолжил искать носителей Тьмы, но в этот раз осторожнее, понимая, что хоть он и левша, отсутствие правой руки стесняет не хуже, чем неудобная юката. Как бы сильно принц ни напрягал зрение, главного виновника всех бед отыскать не получалось. Носитель где-то затаился и не собирался показываться. К сожалению, высвободить Теней и управлять ими жрец мог из любой точки города. Возможно, они даже не обнаружат его после завершения битвы.

«Утешает, что силы носителя не безграничны и когда-нибудь Тени измотают его».

Внезапно на перилах полуразрушенного круглого балкона, где ранее трапезничали правительницы государств, появился женский силуэт в мироградских доспехах. Девушка лет четырнадцати сняла шлем, открывая миру свою необычную внешность. Абсолютно точно неизвестная была джайанского происхождения ― об этом говорили опущенное веко и острые скулы. Один глаз новоприбывшей имел серый цвет, а другой ― карий. Однако не разного цвета глаза ошеломили принца. Его внимание привлек редкий цвет волос, который Катцу лично никогда не видел, но слышал о нем множество раз. Красный.

Рядом с девушкой стоял смуглый мужчина. Кто-то из союзников Катцу метнул объятые пламенем валуны в противников, но они не успели достигнуть цели. Подняв руки, неприятель замедлил атаку неведомой магией, и горящие камни упали на землю. Первая мысль, пришедшая принцу в голову, была о том, что мужчина ― маг ветра.

― Он замедляет время! ― раздался чей-то голос.

Катцу было известно, что Ариантрея коллекционировала людей, имеющих различные способности. В его подчинении был один обладатель дара перемещения, который мог перенаправлять магию противника против него самого. Многих одаренных принц встречал на передовой и, надо заметить, гибли они ничуть не хуже обычных бессмертных. Однако несмотря на то, что некоторые из его товарищей могли похвастаться знакомством с повелителями времени, Катцу таковых видеть не доводилось.

Последовали новые попытки устранить недруга, но он отбивал каждую атаку. Уста стоящей позади владетеля времени молодой девушки начали двигаться. У Катцу выбило воздух из легких, когда глаза незнакомки загорелись белым. Это могло значить только одно ― она Светлая богиня. Красноволосая окружила себя Светом, продолжая слагать что-то, напоминающее заклинание. До него медленно доходил ужас происходящего, но он не хотел признавать, что это действительно происходит.

― О Свет... ― прошептал принц, застыв в немом шоке.

Катцу не отрывал глаз от красноволосой Светлой. Из ее рук вырвались сгустки Света, напоминающие светящиеся облака. Они приняли человеческую форму, а потом ринулись врассыпную, словно разъяренные псы, сорвавшиеся с поводка.

Все нутро било тревогу, приказывало немедленно сорваться с места и скрыться, вот только ноги отказались слушаться. Катцу мог лишь наблюдать за ― в этом принц был абсолютно уверен ― Светлыми версиями Теней. Ариантрея нашла способ убивать Светлых богов. Она создала нового носителя ― Светлую богиню, которая могла управлять существами, сотканными из чистого Света. Однажды он стал свидетелем того, как Тень поглотила душу Темного бога, и теперь, четкое осознание, что Светлое чудище сделает то же самое с любым Светлым богом, лишало надежд. Отныне они не неуязвимы перед богиней Тьмы.

Как спастись от этих монстров? Есть ли способ избежать такой ужасающей смерти?

«Нужно найти Сэкеру и убираться отсюда», ― подсказали остатки рассудка.

Катцу кое-как отвел затуманенный взор от Светлых силуэтов, чтобы отыскать свободный путь к Дивному Саду ― именно там была сестра. Все Светлые боги ринулись к выходу, стоило увидеть надвигающуюся опасность. Темных, оставшихся без защитников, наперебой начали атаковать Тени.

― Принц! ― голос Реймсса раздался в нескольких ярдах от Катцу.

Канхимэ посмотрел на приближающегося номарха. Тень наступала тому на пятки. Дрожащие руки Катцу едва подчинялись ему, когда принц собрал в ладони сверкающую энергию и поразил Тень. Темное существо успело содрогнуться под мощью Света, а в следующее мгновенье растворилось в воздухе.

― Благодарю, ― сказал взволнованным голосом Реймсс, остановившись подле беловолосого. ― Помните Второе Изречение о Равновесии? ― спросил номарх, взирая на летающих Теней и их Светлых двойников. ― «Пока Свет противостоит Тьме, а Тьма Свету ― Равновесие нерушимо. Одно противоположно другому, одно не может без другого и одно сокрушит другое». Понимаете, что я имею в виду?

Катцу неспешно кивнул, чувствуя в груди зародившуюся надежду.

«Если Тени созданы из Тьмы и уничтожить их могут только Светлые боги, используя свой Свет, то логично, что Светлые Тени, созданные из Света, возможно сокрушить Тьмой», ― рассудил принц.

― Если Тени рассеиваются Светом, то эти... существа ― Тьмой. ― Канхимэ вопросительно поднял бровь. ― Предлагаете мне стать приманкой?

― Поможем друг другу, ― усмехнулся Реймсс. Номарх, придав своей Тьме стихийную форму, превратил тем самым божественную энергию в Темный огонь. Он кивнул на летящую к ним Светлую Тень. ― Оно ждать не будет.

Реймсс вышел вперед. На долю секунды Катцу изумился смелости номарха, ведь сам он, хоть и закаленный в боях воин, стоял и дрожал, как зеленый сопляк. Но потом Канхимэ вспомнил: Тени порабощали Темных богов сотни лет. Такие, как Реймсс, свыклись с мыслью, что их души не в безопасности, поэтому появление Светлых существ ничего для него не изменило.

Каждая клеточка тела принца напряглась, когда белоснежный человеческий силуэт приблизился к ним. Катцу мысленно приготовился к болезненной смерти, дивясь своему волнению ― ранее он думал, что не боится пасть в бою. Номарх Мирограда не дрогнул. Вырвавшееся обсидиановое пламя Реймсса разделилось на три полыхающих стрелы и вонзилось в мерцающее чудище. Светлая Тень вспыхнула, словно обыкновенная щепка, и в следующее мгновение рассеялась, не оставив ни следа. Точно так же горели Тени, подожженные Светлым огнем.

Теория Реймсса подтвердилась. Неслыханное облегчение поселилось в груди.

«У нас есть шанс выжить», ― Катцу выдохнул, не сумев сдержать улыбку.

Не успел принц вдоволь насладиться радостной новостью, как взгляд наткнулся на взлохмаченную белоснежную макушку. Сестра пробиралась сквозь толпу рокочущих богов, которые на всех парах рвались выбраться на свободу и скрыться. Но Сэкера ― его храбрая и упрямая Сэкера ― шла против движения, выискивая брата встревоженными бронзовыми очами. Она не понимала причину бегства бессмертных. Когда красноволосая призвала тех бездушных монстров, принцессы не было рядом ― сестра искала носителя Тьмы в Дивном Саду. Поэтому Сэкера даже не подозревала о нависшей над их головами опасностью. Ни у кого бы на ее месте не возникло бы мысли, взглянув на белых существ, что это ― Светлые Тени.

― Сэкера, уходи оттуда!

Но она была слишком далеко, чтобы услышать. Разрушающееся здание, шум магических атак и голоса сражающихся не позволяли услышать Катцу. Принц тут же пожалел, что ранее не заставил Сэкеру бежать в резиденцию.

Стоило одному из светящихся облаков рвануть на ни о чем не подозревающую девушку, Катцу позабыл обо всем на свете. В ушах зазвенело, а время замедлилось, будто тот повелитель времени стал воздействовать на все пространство. Принц помчался к сестре сломя голову. Он сосредоточил всю силу Метки Бессмертия в ногах, чтобы первым добраться до сестры и успеть закрыть ее собой.

Разглядев бегущего к ней Катцу, Сэкера обрадовалась. Однако испуганный до беспамятства янтарный взор насторожил принцессу, отчего улыбка тотчас угасла. Она обернулась и увидела Светлую Тень, затем встала в боевую позу, приготовившись обороняться. Сэкера не осознавала, что за существо летит на нее. Или боялась принимать увиденное за действительное.

Катцу добрался до замершей в ужасе сестры как раз в тот момент, когда сгусток Света был уже в паре ярдов от нее. Закрыв принцессу спиной, он думал только о том, что прожил достаточно и готов пожертвовать жизнью ради Сэкеры. Светлое человекообразное облако распахнуло свои лапищи и уже приготовилось вырывать душу Катцу из тела, когда угольное зарево огненной магии охватило чудовище, поглотив его. Светлая Тень исчезла, оставляя поблескивающий шлейф.

Принц уставился на подоспевшего вовремя Реймсса. Выдавив из себя кивок благодарности, Катцу перевел внимание на застывшую сестру. Сэкера взирала на уничтоженную угрозу широко распахнутыми глазами.

Она поняла.

― Что это?.. ― еле-еле вымолвила сестра, не сводя взгляда с кружащих вдалеке белоснежных фигур. ― Это то, о чем я думаю?..

― Да, ― Катцу взял принцессу за руку, решив увести ее от Светлых монстров. Он обратился к Реймссу: ― Прошу меня простить, номарх. Я отведу сестру в безопасное место, а затем вернусь и помогу найти носителя Теней.

― Это мудрое решение, ― ответил Реймсс, наблюдая за фараонессой Нефертари, которая пыталась пройти сквозь защиту повелителя времени и похоронить жрицу Света в калейдоскопе своей стихии. ― Лучше не возвращайтесь сюда, пока эта девчонка жива. Нельзя допустить, чтобы кто-то из Светлых богов погиб сегодня. Вас можно пересчитать по пальцам.

Реймсс сдвинулся с места, направившись к остальным рамеритцам. Среди них был Светлый бог Бакари ― близкий друг номарха. Неудивительно, что Реймсс принял решение встать на защиту Бакари, нежели прикрывать джайанских принца и принцессу. У Рамерита и Джайо была непростая история, которую не исправит одна взаимовыручка.

Более медлить было нельзя. Катцу потащил шокированную сестру к выходу. К сожалению, оставшиеся враги затрудняли движение. Из-за железных оков страха Сэкера почти не отбивалась от вражеских атак. Враг вышиб саблю у нее из рук, и принцесса осталась безоружной. Принц изо всех сил оборонялся, затем без промедления атаковал в ответ.

Когда они подобрались к выходу, раздался детский вопль. Катцу инстинктивно обернулся, все его нутро подобралось и было готово ринуться на помощь кричащей девочке. Ею оказалась кронпринцесса Рикриэнии ― молодая Светлая богиня из второй правящей династии. Два новоявленных Светлых существа гнались за ней, а она неслась на маленьких ножках в надежде спастись. Девочка споткнулась и грохнулась на разбитый камень. Светлая Тень нависла над кронпринцессой. Амэрэнта запищала во все горло, из-за чего вспышки молний заплясали вокруг нее, защищая. Но стихийные атаки были бесполезны против такого врага.

Первым порывом было броситься к молодой богине и защитить любыми способами. Но рядом была Сэкера, вцепившаяся в его предплечье мертвой хваткой. Брат и сестра застыли как вкопанные, не в силах отвести взгляда от надвигающегося кошмара.

Неожиданно к кронпринцессе подбежали два воина ― Реймсс и Бакари. Номарх Мирограда воздвигнул стену из Темного огня, окружив Амэрэнту щитом. Реймсс направил обсидиановое пламя на одну из Светлых Теней. Существо в мгновение ока превратилось в мерцающий пепел. Затем он нацелился на другую, но Светлое чудовище уже обнаружило новую жертву ― Бакари. Светлый бог не успел увернуться от захвата. Руки существа прошли сквозь тело рамеритца, вонзившись в его душу. Бакари неистово закричал от разрывающей боли. Его крик пронзил сердце Катцу, и он кожей ощутил эти мучения. Светлое облако вырвало бессмертную белоснежную оболочку из плоти Бакари и втянуло в себя, беспощадно пожирая. Душа исчезла в недрах Светлого чудовища, словно ее никогда не существовало.

Катцу впервые узрел, как выглядит Светлая душа. Его пробрали колючие мурашки, когда бездыханное тело рухнуло наземь. Ни он, ни Сэкера не могли двигаться, завороженные одурманивающим зрелищем.

― Бакари! ― истошно заревел Реймсс.

Огонь из его рук вырвался в черном безумии и испепелил Светлую Тень. Номарх опустился рядом с трупом друга, не веря своим глазам. Он смотрел на открытые, но невидящие глаза Бакари долгие секунды, после чего поднялся. Черты его обаятельного лица исказились. Реймссом овладел безудержный гнев. Его тело охватила Темная материя, порабощая разум. Реймсс ― Темный бог Мщения ― словно одичавшее животное помчался в сторону носительницы Света. К нему присоединилась разгневанная Нефертари, превратившись в чистейший огонь. Удары своей стихии она обрушила на красноволосую девушку, а смуглый мужчина старался замедлить время атаки.

Но силы повелителя были не бесконечны ― он уже довольно давно уворачивался от выпадов Хранительницы Огня. Мощнейший выброс истинной стихии стал для мужчины фатальным. Огненная воронка проникла сквозь его временную магию. Разъяренное пламя опалило слугу Ариантреи, моментально испепелив дотла. Он даже не успел закричать от обрушившейся на него боли.

Жрица Света, успев воспользоваться повелителем времени как щитом, окружила себя ярким Светом и, ослепив противников, скрылась. Реймсс, тело которого погрязло во Тьме, помчался на поиски красноволосой. Он жаждал расквитаться с ней сполна.

― Пойдем! ― Сэкера потянула Катцу за рукав юкаты.

Принц не стал сопротивляться. Его трясло от страха не хуже сестры. Смерть была как никогда близко. Увиденный кошмар сорвал с петель остатки смелости. Катцу не мог отделаться от мысли, что на месте Бакари могла быть Сэкера. Канхимэ сошел бы с ума, если бы не успел спасти принцессу.

Они мчались сквозь полчище магических атак по дорожкам сожженного Дивного Сада. Сэкера бежала впереди, гонимая паникой. Слезы ливнем опаляли ее щеки, служа страшным напоминанием о беспощадной гибели Светлой души. Катцу всеми способами усмирял поднявшуюся тревогу. Его успокаивало, что приспешников Ариантреи почти не осталось ― все были либо убиты, либо схвачены. Темные боги, засвидетельствовав, как Реймсс избавился от Светлой Тени, безостановочно уничтожали Светлые сгустки. Их почти не осталось. Тени продолжали витать в воздухе, нависая злобной угрозой для Темных душ. Однако Темные боги, несмотря ни на что, продолжали противостоять врагу. Лишь немногие из них сбегали с поля боя.

Покинув территорию Дивного Сада и приблизившись к окраине Центральной Площади, принц и принцесса словно оказались в другом мире. Здесь не было ни намека на целенаправленные атаки врага. Хоть улицы опустели и некоторые здания пострадали от долетающих из дворца магических выбросов, не наблюдалось вражеских бессмертных или убитых ими горожан.

Здесь было безопасно. Дальше сестра доберется сама.

― Сэкера-сан, подожди! ― Катцу схватил сестру за запястье, вынуждая остановиться.

Она обернулась к нему, уставившись широко распахнутыми зареванными глазами.

― Нам надо уходить! ― принцесса высвободила руку.

― Я должен устранить Тени и найти носителя...

― Ты сошел с ума?! ― воскликнула девушка, ударив принца в грудь. ― Одно дело искать его, когда нашим душам ничего не угрожает, и совсем другое, когда рядом эти монстры! Собрался противостоять им?!

― Носительница Света убежала, поэтому новых...

Катцу не успел договорить. Беловолосая со всей силы влепила брату звонкую пощечину, отчего он пошатнулся.

― Не смей! ― кричала Сэкера. ― Не смей возвращаться туда! ― Она взяла принца за ворот и истерически затрясла. ― Неужели ты не понимаешь?! Они пришли убить нас!

В голове беловолосого с молниеносной скоростью выстроилась логическая цепочка. Все странности, которые он успел заметить во время нападения, обрели значение. Люди Ариантреи пошли на верную смерть, вторгнувшись в самое сердце Мирограда, где находились сильнейшие маги. Да, сделали то, чего никто не ожидал, обвели вокруг пальца, но все же внезапность ― недостаточно веская причина, чтобы жертвовать таким количеством жизней. Другое дело ― убить Светлых богов. Ведь Бал Открытия ― одно из немногих мероприятий, где могли оказаться почти все потомки бога Света. Лучше места не придумаешь.

― Столько солдат могло прибыть только из Вотрова, ― продолжал размышлять Катцу, но уже вслух. Он яростно сжал челюсти. ― Ариантрея с самого начала планировала эту атаку, а мы ― полные дураки ― запросто позволили ей это провернуть.

Убедили себя, что богиня Тьмы не сунется в город, пока здесь все монархини. Поверили, что ей нужен Вотров, его проклятые темницы и способность Крэссенсии. Самодовольные идиоты.

― Катцу-сан, прошу тебя, ― умоляла Сэкера, хныча и пытаясь утащить брата прочь. ― Они справятся и без твоей помощи!

Катцу осторожно убрал ладони сестры здоровой рукой и покачал головой.

― Ты ведь знаешь меня, ― улыбнулся принц. Сэкера мучительно всхлипнула. ― Я не могу.

Светлые Тени угрожают всем Светлым богам. Уничтожить их способны только Темные, на которых охотятся Тени. Катцу обязан обеспечить безопасность Темным богам, чтобы те помогли им. Он должен найти жреца Тьмы или красноволосую жрицу Света. Так он спасет свою семью, своих соотечественников и свою страну.

― Ты нашла носителя? ― Сэкера судорожно покачала головой. Катцу обнял сестру. ― Я найду его. Беги в резиденцию. ― Принц поцеловал девушку в лоб, прощаясь. ― Береги себя.

― Я тебя ненавижу... ― губы дрожали в такт телу. ― Ты худший брат на земле.

― Я тоже тебя люблю, сестренка. Уходи.

Каждый раз, провожая Катцу на войну, Сэкера никогда не прощалась и не признавалась в ответ. Она ждала брата и говорила эти три слова только по его возвращении домой. Поэтому принцесса плотно сжала губы и ринулась в сторону джайанского дворца.

Принц не стал задерживаться, вернув внимание главной проблеме. Он вновь обострил органы чувств и направился обратно. Кисть почти отросла ― остались только верхние фаланги пальцев. Ему достаточно восстановленных мышц и костей, чтобы двигать рукой, поэтому наличие вен и артерий не так важно. За время, пока сформируются остальные части руки, он уже отыщет носителей и лишит их жизни.

Глава 21. Маргаритэ

Сеньора Маргаритэ присела на край обеденного стола в просторном зале рикриэнской резиденции. По подолу оборванного кожаного платья стекала кровь врагов, падая густыми каплями на гранитный пол. Черные волосы были взлохмачены, губы сомкнуты в тонкую линию, брови нахмурены. Маргаритэ Эрнандо анализировала развернувшиеся недавно события, пытаясь принять ужасную правду.

Ариантрея нашла способ уничтожать Светлые души.

Напротив нее на широком г-образном кресле расположилась королева Крэссенсия, прижимая к груди плачущую кронпринцессу. Десятилетняя девочка, прежде не видевшая смерти и уж тем более не участвовавшая в битве, была до безумия напугана. Амэрэнта нуждалась в материнской поддержке, но ее мать ― вице-королева Эммаколетта ― была на другом континенте. Глава рода Кремаейро с радостью выполняла роль матери, спрятав кронпринцессу Труэно в своих объятьях.

― Все будет хорошо, волчонок, ― шептала Крэссенсия, гладя девочку по светлым волосам. ― Я защищу тебя ценой своей жизни. Обещаю.

На другом конце кресла сидел задумчивый Адэберто, опершись локтями о колени. Принца-консорта не менее сильно потрясло произошедшее на балу, но он обдумывал их незавидное положение молча. Иногда эструдовский принц бросал взгляды, полные сожаления на разбитую племянницу, сопереживая ее страху.

Всех Светлых богов до ужаса напугала смерть Бакари Асада и сегуна Кайори. Потому что на их месте мог оказаться любой из них. До этого боги считали, что Ариантрея не имеет над ними власти, а Тени не способны причинить вред их душам, но теперь Светлые стали такими же уязвимыми, как и Темные.

Это было не единственное негативное последствие нападения. Центральная Площадь была разрушена, погибло шестьдесят три смертных слуги и семнадцать титулованных бессмертных, включая не только Светлых, но и Темных, а план по освобождению Вотрова приостановлен. Маргаритэ была недовольна ― ведь замедление могло стоить победы, но ее мнение отказывались слушать. Теперь многие считали, что Вотров захватили, чтобы собрать там армию и атаковать Светлых богов. Однако Маргаритэ не могла согласиться с этим, поскольку нападение, тем более такое внезапное, требовало огромной подготовки. Фанатики Ариантреи просто-напросто не успели бы провернуть что-то подобное за столь краткий срок.

― Это представление имело демонстративный характер, ― заявила Эрнандо. ― Они хотели застать нас врасплох.

― Той женщине джайанской наружности это удалось, ― хмыкнул Адэберто.

Крэссенсия бросила убийственный взгляд на мужа и кивнула на испуганную Амэрэнту. Принц-консорт виновато пожал плечами. Между ними произошел громкий, но немой разговор.

― Амэ, пойдем, я уложу тебя в постель, ― предложила королева, нежно проведя рукой по щеке девочки.

Маргаритэ с самого начала была против того, чтобы приводить на Бал Открытия десятилетнюю кронпринцессу. По установленному регламенту туда допускались бессмертные, которым исполнилось тринадцать. Но Крэссенсия настояла на обратном, желая представить Амэрэнту бессмертному обществу. О чем сейчас, вероятнее всего, очень сожалела.

― Я боюсь оставаться одна, ― голос кронпринцессы дрожал. Она подняла серо-зеленые глаза на Кремаейро. ― Ты полежишь со мной?

― Конечно, ― Крэссенсия поцеловала девочку в макушку. ― Я не оставлю тебя, пока ты не уснешь.

Тяжело вздыхая и шмыгая носом, Труэно поднялась. Крэссенсия взяла ее за руку, и они вместе направились в сторону спален. Перед тем, как исчезнуть в проеме, королева сказала Маргаритэ одними губами, что скоро вернется. Ни графиня, ни принц-консорт не возражали против такого решения вице-королевы.

«Из нее бы вышла прекрасная мать», ― пришла Эрнандо горькая мысль.

― Ваше Сиятельство, полагаете, призыв Светлых... белых Теней тоже был частью представления? ― поднял брови Адэберто. ― Больше напоминает хорошо организованную бойню.

― Конечно, перед нападением все прекрасно спланировали, ― кивнула Маргаритэ. ― Но нет веского повода врываться на бал и убивать вас. Ариантрея так не действует. У нее всегда есть причина. Значит, Светлых хотели запугать, показав вашу беспомощность.

― Запугать и убить, ― настаивал принц-консорт. ― Само наше существование ― причина. Почему вы упрямитесь? Все предельно очевидно: Светлые сбежались на Бал Открытия со всех уголков планеты. Чем не отличный способ прикончить всех нас с первой попытки?

Сам бы Адэберто никогда бы не додумался до подобного. Выстраивание логических умозаключений было ему не свойственно. Он лишь пересказывал из своих уст то, о чем кричала вся семейка Канхимэ.

― Потому что нет гарантий, что план сработает. Из Светлых богов убито только двое, ― Маргаритэ не нашла сил произнести имя погибшего товарища. ― Той носительнице повезло, что ее прикрывал управляющий временем. Иначе она погибла бы от огня Нефертари. Вы не представляете, как тяжело создать жреца Тьмы, не говоря уже о Свете, ― она глубоко вздохнула. ― Почти невозможно. Ариантрее для этого понадобилось не одно столетие. Полагаете, что она бы рискнула жрицей Света ради кучки Светлых, которые с высокой вероятностью выжили бы?

― В ваших словах есть смысл, сеньора, ― призадумался Адэберто.

― Еще нужно учитывать потери врага: пятьдесят три убитых бессмертных, среди которых есть Темные, и семеро взятых в плен. Сбежала только жрица Света. Принц Катцу и принц Креон убили двух носителей, прятавшихся неподалеку. Если скажу, что мы поимели Ариантрею, то буду совершенно права.

Адэберто невесело хмыкнул и устало провел рукой по влажному лбу.

― Слишком дорогое представление, ― пробормотал муж королевы. ― Ради чего?

― Ради вашей жены, ― подчеркнула Маргаритэ. ― Ариантрее нужна сила ее молний.

― Но мне сказали, что во время битвы Тени атаковали Крэссенсию. Они могли убить ее. Разве это не подозрительно? Зачем подвергать риску того, кто нужен живым?

Маргаритэ не нашла слов для ответа. Однако она ни за что не поверит, будто Ариантрея поставила под угрозу жизнь жрицы Света только для того, чтобы получить незначительную возможность убить Светлых. Сеньора Эрнандо служила ей достаточно, чтобы знать цену полученным от богини способностям. Перед тем, как наделить каким-либо даром человека или бога, Ариантрея проводила исследование родословной, выявляла нужную кровь и мешала ее с другими, чтобы собрать вместе необходимый набор генов. Некоторые Темные боги могли управлять Тенями, если имели особую предрасположенность к этому. Маргаритэ не особо разбиралась в генетике, знала только, что в таких бессмертных должна быть необычная кровь. Поиск верного носителя всегда представлялся долгим, напоминая хождение в замкнутом лабиринте без освещения.

«На что я надеюсь, пытаясь объяснить что-то глупому мужчине? ― подумалось Маргаритэ. ― Даже женщины, которые окружают меня, не имеют ни малейшего представление о геноме, не говоря уже о чем-то большем».

За годы службы Нихтенду она часто принимала участие в исследованиях и читала различную литературу в библиотеке, к которой имела доступ. Однако даже не представляла, что Ариантрея пыталась создать жрецов Света. Помимо необходимого набора генов для создания такой жрицы нужна Светлая душа.

«Получается, Светлая богиня присягнула на верность богине Тьмы, соглашаясь при этом убивать себе подобных».

Эта новость не ошеломила Маргаритэ. Вполне ожидаемый выбор для богини из рода Роз. Эрнандо больше смущало, что девушка была ей незнакома. Она наивно полагала, что знает всех красноволосых богов.

― Итак, ― голос вернувшейся Крэссенсии рассек пространство. ― Почему вы считаете, что это было сделано для вида?

Маргаритэ еще раз повторила точку зрения, которую ранее озвучила Адэберто. Королева спокойно выслушала, вернувшись в кресло. Принц-консорт не говорил ни слова.

― Вы встречали эту девушку ранее? ― спросила вице-королева, поднимая взгляд на сеньору. ― Когда были последовательницей Ариантреи.

Графиня Мирограда отрицательно покачала головой. Такую выделяющуюся внешность она бы запомнила. Но эту девушку будто скрывали все это время от любопытных глаз.

― Она может быть дочерью Ариантреи либо Нихтенда, ― высказала свои предположения Маргаритэ. ― На вид четырнадцать-пятнадцать лет. Я уверена, что она Светлая либо дебогиня. Иначе Светлые Тени не подчинились бы.

― Дебогиня, как Гертруда Рудова, ― заметила Крэссенсия, хмурясь. ― Снова все сводится к ней.

Маргаритэ и Гертруду связывало непростое общее прошлое. Именно Маргаритэ вырвала дебогиню Страха и Бесстрашия из лап Нихтенда, тем самым предав бога. То не было жестом жалости ― это чувство рикриэнка не испытывала уже много лет. С самого появления Рудовой стало ясно, что она важная фигура в планах Ариантреи и нельзя было допустить, чтобы Гертруда подчинялась воле богини Тьмы.

― Почему вы считаете, что та женщина дочь Нихтенда или Ариантреи? ― неуверенно поинтересовался Адэберто.

Принца-консорта обычно не посвящали в детали. Маргаритэ бросила вопросительный взгляд на королеву. Ее Величество кивнула, давая разрешение объяснить.

― Красные волосы, ― пояснила сеньора Эрнандо. ― Только у прямых потомков Ариантреи кровавый цвет волос.

Адэберто раскрыл рот от удивления. Шестеренки в его голове закрутились, складывая общую картину. Маргаритэ не хотела рассказывать ему обо всем. Все-таки, он был мужчиной, а от знающего мужчины всегда жди беды. Тем более этой информацией мало кто обладал даже из образованных женщин.

К мужчинам Маргаритэ испытывала не лучшие чувства. Они были жалкими существами, в чьих жилах таился один порок. Именно его ощущала богиня Искушения каждый раз, стоило очередному мужлану пройти мимо. Не испытывала Маргаритэ отвращение, пожалуй, только к Реймссу и покойному Бакари. Они обладали женской непоколебимостью и силой, которой мало кто мог похвастаться из представителей их пола. У Реймсса даже хватило яиц предать Ариантрею.

― Никогда бы не подумал, ― обескураженно произнес Адэберто. ― С чем это связано?

― Мы не знаем, ― пожала плечами сеньора. ― Известно только, что дети Ариантреи аловолосые, как и их потомки. Происхождение Рудовой-старшей так и осталось секретом, но я уверена, что она не дочь Ариантреи. Своих детей богиня Тьмы не отпускает на свободу.

На самом деле было удивительно, что Ариантрея позволила Гертруде уйти семнадцать лет назад. Ей ничего не стоило бы вернуть дебогиню в тот же день, но по какой-то причине она оставила дальнейшие попытки переманить Рудову на свою сторону. То же самое касалось желания Нихтенда заполучить дебогиню Страха и Бесстрашия. Маргаритэ всегда слабо верилось в то, что бывший господин спокойно отпустил свою любимую игрушку. Эрнандо помнила жажду в глазах бога Власти, когда тот готовился к поимке Гертруды. Нет, определенно, в этой истории была пропущенная сцена, о которой Маргаритэ не знала. И это раздражало.

― Эти волосы дают такую-то силу? ― продолжал принц Труэно.

― Нет, ― ухмыльнулась сеньора, возвращаясь к разговору. ― Это всего лишь отличительный знак их рода. Конечно, он не всегда передается по наследству, ― Маргаритэ подняла взгляд на Крэссенсию.

― Я ― прямое тому доказательство, ― произнесла королева. ― Ариантрея приходится мне прабабушкой, но ни я, ни моя мать не унаследовали этого цвета волос. Насколько мне известно, это ― большая редкость.

― Вы правы, Ваше Величество, ― Маргаритэ отодвинула от стола стул и опустилась на него. ― По какой-то причине эта родословная особенность многих обходит стороной. Я была очень удивлена, когда Гертруда родила красноволосого ребенка. Шансы на то почти равнялись нулю.

Кровь первородной богини Тьмы мешалась с другими, менее достойными, постепенно теряя свою силу. Однажды прервавшись, красные волосы уже не появлялись у последующих поколений. Ген был слишком избирателен. Из-за этого появление на балу красноволосой незнакомки ошеломило сеньору.

― Выходит, для Ариантреи эта черта является в приоритете, когда она выбирает приближенных, ― сделал вывод принц-консорт. ― То есть волосы имеют какое-то значение, просто нам о нем неизвестно.

― Выходит, так, ― с улыбкой кивнула Крэссенсия.

Маргаритэ не разделала настроения королевы. В отличие от Крэссенсии, ей не понравился вывод, который сделал Адэберто. Чересчур проницательно для мужчины, не отличающего силы Метки Бессмертия от стихийной магии. Она всегда настаивала на том, чтобы как можно сильнее ограничить права ему подобных, и графине была неприятна мысль делиться с туповатым принцем мировыми тайнами.

― Возможно, Ариантрея доверяет родственникам больше, чем остальным, ― Маргаритэ намеренно высказала ложное утверждение.

Ей хотелось сбить Адэберто со следа, оставить его плоский ум на том уровне, где тот пылился все годы его жизни. Маргаритэ любила знать больше остальных и использовать это преимущество в переговорах. Именно знания стали для богини защитой, когда она встала на сторону оппозиции Ариантреи. Если бы не они, сеньора Эрнандо не представляла бы ценности.

― Послезавтра первый день Совета Пяти Стихий, ― выдохнула Крэссенсия, устало проводя рукой по волосам. ― Но уже завтра стоит поднять данный вопрос. Сеньора, свяжитесь с императрицей Аризу. Вдруг джайане что-нибудь знают об этой красноволосой богине? ― Вице-королева поднялась. ― Ариантрея хотела показать свое преимущество над нами, ткнуть головой в пол, чтобы продемонстрировать беспомощность нашего Союза, ― кулаки Кремаейро сжались. По запястьям королевы засверкали разъяренные молнии. ― Ворвались в самое сердце дворца, а мы не только не заметили, но и допустили смерть уважаемых богов. Скоро весть о происшествии распространится по континентам и настигнет каждого подданного. Люди начнут бояться, станут сомневаться в своей безопасности и наших возможностях защищать их. Этого нельзя допустить. ― Королева подняла взор темно-серых искрящихся глаз на Маргаритэ. ― Если на Совете решат приостановить освобождение Вотрова, то мы должны сделать это любой ценой.

Это был приказ. Адэберто, в силу своих умственных несовершенств, не смог бы разгадать истинный смысл слов жены. Однако Маргаритэ все прекрасно поняла.

― Адэберто, дождись меня в спальне, ― махнула королева рукой. Принц-консорт моментально поднялся и ушел, не задавая вопросов. ― Ариантрея показала нам, насколько легко она может избавиться от бога, ― в пасмурном взгляде Крэссенсии бушевал страх. ― Если вы правы, Ваше Сиятельство, и не Светлые цель Ариантреи, то ей ничего не стоит схватить меня и подчинить мою силу.

― Я не допущу этого, Ваше Величество, ― пообещала Маргаритэ. ― Я разрушу Вотров, если потребуется.

― Если Ариантрее удастся похитить меня, я отрекусь от трона Силой Слова, ― в голосе звенела решимость.

Мало кто знал о всех возможностях Силы Слова. Их союзники считали, что ею можно лишь давать нерушимые клятвы. Однако это было далеко не главной отличительной чертой Силы. Маргаритэ, будучи бывшей приближенной Нихтенда, имела об этом более глубокое представление, чем все остальные, поэтому поведала о Силе Слова покойной королеве Нефелии и Крэссенсии много лет назад.

― Помнишь, ты говорила придумать, как обезопасить себя? ― продолжала вице-королева. ― У меня есть план. Если я не успею завершить его, то ты сделаешь это вместо меня.

― О чем вы говорите, Ваше Величество? ― впервые Маргаритэ потеряла суть разговора, встав на место своих собеседников.

― Ты должна будешь отправиться в Эструду в Дом оружия Калистии Армаро. Там спрятано оружие, которое спасет Рикриэнию, ― Крэссенсия отвела взгляд. ― Или то, что от нее останется.

Маргаритэ понимала, что больших объяснений от королевы ждать не следует. Сама Эрнандо настаивала на том, чтобы Крэссенсия не доверяла ей в целях безопасности.

― Будет сделано, Ваше Величество, ― слегка поклонилась Маргаритэ. ― Клянусь, я исполню вашу волю, если удача отвернется от нас. Однако, ― улыбнулась Маргаритэ, ― не забывайте, что я сначала сравняю стриборгский город с землей, прежде чем отпущу вас к богине Тьмы на растерзание.

Крэссенсия благодарно улыбнулась, положила руку на плечо своей помощницы в дружеском жесте, после чего покинула зал. Маргаритэ долго смотрела ей вслед, размышляя над сказанным.

Там спрятано оружие, которое спасет Рикриэнию.

О чем говорила королева? Эструда ― это территория династии Труэно. Хоть она и считается частью Рикриэнии, власть Крэссенсия там ограничена. Удобно скрыть козырь в пределах своего влияния, однако выгоднее припрятать там, где никто не ожидает найти.

Маргаритэ улыбнулась, решив подумать о просьбе королевы позже. Сейчас она хотела разобраться с насущными проблемами.

«Надо понять, как та красноволосая незнакомка смогла не только подобраться к правящей верхушке так близко, но и скрыться, не оставив следа, ― обдумывала сеньора, скрестив пальцы. ― Учитывая при этом, что захват Вотрова не имеет никакого значения в рамках нападения».

Был только один способ переместиться из любой точки мира в Мироград, оставшись незамеченным. И этот способ доступен лишь нескольким богам: Ариантрее и ее сыновьям. Они могли сливаться со своей Тьмой, растворяясь в тени, и оказываться в любом месте, в которое хотели попасть. Однако никто иной не обладал такой возможностью. Более двадцати лет назад выяснилось, что Гертруда, благодаря Абсолютной Метке Бессмертия, способна исчезать вместе с князем Тьмы, будь на то его воля. Если у жрицы Света есть Абсолютная Метка Бессмертия, то Нихтенд мог спрятать ее в безопасное место после смерти повелителя времени. Получается, для этого ему надо было какое-то время пребывать в Мирограде, чтобы, на всякий случай, уберечь союзницу от врагов.

«Гертруда могла почувствовать его, ― неприятная догадка пришла на ум. ― Но она ничего не сообщала ― так сказала княгиня Мария на Большом совете».

Могла ли Гертруда умолчать о таком? Или действительно не ощутила Нихтенда?

Маргаритэ поднялась со стула и направилась в свои покои, попутно отдавая слугам приказы. Она собиралась смыть с себя засохшую кровь и переодеться, а потом навестить старую подругу. Гертруда не сможет отказать ей в личной беседе. По крайней мере, если Эрнандо застанет Рудову врасплох.

***

Пройдя мимо двух стражниц-стриборгчанок, которых Сворова приставила к Рудовым, Маргаритэ попросила придверника доложить княгине Гертруде о прибытии графини Мирограда. Она не стала ждать разрешения и вошла в особняк. В прихожей сеньору Эрнандо встретила русоволосая служанка.

― Ваша Светлость, Гертруда Юльевна скоро подойдет, ― девица ошиблась в правильном обращении.― Будет ли вам что-нибудь угодно?

― Вина, ― не задумываясь ответила Маргаритэ, надеясь спровадить служанку.

Взволнованная девица тут же умчалась искать напиток.

Маргаритэ не были присущи учтивость и вежливость, а потому, наплевав на правила этикета, она решила осмотреться самостоятельно. Заглянула в столовую, затем в гостиную. Рассматривая предметы мебели, она подвела итог, что за десять лет скромное жилище не изменилось.

― Вы кто? ― раздался хриплый голос за спиной.

Развернувшись, Маргаритэ встретилась с Рудовой-младшей. По коже невольно пробежали мурашки, стоило столкнуться с синевой потухшего взгляда, внимательно разглядывающего графиню. Алые локоны, на которые Маргаритэ в своей прошлой жизни часто взирала с завистью, небрежно струились по плечам. Поникшим видом девушка напоминал затравленного зверя. Опущенные плечи и унылое лицо говорили сами за себя. Анна обняла себя руками, чтобы спрятаться от пронизывающего внимания графини.

Завтра у Аннаитиды должна была состояться дуэль с наследной принцессой Хэруми. Маргаритэ уже и думать об этом забыла, переместив все мысли на недавнее нападение. Как бы ни закончилось сражение, никто не выйдет победителем. Аризу была настоящей дурой, не видя очевидного.

― Я управляю Мироградом от имени Короны, ― пояснила сеньора, протягивая руку для рукопожатия. ― Маргаритэ Эрнандо.

Удивление проступило на грустном лике, когда синеглазая протянула руку в ответ. Она хотела что-то спросить, но не могла подобрать слов. Наверняка девушка не ожидала, что поздним вечером к ним домой придет сама графиня Мирограда.

― Меня зовут Анна, ― после длительного молчания представилась красноволосая. Рудову охватило волнение. ― Скажите, вы знаете что-нибудь о тех взрывах в центре города? Есть пострадавшие?

Маргаритэ не могла разорвать зрительного контакта. Цвет глаз молодой богини холодил кровь, пробуждая шепот воспоминаний. Про себя Маргаритэ всегда называла этот цвет «пылающим льдом». В нем таилось столько же ледяного дыхания смерти, сколько пламенного касания вечности, словно сама Вселенная вглядывалась в душу сеньоры Эрнандо и видела все ее тайны.

― Я не могу делиться этой информацией, ― Маргаритэпровела рукой по волосам, отгоняя нехорошие ассоциации. ― Единственное, что могу сказать ― все позади. Наши доблестные государыни предотвратили планы врага. Волноваться больше не о чем.

Слова рикриэнки не убедили. Обеспокоенность на лице девушки усилилась, пробуждая в сеньоре Эрнандо крайнее любопытство. Было очевидно ― Анну тяготит произошедшее. Во взгляде виделись проблески вины,вызывающие множество вопросов. Ведь нет причин молодой богине испытывать вину за то, к чему она не причастна.

Неприятные мысли всколыхнули недоброе.

― Я хотела побежать в Главный дворец и помочь, но мама запретила мне, ― она опустила голову. ― Сказала, что там справятся без нашей помощи, а нам следует помочь жителям.

― Разумное решение, ― согласила Маргаритэ, хотя понимала, что сила Гертруды оказалась бы как нельзя кстати.

«Гера действительно хотела спасти смертных или намеренно избегала появляться в эпицентре? ― жуткое подозрение наполнило легкие. ― Она знала о готовящемся нападении?»

Рудова-младшая не разделяла мнение сеньоры ― об этом свидетельствовал печальный взор, наполненный муками совести. Маргаритэ не знала, чем вызваны эти чувства, и почему они терзают молодую богиню. Возникло предположение, что девушке известно больше, чем сеньоре. Она хотела было задать прямой вопрос, но послышались звонкие шаги спускающейся Гертруды, отчего Анну как ветром сдуло.

«Видимо, между дочерью и матерью случился разлад», ― догадалась Маргаритэ.

― Добрый вечер, Ваше Сиятельство, ― поклонилась Гертруда. ― Я не ждала вас. Чем могу помочь?

Маргаритэ ухмыльнулась.

― Сколько формальностей, Гера, ― сеньора подошла к Рудовой и приобняла за плечи. ― Разве так встречают старых друзей?

― Друзья предупреждают о своем визите, ― сверкнула та глазами. ― Богини, наделенные королевской властью, заходят без разрешения.

― Я предупредила придверника, ― беспечно пожала плечами рикриэнка. ― Нам надо поговорить по душам, вспомнить былое, ― Маргаритэ бросила многозначительный взгляд на красноволосую. ― Ты до сих пор предпочитаешь ягодный морс славному вину? Я уже наказала служанке порыться в твоих запасах, однако сомневаюсь, что там найдется хоть что-то сносное.

После разлада Реймсса и Гертруды сеньора редко видела старую знакомую. Гертруда предпочла оставить свои обязанности помощницы княгини Марии и командующей армией стриборгских богов, переехав в этот особняк. Рудова считала, что Реймсс предал ее, а номарх, наоборот, нарекал себя обманутым. Оба верили в свою правду.

Маргаритэ не вмешивалась в драму. Она помнила тот роковой день, когда застала сломленную и измученную девушку. В зеленых глазах не было той ясности ума, какую сейчас видела графиня, встретившись взглядом с владелицей особняка. Тогда в покоях Нихтенда находилась тень Гертруды, а не она сама. Маргаритэ помогла ей выбраться, передав в бережные руки Реймсса. И эти руки оказались не такими бережными, как ожидалось.

Гертруда вздохнула. Лицо ее не выражало никаких эмоций, но опущенные уголки губ смутно напоминали мимику Нихтенда, когда тот был чем-то недоволен. От этой родственной схожести Маргаритэ было не по себе. Эти существа представляли собой безэмоциональную оболочку, не имеющую ничего общего с людьми.

Равнодушие к жизни ― участь всех аловолосых потомков Ариантреи.

Женщины поднялись на второй этаж. Гертруда любезно пропустила рикриэнку в кабинет, открыв перед ней дверь. Маргаритэ, напоминая движениями пантеру, прошла внутрь и устроилась на краю стола, положив ногу на ногу. Она предпочитала чувствовать себя хозяйкой положения при любых обстоятельствах. Рудова села за стол, сложив ладони.

― Я знаю, зачем ты здесь, ― начала первой Гертруда. ― Нападение на Балу Открытия.

Голос не дрожал от напряжения, в нем не слышалось волнения. Если Гертруда и изумилась неожиданным событиям, то никак не выдала себя. Любой не знающий женщину человек мог подумать, что Рудова мастерски скрывает эмоции под бездушной личиной, но Маргаритэ знала ― это не маска.

― Бакари мертв, ― оповестила рикриэнка, вызвав оттенок удивления на непроницаемом лице Гертруды. ― Среди последователей Ариантреи оказалась богиня, призвавшая Светлых Теней. Одна из таких Теней вырвала душу из тел Бакари и госпожи Кайори.

― Светлых Теней? ― переспросила Рудова, и Маргаритэ с удовлетворением поняла, что Гертруда слышит о них впервые. На сердце стало легче. ― Ты хочешь сказать, что Ариантрея нашла способ... ― Дебогиня не могла подобрать правильные слова. ― Но как?

― Без понятия, ― покачала головой графиня. ― Но главное не как, а кто сделал это, ― Маргаритэ окинула Гертруду изучающим взором, следя за каждым мускулом. ― Красноволосая богиня. Либо Светлая, либо дебогиня, как ты. ― Рудова ничем себя не выдавала. ― Неизвестная скрылась после нападения. Мои люди не нашли следов, будто она растворилась в воздухе, ― богиня Искушения изобразила дуновение ветра. ― Только он мог перенести ее в другое место.

Маргаритэ не стала добавлять, что переместить незнакомку Нихтенд бы смог, если бы у нее была Абсолютная Метка Бессмертия. Гертруда понимала ситуацию без дополнительных объяснений. Она оперлась локтями о стол и положила подбородок на сцепленные ладони, погружаясь в размышления.

― Мария сказала, что ты не ощутила его присутствия? ― Сеньора внимательно следила за мимикой Гертруды, выискивая хоть какой-то намек на недосказанность.

Рикриэнка умела различать притворство, потому что сама лгала ежедневно. Конечно, ее ложь всегда использовалась лишь для благого дела.

― Верно, ― кивнула дебогиня. ― Но, возможно, инстинкты Анны распознали девушку, которую вы ищете.

Надежды на честность подруги рухнули. Маргаритэ почувствовала горечь разочарования. У Гертруды были подозрения, что их враг находится в Мирограде, а она предпочла промолчать. В итоге Бакари мертв.

― Почему ты не сказала? ― Маргаритэ сжала челюсти, не веря своим ушам. ― Твоего молчания достаточно для обвинения в измене!

― Откуда мне знать, что она нашего рода?

― Перестань, я знаю, как действуют ваши родственные узы! ― прошипела Маргаритэ.

Несмотря на то, что Нихтенд не посвящал Маргаритэ в нюансы, так как она не являлась одной из них, рикриэнка знала достаточно. Красноволосые боги могли чувствовать друг друга, если находились рядом. Нихтенд называл это явление родословными узами и объяснял ей, как работает эта связь. Они ощущали не физическое присутствие, а Тьму друг друга. Другие боги не испытывали подобных чувств.

― Анна сказала, что почувствовала родственную связь на рынке, но она не видела Нихтенда. Поэтому я не стала беспокоить Марию.

― Ты знала, что в городе богиня из рода Роз, и промолчала... ― взор сеньоры помрачнел. ― Своими оправданиями ты только закапываешь себя во лжи, Гера. Ты испугалась. Твоя дочь и ты могли пострадать от правды, поэтому ты решила промолчать.

Если дебогиня Страха и Бесстрашия и могла кого-то бояться, то только сына Ариантреи. Темный бог стал для нее главным кошмаром. Гертруда опасалась, что за откровенность Нихтенд покарает ее, использовав дочь.

― Когда Мария сказала, что захватили Вотров, чтобы кого-то доставить туда, и некоторые считают, что именно Анну ― я лишилась разума. Ты знаешь, она ― самое дорогое, что у меня есть, и я не позволю Ариантрее отнять ее у меня.

― Подумала, что если прикроешь Нихтенда, то спасешь Аннаитиду? ― Маргаритэ подняла правую бровь, усмехаясь.

― Погибель ждет того, кто коснется наших шипов, ― озвучила Рудова девиз рода Роз. ― Я запомнила эти слова и никогда не забываю.

Сеньора раздраженно вздохнула.

― Нихтенд исполняет приказы Ариантреи. Если богиня Тьмы скажет доставить твою дочь, то он сделает это. Ты сошла с ума, раз позволила материнским чувствам уговорить себя на молчание.

― Верно, ― красноволосая откинулась на спинку стула. ― Анна ― единственная, кто заставляет меня чувствовать. Если бы не она, я бы... ― Гертруда оборвала себя на полуслове. ― Мне жаль Бакари. Он был хорошим богом и верным соратником. Но я всегда буду выбирать безопасность своей дочери, Рита.

Рита. Звук сокращенного имени резанул уши. Оно напомнило о ненавистных годах службы Нихтенду. Ведь именно Темный бог называл ее так.

Маргаритэ отмахнулась от эха прошлого. Пребывание в доме Рудовых напоминало действие яда, заставляя ее падать в омут воспоминаний.

― Согласишься на сделку с совестью? ― спросила Маргаритэ. ― А если бы погибло больше богов? Там были Тени. Они могли убить нас всех. Неужели ты готова жить с чувством вины всю оставшуюся жизнь?

Гертруда перевела равнодушный взгляд на Маргаритэ, и он безмолвно ответил на вопрос графини. Рудову не мучила совесть. Ей эта эмоция была не свойственна.

― Однажды Нихтенд сказал мне, что вы ― очеловеченные боги ― никогда не поймете нас, ― губы искривились в полуулыбке. Маргаритэ ощутила холод подступающей Тьмы. ― А мы ― из рода Роз ― не поймем вас. Потому что вы умеете наслаждаться жизнью, как люди, умеете чувствовать, как люди, тогда как мы способны лишь на бессмысленное существование. Рождение Аннаитиды открыло во мне человечность, вдохнуло искру в мою жизнь. Больше ничто не имеет значения, понимаешь? ― Гертруда уставилась в потолок, утомленно вздохнув. ― Смерть Бакари, Светлые Тени, сражение во дворце, ― безучастно загибала пальцы красноволосая. ― Судьба государств, моя жизнь... Ты права, я боюсь Нихтенда. Но не из-за того, что он может сделать со мной. Я беспокоюсь за Анну. Не хочу, чтобы она прошла через то, через что прошла я.

Маргаритэ осознала, что Гертруда готова пожертвовать ради дочери, чем угодно. Даже миром. Если Ариантрея гарантирует Анне безопасность в обмен на преданность Гертруды, то дебогиня не долго будет колебаться. Если вообще будет. Наступит день, когда Рудова предаст их без зазрения совести и они встанут по разные стороны.

― Осуждаешь меня, ― хмыкнула Гертруда. ― Хотя сама не до конца честна перед своей королевой.

― Разве? ― насторожилась Маргаритэ.

Она предполагала, что действовала аккуратно: небольшое количество раскрываемой истины вкупе с высокомерием и соучастием. Все верят тому, кто знает больше других, кто говорит уверенно и искренне разделяет беды угнетенных. Любые подозрения можно легко развеять ― достаточно преподнести правящей верхушке лакомство, низко поклонившись при этом. Доверие отравленных своим величием людей заслужить не сложно. Этому ее научил брат.

Маргаритэ никогда не говорила всей правды, оставляя главные тузы в рукаве. Графиня хитрила не потому, что следовала корыстным умыслам, нет. Ей просто нравилось это восхитительное чувство возвышения над глупцами. Никто не мог сравниться с ней в манипуляциях, никто не мог составить конкуренцию в полезности и умении пользоваться людскими желаниями. Благодаря своим неповторимым качествам Маргаритэ стала правой рукой самой королевы.

Однако она недооценила проницательность Гертруды.

― Я знаю, ты о многом умолчала, преследуя свои цели, ― красноволосая не смотрела на графиню. ― Например, обо мне. О том, кто я и какое у меня влияние в Харадвисе. Ты знаешь больше, чем говоришь.

― Откуда такая уверенность?

Неправильно притворяться невинной овечкой, когда тебя разгадали, только рикриэнка ничего не могла с собой поделать. Все ее тело напряглось, будто приготовившись к удару. Магаритэ пыталась не выдать своих переживаний перед княгиней, хотя Рудову мало заботила накатившая на графиню тревога. Дебогиня Страха и Бесстрашия сидела в расслабленной позе, словно они разговаривали о каких-то пустяках. Своим духом Гертруда будто бы находилась не в кабинете, а в другом месте, куда невозможно было добраться беспокойству. Любой бы на ее месте возмущался, но только не она.

«Как же они все-таки похожи».

― Было бы глупо честно отвечать на вопрос лгуньи, ― справедливо заключила Гертруда. ―Просто помни, Рита, кто мы есть и кем были. ― Рудова опустила на нее властный, предупреждающий взгляд изумрудных очей. ― Оставим свои секреты при себе. Меня не интересуют твои тайны, пока ты не представляешь угрозы.

Маргаритэ не понравилось занимать уязвленную позицию. Она привыкла контролировать ситуацию, а не быть контролируемой. Будь на месте Гертруды кто-нибудь другой, рикриэнка давно бы лишила женщину жизни. Обычно со свидетелями своих тайн она поступала именно так.

― Я сберегу твои секреты, а ты сбереги мои, ― Гертруда задержала взор на сеньоре. ― Ни я, ни Анна ― никого не чувствовали. Если не поверят, то, думаю, ты сумеешь их переубедить.

― Шантаж? ― серые глаза ошеломленно распахнулись, а на губах графини вспыхнула восхищенная улыбка. ― Никогда не думала, что услышу от тебя подобное.

― Дружеская взаимовыручка, ― поправила Рудова. ― Мы союзники.

― Да-а-а, ― протянула Маргаритэ, запутывая пальцы в черных прядях. ― Не забывай, кто твой союзник, а кто враг.

Они обе поняли, что рикриэнка имела в виду.

Однажды ты примкнула к врагу по собственной воле.

Пустые зеленые глаза похолодели. Маргаритэ хмыкнула, когда проступившие чувства Гертруды преобразовались в черную мглу, которая тотчас заполнила изумрудную радужку. Скользкий страх легким шепотом коснулся кожи рикриэнки, цепляя своими острыми щупальцами. Сердце заколотилось от подступившей паники.

Гертруда выпустила свою Тьму наружу.

Маргаритэ закатила глаза. С ней эти фокусы не пройдут. Проклятая Тьма других богов могла разжигать в душе Чувство, над которым те властвовали. Тело и мысли реагировали незамедлительно. За всю жизнь Ариантрея подвергала ее десяткам разных Чувств, наслаждаясь мучениями подданной. Но это было давно. Еще в прошлом веке Маргаритэ научилась отделять свои чувства от навязанных богами. Поэтому искусственный страх, который чувствовало тело, не был страхом сеньоры.

― Не стоит со мной играться, ― Маргаритэ слезла со стола. ― Ведь перед тобой богиня Искушения. Я могу сорвать с тебя выкованную броню, и ты поддашься тому, чего с таким рвением остерегаешься.

Красные брови свелись к переносице.

― Чего, по-твоему, я остерегаюсь? ― Рудова поднялась и приблизилась к сеньоре.

― Своих желаний, конечно же.

Маргаритэ знала, какой эффект окажут ее слова на Гертруду: дебогиня опешила, приоткрыв рот. Такого четкого наблюдения красноволосая явно не ожидала и всерьез подумала, что она ― открытая книга для графини. Однако не надо быть богиней Искушения, чтобы уметь блефовать. Маргаритэ оставалось только догадываться, что смогло настолько изумить Гертруду, заставив утихомирить натиск Страха.

― До встречи, ― произнесла Маргаритэ, покинув кабинет хозяйки дома.

Она спустилась на первый этаж, желая немедленно покинуть особняк. Разговор выдался тяжелым, накалив их прежде хорошие отношения, которые теперь грозились разрушиться. Гертруда стремилась застать ее врасплох, а Маргаритэ не могла позволить кому-то диктовать себе условия. Обе атаковали, защищаясь. Столкновение двух богинь могло перерасти во вражду, оставив горькую сметь недопонимания.

«Неразумная схватка, способная лишить дружбы, ― поджала губы графиня,коря себя за несдержанность. ― Проклятые краснорозые боги».

У входной двери взору предстала Анна. Ее раздражающие синие глаза полнились бушующими переживаниями. Она выглядела так, как не должна выглядеть богиня, которая собирается завтра завершить дуэль победой. На лице замерла обескураживающая растерянность, обнажая раздавленную душу. Потерянная.

Был ли это страх перед сражением? Или она все-таки подслушала их разговор, который оставил у девушки болезненное послевкусие? Графиня не знала и не собиралась решать чужие проблемы. У нее были свои заботы.

Когда Маргаритэ вышла из дома Рудовых, солнце уже ушло за горизонт. Дуновение ветра принесло цветочный запах из сада. Рикриэнка брезгливо поморщилась. Она ненавидела вонь, которую люди называли ароматом роз. Именно так пахло в месте, где ей посчастливилось провести большую часть своей жизни. Удивительно, что после всего, что случилось, Гертруда выращивала это злобное напоминание о прошлом. На ее месте Маргаритэ пыталась бы каждый день хоронить память о проклятых цветах в самом черном углу своей души.

Однако по какой-то причине Гертруда этого не сделала.

Глава 22. Нихтенд

4 день осени

Нихтенд остановился перед темницей, куда планировали посадить бессмертную. Он коснулся ледяного металла, проверяя обещанную подлинность белоснежных прутьев решетки. Сила, которую источала Удерживающая сталь, неприятно холодила кожу. Одного касания было достаточно, чтобы ощутить волну, подавляющую любую магию.

― Эта камера отлично подойдет по площади, господин, если вы планируете пытать пленницу, ― говорил стриборгчанин дрожащим голосом. ― Хватит места для двоих человек и стола с особыми приспособлениями...

― Мне не потребуется инвентарь для пыток, ― Нихтенд сделал небрежный жест рукой, показывая своему помощнику, что выбор сделан.

Темный бог развернулся к выходу. Он поспешил к началу витой лестницы, ведущей наверх. Темница, которую Князь Тьмы выбрал для будущей пленницы, находилась на самом нижнем уровне и предназначалась для опасных преступников. Температура здесь была намного ниже, чем на остальных ярусах. Единственным источником тепла служили факелы, освещающие дорогу.

― Великий бог, ― обратился к Нихтенду помощник, который шел следом. ― Мне сообщили, что госпожа вернулась. Она у ворот кремля.

― Я чувствую, ― красноволосый повернулся к слуге, добравшись до первых ступеней. ― Собери данные у разведки, пока я буду беседовать с Хрисеидой. Мы будем в главном зале.

― Как прикажете, господин.

Нихтенд обогнул лестничный подъем и шагнул в тень. Символы Метки Бессмертия, расположенные по всему телу, сверкнули. Кожа мгновенно покрылось Тьмой, соединяясь с божественной энергией. Вскоре его тело растворилось во мгле, как облако пара. Бог переместился на поверхность, к подножию кремля.

Появившись из тени, он направился к богине. Хрисеида ждала его в комендантской башне, поэтому, используя потоки воздуха, бог поднялся вверх. Оказавшись на вершине кремля, его встретил яростный ночной ветер. Млечный свет луны освещал красные волосы девушки, глядящей в бескрайнюю ночь. Нихтенд послал многозначительный взор синих глаз смотровым, отдавая немой приказ оставить его с Хрисеидой наедине. Солдаты поклонились и поспешно ушли.

― Как все прошло? ― спросил Нихтенд сквозь завывания стихии, подходя ближе.

― Успешно, ― ответила дебогиня, облаченная в мироградские доспехи, не поворачиваясь. ― Все так, как было задумано. Мы показали свое скрытое преимущество, чтобы сбить их со следа, ― констатировала Хрисеида. ― Теперь они уверены, что наша цель ― это убийство Светлых.

― Чудесно, ― ровным тоном ответил Нихтенд. ― Ничто не должно помешать нашим планам.

Он вполне мог справиться без помощи Хрисеиды. Нихтенд всегда исполнял приказы в одиночестве. Но молодой дебогине была необходима практика в овладении Светом, поэтому мужчина решил взять ее с собой. Сопротивляться давлению Света или Тьмы ― губительно для богов их рода.

Хрисеиде было всего четырнадцать. Нихтенд уже несколько тысячелетий не помнил себя в этом возрасте. Голова ее едва достигала груди Темного бога. Зауженные глаза девушки имели два цвета ― серый и карий, отчего местные жители боялись встречаться с ней взглядом, веря, что молодая дебогиня заколдует их. Не будь Хрисеида подданной Ариантреи, никто бы не заподозрил в хрупкой девушке ту опасность, которую она представляла для мира. Дебогиня с рождения обладала редкой способностью ― могла управлять не только Тенью, но и Сиянием. Первая и единственная в роду Роз она имела честь называться жрицей Тьмы и Света.

― Теперь они знают о моем существовании, ― нахмурилась девушка. ― Не слишком ли рано? Я полагала, что до финальной части плана Матери им не следует знать обо мне.

― Это ничего не изменит, Хрисеида, ― Нихтенд бросил взгляд на дебогиню. ― Время на нашей стороне. Сейчас необходимо заполучить силу той бессмертной. Тогда нас ничто не остановит. ― Нихтенд вернулся бесстрастным взором к ночному небу. ― Есть жертвы?

― Сияние забрало две Светлых души. Я уже присвоила их, ― Хрисеида продемонстрировала новые кольца на пальцах. ― Богиня Равнодушия сожгла управляющего временем, пока он защищал меня. Светлые убили двух жрецов Тьмы. Остальных бессмертных я не считала. Знаю только, что нескольких взяли в плен.

Потеря двух жрецов и одаренного бессмертного дорогого стоит. Но это равноценная плата за ту силу, которая достанется им в скором времени.

― Они ничего не расскажут, ― сказав это, Темный бог нахмурился.

Хрисеида кивнула, прекрасно понимая, что обеспокоило Нихтенда.

― Если Геретруада не потребует ответов.

Их подданные ни под какими пытками не предадут своих богов. Скорее, будут до последнего терпеть самые болезненные мучения, но не скажут ни слова. Они подчиняются первородным Великим богам, поэтому будут молчать. Если только Великая богиня Геретруада из рода Роз не прикажет им обнажить секреты.

― Думаешь, она поможет им? ― Впервые дебогиня взглянула на синеглазого.

― Нет, ― не раздумывая, ответил Нихтенд. ― Ей известна цена, поэтому сама она помощь не предложит.

― Разве Геретруада не подчиняется воле местной правительницы? ― Хрисеида прищурилась, пытаясь вспомнить людские законы. ― У них ведь власть распределяется по титулам, если я не ошибаюсь?

― Верно, однако мало кто из наших врагов знает о роде Роз. Только те, кто предал нас.

Например, Ритерия или, как она решила себя называть в новых кругах, Маргаритэ ― его бывшая приближенная и главная помощница ― может принудить Геретруаду допросить пленников, потому что знает, насколько велико влияние красноволосой. Не говоря уже о том, что она богиня Страха и в ее силах погрузить врага в его самые ужасные кошмары. Нихтенду всегда нравилось наблюдать за этим потрясающим зрелищем.

― Таких целых четверо, ― заметила дебогиня.

― Нефертари и ее крысы далеки от правды. Единственная проблема ― Рита. Думаю, она осознает все риски и не станет выдавать наши традиции.

― Ты не можешь быть абсолютно уверен в ней, ― не согласилась Хрисеида. ― Почему бы просто не избавиться от Ритерии? Или от всех предателей?

Нихтенд бы с небывалым удовольствием разобрался с Ритой еще семнадцать лет назад, когда она раскрыла свое истинное лицо. Он бы прямо сейчас переместился в Мироград и покарал ее за измену. Однако все желания, если таковые возникали в нем, ограничивались волей Ариантреи. Оставалось подчиняться тысячелетним законам, о которых, само собой, Ритерии было прекрасно известно.

― Есть правила Хрисеида, ― напомнил Нихтенд. ― Нельзя без особой надобности убивать Темных богов. Они ― сосредоточение нашего могущества. Воля Темных в наших руках, а потому их смерть ― бесполезная трата ресурсов. Если тебя беспокоят наши секреты ― Рита достаточно умна, чтобы знать цену своим ошибкам, ― синие глаза мужчины опасно блеснули. ― До сих пор она не раскрыла ничего существенного.

Тем более, что знания, которыми располагала бывшая последовательница, почти не имели ценности. Нихтенд не посвящал Ритерию ни в детали своих исследований, ни в запретные науки, ни в особенности рода Роз. Да, она часто бывала в столице Харадвиса ― континента, где правила Великая Мать, ― и даже располагала покоями в замке Нихтенда. Но этого было бесконечно мало, чтобы иметь хоть половину того представления о мире, которое было известно Великим богам. Рита ― лишь жалкая шавка, возомнившая себя волком.

― Если Ритерия выдаст влияние Геретруады, то ей придется допросить пленников, ― продолжала Хрисеида. ― Они примут ее за Хозяйку. Кто-то до сих пор именует ее так в твоих владениях.

― Рита боится смерти, а мы убьем ее, стоит перейти черту, ― Нихтенд начал утомляться от разговора. ― Если заиграется, то Геретруада найдет выход из положения. В ней я не сомневаюсь.

― Почему? ― не могла взять в толк Великая богиня.

― Ей есть, что терять.

Геретруада догадывалась о предназначении Аннаитиды, о ее роли в плане Ариантреи, а потому была готова на все, лишь бы уберечь свое дитя. Однажды Нихтенд сболтнул лишнего, лицезря искреннее любопытство в изумрудных глазах Великой богини. Рассказал о своей судьбе, о судьбе Геретруады, и позже пожалел об этом.

― Поразительно, ― прошептала Хрисеида. ― Богиня нашего рода испытывает чувства. Любит. Похоже на сказку, ― красноволосая глубоко вздохнула. ― Хотела бы я с ней познакомиться. Какая она? Похожа на человека?

Нихтенд обратился к далеким моментам из своей памяти. Он застал все этапы взросления дебогини Страха и Бесстрашия, начиная с рождения и заканчивая тем днем, когда Рита похитила ее. Нагло отняла у него то, чего не имела права касаться. И ему пришлось отдать свою драгоценность, следуя приказу Матери.

― Не похожа, ― отрезал бог. ― Такая же, как мы с тобой.

Хрисеида пристально следила за Нихтендом. Ему пришлось заняться ее воспитанием и обучением двенадцать лет назад, поэтому она достаточно хорошо замечала перемены в его взгляде.

― Ты жаждешь ее, ― догадалась дебогиня. ― Хочешь, чтобы она вернулась и вновь принадлежала тебе. Поэтому дважды помог Аннаитиде побороть Тьму? Чтобы задобрить Геретруаду?

Волею Вселенной Нихтенд находился поблизости, когда молодой богиней дважды чуть не овладела Тьма. Аннаитида, пытаясь подавить натиск божественной энергии, взывала к положительным эмоциям, наивно веря, что их будет достаточно. Но Тьма их рода была коварна. Она не шла ни в какое сравнение с теми объедками божественности, которым обладали лже-боги. Поэтому способности Нихтенда послужили удобным подспорьем девушке ― Великий бог ослабил воздействие Тьмы на разум Аннаитиды.

― Аннаитида нашего рода, ― спокойным тоном произнес Нихтенд, переводя равнодушный взгляд на бескрайние поля Вотровского княжества. ― Однажды она присоединится к нам вместе со своей матерью. Это дело времени, и оно пока не пришло.

Нихтенд искренне верил в это, поэтому не преследовал цель забрать женщину силой. Потому что вопреки войне и принципам Геретруады именно в Харадвисе был дом всех, кто принадлежал роду Роз. Ее дом. И красноволосая понимала это каждый раз, гуляя по саду и вдыхая запах любимых цветов ― аромат, который напоминал о родине.

Нихтенд и Хрисеида простояли в молчании, нарушаемом лишь суровыми стриборгскими ветрами, около получаса. Каждый думал о своем, но не желал делиться мыслями с другим. Когда ночная мгла начала отступать от горизонта, уступая место приближающему рассвету, Нихтенд двинулся в сторону тени.

― Пойдем в главный зал. Ариэн скоро должен вернуться с новостями от разведчиков.

Мужчина коснулся Тьмы в своей душе и позволил ее потокам охватить его. Слившись с тенью, бог скрылся в чертогах темноты. Хрисеида, умеющая перемещаться самостоятельно, последовала его примеру, притянув к одной части своей души лучи восходящего солнца, а к другой ― тени здания. Дебогиню окружили переливающиеся Свет и Тьма ее души, и вскоре она растворилась в воздухе.

***

Ариэн появился в главном зале через пару часов. Подчиненный обладал редким даром ― перемещаться в разные точки мира. Увы, он не мог переносить с собой людей ― только предметы. Будь иначе, им бы не понадобился Вотров ― древний город, скрывающий в своих недрах тайную силу, замешанную на крови княжеского рода Волховых и действующую только в полнолуние. До полной луны оставалось десять дней. К счастью, враги об этом секрете не знали.

Нихтенд встретил его, восседая на троне, который когда-то занимала княгиня Волхова. Теперь глава Вотровского княжества гнила в собственных темницах, закованная в Удерживающие цепи. Трое детей княгини разделяли участь матери, а мужа Нихтенд убил за ненадобностью. Князь не представлял ценности.

― Слава бессмертной крови, ― произнес Ариэн принятое в Харадвисе приветствие.

― Слава бессмертной крови, ― повторили Великие боги одновременно.

Помощник подошел к подножию трона и, встав на колени, коснулся лбом пола. Прошептав краткую молитву своим повелителям, Ариэн поднялся, не позволяя себе полностью выпрямляться, пока Великий бог не разрешит посмотреть себе в глаза.

― Говори, ― приказал Нихтенд.

Хрисеида стояла рядом, переодетая в белоснежное атласное платье с вышитыми на нем черными розами. Ее пальцы, касающиеся трона, украшали десятки колец. Одеяние дебогини, показывающее суть ее души, резко контрастировало с полностью черными одеждами Нихтенда.

― Великий бог, я выполнил ваше поручение. Из-за больших потерь возникли сложности с передачей информации от шпионов. Враг решил приостановить операцию по освобождению Вотрова, чтобы внести корректировки на Совете Пяти Стихий.

Последний раз разведка сообщала, что в Мирограде было созвано внеплановое заседание Совета, где противники Матери решили отправить на освобождение Вотрова три отряда. Первый собирался отправиться атаковать с запада Княжества, второй ― отвлекающий ― с востока. Третий отряд, возглавляемый богиней Равнодушия, планировал прибыть последним на подводном корабле. Нефертари намеревалась лишить Нихтенда магии огня силой Великого Оружия, чем вызвала на губах бога насмешку.

Так как начало действий по освобождению Вотрова планировалось на следующий день после Бала Открытия, Нихтенду пришлось использовать скрытый козырь. Через Хрисеиду он отдал приказ собрать всех верных Ариантрее бессмертных, которые таились в Мирограде. Удивительно, но они ничем себя не выдавали много лет, успешно собирая информацию о враге. Нихтенд повелел подданным устроить бойню на балу: уничтожить как можно больше и не жалеть ничьих жизней.

Этот рискованный шаг с участием жрецов был сделан, чтобы сбить врагов со следа. С самого начала они должны были думать, будто Ариантрея приказала захватить Вотров, чтобы затем напасть на Мироград или освободить заключенных. Пока недруги размышляли бы, как решить проблему, Нихтенд уже организовал бы похищение. Однако цесаревна Марта сумела разгадать их истинные намерения, создав большие затруднения.

― Светлые боги в панике, ― продолжал Ариэн. ― Императрица Джайо запретила сыну командовать западным отрядом, а императрица Неропаса вовсе отозвала от кампании всех Светлых. Темных богов новость о Сияниях поразила меньше, поэтому Рамерит и Рикриэния не одобряют изменения в плане. Стриборг, само собой, тоже. Нефертари и Реймсс в ярости и желают как можно быстрее расквитаться с нами.

Хрисеиде удалось вывести из себя богиню Равнодушия. Слепой гнев ослабит Нефертари еще больше, и Нихтенду ничего не будет стоить разобраться с богиней раз и навсегда. С ней у него старые счеты. Жаль, что Мать не отдавала приказа убить фараонессу, имея втайне грандиозный план на ее счет.

― Что сообщают о точках зрения врага относительно наших основных мотивов?

― Мнения разделились, господин. Одни продолжают считать, что так называемое нападение не связано с осадой Вотрова, другие ― в основном, Светлые ― уверены, что мы намеревались уничтожить Светлых богов, ― отрапортовал Ариэн.

Нихтенд знал, как работает страх. И люди, и боги, повергнутые в это чувство, лишались рассудка и делали ошибки. Он предположил, что, показав миру способности Хрисеиды, устроит хаос в рядах Светлых богов. Загнанные в угол, враги будут опасаться предпринимать что-либо, чем непременно воспользуется Нихтенд. Выигранного времени было бы достаточно, чтобы доставить одаренную бессмертную в Вотров.

― Почему до сих пор есть сомнения? ― не понимала Хрисеида. ― Разве наш спектакль был недостаточно красноречив? Я своими глазами видела, как все Светлые разбежались, точно напуганные муравьи, увидев Сияние.

― Полагаю, Великая богиня, дело в основном аргументе цесаревны Марты, ― ответил Ариэн. ― Она предположила на Совете, что княгиня Волхова и ее потомки живы, потому что нам нужны темницы.

― Тогда отрубите головы княгине и ее старшим детям, ― безразлично отдал приказ Нихтенд. ― Младенца оставьте в живых ― удерживающая магия будет держаться на его крови. Подберите похожего ребенка и умертвите. Головы отправьте в Мироград. Это переубедит их.

― Будет исполнено, Великий бог, ― поклонился помощник. ― Что прикажете насчет предотвращения их кампании?

― Зависит от корректировок, которые они предпримут. Количество Светлых богов в отрядах сильно уменьшилось. Значит, к нам в основном прибудут Темные и обычные бессмертные.

Не было нужды добавлять, что без Светлых шансы Темных богов и бессмертных людей на успех равнялись нулю. Против двух богов из рода Роз не выстоит никто. Нихтенд поработит всех своей Тьмой либо установит контроль над их Метками Бессмертия. Хрисеида призовет Тени и Сияние и поглотит души тех, которые все-таки отважатся явиться в Вотров.

Что бы ни придумали враги ― они уже проиграли.

***

Половина амфитеатра была наполнена зрителями ― немногими из тех, кто решился явиться на Турнир после триумфа Хрисеиды. Особо азартные и любопытные люди разных национальностей собрались на Турнир Чести, чтобы стать свидетелями судьбоносной дуэли. Каждый, кому не лень, делился мыслями о предполагаемой победительнице, люди делали высокие ставки на воительниц. По краям арены стояли миротворцы, сдерживающие магические сплетения участниц сражения, чтобы магия не попала на зрителей. Пятеро правительниц уже занимали свои места.

Нихтенд затаился в тени верхнего ряда, покрыв красные волосы непримечательной накидкой. На руки он надел перчатки, чтобы скрыть Метку Бессмертия, а на ноги ― закрытую обувь. Одеяние имело невыразительный серый оттенок, поэтому с виду он напоминал нетитулованного стриборгчанина. Никто не обращал внимания на неприметного простолюдина у стены амфитеатра.

Глупо и рискованно с его стороны перемещаться в Мироград, чтобы поприсутствовать на Турнире Чести. Где-то здесь, среди толпы зрителей, сидела Великая богиня из рода Роз, которая вблизи могла ощутить его присутствие. Ведь он, обладая развитыми родословными узами, уже почувствовал ее, но запрещал себе искать. Геретруада могла сообщить правительницам, что Князь Тьмы среди них. Тогда бы началась нешуточная битва, по исходу которой Мать бы долго гневалась на своенравность Великого бога. Но он очень хорошо знал дебогиню Страха и Бесстрашия, поэтому рисковал, не беспокоясь о возможных проблемах.

Впервые за долгое время у Темного бога возник интерес. Он хотел посмотреть, как Аннаитида расправится со Светлой богиней. Эти титулованные глупцы видят в ней только носительницу Абсолютной Метки Бессмертия, но это ― лишь крупица вселенской значимости шестнадцатилетней богини.

Когда в центр амфитеатра вышел улыбающийся мужчина, толпа взорвалась одобрительными овациями. Мироградец средних лет, усиливая голос своей крохотной Меткой, оповестил о начале Турнира Чести.

― Поприветствуйте участниц первого поединка, ― народ вновь заликовал в предвкушении. ― Еë Императорское Высочество Наследная Принцесса Хэруми из благочестивого Светлого рода Канхимэ, Дочь Камня, Наследная Правительница Райто и Хидоне, Наследница Хуантин, Чуани и Йонхоль, Светлая богиня Веры и Наследница Первородного бога Света!

Перед зрителями предстала джайанская принцесса Хэруми, облаченная в великолепные доспехи из белого золота ― красивые и роскошные, но бесполезные. Верхние пряди белых волос были собраны в пучок бриллиантовой заколкой, а остальные аккуратно покоились на плечах. Нихтенд догадался ― Хэруми демонстрировала своим внешним видом не столько силу, сколько величие Светлого рода Канхимэ. Это была не просто дуэль, чтобы защитить свою честь, а тонкий стратегический ход. Хэруми намеревалась внушить наивным людям, кто из двоих участниц представляет добро, а кто ― зло. Таким образом, даже если принцесса проиграет, то Аннаитида выйдет проигравшей.

― Соперница Ее Императорского Высочества ― Анна Рудова!

«Великая богиня Аннаитида из рода Роз», ― поправил про себя Нихтенд, брезгливо поморщившись.

Мало того, что смертные нарекли отвратительной человеческой фамилией Великую богиню, так еще и смеют называть ее неполным именем. Анна Рудова ― звучит, как имя заурядной представительницы смертных стриборгчан. Они даже не добавили, что Аннаитида ― Темная богиня или владелица Абсолютной Метки Бессмертия.

«Как Геретруада могла позволить им уравнять свою дочь с обыкновенными людьми?»

Как же он мог запамятовать? Ее и саму называли иначе. Рудова Гертруда Юльевна. Не блещущие умом смертные неправильно расслышали имя Великой богини, когда Ритерия принесла новорожденного ребенка в мироградский приют. Затем дали фамилию, взяв последние четыре буквы имени ― так стриборгчане поступали со всеми безродными сиротами. Подробностей происхождения матчества Нихтенд не знал, да и никогда не интересовался.

На поле вышла Аннаитида, одетая в неропасские доспехи с усиленным креплением на спине. Ее выход сопровождали осуждающие возгласы. Девушка расстроенно рассматривала трибуны, будто мнение людей имело для нее значение. Хотя, возможно, так оно и было.

Нихтенд заинтересованно подался вперед, ощутив сильное присутствие Тьмы в сердце девушки. От молодой богини исходила до боли знакомая энергия, которую мог разобрать только он. Тьма хитро выжидала, когда наступит подходящий момент. Нихтенду ничего бы не стоило облегчить душу Аннаитиды, как он любезно делал до этого, но тогда бог мог выдать себя. Совсем скоро все решится само собой, и никто не сможет повлиять на исход сражения.

Сегодня Нихтенд станет свидетелем того, как распустится молодая Роза.

Внезапно бог ощутил на себе пристальное внимание и тут же обнаружил взгляд испуганных зеленых глаз, которые тотчас воспламенили Тьму его души. Геретруада сидела в последнем ряду в противоположной стороне от Нихтенда. Он слегка поклонился этой изумительной богине, приветствуя равную себе. Красноволосая не шелохнулась. Она боялась, что Великий бог пришел за ней или ее дочерью.

― Погибель ждет тех, кто коснется наших шипов, ― безмолвно, одними губами предупредил Нихтенд, одной фразой вынуждая Великую богиню стать предательницей.

Красноволосая закрыла свои зачаровывающие глаза, справляясь с собой. Она сжала кулаки, понимая, как повлияет на мир ее решение. Когда Геретруада раскрыла веки, дух ее уже был наполнен ледяной решимостью. Нихтенд неосознанно залюбовался ею.

«Правильный выбор».

Ему не хотелось угрожать Геретруаде, словно она была обычной женщиной. Но выбора не было. Если богиня перестанет бояться, то будет сопротивляться. В таком случае, угрозы перестанут быть простыми угрозами. Придется действовать.

Глава 23. Анна

Анна стояла в специально отведенном для ожидания поединка помещении с низким потолком. Оно находилось на первом ярусе амфитеатра. Помимо нее здесь теснились остальные участники боев, принимающих участие в Турнире Чести. Их схватки будут после дуэли Рудовой. Собравшиеся женщины и мужчины поглядывали на Анну с опаской, изучали слабые и сильные стороны, воспринимая девушку как потенциальную соперницу. Некоторые из них были кумирами красноволосой. Например, та коротко стриженая мироградка с мускулистыми ногами ― Аркадия Квотаро ― потрясающая мечница. Рудова с нетерпением ждала начала Турнира Чести только, чтобы понаблюдать за маневрами Аркадии. Она даже поставила на победу мечницы пятнадцать золотых. Теперь Аркадия Квотаро прожигала Анну взглядом и не убирала ладони с эфеса.

В противоположном конце амфитеатра было такое же помещение для других участников ― противников. Именно оттуда выйдет наследная принцесса. Анна предполагала, что всех воителей выгнали из того помещения перед появлением Хэруми либо не впускали вообще. Впрочем, ее это не заботило. Даже дуэль не беспокоила Рудову так, как минувший разговор матери и сеньоры Маргаритэ, который неропаска сумела подслушать вопреки запретам Гертруды. Анна старалась не думать об этом. Но надоедливые, как мухи, переживания преследовали молодую богиню.

Отсрочка, о которой попросила мама, стоила десятков жизней. Анна оказалась права ― девушка с рынка была пособницей Нихтенда. Скорей всего, Гертруда сразу же догадалась о том, кто та красноволосая незнакомка и что она из себя представляет. Зная об опасности, мать не сообщила о ней княгини Марии и заставила молчать дочь. Пугало, что маму не мучила совесть. Анну же вина сжигала изнутри.

Кроме того, Рудова узнала о некоем роде Роз, из которого, судя по всему, происходила сама. Никогда прежде она не слышала о чем-то подобном. Самое страшное ― Нихтенд и его пособница тоже принадлежали к этому роду. Анна испытывала тошноту от одной мысли, что красная роза, которая была на гербе Ариантреи, имела гораздо более глубокий смысл, чем она себе представляла, и ее любимая мама выращивала эти проклятые цветы у них в саду. Теперь мечница сомневалась, что причиной тому была чрезмерная любовь Гертруды к растениям. Отныне она видела во всем скрытый смысл, и любые действия матери вызывали подозрения.

Утешало, что мама так поступила, потому что боялась за Анну. Рудова не понимала, как это связано с ней, но убеждала себя, что Гертруда стала бы покрывать их врагов, лишь будучи абсолютно уверенной в предполагаемой опасности.

Тем не менее, каковы бы ни были мотивы матери, она все равно видела ее предательницей и чувствовала себя преданной. Анну обманули два близких человека в один день: мать и Лукьян.

Юноша оставил в сердце Рудовой бездонную кровоточащую пропасть. Его слова по сей день звучали в голове, погружая в пучину страданий. Боль терзала, разжигая в ней гнев. Иногда Анна хотела ворваться к нему в дом и разрубить напополам, а потом вспоминала, что несмотря на его поступок ― она любит Лукьяна. Настолько отчаянно, что готова поверить, будто он обманул своих друзей, а не возлюбленную.

Глупо. Очень глупо искать поводы для прощения и сомневаться в правдивости услышанного. Надежда не меркла. Она заставляла вспоминать о теплых беседах и нежных поцелуях, заставляла находить оправдания его поступку.

Вдруг сначала Лукьян хотел от нее только бессмертия, но потом полюбил и его предложение жениться было искренним? Специально вел себя с друзьями, как последний мерзавец, но в действительности только притворялся? Что если он не изменял ей с некой Каникой, а всего лишь наврал, чтобы выиграть спор?

Анна приняла бы любую горькую правду, если бы таковая была. Возможно, красноволосая простила бы Лукьяну все ошибки, пообещай он больше их не повторять и попроси прощения. Поэтому Рудова поклялась найти в себе смелость и поговорить с Лукьяном начистоту. Ответить на мучающие вопросы и сделать выбор.

Когда объявили Хэруми, трибуны взорвались от восторга. Всем своим видом вышедшая принцесса демонстрировала силу, добродетель и героизм. Белые доспехи подчеркивали принадлежность Свету, как и распущенные белоснежные волосы ― символ Светлого рода Канхимэ, доказательство родства с первородным богом Света.

«Какое ужасное совпадение», ― подумалось Анне, стоило бросить взгляд на свои алые локоны, собранные в косу.

Если Рудова принадлежит роду Ариантреи ― первородной богини Тьмы, ― их столкновение приобретает совсем иной смысл. Словно Свет и Тьма решили пошутить над молодыми богинями, сделав ставки на победу своих наследниц.

В прошлый раз Ариантрея сразила бога Света. Что же произойдет в этот раз?

Анне не хотелось отождествлять себя с богиней Тьмы. Особенно, когда большинство именно этим и занимались.

― Соперница Ее Императорского Высочества ― Анна Рудова!

Глубоко вздохнув, Анна вышла на арену вслед за Хэруми. Зрители не поприветствовали ее, как принцессу Джайо. Их неодобрительный вой напоминал стадо голодных волков. Многие не сдерживались и сыпали оскорблениями. Мироградцы и приезжие горячо поддерживали Светлую богиню Канхимэ ― жестокую и высокомерную бессмертную, которая обманом заставила всех поверить в свою добродетель и благородство.

Самое обидное, что люди с радостью приняли ложь за чистую монету. По их узким представлениям считалось очевидным ― Светлые не могут быть злыми. Темные ― запросто, но такие, как Хэруми Канхимэ, ― ни за что. Никто из свидетелей той потасовки у Дома Оружия не попытался очистить честное имя Анны от непростительной клеветы. Старик, за которого она заступилась, понятное дело, затаился и не спешил на подмогу. Остальные либо побоялись вмешиваться, либо оправдали жестокость наследницы трона. Либо все было проще ― Рудову ненавидели.

Теперь, слыша проклятия с трибун, она хотела разрыдаться от нахлынувших эмоций. Кто-то из зрителей даже обвинял ее в нападении на балу, хотя она рвалась в гущу сражения, чтобы победить злодея. Они с мамой помогали людям с добрыми намерениями ― спасти как можно больше жизней.

Это их благодарность? Разве Анна заслужила такое отношение? Жизнь в который раз продемонстрировала свою несправедливость и показала Рудовой, что Ромарио прав: люди веруют в ту правду, в которую желают.

Неропаска попыталась найти взглядом своих друзей и маму, но не смогла. Присутствовало слишком много человек. Тогда она взглянула на отдельную трибуну, где сидело пятеро правительниц со своими семьями и приближенными. Анна разглядела взволнованное лицо Марты, отчего ей мгновенно стало легче.

Загудели трубы, объявляя начало дуэли. Анна встряхнула головой, прогоняя терзающие думы. Сейчас не время предаваться переживаниям. Нужно сосредоточиться на схватке.

Обе девушки стали в боевую стойку и вытащили оружие из ножен. Звон Мертвой стали разнесся над амфитеатром. Немедля, Анна прикоснулась к силе Абсолютной Метки Бессмертия. Зрение стало четче, слух тоньше. Сила Метки проникла в каждую клеточку.

Анна возвела руки к небу, наполняя его своей магией. Грозные иссиня-черные тучи сгустились над их головами. Хэруми усмехнулась, понимая, что делает противница. В то же мгновение, когда на них обрушился ливень, принцесса уже устроила песчаную бурю. Рудова закрыла глаза рукой, не позволяя проткнуть их каменной крошкой. Красноволосая поработила влагой каждую песчинку, чтобы вернуть видимость.

Магия Хэруми исчезла, но Анна не успела вздохнуть, как наследница трона метнула гранитные шипы. Рудова сразила их водяным щитом, соткав его из падающих с неба капель. Шипы вошли в воду и замерли. Молодая богиня отбросила магический щит вместе с гранитными иглами, приготовившись к следующей атаке. Анна создала водные лезвия и собралась отправить в противницу, но Хэруми на прежнем месте уже не было ― принцесса успела пересечь пол-арены по левому краю.

«Это были отвлекающие маневры!» ― только сейчас сообразила синеглазая.

Беловолосая, не сбавляя темпа, создала огромные мраморные диски, которые мгновенно двинулись в сторону Рудовой со всех сторон. Неропаска потеряла контроль над дождем, и он рассеялся, оставив за собой лишь лужи. Перегруппировавшись, Анна ловко увернулась от разрезающего мрамора, разбив парочку дисков мечом ― Мертвой стали не страшны никакие породы. Остальные диски девушка сбила водными шарами.

Пока Анна расправлялась с атакой, Хэруми уже оказалась в зоне досягаемости. Рудова сосредоточила энергию Метки Бессмертия в острие меча, наполняя его разрушающей силой. Клинки встретились, издав пронзительный звон. Мощная вибрация от столкновения отбросила девушек в разные стороны.

Анна упала на лопатки, но быстро поднялась. Хэруми устояла, воспользовавшись своей стихией для устойчивости. Канхимэ выбросила запястье вперед, и грязь под ногами неропаски начала двигаться. Из грязевой массы вынырнули острые каменные выступы, приковав ступни Анны к месту. Она попыталась выбраться из магической хватки, но Хэруми держала крепко. Принцесса Джайо создала мраморную овальную платформу, вскочила на нее и двинулась на Рудову, скользя по земле с намереньем пронзить красноволосую катаной.

Адреналин в крови заставлял соображать быстро. Решение пришло само собой. Секунда ― и грязь под ступнями застыла, превратившись в лед. Неропаска заморозила пропитавшуюся дождем землю толстым слоем, чтобы Канхимэ потеряла контроль над своей стихией и не смогла управлять ею. Затем Анна окружила себя водоворотом, тем самым избавившись от остатков капкана.

Трибуны потрясенно зашептались. До уха Анны то и дело долетали обрывки фраз, полных непонимания, ведь в Мирограде, помимо парочки человек из северного Неропаса, только члены императорской семьи владели этой формой водяной магии. Анна же обладала льдом благодаря Абсолютной Метки Бессмертия.

Красноволосая, заметив удивление Хэруми, не могла не воспользоваться шансом достать соперницу. Она, точно цунами, понеслась на джайанку.

― Кто же мог подумать, что такое отродье, как ты, может управлять льдом, ― Канхимэ противно усмехнулась. ― Тем интересней будет убивать тебя.

Беловолосая отразила атаку Рудовой. Анна не сбавляла темпа, окружая себя водой, точно доспехами. Она понимала, что джайанке ничего не стоит вновь загнать ее в новый капкан, поэтому, чтобы не касаться земли, Рудова повторила за противницей: создала ледяную пластину и заскользила по сотканному магией снегу, как по волнам.

― Мерзкая изворотливая полукровка! ― обругала соперницу разгневанная Канхимэ, воздвигая в направлении красноволосой каменные ступени.

Рудова метнула ледяные копья в бегущую по лестнице Хэруми, но та защитилась от них песчаным щитом. Глаза принцессы засветились белым, а из кончиков пальцев просочились лучи Света.

«Она хочет оглушить меня Светом, ― догадалась Анна. ― Знает, что я не смогу ей ничего противопоставить».

Свету может сопротивляться только Тьма, которой Анна еще не научилась управлять. Рудовой пришлось уворачиваться, сосредоточившись на инстинктах. Она ловко двигалась, отражая удары катаны своим мечом и параллельно атакуя Хэруми водяными стрелами со спины. Но до наследницы трона ей было далеко.

Канхимэ сражалась искусно и быстро. Каждый выпад был выточен ежедневными тренировками. Анна поспевала за ней только благодаря мощи Абсолютной Метки. В противном случае Светлая богиня давно разрубила бы ее на мелкие куски.

Рудова отразила очередную атаку мечом, помогая себе снежной лавиной. Хэруми не отступала, замахиваясь вновь и вновь, одновременно пытаясь оглушить Светом. Анна умело останавливала катану лезвием черного клинка, но напор принцессы был слишком силен. Джайанка призвала магию земли, направив песчаную волну на красноволосую и атаковав катаной снизу.

Темная богиня не успела среагировать. Песок сбил ее с ног, и Анна рухнула в объятья собственной снежной магии. Рудова поднялась сразу же, как только Хэруми приземлилась рядом. Красноволосая окружила себя водой и отступила от джайанки, позволив огромной волне унести себя в противоположный конец арены.

Темная богиня превратила охватившую ее воду в туман и распространила вокруг, усложняя Хэруми обзор. Мельчайшие капли заполнили каждый уголок пространства, позволив Анне чувствовать все движения и атаки Канхимэ. Соединив сгустки тумана в одну массу, Анна остановила летящие алмазные стрелы и тут же сковала их льдом. Тем временем наследница стремительно приближалась с катаной наготове. Ее глаза продолжали гореть белоснежным светом. Рудова встретила выпад джайанки, взмахнув навстречу лезвием Мертвой стали. Но она не рассчитала силу удара Хэруми. Он оказался слишком мощным.

Запястье Анны хрустнуло, когда клинки встретились. Ладонь выгнулась под неестественным углом. Меч выпал из рук, оставив неропаску почти беззащитной. Хоть перелом не представлял угрозы для здоровья Рудовой, Хэруми хватило выигранных пары секунд, чтобы ранить Анну.

Наследная принцесса, с присущей ей кровожадностью, запустила острую, будто игла, катану в туловище синеглазой. Оружие пробило правое ребро и вышло из левой лопатки Рудовой, повредив Метку Бессмертия. Охнув, девушка обмякла, повиснув на клинке. Ошеломляющая боль вызвала шок у организма. Она громко закашляла, задыхаясь в крови, которая заполняла поврежденные легкие. Алые струи вырвались изо рта и стекали по подбородку тонкими линиями. Анна задрожала, чувствуя ужасные спазмы, которые пронизывали до костей. В ушах зазвенело, дыхание замерло. Сердце истошно билось в висках. Боль сдавила все существо. Горькое разрывающее чувство разошлось по телу, сковало каждый мускул. Анне хотелось кричать, но она не могла выдавить из себя ни звука. В голове помутилось и что-то заныло в глубине души. Что-то темное, сокровенное. Оно заполнило нутро, порабощая организм своим убивающим танцем.

Хэруми безжалостно извлекла катану. Обессиленное тело рухнуло к ногам джайанки.

― Выглядишь ужасно, ― заметила принцесса. ― Но мы с тобой знаем, что этой царапины недостаточно, чтобы ты сдохла.

Канхимэ вновь вонзила оружие в Анну, в этот раз в живот. Рудова закряхтела. Она обхватила катану ладонями и сделала попытку вытащить его. Тщетно. Хэруми рассмеялась.

― Ты такая жалкая, ― беловолосая подняла Анну за волосы на уровень своих глаз и воткнула Мертвую сталь в солнечное сплетение красноволосой. ― Хоть раны твои заживают быстро, но боль ты чувствуешь должным образом.

Трибуны ликовали. Все вопили в полном восторге от каждого удара Хэруми. Восхваляли ее имя и желали Анне самой ужасной смерти, просили наказать Темную богиню, которая посмела покуситься на благородный род Канхимэ.

― Добей ее!

― Умри, Темная тварь!

Она кожей чувствовала собравшуюся над амфитеатром ненависть. Почему они так жестоки? Почему хотят, чтобы она умерла? Ведь она просто заступилась за старика, спасла от смерти... Разве это справедливо? Разве честно?

Анна ощутила где-то в глубине пучину боли и гнева. Она возненавидела их всех. И Хэруми, и Лукьяна, и зрителей. И отца, который отрекся от нее, лишив Рудову всего. Он сейчас смотрит, как она валяется в собственной крови, и ни капли не сочувствует, ведь Реймсс мечтает избавиться от своего бастарда, как никто другой. Смотрит с презрением и отвращением, какого она не заслуживает.

― Наконец-то, я уже устала ждать, ― хохотнула соперница. ― Вижу, как Тьма заполняет твои очи. Сейчас все увидят, кто ты на самом деле, ― она наклонилась, чтобы приподнять девушку за подбородок и сказать прямо в глаза: ― Зло. Порождение мрака. В твоих грязных жилах течет кровь Ариантреи. Ты создана, чтобы забирать жизни невинных и осквернять своим существованием наш мир.

В груди Анны зияла дыра от атаки Хэруми, которая медленно срасталась, чего нельзя было сказать о душевном ранении, оставленным жестокими людьми. Они причиняли большую боль, чем Канхимэ за весь их бой. Рудова злилась, и ярость питала Тьму внутри нее. Она ощущала во всей красе, как вены наполняются инородной силой, способной сокрушить всех и вся. И Анна хотела воспользоваться этой силой. Чтобы отомстить всем обидчикам.

«Эта дрянь будет первой», ― решил безумный голос в голове.

Анну всю трясло от перенапряжения. Она надеялась не потерять сознание от испытываемых мук. Боль жгла каждый дюйм тела. Стиснув зубы, красноволосая метнула водяные ножи в принцессу, чтобы заставить ее сдвинуться назад. Канхимэ с легкостью увернулась, отступив на два шага. Хэруми рассмеялась от жалкой попытки неропаски.

― Бой закончится, если ты сдашься или помрешь. Помирать ты будешь медленно, я полагаю, поэтому мы тут надолго, ― ухмыльнулась принцесса. ― Куда же мне пырнуть тебя еще? ― спросила она, покручивая катану в руке. ― Печень? Почки?

Рудова обхватила водяным хлыстом лежащий в ярде от нее черный меч и метнула его, словно кинжал, в Хэруми. Не ожидав маневра, Канхимэ едва успела увернуться, однако наконечник успел задеть левый бок. Красная жидкость окрасила белоснежный доспех.

― Сдохни! ― воскликнула Анна, резко поднявшись на ноги.

Безоружная неропаска бросилась на принцессу, которая продолжала держать свой клинок в руке. Анна, ведомая дикой ненавистью, запустила правую руку под ребро наследницы прямо в кровоточащую рану. Хэруми охнула от неожиданности. Ладонь Рудовой, проникнув в тело, задела скользкие внутренние органы.

«Как тепло», ― пришла на ум жуткая мысль.

Красноволосая одним точным движением просунула руку по локоть. Когда ее пальцы захватили мертвой хваткой главный жизненно важный орган, пугающий восторг разошелся мурашками по коже. Сердце принцессы билось, как сумасшедшее.

«Ничего не стоит раздавить его, ― подумала Анна, ощущая безумное предвкушение. Ее ногти впились в пульсирующую мышцу. ― Или вырвать и показать всем, что больше у нее нет сердца».

Хэруми прочитала по синим глазам, что хочет сделать Рудова. Она схватила неропаску за шею и пустила в нее потоки Света. Красноволосая не смогла сдержать крик. Анна, будто ужаленная, выдернула запястье из плоти принцессы и сделала попытку вырваться. Канхимэ позволила ей отступить ― сейчас принцессу волновала собственная рана и тот факт, что ее чуть не лишили сердца.

Анна споткнулась и упала, не удержав равновесия. Разъедающий Свет пробрался в душу Темной богини, пронзив ее тысячами колючих игл. Ничего подобного она ранее не испытывала. Под кожу будто забралось что-то чужое и смертельное, отравляющее одним свои прикосновением. Тьма души Анны незамедлительно ответила, отвергнув инородную заразу. Она давно ждала своего часа, и Рудова разрешила ей остановить Светлый яд.

― Ты хотела вырвать мое сердце?! ― негодовала Хэруми, хватаясь за ребро.

― Сдалось оно мне, ― Анна села, борясь с головокружением. ― Оно чернее, чем моя душа.

Легкое почти восстановилось, и красноволосая уже могла смогла дышать. Она чувствовала, как с треском соединяются ребра, вновь срастаются мышцы и задетые оружием органы, появляется новый слой кожи. Скоро от ранений не останется ни следа.

Поднимаясь, Рудова боролась с подступающими эмоциями. Из-за освободившейся Тьмы их влияние на здравомыслие Анны усилилось. В голове пульсировали кровожадные желания, уговаривающие мечницу наказать злодейку. Отомстить всем обидчикам и восстановить справедливость.

Не сводя свирепого взора с кашляющей кровью Хэруми, красноволосая слышала ошеломленные возгласы людей. Они были поражены тем, что Анна так быстро излечилась, что до сих пор возвышалась, живая и невредимая, в то время как Хэруми стояла на коленях и задыхалась от выпада, нанесенного ладонью. Их пугала сила Анны. Сила, которая исцеляла смертельные раны от Мертвой стали за несколько минут.

Абсолютное бессмертие.

Страх не сделал из нее героя. Люди не начали уважать Анну за эту силу, а только добавили больше проклятий в свои речи. Они боялись Темную богиню и расстроились от проявленной ею стойкости, поэтому теперь только громче поддерживали принцессу.

― Ты чокнутая тварь! ― выкрикнула Хэруми, стараясь использовать силу Метки, чтобы ускорить заживление пореза. ― Монстр!

Трибуны подхватили вслед за наследницей трона.

― Монстр!

― Сдохни, монстр!

― Слава Светлой богине Хэруми!

Две маленькие слезинки сбежали из уголков глаз. Анна выдохнула, освобождаясь от последних остатков человечности. Никто не заслуживает ее милосердия. Только ярости.

Рудова сжала кулаки, чувствуя под ногтями застрявшие частички сердечной мышцы. Она сожалела, что не вырвала сердце соперницы. Без него бы Хэруми не смогла дышать и четко воспринимать информацию из-за отсутствия циркулирующей крови, после чего бы потеряла сознание, пока не выросло бы новое сердце. Анна бы вышла победителем, не раскрывая тузов в рукаве. Однако более это невозможно.

Хоть все ее раны затянулись, шипастая боль осталась. Такая же пугающая до странности, как в тот раз, когда Анна повздорила с Хэруми в их первую встречу. Но у красноволосой не было времени раздумывать над причинами подобной боли. По ее ладони стекала кровь Канхимэ.

Помни, тебе нужна лишь капля ее крови. Коснись ее руками, затем произнеси название символов.

Наставления матери всплыли в голове.

― Я взываю к Бессмертию, что нарушает Закон, ― тихо бормотала Анна, когда порез Хэруми зажил и она выпрямилась, готовая мстить. ― Я даю Силу своему Слову и обязываю его подчинить то, чем по праву рождения владеть разрешено.

Абсолютная Метка Бессмертия на спине Анны загорелась черным светом. Сияние узора пробивалось сквозь доспех. Выставив вперед ладонь, где была кровь Хэруми, Рудова назвала связующие их символы.

― Фор омэ стео балэ мор мирэ тэр бол хиерэ лаэро номорлэ май.

Принцесса Джайо застыла, будто ее парализовало. Метка Бессмертия на ее руке засветилась белым. Глаза джайанки расширились в полномасштабном ужасе. Она не могла пошевелиться.

Когда установишь с Хэруми контакт и возьмешь под контроль, ты должна подойти к ней и коснуться своей рукой ее Метки Бессмертия. Тогда она потеряет сознание. Только не разрывай связь.

Анна чувствовала, как их Метки Бессмертия связали невидимые цепи. Двинув выставленными в сторону Хэруми пальцами, Рудова будто дернула за узелок в душе противницы. Странное и непонятное ощущение. Принцесса была настолько уязвима перед ней сейчас, настолько обнажена, хоть тело продолжали обрамлять золотые доспехи. Наследница трона Империи Джайо пребывала полностью во власти Анны. Только Рудова могла решить судьбу принцессы, будущее всей Империи. Это будоражило и одновременно пугало.

Победа была близко. Осталось немного, и все закончится. Дотянуться, коснуться и победить. Но что будет, если развязать узелок? Хэруми будет больно? А если развязать все ― она умрет?

Развяжи. Убей.

Анна направилась к принцессе Канхимэ, которая продолжала пялиться на неропаску во все глаза. Хэруми боялась. Она не понимала, что происходит, и неведение влекло за собой всеобъемлющий страх. Рудова, любуясь муками беловолосой, ощутила прилив чудовищного ликования.

Вдруг восхитительный трепет от собственного могущества исчез, сменившись неприятным туманом в голове. Синеву глаз заслонила чернота. Тьма добралась до ясности ума и проросла в каждой клеточке души, причиняя оглушительные страдания. Ноги Анны подогнулись, и она рухнула на колени, тяжело втягивая воздух.

Невообразимая боль росла с неудержимой скоростью. И было в ней нечто иное, неестественное. Лишнее. Словно это чувство не принадлежало Анне.

― Что ты хотела со мной сделать?! ― воскликнула Хэруми, и Анна поняла, что потеряла контроль над ее телом. ― Я заставлю тебя пожалеть об этом!

Рудова смотрела на приближающуюся принцессу, чьи белые очи сияли гневом. Красноволосая пожалела, что не развязала узлы, когда была возможность. Однако связь с Канхимэ не исчезла. Хоть Анна больше не ощущала узелков, невидимые нити продолжали связывать их души.

Возможно, у нее получится коснуться души Светлой богини? Что будет, если в таком состоянии направить в нее поток Тьмы? Принесет ли это больший урон, чем обычное вмешательство Тьмы в Светлую душу?

Неропаска, борясь с удушающей болью, встала на ноги. Хэруми летела на нее, как разъяренная гончая. Катана в руке сияла искрами Света.

― Обезглавь эту Темную падаль! ― кричали трибуны в один голос.

Когда Анну охватил новый приступ ненависти, к ее облегчению подавивший болезненные спазмы, она почти не соображала. Только вспоминала предательство Лукьяна, оскорбления народа, безразличие отца и несправедливое осуждение, которое испытывала всю жизнь.

Они должны заплатить.

― Анна, нет! ― долетел голос матери сквозь пронзительный звон в ушах.

Рудова ощутила Тьму на кончиках пальцев. Податливая и покорная, готовая выполнять любой приказ своей хозяйки.

― Не тронь ее! ― мама была совсем близко.

Анна потеряла контроль. Чувство завладело ею. Она выставила руку вперед и сосредоточила какую-то странную, недоступную пониманию магию в ладони. Черный туман окутал запястье и выбрался наружу. Хэруми не успела увернуться ― она бежала слишком быстро, ― только замереть на долю секунды, будто организм вновь перестал ей подчиняться. Черное облако врезалась в принцессу, сбивая с ног. Бездыханная наследница упала наземь.

Анна повернулась к зрителям.

Их очередь. Они заслужили смерть.

Рудова выбросила руку в сторону трибун и хотела проделать с ними то же, что сделала с Хэруми, но не смогла. Тело перестало подчиняться сигналам мозга. Его сковала колючая судорога.

Тьма окончательно завладела Анной.

― Аннаитида! ― это было последнее, что услышала красноволосая перед тем, как сорваться на отчаянный неконтролируемый вопль.

Все нутро девушки погрузилось в хаос, где властвовали страдания. В глазах потемнело, и она уже не понимала, что происходит и где она находится. Боль набирала обороты, впиваясь шипами в кожу. Что-то темное, страшное, разъедающее поднималось из уголков души.

Что-то, что разрушит и не оставит за собой ничего.

Глава 24. Крэссенсия

Вице-королева Крэссенсия Кремаейро сидела в окружении других монархинь и их семей, неотрывно наблюдая за сражением Хэруми и Анны. Справа от нее пристроился Адэберто, а слева сеньора Маргаритэ. На королеве был белый королевский кожаный доспех с золотыми нитями. На ногах лежало серебряное Великое Оружие ― лук и колчан со стрелами. Такое же белоснежное оружие, но других видов, присутствовало у остальных правительниц, кроме царицы Александры. Давным-давно Ариантрея лишила Стриборг Меча Ветра, отняв у правящей тогда государыни титул Хранительницы. По сей день Дом Урагановых безуспешно пытался его вернуть.

Крэссенсия хмурила черные брови, не испытывая удовольствия от боя. Маргаритэ не раз говорила, что дуэль закончится катастрофой, поэтому поставила пятьдесят золотых на Темную богиню. Крэссенсия доверилась мнению преданной слуги и тоже пожертвовала крупной суммой. Только, к сожалению, созерцая совершенные движения принцессы и ее видимое преимущество, вице-королева начинала жалеть о своем решении.

― Молодец, ― с удовлетворением произнесла императрица Аризу, сидевшая неподалеку от Кремаейро. Она хищно поглаживала серебряную катану, как домашнее животное. ― Давай, тесни ее...

Когда принцесса пронзила Анну катаной, Крэссенсия устало провела рукой по лицу, оплакивая свои деньги. Она бросила гневный взор на стоявшую рядом Маргаритэ. Сеньора хмуро глядела на арену, явно не беспокоясь о проигранных пятидесяти золотых.

― Насколько мне известно, этого удара недостаточно, чтобы умертвить мерзавку? ― поинтересовалась Аризу, с улыбкой хлопая в ладоши. ― Сколько требуется смертельных ранений?

Она не спрашивала ни у кого конкретно. Вряд ли хотя бы одна из монархинь знала границы Абсолютной Метки Бессмертия. Крэссенсию приводил в замешательство сам факт, что такая атака не убила красноволосую. Потому что на ее месте королева Рикриэнии давно бы погибла.

― Вашей дочери повезет, если Анна потеряет сознание от боли, ― прохладно ответила Маргаритэ. ― Ее Высочество повредила Метку Анны, поэтому боль должна быть сильнее обычного.

Боль должна быть сильнее обычного.

Крэссенсия помнила те разы, когда соперникам удавалось повредить символы ее Метки Бессмертия. Боль была невыносима. Более того, королева теряла сознание на несколько минут и последующие пару дней покорно ожидала, когда письмена восстановятся. Ибо незажившая Метка обычно лишалась своей силы, отчего способности ее владелицы временно утрачивались: тело переставало исцеляться от простейших ударов, запас магической энергии быстро иссякал и не восполнялся, весь организм изнывал от болезненных импульсов. Но с Анной ничего подобного не происходило.

Хэруми воткнула лезвие в живот противнице, затем взяла Рудову за волосы и нанесла удар в солнечное сплетение. Анна рвано кашляла кровью, не находя сил для сопротивления. Она могла только позволять прокалывать себя и корчиться от боли.

― Вы не поняли моего вопроса, сеньора Эрнандо, ― заметила императрица с напускной снисходительностью. ― Меня не волнует, насколько болезненна рана. Я спросила, сколько нужно, чтобы девка сдохла.

― Вы не поняли моего ответа, Ваше Величество, ― довольно грубо ответила рикриэнка, из-за чего Крэссенсия толкнула женщину локтем. ― Все попытки ― тщетны. Либо Анна потеряет сознание, либо погибнет принцесса. Другого исхода не дано.

Вице-королева перевела взгляд на подданную, надеясь, что та всего лишь преувеличивает, ибо подобное не укладывалось в голове. Маргаритэ, к всеобщему удивлению, оставалась серьезной. На лике не было ни намека на привычную улыбку.

― У всего есть границы, ― не согласилась с графиней Аризу. ― Даже у ваших познаний.

Эрнандо сжала кулаки, но ничего не ответила. Эта женщина не любила, когда в ее осведомленности сомневались. Королева не раз замечала, что подобными замечаниями можно вывести Маргаритэ из себя.

Крэссенсия надеялась, что императрица права. Ей становилось не по себе от мысли, что существует целых две богини, которых нельзя одолеть. Возникло легкое желание заточить Рудовых в темницах, откуда они бы не смогли выбраться. Так было спокойнее.

Кремаейро знала, что думает так не одна. Возможности Абсолютной Метки Бессмертия пугали всех собравшихся ― они делали власть правительниц уязвимой. После нападения на Балу Открытия их уверенность в собственных силах и безопасности пошатнулась. Некоторые предлагали отменить Турнир Чести, но Крэссенсия настояла на том, что они не должны проявлять слабость перед врагом.

― Сдохни! ― раздался яростный крик Анны.

В следующую секунду девушка накинулась на Хэруми и проникла ладонью под ребра принцессы. Бриллиантовый Принц, сидящий подле Аризу, выругался. Азанет ― советница фараонессы ― подалась вперед, подталкиваемая любопытством. Крэссенсия поблагодарила себя за решение оставить Амэрэнту в резиденции.

Прием неропаски на многих произвел впечатление. Анна явно собиралась вырвать сердце наследницы трона, и отчаянная решимость, с которой красноволосая взирала на соперницу, приковывала внимание. Крэссенсия только сейчас обнаружила, что глаза Рудовой заволокла Тьма. Она хотела уточнить у Маргаритэ, не разумно ли будет прервать поединок, ведь подобное чревато неприятными последствиями, ведь, если божественная энергия молодой богини еще не проявляла себя, то Рудова не умела сохранять рассудок трезвым и управлять Тьмой, ― подобное чревато неприятными последствиями. Однако пробудившийся интерес взял свое.

Канхимэ атаковала Анну потоком Света. Красноволосая рухнула на лопатки под ликующие возгласы с трибун. Императрица Аризу не скрывала радости и горячо поддерживала дочь. Младшая принцесса Сэкера наблюдала за происходящим с плотоядной усмешкой, разделяя рвение сестры наказать Анну за то, кем та родилась. Принц Катцу счастливым не выглядел.

― Советую остановить поединок, ― внезапно раздался голос фараонессы Нефертари.

Крэссенсия посмотрела на правительницу Рамерита, ожидая объяснений. Аризу поморщилась от непрошеного совета. Остальные беспокойно наблюдали за хладнокровием Нефертари и непокорностью императрицы Джайо.

― Соглашусь, ― раздался голос Маргаритэ. ― Анной почти овладела Тьма. В таком состоянии от нее можно ожидать чего угодно.

Аризу смерила фараонессу презрительным взглядом, а на сеньору Эрнандо вовсе не обратила внимания.

― Моя дочь поставит ее на место. Пускай весь мир увидит, что из себя представляет эта мерзавка.

Маргаритэ глубоко вздохнула, но возражать не стала. Все прекрасно осознавали, что Темная богиня под влиянием Тьмы способна навредить жителям города. Только здесь было слишком много тех, кто мог остановить Анну, если она выйдет из-под контроля. Любой Светлый мог «остудить» Темного, повлияв на его сознание.

«Аризу добивается именно этого, ― догадалась Крэссенсия. ― Показать всем, что Анна опасна, и закрыть ее в темнице».

Крэссенсия воодушевилась этой возможностью. Ей и без могущества Рудовых тревожно. Если избавиться хотя бы от одной, королеве станет намного спокойнее.

― Что она делает? ― пробормотал Катцу, прищурившись.

Анна вытянула руку в сторону Канхимэ и что-то молвила. Звук не доходил до них. Внезапно Метка Бессмертия Хэруми окрасилась белым, а сама принцесса замерла, словно тело девушки свела судорога. Присмотревшись, Крэссенсия заметила, что сквозь броню Анны на спине проступили символы Метки.

Все обменялись ошеломленными взглядами, не понимая, что происходит. Страшная догадка, от которой кровь стыла в жилах, появилась на задворках сознания королевы. Крэссенсия посмотрела на Маргаритэ, требуя незамедлительного опровержения пугающей мысли. Но сеньора молчала, неотрывно глядя на шагающую вперед красноволосую неропаску, чье лицо исказила ненависть.

― Как вы это объясните, царица Александра? ― вскочила на ноги императрица Аризу и шагнула в направлении правительницы Стриборга.

Несомненно, дело было в отличительных свойствах Абсолютной Метки, которую изучала Гертруда Юльевна. Если кто-то и обучил Анну тому, свидетелями чего они сейчас являлись, это точно была подданная Стриборга. Гертруда отчитывалась перед Александрой о каждом своем исследовании, а царица делилась полученными выводами с остальными монархинями.

Однако царица Стриборга ни разу не упоминала о чем-то подобном.

«Значит, Александра намеренно скрыла это от нас».

Александра Василисовна побледнела. По ее ошеломленному виду можно было сказать, что царица ничего не знала. Ее сложно было удивить, но у Рудовой это получилось.

― В последних отчетах княгини Рудовой не говорилось о... контроле над телом, ― прошептала Александра. ― Возможно, я изучила их невнимательно...

Либо Гертруда решила не делиться последними открытиями.

― Я правильно понимаю, что Ее Высочество не может пошевелиться, потому что Анна контролирует принцессу? ― на всякий случай спросила императрица Пелагея, сжав эфес серебряного Меча.

Ей никто не ответил. Новость поразила каждого точно так же, как незадолго до этого Хэруми вонзила катану в тело неропаски. Даже лишенная чувств фараонесса Нефертари широко распахнула глаза, не в силах что-либо противопоставить такому потрясению.

«Рудовы не только неуязвимы перед Мертвой сталью, ― думала Крэссенсия, не желая принимать жуткую правду. ― Они властны над каждой из нас».

Анна заставила наследницу трона Империи Джайо замереть на месте и ждать своей участи. Ровно так же она могла поступить с Крэссенсией или любой другой монархиней, если вдруг того пожелает. Рудову не остановит приказ, не остановит Мертвая сталь.

«Мы должны избавиться от них».

Крэссенсия сейчас пожертвовала бы больше сотни золотых, если бы это помогло Хэруми победить. Теперь она сама жаждала смерти неропаски. Королева едва сдерживалась, чтобы не использовать на ней свою магию Жизни и Смерти. Достаточно одной молнии ― и проблема решена.

Анна упала наземь и задрожала от напряжения, будто борясь сама с собой. В следующую секунду Метка Бессмертия принцессы Джайо перестала светиться, и Канхимэ пошевелилась. Кто-то рядом с Крэссенсией облегченно вздохнул. Или это была она сама?

Будучи богиней Ярости, королева ощутила гнев, наполнивший Хэруми. Принцесса до сих пор пребывала в шоке, но яро желала отомстить. Анну тоже полнила злость. Именно это чувство властвовало над девушкой в течение всего поединка.

― Она сопротивляется Тьме? ― испуганно спросила цесаревна Марта, взирая на неропаску.

Вопрос наследницы Стриборга остался без ответа.

― Креон, приготовься, ― приказала императрица Неропаса своему брату, Светлому богу Любви. ― Оглуши ее, если принцесса не успеет.

Креон кивнул, собрав в кулаке сияние Света. Крэссенсия была уверенна, что помощь опытной богине Хэруми не понадобится. За время поединка принцесса продемонстрировала великолепный контроль над Светом. Сейчас Хэруми могла воспользоваться заминкой Анны и ударить божественной энергией. Этого было бы достаточно, чтобы сразить богиню, охваченную Тьмой.

Но обозленная Хэруми упустила свой шанс на быструю победу. Видимо, желала отомстить обидчице, заставив ту заплатить кровью.

Рудова кое-как поднялась. Судя по всему, она не планировала защититься от атаки Хэруми. Будто ее больше не волновала собственная судьба. В очах зрела беспроглядная чернота, что говорило лишь об одном ― Тьма овладела богиней. Сейчас Анна полностью покорена своему Чувству. Крэссенсия по себе знала, каково это. Ведь именно в этом состоянии она умертвила королеву Нефелию. Вот только в тот роковой день рядом с Кремаейро не было никого, кто бы мог остановить ее.

― Вы добились своего, ― сказала Кремаейро, повернувшись к императрице Аризу. ― Если Тьма прикажет Анне насытиться Чувством зрителей, то она не станет мешкать. Вдруг мы не успеем подобраться?

― Ни в коем случае, ― Аризу решительно свела брови к переносице, не собираясь топтать честь представительницы рода Канхимэ. ― Любое вмешательство я расценю как оскорбление Дома Канхимэ и Империи Джайо. Я лично остановлю мерзавку, если ее взор упадет на смертных.

Несложно было разобрать истинные причины бездействия. Аризу не преминула бы пожертвовать парочкой смертных, чтобы показать опасность Анны для народа. Крэссенсия, как и остальные государыни, мысленно согласилась на это. Хватит одного невиновного. Жизнь смертного в обмен на безопасность монархинь и остального дворянства. Справедливая сделка.

― Анна, нет! ― закричала мать девушки.

Крэссенсия увидела силуэт бегущей Гертруды: она решила вмешаться и остановить поединок. Ее руки окольцевал Свет, а глаза светились белым. Она направила вихри воздуха, сотканные из Света, чтобы оглушить свою дочь и защитить принцессу Джайо.

― Не тронь ее!

Все произошло слишком быстро. Свет Гертруды летел в соперниц, но было ясно, что скорость его недостаточно велика. Хэруми замахнулась катаной, целясь в грудь противницы. Анна сконцентрировала в ладони Тьму и метнула черную волну в принцессу. Сверкнула секундная яркая вспышка. Неудержимый импульс вырвавшейся силы вмиг лишил Хэруми сознания и погасил Свет Гертруды, который должен был встать стеной между двумя воительницами. Беловолосая рухнула на спину и больше не двигалась.

Энергетические вибрации силы Анны дошли до Крэссенсии. Шепот Тьмы Рудовой проник в душу вице-королевы, вызвав в теле неприятное покалывание. Она оглянулась, сообразив, что почувствовала это не одна. Все вскочили со своих мест, охваченные тревогой.

― Аннаитида! ― старалась докричаться до дочери Гертруда.

Анну окружил угольный туман, исходящий из ее тела. Копившаяся долгое время Темная энергия будто рвалась наружу. Рудова повернулась к зрителям, которые, охваченные паникой, стремительно покидали трибуны.

― Анна, не делай этого! ― воскликнула Марта, подбежав к перилам.

Александра схватила дочь за рукав и оттащила подальше, затем отдала приказ своим детям и мужу немедленно покинуть амфитеатр. Многие родственники монархинь, включая мужа Крэссенсии, последовали за ними. Остальные неотрывно наблюдали за происходящим ужасом.

Рудова прогнулась в пояснице и закричала. Вопль до того был пронзительный, что захотелось заткнуть уши. Тело девушки поднялось в воздух, его окутывал ореол черного облака ― Крэссенсия еще никогда не видела подобного. Стало страшно. По-настоящему страшно. Королева не могла даже предположить, чего следует ожидать от вопящей богини. Вдруг Анна поработит их магией своей Метки? Лишит сознания одним ударом, как сделала это с Хэруми?

Все понимали нависшую угрозу, поэтому не двигались, беспокоясь за свои жизни. Крэссенсия не собиралась приближаться к Рудовым. Пускай Азиру сама разбирается с последствиями своей гордыни. Однако императрица Джайо тоже не двигалась. Она была испугана и поражена случившимся не меньше.

Гертруда, стоявшая подле дочери, призвала свою Тьму. Белоснежные глаза женщины изменили свой цвет, покрывшись ночным мраком. Она выставила руки перед Анной, словно устанавливая над ней контроль.

― Не может быть... ― ошарашенно прошептала фараонесса Нефертари.

Сначала Крэссенсия не разобрала, что удивило правительницу Рамерита. Но затем осознала во всей красе, замерев на месте.

― Невозможно... ― охнул Реймсс.

― Должно быть какое-то объяснение... ― покачала головой Маргаритэ. ― Гера не может обладать этой силой...

Гертруда сделала то, что всегда казалось неосуществимым. Она управляла Тьмой своей дочери. Богини могли использовать собственную Тьму или Свет, но не других. Потому что это буквально означало контролировать чужую душу. Крэссенсия при всем желании не смогла бы взять и поработить Темную энергию кого бы то ни было. Ей не починялась Тьма Маргаритэ или Нефертари.

Увиденное доказывало, насколько сильно они ошибались.

Такова истинная сила Абсолютной Метки Бессмертия?

― Маргаритэ, ты знала? ― спросила Нефертари.

― Нет... ― голос графини дрогнул. ― Я думала, только он способен на это...

Гертруда стремительными взмахами вынудила Тьму Анны вернуться в тело своей хозяйки. Черное облако вокруг девушки постепенно уходило обратно. Отчаянный крик неропаски прекратился, и она рухнула в объятья матери. Рудова-старшая опустилась на землю и принялась снимать с Анны доспехи.

Катцу Канхимэ не стал более медлить. Как только опасность исчезла, принц перепрыгнул через ограждения и помчался к сестре. Хэруми продолжала лежать без сознания. Добравшись до наследницы трона, Катцу стал пытаться привести ее в чувства. Он замер на долю секунды, а потом, быстрым движением, прикоснулся к артерии на шее, чтобы нащупать пульс. Спустя пару мгновений принц поднял обреченный взгляд на мать. Губы его шевельнулись, что-то произнеся.

«Мертва», ― Крэссенсия закрыла рот ладонью.

Аризу бросилась к погибшей дочери.

― Вице-королева! ― позвала она, оборачиваясь. ― Помогите!

Крэссенсия кивнула и, вооружившись Великим Оружием, последовала за императрицей. Сейчас только королева Рикриэнии могла спасти девушку. Лишь ее молнии властвовали над смертью.

Вернуть душу в бессмертное тело ― проще простого. Метка Бессмертия не позволяет ему окончательно умирать, поэтому даже после смерти тело пригодно для жизни. Телу не хватает только души. В случае со смертными все было иначе. После смерти их организм переставал функционировать, поэтому душу требовалось вернуть в течение нескольких минут. Потом это было попросту невозможно.

Крэссенсия подбежала к остановившейся Аризу. Катцу отошел от сестры, уступая вице-королеве место. Кремаейро приблизилась, рассматривая мертвую Хэруми. Карие глаза смотрели в пустоту, веки были широко распахнуты. Никаких смертельных ранений.

Крэссенсия позволила току распространиться по венам. Молнии наполнили каждую клеточку тела. Если бы на ней был не рикриэнский доспех из драконьей кожи, а обычное платье, ткань давно бы сгорела. Кожа наполнилась яркими вспышками, напрочь стирающими человеческий облик богини. Она почти слилась с молниями, стала с ними единым целым.

Истинная Командующая Молниями.

Над их головами прогремел гром. Природная стихия откликнулась на призыв и повиновалась своей повелительнице. Крэссенсия направила ладонь на Хэруми. Оглушительный грохот взорвал небо, вырывая из небесных недр силу Жизни. Она достигла тела королевы и оказалась в тонких пальцах. Кремаейро выпустила мощнейший вид магии молний вперед. Тонкий сверкающий зигзаг ворвался в бездыханную принцессу с намерением вернуть душу обратно

Джайанский золотой доспех расплавился, а яркие искры объяли каждый дюйм тела. Именно сейчас принцесса должна была резко вздохнуть и воскреснуть. Однако этого не случилось.

Крэссенсия нахмурилась. Она все сделала правильно. Ошибки быть не может.

― Что не так? ― настороженно спросила Аризу. ― Почему ничего не происходит?

Вице-королева сделала еще одну попытку. Подобная магия отбирала очень много сил, но на второй раз ее хватит. Она снова вызвала оживляющую молнию. Тщетно.

― Не понимаю... ― пробормотала Крэссенсия, тяжело дыша. У нее закружилась голова, а колени подогнулись. ― Душа не возвращается, будто... будто ее больше не существует...

Вице-королева пошатнулась. Ее подхватила появившаяся сеньора Эрнандо. Она подставила свое плечо, чтобы Крэссенсия не распласталась на земле.

― Возможно, так и есть, ― хмуро заметила Маргаритэ. ― Катастрофа произошла.

Аризу уставилась на рикриэнок в абсолютном смятении. Катцу подбежал к сестре и еще раз проверил на признаки жизни. Он нервно снял расплавленный металл. Ладони принца тряслись от волнения.

― Что вы хотите этим сказать? ― глаза императрицы покраснели.

Все величие и высокомерие пропало с лица. Аризу превратилась в обычную мать, потерявшую ребенка. Наследие Империи Джайо кануло в небытие.

Маргаритэ кивнула в сторону Рудовых. Гертруда оголила спину Анны, чтобы коснуться символов Абсолютной Метки Бессмертия. Девушка до сих пор была без сознания. Крэссенсия понадеялась, что молодая богиня тоже погибла.

― Что эта шваль сделала с моей дочерью?! ― воскликнула Аризу, бросившись в сторону Рудовых.

Гертруда резко поднялась и встала в боевую стойку. Зеленые глаза тут же наполнил мрак. Она окружила себя черным ветром, придав Тьме форму своей стихии, и была готова нападать. Защищать свое дитя.

― Я не знаю, как это произошло, ― четко произнесла Рудова. ― Подобное я увидела впервые.

― Ты, Темная дрянь, думаешь, я тебе поверю?! ― Аризу призвала Свет своей души. Ладонь легла на рукоять серебряной катаны. ― Мы все видели, что твое отродье хотело убить Хэруми!

Потоки Тьмы Гертруды окутали арену. Страх заполнил каждый уголок души каждого из присутствующих. Крэссенсия задрожала, испытав дикое желание спрятаться. Она услышала лихорадочное биение сердца Маргаритэ, которая чувствовала то же самое.

Дебогиня Страха и Бесстрашия специально влияла на них, чтобы Аризу отступила и не начала драку.

― Не советую, ― прошипела красноволосая. ― Ибо я могу попробовать сделать то же самое с каждым членом вашей проклятой Светлой семейки. Рискнете остаться без души?

Крэссенсия не знала, блефует Гертруда или нет. Если Аризу не остановится, то начнется нешуточная битва, не идущая ни в одно сравнение с дуэлью, которая была ранее.

Смогли бы они вчетвером противостоять Гертруде? Рудова была искусной воительницей, в отличие от своей дочери. После того, как она завершила Лукаревскую Пляску, разбив войска Ариантреи в одиночку, ее прозвали Алой Смертью. Теперь Крэссенсия не была уверена, что прозвище дано только из-за цвета волос. После продемонстрированных возможностей Абсолютной Метки Бессмертия вице-королева в полной мере осознавала ― победить Гертруду будет не так-то просто.

― Я даю Силу своему Слову и клянусь, что мне неведомо как это произошло, ― произнесла дебогиня. ― Не совершайте еще одну ошибку. Этой дуэли достаточно.

Этот поединок навсегда изменил их жизни. У кого-то забрал.

― Думаешь, что сможешь противостоять мне ― Командующей Земли из Светлого рода Канхимэ? ― с усмешкой спросила Аризу. ― Да кем ты себя возомнила?!

― Мама, ― подошедший Катцу коснулся плеча императрицы и обратился к ней на джайанском. ― Прошу тебя, будь благоразумна. Мы должны все спокойно обдумать, а уже потом решать, что делать дальше.

Аризу сжала кулаки. Она свела белые брови к переносице, делая судьбоносный выбор.

― Я этого так не оставлю, ― пообещала Аризу Гертруде. ― Ты и твое исчадие пожалеете, что владеете абсолютным бессмертием.

Императрица развернулась с высоко поднятой головой и, сдерживая слезы, наблюдала за тем, как принц Джайо берет на руки убитую Хэруми. Семейство Канхимэ покинуло арену проигравшим, но не побежденным.

Сеньора Эрнандо, отпустив восстановившуюся Крэссенсию, вышла вперед. Между Маргаритэ и Гертрудой произошел немой диалог. Несколько секунд они не отрывали друг от друга взора. Наконец графиня отвернулась от Рудовой и сказала вице-королеве:

― Нам пора, Ваше Величество.

Крэссенсия кивнула. Она могла идти самостоятельно. Но перед тем, как оставить поле боя, Командующая Молниями еще раз взглянула на аловолосую юную Темную богиню, до сих пор не пришедшую в себя.

Будет лучше, если она не проснется.

Глава 25. Марта

Марта сидела на берегу озера Денница, наблюдая за плавающими утками, чьи размытые силуэты отражались в водной синеве. Тень высокой ели скрывала ее от солнечного света, норовившего дотронуться до светлых волос. Цесаревна вдыхала полной грудью свежий воздух, переплетающий в себе запахи хвои, цветов и тины, в надеждах унять ненавистные тревоги. Птицы, притаившиеся на деревьях, слагали оды, а кузнечики сопровождали их пение музыкой. Иногда на плотную ткань доспеха садились надоедливые комары, но наследница не обращала на них внимания. Пальцы нервно теребили сапфировое кольцо, подаренное Ромарио, пытаясь отыскать долгожданный покой.

Последняя неделя решила свести Марту с ума. Каждый день происходило что-то ужасное. Все началось с осады Вотрова и продолжалось до сих пор. Еще вчера случилось вражеское нападение на Балу Открытия, где Марта оказалась на волоске от смерти. Княжич Михаил пожертвовал собой, чтобы спасти Ураганову, затем она вступила в опасную схватку и была ранена в Метку Бессмертия. По возвращении в резиденцию мейстер обработал ее раны какой-то мазью, ускоряющей заживление и снимающей боль. Пока ее организм утратил способности к исцелению, все человеческие снадобья обрели силу. Позже мейстер наложил швы и повязки. Он заверил, что к завтрашнему вечеру Метка окончательно восстановится и через пару дней от ранений останется лишь тоненький шрам. На это время Марту отстранили от тренировок и добавили несколько уроков по политике и экономике. Само собой, цесаревна предпочла бы упражняться даже на деревянных веерах, нежели пыхтеть над учебниками. Однако, как и прежде, ее мнения никто не спрашивал.

Вчера к Марте заглянул Андрей, справиться о ее состоянии и рассказать последние новости. Выяснилось, что вскоре после отбытия брата и сестры в стриборгскую резиденцию, появилась красноволосая незнакомка, которая призвала Светлых Теней. Чудовища забрали души двух Светлых богов, чем несказанно потрясли все бессмертное общество. После ухода врагини все закончилось быстро. Безумных последователей Ариантреи остановили. Некоторых пленили и допрашивали больше суток, но результатов пока не наблюдалось. Разрушенную часть города восстанавливали маги земли, а пострадавшим оказывали лечебную и материальную помощь. На закате собирались провести похоронную церемонию, чтобы возвести дань погибшим и попросить Ветер принять их души в свои владения.

Марта уговорила Марию Еленовну разузнать о самочувствии ее друзей. В противном случае она бы отправилась к ним сама. Княгиня понимала это, поэтому согласилась. Слава Свету, они не пострадали. Конечно, верить Своровой на слово было бы глупо. Марта подумывала попросить Ольгу наведаться к Ромарио и убедиться в правдивости заявлений тетушки, но в город из резиденции пока никого не отпускали из-за недавних событий, поэтому цесаревне ничего не оставалось кроме как ждать.

Наследница Стриборга считала, что Турнир отменят, но монархини решили иначе. Вице-королева настояла на том, что они не должны показывать народу свою слабость и признаваться врагам, что появление Светлых Теней сломило их дух. В трудные времена правители должны проявлять стойкость, чтобы успокоить смертных и дать им чувство защищенности.

Марта была готова рассмеяться вице-королеве в лицо. Если бойни на Балу было недостаточно, чтобы подкосить веру народа в свою безопасность, то теперь ― более чем. То, что сотворила Анна, напугало абсолютно всех. Даже фараонессу Нефертари, которая представлялась цесаревне непобедимой и всесильной.

Сказать, что обыкновенно спокойная царица Александра была в гневе ― не сказать ничего. Она возвратилась в резиденцию после Турнира вслед за остальными членами царской семьи и сразу же скрылась в своих покоях. Марта пыталась выведать у княгини Своровой, что произошло после того, как Анна поддалась Тьме и взлетела над ареной, охваченная черной энергией, но Мария Еленовна не дала четкого ответа. Из сказанного ею Ураганова лишь поняла, что Гертруда остановила дочь и забрала домой.

Цесаревна не особо разбиралась в способностях Темных богинь и в разнице между Метками Бессмертия. Марта знала, что ее Царская Метка не имела возможностей Анны. Удар Хэруми убил бы Ураганову, а последующие лишили любых шансов на исцеление. Тем более, Марта помнила какую боль она испытала, когда лучница пронзила еë Метку Бессмертия. Метку Анны ранили много раз, но восприятие боли подругой значительно отличалось. Больше всего Марту поразил контроль над носителями других Меток. Даже вызывал липкий страх, шепчущий девушке о том, насколько опасна ее лучшая подруга. Марта не боялась Рудову. Она беспокоилась о другом.

Девушка опустила взгляд на перстень, из которого черпала спокойствие. Думая над тем, что Ромарио теперь носит ее кольцо, а она ― его, Ураганова чувствовала, как становится тепло на сердце. Они попрощались, но не перестали быть важными друг для друга. Их души до сих пор были окольцованы любовью.

«Так глупо, Марта, ― смеялась над собой цесаревна. ― Происходит что-то ужасное и необратимое, а ты думаешь над такими вещами...»

Верно. Так и есть. Только что поделать, если лишь мысли о Ромарио могут по-настоящему успокоить душевное волнение? Дать силы справляться с трудностями, вопреки наставлениями тетушки, которая твердила ей, что чувства делают людей слабыми. Ведь если бы не он, если бы не друзья, кто знает, что бы с ней сталось? Благодаря их поддержке Ураганова не пала духом.

После прибытия в Мироград почти девять лет назад не было ни дня, когда наследница не засыпала со слезами на глазах. Ей было всего лишь семь. Она хотела домой. Хотела к маме и папе. И чувствовала себя отвергнутой, обманутой, преданной. Сердце кровоточило. Марта была слишком мала, чтобы понять, что дочь бросили ради еë же блага ― заставить превратиться в бесчувственную статуэтку, не привязанную к родителям. Потому что у будущей правительницы не должна дрогнуть рука, если потребуется отдать приказ казнить близкого.

Однажды Ураганова сбежала, устав слушать нравоучения и видеть разочарование во взгляде. Поругалась с тетушкой и убежала, не желая мириться со своим положением. Цесаревна хотела быть услышанной, хотела, чтобы хоть кто-нибудь не отвергнул ее, сказав, что Марта ведет себя недостойно наследницы трона. Она больше не могла чувствовать себя десятой спицей в колесе, никчемной дурой на фоне младшей сестры, которая, в отличие от нее, была идеальной во всем. Марта устала ненавидеть себя.

Они познакомились в тот день, когда Ураганова больше не могла терпеть осуждения. Марте казалось, что всем было бы легче, если бы она случайно погибла. Екатерина бы стала той цесаревной, которую все желали. Никто бы не оплакивал кончину ошибки ― неудачной первой попытки.

― Все ждут, что я стану кем-то другим, ― жаловалась десятилетняя наследница. ― Буду совершенна во всем...

― Мне кажется, ты поразительна, Марта, ― произнес Ромарио, которому тогда только исполнилось тринадцать.

― Правда? ― покрылась румянцем девочка.

― Я бы не посмел тебе солгать.

С ним было уютно с самой первой встречи. С первого разговора она ощутила искреннюю отдачу. С первого взгляда почувствовала симпатию. Безграничное понимание и принятие. От Марты всегда чего-то ждали, чего-то требовали. Надо было бороться, доказывать, ломать себя, носить маску. Скрывать чувства. Притворяться другим человеком. Однако рядом с Ромарио все было иначе. Ураганова не боялась сказать что-то не то или выглядеть глупо, не страшилась ошибиться, хотя рикриэнец был в разы эрудированнее нее. Среди всех близких кровных родственников именно незнакомый мальчик единственный услышал еë.

Время шло, они взрослели. Марта превратилась в миловидную девушку, Ромарио возмужал и обогнал ее в росте. В детстве сроднились их души, а спустя несколько лет ― сердца.

Ромарио смотрел на Марту так, как не смотрел никто. Уважал и боготворил, понимал и поддерживал. Не требовал. Любил. И хоть он думал, что у него ничего нет ― это была неправда. У Ромарио было еë сердце.

Марта тяжело вздохнула, отгоняя миражи прошлого. Цесаревна поднялась. Она отряхнула армейскую стриборгскую форму, в которой было принято приходить на Турнир Чести. Туда не надевали роскошные царские одеяния, только доспехи. К бедрам Урагановой была прикреплена портупея со специальными футлярами для вееров, которая соединялась с кожаным нагрудником. Один футляр был на левой ноге, другой на правой.

Светловолосая извлекла черный веер из Мертвой стали. Марта раскрыла его, любуясь острыми лезвиями, искусно сложенными друг за другом. На первой спице был написан девиз Дома Урагановых: «Мы сеем ураган». В царском роду Стриборга только Марта отдала предпочтение вееру. Стриборгчане редко использовали иностранное оружие в бою, предпочитая мечи. Урагановой полюбился боевой веер с первых дней прибытия в Мирограде, поэтому она попросила научить ее сражаться именно на них.

Цесаревна вышла из тени своего укрытия. Солнечные лучи упали на светло-русые косы, подул легкий ветерок, будто здороваясь со своей повелительницей. Марта сомкнула веки, позволяя родной стихии эту маленькую шалость. Она не могла дождаться начала тренировок. Не только потому, что скучала по ветру, но и по той простой причине, что была разочарована в себе.

Ураганова до сих пор помнила о пустых, покинутых жизнью зеленых глазах Михаила, чувствовала запах его крови на своей одежде. Осуждала себя за бездействие и страх, за мимолетное желание убежать и спрятаться. Марта бы погибла вчера, если бы принц Катцу не увел ее в безопасное место и не помог прийти в себя.

Разве мог быть более позорный исход для наследницы трона?

«Только тот, если бы я все-таки позволила себе сбежать и не приняла бой. ― Марта пнула ногой камень. Убрав веер в футляр, она двинулась в сторону тренировочного поля. ― Если бы бросила Ярцову и ее брата, имея возможность уберечь их. Я сделала все, что могла».

Цесаревна бросила взгляд на правую руку, которую покрывал защитный наруч и дополнительное укрепление на тыльной стороне ладони и пальцах. Плотная ткань полностью скрывала перебинтованное предплечье. Будь на ней доспех на Балу Открытия, то лучница не смогла бы добраться до Метки Бессмертия и Марта бы одолела ее. Однако, даже при таком раскладе, сил наследницы не хватило бы на перехват потрясающей атаки огненного мага второй ступени.

Эта мысль не давала Марте покоя. Недовольство и горечь призывали к действиям. Она уже попросила Марию Еленовну добавить лишний час к ежедневным тренировкам. Но этого мало. Ураганова упражнялась с магами, которые были слабее. Когда они разыгрывали видимость настоящей битвы, то Марта без труда разбивала противников. Только наставники превосходили цесаревну на одну ступень. Именно с такими и следовало тренироваться наследнице трона.

Остановившись у защитного ограждения, отделяющего тренировочное поле от проходной зоны, Марта встретилась взглядом с низкорослой широкоплечей женщиной. Крупный шрам рассекал пол-лица стриборгчанки, навсегда лишив былого обаяния. Похоронив мужа и трех детей во время Лукаревской Пляски, она отрезала свои светло-рыжие волосы почти под корень. Так женщины в Стриборге отдавали дань уважения умервшим близким. Кто-то носил этот траур до конца жизни.

― Здравствуйте, Ваше Высочество, ― поклонилась стриборгчанка. ― Вы посылали за мной?

― Добрый день, Наталья Ольговна, ― поприветствовала Марта. ― Да, простите, что побеспокоила. Хотела попросить вашего совета.

Наталья ― обладательница первой ступени ― была одной из учительниц Урагановой. Стриборгчанка приехала вместе с цесаревной из Царицеграда девять лет назад, чтобы обучать наследницу трона магии ветра, добровольно пожертвовав ради этого местом в Совете Стриборга. Когда-то Наталья Ольговна наставляла саму царицу Александру, поэтому неудивительно, что именно она стала тренировать Марту.

― Вчера я столкнулась с магом огня второй ступени, ― начала Ураганова. ― Он атаковал, и я намеревалась перехватить его магические сплетения своими, но оказалось, что они соединены с истинной стихией ― настоящего огня вчера было предостаточно. Мой маневр, само собой, не удался. Если бы эфор Креон не прикрыл меня и Андрея, то пламя бы сожгло нас.

Марта наблюдала за дернувшимся шрамом, когда брови наставницы качнулись вниз. В детстве ей казалось это забавным, из-за чего она кое-как сдерживала смешки. Однажды Наталья заметила хихикающую цесаревну и здорово хлестнула ту по щеке. Больше Марта не смеялась.

― Маги второй ступени часто используют этот трюк, ― низкий голос Натальи напоминал раскаты грома. ― Они еще не могут полностью подчинять себе истинную стихию, поэтому пытаются управлять ею с помощью магии. Сделать такое непросто, тем более, во время битвы.

― Знаю, ― кивнула Марта. ― Такую атаку нельзя перехватить и непросто развеять. Что я могу противопоставить, пока не в силах создавать то же самое? Есть ли способ?

Наталья призадумалась, поджав губы и приложив кулак к подбородку.

― Есть, но потребуется полная сосредоточенность, Ваше Высочество. Вы отлично перехватываете чужую магию, кромсая магические сплетения врага в клочья. В атаке, которую вы упомянули, маг очень прочно сплетает свою магию с соединениями истинной стихией путем захвата. Сплетения эти сами по себе невероятно тонкие, иначе не получится установить власть над стихией.

― Я заметила это, ― кивнула Марта. ― Обычно переплетения более толстые и соединены не настолько тесно.

― Тут дело в узлах, Марта Александровна, ― хмыкнула Наталья.

― В узлах?! ― охнула цесаревна.

Скрепить магические сплетения в узлы ― один из самых сложных приемов в магии. Пока что у Марты получалось создавать один-два во время тренировок с ветром, и то, лишь в спокойном состоянии. Чего уж говорить о том, чтобы сделать сотни и «привязать» на них природную стихию. Да еще и сражаясь при этом. Немыслимо!

― Верно, ― как ни в чем не бывало сказала наставница. ― Вам, чтобы пресечь такую атаку, нужно пробраться к узлам и уничтожить, в первую очередь, их.

― Но как? ― не могла взять в толк Марта.

Подобное казалось неосуществимым. Один узел содержал большое скопление магических петель, что подразумевало немыслимую концентрацию магии неприятеля, которую почти невозможно повредить, да еще и без должного времени на выполнение этого маневра. С таким же успехом Марта могла бы тыкать иголкой для шитья в канат, завязанный на морской узел, и надеяться распутать его.

― Поработить своей магией, ― пожала плечами Наталья. ― Когда узлы ослабнут, то сплетения оборвутся и власть над истинной стихией ослабнет, или вовсе пропадет. Думаю, немного практики, и вы справитесь, Ваше Высочество.

Наставница грубо потрепала цесаревну по плечу, выказывая поддержку. Марта поморщилась, когда незажившая до конца рана заныла. Само собой, Наталья знала о ранении. Поразительно, что стриборгчанка до сих пор не отругала Марту за ошибку. Обычно она не стеснялась в выражениях.

― Тогда приступим с завтрашнего дня, ― решила Марта, не представляя сколько месяцев уйдет на осуществление задуманного. ― Выделим на это тот час, который мне предоставила княгиня Сворова.

― Как вам будет угодно, Ваше Высочество, ― слегка поклонилась Наталья.

Марта еще немного поговорила с наставницей, подробно описав вчерашнюю схватку с врагами. Наталья в тот момент находилась в противоположном крыле, а о поврежденной Метке Бессмертия подопечной узнала ближе к ночи. Когда рассказ подошел к концу, Наталья Ольговна удалилась, поскольку была не тем человеком, кто разглагольствовал не по делу. Марта же собиралась направиться в резиденцию, но разглядела у ворот дворца приближающийся мужской силуэт.

Вглядевшись в незваного гостя, Марта разочарованно вздохнула ― она надеялась увидеть отца. Царица во всем советовалась с мужем, поэтому Владимир Еленович смог бы утолить любопытство дочери и рассказать о дальнейших намерениях матушки. Но вместо цесаря Владимира к ней уверенной походкой вышагивал Андрей Мариевич.

― Так и знал, что найду вас здесь, ― усмехнулся Своров. ― Не помешаю, Ваше Высочество?

Княжич тоже был одет в военную форму. За спиной у Андрея висел меч в ножнах на кожаных ремнях. Темные растрепанные волосы поблескивали в лучах дневного солнца. Теплая улыбка окрасила его уста, стоило пройтись серым взором по сосредоточенному выражению лица сестры.

― Нисколько, ― ответила Марта, спрятав неудовлетворение за слоем стали. ― Возможно, даже поможете, утолив мое любопытство. Меня еще не посвящали в детали, но, может быть, ваша матушка упомянула что-нибудь о случившемся происшествии?

Андрей Мариевич подошел к сестре, не забыв уважительно поклониться. В тени ограждения черты его лица сильнее напоминали Марию Еленовну. Марта ранее не придавала значение, насколько сильно мать и сын похожи внешне.

Ураганова никогда не задавалась вопросом, каковы его отношения с княгиней. Такие же прохладные, как у Марты с царицей? Иль наоборот? Стремится ли Андрей впечатлить Марию Еленовну, как пытается сделать цесаревна, или исполняет волю матери сугубо из чувства долга?

Поскольку Мария была младшей дочерью в семействе Своровых ― она не была наследницей Реснотского княжества. Отец Марты, женившись на царице Стриборга, поспособствовал назначению сестры наместницей Мирограда. Если бы не он, жизнь Марии Еленовны сложилась бы иначе. Возможно, не поедь она сюда, не родила бы внебрачного сына. Андрею повезло, что Мария не сдала своего бастарда в приют, а воспитала, дала свое имя и сделала правой рукой.

― Ее Величество царица и княгиня Сворова изучают отчеты об исследованиях Гертруды Юльевны, чтобы найти причину избавиться от своих подозрений, ― мрачно ответил Андрей. ― Если не отыщут, то вызовут княгиню на допрос.

― Подозрения какого рода?

― В государственной измене, конечно же.

Марта опешила. Она широко раскрыла рот, не в силах скрыть удивление. Естественно, Ураганова понимала, что, утаив свою силу, Гертруда навлекла на свою семью недовольство, но государственная измена... Этот вывод звучал абсолютно дико. Цесаревна не могла представить, что мать Анны способна на подобное.

― Я не понимаю... ― оставалось только прошептать девушке.

Андрей снисходительно улыбнулся. Он направился к озеру, поманив сестру за собой. Марта послушно двинулась вперед.

― Когда кто-то совершает действие, которое сбивает с толку, стоит задать вопрос, зачем действие было совершено, ― говорил поучительным тоном Андрей Мариевич. ― Долгое время Гертруда выполняла свою работу исправно ― изучала Метки Бессмертия. Она считается лучшей в своем деле, поскольку в прошлом прикоснулась к тем знаниям, к которым больше ни у кого нет доступа. То, что мы увидели сегодня на Турнире, мягко говоря, впечатлило всех нас. Кто бы мог подумать, что Рудова и ее дочь способны подчинять других бессмертных? Это важное знание, которое нельзя утаивать, Ваше Высочество. Почему же княгиня Гертруда скрыла истину? Как думаете?

Они остановились у озера, рядом с тем местом, где недавно сидела девушка. Дунул легкий ветерок, всколыхнув выпавшие из прически пряди. Марта бегло смахнула их со лба, раздумывая над ответом. Андрей неотрывно следил за каждым ее движением, словно хотел запечатлеть сосредоточенное выражение лица сестры на память.

― Не знаю, ― помотала головой Марта. ― Быть может, не хотела, чтобы мы воспринимали Рудовых как угрозу?

― Либо хотела использовать свое открытие с дурными намерениями, ― размышлял Андрей. Они двинулись к небольшой аллее с высокими кронами, чтобы скрыться от проворного солнца. ― Вы ведь понимаете серьезность положения, которое возникло между Стриборгом и Джайо?

Марта была не сильна в политике, отдавая предпочтение военным наукам. Она смело могла назвать знаковые сражения, в которых две страны действовали заодно, подробно описать примененные стратегии и обозначить сильные и слабые стороны каждой армии. Стриборг и Джайо были давними союзниками и никогда прежде не развязывали друг с другом войну. Помимо политических связей, их объединяли важные экономические и дипломатические договоры. Больше ни одна страна не могла похвастаться столь доверительными отношениями, поэтому очевидный вывод, пришедший на ум Урагановой, сбивал с толку.

― Джайане считают, что мы обо всем знали? ― уставилась цесаревна на княжича.

Рудовы могли контролировать бессмертных, о чем Гертруда в своих трудах, вероятнее всего, не упомянула. Ее дочь убила наследницу трона Джайо, заклеймив себя врагом Канхимэ. Хоть Анна ― подданная Империи Неропас, потому что родилась магом воды, ее мать ― маг ветра. Именно Гертруда обучила Анну всему, что они видели на арене. Княгиня несет ответ перед царицей Стриборга, а Александра вполне могла не делиться внезапно открывшимся знанием, которое так удобно можно использовать против неприятеля.

― Верно, ― кивнул брат, поджав губы. ― Вернуть доверие Аризу будет не так-то просто. Хотя, что-то мне подсказывает, мы подорвали доверие всех стран. Отныне конфликтов не избежать.

Марта задумчиво прикусила губу, справляясь с эмоциями. Сколько бед принес один несчастный поединок и сколько изменений за ним последует? Вдруг от Союза Пяти Стихий ничего не останется? Что будет со спасательной операцией в Вотров? Насколько Марте было известно, после нападения на балу начало кампании и без того отложили. Императрица Аризу запретила своему сыну командовать западным отрядом, а императрица Неропаса отозвала всех Светлых богов. Надежды на освобождение Вотровского княжества постепенно рушились. Зато опасность захвата остальных территорий Стриборга росла с каждым днем.

Кроме того, Марта уже не была уверена, что правильно проанализировала ситуацию. Не одна она полнилась сомнениями. Одни считали, что последователи Ариантреи прибыли из Вотрова, чтобы убить Светлых, и богине Тьмы не нужны великие темницы с целью доставить туда Крэссенсию. Другие уверяли в обратном.

― Все усложняет тот факт, что вчера погибло двое Светлых богов, ― продолжал Андрей, рассматривая причудливые ели, выстроившиеся вдоль аллеи. Марта нервно крутила кольцо большим пальцем. ― Сегодня еще одна, и не абы кто, а наследница Джайо. Ситуация прескверная.

Цесаревне нечего было добавить. Дуэль предполагала возможную смерть, поэтому, Анну не могли обвинить в убийстве. Хэруми знала, на что шла. Если бы погибла Рудова, никто бы и глазом не моргнул. Императрица Аризу жаждала мести и зацепилась за открывшуюся тайну, чтобы оправдать свои действия. Остальные правительницы чувствовали опасность, из-за чего с охотой бросались обвинениями. Что Стриборгу остается делать? Как оправдать себя в глазах давнего союзника? Ответа не было.

Политика ― тонкое и хрупкое искусство, Ваше Высочество.

― Вы говорили, что принц Катцу имеет влияние на императрицу Аризу, ― вспомнилось Марте. ― Наше с ним совместное противостояние неприятелю совсем не принесло плодов?

Цесаревна была не тем человеком, кто бы воспользовался зародившейся дружбой ради собственного блага. Однако на кону было не благо Марты, а благо Стриборга. Если дело касалось родины, она была готова пожертвовать чем угодно. Даже своей честью.

― Принц обеспокоен положением Светлых богов, как и остальные, ― покачал головой княжич. Аллея закончилась, и они направились обратно к озеру. ― Не думаю, что его расположения к вам будет достаточно. К тому же, вы рискуете потерять благосклонность принца. Уж лучше приберечь это преимущество на следующий раз.

Марта кивнула, не имея в запасе возражений. Спорить было ни к чему. В политических вопросах разумнее прислушаться к совету тех, кто лучше разбирается в таких вещах. Наставник часто повторял цесаревне, что мудрый правитель приструнит гордость и выслушает каждого советника, прежде чем принимать решение. Но можно ли считать Андрея Мариевича советником? Где гарантии, что он не изображает соучастие и, на самом деле, не пытается обвести Марту вокруг пальца? Ведь не стоило забывать, чьи приказы исполняет брат.

Ураганова никак не могла расслабиться, наблюдая за приветливым поведением Сворова и ожидая подвоха. Больше всего в голове не укладывались слова княжича, брошенные посреди битвы. Он заявил, что для него лишь Марта имеет значение. Более того, говорил от чистого сердца ― в этом цесаревна была уверена. Однако это казалось чем-то невероятным. Наследница уже начинала склоняться к мысли, что интуиция подвела ее. Даже если подозрения Марты насчет Андрея Мариевича беспочвенны и кузен в самом деле переживает за нее, то одно оставалось непонятным.

Если верить Михаилу Градовскому, в Стриборге любили и уважали свою цесаревну. Здесь же Ураганова слышала обратное почти каждый день. Мария Еленовна, ее советники, титулованные соотечественники, живущие в Мирограде, будто нарочно не воспринимали девушку всерьез, восхваляя одну Екатерину. Чем дольше Марта размышляла о несостыковках, тем сильнее сомневалась в правдивости заявлений тетушки, когда та утверждала, что подданные негативно относятся к наследнице трона. Андрей был правой рукой Марии Еленовны, поэтому, если тетя что-то скрывала, он должен обо всем знать. Более того, Марта не переставала вспоминать реакцию княжича ― Андрей делал вид, что не замечает удивления сестры, когда Михаил Татьянович принялся восхищенно отзываться о таланте Марты. После Градовский упомянул свою мать, до того, как...

«О, Свет, я же забыла посочувствовать его утрате!»

― Андрей Мариевич, ― позвала Марта брата. ― Мне жаль вашего доброго друга. Михаил представился мне хорошим человеком. Соболезную.

― Благодарю, Ваше Высочество, ― слегка поклонился княжич, печально улыбнувшись. ― Вы бесконечно правы. Михаил был благородным, честным и великодушным мужчиной. Про себя я называл его братом.

Наследница поникла. На душе повисла тяжесть, стоило увидеть потухший взор Андрея. Смерть близкого друга подкосила юношу, хоть он старался не показывать своей боли. Цесаревна представила на долю секунду, что бы испытывала, если бы погиб кто-то из ее друзей. Агонию.

― Простите, Ваше Сиятельство, ― Ураганова положила ладонь ему на плечо. ― Это моя вина.

― Неправда, ― Андрей грустно усмехнулся, останавливаясь. Он осторожно взял ладонь Марты со своего плеча, затем обхватил вторую. ― Он умер достойной смертью, Марта Александровна. Будь я в тот миг рядом с вами, сделал бы то же, что и он.

Марта оторвала взгляд от рук и встретилась с ним глазами, до сих пор не веря, что она настолько значима для него. Говорил ли Андрей честно или лукавил, чтобы выставить себя в лучшем свете? Чтобы заручиться доверием и подобраться поближе, а затем всадить нож в спину?

― Пожертвовали бы собой, чтобы спасти меня? ― Едкая горечь прозвучала в вопросе.

― Не задумываясь ни на секунду.

Он не лгал. Снова. Серьезный отчаянный взор, наполненный преданной решимостью, ошеломил Марту. Она задержала дыхание на мгновение, переваривая услышанное. Одно дело иметь для него значение, и совсем другое ― быть той, ради кого Своров пойдет на смерть. Честность Андрея выбила из колеи.

― Почему вас это поражает? ― приподнял бровь Своров.

Марта всегда ждала предательства. Даже от близких. Она мало кому доверяла, редко подпускала кого-то ближе на расстояние вытянутой руки. Всякий раз разговаривая с Андреем, тетушкой, служанками или с кем-то другим, она не чувствовала себя в безопасности.

Как верить заботе людей, которые желают твоего провала?

― Не знаю, ― пожала плечами Марта, высвобождая ладони.

Она двинулась дальше, избегая развития неприятной темы.

― Марта Александровна. ― Девушка оглянулась. ― Вы можете рассчитывать на меня.

― Хорошо, ― кивнула цесаревна и хотела было продолжить путь, но Андрей схватил ее за запястье, останавливая.

Видимо, согласие Урагановой его не убедило.

― Я говорю искренне, Марта, ― брат вдруг перешел на неформальное обращение. Княжич приблизился. ― Твое недоверие повергает меня в смятение. Я всегда был и буду на твоей стороне. Я поддержу тебя, даже если ты будешь неправа, ― он отпустил цесаревну и неуверенно почесал в затылке. ― Я полагал, что моя преданность очевидна, и не считал нужным проговаривать свои стремления вслух.

Марту не покидали злополучные мысли, что она стала жертвой какого-то хитрого обмана. Однако на самом деле ей бы хотелось верить Андрею. Хотелось обзавестись верным соратником в стенах холодного дворца, где Марта провела почти девять лет жизни. К сожалению, недомолвки брата говорили сами за себя.

Что бы сделала Екатерина на месте Марты? Воспользовалась бы Андреем, ради приближения к правде? Подобралась бы к Своровой с тыла чужими руками, заручившись доверием брата? Именно так бы сестра и поступила. Цесаревне же подобный путь представлялся подлым, недостойным наследницы Стриборга. Поэтому она решила оборвать терзания и спросить прямо:

― Раз так, то почему обманываешь меня? ― вопрос прозвучал слишком грозно, больше напоминая угрозу. Марта остановилась. ― Почему утаил, что стриборгчане уважают меня, хотя тетушка заверяет в обратном? ― Цесаревна шагнула к Андрею Мариевичу.

Своров опешил, столкнувшись с сиянием негодующих небесных очей. Он замер подлее нее, не смея шевельнуться. Осознание медленно проникало в его мозг, наполняя его серый взгляд виной. Княжич отвернулся, не выдержав испытывающего взора Марты и открывая покрасневшие кончики ушей. Глубоко вздохнув, будто собираясь с духом и, одновременно, умирая от стыда, Андрей наконец нашел смелость посмотреть сестре в глаза.

― Полагаю, слова Михаила натолкнули тебя на этот вывод. ― Своров старался сохранить приветливый тон. ― На самом деле, все неоднозначно. Простой люд, скорее... влюблен в твой образ.

― Образ? ― приподняла брови Марта.

Она отступила, рассматривая брата на наличие лжи. Андрей Мариевич, сцепив ладони в замок, беспокойно заламывал пальцы. Он старался смотреть на нее, но взгляд то и дело опускался вниз. Только голос не выдавал волнения княжича, оставаясь до безобразия спокойным.

― Да, ― ответил Андрей, сложив руки на груди. ― Для них ты непобедимая воительница, способная противостоять богине Тьмы и спасти Стриборг от любых напастей. ― Своров сделал небольшую паузу. ― Но мы с тобой понимаем, что для наследницы трона владения магией недостаточно.

Сложно было упрекнуть брата в неопровержимой истине. Марта прекрасно знала, какой должна быть наследница трона ― идеальной во всем. Именно этого от нее ждала мать. Тем не менее, если бы Ураганова узнала о любви народа лет пять назад, то не чувствовала бы себя пустым местом и не выросла бы с мыслями о том, что без нее всем было бы лучше.

― Даже об этом мне не говорили, ― обида все же вырвалась из уст.

Горечь обуяла сердце. Только сейчас Марта поняла, как отчаянно ей не хватало одобрения незнакомых людей. Ее людей. Пускай они не были вхожи в бессмертное общество ― неважно. Ведь во имя их блага цесаревна жила, ради них трудилась не покладая рук и была готова пожертвовать жизнью.

― Не из-за злых побуждений, Марта, ― заверил Андрей, дотронувшись до ее предплечья. Казалось, он сам неоднократно убеждал себя в этом. ― Матушка опасалась, что ты, возомнив себя великим магом, посвятишь всю себя тренировкам и вовсе перестанешь уделять внимание другим дисциплинам. Согласись, в этом есть зерно истины?

Цесаревна нехотя подтвердила предположение. Была б ее воля, она с радостью исключила бы из своего расписания многие занятия и практиковалась в магии без перерывов, чтобы скорее перейти на вторую ступень. Иногда Марта спрашивала себя: обменяла бы она свою жизнь на жизнь обыкновенной воеводы, если бы был выбор? Стала бы копией Натальи Ольговны? Отдала бы титул Наследницы младшей сестре? Ответ всегда был отрицательным.

«Раз так, то зачем задаешь этот вопрос снова и снова?»

Марта мотнула головой, отгоняя непрошенные мысли.

― Что насчет дворян? ― как можно бесстрастнее поинтересовалась Ураганова, пытаясь спрятать зародившуюся надежду. ― Михаил Градовский не был простолюдином.

Андрей глубоко вздохнул.

― Не хотелось бы тебя расстраивать, но Михаил был склонен превозносить всех, кто обладает какой-то исключительной чертой. ― Своров пожал плечами. ― Вспомнить хотя бы, как он отзывался о Светлых богах.

Цесаревна хотела было спросить о княгине Градовской, матери Михаила, но промолчала. Предстать перед Андреем маленькой девочкой, жаждущей внимания, претило. Он и без того взирал на нее с жалостью, от которой душа мгновенно омрачилась отвращением к самой себе. Марта поморщилась, стиснув зубы.

«Если бы матушка услышала меня, то влепила бы пощечину».

― Благодарю за правду, Андрей Мариевич, ― промолвила цесаревна, закрыв истинные эмоции невидимой маской. ― Я рада, что мы положили конец недомолвкам.

Казалось, Андрею пришелся не по душе официальный тон Марты, но он не сказал ничего против, ухватился за предыдущую тему их разговора и заговорил о своих предположениях, касаемо судьбы Рудовых. К моменту, когда они пересекли порог резиденции, слова закончились и возникла неловкость от продолжительного молчания. Поэтому цесаревна была рада, когда к ней подбежал слуга и передал распоряжение от матери явиться в тронный зал.

***

Двери в тронный зал открылись, пропуская Марту внутрь. Царица Александра смотрела в окно, словно высматривая нечто важное. Хоть на плечи правительницы обрушилось множество невзгод, спина женщины оставалась прямой. Светлые локоны, заплетенные в длинную косу, слегка взлохматились. Военное облачение было полностью белоснежного цвета, сверкая от неуловимого солнца, пробивающегося сквозь стекло. На поясе висели ножны с двумя мечами.

«Даже без роскошного одеяния и бриллиантового кокошника она выглядит величественно».

Пришедший за наследницей слуга сообщил, что другому юноше приказали позвать Екатерину Александровну через четверть часа после прихода Марты. Это означало, что мать хотела поговорить со старшей дочерью наедине. И морозный взор небесных очей, открывшийся цесаревне, стоило государыне повернуться, не предвещал теплого разговора.

― Вы знали о силе Анны Рудовой? ― поинтересовалась царица.

Вопрос стал полной неожиданностью для Марты. Она напомнила себе, что матери известно о ночных прогулках дочери, известны имена тех, с кем она проводила время. Возможно, Александра Василисовна заподозрила, что подруга чем-то поделилась с Урагановой. Чем-то, о чем лучше было рассказать.

― Нет, Ваше Величество, ― Марта отвела взгляд. ― Я замечала, как быстро затягиваются раны на ее коже, но не более.

Царица кивнула, вновь устремив взгляд за окно. Марта переминалась с ноги на ногу, чувствуя себя неуютно. Она не знала, что сказать: стоит оправдать себя или извиниться за побеги из дворца? Делать вид, что ничего не произошло?

― Если Вашему Величеству будет угодно, я могу расспросить Анну о ее силе, ― предложила цесаревна, желая помочь Стриборгу выпутаться из непростой ситуации. ― Она не станет мне врать.

Пользоваться дружескими узами казалось предательством. Их с Анной всегда связывали честность и бескорыстие. Однако правда могла спасти не только отношения между Стриборгом и Джайо, но и очистить Рудову от подозрений, если та охотно пойдет навстречу.

― Лучше пообещайте мне, Марта Александровна, что более словом не обмолвитесь с этой девушкой, ― стальной взор полоснул Марту, точно раскаленный клинок. Александра Василисовна подошла к наследнице. ― Какая бы дружба ни связывала вас ― оборвите эту связь. Никто не должен узнать, что вы знакомы.

― Как пожелаете, Ваше Величество, ― поклонилась Марта.

― Это не пожелание, а приказ, ― царица коснулась подбородка дочери, приподняв его. ― Не усугубляйте положение Стриборга своими душевными порывами. Мой запрет будет действовать до тех пор, пока императрица Аризу не сядет за один стол с Гертрудой и не начнет именовать ту подругой. Понятно?

«Другими словами ― никогда».

― Да, Ваше Величество, ― ответила цесаревна, сокрыв дрожь голоса ледяной коркой.

Детство кончилось. Пути назад нет. Теплые разговоры по душам остались в ущелье, спрятанном среди хвойных деревьев. Любая попытка вернуться ― ошибка, а ошибаться наследнице трона, как сказала Екатерина, недопустимо.

― Долг для наследницы трона превыше всего, Марта Александровна. ― произнесла знакомую фразу матушка, внимательно взирая на дочь. ― В вашем сердце должна быть одна лишь страна, а собственные желания и иные чувства ― непозволительная роскошь.

Марта помрачнела. Мать отпустила подбородок цесаревны, но не отводила взора, изучая каждый дрогнувший мускул. Руки девушки взмокли, по спине прошла буря испуганных мурашек. Сердце застучало где-то в висках, пробуждая тревогу.

Царица догадалась о чувствах наследницы, которые та испытывает к Ромарио? Или имеет в виду дружеские узы с Анной? Сказанное было предупреждением или простым напоминанием?

― Я помню об этом, матушка. ― Марта отогнала страх, встречая испытывающий взгляд Александры Василисовны. Ураганова нахмурилась. ― И никогда не забуду.

Они пристально изучали друг друга ровно до того, как двери в тронный зал открылись. Цесаревна оглянулась, встречаясь глазами с металлическим взором сестры. Екатерина предстала в таком же одеянии, как и Марта, за исключением того, что оружия при ней не было. От проницательного взора Марты не укрылись повседневные сиреневые перчатки на руках.

«Андрей упоминал, что во время нападения ее застали врасплох и она лишилась двух пальцев левой руки», ― вспомнила Марта, чувствуя легкое сочувствие.

― Ваше Величество, ― поклонилась Екатерина. Царица Александра кивнула младшей дочери. ― Могу я изучить труды княгини Рудовой, пока есть время до начала аудиенции?

Значит, государыня и Сворова не нашли то, что искали. Мать позвала сюда дочерей, потому что собирается потребовать объяснений от Гертруды.

«Снова одну Катю поставили в известность, ― с недовольством подметила цесаревна. ― Наверняка, Мария Еленовна постаралась».

Александра дала разрешение, и Екатерина подошла к столу с раскрытыми документами. Оценив нескрываемый интерес на лице сестры, Марта тоже захотела прочитать отчеты. Только гордость не позволяла последовать ее примеру. Поэтому, сжираемая любопытством, она прожигала в Екатерине дыру, делая вид, будто ее совсем не интересует, что так пытливо читает сестра.

― Марта Александровна, ― вновь позвала царица, вырывая дочь из размышлений. Цесаревна перевела на родительницу вопросительный взор, надеясь, что та не будет отчитывать ее в присутствии Екатерины. ― Вчера мне сообщили о проявленной вами храбрости, во время нападения врага. Барин Ярцов прислал благодарственное письмо за спасение его дочери и племянника. ― Улыбка коснулась губ Александры. Сердце Марты обратилось в бурю от неожиданного одобрения в голосе родительницы. ― Однако, в следующий раз держите свой ураган в узде. Не стоит наследнице рисковать собой понапрасну.― Царица кивнула на раненое предплечье.

Земля ушла из-под ног, а легкие лишились воздуха. Цесаревне не верилось, что мать похвалила ее, хотя несколько минут назад холодно отчитывала. Да еще и в присутствии Екатерины. Стоило поблагодарить царицу и пообещать больше не подвергать жизнь риску, но слова покинули чертоги разума. Марта низко поклонилась, выдавив неразборчивые извинения. Александра Василисовна молча наблюдала за старшей дочерью, будто обдумывая что-то.

― Вам, Екатерина Александровна, стоит поучиться у цесаревны держать меч в руках, ― недавно благосклонный тон превратился в пепел, наполнившись стриборгскими морозами. ― Иначе лишитесь остальных пальцев.

Марта тотчас устремила взор на младшую сестру, впервые очутившись на месте Екатерины. В ушах зазвенело от происходящего. Ладонь царевны замерла, тело напряглось, словно Александра вонзила в спину младшей дочери кинжал из Мертвой стали. Лицо Екатерины побледнело, но не выдало сковавших девушку эмоций. Она немедленно развернулась к повелительнице Стриборга и поклонилась, поблагодарив за наставление.

«Она намеренно задевает Катю? ― думала Марта, поглядывая на безэмоциональную мать. ― Побуждает к действиям?»

Марта не успела развить возникшую мысль. Появившаяся княгиня Сворова привлекла всеобщее внимание, оповестив Урагановых о прибытии Гертруды Юльевны. Перед тем как впустить Рудову-старшую в тронный зал, Александра Василисовна села на трон, а Марта и Екатерина встали рядом ― сначала наследница, потом царевна. Когда двери открылись, тетушка пристроилась у подножия трона, не смея приблизиться к царским особам. Гертруду грубо поставили на колени, впрочем, она не сопротивлялась.

До сего дня Марте не приходилось видеть княгиню Рудову. Многие замечали поразительное сходство между ней и дочерью, однако Марта разглядела много отличий. Во внешности Гертруды присутствовали джайанские черты, которые были почти незаметны в Анне. Форма широких глаз подруги совершенно точно досталась неропаске от отца, кем бы он ни был. От матери сохранилось нависшее веко и острые скулы. Больше всего выделялся изумрудный взор, в глубине которого хранилось безразличие. В Анне цесаревна чувствовала нескончаемую энергию жизни: она напоминала неспокойные волны Василисового моря, в то время как Гертруда выражала лишь морозное хладнокровие. Апатичность в бездонных очах создавала вокруг нее незримую божественную ауру. Казалось чем-то незаконным заставлять склонять голову перед ними такую дебогиню, как она.

От Марты не укрылось, что на черном сарафане, украшенном россыпью жемчуга, виднелись засохшие пятна крови. Испачканный в грязи подол местами порвался. На ладонях и правой щеке остались бордовые разводы, будто кровавые капли были протерты в спешке. Алые пряди выбились из косы, на щеках засохли дорожки от нежданных слез. Мыслями Гертруда была не с ними, а рядом с дочерью.

«Ей было тяжело оставлять Анну, но она все же пришла, ― задумалась Марта. ― Хотя в ее силах отказаться повиноваться».

Когда заговорила царица, внутри цесаревны все свело от холода. Грозный тон не предвещал ничего хорошего для Гертруды Юльевны.

«Поиски не увенчались успехом, ― догадалась Марта. ― К тому же Андрей говорил, что убийца Светлых была носительницей Света, девушкой с джайанской наружностью и алыми волосами, которые многих смутили. Наверное, это добавило еще больше подозрений к Рудовым и навлекло на Гертруду гнев матушки».

― Полная надежд, будто я пропустила в ваших отчетах нечто, что мы увидели сегодня, я перечитала написанные вами заключения, ― царица сделала зловещую паузу. ― Ничего.

― Разве? ― Гертруда не выглядела испуганной. ― Уверена, что указала на связь между нашими Метками.

Слово взяла Мария Еленовна. Она подошла к сложенным на столе бумагам, которые недавно рассматривала младшая сестра.

― Да, про связь говорилось, ― Мария раскрыла один из пергаментов. ― Сначала вы подтвердили заключения пятилетней давности о том, что «комбинация из обозначенных знаков трактуется как «Бессмертие» и присутствует во всех Метках Бессмертия». В конце исследования был один единственный вывод: «Группа данных знаков присутствует в остальных Метках, что доказывает зависимую связь Царской Метки Бессмертия с Абсолютной Меткой Бессмертия. Предположительно, существует косвенная связь Царской Метки Бессмертия с богиней Тьмы при наличии идентичной крови, что на данном этапе не установлено». Ни слова о том, что вы способны контролировать нас.

Марта пожалела, что не последовала примеру Екатерины. Воспринять такую информацию с первого раза человеку неосведомленному казалось непосильной задачей.

― Я указала, что наши Метки связаны, получается, ваша зависима от моей, ― на непроницаемом лице Рудовой не было ни капли волнения. ― Власть ― это обратная сторона зависимости. Не моя вина, что вы не поняли истинный смысл моих слов, Ваше Сиятельство.

Мария напряглась от неосторожной грубости Гертруды Юльевны. Но дебогиня вела себя невозмутимо.

― Вы не в том положении, чтобы со мной так разговаривать, ― грозно нахмурилась Мария. ― Не забывайтесь. Мы в шаге от того, чтобы надеть на вас Удерживающую сталь.

― Прошу прощения, Мария Еленовна, ― сухо извинилась красноволосая без видимой искренности. ― Вы хотите, чтобы я объяснила смысл сделанных выводов?

― Мне кажется, вы забыли, какая главная цель этих исследований, Гертруда Юльевна, ― произнесла царица. ― Вы пытаетесь выяснить, есть ли связь между нами и богиней Ариантреей, поскольку именно вы заметили схожесть между Царской Меткой и Абсолютной, которые, как вы предположили, входят в состав Метки Ариантреи.

― Верно, ― не стала отрицать женщина. ― Я сделала вывод, что моя и ваши Метки связаны. При наличии вашей крови ― только в этом случае ― я могу воспользоваться этой связью. Вы называете это «контролировать», но фактически я не владею вами. Ваша Метка испытывает зависимость от моей, поэтому лишается... свободы действий. Возможности подтвердить, что Ариантрея обладает такой же властью, ― у меня нет. Здесь остается лишь предполагать, что существует косвенная связь.

― Что необходимо для подтверждения? ― нахмурилась царица Александра. ― Разве все не очевидно? У Ариантреи Метка Бессмертия по всему телу, как и у ее старшего сына. Значит, они оба могут воздействовать на нас так же, как и вы.

― Вероятность этого высока, но не доказана, ― повторилась дебогиня. ― Мне нужен носитель такой Метки, чтобы провести эксперимент.

Мария Еленовна усмехнулась, складывая бумаги на место, но ничего не добавила. Никто сюда не приведет Ариантрею или Нихтенда, чтобы убедиться в ее предположениях.

Марту испугало, что Ариантрея, скорей всего, способна сделать то же самое, что сотворила Анна с Хэруми. Она знала, что у богини Тьмы Метка Бессмертия была на обеих руках, ногах и туловище. Цесаревна привыкла думать лишь о насущном и редко размышляла о чем-то, что представлялось за гранью возможного. Ибо мысли об этом заставляли во всей мере ощущать свою незначительность в сравнении с могуществом Ариантреи.

― Допустим, это вы изложили в своих заключениях, ― продолжила мать после секундной паузы. ― Что насчет остального?

― Я уже поклялась Силой Слова при Их Величествах Аризу и Крэссенсии, что мне неведомо, как моя дочь уничтожила душу Хэруми. Это случайность.

«Уничтожила бессмертную душу?! ― Цесаревна впервые услышала о подробностях смерти принцессы Джайо. ― Разве это возможно?»

Марта вспомнила, что именно произошло на арене. Анна выпустила огромный сгусток Тьмы в Хэруми. Затем сверкнула яркая вспышка, и Канхимэ упала. Неужели той вспышкой была Светлая душа девушки, которую сразила Тьма?

― Случайность? ― хмыкнула тетушка, начиная терять терпение. ― Ваша случайность подорвала доверие императрицы Аризу. Она обвиняет Стриборг в намеренном сокрытие правды и час назад отказалась участвовать в освобождении Вотрова. Наш многовековой мир разрушен благодаря вашей случайности!

Гертруда помрачнела, будто только сейчас осознала, насколько сильны последствия поступка дочери.

― Это только начало, ― раздался слева голос младшей сестры, привлекая общее внимание. Царевна не сводила проницательного взора с Рудовой. ― Сами понимаете, за последние дни произошло слишком много «случайностей», связанных с вами. ― Екатерина направилась к Рудовой ровной походкой. ― Светлые боги напуганы. Вы как никто другой знаете, как работает страх. Они ищут виновника всех бед и в скором времени решат, что это вы. Ваша дочь убила Светлую богиню. Будь Хэруми человеком, дела обстояли бы иначе... ― Царевна подошла к Гертруде. ― Вас назовут предательницей, пособницей Ариантреи. Мы будем вынуждены принять меры, чтобы не портить отношения с другими государствами.

«Чтобы сохранить мир, придется обвинить во всем Рудовых ― сделать из них козлов отпущения».

― Мы бессильны перед вами, ― продолжала Екатерина. ― Да, для установления контроля требуется кровь, но, тем не менее, факт остается фактом. Вы ― угроза нашей безопасности и власти. От таких либо избавляются, либо используют к своей выгоде.

Гертруда впервые посмотрела на царевну, прищурившись, словно пытаясь прочесть ее мысли.

― Что вы предлагаете, Ваше Высочество? ― любопытство сверкнуло в голосе тетушки.

Екатерина повернулась к Марии, сложив руки за спиной в своем привычном жесте. Она снова заняла ведущую позицию, которую Марта так отчаянно пыталась отвоевать

― Отправьте ее командовать западным отрядом, ― предложила царевна. ― Так она продемонстрирует свою преданность. Кроме Гертруды Юльевны на настоящий момент нет достойных кандидатов освободить город.

Цесаревна, взирая на уверенный профиль сестры, сообразила, что Екатерина придумала этот план не прямо сейчас. Пока Марта сидела у озера, сестра искала решение проблемы.

Наследница сжала кулаки, гневаясь на себя за неподготовленность и халатность.

― Ваше Высочество, ― прервала княгиня Мария. ― Если мы ошибаемся и Ариантрея нацелилась на Гертруду Юльевну...

― Вы говорили, сеньора Маргаритэ отклонила это предположение, аргументировав, что Нихтенд может перенести княгиню Рудову без посторонней помощи, ― отрезала Екатерина. Она перевела сосредоточенный взгляд на дебогиню. ― Я сравнила отчеты пятилетней давности с настоящими. В этот раз ваш почерк был аккуратным, без сильного наклона вправо и острых петель сверху, как было в предыдущих документах. Вы выводили каждую букву, что говорит о медленной скорости письма ― вы делали паузы, подбирая подходящие слова. ― Она замолчала, давая всем время на анализ. ― Если хотите вернуть наше доверие, Гертруда Юльевна, покажите свою преданность. Пока вы с дочерью полезны ― вас не трогают. Освободите Вотров для нас, докажите, что играете за нас. Это в ваших же интересах, Алая Смерть.

Тронный зал погрузился в молчание. Речь Екатерины заставила всех задуматься. План не выглядел идеальным, но других вариантов не было.

― Екатерина Александровна, ― обратилась Марта к сестре. ― По какой причине мы не включили княгиню Рудову в спасательную операцию в прошлый раз? Не затрудняйте себя раздумьями, я отвечу сама: Гертруда Юльевна ― ценный трофей для Ариантреи. Теперь, когда мы знаем, что богиня Тьмы и ее сын могут воздействовать на наши Метки и, возможно, на Абсолютную Метку тоже, не будет ли недальновидным жертвовать такой мощью?

Царица и княгиня Сворова с проступающим на лицах любопытством наблюдали за развернувшимися дебатами.

― Разве вы не слышали цитирование заключений, которые сделала княгиня Рудова, Ваше Высочество? ― Екатерина шагнула навстречу сестре, готовая бороться за свою точку зрения. Всем своим видом она выражала нерушимое спокойствие. ― Нужна кровь, чтобы установить контроль над телом. При должной мотивации Гертруда Юльевна не подставится под клинок, не так ли? ― Царевна взглянула на красноволосую. ― Ваша дочь будет ожидать свою мать в Мирограде под нашим чутким присмотром.

«Смеет угрожать Гертруде? ― оторопела Марта от неожиданности. ― После того, что мы увидели на Турнире, она хочет взять Анну в заложники?»

Цесаревна впервые задумалась, по какой причине дебогиня, обладающая таким могуществом, позволяет обращаться с собой, как с провинившейся простолюдинкой. Была бы Марта на месте Рудовой, то давно бы выразила свое негодование и погрузила высокомерных господ в агонию Тьмы, лишь бы защитить дочь от страшной участи. Почему же Гертруда столь покорна? Что мешает ей продемонстрировать свою силу? Беспокоится, что Анна может пострадать?

«Возможно, она действительно молчала о могуществе Абсолютной Метки, чтобы не показывать, насколько мы уязвимы перед Рудовыми, беспокоясь к чему может привести правда? ― Марта глянула на мрачное выражение лица дебогини. ― К этому».

Стоило Марте подумать об этом, как терпение Гертруды лопнуло. Не спрашивая дозволения, дебогиня поднялась на ноги, мгновенно становясь выше Екатерины на пару голов. Мария и царица настороженно дернулись, приготовившись защищать царевну. Марта не знала, чего ожидать от красноволосой. Одной Екатерине не было страшно за свою судьбу.

― Вы недооцениваете чувства, Ваше Высочество, ― произнесла Гертруда, не отрывая взора от царевны. ― Особенно чувство страха.

На лице сестры промелькнуло волнение, с которым она мгновенно справилась. Рудова повернулась к царице, затем низко поклонилась.

― Прошу прощения, Ваше Величество, за причиненные неудобства, ― дебогиня выпрямилась, задирая подбородок. ― Я никогда не предавала Ваше доверие, наоборот, оправдывала. Если на то будет Ваша воля, то я отправлюсь в Вотров и приложу все силы для его освобождения. Однако, скрывать не буду, если на моем пути встанет Нихтенд, мое сопротивление не увенчается успехом. Он ― Темный бог Власти, которому больше тысячи лет. Наши силы смешно сравнивать.

Александра Василисовна поднялась с места. Она подошла к окну, делая судьбоносный выбор: сделать один ход ферзем или разыграть гамбит с пешками? Рискнуть пожертвовать самой сильной фигурой?

Марта проследила за непроницаемым выражением лица сестры. Подумала ли Екатерина, что случится, если они потеряют Гертруду? Если на их стороне не будет Абсолютной Метки Бессмертия?

«Конечно, ― вдруг осознала Марта. ― Гертруда будет сражаться против Нихтенда изо всех сил, потому что в Мирограде останется Анна. Она либо вернет Вотров, либо погибнет, избавив нас от угрозы своего существования. Куда ни взгляни, мы выходим победителями, ― она перевела ошеломленный взгляд на мать, затем на тетушку. ― И они все об этом знают».

― Да будет так, ― наконец промолвила царица, разворачиваясь к Гертруде. ― Отправляйтесь в Вотров.

***

После того, как Александра Василисовна отдала свой приказ, она попросила княгиню Марию посвятить Рудову в детали спасательной операции. Тетушка пригласила Гертруду в свой кабинет, где подробно изложила план. Марта ждала окончания разговора, притаившись в царском саду, и надеялась перехватить дебогиню. Сад находился справа от входа во дворец, поэтому оттуда открывался прекрасный обзор на ворота. Она не хотела, чтобы родственники заметили их разговор, иначе царица могла трактовать ее поступок как желание разузнать что-нибудь об Анне.

Ей не нравилось принятое царицей решение. Не потому, что его предложила Екатерина. Марте казалось неправильным отправлять сильную богиню в лапы врага только потому, что она оказалась опасной для своих же. Во-первых, это было несправедливо. Во-вторых, бесчестно. Гертруда обладала магией ветра, поэтому являлась подданной Стриборга. Разве не долгом правящей семьи было уберегать и защищать своих граждан? Или хотя бы поддерживать?

«С другой стороны, никто кроме Рудовой не сможет снять осаду с Вотрова», ― Марта глубоко вздохнула.

До уха долетели звуки шагов спускающихся по лестнице людей. Марта, притворившись, что возвращается с прогулки, посмотрела на гвардейцев, окружающих дебогиню, и театрально приподняла брови. Шестеро воинов, которые должны были проводить Гертруду до дома, остановились перед цесаревной, чтобы поклониться. Рудова, погруженная в свои мысли, не сразу заметила появившуюся наследницу трона. Она механически склонила голову, чем напомнила Марте куклу.

Девушка в который раз поймала себя на странном ощущении, наблюдая за поклоном Гертруды. Обычно, когда перед Урагановой склонялись, то делали это либо следуя этикету, либо выражая настоящее почтение. Иногда из-за опасений не угодить наследнице. В случае с Гертрудой все было иначе. Дебогиня ничего не испытывала по отношению к Марте. Даже негодования. Хотя оно было бы уместно, учитывая недавнее унижение в тронном зале. Будто цесаревна вообще не имела для нее значения. Простой человек в обертке.

― Ваше Сиятельство, какое чудесное совпадение! ― Марта подошла ближе, стянув перчатку с запястья. Солнце осветило торчащий край свежей повязки. ― Я как раз задавалась вопросом, как скоро восстановится моя Метка Бессмертия, ибо ни один мейстер не может дать четкого ответа. ― Марта бросила предупреждающий взгляд на стражников. Они в ту же секунду оставили Ураганову наедине с княгиней. ― Быть может, вы подскажите верную дату?

Гертруда подняла на цесаревну утомленный взор, наполненный бесконечной прохладой. Изумрудные глаза не отливали теплотой зелени, скорее, таили в себе притягивающую красоту северного сияния, которое можно было встретить на севере Стриборга в зимнее время. Отчего-то Марте стало не по себе. Зима ― время холода и смерти.

― Пару дней, ― сухо ответила Гертруда, смотря сквозь цесаревну. ― Вас что-то беспокоит.

Сначала наследница поразилась проницательности женщины, но потом сообразила, что дело в природе ее Тьмы. Дебогиня Страха и Бесстрашия ощутила волнение Марты, которое та безутешно пыталась скрыть.

― Вы правы, ― кивнула Ураганова. ― Я хотела спросить у вас о возможностях Царской Метки Бессмертия.

Гертруда мельком взглянула на ворота кремля за спиной Марты. Вряд ли ее заботило любопытство царской дочери. Скорей всего, она из последних сил сдерживается, чтобы не проигнорировать возникшие у Стриборга проблемы и не покинуть резиденцию. Ее можно было понять ― она бы предпочла посвятить все свое внимание Анне.

― Слушаю вас.

Марта решила не задерживать Гертруду надолго.

― Недавно я проснулась с кровотечением из глаз, ― тихо произнесла девушка, чтобы скрыть новость от лишних ушей. ― Метка Бессмертия не допускает инфекционных болезней, поэтому я хотела уточнить ― могло ли функционирование моей Метки нарушиться?

К ее удивлению, Гертруда изменилась в лице. Зеленый взор наполнился осознанием.

― Кровотечение, говорите? ― Гертруда коснулась уголков глаз Марты. ― Работоспособность Метки Бессмертия не может нарушиться, даже если повредить письмена Мертвой сталью. В любом случае, она восстановится. Так что дело не в Метке. Кровь появляется постоянно или связана с чем-то конкретным?

― Только один раз, когда мне приснился кошмар.

― Вот как? ― интерес появился на лице дебогини. ― Возможно, вы могли навредить себе сами?

― Сама? ― повторила цесаревна, приподняв брови.

Склонность к физическому самоистязанию была ей несвойственна. Только душевному.

― Иногда стихийная магия выходит из-под контроля и вырывается, когда нами руководят эмоции. Страх ― сильное чувство, даже во сне. Вы могли пытаться открыть глаза, пока спали, и случайно поранили себя.

Марта даже не подумала о подобном раскладе.

― Мне пора к дочери, Ваше Высочество, ― Гертруда склонилась. ― Не бойтесь кошмаров, Марта Александровна. Они готовят нас ко встрече со своими страхами. Хорошего дня.

Рудова развернулась и ушла в направлении выхода. Гвардейцы поспешили за ней. Ураганова хотела бы спросить о здоровье Анны или передать слова поддержки, перед тем как отпустить княгиню. Но Гертруде ее сочувствие было ни к чему. К тому же Марта помнила приказ матери и не могла ему противоречить. Ни одна душа не должна знать, что она знакома с Анной.

Наблюдая за удаляющимся силуэтом Гертруды, с алыми волосами которой играло засыпающее солнце, Марта боялась даже предположить, что ждет их завтра.

Глава 26. Гертруда

Гертруда вернулась в особняк на закате. Адриан и Ромарио не отходили от кровати Анны, следуя просьбе хозяйки дома. Когда княгиня Рудова пересекла порог комнаты дочери, слуги, стоящие у стены, поднялись и сделали легкий поклон. Зеленоглазая присела на край постели, чтобы еще раз проверить Аннаитиду.

― Она приходила в себя?

― Нет, ― охрипшим голосом ответил Адриан.

Юноши прибежали сюда проведать подругу сразу после того, как Гертруда принесла дочь домой. Они покорно ожидали в столовой, пока Рудова смывала с Анны кровь и снимала испорченную форму. С помощью своей Метки она проверила физическое и душевное состояние Анны, но не нашла видимых признаков для такого продолжительного обморока. Княгиня оставила друзей Анны наблюдать за дочерью, а сама перечитывала свои исследования, которые были не для посторонних глаз. Если бы эти сведения дебогиня представила царице, то Ариантрея лично явилась бы за ней, чтобы наказать. Поэтому ей приходилось осторожно подбирать слова, когда она писала отчеты.

Красноволосая не успела проверить все записи ― прибыла княгиня Мария с целью доставить Гертруду в резиденцию Стриборга. Последнее, чего хотела в тот момент Рудова, ― это отчитываться перед человеком, делая вид, будто титул и власть Александры имеют для нее хоть какое-то значение. Но пришлось подчиниться, наказав Адриану и Ромарио следить за изменениями Анны.

― У Анны будут проблемы? ― неуверенно спросил Ромарио. ― То, что мы видели на Турнире... напугало всех бессмертных.

Гертруда не была исключением. Она не солгала, когда сказала Аризу и Крэссенсии, что не знает, как Аннаитида уничтожила душу Хэруми. Мысль об этом ― устрашала. Одно дело человеческая смертная душа, состоящая из чистейшей магической энергии, и совсем другое ― бессмертная душа Светлой богини. В голове не укладывалось как возможно разрушить бессмертие, разрушить то, что создал Свет ― прародитель Вселенной. Рудова могла поверить, что подобное смогла бы сделать Ариантрея ― существо, которое было ближе всех к Вселенской Тьме, но точно не Анна. Размышляя над абсурдностью случившегося, Гертруда начинала склоняться к выводу, что Крэссенсия ошиблась.

― Уже начались, ― запоздала с ответом женщина. ― Я постараюсь принять весь удар на себя.

― Но ведь это была дуэль, ― настаивал Адриан. ― На дуэли умирают. Анна победила честно.

Ромарио устало вздохнул, проведя рукой по густым черным волосам. Он, скорей всего, понимал побольше своего друга и знал, чем грозит смерть Светлой богини в нынешней ситуации. Но Гертруда не собиралась брать на себя роль учителя. Ей было не до объяснений.

Одна из служанок протянула ей тазик с водой. Гертруда смыла засохшую кровь с рук и лица влажным полотенцем. Она совсем позабыла о таких мелочах, погрузившись всеми мыслями в одну проблему.

― Подготовить для вас ванну и чистую одежду?

Княгиня бросила взгляд на грязный подол платья. Слуги редко заговаривали с ней первыми. Должно быть, со стороны она выглядела ужасно, раз одна из них решилась на это предложение.

― Да, будьте добры, ― Гертруда заправила пряди алых волос за уши. ― Оставьте меня с дочерью наедине, ― попросила женщина слуг и молодых людей. ― Я позову вас, если она очнется.

Как только все ушли, Гертруда глубоко вздохнула и уронила лицо в ладони. Она терялась в догадках о причинах тяжелого состояния дочери, никак не находя верного ответа.

Что произошло во время боя? Что Анна испытывала? Почему она ослабила контроль и позволила Хэруми освободиться? Какова природа ее Тьмы? Что является возбудителем? Какую силу дочь применила против Светлой богини? Почему Анна не просыпается?

Гертруда еще раз осмотрела обнаженное тело на наличие каких-либо ран, хоть и понимала, что не найдет ни одной. Затем, слегка перевернув Анну набок, Рудова коснулась ее спины. Гертруда знала наизусть письмена Абсолютной Метки Бессмертия, поэтому могла заметить любой изъян. Ничего не поменялось.

«Почему же тогда ты до сих пор не пришла в себя?»

Она приложила большой и указательный пальцы дрожащей от волнения руки к знакам «Начало» и «Жизнь», произнесла их вслух. Затем коснулась первого и пятого пересечения горизонталей с символом «Тьма» на Метке Бессмертия, чтобы проверить душевное состояние Анны. Гертруда направила силу своей Метки в этот знак, устанавливая связь с душой дочери. В то же мгновение обстановка вокруг них изменилась: мир словно накрыло звездное одеяло ночи. Она оказалась на границе между миром жизни и смерти, там, где существовали бессмертные души. Не видя собственную душу, но прекрасно различая силуэт души Аннаитиды, дебогиня вгляделась в ее Тьму. Видимых изменений не наблюдалась. Впрочем, Гертруда была не настолько просвещена в этой науке, чтобы быть уверенной в своих выводах.

Пальцы, касающиеся физической оболочки Анны, сдавило покалывающей болью. Собственная душа Гертруды заныла, будто божественное равнодушие в ней пошатнулось, уступив место терзаниям. Стоило прервать ритуал и вернуться в мир жизни, как по всему телу прокатилась чужеродная усталость. Но Рудова знала ― это были не сигналы тела. Ее душа на время переняла состояние Анны.

«Сильное душевное истощение», ― поняла Гертруда, отстраняясь.

Вполне естественно для той, кого поглотила Тьма, но не повод лежать без сознания. Тем более тогда, на арене, Гертруда воспользовалась своей тайной способностью на глазах у всех, чтобы ослабить Тьму Анны и вернуть энергию к истокам. Ей повезло, что царица не стала выпытывать об этом, впечатлившись возможностями Абсолютной Метки. У Гертруды будет время придумать логичное объяснение своему неосмотрительному действию.

К душевному истощению могли привести чрезмерные переживания. Неужели Гертруда была настолько далека от своего дитя, что та закрылась от нее? Вдруг Анна долгое время испытывала боль или что-то похожее, но не поделилась чувствами с матерью? Почему?

«Нет, ― покачала она головой. ― Никакие волнения не могли довести до такого. Вероятнее всего, я ошиблась».

Но где? Название каждого произнесенного Анной символа ― верное. Их Гертруда изучила еще во времена, когда находилась во Владениях Ариантреи. Нихтенд лично дал трактовку каждого знака по отдельности и подсказал их транскрипцию.

«Возможно, ошибка кроется в неверном истолковании сочетания нескольких символов друг с другом? ― Гертруда ходила из стороны в сторону, перебирая в уме значение комбинаций. ― Нет, я уверена, что оно переводится именно так...»

Рудова остановилась, склонив голову под тяжестью навалившегося бессилия. Она не могла отыскать верной причины. Ее дочь ― самое дорогое, что есть в ее проклятой бессмертной жизни, ― лежит без надежды на пробуждение, а Гертруда не знает, как ее спасти.

«Нихтенд знает, ― пришла сумасшедшая идея, от которой захотелось расхохотаться. ― Он был там и все видел».

Вдруг это он повлиял на Аннаитиду? Специально использовал ее нестабильное состояние, чтобы убить Светлую богиню? Ведь Нихтенд мог использовать чужую Тьму так же, как и Гертруда. Именно он показал Рудовой как это делать. Могла ли Ариантрея отдать ему такой приказ? Иначе зачем Великому богу присутствовать на Турнире Чести?

«Нет, я бы почувствовала его вмешательство, ― женщина не находила себе места, пребывая на грани паники. ― Он предупредил меня. Я не выдала Нихтенда. Если бы он хотел убить Хэруми, то не подставлял бы меня».

Смешно. Гертруда ― дебогиня Страха и Бесстрашия, которой не свойственны чувства ― поддавалась собственным тревогам.

Рудова села на свободный стул, стараясь успокоиться. Если ею сейчас овладеет Тьма и она потеряет контроль над рассудком, это не поможет Анне. Нихтенд знает, что делать, но он не спустится с небес, как благородный герой, и не спасет дочь от мучений. Если он до сих пор в городе, то исполняет очередное грязное поручение Ариантреи, которое совершенно не заботило Рудову. Гертруде надо самой придумать, как помочь Аннаитиде. Тем более она никогда не подпустит Нихтенда к Анне. Великий бог может отобрать дочь и подвергнуть тому, через что пришлось пройти ей самой. Безопасность Анны ― единственная причина, почему Рудова бегает перед Александрой на задних лапках.

«Первым делом надо разгадать, что послужило отправной точкой душевного потрясения, ― Гертруда подошла к кровати. Она нежно провела по щеке молодой богини и поцеловала в макушку. ― Я спасу тебя, Цветочек».

Гертруда вышла из комнаты, приказав служанке, стоящей за дверью, следить за состоянием дочери. Сама она направилась к Адриану и Ромарио, предположив, что те могли знать, что расстроило Анну. Ребята сидели в столовой с чашками чая. Рикриэнец объяснял другу, чем чревато произошедшее на Турнире. Его осведомленность в происходящем хаосе и понимание политических взаимоотношений пленили внимание Адриана, который слушал Ромарио с открытым ртом, позабыв об остывшем чае.

Когда Гертруда зашла, молодые люди поднялись со своих мест, соблюдая нормы этикета местного общества. Рудову именовали княгиней, поэтому относились к ней, как к остальным титулованным особам. Ей подобное отношение казалось настолько нелепым, что дебогиня попросту игнорировала эти знаки навязанного уважения. Все знали, что титул ей даровали только из-за Абсолютной Метки Бессмертия, ведь он должен был быть у всех бессмертных.

― У Анны сильное душевное истощение, ― махнув рукой, она разрешила юношам сесть обратно. ― Ее что-то тревожило последнее время?

Гертруда присела по другую сторону стола, сложив руки. Ее пытливый изумрудный взор потемнел, заставляя друзей Анны ощутить дискомфорт. Была бы Рудова более человечной, ее бы беспокоило их волнение.

― Аню всегда заботило мнение людей, ― погрустнел Адриан. ― Когда кто-то в ней узнавал Темную, дочь дебогини Страха, то все сразу же шарахались от нее. После того, как Анна защитила того старика из лучших побуждений, она столкнулась с осуждением. Думаю... думаю, ее подкосили выкрики зрителей, которые желали ей смерти.

У дебогини сжалось сердце. Анна, ее бедная девочка, боролась за тех, кто не заслуживал ее защиты. Она гналась за справедливостью в мире Светлой гнили, где ее попросту не существовало для Темных.

― Анну волновали не только мироградцы, но и отец, ― добавил Ромарио, отводя взгляд от пристального зеленого взора. ― Его... отношение к Ане, точнее, полное отрицание и безразличие причиняли ей боль.

― Да, ― пробормотал Адриан. ― Она редко заговаривала о нем, а когда вспоминала, то под яростью скрывала обиду. Я знаю, что в глубине души она хотела доказать ему, что, не признав Анну своим ребенком, Реймсс ошибся.

Гертруде стало плохо. В душу ворвались ненасытные собаки, вцепились и сжирали дебогиню изнутри. Она почувствовала горький привкус вины. Если бы не ее неосмотрительность, когда она сама же бросалась проклятьями в сторону Реймсса при маленькой Аннаитиде, дочь могла бы не услышать и не запомнить смысл этих болезненных фраз.

― Есть еще кое-кто, ― кашлянул Ромарио. Он переглянулся с неропасцем. ― Вы ведь знаете Лукьяна?

― Да.

Рудовой было известно о романе Анны с сыном столяра. Она была не против этой влюбленности, сознавая, что не всем из рода Роз дано чувствовать. Аннаитида, к огромному удивлению Гертруды, выросла чересчур эмоциональной. Дебогиня предполагала, что виной тому стала любовь к Лукьяну и друзьям, породившая в ней остальные чувства.

«Когда вы умрете от старости, то лишите ее способности испытывать чувства, ― женщина обвела юношей обреченным взглядом. ― Анна станет такой же, как все мы».

― Недавно я услышал, как его друзья обсуждали... ― Ромарио стушевался, покраснев. ― Иногда она оставалась ночевать у него... понимаете, что я имею в виду?

Гертруда мрачно кивнула, сообразив, о чем болтали те смертные ублюдки.

― Они... они были хорошо осведомлены о подробностях, ― рикриэнец отвел взгляд. ― И говорили... В общем, из их разговора я понял, что Лукьян ей изменял, ― выдохнул синеглазый. ― Спорил на деньги, кого сможет соблазнить. Боюсь... ― На лице юноши отразилась глубокая печаль. ― Надеюсь, что Анна не была предметом этого спора.

― Ты забыл сказать про свадьбу, ― напомнил Адриан, которого пробрало негодование. ― Аня нам не говорила об этом. Ромарио услышал от... кого ты там допрашивал?

― Неважно, ― отмахнулся темноволосый. ― Одна знакомая сообщила, что Лукьян сделал ей предложение, чтобы стать бессмертным.

Дебогиню пронзило молнией неконтролируемой ярости. Она стиснула челюсти, ощутив всем своим существом, как ненавидит этого мерзкого мальчишку, достойного самой мучительной смерти.

― Анна знает об этом? ― голос Гертруды звучал убийственно спокойно.

«Он сломил мою девочку», ― только одна мысль стучала в голове.

― Мой давний приятель сказал, что видел, как она долго стояла у двери в столярную мастерскую, а потом ушла со слезами на глазах, ― рикриэнец тяжело вздохнул. ― Я специально поспрашивал, чтобы убедиться. Потом из мастерской вышел Лукьян со своими друзьями. Это произошло позавчера.

Рудова зловеще поднялась. Из-за разрывающего тело бешенства Тьма выпорхнула из красноволосой, превратившись в шепот Страха. Юноши, чувствуя подступающую опасность, нервно сглотнули. По воле Гертруды Тьма оставалась для них невидимой, поэтому друзья Анны не могли в полной мере сознавать в чем истинная причина возникшего в сердцах ужаса.

― Ты убил его?

― Нет, ― из Ромарио вырвался дрожащий ответ. ― Только попытался навалять его друзьям, когда только услы...

― Прекрасно, ― оборвала на полуслове.

Гертруда закрыла глаза и глубоко задышала, призывая себя к спокойствию. Новость о том, что мерзавец до сих пор жив, порадовала. Стоит попридержать Тьму для Лукьяна.

― Где они обычно встречаются с Анной?

― На северных скалах, ― хором ответили юноши.

Идеальное безлюдное место, где не найдется свидетелей кровожадной мести Великой богини.

― Убедите его прийти туда на встречу с Анной, ― приказала Гертруда ледяным тоном. ― Одному.

Друзья переглянулись, осознавая, что намерена сделать Гертруда. Адриан, парализованный страхом, не находил слов для ответа. Ромарио сглотнул перед тем, как кивнуть.

― У нас есть общая знакомая, ― выдавил из себя рикриэнец, стуча зубами. ― Она передаст послание от Анны. Я попрошу ее.

Гертруда одобрительно кивнула, избавляясь от вырвавшейся Тьмы. Повинуясь своей хозяйке, Темная энергия возвратилась в душу дебогини. Юноши вздохнули с облегчением, испытав под воздействием Страха небывалый стресс.

«Смертные вдвойне тяжелее переносят прикосновения Тьмы. Даже такие незначительные».

― Что вы собираетесь сделать? ― взволнованно спросил Адриан.

― Напугать его, ― честно ответила женщина.

«До смерти».

Погибель ждет тех, кто коснется наших шипов.

Лукьяну стоило знать это перед тем, как обманывать Аннаитиду.

***

Соленый морской воздух обнимал нежными вихрями. Спокойное море освещал одинокий свет луны, а звезды были скрыты мглой туч. Шум города остался далеко позади, едва достигая северных скал. Ночная тишина этого места успокаивала нервы, влюбляя в себя с первой встречи. Неудивительно, что Анна любила проводить здесь время.

Гертруда услышала шаги. Она сдержала себя, чтобы тут же не броситься на Лукьяна и не сломать ему шею одним касанием. Нет. Для него она припасла более ужасную кончину. Нужно дождаться, когда неропасец подойдет достаточно близко, чтобы его крики не были слышны.

― Анна? ― юноша был совсем рядом. ― Анна, это ты?

Наконец, Рудова обернулась. Лукьян застыл с факелом в руке. Темноволосому потребовалась пара секунд, чтобы понять, что он пришел встретить свою смерть. Неропасец бросился бежать, спотыкаясь о скалы.

― Помогите! ― Он выронил факел.

Легким движением пальцев красноволосая сдавила его горло потоками ветра и вернула обратно. Он задыхался, пытался вырваться. Дебогиня воздвигла воздушные стены с целью скрыть любые звуки от возможных посторонних. Кричать он будет громко.

Когда его тело оказалось рядом, Гертруда ослабила давление у горла, чтобы услышать его крик. В глазах черноволосого юноши застыл страх от осознания скорой кончины. Она аккуратно погладила его по скулам, подбородку, волосам, словно выискивая, что в нем привлекло Анну.

Что заставило почувствовать богиню из рода Роз?

― Умоляю вас, госпожа, пожалуйста, ― начал рыдать неропасец. ― Простите меня, пожалуйста, я не хотел... ― Голос дрожал, наполненный паникой.

Скулящий и просящий Лукьян широко распахнул покрасневшие глаза, из которых бежали красноречивые дорожки слез. Его взгляд был устремлен в абсолютно черные безэмоциональные очи красноволосой. Тьма зачарованно заполнила ее существо и желала вырваться наружу, чтобы истребить все живое.

Гертруда предвкушала этот неизбежный момент.

Она вновь дотронулась рукой до его шеи, сомкнув вокруг нее тонкие длинные пальцы. Внутри она ощутила знакомый трепет, соединенный с жаждой мести. Ее Тьма проникла в тело неропасца, изучая все его страхи. Он боялся опозориться перед друзьями, он боялся разочаровать мать, он боялся смерти младшей сестры и боялся отчима, который жестоко воспитывал Лукьяна в детстве. У него была боязнь пауков. Рудова увидела все собственными глазами, впитала сладость его кошмаров.

― Погибель ждет тех, кто коснется наших шипов, ― тихо произнесла она, ощущая ладонью биение артерии на шее.

Гертруда коснулась каждого страха, дергая за них, как музыкант струны. Один за другим страхи издавали холодный шепот, тревожа человеческую душу. Музыка ужаса вспыхнула в его глазах, когда дебогиня вселила в сознание юноши исполнение всех кошмаров. Лукьян видел смерть сестры самыми нечеловеческими способами, он по-настоящему испытал на себе разочарование матери, издевательство друзей, и вновь ощутил боль от рукоприкладства отчима, а затем давился кровью, пока миллионы пауков пожирали его плоть.

― Пожалуйста! Прекратите, пожалуйста! ― не прекращал умолять неропасец. ― Миранда, нет! Не трогайте меня! Отпустите! Нет, пожалуйста, не надо снова! НЕТ!

Тьма окутала тело Рудовой и причитающего юношу. Словно ветер, она ласкала скалы бессмертной силой. Сейчас любой бодрствующий человек за версту вскричал бы от внезапной тревоги, а спящий проснулся бы с быстро бьющимся сердцем. Если рядом с ними кто-то находился, то непременно бросился бежать сломя голову прочь.

Гертруда перешла к самой пугающей и последней части. Продолжая вскрывать затянувшиеся раны от детских страхов, она воззвала к главному человеческому инстинкту. Тьма вонзилась в тело юноши, заволокла душу, собираясь свети с ума и утопить в уничтожающей агонии. Лицо Лукьяна жутко исказилось. Он перестал говорить, потому что все мысли исчезли из его головы. Гертруда творила внутри него хаос, взывая каждую клеточку организма ощутить приближающуюся смерть. Тело юноши напряглось и затряслось от неконтролируемого ощущения опасности, а сердце в полномасштабной панике принялось качать кровь по венам. Лукьян жадно задышал, уже не понимая, что происходит. Его зрачки широко расширились, на лбу выступил холодный пот, а по ногам полилась теплая жидкость. Теперь его зеленые глаза поглотила божественная Тьма, и они ничем не отличались от очей Гертруды. Дебогиня призвала его к первобытному, животному страху, который вопил в разуме Лукьяна, целиком заглушая трезвость рассудка.

Он закричал. Громко, пронзительно и душераздирающе. Она стирала все границы миропонимания, заставляя потеряться во времени. Лукьян чувствовал лишь ужас. И больше ничего. Он забыл, что может быть иначе, забыл, кто он такой, и забыл причину своих страданий. Для него мучения превратились в вечность. Бессмертная сила, Вселенская Тьма завладела его человеческой душой, изменив безвозвратно. В нем не осталось ничего от того человека, кем он был несколько минут назад. Тьма, как хищный зверь, сжирала в нем все живое, оставляя только ужас. Только оболочку.

Юноша перестал кричать. Сердце неропасца не выдержало и взорвалось. Алая кровь, такого же цвета, как волосы Гертруды, побежала изо рта и ноздрей Лукьяна. Она ослабила магию, и мертвое тело упало к ее ногам. Тьма покинула неропасца, вернувшись к истинной хранительнице.

Однако Гертруда не насытилась этими страданиями. Рудова, взирая на труп под ногами, желала еще. Ведь страх так сладок...

Внезапно красноволосая испытала давно забытое чувство, которая она не спутала бы ни с каким другим. Незримая связь между душами, напоминающая цепи. Гертруда ощутила чужое присутствие позади, но ей не надо было смотреть на незваного гостя, чтобы понять, кто это.

― Такое ничтожество причинило ей столько боли, ― раздался мужской голос. Труп под ногами Рудовой подвергся огненной магии, превратившись в пепел за пару секунд. ― Если бы не ты, я бы сам убил его, ― сожженный прах Лукьяна унес ветер, не оставляя от мерзавца ни единого следа. ― Жаль, что человеческая душа не бессмертна, иначе можно было бы погрузить его в эти страдания навечно.

Гертруда оглянулась, сталкиваясь с синевой глаз Нихтенда. Собранные сзади красные волосы мужчины выглядывали из-под серой накидки. Его запах, который она узнает из тысячи других, коснулся носа. Он задумчиво разглядывал женщину, не скрывая интереса. Темный бог выглядел чересчур расслабленным, что настораживало.

― Это был твой план с самого начала? ― спросила Гертруда, понимая, что настало то мгновение, которого она так отчаянно опасалась.

Она ошиблась. Князь Тьмы пришел за ней, чтобы вернуть обратно. Либо забрать Анну. Предположения о его причастности оказались верны ― именно Нихтенд повлиял на ее дочь, убив руками Аннаитиды Светлую богиню. Гертруда скрыла его присутствие на Турнире Чести, понадеявшись, что, предав всех, избежит возвращение в темницу. Маргаритэ оказалась права. Нихтенд лишь исполняет приказы матери.

― Поразительно, но нет, ― поколебал ее подозрения Темный бог, однако Гертруда не поверила. ― Я пришел послушать мучения, которые порождает твоя Тьма. Мне это всегда казалось привлекательным.

Гертруда приложила тысячу усилий, чтобы погасить Темную бурю внутри себя как можно скорее. Если Нихтенд все же явился за ней, то сейчас, когда ее душа охвачена Тьмой, богу достаточно лишь взмахнуть рукой, и Рудова будет следовать его воле. Поэтому необходимо взять контроль над чувствами, пока Нихтенд не опередил и не завладел рассудком женщины.

― Большая честь быть кошмаром для дебогини Страха и Бесстрашия, ― хмыкнул Князь Тьмы, чувствуя тревогу красноволосой. ― Я скучал по этому.

― По чему? ― Она тянула время, изгоняя Тьму в сокровенные уголки души и возвращаясь к равновесию.

― По тому, как ломается твоя броня передо мной.

Гертруда сжала кулаки. Нихтенд знал, о чем говорит. Этот ублюдок был абсолютно прав. Рудова ненавидела и его, и себя за слабость, которую он вызывал в ней. Дебогиня старалась сопротивляться, но не могла. Прошлое следовало по пятам, не желая отпускать.

― Не смей трогать мою дочь, ― пригрозила Гертруда, окончательно установив власть над Тьмой и придя в себя. ― Я по собственной воле присоединюсь к тебе, если ты оставишь Анну в покое.

Нихтенд сделал шаг вперед. Гертруда вздрогнула, но приказала себе стоять на месте. Она следила за его медленным хищным приближением, пытаясь сопротивляться чувствам. Остановившись в аршине от нее, Темный бог протянул руку к женщине и коснулся бьющейся жилки на шее большим пальцем. Гертруда сглотнула, понимая, что он может сделать с ней то же самое, что сотворила она с Лукьяном пару минут назад.

― Я ценю твое предложение, ― искренне сказал Нихтенд, убирая ладонь от шеи. ― Однако тебе не стоит волноваться, Геретруада, ― она вздрогнула от звука своего настоящего имени. ― Я здесь не по твою душу и не по душу твоей дочери.

Гертруда одарила бога подозрительным взором, не веря ни единому слову. Время, когда между ними было доверие, погибло семнадцать лет назад. Больше она не попадет в эту ловушку.

― Тогда какой у тебя приказ?

Нихтенд приблизился, сделав этот единственный, разделяющий их, шаг. Гертруда сдержала себя, чтобы не отскочить.

― Разве это тот вопрос, который ты хочешь задать? ― Он слегка склонил в голову в привычной манере ― так он делал всякий раз, когда понимал терзающие женщину мысли. ― Признаюсь, я был впечатлен и потрясен твоими успехами в изучении Метки Бессмертия. Это было бесподобное зрелище. Я аплодирую тебе, ― прошептал Нихтенд, переведя взгляд на красные локоны. Осторожным движением руки он дотронулся до алых прядей, заставив шею Гертруды покрыться мурашками. ― Мне посчастливилось застать цветение новой Розы. Думаешь, что ошиблась?

Горечь наполнила грудь от понимания, что он знал ее настолько хорошо, в то время как Гертруда не хотела иметь с ним ничего общего.

― Это не так?

― Ты все сделала правильно, ― он вернулся к ее глазам. ― Но упустила одну деталь.

― Какую?

― Тьма, ― едва слышно шепнул Нихтенд, отчего их разговор наполнился некой интимностью. ― Ты не понимаешь Тьму. На наших спинах символ «Бессмертие» связан с «Тьмой». Когда Аннаитида подчинила себе Метку Бессмертия принцессы, ты предполагала, твоя дочь заставит Хэруми потерять сознание. Все было сделано правильно, ты не ошиблась. Аннаитида допустила ошибку, позволив чувствам завладеть собой. Мысленно она пожелала, чтобы Светлая умерла. Другими словами, она приказала своей Тьме броситься в атаку и сломить душу Хэруми. Вдобавок ко всему, твоя дочь сделала это, когда Тьма уже начала овладевать ею. Желание причинить боль только ускорило этот процесс.

― Я не понимаю... ― Ее дыхание коснулось его губ, стоило вскинуть подбородок. ― Крэссенсия сказала, что Анна уничтожила душу Хэруми. Как такое возможно? Она права? Я достаточно изучаю Метку Бессмертия, чтобы понимать, что какое бы бессмертие ни давала, она не имеет силы уничтожения бессмертной души. Ведь это буквально разрушить Тьму, разрушить Вселенское Бессмертие.

Нихтенд удовлетворенно улыбнулся. Он знал ответ на вопрос.

― Правильно мыслишь, Геретруада. Хотелось бы мне увидеть, как ты обладаешь теми знаниями, которыми обладаю я. У тебя по крови есть право на это. ― Сделав небольшую многозначительную паузу для них двоих, Князь Тьмы решился дать подсказку, на которую дебогиня не рассчитывала. ― Разрушить бессмертие может только бессмертие. Чтобы понять, как это произошло, тебе надо разобраться, кто ты такая. Абсолютная Метка Бессмертия ― это не единственное, что нас связывает, помнишь?

― Помню, мы одного рода, ― Рудова не представляла, какое это имеет значение. ― Но не понимаю.

― Печально, ― разочарованно вздохнул он, отступая. Дебогиня ощутила облегчение. ― Ты смотришь на понятие «рода» глазами человека. Подумай над моими словами и, может, поймешь, что произошло на арене. Смотри не на свою спину, смотри глубже. Если сделаешь верное предположение, я подтвержу его в нашу следующую встречу.

Нихтенд бросил взгляд на руку Гертруды, тыльная сторона ладони которой была в крови Лукьяна. Не используя рук, он призвал водную магию и, собрав кровь, испарил жидкость. Иногда его неоднозначные действия сбивали дебогиню с толку.

― Тиэре милэрайо протерекро, ― произнес бог внезапно. ― Коснись «Бессмертия» на еë спине и третьего пересечения горизонталей и вертикалей. Понимаешь, о чем я? ― Он снова склонил голову набок, наблюдая за еë мыслями и ища ответ. Гертруда понимала и хотела бы забыть, как узнала. ― Чудесно. Ты не видишь, но она открыла проем, связывающий ее душу со Вселенской Тьмой, поэтому сейчас недееспособна. Закрыв проем, ты ослабишь связь между ними, и вскоре Аннаитида восстановится.

― Зачем ты помогаешь? ― поразилась Рудова.

У Нихтенда однозначно были свои тайные мотивы, которые он не спешил раскрывать.

― Это жест моего уважения к тебе и к Аннаитиде, ― его глаза ничего не выражали. ― В благодарность, ты никому не скажешь, что встретила меня.

Молчание будет очередным предательством. Молчанием Гертруда снова подвергнет всех опасности. Молчанием она поможет Нихтенду выполнить приказ богини Тьмы и подведет своих товарищей, желающих помешать его планам. Но разве это имеет цену, когда речь идет о безопасности Анны?

― Не заставляй угрожать, ― бог не отводил взора от мыслей дебогини. ― Я не хочу вновь заставлять тебя испытывать это.

Гертруда содрогнулась. Это. В те дни своей жизни она была погружена в свое сознание настолько, что даже не помнила, что он имеет в виду. В памяти остались лишь ужас и слабость. Сломленность. Однако подробностей того, что конкретно Нихтенд с ней делал, она не сохранила в памяти. К счастью или к сожалению. Ее настораживало, что он знает больше, чем она, тем самым, владея ситуацией, но в то же время не хотела знать правду. Правда могла разрушить ее собственную истину.

Хоть воспоминаний не осталось, организм Гертруды и ее душа знали беспокойную правду, о чем мгновенно сообщило стучащее сердце, возвращая ее к тому презренному чувству, которое возникало всякий раз, когда Рудова пыталась воссоздать картину прошлого.

― Я не скажу.

― Поклянись. Как полагается.

Гертруда понимающе вздохнула. У него тоже были причины не верить ей после нарушенного обещания. Неудивительно, что он требует клятву на Силе Слова, которую невозможно нарушить.

― Я ― Великая Богиня Геретруада из рода Роз, даю Силу своему Слову и клянусь никому не говорить о нашей встрече, ― ледяной озноб от принесенной клятвы прошиб кожу, а руки сковали невидимые путы. Всего на мгновенье. ― Доволен?

Нихтенд не ответил. После долгого пронзительного взгляда он отступил во мглу теней, собираясь уходить.

― Меня отправили в Вотров, ― предупредила она, когда его тело стало соединяться с сумраком. ― Закончи со всем к моему приходу.

Им нельзя сталкиваться на поле боя. Темный бог победит ― в этом Рудова не сомневалась. Тогда Анна останется одна, и никто не сможет защитить ее от Ариантреи или от ослиц, называющих себя государынями.

Нихтенд вновь промолчал. Ей показалось, что бог Власти улыбнулся. Тьма медленно поглощала его тело, превращая в черное облако. Мучительное ломящее чувство, которое Гертруда так презирала в себе, гнало за ним, но дебогиня удерживала себя до тех пор, пока Нихтенд не исчез окончательно. Только после этого Рудова позволила себе дернуться в его сторону. От злости и ненависти красноволосая сжала кулаки до звонкого хруста.

Она бросила взгляд туда, где вершила правосудие. На место, где Роза воткнула свои шипы в ублюдка и обрекла его на гибель. Нихтенд уничтожил тело и кровь, чтобы не осталось следов смертельной пытки.

«Понимал, что я поступила незаконно и у меня могут возникнуть проблемы», ― догадалась Гертруда, чувствуя растущее раздражение.

Последний раз они виделись шестнадцать лет назад, сразу после рождения Аннаитиды. Дебогиня боялась, что он пришел отобрать у нее дочь или вернуть саму Гертруду в Харадвис. Рудова не вынесла бы ни того, ни другого. Потребовалось больше пяти лет, чтобы отпустить эти страхи и не просыпаться по ночам от кошмаров. Чтобы переродиться и обрести силу, вернуть утраченный контроль. Снова стать безразличной дебогиней.

Теперь Нихтенд объявился вновь. Одним появлением он перевернул ее душу, даже не дотронувшись до Тьмы, оставил горькое послевкусие совершенного предательства. Заставил почувствовать, испытать эмоции, свойственные людям. Гертруда вновь ощутила уязвимость, более того, испытала презренную тягу к самому ненавистному богу...

Нет. Она не позволит Нихтенду снова сломать себя. Ради благополучия Анны Гертруда не смеет поддаваться страхам. Даже когда так хочется.

Великая богиня направилась в сторону города, где было непривычно мало людей. Женщина намеревалась испробовать совет Князя Тьмы. Она решила довериться ему вопреки здравому смыслу, ибо все его объяснения выглядели логичными, а других идей не имелось. Более того, за краткий разговор с богом она узнала больше, чем за десять лет изучения Метки Бессмертия.

«Он назвал пересечения горизонталей и вертикалей «проемами», ― раздумывала Гертруда. ― Тиэре милэрайо протерекро. Каждое слово объединяет в себе значение трех символов. Значит, я была права...»

Становилось тревожно от мысли, насколько ограниченно понимание Метки Гертрудой и велико ― Нихтендом. Сколько в его голове скрывалось информации, которой он разбрасывался, будто она ничего не значит.

Хотелось бы мне увидеть, как ты обладаешь теми знаниями, которыми обладаю я. У тебя по крови есть право на это.

Да, ей бы тоже хотелось этого. Но цена за истину ― присяга Ариантрее, что равносильно согласию на убийство Аннаитиды. Никогда нельзя забывать об этом.

Как и о том, что у роз есть шипы.

Глава 27. Азанет

Возмущенная Азанет Иссмет шла за Реймссом, раздраженно поправляя платье. Она так хотела поиметь того смазливого неропасца, что была готова поделиться с ним мировыми тайнами. Затем изучить, что скрывает его душа, разузнать слабости сердца и в один прекрасный момент воспользоваться этими откровениями. Но номарх Мирограда любезно все испортил.

― Чем вызвана такая спешка? ― поинтересовалась Кобра недовольным тоном. ― Ваша дочь убила кого-то еще?

Азанет специально подобрала именно эти слова. Она знала, куда уколоть, чтобы вывести человека или бога из себя. Богиня использовала свою речь как оружие, лезвие которого смазано ядом.

Реймсс отреагировал так, как ожидала Азанет. Он остановился и повернулся к женщине с убийственным взглядом, не предвещающим ничего хорошего. Советница удовлетворенно улыбнулась, пробуя его гнев на вкус. Когда Атонеру приблизился, напоминая разъяренное животное, ей стало интересно, каков он в постели.

«Сколько времени потребуется, чтобы соблазнить его?»

― Она не моя дочь, ― грозно прошипел Реймсс. ― И не советую еще когда-либо так называть Анну Рудову. Особенно в присутствии моих жены и сына.

Если бы он промолчал, то Азанет, возможно, успокоилась бы. Но теперь его предупреждение разожгло в Иссмет огонь.

― Хорошо, тогда дочь вашей любовницы, ― промурлыкала Кобра, взирая на него снизу вверх. ― Хотя бы этого не отрицайте.

Реймсс сжал челюсти. На кончиках его пальцев полыхнуло оранжевое пламя.

― Все, что было между нами в прошлом, ― ошибка, о которой я очень сожалею, ― номарх отступил на шаг, не прекращая прожигать огненным взором советницу.

― Напрашивается вывод, господин Реймсс, что вы любите ошибаться, ― она нагло оскалилась. ― Допустить столько ошибок... ― Азанет покачала головой, цокнув языком несколько раз. ― И не учиться на них, а продолжать ошибаться может только тот, кто их любит.

Азанет утратила улыбку, уставившись пронзительным взглядом на номарха. Он понял, что она имела в виду.

― Вы, несомненно, правы, ― подтвердил Реймсс догадки Иссмет. ― Любимая ошибка, которая осталась в прошлом. Гертруда предала меня, Азанет. Воспользовалась моими чувствами, чтобы скрыть свое преступление.

― Какое преступление?

Номарх не ответил, осознав, что сболтнул лишнего. Он направился дальше. Азанет последовала за ним, понимая, что ответов не дождется. Кобра сожалела, что двадцать лет назад торчала в Рамерите и лично не застала, как Реймсс успевал зажимать в углах Гертруду и одновременно строить из себя примерного мужа. Будь Азанет здесь, непременно бы прознала об изменах и устроила бы этим двоим незабываемый шантаж.

― Так в чем причина внезапного собрания? ― нагнала советница номарха.

― Нам необходимо подвести итоги произошедших событий, ― отозвался Реймсс. ― Мне сообщили, что Джайо намеревается выйти из операции по освобождению Вотрова.

Азанет недовольно закатила глаза, поражаясь глупости джайанской монархини. С родом Канхимэ всегда возникали какие-то разногласия. Они как будто намеренно разжигали пламя.

― Легче сделать огонь холодным, чем призвать джайан к благоразумию, ― Азанет нетерпеливо выдохнула. ― Иногда мне кажется, что Светлые только и умеют, что создавать лишние затруднения.

Сначала из спасительной операции вышла Империя Неропас, поскольку императрица Пелагея ― Светлая богиня ― побоялась отправлять Светлых на верную смерть и, соответственно, подвергать саму себя риску. Теперь к ней присоединилась Аризу, только той руководили растерзанное материнское сердце и задетое чувство гордости.

«После таких опрометчивых решений у них хватает наглости обвинять Темных во всех бедах? ― злилась Кобра. ― Тупоголовые кобылицы!»

Реймсс и Азанет вошли в зал совещаний. Там их уже ожидала фараонесса Нефертари, заняв место во главе широкого прямоугольного стола. На спинке ее стула высился герб Рамерита: золотой коронованный феникс на фоне красного щита, по бокам которого находились серебряный Хопеш ― Великое Оружие Огня ― и Держава государства. Рядом с фараонессой стояла прекрасная Танафрити, чьи взволнованные глаза отражали огонь свечей. Кроме них больше никого в зале не наблюдалось, хотя во дворце резиденции ютилось еще около десятка верных Реймссу людей.

Нефертари хотела поговорить лишь с теми, кому доверяла.

Азанет и номарх Мирограда сели на свои места. Стул рядом с советницей пустовал, отчего становилось неуютно на сердце. Бакари всегда сидел по левую руку от Кобры, поэтому без своего верного товарища Азанет чувствовала себя одиноко. Захотелось выбежать и отправиться на поиски жрицы Света, которая повелевала Светлыми Тенями, убившими Бакари.

«Однажды я обязательно отомщу, ― поклялась себе Иссмет. ― Но не сегодня».

Азанет бросила взгляд на Реймсса, разделяющего ее рвение. Бог Мщения, если и пытался сопротивляться Тьме, то безуспешно. Почти постоянно его свирепые глаза, наполняясь темнотой, прожигали пустоту, а мозг то и дело прокручивал в голове воспоминания жуткого убийства близкого друга. Азанет знала, что номарх винил себя в смерти Бакари. Ведь он был рядом в тот момент, когда Светлая Тень вытянула душу Бакари из тела. Реймсс мог спасти его, но не успел. Отныне душа бога Мщения не отыщет покоя, пока он не найдет предателя и носительницу Света.

― Ситуация плачевная, ― начала фараонесса, обводя всех взглядом. ― То, что дочь Гертруды сделала с принцессой… Понимаете, что это значит?

― Теперь мы знаем на что способна Ариантрея, ― мрачно заметил Реймсс.

― Ваше Высокопреосвященство, ― обратилась Танафрити. ― Простите, но я не слишком осведомлена о происходящем. Не могли бы вы объяснить?

Реймсс бросил извиняющийся взгляд на Нефертари. Фараонесса дернула кистью руки, давая разрешение на объяснение.

«Зачем она здесь? ― недоумевала госпожа Иссмет, излучая недовольство в первозданном виде. ― Стоило сначала вникнуть в ситуацию, а потом приходить к нам, чтобы отнимать драгоценное время».

― Насколько нам всем известно, каждая из монархинь имеет индивидуальную Метку Бессмертия. ― Реймсс говорил в своей поучительной манере, вызывая у Азанет отвращение. Впрочем, больше никого из присутствующих номарх не раздражал. ― У нашей Фараонессы она на животе, и полное совпадение с этой Меткой может быть только у прямых потомков. У титулованных подданных Метка Бессмертия ― это какая-то из частей Метки правительницы. Если у Царицы Александры на правой руке, то у благородных стриборгчан части Метки будут только там. Рамеритцы не имеют Метки на плече, а стриборгчане ― на животе. У Ариантреи и Нихтенда Метка Бессмертия расположена по всему телу ― обе руки и ноги, живот и спина.

― Мне это известно, дорогой муж, ― блеснула Танафрити обеззараживающей улыбкой. ― Как же это связано с убийством Хэруми?

Реймсс терпеливо продолжал, хотя Азанет была готова треснуть госпожу Атонеру. Неудивительно, что их брак был полон посторонних. Несмотря на восхитительную наружность и доброжелательность, Танафрити не выглядела хорошо эрудированной. Возможно, в какой-то момент Реймссу стало скучно с женой, поэтому он нашел более непредсказуемый экземпляр.

«Нашел любимую ошибку».

― Мы долгое время предполагали, что наши Метки Бессмертия, грубо говоря, входят в состав Метки Ариантреи, ― продолжал Реймсс, пока Азанет всерьез обдумывала пути соблазнения. ― Но никто не имел подобных татуировок на спине.

― Рождение Гертруды все изменило, подтвердив наши догадки, ― вставила Нефертари. ― Она первая, у кого имелась Метка Бессмертия на спине, ― подчеркнула фараонесса. ― Все сошлось. Нам оставалось гадать, что это значит для нас. Главный вопрос, на который сегодня Гертруда дала положительный ответ: связаны ли наши Метки с Ариантреей.

― Выходит, если мы связаны, то богиня Тьмы может влиять на нас так же, как сегодня это продемонстрировала Анна с Хэруми, ― заключил Реймсс.

― Обездвижить и подчинить тела, ― вспомнила Танафрити. ― И уничтожить душу.

Повисло напряженное молчание. Иссмет отвлекалась от детального изучения мускулистых рук Реймсса, вклинившись в разговор. Кобра тоже хотела высказаться.

― Гертруда показала дочери, как управлять Меткой, ― негодующе нарушила тишину советница. ― Полагаю, все пошло не по плану ― Анна потеряла контроль, поддавшись Тьме. Тем не менее, того, что нам посчастливилось увидеть, ― вполне достаточно, чтобы обвинить Геру в умолчании.

― Меня больше беспокоит, как она остановила процесс поглощения, ― нахмурилась Нефертари. ― Видели, как Гертруда забрала Тьму? Развеяла, будто песок, сохранив при этом ясность ума. Если учитывать навыки Нихтенда... все становится ясно, как день.

― Что ясно? ― не поняла Танафрити.

― О Тьма Небесная... ― пробормотала Азанет, не выдержав.

― Мы думали, что Нихтенд властен над нами, потому что он бог Власти и использует свою Тьму на нас, ― развел руки в стороны Реймсс. ― Как я мог бы поспособствовать желанию Азанет отомстить, если бы использовал на ней свою Тьму, потому что я Темный бог Мщения. Но, оказывается, верному псу Ариантреи достаточно Метки Бессмертия на спине.

Брат с сестрой обменялись многозначительными взглядами.

― Гертруда знала это, ― подметила Азанет.

― И не сказала, ― подхватил Реймсс, напоминая Бакари своей хмурой физиономией.

«Во время соития он так же хмурится? ― тут же ворвалась в голову Азанет интригующая мысль. ― Или лицо более... расслабленное?»

Кобра одернула себя, мысленно влепив пощечину. Об обнаженном теле номарха можно подумать после совещания, а в данный момент важно сосредоточиться.

― Почему она скрыла это от нас? ― не могла взять в толк Нефертари. ― Мы больше, чем просто союзники. Подобное знание ― огромное преимущество в нашем противостоянии богине Тьмы.

Реймсс горько усмехнулся, покачав головой. Его выражение лица напоминало человека, который убедился в своей точке зрения. Удовлетворение, расплывшееся в голубых глазах, обескуражило Азанет. Она не видела ничего прекрасного в сложившейся ситуации. Советница загорелась любопытством и пообещала себе расспросить об этом попозже.

― Я знаю, что вы все доверяете Гертруде, ― неуверенно начала Танафрити, привлекая к себе внимание. ― Вы вместе многое пережили, и эти события сроднили вас. Но нельзя закрывать глаза на очевидное, ― госпожа Атонеру прокашлялась. ― Бакари убила красноволосая носительница Света. На следующий день душу Хэруми уничтожила тоже красноволосая. Вы ведь не можете отрицать это кричащее совпадение, ― женщина покачала головой. ― В обоих случаях бессмертные Светлые души ― истреблены.

Азанет мельком взглянула на фараонессу. Отпечаток прошлого выступил на лице Нефертари. И Кобра знала почему.

Ведь Рудовы не единственные аловолосые потомки Ариантреи, о существовании которых они знали. Были и другие, нанесшие Рамериту непоправимый ущерб. Например, мать Нефертари, покойная фараонесса Небехтет. Она была не просто верной подданной Ариантреи. Небехтет глубоко почитала своего отца Нихтенда, даже превозносила его над богиней Тьмы. Небехтет следовала воле Нихтенда, не имея собственной. Она подарила отцу свою страну, она уничтожила половину благородных Светлых богов, она убила императрицу Джайо, еë наследницу и первого мужа Аризу, попытавшегося защитить свою жену. Небехтет творила хаос в Рамерите, пока Нефертари не набралась храбрости положить этим бесчинствам конец. К сожалению, Небехтет погибла не от еë руки.

― Вдруг Гертруда знала о готовящемся нападении? ― продолжала Танафрити. ― Вдруг она покрывает их? Вдруг специально обучила этой страшной магии свою дочь?

Танафрити была права. Если бы Рудова ничего не скрывала от них, то не вызывала бы подобных подозрений. Однако ее действия говорили об обратном. Гертруда могла умолчать о присутствии Нихтенда и поспособствовать планам жрицы Света, могла воспользоваться дуэлью дочери, чтобы избавиться от еще одной Светлой.

― Нужно поговорить с ней, ― Нефертари посмотрела на брата. ― Вместо того, чтобы строить догадки.

Реймсс сразу сообразил, что означает взгляд фараонессы. В его движениях тотчас появилась нервозность.

― При всем уважении, Ваше Высокопреосвященство, я не тот бессмертный, которому откроется Гертруда. Уж лучше навестите ее сами, либо попросите Маргаритэ.

Госпожа Иссмет хотела бы лицезреть эту встречу. Наверняка, встретившись, и Реймсс, и Гертруда, будут чувствовать себя донельзя неловко! Или начнут ругаться и обвинять друг друга во всех грехах. Азанет бы душу продала, лишь бы стать свидетелем ссорой двух бывших любовников.

«А если они до сих пор кувыркаются за спиной Танафрити? ― Иссмет бросила темный взор на чету Атонеру. ― Поэтому Реймсс так нервничает?»

― Мое присутствие могут заметить и неправильно истолковать, ― парировала Нефертари. ― Чего не скажешь о тебе.

― То есть? ― мгновенно посуровел господин Атонеру.

Азанет не удержалась и с чувством выполненного долга бросила в Реймсса неприятную правду:

― Отец пришел навестить дочь, ― увидев злобный взор почерневших голубых глаз, Азанет ухмыльнулась. ― После трагедии на турнире ― ожидаемая реакция.

На самом деле сколько бы Азанет ни поджигала спокойствие Реймсса, она не считала, что он отец Анны. Несколько лет назад Кобра сделала ставку на эфора Креона, который был близким другом Гертруды и обладал магией воды. Жаль, что сегодня эта теория разбилась в пух и прах ― если бы Светлый бог Креон был родителем Анны, она родилась бы Светлой богиней, а не Темной.

― Нет, ― помотал головой номарх, бросая краткие взгляды на помрачневшую жену. ― Я не намерен поддерживать эту ложь.

― Господин Атонеру, не валяйте дурака, ― возмущенно сложила руки на груди советница, пробуя на вкус предстоящий семейный скандал. ― Оставьте свою гордость и принципы в стороне. Вы в самом деле считаете разумным идти в гости к Гертруде мне или Ее Высокопреосвященству? Имейте совесть!

Реймсс виновато посмотрел на жену. Танафрити выглядела расстроенной и не смотрела на номарха. Возможно, ее сердце до сих пор не зажило после измены.

― Хорошо. Я поговорю с ней, ― бог Мщения глубоко вздохнул. ― Если Гера пустит меня на порог. ― Реймсс поспешно перевел тему, поворачиваясь к Азанет. ― Заложники что-нибудь сообщили?

Темная богиня Хитрости была искусна в допросах, как никто другой. Она могла заставить говорить даже тех, у кого не было языка. Азанет использовала врожденную Темную энергию, чтобы запутать жертву и атаковать с той стороны, где никто не ожидает. Кроме того, советница обладала кровавой жестокостью. Она получала чудовищное удовольствие, кромсая лезвиями плоть и слушая крики предсмертной агонии.

Однако, несмотря на все изощрения госпожи Иссмет, фанатики Ариантреи не поддавались манипуляциям. Они упорно твердили одно и тоже: обвиняли Темных в измене и желали мучительной смерти. В каждом слове была абсолютная уверенность в том, что Ариантрея придет спасти своих верных рабов. Идиоты.

― Только молятся и поют песни, посвященные Ариантрее, ― злобно поморщилась Азанет. ― Называют нас врагами Владычицы Мира, которые предали ее великодушное доверие.

― Это бесполезно, ― покачала головой Нефертари. ― Их вера в богиню Тьмы слишком крепка. Подозреваю, что они жили долгое время в Мирограде, чтобы доносить информацию. Маргаритэ права, утверждая, что нападение было лишь представлением. Если бы Ариантрея хотела наших смертей, то отправила бы более подготовленных воинов.

Опасных неприятелей почти не было. Только управляющий временем, жрица Света и еще парочка бессмертных. Некоторые враги оказались простыми людьми без Метки Бессмертия.

― Они ни в коем случае не предадут богиню Тьмы, но под пытками могут рассказать нам что-нибудь о причастности Гертруды или ее дочери, ― размышлял вслух Реймсс. ― Ведь Гера такая же предательница в их глазах, как и все мы.

Пусть Азанет и провела около десяти лет под присягой Ариантрее, а Реймсс и Нефертари еще дольше, они не разгадали загадку, почему богиня Тьмы подпускала к себе только аловолосых. Ариантрея была не той богиней, которую волновали семейные узы. Точнее, это совсем не имело для нее значения. Дети богини Тьмы, которые рождались с другим цветом волос, не признавались ею. Она приравнивала их к остальным богам и не позволяла приближаться к себе. Так как Нефертари не унаследовала красные волосы от Небехтет, доступ в сердце Владений Ариантреи и всем секретам, которыми обладали избранные потомки, ей был закрыт. Фанатики культа Ариантреи знали о предпочтения своей госпожи, поэтому яро служили Нихтенду и остальным красноволосым потомкам.

― Попытаться стоит, ― согласилась Нефертари. ― Что же насчет остального... Аризу оповестила нас о своем решении отказаться от участия в освобождении Вотрова. Без Неропаса и Джайо у нас только двое Светлых ― госпожа Метит, которая еще не покинула границ Рамерита, и Евгения Ледянова. В добавление ко всему отозваны маги земли. Наши шансы на успех почти равны нулю.

― Зачем жертвовать нашими бессмертными, когда доверие подорвано? ― пробормотала Танафрити, привлекая внимание. ― Александра утаила...

― Это только наши домыслы, ― напомнила Нефертари, перебив жену Реймсса. ― Еще ничего не доказано.

― Александра понимает свое скверное положение и будет любыми способами спасать свою задницу, ― саркастически высказалась Азанет. ― Ей надо не только доказать свою непричастность, но и сохранить наше содействие в освобождении Вотрова. Она бросит Геру на растерзание Аризу ― я бы так и сделала.

― Если подозрения насчет недомолвок Александры не подтвердятся, как будем действовать? ― Реймсс устало размял шею.

Азанет облизала губы, ощущая тот же трепет, который испытывает львица во время охоты.

― Сначала разберемся с командованием, ― Нефертари задумчиво сцепила руки. ― Принц Катцу должен был командовать западным отрядом. Надо кого-то поставить ему на замену.

― Маргаритэ отлично подошла бы на эту роль, ― заметил номарх. ― Либо я.

― Ты будешь действовать от моего лица, в случае чего, ― нахмурилась Нефертари. ― Маргаритэ понимает, что ей следует быть там. Она сможет убедить Крэссенсию в своей необходимости. Без нее западный отряд не справится.

― Разве имеет смысл выдвигаться в Вотров, когда мы теперь знаем о силе Метки Бессмертия врага? ― внезапно спросила Танафрити.

― Это огромный риск, ― не стала отрицать Нефертари. ― Но и оставить Вотров в лапах Ариантреи мы не можем. Нельзя забывать, что независимо от причастности Александры к сокрытию правды и целей богини Тьмы ― будь то похищение Крэссенсии или убийство Светлых ― мы не можем игнорировать врага, расположившегося от нас через море. Освобождение Вотрова ― это наша общая цель, чтобы предотвратить планы Ариантреи.

Всем оставалось только согласиться. Перспективы уже не выглядели радостными, только выбора не оставалось.

Нефертари оповестила, что намерена выдвинуть предложение о назначении Маргаритэ командующей западным отрядом на Совете Пяти Стихий. Сама она была готова выдвигаться уже завтра, понимая, сколько стоит любая задержка, но не могла не явиться на Совет. Ей нужно было обсудить проблемы, касающиеся жизни рамеритцев в Мирограде, и установить новые экономические соглашения.

После совещания Азанет направилась к пленникам. Реймсс решил пойти вместе с ней, чтобы не пропустить ничего интересного, хотя руки марать не планировал. Рамеритка понимала: номарх настолько ненавидел Гертруду, что глубоко внутри надеялся ― она предательница. Давняя обида разжигала в нем гнев и желание возмездия.

«Значит, на его мнение полагаться не стоит», ― сделала логичный вывод Азанет.

Они спустились на нижний этаж, оттуда вышли на узкую каменную лестницу, ведущую в темницу. Советница фараонессы зажгла в руке огонь, чтобы разогнать окруживший их мрак.

― Давно вы делили постель с женой? ― не смогла удержаться от вопроса Азанет.

Реймсс опешил, уставившись на Иссмет во все глаза. Кобра не смогла сдержать смех. Выбивать людей и богов из колеи ― было ее любимым занятием.

― Что-то мне подсказывает, госпожа Иссмет, это не ваше дело, ― на его лице не было ни тени улыбки.

Азанет обожала недоступных мужчин. Играть с ними было ее любимым хобби. Она испытывала великолепное наслаждение, когда заставляла холодных и равнодушных воинов поддаться страсти. Единственным неприступным мужчиной, кого Иссмет не смогла поиметь, остался Бакари.

― Час назад вы лишили меня оргазма, господин Реймсс, ― советница фараонессы вынудила номарха остановиться, перекрыв ему путь вперед. Она склонила вперед плечи, чтобы декольте ее красного платья оголило выступающие соски. Атонеру не опускал глаз ниже ее лица, раззадоривая женщину еще сильнее. ― Вы мне должны. Не забывайте об этом.

Азанет развернулась и двинулась дальше, оставив растерянного номарха за спиной. Она получила ответ на свой вопрос ― мужское тело было куда сговорчивее, чем голова. Эта маленькая победа открывала путь к более масштабному свершению.

«К концу Совета я его уже дважды поимел, ― предположила Иссмет, подходя к тюрьмам с заключенными. Она вздохнула. ― Пытать пленников, будучи возбужденной, ― ужасно трудоемкая задача».

Освещением в этом влажном и мрачном месте служила лишь пара факелов. Пахло страданиями ― сгнившей кровью и потом вперемешку с запахом сырости. Эхо шагов охватывало стены, пробуждая спящих преступников. На этом уровне содержали тех, кто подвергался допросам. Остальные ютились ниже.

Азанет ступала звонко, чтобы последователи Ариантреи знали: к ним что-то идет. Снова. Она еще не достигла ни одного из них, но уже слышала мучительные стоны. Темная богиня с помощью магии добавила огненных шаров. Теперь казалось, будто на дворе день.

― Вытащите того, у кого успели зажить раны, ― приказала Иссмет, подходя к столу с различными вещицами, целью которых было довести человека до сводящей с ума боли.

Стражница кивнула и открыла одну из камер. Решетка со скрипом открылась. К ней подоспел Реймсс, уже пришедший в себя после неожиданного флирта Азанет. Рамеритка, взяв в ладони обыкновенный тонкий нож, бросила двусмысленный взгляд на номарха и провела языком по губам. Затем, будто полностью утратив к нему интерес, направилась к дрожащему вонючему преступнику, которого выволокли из темницы. Его обнаженное тело полностью покрывала грязь и засохшая кровь. Пленник не мог стоять на ногах, поэтому рухнул перед ней на колени.

Кобра знала всех заключенных по именам. Этого светловолосого мироградца с карими глазами звали Стефан. Наполовину рамеритец, наполовину стриборгчанин. Насколько успела понять Азанет, стихийной магией мужчина не обладал, зато имел маленькую Метку Бессмертия на правом запястье. Благодаря призрачному бессмертию, тело сторонника Ариантреи регенерировало, не позволяя тому испустить дух.

― Привет, Стеф, ― промурлыкала Азанет, нагнувшись к нему. ― Давно мы с тобой не беседовали, мой милый щеночек, ― она с нежностью потрепала его по волосам. Стефан заскулил, понимая, что его ждет. ― Ну-ну, не плачь. Ты ведь знаешь, дорогой, что в твоих силах все закончить. Тебе всего лишь нужно ответить на мои вопросы, помнишь?

― Слава-а-а Вели-и-икой богине-е-е... ― выдавил из себя Стефан. ― Сдохни гнусная пре-е-едательни-и-ица...

Азанет приблизила свое лицо к его измученным чертам, жутко улыбнувшись.

― Я надеялась, что ты так скажешь.

Тонкое острие впилось в предплечье. Стефан вскрикнул, содрогнувшись от новой боли. Он пытался увернуться от лезвия, но стражница позади держала его крепко. Азанет медленно вела ножом вдоль руки, разрезая выступившие вены. Она остановилась у локтевого сгиба.

― Я думаю, мы не с того начали, Стеф, ― Азанет отстранилась, наблюдая за муками преступника. ― За наше непродолжительное знакомство я успела понять, что ты преданный слуга богини Тьмы. Преданность ― ценнейшая вещь, Стефан. Если бы Ариантрея знала, что у нее есть такой надежный защитник, как ты, ― Азанет хохотнула, ― то непременно пришла бы сюда и освободила тебя.

Стефан дернулся. Ему было тяжело двигаться, но едкое замечание в сторону его повелительницы разожгло ярость.

― Великая Мать... слышит меня, ― прошипел пленник, тяжело дыша. ― Она знает... она все видит... Ариантрея ― единственная... правительница нашего мира...

― Да-да-да, ― похлопала в ладоши Иссмет. ― Великая Владычица Ариантрея, ― передразнила советница. ― И сын ее ― Владыка Нихтенд, который обязательно придет за вами и спасет от нас ― бессовестных предателей... ― Азанет засмеялась, вообразив, как Нихтенд держится за сердце и переживает за Стефана и остальных заключенных. Рамеритка приблизилась к его потному смердящему лицу. ― Твои боги ― ложь.

Стефан не согласился, плюнув ей в лицо. Не желая мириться с грубостью, Кобра сделала несколько ударов ножом в живот. Пленник согнулся и закашлял кровью. Госпожа Иссмет выпрямилась, испарив плевок магией огня.

― Я люблю пытать бессмертных обычной сталью, ― она подставила под свет пламени окровавленный клинок. ― Раны от нее заживают за несколько часов в отличие от Мертвой, но боль, когда ты закован Удерживающей сталью, чувствуется одинаково, верно? ― Азанет хмыкнула. ― Я могу пытать тебя так, Стеф, каждый день в течение многих лет. Все увечья будут затягиваться, не оставляя шрамов, лишь следы крови. Однако я могу оказать милость и перерезать тебе сонную артерию Мертвой сталью. Твои мучения закончатся, Стеф, представляешь? ― Она вновь присела перед ним, хлопнув по плечу в подбадривающем жесте. ― Тебе даже не нужно рассказывать мне про Ариантрею или ее сыновей, не надо посвящать в ее планы или сдавать тех, кто отдавал тебе приказы, нет... Тебе повезло, Стеф, я даю отличный шанс на спасение.

― Что... ты хочешь...? ― кряхтел Стефан, не разгибаясь.

― Ты ведь много лет живешь в Мирограде, правда? Знаешь богиню Гертруду Рудову? ― Кобра приподняла преступника за подбородок, вынудив посмотреть на себя. ― Вижу, что знаешь, ― Азанет улыбнулась, ощущая небывалую сладость предвкушения. ― Видел ее когда-нибудь?

― Видел, ― осторожно ответил Стефан.

Наверняка он пребывал в смятении. Гертруда не поддерживала культ Ариантреи, но у нее были красные волосы, которыми обладали приближенные богини Тьмы. С его точки зрения такая же предательница, как и Азанет. Только цвет волос ломал картинку.

― Гертруда предала Ариантрею, не так ли? ― продолжала играть на чувствах фанатика Азанет. ― Она ― продолжение первородной богини Тьмы, наследие Великой Матери... Как у нее хватило духу отречься от своей клятвы? Встать рядом с такими, как мы?

Стефан молчал. Его душили сомнения, сея замешательство.

― Не смей сравнивать себя с Великой богиней Гертрудой, ― наконец подобрал мужчина слова. ― Она не предательница.

Азанет переглянулась со стоящим в тени Реймссом.

― Вчера, пока вы крушили Главный дворец, мы с Гертрудой бок о бок рубили твоих товарищей, ― соврала Иссмет, вызывая в пленнике еще больше эмоций. ― Кровь твоих друзей стекала по ее черному платью, сливалась с алыми волосами. Твоя Великая богиня погружала всех и каждого в пучину Страха. Она танцевала на ваших костях под звуки душераздирающих криков, получая от убийств ослепительное возбуждение... ― Ненависть исказила лицо Стефана. ― Разве так ведут себя союзники? ― Азанет усмехнулась. ― Потом она поймала жрицу Света, ― на ходу придумывала советница, наблюдая за слезами Стефана. ― Погрузила ее во Тьму кошмаров, а тело изрезала вихрями ветра. Мы даже не успели остановить Гертруду, потому что хотели допросить эту девушку, как допрашиваем вас всех.

― Хозяйка мертва? ― его голос дрогнул.

― Да, ― прошептала Азанет, касаясь влажных дорожек на его щеках. ― Гертруда убила ее.

Стефан рассвирепел в мгновенье ока. Он поднялся на ноги и сделал попытку повалить Иссмет. Она успела увернуться, не понимая, где ошиблась. Фанатик напоминал рассерженного быка, рвущегося в атаку. Гнев придал ему сил.

― Лгунья! ― ревел Стефан. ― Предательница и лгунья! Ты лжешь! Лжешь! Клевещешь на Хозяйку Гертруду, поганая ты гнида! Великая богиня не может погибнуть! Великие боги бессмертны в отличие от вас ― ложных богов! Да настигнет вас всех гнев Великой Матери Ариантреи!

Азанет выругалась. Она схватила мужчину за шею, силой пригвоздив к полу. Иссмет не удержалась и пробила ему печень, чтобы утихомирить. Затем хлестнула Стефана по щеке. Служитель Ариантреи рухнул на бок, рвано дыша и задыхаясь в собственной крови.

― Гертруда сражается против Ариантреи всю свою жизнь, тупое ты ничтожество! ― Азанет схватила его за светлые волосы, вынуждая встретиться с собой взглядом. ― Все в городе знают, что она завершила Лукаревскую Пляску! Почему же она предала Ариантрею, раз та такая всесильная и непобедимая?! Где расплата, о которой ты говоришь больше суток?! Где милость и спасение?! Ты и твои сокамерники никому не нужны!

Правда, выброшенная в порыве гнева, самая чистая и горькая, какая может быть. Если у нее получится довести его до бешенства, то Стефан может раскрыть все карты совершенно случайно. Однако преступник не мог связать и двух слов.

― Неправда! ― неожиданно раздался женский голос из закрытых камер. ― Владычица Ариантрея слышит своих верных подданных и помогает нам, хоть и не своими руками!

Азанет бросила Стефана задыхаться в одиночестве, а сама направилась к остальным заключенным, среди которых была та женщина. Осветив магией лица заложников, советница отыскала русоволосую рыдающую девушку. Кобра отошла чуть поодаль, подав нужный сигнал стражницам.

Они покорно вытащили Агафью ― так звали молодую деву, присягнувшую богине Тьмы. В отличие от Стефана она не обладала Меткой Бессмертия, а потому пытать ее следовало аккуратно, чтобы случайно не нанести смертельную рану. Серые испуганные глаза вытаращились на Азанет в ожидании страшной кары.

― Почему ты так сказала? ― спокойно спросила Иссмет, поглаживая девушку по голове. ― Ариантрея помогает вам, но не своими руками. Что это значит?

Рамеритка зажгла в ладони пламя и полоснула им прелестное личико Агафьи. Девушка взревела, упав на спину и схватившись за ожог. Крики боли пронзали насквозь, сплетаясь с рыданиями и причитаниями сероглазой в одну увлекательную мелодию. Азанет любила музыку так же сильно, как и боль.

― Вопрос не сложный и не стоит таких болезненных последствий, согласна? ― Иссмет приказала охраннице потянуть за цепи, прикрепленные к оковам Агафьи, чтобы открыть взору сожженную плоть. ― Как она вам помогает?

― Владычица Ариантрея спасла моего отца, ― призналась она. ― Он был смертным мужчиной, стариком, но верно служил ей всю жизнь... Поэтому она уберегла его, защитила от злобных лже-богинь.

Азанет закатила глаза, не в силах снова слушать эту бред про лже-богов. Ее удивляло, как эти отбросы могли так долго жить в Мирограде среди нормальных людей и не выделяться. Кобра не могла представить, что у них хватило терпения держать рот на замке долгие годы.

― От каких богинь? ― без особой заинтересованности спросила Азанет, поглядывая на корчащегося рядом Стефана.

― Светлых лже-богинь Хэруми и Сэкеры.

Азанет забыла, как дышать, тотчас позабыв о Стефане. Она оглянулась на Реймсса. Номарх сделал пару шагов в их сторону.

― Как Ариантрея могла спасти его от принцесс? ― Азанет старалась скрыть возбуждение и говорить спокойно. ― Кого отправила?

― Великую богиню Анну, ― ответила сорванным голосом Агафья. ― Светлые лже-богини хотели его убить, но Хозяйка Анна заступилась за батюшку. Я своими глазами видела, как Великая богиня защитила его и согласилась на дуэль с лже-богиней Хэруми.

Азанет застыла в немом шоке. Она взглянула на подошедшего Реймсса, который не выдержал и тоже решил добраться до правды. Услышанное не укладывалось в голове, поэтому Иссмет повторяла про себя, что эти люди могли истолковать увиденное на свой лад.

Только совпадение казалось до нелепости невозможным.

― Ариантрея приказала Анне уничтожить душу Хэруми? ― грозный тон номарха испугал Агафью сильнее, чем пытливый взор Азанет.

― Я не знаю...

― Гертруда замешана в этом? ― господин Атонеру схватил девушку за шею и встряхнул. ― Она знает о сговоре?

― Каком сговоре? ― совершенно потеряла суть Агафья.

Азанет подумывала вмешаться, поскольку безрассудное поведение номарха могло лишить их важной информации. Ведь ему ничего не стоило случайно сломать девушке шею. Кобра сделала шаг, как Реймсс вернул себе частичку здравомыслия, ослабив хватку. Затем присел на корточки перед Агафьей и схватил за оставленный Азанет ожог на лице. Агафья закричала.

― Я не знаю! Пожалуйста, отпустите! Я не знаю! Мне ничего не говорили!

Иссмет положил ладонь на плечо Реймсса. Судорожно вздохнув, тот оставил девушку и поднялся. Чтобы охладить его пыл, Азанет шепнула номарху на ухо непристойности. Манипуляция увенчалась успехом. Рамеритка заметила его расширенные зрачки и попытку незаметно сглотнуть.

«Оседлать его получится гораздо раньше, чем я предполагала».

Их безмолвное притяжение прервал Стефан.

― Слава Великой богине Анне!

Остальные заложники в камере повторили за ним:

― Слава Великой богине Анне! Слава бессмертной крови!

Азанет пробрала ярость. Позабыв о Реймссе, она настигла усмехающегося Стефана и перерезала ему горло, чтобы он не смог петь. Она не выдержала бы снова слушать эту отвратительную песню. К сожалению, начало было положено. Сокамерники Стефана и Агафьи запели скрипящими голосами:

В тени ночной, где звезды спят,

Богине Тьмы устремляю свой взгляд.

Розы красные, в сердце огонь,

Служба вечная, в Тебе мой покой.

― Тьма Небесная, только не снова! ― воскликнула Азанет, желая сжечь этих идиотов дотла. ― Заткнитесь, или я окрашу ожогами ваши грязные тела!

Не помогло. Таким, как они, не были страшны увечья, когда дело касалось их повелительницы. Пленники всем сердцем верили, что Ариантрея их слышит, и думали, что, если они не закончат молитвенное пение, их настигнет кара.

Свет не нужен, лишь лик Твоей Тьмы,

Ведешь меня в мир, где нет суеты.

О, дай мне силу, о, дай мне свободы,

В объятиях Твоих мои воля и слово.

Реймсс не реагировал на пение так, как Азанет. Он продолжил мучить затравленную Агафью, которая пятилась назад, закрывая кровоточащий ожог рукой.

― Анна убила Хэруми, ― поведал Реймсс похоронным тоном. ― Ты знаешь что-нибудь об этом?

― Убила? ― глаза русоволосой распахнулись. ― Убила за отца?

Забудь печали, забудь день и час,

Служу лишь Тебе, мой вечный приказ.

Азанет и Реймсс, естественно, не поддерживали это одержимое мнение. Они лишь наблюдали за изменениями на лице Агафьи. Она благодарно улыбнулась и засмеялась, полная счастливых надежд. Сделав какие-то выводы в голове, девушка присоединилась к остальным последователям Ариантреи, заканчивая молитву.

Розы в клинках и бессмертная кровь,

Богиня моя, я навеки с Тобой.

После этого Агафья рассыпалась благодарностями, не переставая называть Анну Рудову «хозяйка». Когда Реймсс сделал попытку задать новый вопрос, девушка будто погрузилась в истерику, обнажив свою сумасшедшую натуру.

― Предатели! ― шипела она, как разъяренная змея. ― Лже-боги! Умрите, лже...

Она не успела договорить. Азанет вонзила ей в спину кинжал, который вышел из груди. Агафья упала замертво, воззрившись на магические огни пустыми глазами.

― Это было необходимо? ― Реймсс недовольно поморщился, сжигая попавшие на него капли крови.

― Ничего более интересного мы бы не услышали, ― Кобра вытерла кинжал о русые волосы покойницы. ― Только проклятья.

Она подошла к нему ближе, размышляя над тем, что сообщила Агафья. Пленница называла Гертруду и Анну Великими богинями. Азанет не знала, что это означает, но Нихтенда все фанатики величали Великим богом. Кроме того, Стефан искренне не считал Гертруду предательницей. Как минимум, подобные заявления были странными.

«Анна заступилась за фанатика, который предан Ариантрее, ― хмурилась Иссмет. ― Могла ли она спровоцировать Хэруми, собираясь убить ее с самого начала? Чтобы показать своим последователям, таким, как Агафья, что в их никчемном служении есть смысл? Заодно избавиться от Светлой богини на глазах у всего города, продемонстрировав слабость властей?»

Полученные данные необходимо было обсудить с фараонессой и Маргаритэ, которая когда-то сама исповедовала веру в богиню Тьмы. Сеньора Эрнандо могла посоветовать что-то дельное.

― Переспим? ― шутки ради спросила Азанет, взглянув в голубые очи Реймсса, который размышлял над теми же вопросами, что и она.

Но ему было не смешно. Пристальный похотливый взгляд выдавал безмолвное согласие. Номарх не решался произнести это вслух. Поэтому Азанет бросила нож на стол и двинулась в направление своих покоев.

Она возьмет его на своем письменном столе.

Глава 28. Марта

5 день осени

Марта прислонилась к деревянной стене и расслабленно выдохнула. Банный пар приятно обволакивал тело, лаская своим жаром. Капли стекали по мокрым волосам и чистой коже. Цесаревна любила в одиночестве париться в своей личной бане, которая была частью ее покоев. Здесь находилась широкая скамья, каменная печь и большая круглая ванна из дерева, наполненная горячей водой. Марта нежилась в ванне после каждой тренировки, смывая грязь и пот, но приказывала топить баню лишь дважды в неделю. Всякий раз, завершая водные процедуры, наследница выходила из мыльни отдохнувшей и готовой к новым свершениям, что на данный момент ей было просто необходимо. Ведь настал первый день Совета Пяти Стихий.

Стук в дверь дал знать, что пора выходить. Отведенное на отдых время закончилось, и пора браться за изучение документов. Час назад Марта прочла прошлогодние отчеты, где говорилось о заключенных договорах на торговлю стриборгских купцов в прибрежных городах Джайо и Рамерита. Сейчас же Ураганову дожидался недавно подписанный документ на поставку рикриэнского оружия из Мертвой стали в Стриборг. Перед вступлением в Малый совет цесаревне следовало изучить все, что Андрей Мариевич передал ей от княгини Своровой. Марта подозревала, что после получения новой должности Мария Еленовна возложит на нее обязанность вести отчетность, а не напрямую участвовать в делах Мирограда.

Вытершись полотенцем и завернувшись в сиреневый халат, наследница трона вышла из мыльни. Ее встретила угрюмая Ольга, под карими очами которой залегли темные круги. Служанка выглядела грустной и почившей в своих душевных муках. Марта давно не видела в ней былой искры радости и невинной улыбки, которая делала из Ольги мечтательного ребенка.

«У нее болел брат, ― вспомнила наследница. ― Люди иногда умирают от болезней. Неужели ему не удалось победить хворь?»

Обычно Марта не интересовалась чужой жизнью. Ее не заботило, что происходит в голове у барыни Ярцовой и ей подобных, сколько часов в неделю Андрей Мариевич тратит на фехтование, кто с кем танцевал на балу до того, как на них напали, и тому подобное. Если же у кого-то происходило нечто плохое, то поднимать эту тему вне кругу близких считалось неуместным. Даже в знак поддержки, ибо это напоминало насмешку. Ведь в Стриборге выглядеть слабым не хотел никто. Стриборгчане предпочитали умалчивать о своих проблемах до последнего. Простолюдины не были исключением.

Будь перед Мартой другая служанка или титулованная особа, она бы сделала вид, что не заметила изменений. Только Ольга ― другой случай. Теперь их связывал общий секрет, и игнорировать отрешенность и печаль служанки казалось чем-то неправильным.

― Как здоровье у твоего брата? ― спросила цесаревна, становясь перед зеркалом на постеленную Перовой простыню. Ольга вздрогнула от вопроса, словно Марта дала ей пощечину. ― Если не хочешь, можешь не отвечать. Не всем по нраву обнажать свое сердце.

Ураганова взмахнула ладонями, призвав магию ветра, чтобы высушить волосы. Тонкие магические переплетения собрались у корней, затем направились вдоль светлых локонов, отсеивая лишнюю влагу. Капли оседали на сиреневую ткань халата и простыню под ногами. Дважды пройдясь по прядям, Марта закончила с сушкой. Она провела пальцами по растрепанным волосам с нежностью, любуясь на собственное отражение. Удовлетворенно улыбнувшись, цесаревна повернулась к Ольге, чтобы начать одеваться. Стоило обратить на Перову свой взор, и наследница тут же отметила, что служанка побледнела. Белки покраснели, глаза наполнились слезами.

― Все в порядке? ― насторожилась Ураганова.

― Да, ― шмыгнула девушка носом. ― С братом все хорошо, Ваше Высочество. Благодарю за беспокойство.

Марта допытываться не стала. Она повелела достать красный сарафан, расшитый узорами, и телесного цвета рубаху. На запястья цесаревна надела золотые обручья с рубинами, а поверх заплетенных в косу волос ― полупрозрачную фату и кокошник под цвет сарафана. Сапфировое кольцо, которое Марта не снимала, выделялось на фоне теплых оттенков ее одеяния, притягивая ненужное внимание. Однако наследницу это не останавливало. Объяснение на случай любопытных расспросов она уже придумала.

― Поменяй простыни, ― отдала поручение Марта, направляясь к рабочему месту. Затем, ощутив странное неприютное чувство в душе, добавила: ― Пожалуйста.

С минуты на минуту должен был подоспеть брат. После вчерашней душевной беседы Ураганова потеплела к Андрею, но не перестала полниться сомнениями, вспоминая волнение, окутавшее Сворова, пока тот объяснялся. Она все еще боялась открываться ему и испытывала недоверие, но хрупкие надежды подпитывали сестринские мечты на крепкие семейные узы. Марта поняла, сколь велика ее тяга обрести верного союзника в холодных стенах резиденции. Особенно в эти трудные и неясные времена.

Цесаревна села за стол, усыпанный ворохом государственных бумаг: слева лежала стопка прочитанных трудов, а справа две высоких стопки тех документов, которые предстояло изучить. Марта открыла тетрадь, куда записывала важные факты, чтобы была возможность найти нужную информацию в любое время, и достала очередной договор о поставке оружия. Взгляд невольно упал на книгу, лежащую в левом углу, чтение которой пришлось на время подготовки во вступление в Совет приостановить.

«Культура двуглавой страны» рассказывала о традициях Объединенного Королевства Рикриэния. Во многом Марта была не согласна с рикриэнским мировоззрением, искренне не понимая некоторых устоев того общества. Конечно, здесь не обошлось без переживаний за жизнь Ромарио, которого непосредственно касались все устоявшиеся нормы. В остальном Ураганову культура чужой страны не трогала.

― Ваше Высочество, ― голос Ольги напоминал звук струны. ― Я... я хочу вам кое-что рассказать...

Марта повернулась к служанке, только сейчас заметив, что она не приступила к выполнению приказа. Девушка обняла себя руками, опустив голову и не поднимая заплаканных глаз на цесаревну. Она напоминала оторвавшийся от дерева трепещущий одинокий листочек. Когда Ураганова поднялась со своего места и приблизилась к Перовой, та отшатнулась, словно загнанный в ловушку щенок.

― Я предала вас... ― выдавила из себя служанка, сглотнув подступающие рыдания. Марта замерла, ощутив жуткий холод мурашек на спине. ― Простите, Ва-а-а-ше Высочество, умоляю, я не хо-о-о-тела... ― причитала девушка, упав на колени. Рваные вдохи вырывались из ее груди, отчего она еле-еле связывала слова. ― Она при-и-и-грозила, что... сдере-е-ет кожу с Ярослава-а-а, а я... у ме-е-е-ня больше нико-о-о-го нет...

У цесаревны подогнулись ноги. Она не удержалась и присела на край софы. Марта быстро сообразила, в чем дело и о каком предательстве речь. Ураганова доверила служанке самое сокровенное, а та нагло подставила ее, разболтав кому-то секрет. Она сжала кулаки. Внутри расцветали удушающие сплетения гнева. Наследница была на грани того, чтобы вложить в ладонь веер и запустить в девушку режущие вихри.

Ольга ее не удивила. Лишь убедила в правильности чрезмерной закрытости Марты от мира. Никому нельзя верить.

Цесаревна сорвалась с цепи. Воздушные потоки случайно вырвались из рук, когда Марта схватила Ольгу за ворот рубахи и подняла на уровень глаз. Предметы с письменного стола упали. Лицо Перовой исказил страх. Она изумленно раскрыла рот, не в силах сказать что-либо.

― Что ты сделала? ― жестко встряхнула ее Ураганова, прилагая сотню усилий, чтобы не перейти на крик.

Такую Марту Ольга никогда не видела. Она привыкла к бесстрастной, собранной и сдерживающей внутренний ураган цесаревне. Сейчас наследница позволила себе лишнего, выпустив сокрытую в крови ярость. Свирепый голубой взор и грозно сведенные брови пугали.

Правильно. Пускай боится. Измену нельзя спускать с рук.

― Отвечай, ― прошипела Марта, уговаривая себя не свернуть простолюдинке шею. ― Кому ты продалась?

― Я не продава-а-а-лась, ― тряслась Ольга. ― Царевна угрожала, что убьет меня и моего брата... ― слезы стекали ручьями по щекам. ― Мама и папа умерли, у меня только Ярик остался... Екатерина Александровна сказала, что сдерет с него кожу у меня на глазах... Умоляю, помилуйте, государыня!

Услышав имя сестры, Марта грубо отпустила Ольгу. Рухнув на пол, девушка отползла от Урагановой как можно дальше и прижалась спиной к шкафу.

― Пощадите, милостивейшая Марта Александровна, ― причитала Перова. ― Я не хотела... она не оставила мне выбора... Мне было страшно за братца...

Марта сжала пальцами переносицу, усмиряя охватившее ее бешенство.

Екатерина. Естественно. Кто еще в этом дворце мог пойти на подобное?

― Проклятье! ― воскликнула Марта, махнув рукой.

Из ладони вырвалась воздушная волна, которая с треском выбила стекла балкона. Ольга попятилась в угол комнаты, испуганно воззрившись на искореженное окно, и замолчала.

― Прекрати ныть, ― приказала цесаревна. ― Мне нужно знать слово в слово, что ты ей рассказала.

Ольга набрала в легкие побольше воздуха и, стараясь взять себя в руки, поведала о допросе. С ее жалких слов, служанка Екатерины привела Перову в покои царевны, где та прочитала ее мысли и принудила раскрыть, кто такой сударь Ромарио.

― «Прочитала мысли»? ― раздраженно повторила за девушкой Марта.

― Именно так, ― уверено закивала Ольга. ― Я не говорила, что вы просили передать перстень сударю. У нее был такой... внимательный взгляд, будто она проникла в мою голову. Клянусь, я почувствовала постороннее присутствие...

― Хватит, ― прервала Ураганова, не выдержав. ― Что было дальше?

Как выяснилось, Ольга растрепала обо всем. Она не упустила даже место работы рикриэнца. Когда девушка дошла до последнего вопроса сестры, Марта напряглась от неожиданного стыда.

― Екатерина Александровна долго смотрела в окно, а потом спросила у меня... ― Ольга покраснела. ― Любовники ли вы.

Сердце ушло в пятки.

― Что ты ответила? ― осторожно спросила Марта как можно мягче.

― Ничего, ― помотала головой Ольга, не поднимая смущенного взгляда. ― Я ведь не знаю... Она сказала: «Это было ожидаемо».

Марта облокотилась о софу, чтобы не рухнуть на пол рядом со служанкой. Выругавшись так, как не следует выражаться наследнице трона, Ураганова велела Ольге продолжить.

― Потом Ее Высочество пригрозила мне, что сдерет кожу с Ярослава, а меня заставит за этим наблюдать, ― вновь захныкала девушка. ― Если я буду докладывать ей о каждом вашем шаге... Я не хотела... Я боялась за Ярика...

― О чем ты ее извещала после этого? ― потребовала ответить Марта.

― Я еще ничего не сообщала, ― Она протерла слезы и сочащиеся сопли подолом серого сарафана. ― Вы ведь ничего не просили передать сударю. Я решила молчать, пока Екатерина Александровна не начнет спрашивать сама. Ей, кажется, последнее время не до меня...

Марта сцепила руки в замок, обдумывая сложившуюся ситуацию. Погрузиться в размышления ей не дали ― раздался стук в дверь. Ураганова подошла к двери и, не впуская Андрея Мариевича в покои, забрала лист с расписанием.

― Прошу прощения, Андрей Мариевич, но моя служанка в расстроенных чувствах, поэтому я не могу принять вас. Побеседуем позже за чашкой чая?

― Само собой, Марта Александровна, ― ошарашенно кивнул Андрей.

Закрыв дверь и отправив потоками воздуха лист со списком дел на стол, Ураганова вернулась к служанке. Ольга, как обычно, не прекращала плакать ни на секунду. Иногда Марте думалось, что у нее неистощимый запас соленой воды в мозгу, который нужно периодически обновлять, поэтому она предавалась рыданиям независимо от настроения.

― Почему ты раскрыла свою измену? ― Марту переполняли подозрения. ― Ты ведь знаешь, каков закон.

Казнь через повешенье.

― Знаю, ― шмыгнула носом. ― И знаю, что братец теперь может пострадать. Только больше нет сил душевных терпеть эти муки, ― Ольга приложила руки к груди. ― Обманывать, недоговаривать, притворяться... Моим главным желанием было служить вам, Марта Александровна. Я хотела стать вашим... другом, а не наоборот... ― девушка встала на колени и низко поклонилась, дотрагиваясь лбом до пола. ― Я готова ответить за свой поступок. Только... пощадите братца, молю вас...

Хоть Марта слегка подустала, гнев до сих пор брал свое. Одна часть советовала немедленно позвать стражу и отдать девушку на растерзание городских судей. Другая часть, обладающая хладным рассудком, призывала задуматься: Ольга могла исполнять волю сестры, но, грубо говоря, пожертвовала единственным оставшимся родственником, потому что более не могла держать тайну в себе. Она верила угрозам Екатерины, не задумываясь над тем, что это всего лишь страшные слова ― сестра умела убеждать. К тому же служанка призналась в содеянном, осознавая, что ее ждет в конце.

«Хотела быть моим другом, ― Марта издала истерический смешок. ― Глупая. Друзьями кого попало не величают».

― Екатерина обманула тебя, использовав любовь к брату, ― объявила цесаревна. ― Она не смогла бы совершить то злодеяние.

― Хотите сказать... ― в ней полыхнула надежда. ― Ярославу ничего не угрожает?

― Да, ― подтвердила Марта. ― Действия моей сестры ограничены княгиней Марией ― она следит за Катей. Ее Сиятельство не допустит жестокое убийство невиновного стриборгчанина. Ах да, ― усмехнулась цесаревна. ― Екатерина не читает мыслей.

Ольга кивнула, не поверив наследнице. У девушки была своя правда.

― Ступай к себе, ― приказала Ураганова. ― Я позову тебя, когда решу, что с тобой делать.

Не прекращая плакать, Перова, облегченно вздохнув, покинула Марту. Звуки шмыганья наконец-то исчезли за плотно закрытой дверью. Цесаревна не представляла, как ей быть. Вполне возможно, что Ольга предаст ее дважды, а то и трижды. Учитывая ее наивность ― это реалистичный исход. Девушку несложно обвести вокруг пальца. Однако, если дать один шанс на искупление ― служанка должна его оправдать, поскольку Ольгу еще долгое время будет мучить чувство вины. Ее желание служить велико, раз Перова рискнула братом ради правды.

В любом случае Марта может вынести решение позже. После разговора с Екатериной.

Сестра обо всем знает. Возможно, она уже доложила княгине Марии или матери о возможном романе цесаревны с рикриэнцем без титула. Ведь ранее Своровой было неизвестно об истинных чувствах племянницы к юноше. Если так, то тетушка уже отдала приказ схватить Ромарио и предать смерти. Либо у сестры другой план. Более масштабный.

Перед тем, как Марта направилась к Екатерине, девушка изучила расписание, доставленное Андреем. Двигаясь вдоль бледного коридора, Ураганова взвешивала все «за» и «против». Ей стоило не выдавать Ольгу и тот факт, что ей известна осведомленность младшей сестры, но цесаревна не желала оставаться в неведении. Она хотела потребовать от царевны ответов, поэтому не стала сомневаться в необходимости беседы.

Ворвавшись в покои сестры, Марта застала ее читающей письмо на джайанском языке. На нем стоял герб Империи Джайо, а в углу была подпись «Его Императорское Высочество Принц Катцу». Левая рука царевны была в перчатке, скрывая отрубленные пальцы.

― Еë верность оказалась выносливее, чем я предполагала, ― вмиг осознала причину визита Екатерина, не поднимая серых глаз.

Марта отогнала с лица замешательство. Способность сестры выстраивать логические цепочки восхищала и пугала одновременно. По еë проницательным глазам Марта догадалась, что Екатерине известно гораздо больше.

― Пишешь письмо Катцу? ― атаковала Марта, с намерением смутить царевну.

Сестра оставалась невозмутимой.

― Читаю ответ Его Высочества принца.

― Ведешь переписку с Бриллиантовым Принцем? ― продолжала наследница, сложив руки на груди.

Ей до ужаса хотелось пристыдить Екатерину в отместку. Теперь, когда младшей сестре известно о Ромарио, Марта была готова ухватиться за любую возможность защититься. Как известно, лучшая защита ― это нападение.

― Не в том контексте, в котором тебе привычнее, ― наконец оторвала взгляд от письма Екатерина, поворачиваясь к цесаревне. ― Принц Катцу выразил благодарность на мои слова поддержки о его погибшей сестре. Предположу, что тебе даже в голову не пришло хоть как-то исправить ситуацию, в которую мы попали из-за тайн княгини Рудовой? ― Молчание наследницы говорило само за себя. ― Конечно, нет.

Марта проигнорировала выпад. Цепляться к сестре бесполезно. Скорее, цесаревна сама попадет в ловушку.

― Ты знаешь. ― Ураганова вернулась к главной теме своего визита. ― Что намерена делать?

― Вопреки твоим ожиданиям, я не собираюсь рассказывать об услышанном княгине Своровой. Тем более, царице. Уверена, им все известно. ― Глаза сестры заскользили по Марте. ― Хотя, раз ты так взволнована, предположу, что известно не все. Имя? Характер отношений? Обмен подарками?

― Ты не удивлена, ― Марта решила проигнорировать вопросы, чтобы не закопать себя еще больше.

― Разумеется, нет. Наоборот, я уже устала ждать, когда ты найдешь того, кто полюбит тебя.

Марта ошеломленно вскинула брови. Подобного аргумента она не ожидала.

― Что?

Екатерина позволила себе легкую улыбку, ощущая вкус превосходства.

― Все предельно очевидно, Марта, ― Екатерина поднялась, сомкнув руки за спиной. ― Тебя лишили родительского тепла, поэтому ты отчаянно искала его среди других. Хотя выбор возлюбленного, признаюсь, удивил меня.

Спокойствие и размеренный тон сестры вывел Марту из себя. Она изо всех сил сдержала ярость. Легкий ветерок качнул шторы.

― Я не намерена выдавать или шантажировать тебя, ― оповестила Екатерина. ― Пока что. Не в моих правилах избавляться от преимущества так поспешно. Я дождусь подходящего момента.

В этом было их главное различие. Сестра не имела такого таланта к магии, как Марта, но была проницательным стратегом. Екатерина действовала аккуратно, обдумывая каждый свой ход, в то время как Марта рубила все под корень. Штиль и ураган.

― Подходящего момента для чего? ― Екатерина прошла мимо Марты к книжному шкафу и достала оттуда ветхий фолиант. ― Желаешь занять мое место?

― Я давно заняла его. ― Слова сестры прозвучали как приговор. ― Причем, без особых усилий. У тебя есть удивительная способность вредить себе самой, знаешь об этом? Мне остается только наблюдать со стороны. ― Царевна вернулась за письменный стол, положила на него фолиант и достала пергамент. Приход Марты ничего не значил для нее, и она открыто демонстрировала это. ― Чувства сделали тебя слабой. Иронично, что царица и цесарь самолично породили в тебе слабину. Я тебе сочувствую.

Апатичное поведение Екатерины вместе с ее громкими заявлениями сердили цесаревну, пробивая во внутреннем спокойствии брешь.

― Я не слабая, ― Марта свела брови к переносице. ― Чего нельзя сказать о тебе. ― Цесаревна бросила многозначительный взгляд на покрытую ладонь сестры. ― Стыдно смотреть на доказательство своей никчемности? ― Екатерина молчала. ― Вряд ли тебя беспокоит красота рук. Кто из нас по-настоящему слаб?

Лицо царевны утратило бесстрастие. Напряженная поза выдавала, как слова Марты задели еë. Цесаревна достаточно хорошо знала сестру, чтобы заметить проступившие в броне трещины. Как бы сильно она ни пыталась скрыть безразличие к превосходству Марты, магические навыки оставались еë больным местом. Неприятная правда, которую Екатерина всегда обходила стороной. Изъян, преследовавший с самого детства.

― Какое ограниченное понимание слабости и силы, ― хмыкнула Екатерина, стараясь вернуть прежнюю непринужденность. ― Твой рикриэнец... как же его зовут? Впрочем, неважно. Он ― твоя погибель, ты сама знаешь. Эта зависимость когда-нибудь разрушит тебя.

― Ты не права, ― покачала Марта головой. ― Он, наоборот, поддерживает меня и никогда не причинит вреда.

Сестра отложила перо, бросая на цесаревну пристальный взор. На губах девушки мелькнула едва заметная ухмылка.

― Я полагала, ты умнее, ― Екатерина разочарованно покачала головой. ― Ярослава Первая поняла эту простую истину еще в 313 году: слабые чувствуют. Именно тогда наш род стал стремиться к полному отсутствию чувств. Мы ― правители и не можем позволять себе слабости. Ты хоть раз задумывалась, откуда взята эта мудрость? Что она значит для нас?

― Просвети меня, ― натянула улыбку Марта, раздражаясь учительскому тону сестры.

Казалось, царевна только этого и ждала.

― С радостью. Дом Урагановых ― люди. Магами земли и воды правят Светлые богини, магами огня и молний ― Темные. Мы единственные, кто не обладает бессмертной душой. Люди. И в этом наша величайшая сила. Все Темные и Светлые подвержены своему Чувству. Оно охватывает их, и они теряют контроль. Но мы в силах быть благоразумными. Боги ― слабы, потому что чувствуют. Эта истина ― наше наследие, а ты ни во что ее не ставишь.

― Очень разумно следовать философии детоубийцы. Ярослава Первая отличилась своей паранойей, обвиняя всех и каждого в измене, ― напомнила Марта, ничуть не хуже разбираясь в истории. ― Наше единственное наследие ― это ветер, который течет в нашей крови. Девиз Дома Урагановых: «Мы сеем ураган». Чего нельзя сказать о тебе, Катенька, ― Марта не смогла сдержать улыбку. ― Твои таланты так любят восхвалять... умная, рассудительная, наблюдательная, хладнокровная. Самое важное ― проницательная, ― цесаревна стала цитировать княгиню Марию и других знатных особ, которые нахваливали сестру. ― Хорошо разбирается в военной стратегии, превосходный политик и дипломат, говорит на шести языках... Только спасут ли державу твои великолепные умения, когда Ариантрея явится в Стриборг, если ты до сих пор топчешься на пятой ступени? Или ты намереваешься уговорить ее отступить, заключив мирный договор? Нет. Только я буду способна постоять за нашу страну, оправдывая титул Защитницы Государства. Я ― истинный ураган.

― Спорить нет смысла, ― голос сестры вновь стал спокойным. ― Время покажет, кто из нас прав. Когда-нибудь твои игры в любовь дадут свои плоды, ― выделила последнее слово Екатерина.

― Плоды? ― переспросила ошарашенно Марта. Она припомнила пересказ Ольги. ― Ты в самом деле думаешь, что мы с Ромарио в таких отношениях? ― Ураганова провела рукой по лицу, издав нервный смешок. ― Признаюсь, я думала, ты нарочно назвала нас любовниками перед Ольгой, чтобы омрачить меня в ее глазах. Оказывается, сама поверила своему богатому воображению?

― Сегодня это фантазия, а завтра ― реальность, ― парировала сестра. ― Ты обязательно поддашься чувствам и выберешь сердце. Тогда царица лишит тебя Метки Бессмертия, а вместе с ней права наследования. Однако можешь не переживать ― никого такой исход не расстроит. Все только обрадуются, когда я стану цесаревной.

Помрачнев, Марта подошла к царевне и оперлась ладонями о стол. Она грозно нависла над ней, мечтая поскорей закончить ненавистный спор. Только цесаревна не могла позволить сестре поставить точку первой.

― Сначала последуй совету матушки и научись держать меч, недо-цесаревна, ― прошипела наследница. ― И запомни: для меня долг на первом месте, как и для тебя. Выберу сердце? ― Марта фыркнула. ― У таких, как мы, нет права выбирать. А даже если бы был, то все предельно просто.

― Просто, ― кивнула Екатерина, сменив былое равнодушие на заинтересованность. ― Тем не менее, ты колеблешься.

Марта полюбила умного юношу, способного излечивать ее душу и поддерживать одним взглядом. Да, сначала она жалела и воспринимала свои чувства как что-то противозаконное. Но что в них было плохого? Разве ее любовь причинила кому-то вред? Разве Ураганова отдалась этому прекрасному чувству без остатка, позабыв о последствиях? Разве дружба с неропасцами привела Стриборг к катастрофе? Цесаревна не сделала ничего, что могло бы поставить под угрозу наследие Дома Урагановых.

― Любовь не делает меня слабой, ― Марта отстранилась. ― Бывает, она причиняет нестерпимую боль, но, в то же время, наполняет силой. Тебе никогда этого не понять.

«Благодаря чувствам я до сих пор пылаю готовностью противостоять тебе».

― Слава Свету, это так, ― Екатерина откинулась на спинку стула. ― Если силой ты называешь свою неугомонность, недальновидность и пренебрежительность к порядкам, то спешу тебя расстроить ― такое поведение лишь позорит тебя. ― Царевна смотрела на наследницу немигающим взором. ― Позор царской семьи и всего Стриборга.

Слова сестры вышибли воздух из легких. В грудь будто вонзили кинжал, ранение от которого тут же повлекло за собой липкий страх. Ураганова едва не задохнулась от подступившего ужаса, осознавая, что она только что услышала фразу из сна. Цесаревна не могла пошевелиться от накатившей тревоги. Никогда еще ей не было настолько жутко стоять с Екатериной в одной комнате. Царевна взирала на Марту ледяным взором с нескрываемым презрением.

Позор царской семьи и всего Стриборга.

В ушах зазвенело, а сердце пропустило удар. Одно за другим в голову посыпались сомнения. Девушке стало не по себе от мыслей о предательстве. Вдруг Екатерина задумала переворот? Все ее действия и слова говорили только о крайнем нежелании видеть Марту в наследницах. Ранее цесаревна расценивала поведение царевны как желание заполучить признание и показать всем, что она лучше старшей сестры, но теперь все выглядело иначе.

― Жаждешь власти? ― спросила цесаревна хриплым от волнения голосом.

― Жажда власти ― это чувство, ― не отводила взгляда Екатерина. ― А чувства ― это слабость. Будь добра, покинь мои покои, пока твоя магия не разнесла комнату.

Вынырнув из оглушающего омута, Марта только сейчас заметила, что ветер вырвался из тела взволнованным вихрем, в такт бешеному ритму сердца своей хозяйки. Усмирив стихию, Ураганова, не говоря ни слова, развернулась и зашагала прочь. Тяжкие подозрения гнали вперед, заставляя вновь и вновь прокручивать в мыслях фразу сестры.

Позор царской семьи и всего Стриборга.

***

Вернувшись в свои покои после провокационной беседы с сестрой, Марта не могла усидеть на месте. Ей следовало сосредоточиться на делах, чтобы успеть закончить все к полуночи, но накативший ужас не давал вздохнуть спокойно. Ураганова ходила из стороны в сторону, прокручивая в голове слова Екатерины и выискивая в них хоть что-нибудь, что способно оправдать царевну.

Возможно, сейчас Мартой руководил страх, и она не могла трезво мыслить. Эмоции мешали думать, заставляя видеть в каждом замечании Екатерины скрытый подтекст.

Были ли подозрения весомы? Не накрутила ли себя цесаревна, поверив какому-то сновидению? Разумно ли вообще доверять ночным кошмарам или она всего-навсего сходит с ума?

Не бойтесь кошмаров, Марта Александровна. Они готовят нас ко встрече со своими страхами.

Имели ли слова Гертруды потайной смысл? Предупредила ли она ее об опасности или то было простым советом?

«Мне надо успокоиться, ― приказала себе Марта. ― Нельзя прийти к верному заключению, поддаваясь натиску переживаний».

Цесаревна села на софу, уронив лицо в ладони. Трепет ужаса не исчезал из груди, заставляя сердце биться быстрее. Его лихорадочный стук отдавался в висках. Беспокойные мысли продолжали разрывать, порождая напряжение и всепоглощающую панику.

Дело было не только в Екатерине. Во всем. Кошмарные события последних дней навались на плечи, неуверенность в своих способностях подпитывала ненавистные ощущения. Сказанные сестрой слова, словно вырванные из сна... Мир издевался над Мартой, проверяя стойкость ее духа на прочность.

Нет. Бессмысленно пытаться вернуть себя в объятия спокойствия уговорами. Ей нужно на свежий воздух.

Цесаревна взяла боевые веера на случай, если захочет выплеснуть накопившуюся тревожность в ветреной магии. Она решила не переодеваться в тренировочную форму, ибо для этого требовалось приличное количество времени, коим Марта не располагала.

Не успела Ураганова выпорхнуть из покоев, в данный момент казавшихся ей настоящей клеткой, как врезалась в Андрея Мариевича. Брат, вероятно, собирался постучаться к цесаревне, чтобы сказать нечто важное ― на лице его отражалось живое беспокойство.

― Ваше Сиятельство, ― промолвила Марта, кашлянув. ― Что-то случилось?

― Ваше Высочество, ― Андрей поклонился. ― Беда... беда случилась.

Марта сглотнула, делая попытку натянуть на лицо непринужденность и похоронить вихри волнения под ледяным слоем сдержанности. Хотелось влепить себе оглушительную пощечину, только, сделай она это на глазах у стражи и брата, ее могли бы счесть умалишенной.

― Царица отправила меня за вами и царевной Екатериной, ― оповестил княжич. ― Все остальные уже в тронном зале.

Невероятным усилием воли Марта погасила в себе все страхи. Она отложила их на потом, ухватившись за спасительное происшествие, чем бы оно ни было. В который раз наследница трона заметила, что каждый новый день приносит что-то новое.

«Позавчера атака, вчера Анна убила Хэруми... что же произошло сегодня?»

― Идите за сестрой, я сейчас же направлюсь к Ее Величеству, ― ровным тоном произнесла Ураганова, игнорируя неконтролируемый тремор в руках. ― Объясните, пожалуйста, в двух словах.

Княжич Своров перевел дыхание, прежде чем поделиться жуткой вестью.

― Захватчики Вотрова отправили сундук через своих гонцов, ― Андрей сглотнул, понизив голос до шепота. ― В сундуке обнаружили голову княгини Волховой и ее детей, отрубленные Мертвой сталью.

Марта ошеломленно выдохнула, вообразив на секунду отвратительное зрелище. Андрей помчался за Екатериной, оставив Ураганову наедине с раздумьями. Спустя несколько минут осмысления ужасной новости до цесаревны стало доходить, что означал этот жестокий «подарок».

Каковы бы ни были причины бесчеловечного убийства семьи Волховых, получалось, что сила темниц больше не действовала. Они держались на крови княжеской семьи. Со смертью княгини и ее детей особенность Вотрова утратила свой смысл.

Это доказывало, что Марта ошиблась.

Захватчикам с самого начала не были нужны темницы. Скорее всего, Ариантрее требовался Вотров, чтобы организовать диверсию на Балу Открытия, а не для доставки кого-либо. Цесаревна переоценила свою способность анализировать.

Из-за ее неправильных выводов погибли люди и боги. Погибли стриборгчане. Если бы Марта смолчала, то, возможно, все бы обошлось. Кто знает, вдруг без ложных предположений цесаревны монархини пришли бы к другим заключениям и предотвратили нападение?

Глубоко вздохнув, Ураганова сделала шаг вперед. Затем еще один, и еще. Наследница трона знала, что ожидает ее в тронном зале. Царица повторит все то, о чем сейчас подумала девушка, после чего навсегда изменит к старшей дочери отношение. Марта посмотрит ей в глаза и увидит то, чего страшилась больше всего.

Разочарование.

Глава 29. Крэссенсия

Крэссенсия постоянно была на взводе, будто врожденная стихия наэлектризовала каждый нерв в ее теле, а Тьма заменила кровь. Она пыталась спать, чтобы спастись от беспрерывного беспокойства. Тщетно. Тревоги мешали провалиться в объятья сна, не отпуская даже на встречу с кошмарами. Кремаейро ежедневно думала о затаившихся предателях, готовя себя к худшим результатам и вновь перебирая в голове придуманный ею долгоиграющий план. Не прекращала думать даже в подобные моменты близости с мужем.

Адэберто входил в нее быстрыми и глубокими толчками. Крэссенсия двигалась ему навстречу, не сводя взора со сосредоточенного лица, на которое спадали светлые кудри. Лунный свет просачивался сквозь шторы, осветляя и без того бледную кожу мужчины. Напряженные руки уперлись в кровать, отчего на запястьях можно было разглядеть проступившие голубые вены. По его виску спадали капли пота, а изо рта вырывались хриплые стоны.

Наконец, Адэберто замедлился, затем вошел как можно глубже и кончил. Крэссенсия почувствовал, как тепло наполняет ее. Она обхватила мужа ногами за талию и прижала к себе. Принц-консорт тяжело дышал, не смея смотреть ей в глаза. Пролежав так почти минуту, королева разомкнула ноги, отдавая немой приказ выйти. Муж упал на спину подле нее, запрокинув руки за голову.

― Может быть, дело в том, что ты не получаешь удовольствия? ― спросил Адэберто.

Соитие давно перестало быть для вице-королевы чем-то приятным. Теперь оно превратилось в путь к достижению цели ― зачать ребенка. Крэссенсия уже не расстроилась бы, роди она мальчика. Всяко лучше, чем выслушивать сплетни о своей неспособности забеременеть. Поэтому, когда Адэберто пытался удовлетворить ее, женщина просила его поторопиться.

― Не говори ерунды, ― буркнула королева. ― Ты не настолько плох, чтобы за сорок лет брака я ни разу не получила оргазм.

На самом деле Крэссенсии начинало казаться, что дело в их Метках Бессмертия. Они были идентичны друг другу, что означало полное совпадение крови, как у родных брата и сестры, хотя родственниками они не являлись. До того, как мать Крэссенсии ввела двоевластие в стране и поставила Королевскую Метку Бессмертия сестре Адэберто и ему самому, его Метка отличалась. Всем было известно, что, когда человек обретал бессмертие, либо вносил изменения в Метку посредством брака, его кровь менялась. Королева не разбиралась в таких нюансах, но других вариантов, почему она до сих пор не беременна, ― не наблюдалось.

― Моя сестра родила Амэрэнту от виконта, своего любовника, чья Метка Бессмертия была меньше, чем его член, ― заметил Адэберто. ― Зато от первого мужа ― графа ― толку не было. Хотя логичнее, что, чем больше Метка, тем выше шансы на успех.

― Думаешь, так вышло, потому что от близости с графом Эммаколетта не испытывала оргазма?

― Насчет этого зарекаться не буду, ― хмыкнул Адэберто. ― Знаю, что в виконта сестра была влюблена, поэтому сделала его своим вторым мужем. Чего не скажешь о графе.

Графа Эммаколетта убила вскоре после рождения дочери, поскольку тот, с ее слов, покушался на жизнь наследницы.

― Случалось, что бессмертные женщины рожали от смертных, хотя это видится почти невозможным, ― размышлял муж. ― Мы привыкли думать, что для хорошего брака Метки Бессмертия должны быть почти равными по силе, но вдруг достаточно... любви?

«А ведь он прав», ― согласилась про себя Крэссенсия, но вслух расхохоталась.

― Выходит, у нас с тобой на рождение дочери шансов нет? ― впервые посмотрела мужу в глаза королева. ― Хочешь своими речами снять с себя ответственность?

От стальных ноток в ее голосе, Адэберто охватило волнение. Он поспешно сел, чтобы сделать подобие поклона.

― Ни в коем случае, Ваше Величество, ― принц-консорт помрачнел. ― Простите, я снова говорю, не подумав.

Крэссенсия протянула к нему запястье. Муж испуганно наблюдал за приближающейся ладонью, как за ядовитой змеей. Он вздрогнул, когда королева заботливо коснулась его щеки.

― Прости, что была строга к тебе, ― прошептала Кремаейро. ― Ты ведь знаешь ― я иногда перегибаю палку.

― Ничего страшного, ― обиду он скрывал плохо. ― За сто двадцать лет знакомства я успел привыкнуть к вашим вспышкам гнева.

Несколько раз королева Кремаейро исполнила обещанное злодеяние, пока не осознала дурость своих действий. Адэберто хотел зачать в ней дитя не меньше, чем она сама. Крэссенсия, ведомая гневом, собственными руками калечила мужа, наказывая за то, в чем он был неповинен.

― Было очень больно? ― Она дотронулась до теперь спящего мужского органа. ― Так же, как лишиться руки?

Адэберто сглотнул, вероятно, гадая, к чему она задает эти вопросы: чтобы снова сделать больно или потому, что действительно сожалеет. Склонность к внезапной ярости делала женщину непредсказуемой и опасной, поэтому все боялись нрава вице-королевы.

― Почти, ― испуганно ответил принц.

Крэссенсия потянулась в его сторону, чтобы сделать то, о чем ранее даже не помышляла. В Рикриэнии подобное было не принято. Особенно в случае с королевой. Ей пришлось склониться перед Адэберто ― только так она смогла оставить поцелуй на его члене. Слишком интимный жест, несущий в себе капитуляцию, извинения и, возможно, подчинение, которые могли помочь супругам обрести новую форму доверия.

Когда королева обхватила его губами и стала ласкать языком, Адэберто не мог пошевелиться от шока. Крэссенсия тоже не ожидала от себя столь пылкого порыва. Ничего подобного она ранее не совершала, ведь это так низко для Темной богини ее положения.

Вице-королева не знала, правильно ли она делает, нравятся ли ему эти манипуляции. Адэберто молчал и, кажется, не дышал. Смотреть на него Крэссенсия не решалась ― было стыдно. Слава Свету, тело мужа ответило на немые вопросы женщины. Член стал увеличиваться в размерах.

По спине прошли мурашки, стоило мужу застонать. Он охнул, дернувшись, и Кремаейро неуверенно остановилась. Она взглянула на принца-консорта, подумав, что сделала ему больно. Должно быть, вице-королева выглядела устрашающе, поэтому, увидев взгляд Крэссенсии, мужчина заткнулся. Они уставились друг на друга, будто увидели впервые.

Богиня выпрямилась, осознав, что действовать дальше не сможет. Она уже пожалела о своем выборе последовать мимолетному порыву. Как теперь смотреть ему в глаза и не краснеть? Оставалось надеяться, что Адэберто сделает вид, что ласки жены ему приснились.

Крэссенсия легла в кровать и повернулась к принцу спиной, размышляя над тем, не приказать ли мужу покинуть ее покои. Или Мироград. Или страну.

«Отправлю его на год к сестре, ― пришла потрясающая идея. ― За год мы успеем забыть об этом маленьком происшествии».

― Что ты делаешь? ― недовольно протянула Кремаейро, стоило ему лечь позади и просунуть пальцы между ее ног. ― Я не разрешала касаться меня.

― Мы не любим друг друга, ― прошептал Адэберто, целуя жену в шею. ― Но давай сегодня попробуем заняться любовью?

Крэссенсия заглянула в его зеленые глаза, наполненные невысказанными эмоциями. Принц-консорт смотрел на нее иначе, будто впервые испытал что-то помимо чувства долга. Женщина задалась вопросом, а желал ли Адэберто ее когда-нибудь по-настоящему? Королева предполагала, что раз ему всегда удавалось достигнуть пика, в отличие от нее, то ответ положительный.

Кремаейро обхватила его за шею руками и потянула на себя, встречая его язык своим ртом. Он продолжал ублажать жену внизу, не разрывая поцелуя. Желание поднималось из недр души, воскрешая давно погибшую страсть между супругами, подобно молниям Крэссенсии.

«Вдруг в этот раз все получится?», ― думали они одновременно.

***

Крэссенсия прильнула к мужу, положив голову ему на грудь. Его дыхание уже выровнялось после двух успешных попыток довести жену до блаженства первой. Балдахин и одеяло покрылись угольной крошкой от ее неконтролируемых молний, пахло гарью. Темная богиня выводила узоры на выступающих ключицах Адэберто.

― Мне страшно, ― внезапно прошептал Адэберто, поглаживая вице-королеву по волосам.

― Мне тоже, ― призналась Кремаейро.

Его пугали Светлые Тени, а ее ― все остальное. Подданные Рикриэнии желали свержения Крэссенсии, обвиняя вице-королеву в измене собственной стране. Ариантрея намеревалась похитить ее и доставить в Вотров, извлечь силу Жизни и Смерти, а желающих предотвратить задуманное богиней становилось все меньше и меньше. Анна и Гертруда Рудовы могли подчинить ее тело и душу своей воле, что означало одно: Нихтенд и Ариантрея обладают такой же способностью.

Были ли у нее шансы на спасение? Или выбираться уже поздно?

В покои постучалась помощница Маргаритэ, оповестив королеву о том, что ей пора собираться на Совет Пяти Стихий. Крэссенсия разрешила Адэберто остаться в ее покоях, пока слуги помогали ей надеть черное кожаное платье с золотой вышивкой и сверкающую бриллиантовую тиару.

― Я решила завести фаворита, ― оповестила Крэссенсия мужа, подняв руки для удобства служанки, которая накинула поверх черной кожи корсета блестящую полупрозрачную голубую ткань. ― Думаю, стоит поставить тебя в известность.

― Вот как? ― удивился принц-консорт. ― Неожиданно. Спасибо, что предупредила.

Если в его голосе и промелькнула горечь, то вице-королева ее не заметила.

― Разумно ли это в нынешних реалиях? ― все же спросил Адэберто, многозначительно кивнув на влажную постель, намекая тем самым на их попытки зачать ребенка.

Любопытные слуги косились на них, пока управлялись со шнуровкой на глубоком декольте, открывающем взору привлекательные ключицы и острые плечи монархини.

«Слушайте, птички», ― Крэссенсия делилась вестью с мужем специально при посторонних, чтобы все знали предназначение Ромарио и не посмели усомниться в ее мотивах.

― Я не собираюсь спать с ним, только поиграть, ― принц-консорт усмехнулся, одарив ее скептическим выражением. ― Знаешь, чем джайанские тайкомоти отличаются от шлюх? ― Не дожидаясь ответа, правительница Рикриэнии опередила мужа. ― Тайкомоти услаждают тело в редких случаях. Они предназначены для душевных бесед и интересного досуга. ― Муж молча принял решение жены, ничего не добавив. ― Его зовут Ромарио, он смертный человек.

― Смертный? ― переспросил Адэберто, не поверив. ― Где ты его нашла?

Крэссенсия собиралась сделать из Ромарио тайное оружие и не могла позволить, чтобы кто-то узнал о нем. Даже сеньора Маргаритэ и Адэберто. Вице-королева собиралась представить его высшему обществу как своего любовника, чтобы не вызывать подозрений. Тем более, она не желала демонстрировать образованность юноши. Пока они гуляли с ним по городу, от Кремаейро не укрылись восторженные взгляды молодых сеньорит, брошенные ему в спину. Парнишка, на счастье богини Ярости, обладал очаровательным лицом и влекущей харизмой, что непременно сыграет свою роль в плане Крэссенсии. Никто даже не догадается, какова его истинная цель подле королевского подола.

― На улицах города, ― хохотнула вице-королева. ― Пригласила на Бал Закрытия, где собираюсь официально познакомиться с ним. Забыла сообщить этому мальчику, что мое имя Крэссенсия Кремаейро.

― Он не знает, что ты королева? ― хмыкнул Адэберто. ― Ради этого стоит рискнуть и прийти на заключительный бал.

Последние события омрачили празднества. Никто в городе больше не испытывал восторга от приближающегося последнего торжества. Многие советовали отменить Бал Закрытия. Однако, вопреки всем страхам, Крэссенсия настаивала на обратном. Надев на себя траурную вуаль проигравших, они проявят неслыханную слабость, чем заставят народ сомневаться в своем могуществе. Этого допустить нельзя.

Мир гиб в огненном зареве войны уже много столетий. Если позволить несчастьям захватить себя, то пылающая отвага солдат потонет в сомнениях. В сердцах проснется страх, а страх, как правило, порождает трусов. Бессмертные, отстаивающие границы и дающие бой воинам Ариантреи, испробуют на своих шкурах обреченность и дезертирство.

Да, они уязвимы перед богиней Тьмы. Да, вероятность, что эта война закончится их победой, катастрофически мала. Но разве был иной выход, кроме как сражаться? За свободу, за близких, за мир. За жизнь, в конце концов. Поэтому нельзя прятаться, даже если очень хочется. Правители должны смотреть в глаза опасностям до самой смерти.

Облачившись в величественное одеяние и вооружившись Великим Оружием ― серебряными луком и стрелами, Крэссенсия попрощалась с Адэберто и направилась к карете. У выхода из резиденции ее уже ждала сеньора Эрнандо. Ее кофейное тело обрамляло великолепное платье из фиолетовой кожи с серебристым воздушным подолом, к поясу которого были прикреплены два острых кинжала.

Никто не чувствовал себя в безопасности. Теперь носить оружие стоило не для красоты.

― Цитадель Равенства еще не восстановлена, поэтому первый день Совета будет проходить в резиденции Рамерита.

― Почему там?

― Во-первых, господин Реймсс любезно предложил сам, ― они спускались по длинной мраморной лестнице. ― Во-вторых, у них есть большой зал для совещаний с круглым столом.

Они сели в карету. Крэссенсия беспокойно наблюдала за улицами города, бессознательно выискивая опасность. Она сжимала перевязь колчана, будучи готовой в любой момент выхватить Стрелу и поразить врага. Хоть за спиной у нее висело двенадцать стрел, только одна являлась настоящей. Остальные были подделками, однако пронзали они не хуже оригинала.

Владение Великим Оружием наделяло Крэссенсию силой отнимать магию у магов молний или наделять ею, а само его наличие позволяло называться Хранительницей Молний и Грома. Этот драгоценнейший дар передавался в роду Кремаейро от матери к дочери уже многие поколения. Только те, в чьих жилах течет кровь их Дома, могли владеть разрушительной силой. Если случится трагедия и не останется никого из рода Кремаейро, то Молниями ― так называли Стрелу и Лук ― завладеет тот, кто сможет совладать с подобной силой. Великое Оружие обретет новую Хранительницу. Вероятнее всего, ею могла бы стать вице-королева Эммаколетта, сестра Адэберто.

При мысли об этом подозрения в отношении второй королевы Рикриэнии только укрепились. Когда она была в Торговых рядах с Ромарио, торговка лекарствами сообщила ему о слухах, настороживших Крэссенсию. Мол, лучше бы страной правила только одна из них ― Светлая богиня Эммаколетта Труэно.

«Слишком много наших проблем связано со Светлыми, ― размышляла монархиня, щуря пасмурные глаза. ― Возомнили себя спасителями мира, а теперь ведут себя, как последние трусы...»

Она была довольна тем, как хитро Ромарио придумал развеять этот слух. Конечно, пришлось дать согласие на обман, только вот обычно война не отличалась честностью. Особенно когда дело касалось политической войны на выживание.

Когда карета прибыла во дворец, их встретил господин Реймсс. Бог Мщения старался держаться непринужденно и дружелюбно, но Крэссенсия чувствовала пылающий огонь ярости в его сердце. Королева лучше кого бы то ни было понимала, какую боль причиняет гибель близкого человека. Особенно когда ослепляющая вина отравляет все существо.

После убийства матери она долго приходила в себя, стоя на коленях перед трупом королевы, прося прощения и пытаясь вернуть Нефелию к жизни. Однако ничего не вышло. Ведь именно способность Крэссенсии лишила мать жизни, поэтому эта сила не смогла вернуть ту душу, которую высвободила из тела. В тот день убивающая молния стала для богини Ярости проклятьем.

― Приветствую в резиденции Царства Рамерит, Ваше Королевское Величество, ― номарх поклонился вице-королеве, затем кивнул сеньоре. Голос его был сухим. ― Ваше Сиятельство.

― Что-нибудь разузнал? ― проигнорировала приветствие Маргаритэ в своей обыкновенной резкой манере.

― Сегодня собираюсь наведаться к ней, ― поведал Атонеру, вздыхая.

Крэссенсия метнула недовольный взор, в котором сгустились грозовые тучи, на графиню.

― О чем вы? ― нахмурилась королева.

― Я еще не успела донести до вас намерения номарха, о которых он написал мне ночью, ― пожала плечами Маргаритэ. ― Реймсс планирует навестить Гертруду и расспросить ее, на случай, если она все-таки скроет что-то от... публики.

Они двинулись в здание резиденции. Кремаейро обратила бы внимание на величественные фасады и невероятные фрески с фениксами по стенам, если бы не была сосредоточена на другом.

― Например, присутствие Нихтенда? ― с опаской предложила Крэссенсия.

― Ваше Величество, ― улыбнулась Эрнандо. ― Я ведь уже позаботилась насчет этого. Гертруда поклялась мне на силе Слова, что не чувствовала его появление.

Королева доверяла графине, поэтому решила больше тему недомолвок не поднимать.

В зале совещаний находилось семеро бессмертных. Фараонесса Нефертари переговаривалась с ухмыляющейся Азанет, рядом стояла жена Реймсса с неловкой улыбкой. Императрица Пелагея о чем-то тихо спорила с эфором Креоном, царица Александра в сопровождении княгини Марии хмуро глядела перед собой. Императрицы Аризу не наблюдалось, как и ее доверенного лица. Завидев Крэссенсию наместники Мирограда поприветствовали вице-королеву, а правительницы кивнули. Она села на выделенное ей место рядом с Нефертари.

Императрица Аризу опоздала на десять минут. Кремаейро задавалась вопросом: с кем же прибудет государыня Империи Джайо, учитывая, что госпожа Кайори мертва. Наследная принцесса погибла на дуэли, поэтому Кремаейро предполагала увидеть новую наследницу ― Сэкеру Канхимэ. Однако Аризу удивила всех, прибыв в компании принца Катцу.

«Она взяла на Совет не наследницу Трона, а старшего сына? ― поразилась Крэссенсия, переглядываясь с Маргаритэ. ― Мужчину?»

После прихода последних участников советница Азанет и несколько остальных помощников покинули зал совещаний. Рядом с фараонессой остался только Реймсс. Совет Пяти Стихий начался с соболезнований о смерти Хэруми Канхимэ. Сухо кивнул, императрица Джайо приняла слова сочувствия. Сложно было сказать, что больше терзает женщину: горе или гнев.

― Раз уж мы затронули смерть Ее Императорского Высочества, ― взяла первое слово фараонесса Нефертари как хозяйка резиденции, ― стоит обсудить важную тему, которая волнует нас всех. ― Взгляд её глаз переметнулся на царицу Александру. ― Царица?

― Сначала хочу принести извинения за свою невнимательность, ― голос Александры не выражал эмоций. ― Гертруда Юльевна действительно сделала в своих трудах заключение о том, что наши Метки Бессмертия связаны, ― она махнула рукой княгине Своровой. Мария Еленовна положила перед каждой правительницей исписанный пергамент. ― Это копии отчетов.

Крэссенсия пробежалась взглядом по тексту. Ранее она не изучала исследований Рудовой. Как правило, на Совете княгиня Мария вкратце объясняла основной смысл.

― Гертруда Юльевна пояснила суть сделанных выводов, ― продолжила Сворова. ― Наши Метки зависимы от Абсолютной Метки Бессмертия, поэтому, если у Гертруды будет в распоряжении кровь противника, она сможет обездвижить его. Не более. Что касается наличия такой же власти у Ариантреи ― доказать это невозможно, поскольку для исследования не хватает носителя такой Метки.

Крэссенсия многозначительно хмыкнула. Она не одна заметила завуалированные итоги исследований, будто Гертруда намеренно хотела ввести их в заблуждение. Маргаритэ, прочитав копию, нахмурилась.

― Гертруда Юльевна подтвердила нам, что не имеет понятия, как ее дочь уничтожила душу наследной принцессы, ― княгиня Сворова покосилась на нахмурившуюся Аризу. ― Она уже начала искать причины, по которым произошло это обстоятельство.

Императрицу Пелагею слова Марии не убедили. Как и Крэссенсию.

― Где гарантии, что завтра она не убьет кого-нибудь еще? ― спросила правительница Неропаса. ― Трое мертвых Светлых за трое суток. Никого больше эта странность не беспокоит?

Крэссенсия подавила желание закатить глаза. Темных убивали куда чаще и больше, только никто не спешил им на выручку. Тени много веков охотились за их душами, и зачастую рядом не было Светлых богов, способных рассеять чудовищ.

― Мы обязательно вернемся к вашим опасениям, императрица Пелагея, ― Нефертари опередила едкие замечания Крэссенсии, готовые слететь с языка. ― Сначала закончим обсуждение того, что произошло на Турнире. Ведь Царица не объяснила главное ― как Гертруда смогла контролировать Тьму своей дочери и способна ли на подобное Ариантрея?

Все взгляды устремились на Александру Василисовну. Она не ответила, пребывая, судя по всему, в полнейшем замешательстве ― таковой Крэссенсия никогда не видела правительницу Стриборга. Царица переглянулась с княгиней Марией.

― Прошу прощения, но я не богиня, поэтому не понимаю, в чем проблема, государыни. Ни о каком контроле над Тьмой я не уточняла, поскольку не заметила ничего странного в этом. ― Послышались разочарованные вздохи. ― Разве не каждая из вас владеет такой способностью?

Крэссенсия устало откинулась на спинку стула. Эта неведомая сила Гертруды волновала ее больше всего, ведь все Темные кое-как сопротивляются своему Чувству. Знала бы Александра, какие усилия порой приходится прилагать, чтобы держать Ярость в узде и не поддаваться натиску Тьмы. Невозможно жить спокойно, зная, что существует кто-то, способный эти усилия сравнять с землей.

― К сожалению или к счастью, царица, мы не властны над чужой Тьмой, ― терпеливо отвечала Нефертари, косясь на Реймсса. ― Превосходно, если удается овладеть своим Чувством, и то ― не все способны найти баланс.

Королева посмотрела на Маргаритэ, которая кивнула господину Атонеру. Номарх безмолвно пообещал сеньоре Эрнандо поделиться сведениями, которых сегодня потребует от Гертруды. Крэссенсии оставалось предаваться хрупким надеждам на то, что Рудова не обманет бывшего любовника, разбившего ей сердце. Великолепно.

― Странно, что Гертруда не проявила инициативу, ― подметила императрица Пелагея. ― Теперь, проверив копии докладов, у меня возникают серьезные сомнения в ее благонадежности. На ее месте, если бы я хотела себя оправдать, то делала бы это всеми способами. Вместо этого княгиня Рудова будто нарочно избегает этих тем.

Внезапно Крэссенсия вспомнила о еще одной странности, пришедшей в голову только что. От нехорошего совпадения у нее застучало в висках. Казалось, она приблизилась к правде.

― Носительница Светлых Теней была с красными волосами, ― грубо перебила вице-королева. ― Как Анна и Гертруда. Не секрет, что Ариантрея держит возле себя аловолосых. Разве это похоже на обычное совпадение?

― Трое красноволосых, двое из которых убили Светлых, ― подхватила потрясенная Пелагея. ― О, Свет Небесный... Они действительно с ними заодно!

― Славно, что кто-то наконец заметил это, ― дождалась своего часа Аризу. ― Я уверена, что убийства связаны. Гертруда со своей дочерью сговорились с Ариантреей, чтобы убить мое дитя. Девчонка нарочно спровоцировала Хэруми вызвать ее на дуэль! Все было спланировано с самого начала!

Крэссенсия ожидала, что фараонесса Нефертари и ее брат ринутся защищать Темную богиню, как делали до этого. Однако они молча слушали, соотнося свои мысли с озвученными опасениями. Кремаейро нашла их пассивность странной. Зато заступилась Маргаритэ.

― Ваши Величества, Гертруда всегда сражалась вместе с нами, ― негодующе напомнила сеньора Эрнандо. ― Напомнить, сколько битв она выиграла для нас? Ариантрея дважды пыталась переманить Рудову на свою сторону, но она никогда не поддерживала политику, а тем более культ богини Тьмы. Ваши обвинения исходят из страха, который напрочь лишает вас...

Крэссенсия резко дернула Маргаритэ за руку, останавливая от опрометчивой грубости. Вице-королева обожгла сеньору взглядом, призвав к молчанию.

― Как раз наоборот, ― усмехнулась Аризу. ― Вы не смотрите на ситуацию трезво, Маргаритэ, из-за дружеских чувств. Гертруда могла умело играть роль верной подданной Стриборга и давно изменить свою позицию. Все ее поступки открыто это демонстрируют. Уверена, по приказу своей матери мерзкая грязнословка Анна вынудила мою дочь вызвать ту на поединок.

Совет Пяти Стихий стал все сильнее напоминать спор торговок на рынке, наполненный домыслами и необоснованными обвинениями. От базара Совет отличался лишь тем, что никто не переходил на крик. Крэссенсия почувствовала поднимающуюся от происходящего безобразия ярость.

― Не будет нам покоя, пока они обе свободно ходят по городу, ― произнесла Пелагея. ― Я могу сейчас же отдать приказ заковать девчонку в цепи. Замечу, что предлагала это с самого начала.

― Кажется, в прошлый раз мы пришли к мнению, что, поступив так, мы сделаем из Анны легкую добычу, ― напомнила Нефертари. ― Если вы так хотите заковать ее, то необязательно сажать в темницу. Достаточно надеть Удерживающие браслеты, которые используются для таких случаев.

Вице-королева воодушевилась этой идеей. Удерживающая сталь ограничивала не только магию Метки Бессмертия, но и запирала внутри Тьму. Именно так пленяли всех последователей-богов Ариантреи. Единственное, такой путь мог причинить вред заключенному ― если Тьма не выходила наружу.

«Только меня это не волнует, ― думала Крэссенсия. ― Нет ничего важнее собственной безопасности».

Останется решить, кому достанется честь «держать поводок». Поскольку снять оковы или браслеты мог только тот, кто их надел. Плененный имел возможность освободиться сам лишь при одном условии ― если надевший Удерживающую сталь погибнет. До тех пор, пленник останется пленником пожизненно, и никто не сможет освободить его.

― Ваши Величества, ― привлек внимание эфор Креон. ― Я разделяю ваши опасения, но не согласен с выдвинутыми решениями проблемы. Почему бы нам не воспользоваться силой этих богинь? ― Лукавство в его тоне заинтересовало. ― Сами посудите, уважаемые государыни, какая мощь в наших руках, пока эти двое сражаются на нашей стороне? ― Креон начал загибать пальцы. ― Контроль над Метками Бессмертия врагов и над их Тьмой, возможно, уничтожение бессмертных душ. Что если Абсолютная Метка Бессмертия действует и в обратную сторону? Например, Гертруда сможет установить власть над Нихтендом, а то и Ариантреей? Или завладеть их Тьмой, или умертвить душу? Вы понимаете, что это значит для нас? ― Глаза мужчины загорелись энтузиазмом. ― Победа. Долгожданное окончание войны, с условием, что мы отпустим наши страхи и рискнем дать этим богиням шанс. Я убежден, что они ― наше главное оружие в борьбе за свободу от Ариантреи.

Никто не нашел аргументов для возражений. Все занялись обдумыванием красивого и многообещающего предложения Креона, которое заставило посмотреть на Рудовых под другим углом. Он был прав. Абсолютно прав. Вопреки опасности, исходящей от Гертруды и ее дочери, и возросшему недоверию к ним, они действительно могли изменить ход войны.

«Закончить невозможное», ― вспыхнула надежда в Крэссенсии.

― Ваши слова вызывают большие ожидания, схожие с мечтами, ― выступила императрица Аризу, готовая бороться за свою точку зрения до конца. ― Они верны, только не возвращают веры в преданность этих двух... богинь.

Мнения разделились. Крэссенсия сама не могла определить, что для них главнее. Одно было ясно ― игнорировать ни одно замечание нельзя.

― Я предлагаю бросить наши разногласия и вместо того, чтобы обмениваться подозрениями, проверить верность Гертруды на деле, ― обратила на себя взоры царица Александра. ― Моя дочь Екатерина Александровна предложила отправить Гертруду Юльевну в Вотров. По понятным причинам, для спасательной операции не хватает воинов. ― Жесткий взгляд ледяных глаз резанул собравшихся. ― Стриборг в затруднительном положении, как и мы все. Поэтому я намерена назначить ее командующей западного отряда на место принца Катцу-саму, ― оповестила Александра. ― Так Гертруда докажет свою преданность нам, чтобы успокоить ваши души. Если же она проявит себя недостаточно... настойчиво и даст мотив для дополнительных сомнений, то будем действовать жестче.

Александра замолчала, давая время на обдумывание.

«Нефертари не противится посылать Гертруду в Вотров, ― заметила Крэссенсия. ― Как и Маргаритэ. В прошлый раз они настаивали на том, чтобы не отправлять ее туда, волнуясь, что Нихтенд может воспользоваться таким подарком и забрать Рудову себе. Теперь же они будто колеблются…»

― Под «жестче» вы имеете в виду заключение под стражу? ― уточнила Пелагея.

― Мне видится три варианта, уважаемые государыни. ― Царица Стриборга сомкнула ладони. ― Первый и лучший для нас: Гертруда помогает освободить Вотров, не дает поводов для сомнений в своей верности, и мы пытаемся воспользоваться силой Рудовых для благоприятного продвижения в войне. Второй вариант, если все-таки мы не разуверимся в подозрениях: наденем Удерживающие браслеты и ограничим в правах. Возможно, запретим Гертруде проводить эксперименты, либо назначим усиленное наблюдение за исследованиями. Третий вариант ― самый критичный, который стоит использовать только в случае измены: заковать и посадить в темницу, раз уж казнить их невозможно. В качестве извинений, ― Александра взглянула на Аризу, ― я готова передать Гертруду Юльевну вашей воле.

План представлялся вполне приемлемым и разумным, поэтому, спустя полчаса переговоров, все поддержали идею царицы. Так как всех продолжало интересовать, способна ли Гертруда властвовать над их Тьмой, приняли решение вызвать княгиню Рудову на второй день Совета и допросить. Затем фараонесса перешла к следующей теме.

― Раз разобрались с Рудовыми, то перейдем к освобождению Вотрова, ― нахмурилась Нефертари. ― Меня глубоко разочаровал отказ многих от содействия в нашей общей проблеме. Как мы намерены выиграть войну, если затаились в Мирограде, едва завидев опасность на горизонте? Если не освободить столицу Вотровского княжества, мы подвергаем риску не только вице-королеву, но и Стриборг, и Мироград, и все наши успехи со времен революции. Да, мы открыли для себя возможную новую способность Ариантреи, делающую нас уязвимыми, однако так ли это важно? Мы воюем сотни лет, не сдавая позиции. Вступая на тропу независимости, мы знали, что Ариантрея превосходит нас по силе во много раз. Собираетесь бросить все наши усилия только потому, что погибло двое богов от Светлых Теней? По-вашему, это разумно?

Крэссенсия полностью поддерживала Нефертари. В конце концов, от успеха этой операции во многом зависит ее жизнь. Она взглянула на присутствующих по очереди: Пелагея стушевалась от резких речей фараонессы, Аризу хмурилась, оставаясь непреклонной. Александра напряженно ожидала ответа, как и княгиня Мария. Принц Катцу сжимал кулаки, явно не разделяя трусости матери, но покорно следовал ее воле, как и подобает мужчине.

― Мое решение не изменится, ― подчеркнула Аризу. ― Светлых, оставшихся в живых, можно пересчитать на пальцах. К тому же, если царица Александра думает, что ее признаний и извинений мне будет достаточно, чтобы вернуть доверие, то ошибается. Я не собираюсь жертвовать своими богами и бессмертными людьми-магами. С меня достаточно смерти дочери и госпожи Кайори.

― Не исключено, что Вотров ― это ловушка, ― добавила Пелагея. ― Чтобы перебить нас всех.

― Ваше Величество, ― обратился к матери принц Катцу, впервые подав голос. ― Если там будут Тени, то в каждом отряде нужен будет хотя бы один Светлый для защиты Темных. В западном отряде будет Гертруда, в восточном ― Евгения. Центральному отряду...

― Даже не упрашивай меня, ― отрезала Аризу. ― Ты никуда не поедешь. После Совета мы вместе возвращаемся в Джайо похоронить твою сестру. Я не хочу хоронить еще и тебя. Насколько я помню, скоро в Мироград приедет Светлая богиня-рамеритка, фараонесса Нефертари?

― Верно, ― кивнула богиня Равнодушия, вздыхая. ― Что насчет ваших магов-людей?

Обсуждение Вотрова затянулось до обеда и продолжилось после перерыва. Ни Неропас, ни Джайо в итоге не отправили ни одного Светлого на фронт. Аризу и Пелагея расщедрились оставить в отрядах магов земли и воды человеческого происхождения, как было решено в первоначальном плане. Александра пообещала отправить подкрепление из стриборгских полков с севера Вотрова, из соседнего Княжества и столицы. Крэссенсия не рискнула Маргаритэ, которая вновь рвалась на поле боя, чем вызвала неодобрение Нефертари и Реймсса.

План по снятию оккупации Вотрова представлялся не особо убедительным. Они надеялись на удачу. Если там не будет Нихтенда и красноволосой носительницы Света, то у них есть шансы. В противном случае вероятность успеха была невелика.

Отправление Западного и Восточного отрядов назначили на утро десятого дня осени после Бала Закрытия ― к тому моменту должны были прибыть остальные солдаты. На следующий день собиралась отправиться фараонесса Нефертари во главе Центрального отряда. Никому не нравилось, что сборы занимают столько времени, но ничего другого не оставалось.

Оставшуюся часть первого дня Совета Пяти Стихий они провели в обсуждении дел города и закончили только к позднему вечеру. Когда Крэссенсия возвращалась в резиденцию, королеву не покидала злополучная тревога насчет шаткости ее положения. Поэтому всю ночь она провела в объятьях Адэберто, предаваясь страсти и желая расслабиться хоть на мгновение.

Глава 30. Анна

Анна лежала в своей кровати и смотрела в потолок с того момента, как очнулась. Мама встретила ее объятьями и со слезами на глазах, чем несказанно удивила дочь. Из пересказа произошедших событий матерью Анна поняла, что она убила Хэруми, будучи охваченной Тьмой. Не просто убила, а разрушила бессмертную душу.

Рудова помнила ощущения и мысли, которые охватили ее перед тем, как она выпустила смертельный сгусток Тьмы. Она сожалела. Зрители нарекли ее монстром, жители Мирограда тыкали пальцем в спину, называя родственницей Ариантреи, Хэруми обозвала порождением зла ― и отныне у Анны не было возражений. Раньше красноволосая всеми силами пыталась доказать обратное, но теперь полностью поддерживала их мнение.

Монстр, уничтожающий души. Продолжение богини Тьмы, чья душа чернее ночи. Порождение зла, несущее разрушение. И девушка проклинала себя за это.

Анна сжала кулаки. Она поняла, что связана с Ариантреей теснее, чем предполагала. Рудовы принадлежали роду Роз. Роду, из которого происходили Нихтенд, носительница Света, погубившая двух богов, и сама богиня Тьмы... Анна хотела расспросить маму об этом поподробнее, но, с другой стороны, не желала ничего знать о своих родственных связях. Да и говорить с Гертрудой желания не было ― Анне осточертело терпеть недомолвки и ложь.

Послышались шаги по лестнице, затем перешептывания у входа в комнату Рудовой. Она успела разобрать голоса друзей, а потом Адриан бесцеремонно распахнул дверь и ворвался внутрь. За ним неуверенно зашел Ромарио, бросая на Анну обеспокоенные взгляды.

― Ты очнулась! ― воскликнул неропасец, подлетая к кровати. ― Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?

― Нет, ― соврала красноволосая.

Тело нисколько не болело, зато душа была изранена тысячей кинжалов. В груди жгла душераздирающая вина, легкие сдавила неподвластная мука совести. Боль отравляла каждую клеточку тела, отчего Анна была готова выпотрошить себя наизнанку, лишь бы извлечь убивающее чувство. Рудова презирала себя настолько, что собственная жизнь потеряла ценность. Она была не против умертвить свою собственную душу, лишь бы получить расплату за злодеяние. Избавить этот мир хотя бы от одного злодея.

― Не обманывай нас, ― недовольно протянул Адриан. ― Я же вижу, что тебе плохо.

― Физически со мной все в порядке, ― сдалась Анна, встречая взгляд беспокойных карих глаз. ― Мама сказала, что у меня было душевное истощение, которое оставило раны. Положительные чувства должны все исправить.

Адриан облегченно выдохнул, подумав, что сделать это ― проще простого. Анне так не казалось. Не после того ужаса, что она пережила. Мир утратил краски, наполнившись серой печалью.

― Честно говоря, мне кажется, что из меня выжгли все хорошее, ― поведала Рудова, когда Ромарио поставил стул рядом со стоящим на коленях Адрианом. ― Во мне остались только болезненные чувства.

Неропасец присел на предоставленный другом стул. Ромарио взял еще один и последовал его примеру. Он хмуро глядел на Анну, не говоря ни слова. Адриан взял ее за руку, словно хотел вытащить из одолевающей агонии. Рудова заглянула неропасцу в глаза, горько припоминая, как раньше было легко раствориться в их шоколадном тепле. Сейчас же будто что-то мешало.

― Что там случилось? ― подал голос Ромарио. ― На арене.

Темная богиня уже отвечала на этот вопрос матери, которая, после получения ответов, умчалась в свой кабинет, чтобы разгадать загадку. Если бы красноволосая могла, то с радостью оставила бы ужасные воспоминания в прошлом, похоронив их навсегда в недрах разума.

― Я плохо помню, ― Анна сжала руку Адриана. ― Душа заболела, меня охватила ненависть. Потом... возникло желание убить Хэруми... наказать ее.

Ромарио кивнул, будто бы что-то понимал во Тьме богов и бессмертии. Адриан даже не пытался разобраться. Он давно привык к отличительным способностям своих друзей. Юноши пребывали в немом напряжении, пробуждая в Анне беспокойные мысли. Они будто хотели что-то сказать, но опасались за состояние подруги.

― Ты разговаривала с мамой? ― словно невзначай поинтересовался Ромарио.

― Да.

Друг был не из тех, кто спрашивал о чем-то, не имея определенной цели. Анна знала, что рикриэнец медленно подводит ее к главной проблеме.

― Она... обо всем тебе рассказала?

Тревога стала нарастать, взбудоражив Тьму. Нехорошее предчувствие пощекотало кожу, а на языке появился привкус обреченности.

― Твоя мама интересовалась, что могло тебя расстроить, ― Адриан провел рукой по волосам. ― Я сказал про... ― неропасец бросил взгляд на Ромарио. ― До Ромы дошли слухи о...

― Заканчивайте егозить, ― буркнула Анна, не выдержав. ― Говорите как есть.

Рикриэнец похлопал друга по плечу и взял слово.

― Я случайно подслушал, как друзья Лукьяна обсуждали тебя, ― темноволосый говорил хладнокровно, сжимая при этом пальцы. ― Потом я выяснил, что, вероятно, ты тоже стала свидетелем этих разговоров за день до трагедии. Мы сказали о них твоей матери и...

― Это вина Лукьяна? ― перебил Адриан. ― Ты правда слышала гадости, которые его приятели говорили про тебя?

Анна не знала, что сказать. Слушая друзей, молодая богиня чувствовала неловкость и грусть. До юношей дошли мерзкие речи, которые она надеялась забыть. Рудова продолжала питать надежду, что Лукьян ввел своих друзей в заблуждение и на самом деле любит ее. Мысль о неправильных выводах грела в бесконечной мгле боли.

Именно сейчас она нуждалась в нем как никогда. В заботливых руках, в нежных поцелуях и волшебном голосе. Пусть даже Лукьян солжет вновь, но хотя бы сыграет роль влюбленного так же правдиво, как раньше, утешив Анну и успокоив Тьму в душе. Она хотела увидеть его, чтобы наконец поговорить и выяснить правду. Рудова надеялась, что окажется права, и после искреннего признания в любви ей станет легче. Однако тягостные сомнения запугивали, говоря обратное: Лукьян растопчет осколки, оставшиеся от разбитого сердца, сделав лишь хуже. Сломает Анну до основания и истребит последнее тепло.

― Да, ― наконец ответила она, сглотнув. ― Дело не только в нем... Много чего навалилось. Мне было тяжело слышать оскорбления зрителей, я злилась на них и на всех Светлых, выставляющих себя добрыми и невинными. Недавно... кое-что произошло между мной и мамой...

«А еще отец», ― это Рудова не смогла произнести вслух.

― Но ведь обман Лукьяна сильно повлиял на тебя? ― настаивал Адриан, разжигая в неропаске кусающую боль.

Ей было хорошо знакомо переживание, отражающееся сейчас в глазах друга. По какой-то причине неропасец одолевал терзающий недуг за совершенную провинность. Своими словами Адриан пытался оправдать себя.

― Нет, ― Анна отвела взор, не желая смотреть на ухмылку Ромарио, которая ― она знала ― появится, едва она изложит свои предположения. Красноволосая не хотела признавать участие Лукьяна в том кошмаре, который она испытала на арене. ― Я думаю, что Лукьян солгал им... Он был искренен со мной. Возможно, сначала он правда поспорил на меня, но затем... полюбил.

Ребята замолчали, переглядываясь. Рудова удерживала себя и не поворачивалась в их сторону. Они посеют в ней неуверенность в честных намерениях Лукьяна.

― Аня, ― с сочувствием позвал Ромарио. ― Когда вы только начали общаться, я предупредил тебя, помнишь?

Темная богиня понимала, что он имеет в виду. Рикриэнец действительно советовал избегать Лукьяна, потому что тот слыл ловеласом и игроком на деньги. Сначала Анна пыталась сопротивляться харизматичному парню: увиливала и посылала в чертоги Тьмы. Хватило ее ненадолго ― спустя пару месяцев Рудова поняла, что по уши влюблена.

― Помню, ― подтвердила богиня, посмотрев на друга. ― Но я не могу поверить на слово тем ублюдкам. Завтра встречусь с Лукьяном и все выясню. Если уж обманывал ― пускай скажет об этом в лицо.

Юноши обменялись взволнованными взглядами. Ромарио помрачнел, а лицо Адриана наполнилось сожалением. Они замолкли, настораживая Анну своим поведением. Девушка нахмурилась, пытаясь разобрать в чем причина внезапного молчания.

― Что-то не так? ― Рудова села в кровати.

Ромарио шумно вздохнул, набираясь смелости.

― Мы сообщили Гертруде Юльевне, что Лукьян причастен к твоему состоянию, ― признался он. Анна побледнела от осторожности его тона. ― Она попросила меня устроить им встречу. Я выполнил просьбу.

― Аня, мы не знали о ее планах, честное слово, ― протянул неропасец, пряча лицо в ладонях. ― Княгиня сказала, что только напугает его...

Сердце опасно замерло. Рудова застыла, боясь вдохнуть и страшась услышать конец истории.

― Что с Лукьяном? ― голос дрогнул от внезапной боли, стрельнувшей прямо в душу.

Тьма пробудилась ото сна. Заточенные болезненные шипы впились в кожу, воззвав к той ужасающей мгле, коя покоилась в теле девушки. Анна впилась пальцами в одеяло, удерживая себя от мучительных стонов.

― После встречи с твоей мамой его не видели, ― тихо промолвил Адриан. ― Нам кажется, что она... убила его.

Рудова встала на ноги. В ушах невыносимо зазвенело, грудь изнывала. Анна вышла из комнаты, игнорируя бешеные удары сердца в висках. Боль медленно заслоняла каждый уголок души, но девушка упорно направлялась к Гертруде. Кое-как доковыляв до маминого кабинета, она открыла дверь без стука.

― Анна? ― мама поднялась со стула, оторвавшись от кучи бумаг на столе. ― Тебе не стоит...

― Где Лукьян? ― голос синеглазой дрожал. ― Что ты с ним сделала?

Анна молилась Свету, чтобы тот пощадил ее чувства. Пускай Лукьян окажется обманщиком и подлецом, главное ― живым. О большей милости Рудова не мечтала. Она была готова вновь и вновь погружаться во Тьму и жить с этой невыносимой болью, которая разъедала душу, только бы видеть улыбку возлюбленного, даже если она не будет предназначена ей.

― Он мертв.

Два выброшенных слова были страшнее и опаснее, чем прямой удар в сердце Мертвой сталью. Анна пошатнулась, успев схватиться за косяк двери прежде, чем упасть. Ее мгновенно затошнило, горло сдавило судорогой.

― Как ты могла...? ― девушка не верила в сказанное. ― Я ведь люблю его.

Анна выставила ладонь вперед, предотвращая попытку Гертруды двинуться к дочери. Последнее, чего она сейчас хотела, это ее лживых прикосновений.

― Этот человек довел тебя до...

― Нет! ― воскликнула Анна. ― Да, Лукьян причинил мне боль, но он не виновен в том, что произошло! ― слезы ломанулись из глаз. ― Как ты могла поступить со мной так?! ― Неропаска подошла к матери и гневно ткнула в нее пальцем. ― Ты знала, что я люблю его! Как ты посмела лишить меня любимого человека?!

Анну затрясло. Теперь неропаску охватили не только душевные муки, но и физические. Она ощутила колыхание Тьмы, подступающее к пальцам, сотканное из чистой бессмертной энергии.

― Боль, которую он тебе причинил способствовала истощению души, ― Гертруда оставалась спокойной. ― Тем более, Лукьян предал тебя, Анна. Зачем ты защищаешь его?

― Предал? ― переспросила Анна и расхохоталась, напоминая умолишенную. ― Это ты говоришь мне о предательстве? Ты? ― Синеглазая треснула по столу. ― Та, кто обманула свою родную дочь, повесив на нее бремя вины? Та, на чьей совести смерти десятки людей? Та, кто выгораживает Нихтенда и его пособницу?!

Мать сурово нахмурилась.

― Ты не понимаешь, о чем говоришь...

― Конечно, я не понимаю! ― взмахнула руками Анна. ― Потому что ты мне ничего не говоришь! ― Рудова-младшая провела рукой по алым волосам, тяжело вздыхая. Неподвластные эмоции удушали. ― Я все знаю о жрице Света и роде Роз, ― почти выплюнула девушка. ― Ты сразу поняла, кого я почувствовала на рынке, но заставила меня молчать. Я ненавижу себя за это! Я ненавижу тебя!

Сила Анны опрокинула стол. Стопка бумаг и книг рухнула на пол, чернила залили исписанные пергаменты. Гертруда не отводила изумленного взгляда от дочери.

― Ты ― предательница, а своей ложью сделала ею и меня, ― прошипела молодая богиня. ― Лучше бы я погибла на Турнире, лучше б Хэруми уничтожила мою душу... ― Анна прижала ладонь к груди, задыхаясь от накативших переживаний. ― Не пришлось бы чувствовать это...

Неропаска разрыдалась. Она отвернулась от матери, не находя сил смотреть в ее безмятежное лицо. Гертруда убила человека, по ее вине погибли невинные, а совесть женщину даже не лихорадила, чего уж говорить о мучениях. Анну это выводило из себя. Она была готова наброситься на мать, чтобы выместить свою ярость, но понимала, что ни к чему хорошему такой путь не приведет.

― Я хочу попрощаться, ― молодая богиня стерла влажные дорожки с щек. ― Где Лукьян?

На лице Гертруды не дрогнул ни один мускул.

― Его пепел развеял ветер, ― отрешенно произнесла Рудова-старшая. ― На северных скалах.

Синеглазая застыла в шоке. Она ошеломленно повернулась к Гертруде с открытым ртом, поражаясь ее жестокости. Мать не оставила от него ничего. Анна даже не сможет попрощаться с мертвым телом...

― Ты чудовище, ― прошептала неропаска и выскочила из кабинета.

Она позабыла о друзьях, оставшихся в ее спальне. Рудова мчалась босиком в одной ночной рубашке по жилым кварталам Мирограда. Ветер развевал красные волосы, привлекая внимание прохожих. Люди бросались в стороны, в страхе пропуская неропаску. Теперь каждый ребенок знал об аловолосой Темной, убившей Светлую богиню Хэруми.

Это же она... Наследница богини Тьмы...

Шепот испуганных голосов сыпался шлейфом в спину.

Я слышал, она умеет истреблять бессмертные души.

Анна заткнула уши, чтобы не слышать противный гул.

Убийца душ.

Дорогу до северных скал Рудова отыскала бы с закрытыми глазами. Именно там она чаще всего уединялась, чтобы привести мысли в порядок. Это место было небезопасным, поэтому мало кто решался отправиться туда в одиночку. Они часто встречались на скалах с Лукьяном, кутаясь в тепле друг друга.

Волны бились о каменные выступы, точно в предсмертных конвульсиях. Ветер пронизывал до костей, ударяя солеными брызгами в лицо. Над морем собирался сильный шторм, затянув небо черно-фиолетовыми тучами. Тонкий слух Анны различал вдалеке гром, который стремительно приближался. Вот-вот должен был обрушиться неудержимый ливень.

Богиня упала на колени, согнувшись под грузом невысказанных чувств. Боль потери убивала изнутри, соединившись с Тьмой в душе. Горячие слезы смешались с морскими каплями, опаляющими щеки, а ногти впились в ладони до крови. Анне казалось, что внутри нее что-то ломалось на сотни бездушных осколков. Был то хруст костей, трескавшихся о камни, когда девушка била по ним кулаками, или разрушающаяся броня сердца ― Рудова не понимала. Сейчас красноволосая могла только отчаянно кричать в унисон с бурей, оплакивая своего возлюбленного.

***

Анна вернулась домой поздней ночью, промокшая насквозь. Хоть по итогу дождь не дошел до Мирограда, Рудова нашла способ раствориться в родной стихии ― она с разбегу бросилась в пропасть, из-за чего вывихнула правое плечо и сломала бедро. Абсолютная Метка Бессмертия вылечила увечья за пару секунд. Анна весь вечер плавала под водой, позволяя ей проникать в тело и смертельно обжигать легкие. Девушка кричала снова и снова, выплескивая из себя накопившиеся страдания.

Рудова стянула мокрую ночную рубаху и рухнула на кровать, не представляя, как будет жить дальше. Ее жизнь бесконечнее многих, а смерть ― невозможна. Анне предстояло мучиться от потери любимого вечность. Просыпаться каждое утро и погибать день ото дня. У нее остались только сокровенные воспоминания и неоправданные надежды.

«Я так и не узнаю правду, ― осознала красноволосая. ― Не узнаю, был ли он со мной искренен. Буду убиваться в догадках тысячелетиями».

Темная богиня закрыла веки, намереваясь как можно быстрее погрузиться в сновидения. Она надеялась встретиться во сне с Лукьяном, ведь отныне только на границе с нереальностью Анна могла бы утонуть в объятьях любимого, поймать искрящийся взгляд зеленых глаз и вновь услышать его бархатистый голос.

Рудова почти уснула, когда до ушей долетел настойчивый стук во входную дверь. Она вздрогнула от неожиданности. Неторопливые шаги служанки дошли до прихожей, дверь осторожно отворилась. На пороге стоял мужчина ― неропаска разобрала его низкий баритон. Затем Анна уловила, как мать выскочила из своего кабинета, вероятно, тоже услышав незваного гостя. Последнее время к ним такие зачастили.

Красноволосая встала с постели и приложила ухо к дверному косяку, где имелось небольшое отверстие. Рудова усилила слух Меткой Бессмертия, чтобы разобрать голоса.

― Заходи, ― холодно сказала Гертруда вместо приветствия и пропустила пришедшего внутрь.

Анну охватило любопытство. Кто неизвестный гость? Мама знала этого человека и была не слишком ему рада. Рудова захотела выйти и взглянуть на мужчину, но не решилась, поскольку ей в голову ворвалась беспокойная мысль: вдруг к ним явился Нихтенд?

Они поднялись на второй этаж, судя по всему, направляясь в кабинет, который находился через одну комнату от спальни девушки.

― Нельзя разбудить Анну, ― предупредила Гертруда. ― Не хочу, чтобы она тебя видела.

Молодая богиня задержала дыхание. Мама могла услышать подслушивающую дочь, воспользовавшись своим чувствительным слухом. Как только дверь за ними закрылась и прошло около минуты, Анна накинула зеленый хитон, выпорхнула из спальни и на цыпочках направилась в соседнюю комнату ― библиотеку. Рудова прошмыгнула за порог и затаилась подле стены. Книжные стеллажи прятались во тьме ночи, не освещенные свечами, укрывая неропаску от посторонних глаз. Она напрягла слуховые каналы, вслушиваясь в беседу.

― Ты знаешь, зачем я пришел, ― тон мужчины не звучал любезно или весело, как у сеньоры Маргаритэ.

Послышался скрип отодвигаемого стула ― мама села на свое место.

― Она послала тебя. Думает, что ты по-прежнему оказываешь на меня влияние?

― Поверь, Гера, Нефертари бы пришла сама, но это навлечет лишнее внимание. Нам оно ни к чему. ― Мужчина вздохнул. ― Итак... Ты глубоко продвинулась в изучении Метки Бессмертия, но решила скрыть это от нас?

Анна встрепенулась. Она почти впечаталась в стену, боясь прослушать что-то важное.

― Я думала, царица Александра собиралась сегодня отчитаться перед вами, ― равнодушно проговорила Гертруда. ― Мне пришлось объяснять ей суть заключений, которые я сделала в ходе своих исследований.

― Александра Василисовна даже предоставила нам копии твоих отчетов, ― произнес мужчина с легкой ухмылкой, которая слышалась в его тоне. ― Только последний дурак не разобрал бы твои завуалированные выводы. Поэтому я повторюсь, Гера: почему ты не только не поделилась этими открытиями с нами, но и попыталась утаить главную суть?

Последовала могильная тишина. Анна хотела бы видеть выражение их лиц, чтобы разгадать, какие эмоции испытывали собеседники. Казалось, они вели безмолвный диалог.

― Подозреваешь меня в чем-то? ― наконец спросила мать.

― Думаешь, у меня недостаточно поводов? ― хмыкнул гость. ― Будь ты честнее, не порождала бы подозрений. Ты и твоя дочь в шаге от тюремного заключения, догадываешься об этом?

«В шаге от заключения?»

Анна испуганно отстранилась. По коже пробежали неприятные мурашки. Она заставила себя успокоиться и отдаться ледяному покалыванию страха потом, ибо мать могла ощутить это проклятое чувство, исходящее от дочери.

― Александра приказала мне вернуть Вотров, чтобы доказать свою непричастность и верность, ― напомнила Гертруда. ― Уверена, она сообщила вам.

― Верно. Освободив Вотров, ты вернешь долю того доверия, что имелось раньше. Однако твой успех никак не освободит Анну от неминуемой участи. ― Внутри у синеглазой все похолодело. ― Пелагея рвется заковать твою дочь, а Аризу мечтает содрать с вас обеих кожу, и их останавливает только отсутствие улик, которые Нефертари заботливо не открывает публике. Советую пойти на содействие, чтобы оправдать и себя, и свою дочь.

― Пелагея и Аризу боятся, а сильнее страха только надежда, ― мама не звучала удивленно. ― К тому же они слишком очеловечены, поэтому им свойственна людская жадность. Разве обе эти потребности не были удовлетворены?

― Креон предложил использовать вас во благо, ― мужчина сделал паузу. ― Ты знала об этом. Твоя идея?

― Креон ― мой старый друг, ― напомнила Гертруда. ― Он забеспокоился и поспешил предупредить меня. Мне ничего не оставалось, кроме как пожертвовать своей свободой.

― Только для этого тебе необходимо освободить Вотров, ― заметил гость. ― Там лучшие бессмертные Ариантреи.

― Проще простого, ― Рудова-старшая явно не тревожилась. ― Страх есть у всех.

Анна невольно восхитилась мамой. Ее непоколебимая уверенность внушала уважение. Девушка представила, как мать с легкостью расправляется с врагами, используя сгустки Тьмы и отточенные навыки фехтования. Она хотела бы увидеть сие зрелище вживую.

― Не будь так самоуверенна. В столице Вотровского княжества может оказаться еще один твой старый друг.

― Надо же, ― усмехнулась дебогиня. ― Столько времени прошло, столько слов выброшено, а тебя до сих пор теснит ревность, Реймсс.

Анна ужаснулась, едва не подавившись слюной. У нее отвисла челюсть от изумления. Пришлось закрыть рот рукой, чтобы не издать ни звука.

«Реймсс? Реймсс Атонеру?! ― не могла поверить красноволосая. ― У нас в доме мой отец?!»

Неропаска ожидала застать в их особняке кого угодно ― даже Нихтенда ― но никак не собственного отца. Появился неясный порыв ворваться в кабинет матери и воззриться на главного предателя в своей жизни. Может быть, отыскать черты своего лица в его, спросить, почему Реймсс не признает Анну своей дочерью, и, в конце концов, хорошенько вмазать ему со всего маха под дых.

― Ты ошибаешься...

― Нет, ― заключила Рудова-старшая. ― Не беспокойся, у меня нет желания спорить с тобой. ― Она протяжно вздохнула, словно чувствовала усталость и мечтала лечь спать. ― Задавай свои вопросы.

Реймсс только этого и ждал.

― Ты можешь убивать бессмертные души так же, как это сделала твоя дочь?

В сердце Анны заскрипело раздирающее до крови кромсающее чувство. Номарх не называл Анну «нашей дочерью», даже пребывая наедине с Гертрудой. Он отчетливо показывал, кто она для него.

― Не знаю. Я пытаюсь разобраться, как Анна смогла это сделать. Пока безрезультатно.

― Александра сказала, что ты можешь брать нас под контроль, если у тебя будет наша кровь...

― Обездвиживать, ― поправила Гертруда.

― Как угодно, ― нетерпеливо вздохнул Реймсс. ― Однако ты не поделилась подробностями своего маленького представления. Абсолютная Метка Бессмертия позволяет управлять чужой Тьмой?

― Нет.

― Не отрицай, ― гнев проскользнул в этом замечании. ― Я видел собственными глазами, как ты управляла Тьмой своей дочери.

― Все гораздо сложнее и глубже, Реймсс, чем тебе представляется. Я могу управлять Тьмой и Светом других богов, если моя воля сильнее, чем их. Анна была уязвимой и не контролировала себя. Ее душа была ослаблена, поэтому мне ничего не стоило подчинить ее Тьму себе.

― Значит, они тоже так могут?

― Откуда мне знать об этом? ― едва заметное раздражение в равномерном тоне Гертруды мог уловить только близкий ей человек. ― Я могу лишь предполагать. Если встречу Нихтенда в Вотрове, обязательно спрошу.

Повисла напряженная тишина. Реймсс нарушил ее первым.

― Это бы объясняло, зачем Ариантрея дожидается, пока одного из нас одолеет Тьма... Почему ты утаила эту информацию от нас? Не только о Тьме, но и насчет возможностей Абсолютной Метки Бессмертия? Ты обязана была сообщить об этом сразу, как только поняла...

― Я вам ничем не обязана, ― не согласилась мама.

― Разве? ― рассвирепел отец. ― Забыла, кто дважды вырывал тебя из лап Ариантреи? Забыла, на какие риски мы пошли, чтобы спасти тебя? Я лично выволок тебя из его замка, рискуя жизнью! ― послышался хлопок руки по столу.

Заскрипели половицы ― Атонеру приблизился к Гертруде. По стуку упавшей чернильницы синеглазая поняла, что он оперся руками о стол. Рудова-старшая оставалась невозмутимой.

― О чем я не просила, ― заметила Гертруда.

Реймсс издал истеричный смешок. Он отстранился, сделав пару шагов назад, после чего принялся ходить по комнате.

― Вот как ты заговорила? Это твоя благодарность? ― Атонеру цокнул языком. ― Я, Нефертари и Маргаритэ всячески пытались обезопасить тебя от Нихтенда долгие годы, а, оказывается, оно того не стоило? ― Мать ничего не ответила, поэтому Реймсс продолжил. ― Даже сейчас Аризу считает, что Анна специально вынудила Хэруми вызвать ее на дуэль, чтобы убить Светлую богиню. Само собой, я бы посмеялся над ее узкомыслием, однако не в этот раз. У нас есть доказательства, которые Нефертари приказала пока держать при себе. Мне передать, что наша помощь тебе не нужна?

Анна нахмурилась от столь возмутительной клеветы. Она только заступилась за старика, совершенно не планируя сражаться с Хэруми и уж тем более вызывать на дуэль. Если бы принцесса не угрожала Адриану, то ничего бы не произошло. Светлая богиня сама виновата.

― О каких доказательствах речь? ― явно не понимала Гертруда. ― Анна никого не провоцировала намеренно. Ты не хуже меня знаешь о фанатизме рода Канхимэ ― на их трезвость ума рассчитывать не стоит.

― Это неважно, ― парировал Реймсс, затем мрачно пригрозил: ― В нашей власти уничтожить тебя, Гера. Если ты не будешь слушаться.

― Слушаться? ― переспросила с усмешкой Гертруда. ― Не много ли ты на себя берешь, Реймсс?

― Это общая борьба против богини Тьмы, ― подчеркнул он. ― Открытия в изучении Абсолютной Метки Бессмертия могут изменить ход войны. Я до сих пор не могу поверить, что ты скрыла от нас свою способность управлять Тьмой!

― Я ничего не скрывала, ― ярость проступила в речи дебогини. ― Да, не сказала, но не утаивала. Потому что это разные вещи, Реймсс. Вы по какой-то причине решили, что я буду отчитываться перед вами о каждом своем шаге? Исследования, о которых я докладываю царице, направлены на раскрытие силы Абсолютной Метки. Я уже озвучила: моя способность никак не связана с Меткой Бессмертия, поэтому...

― Это не имеет значения! ― перебил Атонеру.

― Имеет! ― не выдержав, воскликнула Гертруда. Анна от удивления забыла, как дышать. Мама никогда не повышала голос. ― Мне пришлось заплатить собой, чтобы получить эти знания! ― Она резко поднялась, отчего стул упал на пол. ― Однажды я уже рассказала о Силе Слова, нарушила данное Нихтенду обещание, потому что ты попросил ― потом нагло разболтал всем об этом. Если моя способность воздействовать на Тьму окажется такой же тайной, то я не хочу, чтобы Анна расплачивалась за мою ошибку.

Неропаска не могла взять в толк, почему именно ей суждено пострадать от неверных действий матери. Когда мама разговаривала с Маргаритэ, то упомянула, что Нихтенд может забрать Анну, если Гертруда встанет Ариантрее поперек горла.

«Неужели эти двое настолько сильны, что просто могут прийти к нам в дом и творить, что душе угодно?» ― не верилось девушке.

― Нарушила обещание? ― поразился номарх, ухватившись за вырвавшуюся фразу. ― Ты дала обещание нашему врагу?

Анне тоже было интересно, о чем речь.

― Это знание предназначалось только для избранных. Ты подставил меня, и я поплатилась за нарушение клятвы. Ариантрея не хотела, чтобы об этом было кому-то известно. Сила Слова представляет огромную значимость, о которой у вас никогда не будет представления!

― У «вас»? ― с ехидством повторил он. ― Тогда, кто для тебя «мы»? Ты и Нихтенд? Ты и Ариантрея?

Последовала бесконечная тишина. Беседа давно перешла границы безобидной, вскрыв затянувшиеся шрамы на старых обидах. Складывалось впечатление, что они вечность копили недовольство и давно хотели высказать друг другу все, что рвалось наружу.

― В чем именно ты меня обвиняешь, Реймсс? ― уже спокойно спросила Гертруда, усмирив гнев.

Реймсс промолчал. Анна поняла: во многом. Он обвинял маму во многом, но в этот раз решил оставить догадки при себе.

Не прощаясь, номарх вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Рудова-младшая хотела выйти из своего убежища и одним глазком взглянуть на отца, но побоялась быть пойманной. Поэтому, просидев в библиотеке еще пару минут, девушка юркнула в коридор. Ей повезло ― Гертруда покидать свой личный «храм» не собиралась.

Когда Анна вернулась к себе, то первым делом вышла на балкон. Оттуда была возможность увидеть уходящего Реймсса. Рудова напрягла зрение, чтобы разглядеть в тенях деревьев силуэт мужчины. Получилось. Широкоплечая фигура оседлала коня, ожидающего наездника подле ворот особняка. Лицо отца Анна увидеть не смогла. Смотря номарху Мирограда вслед, красноволосая обдумывала услышанное.

У нее большие проблемы. Теперь против Рудовой ополчились не только злобные мироградцы, но и монархини пяти государств. Прекрасно.

Глава 31. Марта

6 день осени

Погода была замечательной. Небо заволокли облака, сокрыв ненавистное солнце под толстым слоем. Ветер бушевал с ночи, сметая каждый упавший листик со своего пути. Марта не смогла упустить шанс потренироваться, когда родная стихия бушевала. Ветер будто чувствовал еë волнение и призывал в свои объятия, чтобы унять шепот тревог.

Сначала она просто танцевала на арене за резиденцией, оставив веера в футлярах и не используя магию. Вихри огибали тело, ласкали кожу и приятно развевали локоны волос. Затем ураган в еë душе не выдержал и вырвался наружу, смешавшись с истинной стихией. Марта вдыхала воздух полной грудью, позволяя ему даровать ей долгожданный покой. Унести все тревоги и потушить пламя горечи. Ветер был способен на время избавить еë от всех обязанностей и титулов. Сейчас она не была цесаревной. Только Поцелованной Ветром.

Марта упражнялась больше двух часов. Пот лился с нее градом, волосы растрепались и прилипли к раскрасневшемуся лицу. Она тяжело дышала, не переставая делать выпад за выпадом. Пальцы умело руководили веерами, пропуская через них магию и выбрасывая ее колючими лезвиями. Затем Ураганова отпускала оружие, не ослабляя над ними контроль, и использовала для дальних атак, параллельно с этим продолжая извлекать воздушные потоки из ладоней, чтобы защищаться от невидимых врагов вблизи. Иногда цесаревна вновь закрывала глаза, раскидывала магические сплетения по арене, и с наслаждением слушала приближающийся ураган.

Этот смертельный танец был ей необходим, чтобы абстрагироваться от терзающих сердце проблем. Пока она была заперта в своих покоях, Марте казалось, что она задыхается. Жизнь решила задушить ее, не иначе.

Когда выяснилось, что из-за ее неверного анализа причин оккупации Вотрова и неправильно выстроенной стратегии было совершено нападение, матушка одарила ее таким разочарованным и гневным взглядом, что Урагановой захотелось немедленно вскрыть себе вены от досады. Если бы Марта не предложила выставить вдоль границ Мирограда половину стражников, которые должны были присутствовать на Балу Открытия, то, по мнению многих, большинства смертей можно было избежать. Если бы Марта не ввела всех в заблуждение, заявив, что Ариантрее нужны темницы Вотрова, то они успели бы подготовиться к атаке на Мироград и нападения вообще бы не произошло. Если бы не случилась та бойня, то Екатерина не лишилась пальцев, двое Светлых богов и княжич Михаил были бы живы. Марта всех подвела.

Каждый человек может ошибиться, но не наследница трона. Таким, как ты, ошибки не прощают. И ты непременно ошибешься. Мы обе знаем это.

Все только обрадуются, когда я стану цесаревной.

Позор царской семьи и всего Стриборга.

Отравляющие фразы сестры разрушали Марту изнутри, заставляя высвобождать поток за потоком. Они то и дело звучали в голове, смешавшись в унисон с ужасающими мыслями о предательстве сестры и ее намерении занять место Наследницы Трона. Душу раздирала беспощадная агония, вонзая в тело Марты ядовитые клыки. Она не хотела чувствовать эту чудовищную боль. Она вообще не хотела чувствовать. Никогда.

Марта создала двухметровый смерч и, пронзительно взревев, словно разъяренное животное, направила его в защитное ограждение. Деревянная постройка не смогла противостоять натиску ветра. Скрепленные гвоздями доски рассыпались на мелкие щепки, став с вращающимися вихрями единым целым. В одно мгновение Ураганова рассеяла магию, и деревяшки упали на вспаханную предыдущими атаками цесаревны землю.

Она хотела было продолжить буйствовать, но ветер подсказал появление незваного гостя. Марта обернулась и столкнулась с икрящимся добротой взором цесаря, направляющегося в сторону дочери. Ей сейчас было не до разговоров. В крови бушевал торнадо, который она более не желала усмирять. С нее хватит.

― Вы устроили великолепное зрелище, ― одобрительно сказал отец, вгоняя Марту в замешательство. ― Все попрятались за стены дворца и наблюдают за вашим нешуточным гневом из окон.

Цесаревна не знала, что ответить. Она бы не смогла разглядеть лиц в окнах даже с помощью Метки Бессмертия, которая наконец-то восстановилась, покуда их окружала завеса из пыли, поднятая ею. Да и зачем? Девушка упражнялась не для зрителей, а потому что желала освободиться от переживаний.

― Хотите присоединиться? ― достаточно сухо спросила Марта, показывая, что не настроена разговаривать. ― Преподать урок, как в детстве?

Раньше папа часто помогал ей совершенствовать владение ветром. Он был сильным магом и имел огромный боевой опыт за плечами. В прошлый его приезд они проводили время на этой тренировочной арене часами.

― Куда уж мне, ― хохотнул цесарь Владимир. ― Пять лет назад от меня был толк, а теперь, Марта Александровна, мне вас более обучить нечему. В прошлую нашу встречу у вас хромала техника, но теперь придраться не к чему. Хотя, видится мне, что в каждом движении кроется чрезмерная эмоциональность. ― Он приблизился. ― Посмею спросить, что вас гложет, душенька?

Марта шумно выдохнула, продолжая до боли в пальцах сжимать раскрытые веера. Цесарь Владимир пришел сюда, потому что разглядел сквозь слой ярости наследницы рвущуюся наружу боль и захотел утешить дочь. Папа слишком хорошо знал цесаревну, чтобы проигнорировать многочасовую магическую пляску.

Притворяться перед отцом не хотелось. Наоборот, болезненное ощущение внутри подталкивало броситься к нему и спрятаться в кольце рук от всех невзгод. Из всех родственников цесарь был к ней ближе всех и всегда относился с пониманием. Он никогда не переставал любить Марту.

― Много чего навалилось, но основную тяготу мою вы знаете, папенька. Я ошиблась. Снова проявила себя не с лучшей стороны и разочаровала матушку. ― Она сделала долгую паузу, опуская руки по швам, будто они налились винцом. В горле образовался ком, вновь появилось чувство удушья. ― Я... я устала, ― призналась Марта, испытав в тот же момент, как неподъемный груз рухнул на ее плечи. ― Устала настолько, что не в силах больше держать это в себе.

И он сделал то, чего Урагановой не хватало долгих пять лет: подошел к дочери и крепко обнял. Оторопев от неожиданной нежности, Марта не понимала, как реагировать на этот краткий миг проявления родительской любви. Она прижалась к груди отца, чувствуя себя маленьким ребенком, выбравшимся из темноты. Цесарь гладил ее по пшеничным локонам, бормоча под нос теплые слова, от которых Марта могла бы разрыдаться, если бы не похоронила в себе эту способность.

― Моя любименькая доченька, ― причитал Владимир. ― Сильная и непокорная воительница, ― он поцеловал Марту в макушку. ― Моя гордость.

― Что? ― отстранилась цесаревна, уставившись на отца неверящим взглядом. Его серые глаза не врали. ― Правда?

― Конечно, душенька, ― улыбнулся Владимир. ― Отчего не быть моим словам правдой? Тебе только через три недели исполнится шестнадцать, а ты уже рассеиваешь чужую магию за минуты и в совершенстве владеешь дальними атаками! Царица так научилась только после второго десятка, ― заговорщически подмигнул он, словно сообщив секрет. ― Любуюсь тобой, красавица моя писаная, и думаю: доченька моя станет к двадцати годам Командующей Ветром. Другого не дано.

Марта расцвела в улыбке. Командующей стихией именовались маги, которых признала истинная стихия. Это признание нужно было заслужить, доведя свои способности до небывалого могущества. Такое считалось неслыханной редкостью, поскольку даже маги первой ступени не имели подобной власти ― они лишь подчиняли себе природную стихию, захватывая ее магией. Царица Александра в свои шестьдесят два все еще не достигла необходимого мастерства.

― Благодарю, папенька.

Его слова многое значили для Марты. В груди потеплело. Она все-таки тренировалась не зря. Значит, ее талант к магии хоть кто-то из близких воспринимал не как должное.

― Передохнешь немного? ― Отец отстранился, когда пыль стала опускаться на землю. Никто не должен был видеть, что цесаревна слаба и нуждается в поддержке. ― Предлагаю прогуляться.

Цесарь Владимир протянул руку. Марта вложила веера в футляры и взяла отца под локоть. Они двинулись неспешным шагом прочь с арены в сторону северной части резиденции. После напряженной тренировки медленная прогулка казалась неестественной. Тело продолжало требовать физической нагрузки, особенно, после долгого перерыва. Метка Бессмертия полностью восстановилась и начала нормально функционировать только вчера вечером.

― Помню день твоего рождения, ― вдруг произнес цесарь. ― Родившись, ты кричала так громко, что предметы в покоях царицы дрожали.

― Дрожали? ― уточнила Марта.

― Именно, ― кивнул с улыбкой Владимир. ― Ветер дал о себе знать с первых минут твоей жизни. Из тебя вырывалась магия, окутывая комнату воздушными вихрями. Это было поразительно.

― Вы мне никогда не говорили.

Отец виновато пожал плечами.

― Слуги тогда очень испугались, ― хмыкнул цесарь. ― Чего таить, мы с царицей тоже находились под большим впечатлением ― магия проявляется обычно после пяти лет.

― В пять я уже управлялась с вихрями, ― припомнила Марта. ― Играла с игрушками, неосознанно используя ветер.

Цесаревне было известно, что подобными навыками маги начинали овладевать только после восьми. Екатерина научилась перемещать предметы в десять лет, в то время как Марта в этом возрасте перешла к боевым тренировкам.

Магия действительно давалась ей слишком легко. Марта редко концентрировалась на магических переплетениях, чтобы придать ветру форму или усилить его натиск, как это делали другие маги. Она всего лишь двигала кистями рук, высвобождая магическую энергию, которая трансформировалась так, как ей было нужно. Ураганова скорее руководствовалась инстинктами, сражаясь интуитивно. Иногда ей даже удавалось ненадолго подчинить истинную стихию, охватив ту магией. Ветер будто откликался на зов цесаревны и сам стремился поддаться ее воле. В ее руках он был верным товарищем, а не безвольным рабом.

― Знаешь, почему тебя прозвали Поцелованной Ветром?

― Нет, ― покачала головой Марта.

Раньше девушка задавалась этим вопросом, но со временем потеряла тягу к ответам и свыклась.

― Не секрет, что около двух тысяч лет назад современного Стриборга не существовало, а только шесть самостоятельных Княжеств. В каждом государстве были свои теории, как маги ветра получили свою силу. Сейчас принято считать, что даром управлять воздухом нас наградили волшебные ирбисы, от взмаха хвостов которых создавались ураганы. Однако до объединения в одно Царство в это верили только в Исполатском княжестве.

Крылатый ирбис был символом Стриборга и занимал почетное место на гербе государства. Считалось, что загадочное животное исчезло много лет назад, превратившись в ветер. Но были и те, кто утверждал, что люди, желающие большего могущества, начали истреблять волшебных ирбисов, надеясь таким образом заполучить их магию.

― Дом Урагановых берет свое начало из Исполатского княжества, ― заметила Марта.

― Да, ― согласился цесарь. ― Но некоторые из коренных народов до сих пор исповедуют собственные мифы. В моем родном княжестве считают, что суровые ветра мешали людям жить спокойно, и те взмолились духам ветра. Духи оказались милосердны и поцеловали в лоб людей, подарив способность управлять стихией.

Марта открыла рот от удивления, впервые услышав эту легенду. Она и подумать не могла, что ее прозвище берет свое начало от древних верований.

― Кто-то увидел мои ранние способности и сказал, что меня поцеловали духи ветра?

― Полагаю, так и было, ― Владимир усмехнулся. ― Когда тебе стукнуло шесть, мы отправились в полугодовую поездку по всем территориям Стриборга. Конечно, посетили Реснотское княжество, где правит твоя бабушка ― моя мать, княгиня Елена Надеждовна. Однажды, когда мы гуляли с тобой вдвоем вдоль стен кремля, ты играла со снежинками, делая причудливые фигуры. Сие диво не укрылось от взора восторженных реснотцев. Они были прекрасно осведомлены, что создание фигурок из снега в воздухе требует огромной концентрации, не говоря уж о том, что твои ровесники довольствуются слабым ветерком.

― Я помню, как все удивлялись, когда мы играли в снежки, создавая шарики с помощью воздуха, ― на Марту нахлынули воспоминания.

― Поэтому, Марта Александровна, тебя и нарекли Поцелованной Ветром. Прозвище понравилось не только реснотцам, но и нашим сопровождающим. Хоть им и было непонятно его истинное значение, они унесли это имя в другие княжества. Каждый, кто видел твой великолепный талант, соглашался, что ветер поцеловал тебя, наградив необыкновенными способностями.

― Как же это далеко от правды, ― усмехнулась Ураганова. ― Мне всего лишь повезло.

Они обогнули восточное крыло резиденции и направились к Деннице. Марта с интересом обдумывала рассказ отца. Если бы он поведал дочери об этом в прошлый свой приезд, то цесаревна, скорее всего, влюбилась бы в красивую выдумку, делающую из нее сказочную волшебницу, выбранную самими духами ветра, и поверила бы в его истинность. Пять лет назад, в силу своей юности и необразованности, она была еще склонна верить чудесам.

― Матушка ненавидит меня? ― вырвался у Марты терзающий ее вопрос. ― Сильно злится?

Отец похлопал цесаревну по плечу.

― Как можно ненавидеть своего ребенка? ― Владимир Еленович склонил голову набок, наблюдая за дочерью. ― Если Александра и злится на кого-то, то на себя.

― Я ошиблась... ― пробормотала наследница, поникнув. ― Подвела всех...

― Ты еще юна, Марта, ― напомнил цесарь. ― Само собой, тебе свойственно ошибаться. К тому же, не забывай, доченька, что не ты одна совершила ошибку. Все, кто присутствовал на внеплановом заседании Совета, пришли к неверным выводам. ― Владимир фыркнул. ― Глупо обвинять во всем пятнадцатилетнюю девочку, не имеющую военного опыта.

Ураганова согласно кивнула, однако мнения отца не разделяла. Кольца вины стиснули шею девушки, мешая поддаться соблазну и простить себя. Всякий раз перед глазами всплывали предсмертные крики и уродливые увечья на мертвых телах, которые Марта наблюдала во время битвы.

― Не хочешь пожаловаться на тетушку Машу? ― нарушил затянувшуюся тишину цесарь.

― Чего жаловаться? ― хмыкнула Марта. ― Все по-старому. У Марии Еленовны нет дочери, только сын, а Екатерина ― образ той наследницы, которую она всегда хотела. Княгиня помогает ей во всем и дает волю к действиям.

«Если сестра замышляет подвинуть меня, то знает ли об этом тетушка? ― вдруг подумалось цесаревне. ― Если знает, то способствует ли осуществлению этих планов?»

Ураганова вновь вернулась к желанию Марии Еленовны скрыть от племянницы истинное мнение стриборгчан-простолюдинов. Ежедневно размышляя об этом, наследница все больше и больше склонялась к мысли, что Андрей ошибается и княгиня недоговаривала из злых помыслов. Она была хитрой женщиной ― Екатерина взяла лучшее от наставницы. Вполне возможно, что ее цели не так благородны, как думал княжич Своров.

― Катенька с детства отличалась пылким умом и дальновидными планами, ― тем временем продолжал отец. ― Быть может, вам лучше держаться дружно? Ни для кого не секрет, что между вами идет соревнование за право называться лучшей. Но, Марта, ты знаешь, что именно ты ― Наследница Трона. Катя бы могла стать твоей помощницей, советницей. Объединив свои таланты, вы бы привели державу к успеху. К чему эта вражда?

Отец и дочь остановились перед озером, устремив взор на водную гладь. Хмурящееся небо отражалось в дрожащей от ветра воде. Пахло приближающимся дождем, собравшаяся влага ощущалась в воздухе. Марта подняла ладонь перед собой, позволяя воздушным потокам нежно скользить по коже. Или то были поцелуи духов?

― Счастье любого родителя, когда его дети живут в мире и согласии, ― Ураганова высвободила магические сплетения, смешивая их с истинной стихией, отчего стали образовываться вращающиеся спирали. ― Наша дружба невозможна. Катя улыбается, только когда я спотыкаюсь. Это единственное, что доставляет ей настоящее удовольствие. Екатерине нравится выделяться на моем фоне и всеми силами демонстрировать свое превосходство.

― Как ваш отец, я не перестану надеяться. Мое дело дать дельный совет со стороны.

Цесаревна попыталась схватиться магическими нитями за природную стихию, чтобы подчинить ее, но ветер, словно взбунтовавшийся жеребец, вырвался из хватки, хлестнув девушку по лицу. Хмыкнув своей жалкой попытке обуздать саму природу, Марта повернулась к Владимиру Еленовичу. Она слегка поклонилась в знак благодарности за заботу.

Они продолжили прогулку, вспоминая детство Марты в Стриборге. Шалости, которые она позволяла себе в то время, сейчас вызывали смущение и легкую тоску. С какой бы теплотой родитель ни упоминал ранние годы, он обходил стороной самую щепетильную тему ― отъезд дочери в Мироград.

Наследница помнила, как плакала всю дорогу до ненавистного тогда города, чувствовала боль и обиду, которые расцветали в груди, подобно отравляющим ландышам. Марта долго привыкала к здешней жизни, разделяя участь птицы в клетке, и считала дни до приезда родителей. Встретившись с мамой и папой, когда те приехали на Совет Пяти Стихий, цесаревна столкнулась с безразличием царицы. В тот злополучный день Ураганова ощутила во всей красе горечь разбитых надежд. Холод матери заморозил ее доверие к родным, навсегда породив сомнения в их надежности.

― В прошлом году навещал Гришу, ― поделился отец. ― Не поверишь, что у него в Сверске приключилось...

Марта погрузилась в рассказ отца. О старшем брате ― первенце царицы ― ей было интересно разузнать. В конце концов, участь Григория оказалась еще менее милосердной, чем у цесаревны. Таких, как он, именовали неугодными детьми. Вернувшись из своей десятилетней ссылки в Царицеград, Григорий тут же отбыл на север к дедушке и остался там. За всю жизнь Марта видела родного брата пару раз.

«С каждым годом все больше и больше понимаю, почему Гриша принял такое решение».

***

После успокаивающей беседы с отцом Марта немного пришла в себя. Она вернулась в свои покои и приступила к делам, провозившись с ними до позднего обеда. Затем Ураганова перекусила в компании своего наставника ― Кирилла Евгеньевича ― и, под его чутким руководством, принялась решать стратегические задачки. К вечеру она вернулась к себе переводить древнестриборгский, приказав Ольге зайти. Цесаревна наконец приняла решение, касаемо ее судьбы.

― Моя добросердечная сестра интересовалась чем-нибудь? ― спросила Марта, пригласив Ольгу сесть к ней на софу. ― Угрожала?

Не зная, чего ожидать от наследницы, служанка опустилась на мягкую поверхность, оставаясь настороже.

― Нет, Ваше Высочество, ― Перова не поднимала очей.

― Прекрасно, ― Марта наблюдала за поведением Ольги. ― Я прощаю тебя.

Стриборгчанка встрепенулась, уставившись на Ураганову во все глаза. Лицо служанки вытянулось и покраснело, а в уголках покрасневших глаз собралась влага. Она соскользнула с софы, упав на колени.

― Благодарю, милостивейшая Марта Александровна! ― склонила голову девушка. ― Я больше никогда не подведу вас, честное слово!

Марте нелегко дался этот выбор. Она долго размышляла над опасностью, которую представляла чрезмерная наивность и болтливость служанки, однако не могла не учитывать того факта, что Ольга рискнула единственным родственником, чтобы облегчить душу и не подставлять цесаревну. Искренняя преданность в ее словах заставляла задуматься и пересмотреть свое отношение к Перовой. Возможно, из нее вышла бы хорошая защитница и, чего скрывать, посыльная. Только ей одной Ураганова могла доверить тайну о своем возлюбленном.

― Вставай, ― попросила Марта. ― Хватит плакать.

Ольга послушно вернулась обратно, вытерла подолом серой рубахи слезы, пытаясь совладать с эмоциями. Если раньше цесаревну раздражала тонкая натура прислужницы, то теперь начинала вызывать умиление.

― Я рассчитываю на тебя, Оля, ― ровным тоном проговорила наследница. ― Тебе выпала честь разделить со мной одну тайну.

Перова кивнула, не уточняя. Марта предположила, что она отныне понимает, почему загадочного друга Ее Высочества нужно держать в секрете. И какая на самом деле дружба их связывала.

― Мы не любовники, ― решила внести ясность Марта, припоминая предположение Екатерины. Она закусила губу, подбирая правильные слова. ― Но... не друзья.

Ольга внимательно наблюдала за цесаревной с заметным любопытством. На лице девушки отражалась уловимая грусть, наполнившая ее сердце.

― Влюбленные? ― прошептала она, покрываясь румянцем. Затем спохватилась, осознав, что позволила себе лишнее и у нее нет прав спрашивать такие вещи. ― Извините, Ваше Высочество, я не...

― Думаю, больше, чем влюбленные, ― призналась Марта, чувствуя неясную потребность в откровенности. ― Но не любовники.

Наследница трона даже не думала о Ромарио в таком ключе. Ей казалось, что молча любить ― роскошное преступление, которое она позволила себе, наплевав на правила. Что уж говорить о чем-то более... интимном. Для Урагановой коснуться его ладони ― непозволительное нарушение установленных правилами границ. Иногда Марта ловила себя на любопытном желании поцеловать его, однако сразу же запрещала лелеять пустые надежды. Такие думы только разъедали слегка затянувшиеся раны.

Они неловко замолчали, не решаясь говорить о чем-то еще. Возможно, Ольга хотела что-то добавить, но стеснялась госпожи и боялась услышать неодобрение. Марта не напирала ― ей было тяжело открываться посторонней.

― Не буду вам мешать в занятиях, Ваше Высочество, ― служанка поднялась. ― Позовите, если понадоблюсь.

Цесаревна отпустила Ольгу заниматься собственными делами, чувствуя полнейшее облегчение. Хотя бы одна проблема решена.

Марта села за письменный стол и занялась переводом. Увы, сосредоточиться не получилось ― она то и дело возвращалась к мучительным переживаниям. Неосознанно Ураганова перечисляла всех своих знакомых, имеющих влияние в Мирограде и не испытывающих к цесаревне радушия. Ведь если сестра что-то затевала, то не могла осуществить задуманное в одиночку. Самый сильный союзник ― это Мария Еленовна. Сможет ли тетушка пойти на это? Велика ли ее ненависть к Марте? Если не княгиня, то кто способен помочь сестре?

Тяжело вздохнув, Ураганова вышла на балкон подышать свежим воздухом. В дверцы вставили новые стекла на место тех, которые Марта случайно выбила магией ветра, когда гневалась на Ольгу. Ветер радостно растрепал собранные в косу волосы, выбивая из прически непослушные пряди. Девушка застонала от удовольствия, вдыхая полной грудью. Голубые глаза устремились на лес, окружающий расщелину.

«Стало ли лучше Анне? ― предалась она мыслям о подруге. ― Смогла ли она совладать с Тьмой или до сих пор подвержена этому року?»

О неспокойном бытии Рудовой цесаревна боялась и думать. Ее дальнейшая судьба оставалась загадкой, как и причины, и суть недомолвок Гертруды. Марте никто не сообщал о состоянии подруги, а сама она спрашивать не решалась. Царица ясно дала понять, что их общение в ближайшие сто лет неприемлемо.

Беспокойные думы Марты нарушил стук в дверь. Подумав, что вернулась Ольга, цесаревна дала разрешение войти. Однако на пороге появилась не служанка, а двоюродный брат. В руках у улыбающегося Андрея был поднос с чашками чая.

― Мне подумалось, что ты захочешь сделать перерыв, ― княжич поставил поднос на маленький столик и присел на софу. ― У меня есть для тебя новости, Марта.

Наследница трона с большой охотой покинула балкон, оставив его открытым. Она опустилась рядом с Андреем, с любопытством взирая на него. Брат незамедлительно пересказал подробности первого дня Совета Пяти Стихий, который проходил вчера. Выяснилось, что на нем, помимо монархинь, присутствовали их помощники. Царица доложила об отчетах Гертруды Юльевны и предложении Екатерины отправить Рудову в Вотров, только это оказалось далеко не единственным, что интересовало присутствующих.

― Ее Величество еще не вернулись с заседания, ― сетовал княжич Своров, попивая чай. ― Мария Еленовна осталась в резиденции ― много вещей требует ее внимания. Сегодня княгиня Рудова должна была явиться на Совет, чтобы ответить на вопросы остальных государынь.

Марта сделала глоток, обдумывая услышанное. Она была благодарна Андрею за посвящение в детали, поскольку считала, что с недавних пор ей вряд ли станут что-то рассказывать.

― Тебе известно, как монархини отреагировали на мою ошибку? ― покручивая украшение на пальце, спросила Ураганова с опаской.

― Никак, ― выдал Андрей Мариевич. ― Насколько мне известно, Ее Величество решила не посвящать остальных правительниц в недавнее происшествие, ― брат намекал на сундук с отрубленными головами. ― Чтобы не поднимать бурю.

«Разумно ли недоговаривать о таких важных вещах, когда доверие к Стриборгу рушится на глазах?»

Марта принялась анализировать действия матери. Почему царица промолчала о смерти Волховых? Хотела избежать осуждения от монархинь за выводы непутевой наследницы? Нет, такой ход совсем не в духе Александры Василисовны. Эта суровая женщина не боялась критики. Тогда какой мотив? Разве не было бы верным предупредить союзников, что все они неправильно истолковали планы Ариантреи?

Ураганова нахмурилась, когда на ум пришла догадка: правда не так важна, если она не оправдывает цели. Им нужно освободить Вотров во что бы то ни стало, потому что врагам открылся путь в соседние княжества. Джайо и Неропас в шаге от отказа принимать участие в снятии осады. В настоящий момент их поддерживают только Рамерит и Рикриэния. Крэссенсия продолжает яро содействовать только потому, что думает о своем возможном пленении. Если станет ясно, что Вотров захватили не с целью заключить в темницах королеву, то ее желание содействовать угаснет. Кремаейро заберет большую часть своих подданных, оставив спасательную операцию ни с чем. С одним лишь Рамеритом они не спасут Вотров.

― Матушка сказала, что на Совет императрица Аризу прибыла со своим сыном, ― тем временем поделился интересными сведениями Андрей.

― Разве так... правильно? ― уточнила Марта, хмурясь. ― Почему она не взяла с собой новую наследницу?

― Кто ее знает, ― пожал плечами княжич, отпив еще чая. ― Не секрет, что Аризу чрезмерно любит своего сына, чего не скажешь о дочери. В возрасте Сэкеры Катцу уже отправлялся в военные кампании, а принцесса предпочитает избегать участия в подобных мероприятиях.

Марта вспомнила, что Екатерина первым делом написала принцу письмо со словами сожаления о смерти Хэруми. Сестра сразу сообразила, что именно влияние Катцу способно вернуть расположение императрицы Аризу к Стриборгу. Написала ли царевна Сэкере такое же письмо или ограничилась принцем? Сочла ли она нужным растрачивать бумагу на сочувствие к принцессе, верно оценив незавидное отношение императрицы Джайо к Сэкере? Вряд ли. Екатерина действовала расчетливо, а бессмысленная поддержка невыгодной наследной принцессы не принесла бы плодов.

Из-за череды происходящий событий Марта никак не могла сосредоточиться на политических связях. Ей тоже следовало встать перед Катцу на задние лапки, но то было ниже ее достоинства. Однако, напиши она новой наследной принцессе, с которой пребывала в хороших отношениях, из этого вышло бы что-то дельное.

Цесаревне казалось, что Сэкера никогда не рвалась обладать властью Наследницы Трона, в отличие от сестер Урагановых. Принцесса, скорее, расстроилась, получив новый титул, полностью изменивший ее будущее. Если Аризу проигнорировала дочь и не взяла на Совет Пяти Стихий, то это была демонстрация неудовлетворения. Сэкеру Канхимэ никто не воспринимал всерьез. Марта по себе знала, насколько это неприятно. В такие моменты человек нуждался в добром друге, который всегда мог бы поделиться необходимой поддержкой в трудные времена.

«Сегодня Сэкера видится невыгодной союзницей, но завтра все может поменяться, ― задумалась Марта. ― Кто знает, в кого она превратится через двадцать, а то и тридцать лет?»

Ураганова была уверена в одном: став сильной и влиятельной, принцесса Канхимэ будет преисполнена благодарностью к тем, кто стоял рядом, пока та была слаба. Этим кем-то станет Марта.

«Пусть Екатерина обхаживает Бриллиантового Принца, ― размышляла наследница. ― Он не дурак и понимает, что все любезности по отношению к нему ― притворство. Вряд ли Катцу подпустит к себе таких друзей. Я же буду действовать хитрее и дальновидней. Наш нерушимый союз с Сэкерой приведет Стриборг и Джайо к многолетней и плодотворной дружбе».

― Княгиня не накажет тебя, если узнает, что ты мне обо всем доложил?

Ее действительно тревожили возможные последствия настолько опрометчивого поступка княжича Сворова.

― Матушка наверняка посвятила в детали царевну, ― махнул ладонью Андрей Мариевич. ― Раз уж я пообещал быть на твоей стороне, то не собираюсь молча наблюдать за манипуляциями Екатерины. Она нагло пользуется благосклонностью моей матери.

Сестра поступала так со всеми: с Марией Еленовной, Мартой, Ольгой... Наверняка, подружившись с Катцу, не остановится перед тем, чтобы выжать из него всю возможную выгоду, после чего растопчет в пыль.

― Катя бездушно относится к чувствам людей, ― девушка поставила пустую чашку на столик. ― Она со всей расчетливостью использует чье-либо к ней расположение, глядя на них свысока. Тетушка любит повторять: «чувства ― это слабость». Екатерина впитала сие напутствие и смешала с кровью.

Сердце Марты шептало ей довериться брату и поведать о разговоре с сестрой, без упоминания о Ромарио. Ей было интересно выслушать его точку зрения, поскольку сама цесаревна сомневалась в собственных заключениях. Одна половина ее разума настаивала, что Екатерина планирует заговор против наследницы, другая уговаривала, что младшая сестра не решится на подобное и брошенные ею слова ― не более чем игра.

«В следующий раз, ― отказалась от идеи Ураганова. ― Я еще не настолько доверяю ему».

― Как думаешь, это правда? ― грустно спросила Марта, нарушив затянувшуюся тишину. ― Чувства делают нас слабыми?

Андрей едва не подавился чаем. Вопрос сестры застал его врасплох, опалив щеки пламенем. Он отставил чашку в сторону, скользнув по наследнице неуверенным взглядом.

― Делают уязвимыми, но не слабыми, ― Андрей заглянул цесаревне в глаза. ― Мне кажется, что как раз таки чувства наделяют нас силой, Марта. ― Княжич печально улыбнулся. ― Украшают бремя нашего бессмертия.

Ураганова опустила взгляд на кольцо, поблескивающее в свете горящих свечей. Тоска по Ромарио чувствовалась физически. Марта вспомнила его чудесный баритон и сияющую искренностью улыбку. Взор, от которого хотелось распасться вдребезги, сгореть дотла и возродиться вновь. Юноша бы смог развеять тревоги цесаревны одной фразой. Сказать что-нибудь до ужаса простое и очевидное, указать на деталь, которую наследница снова не разглядела из-за объятий страха, и подарить желанный покой.

Марта грустно улыбнулась. Она хотела послать все во Тьму, отбросить сомнения и помчаться к возлюбленному. Прижаться к нему хотя бы на секунду, ощутить тепло, о котором могла лишь мечтать. Быть может, взять за руку и признаться в том, что... иногда она представляет их совместное будущее. В этих фантазиях Ураганова не Наследница, а обычная смертная, способная дать ему столько своей любви, сколько Ромарио заслуживает.

Почувствовав движение перед собой, Марта вновь обратила внимание на брата. Он придвинулся, сократив между ними расстояние до непозволительного минимума. Его гладкие пальцы аккуратно коснулись щеки цесаревны, а взор серых глаз упал на приоткрывшиеся в ошеломлении губы сестры. Андрей устремился в ее сторону, отчего наследница трона резко отпрянула.

― Что ты делаешь? ― взволнованно произнесла Марта, отодвигаясь к краю софы.

Мысли подсказывали правильный ответ, но Ураганова отказывалась им верить.

― Следую зову сердца, ― Андрей взял девушку за запястье, притянул и поцеловал тыльную сторону ладони. От удивления цесаревна не находила сил сопротивляться. ― Не беспокойся, сюда никто не зайдет без стука. ― Своров прижал ее руку к своей щеке и прикрыл веки. ― Знала бы ты, как давно я хотел услышать это от тебя, ― шептал Андрей Мариевич, вгоняя Марту в полнейшее изумление. ― Сам не рискнул сделать первый шаг...

― О чем ты? ― прохрипела Ураганова, отдернув руку.

― Ты знаешь, ― невесело хмыкнул Андрей. ― Я все понял по твоей прелестной улыбке. Конечно, сначала я сомневался, взаимны ли мои чувства, но, к счастью, ты сама подсказала верный ответ.

― Какой ответ? ― никак не могла взять в толк Марта.

Очи Андрея Мариевича посерьезнели.

― Что ты тоже любишь меня, ― произнес он как само собой разумеющееся, заставив Марту замереть от ужаса. ― Обещаю, я смогу убедить мать в том, что я для тебя идеальная партия, поэтому...

― Я твоя сестра, ― прервала Ураганова встревоженным голосом. ― Мы не можем...

― Это неважно, Марта, ― его ладонь коснулась подбородка наследницы. ― Главное, что мы любим друг друга.

От немого шока цесаревна потеряла способность дышать. Она не верила собственным ушам, убеждая, что Андрей разыгрывает спектакль. Однако решимость юноши говорила сама за себя.

Для меня лишь ты имеешь значение.

― Что ты несешь?! ― Марта хлопнула брата по руке и вскочила на ноги. ― Я испытываю к тебе только сестринские чувства! ― Андрей поднялся следом и сделал попытку подойти к цесаревне, но та метнула в него воздушный поток. Княжич пошатнулся. ― Немедленно покинь мои покои!

― Марта...

― Вон отсюда! ― крикнула девушка, делая новый магический выпад. ― Не смей подходить ко мне!

Широко раскрыв глаза, Андрей попятился к выходу. Марта была готова схватить веера и отрезать ему голову за одно только желание коснуться ее губ своими. Она собрала магическую энергию в кулаке, затем сделала угрожающий шаг вперед. Своров быстрее зашагал к двери. В тот момент, когда цесаревна все-таки решилась выпустить ветер наружу, княжич уже выбежал в коридор под удивленными взглядами стражников. Магия захлопнула дверь.

Признание брата вопило в мыслях. Ее передернуло от отвращения, и новый поток вихрей вырвался из тела, повалив вещи с комода на пол. В голове не укладывалось, как он мог посметь обзавестись чувствами к двоюродной сестре, тем более, разглядеть в ее вежливости взаимность?

Марта скривилась от неприятных мурашек. Ей казалось, что след от рук Андрея въелся в кожу. Хотелось содрать с себя его касания, поэтому она позвала Ольгу и приказала ей поручить слугам затопить баню. Оставшись вновь наедине с собой, Марта юркнула на ложе и спрятала лицо в подушках, желая вычеркнуть из памяти любое воспоминание о Своровом.

Глава 32. Ромарио

9 день осени

Карета подъехала к воротам Главного дворца в назначенное время. Ромарио, в сопровождении виконтессы Джозефины и ее брата, направился ко входу. Девушка очень удивилась, когда увидела в руке рикриэнца приглашение на Бал Закрытия, подписанное сеньорой Маргаритэ Эрнандо. Она согласилась не только предоставить ему место в экипаже, но и познакомить с некоторыми гостями. К сожалению, Джозефина не обладала великодушием, поэтому юноше пришлось покривить душой и убедить виконтессу расщедриться тем способом, который она предпочитала.

Ради такого события Ромарио приоделся в самые роскошные одежды, какие продавались в Тканевом доме. На нем был синий бархатный камзол на пуговицах с высоким воротом и длинным подолом, украшенный сверкающей национальной вышивкой. Под камзол он надел черную шелковую рубаху со свободными рукавами, а на ноги ― штаны из такой же ткани. Кожаные сапоги до середины икр блестели от магических огоньков, рассыпанных по Дивному Саду ― если сожженные стволы деревьев можно так назвать. Следуя последней рикриэнской моде, его веки покрывали угольные тени, выделяя небесную синеву глаз. Внешне Ромарио ничем не отличался от титулованного господина.

К заключительному балу Главный дворец частично восстановили, за исключением изысканных фресок, витиеватых орнаментов и скульптур ― видимо, для этого требовались более искусные мастера. Весь путь до дворца усеяли стражники, пребывающие в боевой готовности. Они прожигали каждого гостя внимательным взглядом, вызывая страх. Перед въездом на Центральную Площадь их карету тщательно обыскали и проверили все документы. Джозефине и ее брату даже пришлось показывать указанную Метку Бессмертия. Приглашение Ромарио вызвало подозрение, поэтому они долгое время ждали, пока один из офицеров подтвердит личность рикриэнца и подлинность бумаги с печатью графини Эрнандо. После вторжения женщины, владеющей Светлыми Тенями, ― о ней юноше сообщил один из выживших слуг, разносящего напитки на первом балу ― то было неудивительно.

Диверсия на Балу Открытия напугала Ромарио до смерти. Когда это произошло, то первым делом он бросил все дела и помчался на Центральную Площадь. Ему требовалось увидеть Марту целой и невредимой, убедиться, что она не пострадала. Однако бешеный поток испуганных людей не позволил выполнить задуманное. Его едва не затоптали, стоило споткнуться и упасть на землю. Если бы один знакомый не вызволил рикриэнца, то шишкой на голове и парочкой синяков Ромарио бы не отделался.

Чуть позже, когда народ попрятался, а битва подошла к концу, он тут же бросился проверять обстановку. На территорию Площади юношу не впустили, послав в чертоги Тьмы. Пришлось расспрашивать знакомых, которым не посчастливилось стать свидетелями сего ужаса. Выяснилось, что Марту ранили, но, слава Свету, цесаревна выбралась живой. Она даже умудрилась отыскать оружие и одолеть парочку врагов.

― В этот раз больше охраны, ― говорила Джозефина, держа его под руку так, что ее выпирающая грудь терлась о рубашку Ромарио. ― Боятся.

Рикриэнец терпеливо шел вперед, надеясь, что при встрече со знакомыми виконтесса потеряет к нему интерес. Вчера, принимая с ней ванну, темноволосый поймал себя на мысли, что Джозефина, несмотря на свою красоту, одна из его самых корыстных и противных приятельниц. Если бы не выпитое вино, вряд ли бы Ромарио выдержал необходимость исполнять похотливые желания девушки.

Рикриэнка облачилась в полупрозрачное серебряное платье с кожаным корсетом, едва скрывающее грудь и обнажающее длинные ноги, выставляя напоказ Метку Бессмертия. Зеленые глаза так же, как и у Ромарио, были обведены тенями, только белого цвета. Джозефина напоминала довольную кошку, ведь она смогла заполучить желанную игрушку. Он должен надоесть ей через некоторое время, но оно, к несчастью, пока не настало.

Стоило им зайти в здание, у Ромарио от изумления отвисла челюсть. Хоть дворец и не был возвращен в первоначальный вид, его величие поражало. Синеглазый ликующе оглядывался, словно маленький ребенок. Джозефина недовольно шлепнула его по бедру, из-за чего юноше пришлось усмирить восторг.

Виконтесса не отпустила его, когда они подошли к ее друзьям. Как договаривались, она представила Ромарио собеседникам. Однако не забыла намекнуть на близость их отношений. Темноволосый встретил обезоруживающей улыбкой заинтригованные взгляды прекрасных сеньорит. Одна из подруг завела беседу, которую рикриэнец незамедлительно подхватил.

Зал постепенно наполнялся бессмертными. Если первый бал проводился днем, то последний ― поздним вечером. Правящие семьи и их приближенные должны были прибыть незадолго до полуночи. Ромарио обратил внимание, что джайане почти не присутствовали, а немногие из тех, кто явился на праздник, носили черные одеяния, подчеркивая траур по наследной принцессе Хэруми. Остальных смерть Светлой богини не особо волновала.

Также от Ромарио не укрылось наличие оружия у всех гостей. Кто-то сделал его частью наряда, кто-то прятал в объемных одеждах. Джозефина абсолютно права ― они боятся. Впрочем, в предусмотрительности бессмертных нельзя было винить. Наоборот, не позаботься они о своей безопасности, Ромарио счел бы их глупцами.

Первой на Бал Закрытия прибыла императрица Неропаса со своим братом Креоном, за ними фараонесса Рамерита с родственниками и сопровождающими. Все монархини были вооружены. Каждый раз, когда ворота открывались, Ромарио взволнованно устремлял туда все внимание в надежде увидеть Марту. Объявили о прибытии третьей монархини, и все замерли в ожидании.

― Ее Королевское Величество Крэссенсия Кремаейро, Верховная Вице-Королева Соединенного Королевства Рикриэнии, Королева Кретории и Эфилиарии, Герцогиня Крэтаро, Меркудо и Рейдиры, Принцесса Эструдская, Эспурнарийская, Титанийская и Потенсиадкая, Хранительница Молний и Грома, Командующая Молниями, Темная богиня Ярости и Защитница Государства

Ромарио застыл в немом шоке. В черно-золотом платье и с королевской короной на голове в зал вошла сеньорита Дафнэ. Женщина выглядела иначе ― более величественно и сурово, ― но это была именно она.

― Это вице-королева Крэссенсия? ― на всякий случай уточнил Ромарио, не веря своим глазам.

Все гости Бала, включая синеглазого, низко поклонились, приветствуя правительницу Рикриэнии.

― Да, ― подтвердила Джозефина. ― К ней принято обращаться «королева», чтобы потешить ее самолюбие.

Рикриэнец испытал легкий приступ паники, выругавшись про себя. Он познакомился в таверне Борея с королевой Рикриэнии! Гулял по Мирограду и рассказывал о Паутине самой Крэссенсии Кремаейро! Именно она пригласила его на этот бал!

«Свет Небесный, ― юноша озадаченно взирал на Темную богиню Ярости, идущую рука об руку с принцем-консортом. ― Что же она задумала? Зачем разыграла спектакль?»

Ромарио не имел ни малейшего представления, как выглядит королева Рикриэнии. Понятное дело, средствами на живописные портреты с профилем правительницы их скромное семейство не располагало. Много лет назад мать вкратце описывала ему внешность Крэссенсии, опираясь на увиденную ею картину, когда Анхелика еще принадлежала Дому Эмретто. Лицезреть саму вице-королеву никто из их рода не удостоился ― во Двор приглашали только высшее дворянство. Ромарио тогда отсеял ненужные знания, ибо зачем простолюдину знать, какого цвета глаза и волосы женщины, которую он никогда не увидит? Откуда же ему было знать, что однажды он повстречает королеву в таверне!

Мысли путались в голове. Почувствовав на себе взор Ромарио, Крэссенсия посмотрела на него. На губах растянулась хитрая улыбка. Женщина кивнула ему, приветствуя, а юноша от удивления запамятовал отдать повторный поклон. Вице-королева направилась к круглому балкону, больше не глядя в сторону рикриэнца. Впрочем, Ромарио не расстроился.

Пару дней назад он начал действовать: в красках рассказывал всем знакомым о добродетели и силе Крэссенсии, выставляя ее героиней-спасительницей. Ромарио переубеждал тех, кто располагал другой правдой, и просил своих доверенных лиц проделывать то же самое. Мересанх написала оду и уже пела ее на улицах Мирограда. Выпивая в таверне «Пьяная фея», юноша то и дело слышал, как люди напевали припев себе под нос. Пока все шло по плану. Следующим шагом было пустить корни в бессмертном обществе ― одна из причин, почему Ромарио согласился на условия Джозефины. По этикету он не мог по собственному желанию подойти к кому угодно и навязать свою дружбу, поэтому содействие виконтессы было необходимо. Пускай для этого пришлось пожертвовать уважением к себе.

Перевести дыхание и привести себя в чувства после внезапного появления «Дафнэ» Ромарио не успел ― ворота вновь открылись, пропуская царицу Александру Василисовну со свитой. Сердце юноши остановилось, стоило глазам наткнуться на фигуру Марты. Он не сдержал восторженную улыбку, к глазам подступили слезы радости.

Сбылась его мечта. Он стоит на балу в честь Совета Пяти Стихий в Главном дворце, среди десятка титулованных особ, и наблюдает за цесаревной Стриборга. Создавалась сладкая иллюзия жизни, о которой он грезил долгие годы. Ликование затмило душу, гоня рикриэнца к Марте, однако рассудок все еще был трезв ― Ромарио отказался от вина, ― поэтому он остался на месте.

― Ее Царское Высочество Марта Александровна Государыня Наследница Цесаревна и Великая Княгиня, Исполатская Княгиня, Сверская Княжна, Реснотская Княжна и Защитница Государства!

Присутствующие низко склонились перед наследницей. Затем представили ее сестру Екатерину, которая совсем не имела сходства с Мартой. Царица отправилась к монархиням, а Ураганову, собирающуюся на второй этаж, перехватила темноволосая женщина, прибывшая вместе с царской семьей.

― Цесаревну прозвали «Поцелованная Ветром», ― поделилась с ним Джозефина уже известным ему фактом. ― Говорят, Марта Александровна очень хороша в магии, а ее сестра обладает живым умом. Стриборгская знать не лучшим образом отзывается о наследнице.

― Почему? ― рикриэнец не отводил глаз от Марты.

Цесаревна нарядилась в небесную рубаху со сложенными рукавами в несколько локтей и голубой сарафан с расшитой вдоль тела дорожкой из национальных орнаментов. Поверх плеч она накинула элегантную длинную мантию в пол более светлого оттенка. Мантия была расписана серебряными узорами, а подол сарафана усыпали сапфиры и золотая вышивка. На рукавах рубахи сияли наручи, обрамленные драгоценными камнями. Грудь и плечи украшала бирюзовая барма, усеянная блестящими топазами и аметистами. Из-под подола сарафана едва заметно выпирали спрятанные боевые веера. Светло-синяя прозрачная фата покрывала волосы и развевалась в такт шагам. Пшеничные волосы были заплетены в две толстых косы, а на голове искрился роскошный кокошник, усыпанный жемчугом и бриллиантами.

Ювелирная красота Марты очаровывала.

― «Воительница, а не правительница», ― так о ней говорят соотечественники, ― пожала плечами виконтесса и повернулась к нему. ― Понравилась? ― с ехидством заметила Джозефина. ― Весь светишься.

Ромарио, вспыхнув, поспешно отвернулся. Его было нелегко смутить, тем не менее, внимательность виконтессы застала врасплох.

― Марта Александровна... красива, ― выпалил рикриэнец, стараясь придать своему охрипшему голосу твердость.

― Осторожнее, ― Джозефина толкнула его в бок. ― Я начинаю ревновать.

Юноша усмехнулся. Если бы она знала, насколько резонно ее замечание. Поводов для ревности было предостаточно.

Ромарио считал, что должна появиться и последняя государыня ― императрица Джайо. Однако бал начался, словно все позабыли о недостающей фигуре за круглым столом. Джозефина позднее объяснила, что Аризу Канхимэ вместе с семьей соблюдает траур и не собирается появляться на празднике. Именно из-за этого решения правительницы магов земли и выходцев из Джайо на Балу почти не присутствовало.

Заиграла задорная музыка, взбудоражив народ. Общее настроение мгновенно поднялось, и большинство гостей пустилось в пляс. Джозефина потащила Ромарио в гущу людей и богов, проявляя неудержимое рвение к танцу. Рикриэнец волновался, что Марта увидит его танцующим в компании рикриэнки и неверно истолкует их дуэт. Однако Марта стояла далеко от них, не уделяя никакого интереса развлечениям.

Миловидные черты ее фарфорового лица напряглись, а между бровями появилась морщинка. К Урагановой подходили стриборгчане, кланялись и перекидывались парой слов, некоторые вели светскую беседу, улыбаясь с напускным уважением.

― Тебе бы пошел титул виконта, ― Джозефина обожгла ухо дыханием. Ромарио воспользовался моментом и поморщился, пока она не видела его лица. ― Может быть, исполним волю Анхелики и поженимся? Хочешь стать бессмертным?

Девушка хищно сощурилась. Она была наслышана об одержимости его матери. Когда-то давно их родительницы были подругами и часто проводили время вместе. Когда Анхелику отлучили от Дома и лишили титула баронессы, все друзья постепенно отреклись от нее. Иногда мать Джозефины проявляла жалость и приглашала старую подругу в гости.

― Мне не нужны от тебя ни титул, ни бессмертие, Джо, ― равнодушно произнес темноволосый. ― Я сплю с тобой, потому что отрабатываю свою часть сделки. Танцую, не потому что хочу, а потому что ты поставила такое условие ― быть твоим кавалером на Балу, ― Ромарио наклонился вперед. ― Я прекрасно понимаю, зачем ты распаляешься передо мной ― желаешь похвастаться подружкам, какого симпатичного щеночка приручила. Я всегда представлялся тебе мальчиком для утех, а не кандидатом в женихи. Играйся, Джо, пока я в твоей власти, но если твои подружки попросят поделиться игрушкой ― я пошлю их в чертоги Тьмы.

― У всего есть своя цена, ― Джозефина откинула голову назад. ― Твоя просто-напросто не в деньгах, а в знаниях.

― Тогда им нечего мне предложить, ― рикриэнец отстранился, не прекращая танцевать.

Обе девицы не производили впечатления образованных сеньорит. Ромарио награждал их комплиментами только потому, что одна была внучкой графини, а другая ― племянницей маркизы. Подружившись с ними, он мог добраться до их влиятельных родственниц. Ради этого не обязательно ложиться в постель.

Танец наконец-то подошел к концу. Джозефина заприметила в толпе новых приятелей и повела Ромарио к ним. В этот раз среди представленных ему персон имелись юноши. Однако их явная неразумность оставила горький осадок. Бедолаги не разбирались в очевидных вещах, чем вызывали бескрайнее сочувствие.

Рикриэнец постоянно отвлекался, чтобы вновь отыскать Марту. Она беседовала с двумя бессмертными, тоскливо поглядывая на лестницу, которая вела на второй этаж. Ромарио настроился подойти к ней и разыграть спектакль, сделав вид, что они незнакомы. Если Ураганова позволит ему остаться рядом, тем более, поддержит разговор, то для окружающих, к сожалению, это может показаться неприемлемым. Он не мог так подставить Марту.

― Джо, представишь меня цесаревне Марте Александровне? ― Ромарио склонился над ухом рикриэнки, чтобы никто не услышал его просьбу.

Джозефина вытаращилась на него, как на дурака.

― Ты меня переоцениваешь, ― хохотнула она. ― Мой статус слишком низок, чтобы водить дружбу с наследницей Стриборга.

Ромарио нетерпеливо вздохнул. Люди часто думали дольше, чем он, не поспевая за мыслями синеглазого. Поэтому юноше вечно приходилось ждать или сдаваться и пояснять свои очевидные выводы.

«Естественно, ты не можешь быть с ней знакома, ― едва не закатил глаза темноволосый. ― Неужели не ясно, что я предложил это, чтобы ослабить бдительность царицы и гостей?»

― Хотела бы познакомиться? ― вместо едких замечаний терпеливо спросил Ромарио.

Джозефина фыркнула, вероятно, не обладая должными умственными способностями, чтобы осознать правду.

― Я не могу. ― Он бросил на нее ухмыляющийся взгляд. На лице рикриэнки с ощутимой медленностью проступило расплывчатое осознание. ― Не может быть...

Впервые Джозефина посмотрела на юношу не как на красивое украшение, а как на равного себе. Надменность уступила чистейшему изумлению, в зеленых глазах виконтессы вспыхнул огонек любопытства. Ромарио знал слабое место рикриэнки ― чужая зависть. Именно ею юноша и собирался воспользоваться.

― Сегодня ты познакомишься с цесаревной, Джо, ― пообещал Ромарио. ― Но любое знакомство имеет цену, верно? ― Юноша озорно подмигнул виконтессе. ― Поэтому ты притворишься одной из тех, кого Ее Высочество спасла на Балу Открытия. Легенда следующая: тебя намеревались убить, но тут появилась Марта Александровна и защитила тебя от смертельной атаки. Рассыпься в благодарностях, чтобы все любопытные крысы, топчущиеся рядом, услышали тебя. Договорились?

Джозефина неуверенно кивнула. Ромарио знал, что она убежала с поля боля одной из первых и скрылась в своем поместье. О трусости не хвастаются, поэтому мало кто из знакомых рикриэнки знал правду. Если из испуганной собачки она станет непосредственной участницей, хоть и едва не погибшей, то обретет новый повод восхвалять себя перед друзьями.

Ему пришлось взять Джозефину за руку, чтобы двинуться в направлении Марты, утомившейся от скучной беседы. Приближаясь, Ромарио откровенно любовался ею. От Урагановой исходила торжественная величественность и грациозность. Изящные движения тела, выкованная тренировкой прямая осанка и поднятый подбородок внушали неподдельное восхищение. Она скрывала под маской сдержанности непоколебимую властную натуру, готовую сражаться до последнего вздоха. Когда цесаревна уважительно склоняла голову, в голубых глазах с легким фиолетовым оттенком сверкала не подчиняющаяся никому сила духа. В приятном гордом голосе звучала сталь, и сердце чувствовало, что одно слово из этих уст способно сорвать голову с плеч. Роскошное одеяние не украшало Марту ― это она украшала его. Без Урагановой оно бы являлось лишь дорогой тканью с драгоценностями, но сияя на теле наследницы трона, обретало жизнь.

От взора рикриэнца не укрылось, что Джозефина потеряла весь свой огненный запал. Она озабоченно глядела то на Марту, то на Ромарио, уговаривая себя бросить эту глупую затею. С одной стороны, виконтесса боялась предстать перед цесаревной невоспитанной грубиянкой, с другой ― хотела вызвать зависть у собравшихся друзей, показав, что знакома с самой наследницей Стриборга. К несказанному удовлетворению темноволосого, тщеславие Джозефины выиграло эту партию.

― Здравствуйте, Ваше Царское Высочество, ― поклонилась краснеющаяся Джозефина освободившейся Урагановой, удивляя наследницу своей вольностью. Затем голубой взор наткнулся на Ромарио. ― Прошу прощения, что беспокою вас, Ваше Высочество, ― голос Джо дрожал. Она низко поклонилась, играя на публику. ― Вы наверняка не запомнили мое лицо... Я хотела поблагодарить вас за спасение своей жизни! ― слезы блеснули в уголках глаз. ― Если бы не вы, то меня убили бы... Спасибо, что не отвернулись и помогли!

Марта остолбенела. Она не могла отвести недоумевающих глаз от рикриэнца, предав забвению всех и вся. Скорей всего, цесаревна даже не слышала правдоподобной игры Джозефины.

― Меня зовут Джозефина Эссарро, ― продолжала рикриэнка. ― А это мой друг ― Ромарио.

― Я тоже хотел выразить огромную признательность Вашему Высочеству за неравнодушие, оказанное моей драгоценной подруге, ― юноша еще раз поклонился. ― Клянусь Светом, вашим храбрости и бескорыстию нужно посвятить прекрасную оду!

Марта продолжала молчать, разглядывая Ромарио. Ей следовало принять благодарности, чтобы не выдавать себя, но ошеломление было слишком велико.

― Как...? ― прошептала Ураганова на выдохе.

― Долгая история, ― темноволосый махнул рукой, отвечая так же тихо. ― Хотел увидеть одного близкого друга. ― Марта взволнованно посмотрела на Джозефину, мгновенно натянув ледяную маску и избавив себя от эмоций. ― Джо можно верить.

Ромарио был в этом не уверен, но очень надеялся, что прав. Во всяком случае, договориться с ней всегда можно. Цесаревну его заверения не убедили. Она продолжала нервно коситься на виконтессу.

― Джозефина, вы хорошо говорите по-стриборгски? ― поинтересовался юноша деловым тоном.

― Увы, я не знаю этого языка, ― рикриэнка, натянув восхищенную улыбку, смотрела на Марту не менее тревожно, будто боялась пропустить атаку воздушной магией.

― Тогда прошу прошения, ― Ромарио поклонился рикриэнке и обратился к цесаревне на стриборгском. ― Ты в порядке?

Ураганова молчала, до сих пор не придя в себя. Ромарио стал сомневаться, что посетить заключительный бал было правильным решением. В груди появилось гнетущая неловкость. Он смутил Марту.

― Мне не стоило приходить?

Наследница трона встретила его растерянность мягкостью во взгляде. Уголки губ дрогнули, но лицо оставалось безэмоциональным. Ей приходилось держать себя сурово и скрывать эмоции.

― Наоборот, ― заговорила она, искусно изображая холодный тон. ― Мне отрадно видеть тебя, только... ты ведь понимаешь ― другим об этом ведать не стоит.

Марту терзало беспокойство. Ромарио разглядел это сразу же. Тревога поселилась в родных глазах, вонзившись в душу девушки. Лицо не покидала заметная нервозность. Цесаревна выглядела такой беззащитной, такой испуганной, что сердце ныло от тяжести.

― Тебя что-то гложет?

Она промолчала, и это было ответом. Ураганова опустила глаза, напряженно вздыхая. Возникло желание спрятать девушку от мира в своих объятиях.

― Я, пожалуй, покину вас, чтобы не смущать своим присутствием... ― замялась Джозефина.

― Прошу тебя, ― умоляюще взглянул на нее Ромарио. ― Твое общество очень ценно для нас.

Потому что, если он будет говорить с Мартой наедине, у нее могут возникнуть проблемы. Ромарио прекрасно знал, кто он для этого общества ― никчемная блоха. Пока они втроем, у бессмертных меньше поводов для сплетен.

― Я в долгу не останусь, Джо.

― Хорошо, ― рикриэнка набралась смелости продолжить представление и в следующую секунду звонко рассмеялась, будто Ромарио удачно пошутил. ― Вы жутко проницательны, Ваше Высочество!

Марта была преисполнена подозрений в отношении Джозефины, поэтому признаваться в тесном знакомстве с Ромарио ей было вдвойне сложнее. Она оставалось бесстрастной скульптурой, не позволяя вырезанному мрамору рассыпаться лепестками переживаний.

― Скоро начнут танцевать, ― промолвила Марта после минутной тишины. ― Станцуешь со мной?

Рикриэнец едва не поперхнулся. Он даже вообразить не мог, что она предложит что-то подобное. Танцевать с Мартой?! На Балу Закрытия? Он, вероятно, приложился о камень по пути из таверны либо сошел с ума от бесчисленных разрядов тока, которыми бросалась в него мать.

― Ты... уверена?

Все без исключения обратят на них внимание.

― Нет, ― она глянула по сторонам, не поворачивая головы. ― Только... я хочу поговорить с тобой, посему танец благий повод.

Болезненная горечь еë слов резанула кинжалом. Что бы ни мучило Марту ― оно обвилось острыми шипами вокруг девушки и мешало спокойно дышать.

Музыканты переменили мелодию, перейдя с мажорных нот на минорные. Нежная обволакивающая музыка наполнила зал. Когда Марта протянула дрожащую от волнения руку, Ромарио замер на долю секунды. Сапфировое кольцо на ее пальце искрилось, отражая пламя сотен свечей. Коснувшись еë ладони, словно дотронувшись до душевных струн девушки, он вздрогнул. Марта в свою очередь глядела на его мизинец, который украшало подаренное ею аметистовое украшение. Тепло прикосновения вскружило голову и вызвало море взбудораженных мурашек.

Взять цесаревну за руку Ромарио мечтал всю жизнь и никогда не решался.

Они направились к приготовившимся к танцу парам под удивленными взглядами толпы. Шли и держались за руки, слово это не было дикостью, а вполне допускалось. Марта не показывала эмоций ― волнение в ней выдавал только сумасшедший пульс. Ромарио же было тяжелее справиться с собой. Он не мог перестать думать, что оказался в мечте, во сне ― он на празднике титулованных бессмертных идет рядом с цесаревной.

Возможно, он действительно спит? Или это все иллюзии?

Его левая рука легла на поясницу Марты призрачным движением. Она медленно выдохнула, заставляя его щеки краснеть. Свободная ладонь девушки опустилась на его плечо. Бархатный темно-синий жилет, расшитый золотом, и голубой шелк, украшенный жемчугом и топазами, соприкоснулись. Расширенные зрачки встретились. Ромарио сделал глубокий вдох, впитывая аромат еë кожи, чувствуя трепет в груди от сводящего с ума дуновения горной лаванды в унисоне с мятой.

С первого такта скрипача заиграла трогательная мелодия их сердец. Никогда прежде они не были так близко друг к другу.

Темноволосый заставил себя начать танцевать. Один шаг, второй шаг, поворот, шаг назад и вперед... Вызубренная до совершенства схема была приведена в исполнение. Увлеченные друг другом, они позабыли о беседе.

Танец пробуждал нечто иное, скрытое за разумом. Сокровенную правду, в глаза которой они страшились смотреть долгие годы. Ромарио прекрасно знал название этого чувства, однако всегда запрещал себе связывать его с Мартой. Страсть. Девушка тоже чувствовала еë, отчего теряла контроль над положенной безмятежностью. Она облизала губы, стоило его взору коснуться их контура и опуститься до приоткрытой шеи.

Ромарио невольно представил, как целует эти желанные губы, игриво прикусывает нижнюю и запускает свой язык к ней в рот, затем покрывает поцелуями шею и оставляет свои следы. Он грозно приказал фантазиям исчезнуть, испытав стыд за стихийность своего чрезмерно живого воображения. Щеки запылали огнем.

― Ты... хотела о чем-то поговорить? ― кашлянул Ромарио, превозмогая смятение.

― Хотела, ― Марта закусила губу. ― Ты лишил меня слов.

Темноволосый сглотнул, не зная, как реагировать на брошенное замечание. Он ошибся в паре движений, из-за чего Марта наступила ему на ступню. Это помогло немного прийти в себя и отпустить непристойные мысли. Юноша нуждался в пощечине, как в воздухе.

― Я устала, ― наконец решилась открыться Марта тихим голосом. Она внезапно перешла на рикриэнский. ― От всего... Больше не могу терпеть...

Легкие сдавило горящими нитями. Ромарио был не против избавить возлюбленную от боли и вобрать все мучения в себя, лишь бы согнать с лица Марты страдания. Она была последней в этом мире, кто должен был изнемогать от терзающих чувств. Рикриэнец бы принял тысячу смертельных ударов Мертвой сталью, закрыв собой девушку.

― Поделись со мной, ― он осторожно погладил тыльную сторону ее ладони большим пальцем. Возник порыв поцеловать тонкое запястье, прижать к своей щеке, а затем крепко обнять Марту, чтобы спрятать от недругов. ― Выскажи все, что просится наружу.

Девушка поджала губы, борясь с сомнениями. Стены сдержанности, которые она упорно выстраивала годами, вот-вот норовили рухнуть.

― Осточертело бороться с сестрой за право называться лучшей, ― девушку душили чувства. ― Разве любые мои старания что-то изменят? ― Она горько покачала головой. ― Я делаю все, что в моих силах, но этого всегда недостаточно. Я устала всем доказывать, что достойна быть Цесаревной, устала видеть разочарование в их глазах. Мне невыносимо тесниться в резиденции, ежедневно думая лишь о том, что каждый второй готов всадить нож в спину...

Ромарио и не подозревал, в каком кошмаре существует Ураганова. Он знал о соперничестве между сестрами и о вечных сомнениях Марты в себе, но даже не думал, что она обратилась в полнейшее самоистязание.

― У меня ничего не получается, Рома, ― прошептала цесаревна. ― Почему я такая... неправильная? Что со мной не так?

― Марта, ― нежно позвал Ромарио. Она подняла на него взгляд. ― Ты не права. В тебе все так, как должно быть. Я танцую с сильной и умной девушкой, которую поцеловал ветер, ― рикриэнец улыбнулся. ― Этой несокрушимой воительнице хочется завоевать сердца подданных и уважение семьи, но она забывает, что угодить всем нельзя.

― Ты не понимаешь, ― не согласилась цесаревна. ― Я ошиблась... сильно ошиблась...

― Все ошибаются, Марта. В этом нет ничего страшного. Ошибки помогают совершенствоваться и становятся лучшими учителями в будущем.

― Мне нельзя ошибаться, Рома, ― обреченно вздохнула Ураганова. ― Наследницам не прощают ошибки.

― История говорит об обратном, ― не собирался сдаваться темноволосый. ― Наследницам не прощали только перевороты, но ты, думается мне, о таком не помышляла. Значит, дела обстоят не настолько плохо, как ты себе вообразила.

― Нападение на балу произошло из-за моей ошибки.

Марта поникла, швырнув свой главный и ― как она думала ― железный аргумент.

― Ты пригласила на бал убийц и лично кинула к их ногам Светлых богов?

― Нет, но...

― Подозреваю, кто-то решил сбросить с себя ответственность и сыграть серенаду на твоем развитом чувстве долга, ― нахмурился Ромарио. ― Какова бы ни была твоя роль, не ты одна принимала решение. Кто действительно ошибся ― так это наши дорогие государыни и их приближенные. ― Ураганова отвела хмурый взгляд. Она колебалась. ― Не будь к себе так строга. У каждого свой путь. У тебя впереди еще целая бесконечность. Когда-нибудь ты обязательно достигнешь всего, о чем мечтаешь. Просто это время еще не наступило.

Танец закончился, и пары стали расходиться. Марта и Ромарио стояли друг напротив друга, не делая ни одного шага в сторону. Он ожидал новых возражений, готовый избавить девушку от вины любыми способами. Однако Марта молчала. Выражение ее лица подсказывало, что в глубине души цесаревна разделяет его точку зрения.

Небесные глаза цвета чистейшего топаза с фиолетовыми вкраплениями, напоминающие маленькие осколки аметистов, обратились на Ромарио. В этих очах был весь его мир. Его жизнь, его душа, его судьба. Марта ― единственная королева в жизни рикриэнца. Только перед Поцелованной Ветром хотелось преклоняться, молиться и возвеличивать ее имя. Ради цесаревны Стриборга он бы предал Крэссенсию, не задумываясь. Из-за Марты страна магов ветра имела для него куда большее значение, чем Рикриэния.

Он знал, что для наследницы трона Стриборг на первом месте, знал, что никогда не затмит целое государство и не смел претендовать на иное. Прыгая в эту пропасть, Ромарио осознавал цену, которую ему предстоит заплатить за возможность быть любимым Мартой ― превозносить девушку до небес, но ни в коем случае не требовать того же взамен. У цесаревны не было выбора. Ее сердце билось во имя страны.

― Однажды мальчик повстречал маленькую девочку, которая потерялась в лесу, ― синеглазый склонил голову набок. Марта приподняла брови. ― Они подружились и встретились вновь. Затем еще раз, и еще, пока встречи не стали настолько частыми, что не превратились в года. Мальчик находил ее невероятной во всем, но девочка всегда сомневалась в своей уникальности. В один из дней она сказала ему в точности то же самое, что и ты сейчас. Знаешь, что ответил ей мальчик?

― По-твоему, тебе чего-то не хватает? ― спросил четырнадцатилетний Ромарио.

― Много чего. Я недостаточно наблюдательная и слишком порывистая, ― стала загибать пальцы двенадцатилетняя Марта. ― Нетерпеливая, совсем не усидчивая и не умею держать чувства в узде. Постоянно ленюсь и вредничаю на уроках, не интересуюсь историей и политикой, в корне не обладаю нужными качествами. Мне следует брать пример с сестры, если я не хочу разочаровать матушку.

― Ты правда так о себе думаешь? ― удивился Ромарио.

― Да... ― неуверенно кивнула Ураганова. ― Так говорит тетушка.

― Это мысли твоей тетушки, ― отмахнулся рикриэнец. ― Что думаешь о себе ты?

― Я с ней согласна, ― пожала плечами девочка. ― Если не перестану недостойно себя вести, то мама никогда не полюбит меня.

― Ладно, ― не стал спорить темноволосый. ― Значит, если ты станешь терпеливой и усидчивой, овладеешь разными науками, начнешь держать чувства в узде и будешь брать пример с сестры, то проблема решится?

― Получается, так, ― голос сковали сомнения. ― Я должна быть идеальной.

― Неправда, ― юноша скрестил руки на груди. ― Ты никогда не станешь идеальной, потому что идеала ― не существует. Став другой, ты потеряешь себя, а людям будет мало. Их требования будут расти и расти, пока от тебя ничего не останется. Зачем тебе добиваться одобрения, когда ты и без него поразительна? Если твое окружение не видит этого, то они настоящие дураки.

― Что тогда делать? ― растерялась Марта.

― Полюбить в себе то, что ты так ненавидишь.

Ромарио сам осознал эту истину не сразу. В тот день она не согласилась и последовала по другому пути. Марта сломала себя, чтобы превратиться в фальшивую копию сестры.

― Ты никогда не станешь идеальной, потому что идеала ― не существует, ― напомнил Ромарио, продолжив говорить на языке магов молний. Марта опустила подбородок, не прекращая кусать губу. ― Полюби себя такой, какая ты есть, со всеми несовершенствами... такую, какую... полюбил я.

Девушка широко распахнула глаза. Она ошеломленно воззрилась на рикриэнца, не веря, что услышала признание. Ромарио не смог сдержать улыбку, когда его слова нашли отклик на потеплевшем лучезарном лице Урагановой. Душа наполнилась благоговением.

― Мне хочется верить, что ты ощутил, как я нуждаюсь в тебе, поэтому явился на бал ― намереваясь успокоить. Ведь... мы связанны одним чувством. ― Ромарио стушевался, не ожидая, что Марта признается в ответ, пусть и таким непрямым способом. ― Спасибо. Встретить тебя здесь ― лучшее, что мог подарить этот бал.

Печаль в интонации подсказала ― им пора прощаться. Они не могут вечно стоять и разговаривать, как старые знакомые.

― Тебе нужно идти? ― предположил он, отчего тоска в один миг пронзила легкие.

― Я бы с радостью танцевала с тобой до рассвета, но не хочу навлечь на тебя гнев царицы, ― грустно промолвила Ураганова. ― Думаю, она уже догадалась, кто ты.

― Не волнуйся за меня, Марта. Главное, чтобы ее гнев не достиг тебя, а уж обо мне беспокоиться не стоит. ― Он подмигнул девушке. ― У меня есть сильный покровитель.

― Надеюсь, ты не о Джозефине? ― искорки смеха заиграли в уголках губ.

― Нет, ― усмехнулся Ромарио, совсем выбросивший виконтессу из головы.

Они замолчали. Марта повернулась в сторону круглого балкона, где сидела царица Стриборга. Ромарио тоже взглянул на правительниц. За ними наблюдали две пары глаз: Александры и Крэссенсии. Если в лике первой полыхала ярость, то у второй ― неподдельное удивление. Королева не ожидала от общительного простачка знакомства с наследницей трона.

― Мысли уговаривают не расставаться с тобой, ― сожаление мелькнуло в речи Урагановой. ― Они говорят: когда нам еще выпадет шанс танцевать друг с другом? Не скоро. Я так хочу хотя бы на одну ночь поддаться слабости желаний и послушать сердце, что аж кружится голова. Однако настроение царицы сулит тебе одни неприятности, причиной которых я не желаю становиться.

― Меня сюда пригласила вице-королева, ― обозначил Ромарио.

― Вице-королева? ― ошеломленно переспросила Марта. ― Где ты повстречал ее?

― Не поверишь, в таверне у друга, ― засмеялся в кулак юноша. ― Не думаю, что моя жизнь имеет для нее огромную ценность, и все же... ― заговорщическая ухмылка блеснула на губах. ― Пара минут у нас есть.

Ураганова пребывала в изумлении от неожиданной новости. Затем, не раздумывая, направилась к столам с угощениями, поманив Ромарио за собой. Он чувствовал неодобрение Александры Василисовны своим затылком, пока следовал за цесаревной. Не одна царица следила за необычным дуэтом ― почти все смотрели им в спины.

― Расскажи, как дела у Анны, ― Марта взяла со стола мясной пирожок и откусила. В этой части дворца их не могли видеть правительницы. ― Никто не посвящает меня.

― Сама на себя не похожа, ― припомнил Ромарио. ― Она долго не могла прийти в себя, а после пробуждения не выходила из комнаты. Покинула особняк лишь один раз, когда... ― рикриэнец оглянулся. ― По правде, здесь не лучшее место для этого разговора.

― Верно, ― задумчиво кивнула цесаревна. Она взяла у слуги две чаши с вином и протянула одну юноше. Ромарио принял напиток. ― Передай ей и Адриану мои наилучшие пожелания. Скажи, что я скучаю, ― полуулыбка тронула губы. Она молчала некоторое время. ― Я невероятно счастлива лицезреть тебя в этом бездушном обществе, ― Марта подошла ближе, чтобы никто не расслышал ее слова. ― Мне правда не хватало рядом твоего присутствия... Последние дни только и делала, что думала о тебе.

― Вот как? ― в груди образовался ураган.

Маска, с которой она встретила его, таяла на глазах. Настораживало, что Марту перестало беспокоить любопытство окружающих. Ромарио оставалось надеяться, что их беседа действительно никак не отразится на ней.

Ему впервые не приходило на ум должных слов, чтобы достойно ответить на речь Урагановой. Ромарио сделал глоток терпкого напитка, продолжая слушать ее прекрасный голос, напоминающий осенний ветер. Запах лаванды и мяты вскружил голову ― или то было вино? Марта улыбалась, не пряча свои эмоции, будто они вновь вернулись в царство ночного леса.

― В древнестриборгском есть любопытное выражение «λюбѣленїе ѳукрощати́ дγӽъ», которое вполне описывает одолевающие меня чувства. ― Она опустила взгляд на его пальцы, держащие чашу. На ее губах осталась капля вина, и Ромарио поймал себя на желании стереть ее. ― Когда израненная душа нуждается в покое, то подарить его может только любовь того, кому отдано сердце. Даже если мир рушится, а надежды на спасение нет, высота чувств настолько внушительна, что способна истребить все тревоги и дать утешение. ― Взгляд очарованных глаз Марты замер на его лице, выбивая Ромарио из колеи. Она кратко улыбнулась. ― Поэтому ты ― покой моей души.

Разве заслуживает он ее любви? Разве достоин, чтобы эти волшебные очи смотрели на него так, как будто никто, кроме Ромарио, не имеет для цесаревны значения? Разве справедливо, что только ему она улыбается своей особенной улыбкой?

― Любление оукрощати дух, ― повторил Ромарио задумчиво. ― Я постараюсь запомнить. ― Он переступил с ноги на ногу и понизил голос, вторя тону наследницы. ― Если я несу тебе покой, то ты мне ― силу. Вдохновляешь не сдаваться, даже если мечты невозможны, окрыляешь и вселяешь веру. Есть такое выражение на древнестриборгском?

Марта смущенно отвернулась, не в силах долее поддерживать зрительный контакт.

― Ҫѣталѧ сръдьце́ ѯастγпле́нїе дγӽъ, ― пробормотала она так тихо, что рикриэнец едва разобрал звуки. ― Любящее сердце закрывает своей сталью любимого, чтобы уберечь его душу.

― Стала сердце састапление дух? ― попробовал вспомнить юноша.

― Нет, ― хмыкнула Марта, воззрившись на него с озорством. ― Ҫѣталѧ сръдьце́ ѯастγпле́нїе дγӽъ. В первом слове последняя буква смягчается, а второе слово имеет гласную только на конце.

― Сталя срдце? ― кое-как выговорил Ромарио, чувствуя, что ломает язык. ― Састапление дух?

― Почти, ― издала смешок девушка. ― Не «састапление», а «заступление».

― Великие Богини, ― шумно выдохнул рикриэнец. ― Какой тяжелый язык. Но красивый по смыслу.

― Не представляешь, насколько головоломный в изучении, ― пожаловалась Марта, глотнув из чаши. ― На мироградский нет дословного перевода, поэтому приходится импровизировать. Запомнил фразу?

― Нет, ― честно ответил Ромарио. ― Буду говорить на свой манер.

― Как? ― полюбопытствовала Ураганова. ― Ты можешь случайно исказить...

― Сталь моей души, ― темноволосый распробовал на вкус новое прозвище для Марты. ― Если я ― Покой, то ты моя Сталь.

***

Разговаривали Марта и Ромарио недолго. К ним подошла разгневанная княгиня Сворова, не удостоив собеседника цесаревны и крохой своего внимания, и «настоятельно попросила» племянницу уделить время другим гостям. Чуть погодя к нему подбежала воодушевленная Джозефина, и надменность, и обескураженность которой улетучились, не оставив ни следа. Она пыталась подначивать его и бросала двусмысленные ухмылки, ожидая, что Ромарио похвастается своими постельными свершениями. Когда рикриэнец шепнул ей, что хвастаться нечем, а с Мартой их связывает лишь дружба, девушку постигло ярое неудовлетворение.

Джозефина познакомила его с десятком гостей, в том числе со стриборгской знатью, желающей выведать побольше о загадочном кавалере наследницы Стриборга, а юноша не прекращал глядеть на силуэт Марты в толпе. Цесаревна разговаривала с бесчисленной чередой бессмертных, украдкой бросая на него загадочные взгляды. Ближе к раннему утру царица Стриборга решила покинуть Главный дворец. Вместе с ней ушли дочери и муж. Наследница последний раз оглянулась на Ромарио, прежде чем скрыться за воротами. Ему же пришлось дожидаться, пока Джозефине надоест танцевать.

Королева больше не поворачивалась в его сторону, предпочитая общество мужа и, как поведала Джозефина, сеньоры Эрнандо. Интуиция подсказывала, что поведение Ромарио ее неприятно взбудоражило. Только он не понимал, чем мог не угодить королеве.

«Думала, что она одна застанет меня врасплох? ― обдумывал он, сидя в карете, не вслушиваясь в разговор между виконтессой и ее братом. ― Планировала что-то сделать, а я переиграл Крэссенсию, не сказав о Марте?»

Времени на размышления ему не хватило. Послышался стук десятков копыт, затем карета резко остановилась. От неожиданности Ромарио влетел в сидящего напротив виконта. Джозефина взревела.

― Что ты творишь?! ― обратилась она к извозчику. ― Я тебе за это руки оторву!

Вернувшись в исходное положение и бросив извинения, рикриэнец взволнованно выглянул в окошко. Их окружили. Пятерка всадников имела отличительную символику магов ветра. Один из наездников слез с коня и подошел к карете. Бесцеремонно распахнув дверцу, он нашел глазами Ромарио и, положив ладонь на рукоять меча, грозно заявил:

― Сеньор Ромарио, именем Ее Царского Величества Александры Василисовны вы арестованы за государственную измену и будете заключены под стражу до вынесения приговора.

Глава 33. Анна

10 день осени

Анна смотрела на свое отражение в зеркале, разглядывая алые волосы. Они спадали на плечи неровной волной. В синих глазах замерло безразличие, а на лице ― глубокая печаль. Душа рвалась на части. Рудова начинала отличать шепот Тьмы от человеческих эмоций. Они странным образом дополняли друг друга и, одновременно, противостояли. Боль, вызванная кошмарной смертью любимого, и вина мешались с ненавистью к людям и самой себе. Однако с недавних пор появилось новое чувство, прежде незнакомое богине ― равнодушие. Оно отличалось от того, что ощущали смертные. И Анна пока не могла объяснить, чем именно.

Она знала, что менялась, и с горечью осознавала ― ей не под силу остановить эти изменения. Не суждено остаться той Анной, которой она была до сражения с Хэруми. Ее жизнь никогда не станет прежней.

Богиня натянула хлопковое темно-синее платье до колена и направилась в покои матери, которая собиралась выдвигаться в Вотров. Неропаска не разговаривала с Гертрудой с последней ссоры. Где-то глубоко внутри она тосковала по маме и тянулась к ней изо всех сил, но недосказанности и убийство Лукьяна создали между ними бесконечную пропасть. Анна понимала, что перед отъездом Гертруды необходимо было прояснить некоторые моменты, поскольку оставленную без защиты матери ее могло ожидать что угодно.

Слуги помогали Гертруде надевать черные доспехи. Сама дебогиня неотрывно смотрела в пустоту, усердно обдумывая что-то. Последние дни она не выходила из своего кабинета, пытаясь выяснить, что произошло на Турнире. По хмурым бровям Анна поняла ― продвижений не наблюдалось.

Завидев в дверном проеме дочь, Гертруда перевела на нее внимание.

― Не ожидала, что ты зайдешь попрощаться.

Синеглазая прильнула к дверному косяку, рассматривая невозмутимую мать. Анна обнаружила между их взглядами неоспоримое сходство. Гертруда всегда говорила ей о «божественном равнодушии», кроющемся где-то внутри Рудовой. Советовала прикоснуться к нему, чтобы умерить пыл и не будоражить Тьму. Возможно, то странное безразличие, просыпающееся в душе, было как раз оно.

― Надо поговорить, ― не стала любезничать Анна. ― Наедине.

Гертруда махнула рукой, отослав служанок. Девушки покорно ушли, не решаясь смотреть на Рудову-младшую. Они не были исключением и тоже боялись Убийцу душ ― новое прозвище, которое получила Анна в Мирограде.

― Я слышала ваш разговор с... Реймссом, ― она не смогла назвать номарха «отец». Язык не поворачивался. ― В чем меня обвиняют? О каких доказательствах речь?

Анна не собиралась лукавить. Это в духе матери. Гертруда обратила на дочь пронзительный взор зеленых глаз, затем глубоко вздохнула.

― Мне не сказали, ― мать провела рукой по волосам. ― Если они что-то обнаружили, то пока не уверены в истинности этого. Иначе раскрыли бы все карты еще на Совете. Светлые боги напуганы, поэтому придумывают себе всякое. Им нужно дать время привыкнуть к новой угрозе.

― К новой угрозе? ― не поняла Анна.

― К нам.

Неропаска не разделяла маминого спокойствия. Пятеро правительниц были настроены против них и подозревали в предательстве. Уж Анна точно не имела к интригам матери никакого отношения.

― Ты оставляешь меня одну, поэтому я хочу знать, к чему мне стоит быть готовой. Что будет, если ты не освободишь Вотров? Если... не вернешься оттуда? Реймсс сказал, что эфор Креон предложил использовать нас, следуя твоему совету. Объясни, о чем он говорил, ― нахмурившись, она добавила: ― Прошу.

― Когда освобожу Вотров, то подозрения с нас будут сняты, поскольку я разрушу план Ариантреи. Мы будем оказывать полное содействие, используя свою силу, ради победы над богиней Тьмы.

Анна кивнула, дивясь уверенности Гертруды. Создавалось впечатление, что ее вовсе не волновали опасности, поджидающие в Вотровском княжестве. Все боялись затаившегося врага, а мать источала само спокойствие. Впрочем, как и всегда.

― Что произойдет в худшем случае? ― все-таки решилась спросить неропаска.

― Если не отобью Вотров, будем носить Удерживающие браслеты. В темницу нас не посадят ― нет резких оснований.

Анна ужаснулась. Она не могла вообразить себя в оковах. Ведь тогда Тьма будет нарастать внутри, не имея возможности выбраться наружу. Ей и так тяжело жить с отравляющим Чувством, чего уж говорить о том, чтобы запереть его в себе.

― И ты согласилась на это?

― Правительницы сомневаются в нашей верности из-за страха. Чувствуют исходящую от нас опасность и свою слабость, поэтому действуют бездумно. Им нужна уверенность в том, что мы готовы исполнять их волю и не пойдем против. Я согласилась на все условия, чтобы убедить их в преданности. Какой бы исход ни ждал меня в Вотрове, я направляюсь туда, потому что мне приказали ― это самое главное. Креон подпитал их жадность своим предложением. Когда они увидят, что такая могущественная богиня, как я, может поставить врага на колени, следуя их воле, то не смогут совладать с соблазном.

― Почему ты так уверена, что справишься?

Девушка полнилась подозрениями. Она кожей ощущала, что мама вновь не до конца честна с ней. Только теперь не хотела знать жестокую правду. Достаточно того, что она успела разузнать. Отныне Анне придется волочить на сердце груз вины.

― У меня нет выбора.

Анна тяжело вздохнула, приложив пальцы к переносице. Ее будущее зависело от удачи матери. Оставалось надеяться, что Гертруда оправдает ожидания правительниц. Царица Александра возлагала на Гертруду большие надежды не просто так. Неропаска знала, что мама ― могущественная воительница. За свои умения она получила уважение титулованных бессмертных. Лишь она одна смогла остановить наступление Ариантреи на Баскакские земли и спасла Стриборг.

― Ты сообразила, как я смогла убить Хэруми?

― Нет, ― помотала головой. ― Ты установила связь с ее Меткой Бессмертия, как и задумывалось. Я проделывала такое, поэтому знаю, что ты чувствовала в момент соединения. Однако об остальном ― слышу впервые. Возможно, Тьма повлияла на Метку Бессмертия, но я не могу понять, как именно.

Анна вспомнила слова Реймсса об Абсолютной Метке Бессмертия. Он заявил Гертруде о ее обязанности отчитываться перед всеми правительницами. Отец считал, что раскрытие свойств Абсолютной Метки способно привести к победе над богиней Тьмы.

― Это была не просто связь, ― припомнила Анна. ― Я чувствовала душу Хэруми. Казалось, протяни руку, и коснешься ее души. Мне стало интересно, ― Рудова закусила губу. ― Какой урон принесет Хэруми моя Тьма, пока наши души связаны? Тьма будто подсказывала, направляла. Она напоминала мне о всех злодеяниях смертных, вскрыла и без того кровоточащие раны, чтобы ослабить мой контроль. ― Красноволосая вздохнула. ― Я не смогла удержаться и поддалась.

Гертруда ничего не сказала. Она внимательно слушала рассказ, анализируя слова дочери с использованием тех знаний, которыми располагала. Рудова-старшая подошла к окну, будто могла найти в отражении в стекле ответы на свои вопросы. Анна неотрывно наблюдала за мамой. В голове теснилось множество вопросов о себе, о своей силе и родословной. Неропаска желала знать, кто она такая и насколько неконтролируема смертоносная божественная сила внутри нее.

― Наша Метка напрямую связана с Тьмой и Светом, ― мать повернулась к ней и двинулась к выходу из покоев. ― Пойдем, я покажу тебе, что из себя представляет Абсолютная Метка Бессмертия.

Гертруда направилась прочь из своей комнаты. Анна покорно последовала за ней. Обыкновенно она ненавидела теорию, но в этот раз все обстояло иначе.

Зайдя в кабинет, мать подошла к огромному рисунку их Метки Бессмертия. Анна не разбирала древнего письма. Знакомым был только большой знак «Бессмертие» в центре Метки, о котором мать упомянула в прошлый раз.

― Я уже кратко рассказывала тебе об этом знаке. Сегодня углубимся в его полное значение. «Бессмертие» состоит из трех других знаков, ― рука Гертруды скользила по чернилам. ― Точка в центре ― это «Начало», начало жизни, начало бесконечности, начало бессмертия.

Палец матери поднялся вверх от точки по закрученной спиралеобразной линии, которая напоминала распустившийся бутон тюльпана.

― Это символ «Бесконечность».

Затем княгиня указала на похожую линию, которая закручивалась вниз почти точно так же, но выглядела, словно стебель цветка.

― Вот этот знак означает «Жизнь». То есть, если сложить вместе все три символа, то мы получаем объединенный смысл: полное значение бессмертия ― это начало бесконечной жизни.

У неропаски вырвался удивленный вздох. Она даже не подозревала, что эти непонятные черточки и загогулинки могут нести в себе подобный скрытый замысел.

― Внутри этих линий идет еще ряд повторяющихся символов, суть которых мне известна, но о них расскажу в следующий раз. Они не содержатся больше ни в одной Метке Бессмертия. Только в нашей.

― Почему? ― подалась Анна вперед, всматриваясь. ― Что они значат?

― Я не до конца понимаю, ― призналась Гертруда Юльевна. ― Если совокупность всех символов внутри «Бесконечности» и «Жизни» имеет отдельное значение, то это значение меняется, находясь в симбиозе с тремя основными знаками... ― мать остановила себя, заметив растерянность на лице дочери. Осознав, что увлеклась подробностями, Рудова-старшая вернулась к основной теме. ― Помимо этого из «Начала» выстраиваются символы «Света» и «Тьмы», чего нет в других Метках. Это дает особую связь с бессмертной душой или, вернее сказать, с Бессмертием как таковым.

― Ты говоришь о тех самых Тьме и Свете?

Всем было известно, что Тьма и Свет являлись прародителями Вселенной. Богиня Ариантрея, если верить легенде, появилась, когда Тьма ступила на землю, приняв обличие женщины. Прародительница родила девочку ― ставшую первой богиней. Затем Свет, чтобы сохранить равновесие, последовал примеру Тьмы. Так появился первый бог Света, чье имя унесло время.

― Да, ― согласилась Гертруда, вновь указывая на эскиз. ― Знак «Бессмертия» связан с мировым бессмертием. Кроме того, символы «Жизни» и «Бесконечности» выходят за пределы двойного круга...

― Что за двойной круг? ― пригляделась Анна.

― Двойной круг ― означает «Смерть». То есть мы можем трактовать это как «жизнь после смерти» или «власть жизни над смертью».

― Получается, для «бессмертия» не существует «смерти»?

― Верно, ― улыбнулась княгиня с одобрением. ― Я полагаю, что это подразумевает «абсолютное бессмертие». Поэтому Абсолютная Метка Бессмертия превосходит остальные. У нас абсолютное бессмертие. Нас невозможно убить, поскольку Метка связывает наши души с самими Светом и Тьмой через завесу между жизнью и смертью. Ни одна правительница, какой бы сильной она ни была, не обладает такой силой, как ты или я. Я полагаю, сильнее нас только Нихтенд и Ариантрея, потому что у них есть все Царские Метки.

Анна застыла в изумлении, скользя по витиеватым линиям взглядом, поражаясь, какая невероятная магия заключалась в татуировке на ее спине.

― Почему мы можем подчинять владетелей других Меток? Мне понадобилась капля крови Хэруми, чтобы завладеть ее телом. Как так?

― Потому что Царская Метка Бессмертия ― это матерь, а наша Метка включает в себя все главные символы всех Царских. Наша Метка властвует над их Метками.

― Если Царская ― это матерь, то наша Метка ― это… бабушка? ― с сомнением спросила Анна, приподняв бровь.

Гертруда вздохнула.

― Логика верна, ― она сложила руки на груди. ― Именно таким путем Ариантрея даровала людям первые Метки Бессмертия в обмен на вечную службу. Она ставила их своей кровью, связывая их тела со своей Меткой. При получении бессмертия кровь меняется и начинает обладать силой. Знаешь, у людей несколько групп крови, но кровь бессмертных не делится на эти группы. Она зависит от Метки Бессмертия. Например, у нас с тобой идентичная кровь, как у двух родных смертных сестер. Поэтому бессмертные допускают браки с родственниками, если их Метки Бессмертия различны. Для смертных такое кажется недопустимым.

Получается, Императорская Метка Хэруми была изначально предрасположена к подчинению Абсолютной Метке. На Турнире Анна всего лишь потянула за необходимые ниточки, чтобы «напомнить» ее Метке Бессмертия об этом, установив былую связь. Анна соединила себя с Меткой Хэруми, но, помимо этого, смогла дотянуться до недр души. Разве такое возможно? Боги не властны друг над другом.

― Ты смогла управлять моей Тьмой на Турнире, ― вспомнила Анна. ― Это равносильно властвованию над бессмертной душой.

Гертруда помрачнела. Когда Анна касалась щепетильной темы, мать закрывалась, пряча правду в недрах своего сознания, будто не хотела никого туда пускать. Неропаска пришла к выводу, что вопрос останется без ответа, хотя вполне могла надавить. Ведь она отчетливо помнила разговор мамы с отцом.

― Я могу управлять Тьмой и Светом других богов, если моя воля сильнее, чем их. Анна была уязвимой и не контролировала себя. Ее душа была ослаблена, поэтому мне ничего не стоило подчинить ее Тьму себе.

― Я уже озвучила: моя способность никак не связана с Меткой Бессмертия...

У мамы имелась очередная способность, о которой никто не знал. Обладала ли ею Анна? Оставалось только гадать. Однако это было не единственным открытием, подслушанным Темной богиней.

― Однажды я уже рассказала о Силе Слова, нарушила данное Нихтенду обещание, потому что ты попросил ― потом нагло разболтал всем об этом. Если моя способность воздействовать на Тьму окажется такой же тайной, то я не хочу, чтобы Анна расплачивалась за мою ошибку.

― Почему Сила Слова оказалась важной для Ариантреи?

Рудова-младшая не собиралась нападать на Гертруду, спрашивая об обещании Нихтенду и о расплате, которая могла постигнуть Анну за ошибки матери. Она решила оставить этот допрос на потом. Однако Рудова-старшая удивила, сама решившись затронуть загадочное прошлое.

― Никто не знал о ней до этого, ― мать снова помедлила с ответом, прежде чем ответить. ― Ариантрее известно все о сотворении нашей вселенной, поэтому богиня Тьмы играет с нами, как с куклами. Нихтенд... ― Гертруда сглотнула. ― Он хотел, чтобы я присоединилась к ним по доброй воле, поэтому пытался заманить знаниями. Рассказал о Силе Слова, взяв с меня обещание молчать. Сила Слова или Закон Слова ― это одна из вещей, на которой рожден наш мир. Клятвы на этом Законе нерушимы, поскольку Тьма и Свет сотворили их. Создатели слышат нас, когда мы даем силу нашим словам, потому что привлекаем их внимание. Поклявшись на Законе Слова, ты клянешься перед Светом и Тьмой. Если нарушить клятву, то нарушишь Закон Слова ― Свет и Тьма покарают тебя.

― Смертью?

― Лишат самого дорогого, дабы не нарушить мировое равновесие, ― пожала плечами Гертруда. ― Здесь уже действует Закон Равновесия ― о нем известно давно. В древних текстах сказано: «Без Тьмы не существует света, а без Света ― Тьмы, посему не быть жизни без смерти, правде без лжи и силе без слабости». Именно поэтому, после того как Тьма ступила на нашу планету и зачала дитя от смертного, Свет сделал то же самое. Необходимо соблюдать баланс. Вселенная всегда требует что-то взамен чего-то. Таков порядок вещей.

Анна знала о Законе Равновесия, но не углублялась в его изучение, которое представлялось девушке занудным и скучным. Уж лучше упражняться на мечах.

― Сколько таких Законов?

― Не знаю, ― Гертруда направилась к двери. Время на разговоры подходило к концу. ― Нам известно лишь три: Закон Слова, Закон Равновесия и Закон Магии.

Рудова-младшая нахмурилась: никогда ранее она не слышала о данном Законе. Либо мать держала эту информацию в строжайшем секрете, либо он просто-напросто был не на слуху.

― В чем заключается третий? ― поинтересовалась синеглазая

― Понятия не имею, ― хмыкнула Гертруда. ― Еще одна загадка. Возможно, повествует, как действует наша магия, содержит основы, на которых она строится. Если так, это объяснило бы, почему Ариантрея властна над всеми стихиями, как и Нихтенд.

Рудова-старшая открыла дверь, показывая, что беседа окончена. Ей нужно заканчивать приготовления и отправляться в Вотров. Анну продолжало мучить множество вопросов без ответов: почему Реймсс назвал Нихтенда старым другом матери? Какую способность она скрывала? Зачем сын Ариантреи хотел, чтобы Гертруда примкнула к ним по доброй воле, а затем похитил? Связаны ли Законы с Меткой Бессмертия? Что из себя представляет род Роз?

Однако молодая богиня покинула кабинет Гертруды в абсолютной тишине, отложив эти вопросы на потом. Сегодня она узнала достаточно. До возвращения матери Анне есть над чем подумать.

Синеглазая спускалась по лестнице, когда Рудова-старшая окликнула дочь:

― Забыла сказать. Я нашла тебе наставника по водной магии.

Анна едва не подавилась слюной от удивления. Верилось с трудом, что на сегодняшний день кто-то в здравом уме согласится обучать Убийцу душ. Если только Гертруда заставила безымянного наставника, угрожая незамедлительной расправой в случае отказа.

― Кого? ― поинтересовалась Рудова-младшая с сомнениями в голосе.

― После моего возвращения тобой займется принц Империи Неропас Креон Акваро-Пагос.

Глава 34. Марта

Марта, смотрела на рельефную карту Стриборга, раскинувшуюся на столе. Он расставил фигурки с войсками в том положении, которое было 241 году, и поручил придумать лучший выход из сложившейся западни. Силы были неравными ― по этой причине битву проиграли.

― Почему бы не зайти с тыла, обогнув горы? ― Марта переставила фигуры, изображающие восточные войска. ― Три армии с запада разбить поровну, отправив одних на штурм, а других в оборону.

― Пока будем обходить горы, противник подойдет к воротам города, ― Кирилл Евгеньевич вернул «воинов» на место, погладив бороду. ― Такой ход ослабит не только восток, но и лишит защиты запад.

Ураганова шумно вздохнула. Она предложила четвертый неверный вариант. Хотя, справедливости ради, правильного не было, иначе бы сражение завершилось победой. Армия врага состояла из Темных богов и бессмертных магов всех стихий. У Стриборга же имелись лишь бессмертные маги ветра и ни одного бога. Битва за Царицеград закончилась, едва начавшись.

Марта буравила карту взглядом, вспоминая все возможные тактики из учебников. Лучшие из них она уже предложила, и они не подходили. Единственным решением стало бы подкрепление, чтобы уравнять количество бойцов, но никто не мог прийти на помощь. В те года не существовало Союза Пяти, а потому другие государства не вмешивались.

― В Царицеграде находится царица Мария, ― припомнила Марта. ― Она именуется Командующей Ветром и все еще владеет Великим Оружием, поэтому способна заменить недостающих солдат.

― Нельзя рисковать беременной государыней, ― не согласился Кирилл Евгеньевич. ― У нее нет наследниц. Если царицу убьют, то державе конец.

― Так пускай не подставляется, ― буркнула цесаревна. ― С силой Меча она положит пятую часть армии неприятеля, ― настаивала Марта. ― Великое Оружие способно убивать богов одним ударом , поэтому царица могла бы расправиться с Темными раз и навсегда, обезопасив своих солдат от воздействия Тьмы. Я бы... ― Марта осеклась, осознав, что слишком вжилась в роль и оценивает больше свои способности, а не тогдашней правительницы. ― Я бы обрушила на них дюжину разрезающих смерчей, будь в моей власти сила самой природы. Она ведь Командующая Ветром, в конце концов!

― Беременная, ― напомнил Кирилл. ― На десятом месяце не так-то просто вести бой, Ваше Высочество.

― Десятый ― не пятый, ― нахмурилась Ураганова. ― До родов осталось всего два месяца. Метка Бессмертия уже сформировалась и... ― Цесаревна сделала неуверенную паузу. ― Если вытащить малыша, то он выживет и сможет развиться самостоятельно.

Глаза мужчины полезли на лоб. Подобного заявления он не ожидал от Марты.

― Предлагаете порезать царицу и вытащить из нее ребенка? ― Кирилл Евгеньевич ужаснулся.

Марта устало провела рукой по лбу. Если в тот раз только монархиня могла спасти столицу Стриборга, то что было еще делать? Из-за того, что Мария Вторая не решилась выступить против врага сама, Царицеград пал и находился под властью Ариантреи долгие тридцать лет, пока царица не заключила позорное соглашение и не передала богине Тьмы Великое Оружие Ветра. Оно до сих пор хранилось в Запретных землях. Вот уже четыреста шестьдесят девять лет государыни Стриборга лишены титула Хранительницы, в отличие от правительниц других государств.

― Иногда жестокость необходима, ― промолвила наследница, взяв фигурку с короной и поставив ее во главе войска. ― Согласитесь, Ариантрея выбрала это время для войны как раз таки по причине сложного положения государыни. Она бы не ожидала такой дикости от сердобольных людей.

Наставник неотрывно смотрел на карту, обдумывая предложение цесаревны. Марта, воспользовавшись передышкой, вышла на балкон глотнуть воздуха. Из просторной комнаты, где проходили заседания Малого совета, открывался прекрасный вид на город. Она хотела бы выйти во двор и прогуляться вдоль озера, но мать запретила ей покидать дворец.

Когда они вернулись в резиденцию ранним утром, Александра Василисовна влепила Марте пощечину на глазах у всех. Грозный стальной взор пообещал дочери заслуженное наказание. Закрывшись в своих покоях, Ураганова обессиленно рухнула на постель. Она не смогла уснуть, погрязнув в нескончаемых думах.

Цесаревна ни капли не жалела о содеянном. Перед тем, как пригласить Ромарио на танец, Марта взвесила все за и против. Потребность выговориться и желание провести с ним драгоценные минуты были сильнее, чем любые последствия. В конце концов, что плохого в обычном танце? Цесаревна танцует с каждым вторым, без возможности отказать, ибо ее могут обвинить в вопиющей грубости.

Да, возможно Марте не стоило разговаривать с Ромарио наедине и ограничиться только танцем. Но искушение разделить вместе несколько лишних минут было настолько велико, что здравый смысл покинул чертоги разума Урагановой. Она хотела посвятить юноше все свое время, оставив шепчущихся дворян за спиной.

Танцуя и беседуя с рикриэнцем, Марта впервые за долгое время ощутила себя по-настоящему счастливой. Цветущий трепет в груди подсказывал, что их общение, хоть и осуждаемое, было правильным. После разговора с возлюбленным внутри будто что-то встало на место. Тревоги улетучились, как и испепеляющее чувство вины. Уничтожающий изнутри страх оставил неприятный осадок и иногда возвращался под кожу, но стоило наследнице окунуться в приятные воспоминания о танце, как терзания тут же исчезали.

Ԡюбѣленїе ѳукрощати́ дγӽъ. Ромарио действительно был покоем ее души.

― Засчитывается, ― наконец произнес Кирилл Евгеньевич. Цесаревна повернулась к нему. ― Жду от вас точную последовательность дальнейших действий, которые, несомненно, приведут Стриборг к победе, ― кивнул он с одобрением. ― В письменном виде. На сегодня можем закончить.

Поблагодарив наставника, Марта направилась в свои покои ― мать запретила покидать их без должной причины. Раз урок подошел к концу, то задерживаться не стоило. Она раскрыла карту Царства на ковре возле письменного стола и продолжила анализировать положение дел, записывая идеи на бумагу. Выполнив задачу за пару часов, Ураганова позволила себе отдохнуть.

Наследница открыла книгу под названием «История государства Стриборгского», которую перечитывала уже дважды. Позавчера она закончила «Историю двуглавой страны», придя к выводу, что культура Рикриэнии исключительно далека от миропонимания Марты. Особенно ее поразило многомужество. Цесаревна не смогла бы жить в таком несправедливом обществе, пускай и родилась женщиной. Неравенство полов казалось кощунством.

Невольно Марта отвлеклась от чтения и поддалась мыслям о двоюродном брате. После происшествия в покоях наследницы Андрей Мариевич к ней не заходил. Поручения от княгини Своровой приносила помощница княжича. Ураганова пребывала в смущении, поэтому не поделилась пугающим откровением брата с тетушкой. Марта боялась, что Мария Еленовна не поверит или встанет на сторону сына, чтобы его защитить. Либо никто не поддержит цесаревну, заявив, будто она специально наговаривает на Андрея.

Кроме того, девушку настораживало, как Своров откровенно рассматривал ее и Ромарио на балу. От проникновенного взгляда, который будто проникал прямо в душу, она чувствовала себя неуютно и мерзко. В памяти вспыхивали мгновения, когда юноша касался сестры в знак поддержки, приходил каждое утро, одаривая комплиментами, и улыбался, втайне думая о ней как о женщине.

Внутренний голос советовал обратиться к родителям. Отец бы точно не отвернулся от цесаревны. Однако смущение связывало руки. Марте казалось, что вежливость Урагановой к брату могут неправильно истолковать и осудить за распутство. Как объяснить все брошенные улыбки? Как рассказать о сестринских прикосновениях, не имеющих никакого подтекста, особенно если Андрей назовет их призывами к действиям? Марта бы попросту сгорела со стыда и закопала бы себя в оправданиях. К тому же, после танца с Ромарио гневающаяся царица могла не поддержать дочь, обвинив в чем угодно.

Марта встряхнула головой, вновь погружаясь в чтение. Однако Ураганову прервало появление Ольги, постучавшейся в дверь, перед тем как войти. Она выглядела не на шутку встревоженной: лицо налилось пунцом, а грудная клетка тяжело вздымалась, будто служанка бежала.

― Ваше Высочество, его посадили в темницу! ― воскликнула Перова. ― Я своими глазами видела, Марта Александровна! Вы должны спасти его!

Ураганова встала на ноги, продолжая держать книгу в руках. Она абсолютно не понимала, о ком речь, но понадеялась, что неведомым способом о бесчестных намерениях Андрея кто-то узнал.

― Успокойся и расскажи по порядку, ― ровным тоном сказала Марта. ― Кого схватили?

― Сударя Ромарио! ― заверещала девушка.

Книга рухнула на пол. Марта пошатнулась, ощутив приступ внезапной слабости. Она осела на край софы, не отводя от Ольги испуганного взора. Страшные догадки царапнули сердце.

― Я за обедом спускалась, а ко мне подлетел Игорь и пожаловался, что ему поручили пленников кормить ― Женька захворал. Я ему должна была, потому что в прошлом году он меня выручил за...

― Оля, ― оборвала повествование Марта.

― Ох, извините, ― спохватилась девушка. ― Язык не туда повел... Игорек боялся в темницу тащиться, вот и попросил меня вместо него сходить. Ну а я что? Вы повелели обед не подавать, выходить не собираетесь... Вот я и подумала, что ничего страшного, если долг сударю доброму выплачу. Ходила туда-сюда, разнося каждому заключенному корку хлеба да чашу с водой, ― она поежилась. ― Издалека увидела, как сверкает золотая вышивка, ― такая красивая, что я аж о вони тамошней позабыла! Я подошла к пленнику в дорогих одеждах, чтобы полюбоваться на узор, как он запрокинул голову, и я чуть в обморок не свалилась! ― Ольга выпучила глаза на цесаревну. ― Это был господин Ромарио, Ваше Высочество! Он меня узнал и попросил вас не беспокоить, однако я не глупая и знаю, что вы бы наругали меня, скрой я правду. ― Служанка переступила с ноги на ногу. ― Что будем делать?

Марта опешила от новости. В голове никак не укладывалось услышанное. Только по одной причине Ромарио могли арестовать ― за дружбу с цесаревной. Ураганова знала, что она ― угроза его безопасности, но все равно пошла на поводу у чувств и пригласила его на танец, затем долгое время беседовала наедине, спрятавшись от взора матери. Вряд ли заключить рикриэнца под стражу сделали с целью запугать и поставить Марту на место. В таком случае, сразу бы сообщили. Значит, царица решила избавиться от него, не ставя дочь в известность.

― Он в порядке? ― от волнения голос сделался высоким.

― Трудно сказать, ― задумалась Ольга. ― На лице была засохшая кровь, когда я пришла. Он умылся водой для питья, ― поспешно добавила девушка.

«Выходит, Ромарио избили после того, как схватили, ― сжала кулаки Марта. ― Подонки».

― Ромарио сказал тебе что-то? ― Ураганова принялась ходить из стороны в сторону. ― Попросил как-то помочь?

― Найти какого-то Борея в таверне «Пьяная Фея», чтобы тот помог ему, ― пожала плечами Ольга. ― Но вы ведь, Марта Александровна, большей властью обладаете, чем какой-то неизвестный мужик, поэтому я к вам сразу побежала.

Цесаревна покачала головой. В этом был весь Ромарио ― использовал свои незначительные связи по городу, которые, как цепи, соединяли его с важными личностями. К кому бы пошел этот Борей? Ему нужно как минимум быть другом Марии Еленовны, в чем Ураганова очень сильно сомневалась.

«Уж лучше бы он обратился к Анне».

― Правильно сделала, ― Марта подошла к Ольге. ― В какой части темницы его держат?

― Не знаю, ― растерялась служанка. ― Я не разбираюсь... Камеры сделаны из Удерживающей стали, а не из обычного железа. На запястьях у него оков нет... Что будем делать?

«Не знают, маг он или нет, поэтому перестраховались».

Марта заметила, что Ольга дважды произнесла «что будем делать», а не «что будете делать», будто они собирались действовать сообща. Наследница уже открыла душу брату, а он оказался похуже предателя. Ураганова не доверяла служанке, однако действительно нуждалась в ее помощи.

― Помоги мне раздеться, ― Марта повернулась к ней спиной. ― Затем принеси еду для заключенных и поподробнее расскажи, где сидит Рома. Я притворюсь слугой и проникну в темницу. Перед тем, как придумывать план, мне нужно его увидеть и убедиться, что он в порядке.

Ольга не задавала вопросов. Она быстро сняла с цесаревны барму, кокошник, сарафан и рубаху. Оставшись в одном исподним, наследница достала из потайного дна сундука серое платье, которое надевала на ночные вылазки к друзьям.

― Марта Александровна, ― служанка удивленно смотрела на Марту, развязывающую шнуровку. ― Вам не по статусу носить серое...

― Лучше помоги, ― меж бровей появилась тонкая морщинка. ― Я скрою косынкой цвет волос и выйду одна. Тебе придется дожидаться меня здесь.

― Если кто-нибудь зайдет и вас не обнаружат? ― Ольга быстро зашнуровала платье. ― Прошел слух, что Ее Величество запретили вам выходить.

Марта совсем выбросила из головы приказ матери. Переживания за жизнь Ромарио заслонили сознание пылающей тревогой. Она повернулась к Перовой.

― Надень мою одежду и замотайся платком, ― повелела Ураганова. ― Ляг на кровать и притворись спящей.

Казалось, всю жизнь Ольга ждала именно этого поручения. Лицо ее озарилось счастьем, а карие глаза, на которых выступили слезы, восторженно засверкали. Она раскрыла рот в полнейшем изумлении и замерла от восторга. Не пребывай Марта в таком беспокойстве, непременно бы рассмеялась реакции девушки.

― Ступай за харчами.

Ольга убежала исполнять приказ.

***

Марта спустилась в подземелье, откуда коридор вел в темницу. Температура здесь была заметно ниже, из-за чего пар вырывался изо рта. Потолки почти достигали светловолосой макушки. В этой части дворца Ураганова была лишь дважды, и оба раза в детстве, когда пряталась от «надзирателей».

Когда девушка добралась до закрытых ворот тюрьмы, перед ней возникло четверо стражников: трое мужчин и одна женщина. Марта знала, что дворцовые охранники не обладают Меткой Бессмертия, а потому с их жизнями следовало быть осторожней. Одно неверное движение принесет стриборгчанам смерть.

Марта склонила голову перед зеленоглазой охранницей. У нее была длинная рыжая коса, нос и щеки покрывали веснушки. Женщина, судя по всему, возглавляла четверку стражников.

― Обед для заключенных, ― тихо произнесла цесаревна, наделяя свой голос страхом.

― Недавно обедали, ― грозный тембр напоминал звон железа.

― Некоторые остались голодными, ― пробормотала Марта, не подготовившись к подобному возражению. ― Хлеба не хватило.

Стражница раздумывала пару минут. Затем резким движением дотронулась до подбородка цесаревны, вынуждая встретиться с ней взглядами. Марта нахмурилась, но ничего не сказала. Зеленые глаза женщины внимательно изучали черты наследницы.

― До этого была другая служанка, ― зыркнула охранница. ― Кто ты такая, сударыня?

― Я заменяю подругу, ― замялась Ураганова. ― Она испугалась преступников.

― А ты почем не боишься? ― усмешка легла на изуродованные шрамом губы.

― Чего их бояться, раз они в клетках, ― пожала плечами наследница.

Стражница хмурилась, как и ее напарники. Они недобро переглянулись, настороженно обхватив эфесы мечей. Не медля, Марта выставила руку вперед и с молниеносной скоростью схватила ветреными потоками стражницу за шею. Женщина не успела даже пискнуть ― потеряла сознание от нехватки воздуха. Остальные охранники бросились на Ураганову. Марта отразила все магические атаки, впечатав стражников в стену. Потом склонилась над подчиненными, чтобы проверить не перегнула ли палку. Хоть они и были без сознания, артерии на шеях осторожно пульсировали. Цесаревна облегченно выдохнула и пошла дальше.

Заключенные бросали на нее заинтересованные взгляды. Кто-то нелестно отзывался о появившейся служанке и требовал выпустить, кто-то кричал вслед пошлые комплименты. Марта игнорировала пленников и царящую вокруг вонь с нотками гари, выискивая глазами только одного человека.

Наконец, она обнаружила его. Ромарио сидел на холодной земле, прислонившись виском к решетке. Рикриэнец, как и все плененные, наблюдал за Мартой. Когда она подошла достаточно близко, чтобы темноволосый смог узнать знакомые очертания ее лица, то резко подскочил, вытаращившись на Ураганову и широко раскрыв рот.

― Марта? ― прошептал он, не веря.

Цесаревна, подбежав к нему, схватила за ладони. Пальцы ласково притронулись к синяку под левым глазом, прошлись по отросшей щетине. Ромарио не двигался, позволяя Марте касаться своего лица.

― Как ты себя чувствуешь? ― голос сорвался. Она поспешно перешла на рикриэнский, чтобы преступники не разобрали смысл их беседы. ― Тебя били?

Заключенные начали переговариваться в унисон, наблюдая за развернувшейся драмой. Для них сие зрелище было развлечением, разбавляющим тленное существование в тюрьме. Марта не слушала их бормотания. Куда больше ее интересовало состояние возлюбленного.

― Все хорошо, ― улыбнулся рикриэнец, хватая девушку за руку. ― Любимая исцеляет мои раны своей заботой. Чего еще можно желать?

Марта ответила нежной улыбкой, не прекращая гладить по лицу. Она давно грезила ощутить мягкость его кожи, но не при таких обстоятельствах. Его щеки и рука были ледяными из-за пробирающего до костей холода подземелья. Она желала согреть тело Ромарио, чтобы уберечь от простуды, но не представляла, как.

― Какую причину она придумала, чтобы заточить тебя здесь? ― прошептала Ураганова.

― Государственная измена, ― нехотя ответил темноволосый. ― Я ожидал, что меня обвинят в покушении на жизнь цесаревны, однако царица смогла удивить.

Марта охнула. Государственная измена ― серьезное наказание, за которое следовала прямая дорога на виселицу. Ураганова не представляла, что должно произойти, чтобы Ромарио выбрался отсюда живым и невредимым.

― Эй, ― он тронул девушку за уголок губ, приподнимая его. ― Это ведь хорошие новости.

― Что здесь хорошего? ― поразилась Марта. ― Измена карается смертью.

Ромарио выглядел до безумия спокойным, зарождая в Урагановой подозрения: а не повредили ли ему мозг? Как можно быть настолько самоуверенным? Думает, что какой-то Борей из таверны спасет его от неминуемой гибели? Или та вертихвостка Джозефина, которая не отлипала от юноши в течение всего бала?

― Любое обвинение должно быть законным, ― объяснил Ромарио. ― Мироград ― общая территория всех государств, и здесь не действуют законы Стриборга. Город руководствуется Конституцией и Постулатами, в которых четко говорится, что обвинять гражданина Мирограда в государственной измене не может гражданин иной страны. Фактически, царица надо мной не властна, так как я рикриэнец. Поэтому обвинять меня в измене Стриборгу не может ― я и не должен быть предан ему, ― юноша развел руки в стороны. ― Ольга, должно быть, сообщила тебе о Борее? ― дождавшись кивка Марты, рикриэнец продолжил. ― Сын Борея знаком с братом Джозефины. Я понадеялся, что ей будет выгодно попросить за меня у вице-королевы...

― Хватит, ― перебила Марта, негодуя. ― Ты серьезно надеешься на простолюдина и ту распутную барышню, когда у тебя есть я?

Сказав это, цесаревна покрылась краской. Упрек сочился ревностью, коей Ураганова не собиралась делиться. Даже признаваться самой себе было невыносимо, чего уж говорить о Ромарио. Он замер, переваривая фразу Марты. Сапфировые глаза заполнило сожаление.

― Извини, ― рикриэнец отстранился. ― Я не хотел тебя тревожить.

Юноша решил не акцентировать внимание выброшенной пылкости цесаревны, за что она была безмерно ему благодарна.

― Я могу лично написать Крэссенсии, ― прошептала Марта. ― Мое письмо она не посмеет проигнорировать.

Ураганова не представляла, каким образом Ромарио познакомился в таверне с вице-королевой, но была не удивлена. У него имелся талант находить подход ко всем без исключения. Если Марта не знала, с чем подступиться к новому знакомому ― зачастую не могла и подобрать верных слов, то рикриэнец даже не задумывался. Нужный диалог выстраивался сам собой.

«Укажу в письме, что Ромарио помог мне выяснить, для чего осадили Вотров, ― внезапно пришла идея цесаревне. ― Крэссенсия до сих пор не знает о смерти Волховых и думает, что ее хотят заковать там последователи Ариантреи».

― Некоторые думают, что Вотров захватили, чтобы доставить туда Крэссенсию, ― прошептала наследница трона, приблизившись к юноше. Его зрачки расширились от близости девушки, а дыхание сбилось. ― До нападения на балу мы были уверены в этом, но теперь есть сомнения.

На его лице мелькнуло удивление.

― Почему именно она?

Марта боялась говорить о государственных делах здесь, когда вокруг находилось столько заключенных. Заметив смятение, Ромарио подставил ухо.

― Ариантрея посылает своего сына Нихтенда за теми, кто обладает редкими способностями, чтобы завладеть их силой, ― горячий шепот опалил его кожу. Повинуясь безудержному порыву, Ураганова намеренно задела ухо губами, отчего синеглазый шумно выдохнул. ― У Крэссенсии есть такая сила. В Вотрове темницы, в которых можно запереть королеву. Только ранее они держались на крови княжеской семьи, но теперь, когда их убили, многие, включая меня, считают, что у Ариантреи был другой план.

Марта дотронулась до его подбородка и заставила повернуться к себе. Они встретились взглядами, в которых, помимо душевной тяги, появилось нечто новое. Наследница боялась дать этому название, ибо ее моментально охватывал стыд. Ромарио замер, сглотнув. Их лица были как никогда близко друг к другу. Все нутро жаждало поддаться незримому порыву, но остатки разумных мыслей твердили, что целовать юношу здесь ― плохая идея.

Не думай. Сделай. Ты ведь так хочешь его.

И Марта, отогнав сомнения, потянулась к нему, словно что-то инородное подтолкнуло девушку последовать за своим желанием. Рикриэнец не отпрянул, когда губы Марты коснулись его губ. Она охватила темноволосого за шею, притянув к себе настолько близко, насколько позволяли прутья решетки.

Они сошли с ума, раз милуются под взглядами десятка преступников.

Заключенные одобрительно заликовали, выкрикивая подсказки, от которых у Урагановой бы заалели уши, если бы она вслушивалась в суть сказанного.

Рука Ромарио легла на щеку цесаревны. Он целовал ее аккуратно, будто от давления Марта могла рассыпаться. Невидимое притяжение воссоединяло разлученные души. Касания оставляли вспышки, порождая в душе наследницы трона настоящий ураган, который лишал всякого здравомыслия. Осторожные движения юноши направляли, обучали, поскольку Марта не имела опыта в поцелуях. С каждой секундой внутри Урагановой воспламенялось ныне неизведанное желание.

«Я так давно мечтала об этом».

Его свободная ладонь сжала талию цесаревны, а она запустила пальцы в черные волосы. Тепло, исходящее от груди юноши, проникало в наследницу, хоть их разделяли слои тканей. Она чувствовало биение его сердца. Прутья решетки впились в тела, но Марта и Ромарио не обращали на них внимания. Ничего и никого более не существовало. Только они вдвоем и их чувства, объединенные тем, что было гораздо могущественнее Удерживающей стали.

Сокрушительные мысли возникали в голове, терзая своей абсурдностью. Какова его кожа на вкус? Как выглядит его тело без одежды? Каково почувствовать его поцелуи на своей шее?

Марта первой разорвала поцелуй. Ромарио, наклонившись, коснулся своим лбом ее. Цесаревна не могла встретиться с ним взглядом, боясь разглядеть в нем нечто, мучившее и саму девушку. От синевы его глаз она точно потеряет голову.

― Я освобожу тебя, ― пообещала Марта, испытывая легкое головокружение.

Рикриэнец отстранился, устанавливая зрительный контакт. Марта наблюдала за движениями его ладони. Он заправил выпавшую прядь за ухо. Пальцы задержались у скулы, рискнули спуститься до шеи.

― Напомни Крэссенсии, что я не смогу выполнить свою часть сделки без головы.

Наследница трона решила не вдаваться в подробности. У них было мало времени, и она не хотела тратить его разговоры о загадочной сделке с королевой.

― Напишу.

Он кивнул. Марта закусила губу, понимая, что пора возвращаться. Последнее, чего она хотела, это уходить из темницы и оставлять Ромарио среди этого сброда. Пламенная буря внутри настаивала открыть проклятую клетку и прижаться к возлюбленному. Никогда не отпускать. Спрятаться от посторонних глаз и поддаться шторму возбуждения, пробудившемуся внизу живота.

― Залезь уже к ней под юбку, мы отвернемся, ― загрохотал ехидный бас сокамерника Ромарио. ― Прощаться надо так, чтоб потом между ног не сводило!

Противный хохот заключенных огласил подземелье. Марта отпрянула, будто обожглась о расплавленный металл. Горячий стыд охватил девушку, прогоняя наваждение. Ромарио с тяжестью сомкнул веки и глубоко вздохнул, выругавшись. Он обхватил правой рукой прутья решетки так, что пальцы побелели, словно пытался вырвать себя из раздирающих грез.

― Показать тебе, малец, как заставить девку скулить от счастья?

― Заткнись, ― прошипел ему Ромарио, обернувшись. ― Еще слово, и не видать тебе обещанного эля. ― Затем он повернулся к Марте, нервно вздыхая. Темноволосый смутился не меньше Урагановой ― его щеки вспыхнули алым рассветом. ― Тебе пора.

― Верно, ― кивнула она, не решаясь покидать рикриэнца. Из уст невольно вырвалась фраза, несущая за собой тайный смысл: ― Покой легко превращается в огонь.

Ромарио пронзил Марту своей очаровательной, но грустной улыбкой, вспомнив, как она назвала его на балу.

― Сталь тоже легко плавится, ― он окинул девушку обреченным взглядом, затем выпалил едва слышно, охрипшим голосом: ― Я люблю тебя. Если мне не суждено выбраться отсюда, знай, ты ― лучшее, что было в моей жизни. Ты спасла меня, сама того не ведая. Я считал себя ничтожеством, пока ты не подарила мне веру, пока не вдохнула надежду. Ты ― мой мир, Марта. Сталь моей души.

Марту всю жизнь учили, что чувства ― это слабость. Но сейчас, глядя на любимого снизу вверх и слушая его искренние признания, от которых трепетало в груди, она осознала одну простую истину ― ради него стоит быть слабой. Ромарио значил для Урагановой слишком много. И какая бы вина не тяготила сердце после этой встречи, она не могла отрицать, что любила его больше Стриборга.

― Я не обладаю твоим красноречием, поэтому лучше повторю за тобой, ― улыбнулась Марта, наблюдая за его изумлением. Он не знал. ― Ты ― лучшее, что было в моей жизни. Ты спас меня, сам того не ведая. Я считала себя ничтожеством, пока ты не подарил мне веру, пока не вдохнул надежду. Ты ― мой мир, и я тоже люблю тебя, Покой моей души.

Большой палец его дрожащей руки нежно надавил на нижнюю губу Марты, раскрывая ее рот. Она не сдержалась и подалась навстречу. Этот поцелуй отличался от предыдущего. Он был глубже и чувственней, нес в себе огонь любви и холод прощания. Марта запоминала каждое мгновение, пряча прекрасные воспоминания в недрах своего сердца. Вбирала сладость губ и едва уловимый аромат бергамота и кедра, исходивший от кожи рикриэнца. Запечатлевала душевное единение, доступное только им двоим, пока позади не раздались шаги.

― Эй! ― воскликнул возмущенный голос Андрея Мариевича. ― Что происходит?! Кто ты такая?!

Княжич метнул воздушную волну в спину Марты в тот момент, когда она в ужасе разомкнула поцелуй. Ощутив магию позади, Ураганова, одним быстрым и точным движением, повинуясь инстинктам, выбросила руку в сторону брата, перехватила его магические сплетения своими и подавила атаку. Сила цесаревны, направленная на Сворова, застала его врасплох и сбила с ног. Пленники заликовали от красочного представления.

― Да как ты смеешь?! ― возмущался Андрей, вскакивая и готовясь к следующей атаке. Цесаревна полностью обернулась, раскрывая себя брату. ― Марта?.. ― опешил княжич. ― Что ты здесь делаешь? Почему ты так... ― его взгляд метнулся за спину сестры. ― Ты...

За пару секунд Андрей побагровел от злости. Таким разъяренным цесаревна его еще не видела. От ярости, разгоревшейся в серых очах, девушку пробрала дрожь.

― Не может быть... ― Он осуждающе покачал головой. ― Ты напала на стражу, чтобы... увидеться с этим... отребьем?

Марта хотела ответить, поставить на место и пригрозить. Он не имел права так с ней разговаривать, независимо от ее поступков. Ураганова ― наследница трона, и правила требуют должного уважения. Тем более, при посторонних. Но не успела она высказаться, как преступники опередили ее.

― Если бы увидеться! ― захохотала женщина в соседней камере. ― Она тут ноги перед ним чуть не раздвинула!

Остальные поддержали сокамерницу ехидным смехом и дополнениями. Марта покраснела от стыда и гнева. Она сжала кулаки, не находя слов для оправдания этой ужасной клеветы. Любимый очаровал ее разум, но не настолько, чтобы напрочь забывать о последствиях.

― Марта... ― ошарашенно выдохнул Андрей, прожигая ее разочарованием. ― Скажи что-нибудь...

Маска равнодушия накрыла лицо, а сердце покрылось ледяной коркой. Ее ответ либо защитит Ромарио, либо напрочь лишит шанса на помилование.

― Обращайтесь ко мне соответствующе, ибо я отправлю вас к этим мерзким лжецам, ― властный голос заставил всех беспокойно зашептаться. ― Вы забыли, Андрей Мариевич, кто стоит перед вами и на кого вы подняли руку? ― Ураганова медленно направилась к брату, излучая хладное негодование, но говорила она бесстрастно. ― Думаете, общая кровь наших родителей спасет вас от наказания?

― Прошу прощения, Ваше Высочество, ― Андрей тотчас низко поклонился, продолжая пребывать в недоумении. ― Я... я всего лишь...

― Замолчи.

Повисла мертвая тишина. Больше никто не смел шептаться, сообразив, что они поливали грязью не слугу, а наследницу Стриборга. Марта воспользовалась заминкой Сворова и размышляла, как повернуть ситуацию в свою пользу. У нее было скрытое преимущество, которое сейчас очень удобно пустить в ход.

― Я пришла навестить своего приятеля, несправедливо обвиненного в том, чего он не совершал, ― Марта остановилась подле Андрея. ― Мне нужно напоминать о вашем позорном признании, за которое вам грозит тюремное заключение?

Несколько дней назад Андрей попытался поцеловать ее. Он посещал покои цесаревны каждое утро и искал повода дотронуться, испытывая явный мужской интерес. Жизнь брата в руках Урагановой ― так Сворову следует думать, пока страх околдовывал его рассудок.

― Нет, Ваше Высочество, ― сказал сквозь стиснутые зубы.

― Прекрасно, ― Марта подавила желание взглянуть на Ромарио в последний раз. На языке до сих пор чувствовался вкус его губ. ― Ваше счастье, что я не унаследовала жестокость матери по отношению к родственникам, прячущим за спиной дурные намерения. Однако, ― повисла угрожающая пауза. Ураганова впилась в брата глазами. ― Иногда мне кажется, что мы похожи не только внешне.

Только попробуй донести на меня ― я сразу уничтожу тебя.

Андрей помрачнел, разглядев немое предупреждение в лике цесаревны. Ураганова двинулась на выход, не дожидаясь брата. Она ощущала прощальные прикосновения взгляда Ромарио и надеялась, что рикриэнец услышит ее прощание в ответ.

***

Ольга встретила Марту с волнением. Ураганова оглядела служанку с ног до головы: та не поскупилась воспользоваться щедростью своей госпожи и облачилась в самое дорогое одеяние. Не постеснялась даже нацепить бриллиантовый кокошник. Одного взора цесаревны было достаточно, чтобы Ольга принялась снимать с себя сарафан.

― Вы нашли сударя Ромарио? ― решилась спросить Перова, аккуратно складывая вещи. Марта кивнула. ― Сделали то, что хотели?

Ураганова вспыхнула, вспомнив страстные поцелуи и желания, которые пробуждали его касания. Внизу живота неприятно скрутило, отчего девушка поморщилась. Она отогнала полыхающие мысли и приказала себе сосредоточиться на деле.

Не переодеваясь, наследница трона достала лист бумаги и опустилась на стул. Обмакнув перо в чернильницу, Марта принялась писать письмо вице-королеве. Сейчас она была единственным шансом Ромарио на свободу.

«После того, как его освободят, ― невольно думала цесаревна, выводя буквы. ― И когда родители покинут Мироград... Мы могли бы... увидеться после моего шестнадцатилетия...»

Мысли понеслись дальше: к деталям его тела, к жару кожи, к пальцам на еë талии... Марта схватилась за волосы, стыдясь не только неприличных дум, но и беспечности, которой ей не следовало придаваться. Наследнице трона негоже задумываться о близости с представителем другой культуры. Об этом царским дочерям сказали еще тогда, когда пошла первая кровь. Поэтому Ураганова не имела ни малейшего понятия, почему странное желание затмило рассудок.

Голова снова закружилась. Марта принялась массировать виски, пытаясь привести себя в чувство. Никогда ранее она не испытывала ничего подобного. От собственной безрассудности и потери контроля зарождалась тревога.

― Ваше Высочество, вам плохо? ― поинтересовалась Ольга, приблизившись.

Цесаревна не заметила, как служанка переоделась обратно в серое платье и теперь стояла позади, спокойно ожидая поручений.

― Нет, ― Марта выпрямилась, решив дать себе небольшую передышку.

Она повелела Ольге достать сарафан, который надевала днем, чтобы наконец-то избавиться от тканей блеклого цвета, равняющих цесаревну с простолюдинами. Служанка пыталась скрыть очевидное любопытство, только горящие глаза сдавали ее с потрохами. Посему Марта, порядком раздраженная, отослала девушку, сказав, что позовет ее позже. Скорей всего, Ольга хотела участвовать в спасении Ромарио. Только применение ей наследница найти не могла, из-за чего не видела смысла держать девушку рядом. Тем более, когда Ураганова пребывает в столь щекотливом состоянии.

После ухода раздосадованной служанки Марта переместилась на софу. Она вновь и вновь повторяла наставления матери, напоминая себе, что поцелуй ― верхушка доступной ей роскоши. Ураганова в должной мере осознавала вес ответственности, покоящейся на ее плечах. Как бы сильно цесаревна ни хотела большего, долг стоял на первом месте. Даже если любовь к Ромарио сильнее, чем к родине.

«Ты наследница трона, Марта, ― призывала себя к благоразумию девушка, выравнивая дыхание. ― Если вам суждено встретиться еще раз, то дальше поцелуев зайти не должно. Нужно помнить о своем долге. Неужели ты собралась пойти на поводу у страсти, тем самым, подтвердив предположения Кати? ― Ухмыляющееся лицо сестры, наполненное неописуемым самодовольством, мгновенно потушило бушующий огонь. Ураганова хлопнула себя пару раз по раскрасневшимся щекам. ― Я скорее начну молиться на Марию Еленовну, чем проиграю этой недо-цесаревне! Наверняка она сейчас торжествует...»

Вскоре Марта вернулась к здравомыслию. Вслед за желаниями медленно отступало головокружение. Урагановой показался странным неожиданный недуг, но времени искать причины не было. Следовало сосредоточиться на послании вице-королеве.

Марта вернулась за стол. Провозившись с текстом по меньшей мере час, цесаревна передала запечатанное сургучом письмо со своими инициалами Ольге и наказала отнести в резиденцию Рикриэнии. Обычно такими делами занимались не личные слуги, а стриборгские письмоносцы, доставляющие сообщения от одного важного человека к другому, но наследница решила перестраховаться, на случай, если кто-то решит перехватить попытку Марты связаться с Крэссенсией.

Недавно цесаревна списалась с наследной принцессой Сэкерой и выразила слова поддержки. Она сделала особый акцент на готовности помочь с вступлением в новую роль и заверила, что будет рада зарождению их дружбы. Принцесса поблагодарила Марту, подчеркнув, что будет с нетерпением ждать следующего письма по возвращении в Джайо. Урагановой оставалось только радоваться постепенному осуществлению своей задумки.

После последнего многозначительного разговора царские дочери больше не общались. Пересекались на семейных трапезах, во время которых Марта чувствовала себя как на иголках. Поделиться опасениями она не могла, поскольку единственное объяснение ее тревог крылось в страшных снах. За такую чушь Мария Еленовна окрестила бы племянницу глупейшим существом, а мать не подпустила бы ни на шаг. Однако бесконечные метания не могли прекратиться сами собой. Усмирить их можно было только одним способом ― спросить Екатерину прямо. Потому что, если сестра соврет, то Марта распознает ложь.

Цесаревна просидела за книгами по военному делу до вечера, иногда отвлекаясь, стоило мыслям вернуться в холодные коридоры темниц. Вопреки заверениям рикриэнца, Ураганова сомневалась, что царица не сможет обойти закон. В конце концов, государыне ничего не стоит попросить Крэссенсию о маленькой услуге ― казни одного смертного.

Марта подумывала над тем, как бы отослать Ромарио теплые вещи, когда к ней явилась приближенная матери ― строгая темноволосая женщина с развитой мускулатурой ― и передала приказ царицы: немедля явиться к ней в покои. Марта не стала задавать вопросов, а молча последовала за сударыней.

«Мама готова вынести приговор», ― тут же сообразила наследница.

Оставалось только гадать, что приготовила для нее Александра Василисовна. Она надеялась, что наказание никак не связано с арестом Ромарио. Уж лучше лишение трона, чем погибель любимого. Марта не переживет его смерти.

Цесаревна застала мать восседающей за столом, заполненным стопкой сложенных пергаментов. Она отложила перо, стоило дочери приблизиться, но не удостоила взором морозных голубых глаз и не поздоровалась в ответ, когда цесаревна поприветствовала монархиню. Александра Василисовна безразлично смотрела перед собой.

Ее рассекающий стальной голос прозвучал умертвляющей мелодией, охлаждая комнату своей суровостью. Сердце Марты остановилось от озвученного ей решения царицы Александры. Все надежды на скорейшую встречу с Ромарио и друзьями были хладнокровно разбиты. Наследница не могла поверить, что наступил конец всему, чем она дорожила.

― Мною было принято решение сослать вас в Сверское княжество к царю-отцу Ивану Василисовичу, ― оповестила мать. ― Через неделю вы отправитесь к своему деду, где пробудете до своего совершеннолетия. Ваше пребывание в Мирограде окончено.

Глава 35. Ромарио

11 день осени

Ромарио проснулся от дикого хохота сокамерника. Порядком облысевший мужик с длинной рыжей бородой, представляющий собой огромную тушу из мяса и костей, ржал во все горло. Удивительно, что, вопреки обстановке, у него получилось провалиться в сон. Возможно, виной тому была обыкновенная усталость. Первую ночь в темнице он провел с распахнутыми веками, беспокоясь, что кто-нибудь попробует задушить его или, хуже того, поиметь. Шаловливые глаза сокамерника, осужденного за убийство, не внушали доверия. Кроме того, смесь запахов пота, мочи и чего-то еще омерзительного вынудила юношу долгое время прятать нос в высокий ворот камзола и дышать через рот. Ромарио думал, что сдохнет от царящей кругом вони, но вдруг появился паренек-слуга с горящими сухими ветками. Запах дыма оказался гораздо приятнее.

Марте повезло, что она пришла сюда почти сразу после ухода слуги и не застала отвратительный смрад. Ему было известно, что Метка Бессмертия усиливала все органы чувств, включая обоняние, поэтому не представлял, что испытывала цесаревна, пока миловалась с ним в окружавшем их сраме.

Вспомнив нежные прикосновения любимой, Ромарио не смог сдержать улыбки. Все в ней было необыкновенным: жар, таящийся в теле, милое смущение, искрящиеся от любви глаза и сладкие одурманивающие губы, которые пленяли его взгляд одним своим движением. Ромарио любовался красотой фарфорового лица, не смея перестать ни на мгновение. Он жаждал запомнить каждую ее эмоцию, запечатлеть румяные щеки, горящие рубинами, сохранить приятную мягкость бархатистых пальцев Марты на своих скулах. И более всего вкус поцелуев: их сладость и одновременную горечь. Они пробуждали томительную негу в теле. Рядом с Мартой желалось петь, желалось плакать. Душевный трепет гнал за ней, а невозможность утоления этой жажды разрушала вдребезги, погружая в омут величайшего отчаяния. Взирая на Марту, юноша вновь поймал себя на мысли, что жизнь без нее невозможна. Она для него, как вода. Она ― его душа. Его Сталь.

«Я дотянусь до нее, ― в который раз пообещал себе рикриэнец. ― Дотянусь».

Вчера Ромарио невольно охватило желание. Он ощутил бы стыд, если бы ответная полыхающая страсть не виделась в глазах Марты. После ухода девушки он еще долго приходил в себя, пока не задремал. Юноша хотел бы стать для нее первым и посвятить в мир наслаждения. Жаль только, что этому не суждено случиться. Наследнице трона магов ветра не стоит вступать в связь с рикриэнцем, ибо последствия могут быть необратимыми. Ромарио не собирался быть причиной крушения Дома Урагановых.

Мать рассказывала ему, как дети наследуют Метки Бессмертия, если у родителей они различны. Обычно Метка соответствовала стихии, однако бывали случаи, когда, к примеру, рождался маг молний со стриборгской Меткой Бессмертия. Такой ребёнок появлялся на свет нездоровым и совершенно точно не мог обращаться с магией — она была, но не подчинялась своему владетелю. Обычно подобных бедолаг лишали бессмертия и бросали на произвол судьбы, а единичные случаи в царских семьях чаще всего пресекали в ещë утробе. Нередко под раздачу попадали и неблагоразумные родители.

― О, щеголь проснулся, ― протянул задорно преступник, делящий с Ромарио камеру, и назвавшийся именем Фёдор. ― Когда будет обещанный эль, красотка?

Этот отвратительный душегуб сравнил красоту юноши с прелестью прекрасной девы, любезно заметив, что будь у него длинные волосы, то не побрезговал бы «поиметь его сзади». Ромарио не на шутку испугался. Он не имел шансов защитить себя силой, поэтому единственное, что он смог противопоставить ублюдку, была хитрость. Убедил этого дурака, что доставит ему Борейского эля, чтобы тот нажрался до беспамятства в день своей казни.

― Сегодня-завтра я покину вас, уважаемые, ― голос прозвучал хрипло. ― Первым делом отправлюсь в таверну и отошлю тебе хмельного эля, как договаривались.

― Учти, ― мужик ткнул грязным пальцем в сторону синеглазого. ― Ты жизнью матери поклялся.

Ромарио едва подавил усмешку. На одну причину больше не выполнять обещания.

― Облапошил он тебя, Федька, ― прозвучал низкий голос, принадлежащий женщине из соседней клетки, на голове которой красовалось подобие вороньего гнезда, а во рту не хватало нескольких зубов. ― Его либо повесят раньше за связь с бессмертной шлюхой, либо он позабудет о тебе, как только выбежит из этого дерьмища, ― она сплюнула. ― И не видать тебе ни эля, ни его задницы.

Ромарио поморщился под лошадиное ржание заключенных, сжав кулаки. Возникло желание выбить преступнице еще пару зубов за гадкие слова в адрес Марты.

― Нет, Маришка, он из Молний, ― криво ухмыльнулся Фёдор. ― Рикриэнские сопляки молятся на своих мамок, да и, подозреваю, сиську не отпускают до старости, ― сокамерник рассмеялся своей шутке. ― Прав я, щеголь?

Ромарио ничего не ответил, лишь легонько кивнул. Он молился Свету, чтобы просьба Марты дошла к королеве и она вытащила его из этого ужаса. Темноволосый старался не думать о возможном отказе Крэссенсии. Ведь он нужен ей. Игра, которую она пожелала, уже началась. Только Ромарио может довести партию до победы, истребив мятежную молву.

Чтобы скоротать время, рикриэнец вспоминал даты правления королев Рикриэнии или играл в воображаемые шахматы. Всякий раз Ромарио возвращался мыслями к Марте и ее словам о Крэссенсии. Выходит, с самого начала он был прав. Ариантрее вовсе не сдался Мироград, а Вотров нужен для более масштабной цели. От нового знания возникало только больше вопросов: почему бы богине Тьмы самой не явиться в город и не прихватить вице-королеву? Зачем заморачиваться, порабощая город и отправляя туда верного сынка, когда Ариантрея ― самая могущественная богиня в мире?

«Выходит, не такая уж она и всесильная, ― ухватился за очевидный вывод Ромарио. ― Насколько мне известно, Ариантрея сама не выходит из Владений. Почему? Получается, у нее абсолютно точно имеются какие-то ограничения, поэтому богиня до сих пор не установила господство над миром».

В мыслях вспыхнул небывалый интерес, глаза юноши восторженно загорелись. Марта принесла ему новую загадку, отчего внутри разгорался трепет. Он выстроил последовательность событий, которые произошли за последние дни. Ромарио поставил себя на место сильнейшей и умнейшей богини, которая никогда не делает ничего просто так, которая имеет в своем арсенале сотни уловок и которая готова пожертвовать ферзем, чтобы поставить шах и мат.

«Нападение на празднестве не вписывается в общую картину, ― размышлял Ромарио. ― Этим они только усилили защиту ― это заметила еще Джозефина на балу. Зачем открыто заявлять «я могу убить вас в любой момент», когда доставка вице-королевы требует секретности? Бессмыслица какая-то... ― рикриэнец резко подался вперед. ― Если только это не отвлекающий маневр! ― Сердце бешено застучало в висках от адреналина. ― Свет Небесный, я бы так и сделал...»

Ариантрея вполне могла послать своих подданных на верную смерть, чтобы отвлечь врага от чего-то. Только от чего именно? Марта упомянула, что после атаки и казни княжеской семьи у них появились сомнения насчет плана поимки Крэссенсии. Однако нападение и погибель Волховых произошли вскоре после внепланового заседания Совета... Разве не странное совпадение?

«Допустим, удастся поймать Крэссенсию, ― предположил юноша. ― Нужно еще успеть доставить ее до Вотрова до того, как обнаружат пропажу и отправят спасательные отряды. Сколько плыть отсюда до Вотровского княжества?»

Ромарио вытащил из памяти карту Мирограда и его окрестностей, прикинул масштаб карты и вычислил примерное расстояние до противоположного берега Василисового моря, где находилось Княжество. Затем взял самый быстрый неропасский корабль, однажды упомянутый Адрианом, и рассчитал максимальную скорость с учетом магии воды, которую могло развить морское судно. За пару секунд рикриэнец поделил расстояние на скорость и выяснил нужное время. В общей сложности путь от Мирограда до Вотровского княжества займет пять дней, а оттуда еще день на лошадях.

«Странно, ― нахмурился Ромарио. ― Подданные Ариантреи не успеют добраться до Вотрова не остановленными».

Он был уверен, что корабль с похищенной Крэссенсией обнаружили бы и обездвижили в течение суток. В Мирограде находилась императрица Неропаса Пелагея, которая, если рикриэнцу не изменяет память, славилась первой магической ступенью, благодаря чему властна над истинной стихией. Она бы с легкостью ощутила морское судно и превратила море в лед.

«Ариантрея должна была продумать этот изъян в плане».

К сожалению, Ромарио не хватало знаний для более тщательного обдумывания. Если бы он располагал большей информацией об Ариантрее, то правильные выводы выстраивались бы быстрее и содержали бы не только догадки, но и неопровержимые факты.

― Эй, щеголь, ― вновь раздался голос сокамерника, вырвав Ромарио из бездны размышлений. ― Я слыхал, все бессмертные очень узкие. У них там все возвращается обратно, ― он указал на свой пах. ― Это правда?

Ромарио терпеливо вздохнул, удержавшись от порыва закатить глаза. Возможность получить по челюсти не привлекала. Он не хотел прерывать свои думы и переходить на столь приземленную тему, в которой не было совершенно никакого смысла. Неужели этим людям больше нечего обсудить? Какими ограниченными нужно быть, чтобы всерьез раздумывать, что творится у бессмертных женщин между ног?

― Не знаю, ― попытался увернуться от ответа Ромарио, понимая, откуда растут корни вопроса. ― У меня не было близости с Еë Высочеством.

Только с одной бессмертной рикриэнец делил постель ― Джозефиной. Ему пришлось сделать это дважды, и то, под действием особенной настойки для «поднятия духа». Отвращение к девушке было сильнее, чем естественное мужское влечение. Во время акта он старался отвлечься, пока входил в нее, поэтому не акцентировал внимание на промежности девушки.

Рикриэнец невольно вспомнил призрачную ревность, сверкнувшую в глазах Марты, когда он заговорил о Джозефине. Темноволосый чувствовал легкий стыд, смешанный с виной, хотя осознавал, что соитие с рикриэнкой было вынужденной мерой. Сначала он выплатил долг за знакомство виконта с сыном Борея, потом за сопровождение на бал и представление бессмертному обществу. В обоих случаях помощь рикриэнки была необходимой. Он смог передать Марте семейную реликвию и иметь честь познакомиться с цесаревной на людях. Тем не менее... Разочаровалась бы Ураганова, узнай, какие отношения связывали его с Джозефиной? Посчитала бы это предательством? Но ведь Ромарио не мог отказываться от близости с девушками всю жизнь и удовлетворять себя самостоятельно... К тому же, ни к виконтессе, ни к кому бы то ни было еще Ромарио не испытывал чего-то высокого. Любил он всегда только Марту.

― Да ладно тебе, щеголь, хорош заливать! ― не поверил Фёдор. ― Вы чуть друг на друга не набросились. Нам-то ты можешь рассказать, ― противно захихикал сокамерник. ― У нас всë равно одна дорога ― на виселицу.

«Надо поменять направление разговора».

К счастью, от природы он уродился хорошим актером и притворщиком, поэтому имитировать натуральные эмоции не составило труда.

― Если честно, друзья, моя мама не одобрит сию порочность, ― Ромарио состроил смущенное лицо. ― Я должен хранить благочестие до брака, чтобы моя будущая жена стала первой, с кем я разделю ложе.

Ромарио заставил себя сдержать смех, поражаясь, как эти слова могли прийти на ум, ведь Анхелика была совсем другого мнения. Зато заключенные не смогли. Они смеялись громко и долго, хватаясь за животы. Слезы текли ручьем, а лица покрылись краской.

― Так ты девственник?! ― казалось, от хохота, Фёдор вот-вот потеряет сознание. ― Ни с одной бабой не кувыркался и ждешь жену? Ты настоящий идиот!

Последовала череда нравоучений. Фёдор взял на себя право посвятить Ромарио в детали и поделиться секретами ублажения. Юноша бы засмущался, если бы не откровенная ложь, которую преступники приняли за правду в считанные секунды. Он ощущал небывалое превосходство над мерзкими тупицами. Такими остолопами легко управлять. Люди склонны принимать за истину то, что им понравится либо вызовет яркие чувства, будь то ненависть, агрессия или радость. Когда имеешь представление о человеке, то знаешь, о чем с ним поговорить и какой новостью поделиться. На этих столпах строилась Паутина.

Советы Алексея прервали шаги, раздавшиеся у выхода из темницы. Ромарио насчитал четыре пары ног. Когда в проходе появились трое высоких рикриэнок с прямыми спинами и стриборгская рыжеволосая стражница, рикриэнец поднялся на затекшие ноги, чтобы поклониться гостьям. Они остановились у его камеры, оглядывая высокомерным взглядом. Трое девушек были облачены в темно-фиолетовые кожаные армейские доспехи Рикриэнии, полностью покрывающие тело, с защитным укреплением на левой ноге и плечах. На правом плече был вышит серебряный знак молнии, а на левой груди сверкала золотая вышивка герба Королевства ― щит с грозовым волком, окутанного молниями, позади которого располагался лук со стрелами. Волосы были от макушки заплетены в косы. Веки и верхнюю часть щек стражниц покрывали черные тени, будто бы они испачкались в саже, однако Ромарио знал ― это символ боевой готовности.

Одеяние Личной Королевской Гвардии Ее Величества. Он спасен.

Стриборгчанка, ничего не произнеся, открыла решетку под удивленное оханье заключенных. Ромарио был свободен. Он узнал обступивших его с трёх сторон девушек ― именно они сопровождали Крэссенсию, когда она наведалась в таверну. Рыжеволосая тюремщица повела всех обратно. Впятером они молча добрались до выхода

― Не забудь про эль! ― догнало их напоминание Фёдора.

Солнечный свет ударил по глазам, когда они покинули подземелье, отчего юноша зажмурился. У ворот резиденции столпились слуги и стража, среди которых топталась и Ольга. Ромарио кивнул ей, обрадовавшись, что Марта узнает о его освобождении. Служанка, чьи щеки порозовели, отвернулась, пытаясь не смотреть на него.

«Я перестарался с обольщением, ― заключил юноша. ― Она обижена на меня, потому что поняла цель моей любезности в Торговых рядах. Нужно исправить эту ошибку».

За стенами кремля ждала карета. Рикриэнская стражница-лучница отворила перед ним дверцу, пропуская Ромарио вперед. Внутри сидела хмурая сеньора Маргаритэ. Она недовольно поморщилась, прикрыв нос, и не говоря не слова, махнула рукой. Темноволосый не успел даже поклониться графине Мирограда, как лучница толкнула юношу вправо и захлопнула дверцу. Он не стал сопротивляться, покорно следуя за девушкой.

― Залезай, ― суровые нотки прозвучали в приказе.

Она стальным взором указала на место рядом с кучером. Ромарио забрался на передок повозки, едва не свалившись на землю. Стражница недовольно фыркнула, затем, убедившись, что рикриэнец не упадет, когда экипаж тронется, подошла к черной кобыле впереди и запрыгнула в седло. Остальные девушки последовали за однополчанкой. Перед тем, как дернуть поводья, кучер поприветствовал Ромарио недовольной миной.

Темноволосый тоскливо проводил глазами резиденцию Стриборга, оставляя там худший и, одновременно, лучший момент жизни. Вряд ли ему удастся встретиться с Мартой в ближайшее время. Если все пойдет по плану и Крэссенсия призовет его в первую столицу Рикриэнии ― Креторию, то вернется он в Мироград не скоро. Тем не менее, это правильнее, чем оставаться в том низком слое общества, где рикриэнец пребывал сейчас. Уж лучше вернуться через пять лет на Совет и встретиться с Мартой, будучи уважаемым и достойным человеком.

Карета подъехала к позолоченным воротам резиденции Рикриэнии. Как только процессия покинула экипаж и зашла в огромный дворец с семью башнями, темноволосый разинул рот от изумления. Витиеватые каменные узоры и изящные скульптуры украшали коридор с высокими витражными окнами. Ромарио не переставал оглядываться, не в силах сохранять хладнокровие. Они свернули на потрясающую мраморную лестницу шириной в два метра, преодолели пару этажей и оказались в еще более роскошном зале. Здесь преобладали позолоченные национальные орнаменты, картины, изображающие предшественниц Крэссенсии в полный рост, и красочные фрески на потолках, несущие в себе иллюстрации рикриэнских легенд.

Наконец они подошли к массивным черным дверям, на которых были выгравированы серебристые инициалы «КIIК».

«Крэссенсия Вторая Кремаейро», ― догадался Ромарио.

Напротив находились похожие двери белого цвета с гравировкой «ЭIТ». Юноша предположил, что в та комната принадлежала второй вице-королеве ― Эммаколетте Первой Труэно. На Совет Пяти Стихий королевы Рикриэнии приезжали по очереди, поэтому в этом году покои Эммаколетты пустовали.

У входа стояли две светловолосых стражницы в том же фиолетово-черном кожаном одеянии Королевской гвардии. Маргаритэ постучалась, затем зашла внутрь и поманила за собой рикриэнца. Трое девушек, сопровождавших их, остались снаружи. Сначала темноволосый думал, что окажется в покоях королевы, однако это место оказалось кабинетом. Крэссенсия сидела в восхитительном темно-коричневом кресле за столом из красного дерева и курила тонкую трубку.

― Моя королева, ― произнесла Маргаритэ, склонив голову. ― Сеньор Ромарио к вашим услугам.

Ромарио не мог поверить, что перед ним не приближенная вице-королевы сеньорита Дафнэ, а сама Крэссенсия. Должно быть, ей было очень весело носить чужую личину и обманывать самонадеянного юношу. Стоит ли расспрашивать об обмане или сделать вид, что истинное лицо Дафнэ не произвело на него впечатления?

― Ваше Королевское Величество, ― Ромарио низко поклонился. ― Благодарю вас за оказанную милость.

Он выпрямился, сталкиваясь с внимательными грозовыми очами. Грива кудрявых черных волос спадала на острые плечи. Вице-королева предстала перед ними в темных брюках с корсетом на талии и молочного цвета свободной рубахе с золотыми закрученными линиями. На голове блестела корона с алмазными пиками.

Кремаейро отпустила сеньору Эрнандо. Маргаритэ одарила его враждебным взором, будто пребывание здесь Ромарио являлось ужасным преступлением, и вышла из кабинета Ее Величества.

― Сама цесаревна Стриборга умоляла меня вытащить тебя, ― начала Крэссенсия, стоило графине скрыться. ― Известно тебе, что написала Марта Александровна в своем письме?

Рикриэнец покачал головой, располагая лишь догадками. Тогда Кремаейро протянула ему сложенный листок с почерком Марты. Он взял бумагу в руки и пробежался по строкам. Цесаревна заявила, что только благодаря наводке Ромарио смогла правильно оценить ситуацию в Вотрове, а значит, обезопасить вице-королеву. Упомянула Марта и замечание рикриэнца, озвученное в темнице.

― Я сказал ей напомнить о нашей сделке, но не раскрывал подробностей, ― объяснил темноволосый, догадавшись, что именно насторожило королеву. ― Что насчет Вотрова... Марта сильно преувеличила мои заслуги. Полагаю, она поступила так, чтобы привлечь ваше внимание.

― Марта... ― Монархиня распробовала имя на вкус, откинувшись на спинку кресла. ― Чрезмерно неформальное обращение. ― Она закинула ногу на ногу. ― Ты прав, у нее получилось заинтриговать меня. В чем заключалось твое участие?

― Она считала, что на Вотров напали, потому что он расположен близко к Мирограду. Однако я решительно не согласился с этим и предположил, что дело в чем-то более глубоком. Посоветовал присмотреться к тому, чем знаменит город. Об остальном Марта додумалась сама.

― О чем? ― приподняла брови Крэссенсия.

«Пытается выяснить, как много мне известно», ― сообразил Ромарио.

Он бы с радостью показал свою осведомленность, только в этом случае рисковал подставить Ураганову. Поэтому рикриэнец растерянно пожал плечами, прикидываясь дурачком. Высокомерные рикриэнки принимали наигранное скудоумие мужчин с распростертыми объятиями. Слепые идиотки.

― Теперь, зная, что эта фраза произвела на вас большое впечатление, могу предположить, что Вотров связан с вами или близким вашему сердцу человеком, ― рассуждал синеглазый, склонив голову набок. ― Думаете, стриборгский город и грязные сплетни о вас имеют что-то общее?

― Ты себе не изменяешь, ― хмыкнула правительница, поднимаясь. Она подошла к Ромарио львиной походкой, будучи совсем не похожая на Дафнэ. Теперь перед ним высилась настоящая королева. ― Пытаешься выжать любую информацию. Это мне в тебе и нравится, ― Крэссенсия потрепала юношу по щеке. ― Я планировала официально познакомиться с тобой на Балу Закрытия, однако твой триумф с цесаревной, честно признаться, застал меня врасплох. Ты с самого начала рвался на бал, чтобы встретиться с ней?

― Верно, ― не стал лгать Ромарио.

Он испытывал волнение, боясь сказать что-то не так, ошибиться и разгневать монархиню. Все-таки Крэссенсия не обычная сеньора, а Верховная вице-королева Рикриэнии. Та самая Темная богиня Ярости, убившая свою мать, потому что ею овладела Тьма. Женщина, которую многие считают предательницей и последовательницей Ариантреи, и у Ромарио пока не было доказательств, что они не правы. Только слова самой правительницы.

― Сложно было не заметить влечение между вами, ― ехидство блеснуло на оливковом лице. ― Вас обсуждают все бессмертные. Ты обзавелся популярностью за один танец. Как вы познакомились? Главное ― где?

― Мы друзья детства, ― он не хотел делиться личным. ― Могу я оставить детали при себе, Ваше Величество?

― Как же так? ― взаправду удивились сероглазая. ― Не хочешь похвастаться?

― Надеялся поговорить о более важных вещах, ― Ромарио старался оставаться безразличным. ― Вы намеревались познакомиться со мной? Для чего?

Ромарио уже знал ответ. Крэссенсия оценила его по достоинству и признала успехи. Наверняка, богиня Ярости собирается пригласить его в Рикриэнию, чтобы он провернул то же самое в столице Королевства. Очутись он здесь из ниоткуда, возникли бы ненужные вопросы. Лучший способ сделать его частью бессмертного общества ― это случайно встретить на балу. Однако Ромарио все испортил, обесценив внимание вице-королевы и посвятив всего себя Марте.

― Недавно я снова притворилась простолюдинкой и прогулялась по улицам Мирограда. ― Крэссенсия вернулась к столу и оперлась о него бедром. ― Твоя Паутина действует, ― смешок вырвался из уст. ― Поразительно, как все оказалось просто. Я решила прихватить тебя с собой в столицу, чтобы ты и там навел порядок. Возможно, у тебя даже получится выйти на предателя, который оклеветал меня.

Ромарио коротко улыбнулся, однако в душе разрывался от ликования. У него получилось не только впечатлить Крэссенсию, но и осуществить задуманное. Юноша был в шаге от мечты.

― Благодарю за доверие, Ваше Величество, ― он склонил голову. ― Я не подведу вас. Единственное, сначала нужно уладить все в Мирограде. Отведенное время еще не прошло, да и мерзкие слухи продолжают бранить Ваше Величество. Я готов выдвигаться немедля, чтобы исполнить вашу волю, как только закончу с грязнословами здесь.

― Быстро согласился, ― заметила вице-королева. ― Ожидал, что предложу это? ― Не дожидаясь ответа, она продолжила. ― Только ты не выслушал условий, на которых я собираюсь нанять тебя на службу. Думаю, стоит узнать, какая роль тебе уготована.

― Условия? Роль? ― настороженно переспросил Ромарио. ― Что вы подразумеваете под этим?

Он уже было понадеялся на удачу. Рано радовался.

― Я не могу позволить кому-то узнать о задаче, которую тебе надобно выполнить, ― поведала женщина. ― Ты должен находиться рядом, но никто не будет знать, что из себя представляет неизвестный молоденький юноша.

― Хотите, чтобы я притворялся глупцом? ― Меж его бровей появилась морщинка.

Только не это. Крэссенсия захотела сделать из него бестолковую марионетку. Если идти таким путем, никто не воспримет Ромарио всерьез. Он ничем не будет отличаться от обычного рикриэнца.

― Не только, ― ухмылка озарила лицо королевы. ― Моим любовником.

― Что?.. ― опешил Ромарио, потеряв дар речи.

Она предлагала худший способ добиться влияния, который был сравним с мечтами Джозефины. Кто бы сомневался, что Крэссенсия воспользуется властью и соблазнится затащить Ромарио в свои покои. Наверняка она привыкла брать от человека все, что возможно. Проклятые рикриэнки.

― Легенда такова: красивый и обаятельный юноша заинтересовал меня своим знакомством с цесаревной, поэтому я решила узнать его поближе. Именно по этой причине попросила Александру освободить паренька. Через пару дней после тесного общения мы переспали, после чего я приняла решение сделать его своим фаворитом и приказала в скором времени последовать за мной в первую столицу. Естественно, я не прошу тебя делить со мной постель по-настоящему, ― развеяла королева опасения синеглазого. ― Мы будем играть роли любовников, пока ты будешь искать предателя и исправлять ситуацию в Кретории. Никто не должен знать о твоей образованности и других талантах, а также о реальной причине пребывания во дворце. Все должны думать о тебе, как о третьесортном мальчишке с милым личиком и большим членом, которому удалось поразить саму королеву Рикриэнии. Ясно?

Ромарио не смог сдержать эмоции, уставившись на Крэссенсию во все глаза. Он был в ужасе от этого предложения. Королева буквально предлагала похоронить свои принципы и гордость, навсегда забыть о заслуженном уважении, которое он надеялся получить на новой должности именно за свои отличительные способности, и стать одним из тысячи непросвещенных парней, которые даже перо в руке держать не умеют. Всю сознательную жизнь рикриэнец стремился встать рядом с Мартой, дотянуться до нее. Однако разве этого можно достигнуть таким путем? Нет. В глазах общества он предстанет симпатичной проституткой. Такому юноше нельзя находиться рядом с наследницей трона, чтобы не осквернить девушку одним лишь своим присутствием.

― Это приказ, Ваше Величество? ― спросил он упавшим голосом. ― Или у меня есть выбор отказаться?

― Отказаться? ― округлила очи Темная богиня.

«Конечно, она даже не подумала, что я могу не согласиться на столь великодушные условия».

― Верно.

Повисла мертвая тишина. Ромарио подавил горькую усмешку. Неужели, Крэссенсия не осознает, насколько оскорбительна приготовленная для него роль? Естественно, нет. Так и думает про мужчин каждая подлая женщина: глупые животные, не имеющие чувств, которые готовы присунуть кому угодно и недостойны чего-то большего, чем волочиться за подолом жены.

― Почему? ― недоумевала Крэссенсия. ― Ты будешь жить в роскоши и богатстве, как настоящий фаворит королевы. Я выделю тебе великолепные покои, ты сможешь есть и пить все, что пожелает душа. Предоставлю твоей Паутине ресурсы, которые так необходимы, познакомлю с титулованными госпожами из Кретории. Это лучшее, на что ты можешь рассчитывать, будучи... тем, кем родился. Ни один сородич твоего пола не может даже вообразить похожую судьбу, а ты смеешь отказываться от предоставленной щедрости?

Юношу охватила ярость, но лицо оставалось спокойным. Он удержал себя от того, чтобы стиснуть челюсти до скрежета или хоть как-то показать вице-королеве, что ее речи выводят его из себя. Кремаейро могла воспринять это как личное оскорбление.

― Для меня такая жизнь унизительна, ― ровным тоном признался Ромарио. ― Я думал, что раскрою себя и завоюю почтение среди знати не благодаря, как вы сказали, милому личику и большому члену, а за знания, доставшиеся непосильным трудом.

― Этого никогда не будет, ― подчеркнула Крэссенсия. ― Даже если отрезать тебе яйца, никчемная мужская природа не покинет тело. Сделав то, о чем ты грезишь, я запятнаю традиции своей страны и заслужу еще большее неодобрение народа, ― богиня усмехнулась, покачав головой. ― Королева, которая пошла на поводу у мальчика. Может быть, тебе еще Метку Бессмертия поставить и титулом графа одарить? ― Сероглазая рассмеялась. ― Пока я жива, этого никогда не случится. Либо играешь по моим правилам, либо не играешь совсем.

― Казните меня? ― обреченность проступила в голосе Ромарио.

― Сдам в бордель, ― свела брови к переносице. ― Тебе повезло, что сегодня я в хорошем расположении духа, поэтому благосклонно предоставлю тебе неделю на размышление.

«Либо у нее нет других вариантов».

Тут было не о чем думать. Ромарио ни за что на свете не согласится на это унижение. Будь что будет. Он найдет другой путь добраться до верхушки и получить уважение этих подлых ослиц, без помощи королевы. Она ничем не отличается от остальных самовлюбленных выскочек. Если бы такие мучения стоили места подле Марты, Ромарио согласился бы не раздумывая, однако все обернется ровно наоборот.

Вместо отрицательного ответа Ромарио кивнул. У него была неделя, чтобы придумать, как спастись от гнева Темной богини Ярости.

Глава 36. Екатерина

Екатерина вернулась в свои покои, держа в руках новое письмо. Положив его на стол, она избавилась от всех украшений, которые пришлось надеть на встречу с дочерями боярыни Ладовской. Снимать кокошник самостоятельно выходило затруднительно, но царевна не хотела звать служанку ― Екатерина слишком ценила уединение. Особенно сейчас, когда ей предстоит многое обдумать.

Ладовские искали встречи со своей «подругой» сразу после происшествия на Балу Закрытия. Екатерина, предположив, что девушки собрали все сплетни о загадочном кавалере цесаревны, охотно приняла приглашение. Царицу и Марию Еленовну больше волновали отношения с джайанами и тайны Рудовой, чем личность танцора. Царевна бы могла расспросить княгиню Сворову, но понимала, что отвлекать Марию не стоит. Да и зачем, если все бессмертное общество напрочь позабыло о проблемах государственной важности, сосредоточив свое внимание лишь на незнакомце, танцевавшем с наследницей трона? Ответы приплывут сами, если поймать верное течение.

Закончив с украшениями, Екатерина уселась за стол. Серый взор устремился в потолок, пока она перебирала в голове услышанную информацию. Невинный танец стал для Марты фатальной ошибкой. Вряд ли она предполагала, что все обернется именно так. Даже Екатерина не думала, что благородные бессмертные окажутся базарными сплетниками.

― Я и представить не могла, что Марта Александровна думает о чем-то, кроме сражений, ― поделилась Ладовская-старшая.

― Разве тот юноша воин? ― интересовалась Ладовская-младшая у Екатерины. ― В Рикриэнии нет магов-мужчин. Чем же он привлек Ее Высочество?

У царевны не было ответов. Она могла только наблюдать за вспыхнувшими в глазах сестер искрами и скрывать удивление. Девушек будто не волновала его национальность, лишь умение великолепно танцевать, красота лица и сомнительная покровительница.

― Я хотела пригласить его на танец, вот только Джозефина больше никого к нему не подпускала, ― досада кромсала Ладовскую-младшую. ― Представила нас друг другу, и на этом все. Екатерина Александровна, вы знали, что сеньор Ромарио говорит на стриборгском без акцента?

Екатерина с сожалением осознала, что Ладовские понятия не имели о происхождении Ромарио ― а именно это заботило царевну. Хотя о языковых талантах рикриэнца ей ранее было неведомо. Умение танцевать, говорить на трех языках ― Екатерина слышала, как сестра беседовала с ним на рикриэнском, ― и дорогая одежда указывали на то, что юноша из благородной семьи. Царевна водила знакомство со многими дворянами-рикриэнцами, проживающих в Мирограде, поэтому, он либо происходил из более низких Домов, либо недавно приехал из самой Рикриэнии. Если второе, то когда Марта успела познакомиться с ним? Получается, рикриэнец родственник какой-нибудь местной виконтессы или баронессы. Тогда зачем вице-королеве заступаться за кого-то из низшего дворянства? Более того, отправлять за ним графиню Маргаритэ ― свою главную приближенную ― и личную королевскую гвардию? Вопросы остались без ответа.

Беседу с Ладовскими нарушила появившаяся глава семьи. Боярыня Надежда Ладовская была иного мнения о неподобающем поведении наследницы трона. Большинство бессмертных старшего поколения не то что не поддерживали необдуманную выходку цесаревны, они, подогретые прежним пренебрежением, едва не бранили ее.

«Мнения разделились, ― подвела итог царевна. ― В моих силах обрушить голоса недовольных на Марту, чтобы раз и навсегда растоптать ее».

Путей было много. Если Екатерина поддастся искушению и подольет масла в огонь, бросив голодным шавкам вкусную кость, то от достоинства наследницы не останется ни следа. Правда не важна, когда дело касается грязной игры. Однако, если тайно посодействовать Марте, а затем подставить, показав миру доказательства ее слабости, то царица не будет медлить. Само собой, Александра не лишит старшую дочь права наследования. Зато наконец цесаревна признает, что Екатерина была права.

Чувства делают человека слабым.

К сожалению, такой путь чреват негативными последствиями для Стриборга. Насколько бы ни было велико желание царевны ощутить собственный триумф, благо страны оставалось на первом месте.

Екатерина глубоко вздохнула, потирая виски. Второй день подряд у нее периодически кружилась голова. Недуг возникал так же внезапно, как и уходил, действовал на нервы и мешал трезво мыслить. Девушка бы обратилась к мейстеру, если бы не перспектива стать новой сплетней ― такие новости быстро распространялись в стенах резиденции. Она не могла позволить себе выглядеть слабой.

Царевна вышла на балкон. Легкий ветерок растрепал выпавшие темные пряди. Она вдохнула свежего воздуха в надеждах, что родная стихия развеет головокружение. Екатерина сняла перчатку с правой руки, позволив вихрям поиграть с ладонью. Сделав это, она помрачнела, вспомнив о другой перчатке, скрывающей отсутствие двух пальцев.

Жестокое напоминание о бессилие сжигало изнутри. Хуже всего то, что Марта сразу разглядела трещину в неприступной броне, сотканной из невозмутимости младшей сестры. Царица лишь добавила трещин, похвалив цесаревну за храбрость и самоотверженность. Здесь Екатерина не могла даже возразить. Принц Катцу доблестно защищал Екатерину от врагов в то время, как девушка трусливо пряталась за его спиной. Он не отходил далеко от царевны, пока не передал ее в руки княгини Своровой. Они с Марией Еленовной пытались покинуть дворец как можно скорее, избегая прямого столкновения с противником. Но удача отвернулась от них.

Екатерина навсегда запомнила высокую женщину, лишившую ее пальцев. Она была магом воды и вышла из созданного ею тумана, когда Мария Еленовна сражалась с другим неприятелем. Царевна призвала ветер, чтобы закрыться от летящих водяных лезвий, однако скорость никогда не была ее сильной стороной. Стоило магии противницы оставить раны на теле, как Екатерина утратила рассудок. Она ринулась бежать куда глаза глядят, но смогла сделать только пару шагов, прежде чем врагиня атаковала слева. Царевна хотела создать воздушный щит, вот только ветер не подчинился. Мертвая сталь отсекла пальцы слишком быстро. Женщина бы добила Екатерину, если бы не подскочившая княгиня Мария.

Иногда Екатерине казалось, что ветер насмехается над ней, а магия и вовсе смеется в лицо. Столько бы девушка ни прочитала книг об искусстве владения ветром, сколько бы наставлений ни услышала от учителей ― все без толку. Царевна не чувствовала стихию, как должно. Екатерину ветер не поцеловал. Он ее проклял.

Вопреки ожиданиям большинства, девушка не завидовала сестре. Ни капли. У нее имелись свои уникальные способности, которые, по мнению Екатерины, были гораздо важнее, чем махать веерами и сеять хаос. Еще в детстве она решила, что станет могущественной женщиной и приведет Стриборг к небывалому величию. Ведь для этого не нужно быть царицей. Достаточно знать и видеть больше остальных.

Екатерина покинула балкон и, подойдя к столу, принялась за письмо. Надломив сургучную печать с императорским гербом, девушка вскрыла конверт. Аккуратный почерк принца радовал глаз. Катцу заверил, что по возвращении из Джайо непременно отобедает с царевной и попрактикуется с ней в джайанском. Екатерина и не сомневалась в его согласии. Принц был слишком вежлив и учтив, чтобы отказать в просьбе. Последнее, чего желала для себя царевна, навязываться. Но дружба с принцем была единственным доступным девушке способом вернуть Стриборгу расположение Джайо. И ее дорогой к победе.

Спору нет, события складывались весьма удачно для Екатерины. Во-первых, Марта дважды ошиблась. Сначала в своих предположениях о планах врага, затем на Балу Закрытия, согласившись на танец с рикриэнцем. Во-вторых, царевна вовремя ухватилась за принца Джайо. Будь Марта более расчетливой и прозорливой, то непременно воспользовалась мягкосердечием и добротой Катцу. Но она была слишком честной, чересчур наивной для политики. Теперь Екатерине оставалось лишь правильно использовать обретенное преимущество.

Царевна расположилась в мягком кресле, находившимся подле ее личной библиотеки, и принялась обдумывать дальнейшую стратегию. Надобно обыграть Марту бесшумно. Сделать это до отъезда государыни или после? Без царской четы сестра вновь останется незащищенной от манипуляций Марии Еленовны. Теперь управлять ею будет куда проще.

В ранние года царевна уже обладала взрослым коварством. Она с детства наблюдала за людьми, изучая их эмоции, действия и поведение. Екатерина чувствовала себя выше них, хоть и проигрывала в росте. От нее никто не ждал подлости, когда она пробовала управлять бессмертными, проверяя свои теории: если восхититься Евгенией Ледяновой, а через неделю пожаловаться на Марту, то командующая поведется и отчитает сестру? Тогда Екатерина оказалась права. Евгения была не только тщеславна, но и жаждала вершить правосудие. Двух чувств хватило, чтобы одержать победу над могущественной воеводой.

Около восьми лет назад, когда она впервые наблюдала за Марией Еленовной, отчитывающей Марту, царевне пришла в голову потрясающая идея. Обмозговав ее, Екатерина незамедлительно предложила хитрую уловку благоволящей ей княгине, и та, после недолгих уговоров, уступила. Ведь непокорная маленькая цесаревна сбегала с уроков, ругалась на наставников, проклинала Мироград и отказывалась слушаться властолюбивую Сворову ― женщину, не терпящую неподчинения.

Идея была до ужаса проста, но эффективна. Ведь Марта обладала одним непоправимым изъяном, взращенным родителями, ― желанием быть любимой. Мария убедила цесаревну, что Александра Василисовна разлюбила дочь, потому что Марта ведет себя недостойно наследницы трона. Долгое время девочка не верила в ложь, уверенная в том, что ее обманывают. Но, встретившись с царицей и цесарем лично, познала на личном опыте материнское безразличие. Холод Александры подействовал безотказно. Лучшего средства приструнить Марту попросту не существовало.

Потом княгиня Сворова вошла во вкус, наконец-таки почувствовав, что наследница прогнулась под ее властью. Она критиковала цесаревну и восхваляла Екатерину на глазах у тех, кто уважал Марию Еленовну и поддакивал каждому слову. Вскоре о капризной и непокорной маленькой девочке прознали все дворяне. Если раньше они относились к наследнице трона с пониманием, то спустя года ― прожигали осуждением.

Екатерина взирала на сломленность сестры, ощущая немыслимую гордость. Наблюдала за изменениями Марты, за возникшими в ней неуверенностью и страхами, строя теории, к чему приведет эта беспомощность. Когда наследница отказывалась появляться на празднествах, боясь сказать что-то неправильное, страшась насмешек и разочарования, царевна смело предлагала свою кандидатуру. Сестра считала себя ничтожеством. Екатерина же нарекла себя сокрушительницей.

«И все-таки дух Марты оказался крепче, чем я предполагала», ― признала девушка.

В десять лет царевна рассчитывала, что к семнадцати годам от непокорного нрава сестры не останется ничего. Однако стратегия потерпела поражение. Каким-то чудесным образом Марта, наоборот, вновь поверила в себя, обретя еще большую упертость. Возможно, гнев на Марию, младшую сестру и остальных привилегированных стриборгчан заставил молодую цесаревну восстать из пепла. У Екатерины имелся еще один хитроумный план, но она вовремя одумалась и пришла к мысли, что ломать Марту невыгодно для положения Стриборга, поэтому отступила в тень.

Сейчас приоритеты не поменялись. Желание той маленькой Екатерины не принесет стране пользу, как и роман Марты с рикриэнцем. От Ромарио вообще не наблюдалось никакой выгоды. Сегодня царевна в этом убедилась. Происходи он из более знатной семьи, допустим, занимающей место в Совете Рикриэнии, то их знакомство можно было бы использовать во благо. Получается, придется от него избавиться.

Екатерина была лишена эмоций с детства, никогда не чувствовала вину или сострадание, поэтому заказать чье-то убийство ей ничего не стоило. Однако она не настолько обезумела, чтобы подставляться под удар. Лучше убить его чужими руками.

Царевна приказала стражникам позвать Елизавету, а сама вернулась за стол и взялась за перо. Написав краткую записку, Екатерина взглянула на прочитанное письмо принца. Она не собиралась отвечать. Катцу сейчас не до нее, поэтому не стоит быть назойливой. В наступление девушка перейдет позже.

― Вы звали меня, Ваше Высочество? ― служанка поклонилась.

― Передай Андрею Мариевичу, ― Екатерина протянула послание Елизавете.

Взяв записку, служанка покинула свою госпожу. Екатерина принялась выстраивать разные варианты развития диалога с княжичем.

Сегодня у нее появится новый союзник.

***

Екатерина пригласила княжича Сворова на веранду стриборгской резиденции. Она безразлично наблюдала за мечущимися слугами, которые накрывали на стол. Солнечные лучи играли с узорами на самоваре, напоминая художника, скользящего по ним кисточкой. Одну хрустальную вазу наполнили сладостями, другую ― вареньем. Стоило им закончить накрывать на стол, царевна отослала слуг, желая дождаться Андрея в одиночестве. Они растерянно переглянулись, ожидая, что будут стоять поодаль, дабы налить господам чая, но спорить не стали. Своей страже девушка приказала дежурить у входа на веранду. Когда Андрей подошел в назначенное время, Екатерина успела наполнить серебряную кружку с национальным орнаментом.

― Честно признаться, Ваше Высочество, ваше приглашение удивило, ― сказал Андрей Мариевич после приветствия. Он сел напротив. ― Зачем же я понадобился вам, Екатерина Александровна?

Екатерина сделала медленный глоток обжигающего чая, демонстрируя полнейшее спокойствие. Ей предстоит переманить княжича на свою сторону и настроить против рикриэнца. Нельзя заставлять его нервничать, ведь Андрей должен чувствовать поддержку в принятии своего самостоятельного решения об убийстве.

― У меня одна забота, Ваше Сиятельство, ― негромко ответила царевна, поставив кружку на стол. ― Благополучие Стриборга. К несчастью, из-за последних событий забот поприбавилось.

Своров кивнул, нацепив на лицо улыбку.

― Вы бесконечно правы, ― он налил себе чаю. ― Одно несчастье за другим. Уже страшно встречать рассвет.

Андрей Мариевич добавил в кружку пару чашек клюквенного варенья и принялся помешивать. Он старался скрыть настороженность в непринужденности, но чрезвычайная суетливость выдавала его. Своров знал, что Екатерина пригласила его сюда не за простым разговором ― об этом говорило отсутствие слуг. Княжич не ждал от сестры ничего хорошего, поэтому сохранял боевую готовность. В царевне он всегда чувствовал противницу, а не союзницу. Она же позиционировала себя как хищницу, а его видела запуганным зверьком.

― Одна из таких забот ― цесаревна. ― Екатерина перешла к штурму. Рука Сворова дрогнула. ― Думаете, Марта понимает, чего ей будет стоить эта оплошность?

Царевна решила начать с бала. Глупо было бы не воспользоваться слабостью княжича.

― Вы о танце с тем юношей? ― с напускной небрежностью поинтересовался Андрей. ― Мне кажется, слухи преувеличены.

«Право, Андрей Мариевич, кого вы пытаетесь одурачить?»

Царевна догадалась о личности Ромарио, когда разглядела поблескивающее кольцо сестры на его мизинце. Тогда она посмотрела на Андрея Мариевича, задаваясь вопросом, узнал ли он перстень, и обнаружила потемневший, полный ненависти взор, устремленный на Марту. Цесаревна танцевала с возлюбленным, не отводя от него глаз. Сначала Марта старалась держать эмоции в узде. Ее хватило ненадолго. Они смотрели друг на друга таким взглядом, что не оставалось сомнений, какие чувства связывают танцующих.

― Если бы, ― издала тяжелый вздох царевна. ― Недавно мне стало известно, что Марта обменялась с ним кольцами неделю назад. Вряд ли то был простой обмен подарками. Так делают супруги в Рикриэнии.

Улыбка покинула его лицо. Их взгляды встретились. При виде проступившего на лице княжича волнения Екатерине пришлось подавить усмешку. Она атаковала словами так же умело, как Марта ― веерами.

Только глупец, не разбирающийся в людях, мог не заметить томных взоров княжича, направленных на цесаревну. Андрей давно испытывал к ней влечение. Екатерина не предупредила сестру, а приберегла этот туз в рукаве. Шантажировать такого образованного человека, как Андрей Мариевич, не стоило. Он не Ольга. Зато можно провести блестящую атаку и загнать зверька в ловушку.

― Откуда у вас эта информация?

Андрей заметно помрачнел. От недавней улыбки не осталось ни следа.

― Допросила ее служанку, ― Екатерина с удовольствием лицезрела за просыпающейся в княжиче ревностью. ― Ольга много болтает, когда боится.

За ним всегда было интересно наблюдать. Своров постоянно морщился, стоило сказать что-то нелестное в отношении Марты. Екатерину переполняло любопытство всякий раз, когда она начинала размышлять, каково это: молча смотреть на страдания возлюбленной. Ведь он знал, в каком жестоком неведении жила сестра. Княгиня Сворова убедила сына, что ему не стоит рассказывать Марте о любви народа, дабы не сбить ту с пути. Цесаревне следовало совершенствоваться, быть идеальной во всех сферах. Поэтому Андрей помалкивал, согласившись на сделку с совестью. Тем не менее, Своров был глубоко предан Марте. Во многом это связывало Екатерине руки.

― Слухи, которые породил их танец, не так важны. Сегодня они есть, а завтра нет. Однако, ― Екатерина сделала паузу. ― Пагубные отношения не прекратятся. Они станут для цесаревны погибелью, а для Стриборга ― крахом. ― Андрей Мариевич поднял вопросительный взгляд. ― Если ребенок женского пола, родившийся в таком союзе, унаследует молниеносную магию, то Метка Бессмертия, так или иначе, коронует ее. Маг молний, не контролирующий свою магию, займет стриборгский трон.

― Маг молний? ― поразился Своров. ― Вы имеете в виду...?

Екатерина свела руки в замок, ощущая будоражащий трепет предвкушения. Она проведет оглушительную манипуляцию, сыграв на слабости Андрея. Ревность ― зла, а слепая ревность ― смертоносна. Она способна лишить человека здравомыслия за одно мгновение. Главное ― направить безрассудство в нужное русло. Тогда Марта лишится не только возлюбленного, но и ценного союзника.

Куда ни глядь ― Екатерина в выигрыше.

― Именно так, ― она подтвердила его догадки.

― Вы, верно, утрируете, ― Андрей нервно хохотнул. ― Марта Александровна никогда бы...

― Раньше я тоже полагала, что Марта умнее и не пойдет на такой риск. Но танец показал обратное. Она пошла на поводу у чувств на глазах у всех. Кто знает, на какой шаг цесаревна решится через полгода?

Конечно, появления на свет незапланированного ребенка можно было избежать. Если смертным женщинам хватало простого отвара, то в случае с бессмертными требовались более жесткие методы, так как Метка Бессмертия нейтрализовала любые яды и вредоносные снадобья. Обычно в таких ситуациях на пятом месяце разрезали живот Мертвой сталью, вытаскивали плод и умертвляли его. Но этот способ был чреват повреждением внутренних органов. Случалось, что после вскрытия матки женщина теряла способность к рождению детей. Поэтому нельзя было подвергать наследницу трона такому риску.

Второй метод был проще и использовался исключительно для особ царских кровей ― отречение. Оно подразумевало лишение Метки Бессмертия, а значит, и возможности наследовать трон, поскольку именно Метка короновала наследницу. Однако этот способ мог сработать только, если у плода еще не сформировалась Метка Бессмертия ― до четвертого месяца. В противном случае мать ребенка стала бы смертной, а малыш родился бы бессмертным.

Екатерина сомневалась, что Александра Василисовна отняла бы у Марты Метку Бессмертия или положила бы под нож, поставив на кон престолонаследие. Поэтому проще избавиться от угрозы. От Ромарио. Царица бы поддержала ее в этом.

Царевна откинулась на спинку стула, чувствуя, как захлопывается ловушка, возведенная вокруг Андрея. Екатерина дала ему время на раздумья ― в таких вещах спешить нельзя. Княжич молчал, буравя остывшую кружку с чаем. По его горящему взгляду, сведенным бровям и сомкнутым кулакам стало ясно ― отныне Своров во власти царевны.

Даже если Андрей Мариевич не согласится, то в ее арсенале имелся еще один безотказный вариант: брачный союз. Царевне было ведомо, что Своров имел наглость предложить эту идею Марии Еленовне и та, возмутившись, послала сына прочь. Однако Екатерина знала, что задумки сердца никогда не отпускали разум влюбленных, поэтому она предложила бы свою помощь. Андрей прекрасно знал, что царевна могла воздействовать на княгиню Сворову, поскольку женщина к ней прислушивалась.

Само собой, во всем, что касалось будущего Марты, мнение Марии не имело значения. Царица бы никогда не позволила наследнице трона связать свою жизнь с бастардом Своровой. Дело было даже не в происхождении, а в способностях мужчины. В его слабости. Александра Василисовна нашла бы более удачного претендента на роль будущего цесаря. Она ценила в людях не только выгоду, но и силу. В Андрее Мариевиче не было ни того, ни другого.

― Думаю, в ваших словах есть зерно истины, ― наконец сказал княжич, нахмурившись так, будто вспомнил что-то очень нехорошее. Взор почернел, словно наполнившись Тьмой, черты лица ожесточились. ― Недавно я стал свидетелем ужасной картины. Вы ведь знаете, что рикриэнца заключили под стражу и обвинили в измене? ― дождавшись кивка царевны, Своров продолжил. ― Я спустился в подземелье, чтобы... навестить этого ублюдка. ― Андрей Мариевич сжал челюсти от злости. ― Я застал их... не уверен, но, думается мне, они целовались... их все видели... узнали, кто она...

Екатерина не смогла сдержать ошеломления. Царевна поднялась, затем повернулась к Сворову спиной, чтобы хоть как-то скрыть охватившее ее изумление, и подошла к окну. Екатерине казалось, что она ослышалась. Даже в силу своей эмоциональности сестра не могла повести себя столько дерзко и глупо: дать волю чувствам на людях, так еще и раскрыть себя. Марта вконец обезумела? О чем она только думала?

Екатерина прикрыла веки, глубоко вздохнув. Легкое головокружение вновь тронуло голову, вызвав мгновенное раздражение. Она ощутила давно забытую ненависть к цесаревне. Былая жажда уничтожить Марту воспылала в груди, поэтому Екатерина поспешила напомнить себе, что такой поступок неблагоприятно повлияет на Стриборг. Будь ее воля, она бы давно убрала старшую сестру. Но ей запрещено давать волю чувствам.

Потому что чувства ― это слабость, а слабость ― недопустима.

Взяв себя в руки, царевна вернулась к Андрею. Ее негодование отступило в тень, оставив после себя лишь ледяную стужу.

Нужно придерживаться изначального плана.

― Наш долг, Андрей Мариевич, не допустить рождения наследницы с магией молний, ― напомнила Екатерина, садясь за стол.

Андрей растерялся. Одна эмоция за другой сменялась на его лице. Он настолько поддался им, что напрочь перестал контролировать себя, превратившись из взрослого мужчины во вредного мальчишку, у которого отобрали игрушку.

― Вы в самом деле думаете, что она... они...? ― пробормотал княжич.

«Ты и сам так думаешь. Только ловко избегаешь злой правды».

Екатерина испытала непередаваемое отвращение. Вместо того, чтобы плюнуть в него, девушка заставила свой тон потеплеть. Иначе она могла потерять расположение Андрея Мариевича.

― Все предельно очевидно. ― Царевна намерено резанула раскаленным кинжалом. ― Помогите мне предотвратить беду, Ваше Сиятельство.

― Но как?

Екатерина не могла открыто попросить его убить рикриэнца. Андрею Мариевичу следовало думать, что она желает для него только роли шпиона, поэтому царевна аккуратно вела его мысли в правильном направлении. Тогда, если заказчик убийства раскроется, Своров не утянет Екатерину за собой.

― Докладывайте о каждом шаге цесаревны, если она вдруг захочет с ним увидеться. Уверена, это случится после отъезда царицы. Раз они даже обменялись кольцами, поклявшись, таким образом, друг перед другом в вечной любви... ― царевна внимательно следила за двигающимися желваками княжича, умело подбирая нужные слова. ― Видит Свет, я надеялась на благоразумие Марты. Вдруг и он не так прост, как кажется? Соблазнил Марту, чтобы потом шантажировать и обрести политическое преимущество?

― Я не могу поверить, что она... с ним... ― продолжал мямлить Андрей, спрятав лицо в ладонях. ― Как же так...?

Его сейчас совсем не заботила судьба Стриборга. Куда больше Андрея волновало, с кем цесаревна делит постель. Он даже не мог озвучить мучительную правду вслух.

«Возможно, Сворова задело, что кто-то опередил его? Хотел быть первым и последним? ― Екатерина от души позабавилась, сдерживая насмешку изо всех сил. ― Ох уж, это чувство собственности, смешанное с чванством...»

― Я спустился в темницу, чтобы разузнать у него, что их связывает с Мартой, ― признался Андрей. ― Марта приказала мне молчать, угрожала... ― на секунду Своров поднял испуганные глаза на Екатерину, напоминая пойманного воришку. ― Я не мог не подчиниться. Потом мне доложили, что его освободили...

― Сейчас его освобождение меня не заботит, ― перебила царевна. ― Главное, чтобы Марта не наделала глупостей. Поэтому… ― их взгляды встретились. ― Нужно обезопасить цесаревну от рикриэнца. Разумеется, я доложила обо всем Ее Величеству и Марии Еленовне, ― солгала Екатерина. ― Покамест они заняты насущными делами и не могут уделить должного внимания этой проблеме. Царица заперла Марту в покоях, предположив, что этого достаточно. Но разве стены способны сдержать одурманивающую любовь? Всепоглощающую страсть? ― Царевна добавила горячего чая в кружку, параллельно раззадоривая каждой фразой воображение княжича. ― Ведь каким-то образом им удавалось видеться раньше. Сколько раз, как вы думаете, они виделись до бала? ― Екатерина сделала глоток. ― В какое время суток, если никто не заметил отсутствие Марты, хотя каждый ее день расписан по минутам?

Пока царевна допивала чай, Андрей менялся на глазах. Неудержимая ярость обратилась в убийственную ненависть. Он сидел в напряженной позе, испепеляя взглядом скатерть и напоминая одичавшее животное. Будь у него в руках меч, то Своров разнес бы всю мебель в щепки и отправился убивать Ромарио прямо сейчас.

― Думаете, они встречались ночью? ― от злобы, таившийся в его голосе, по спине Екатерины пробежали мурашки.

Андрей Мариевич не смотрел на нее. Его тело полыхало от пожирающей ревности. Следующим своим словом, Екатерина подписала рикриэнцу смертный приговор.

― Да. ― Она сглотнула, затем добавила непоправимое: ― Предположу, что встречи происходили у него... дома.

Своров настолько сильно стиснул кулаки, что его затрясло, а из тела вырвались магические вихри. Кружки перевернулись, чай окрасил скатерть. Позабыв о прощальном поклоне, Андрей резко встал на ноги и ушел вон из залы под ухмыляющиеся уста Екатерины.

Отрежет ли Марта косу после смерти любимого?

***

Весь оставшийся день Екатерина провела в метаниях, дивясь самой себе. Слова Андрея Мариевича то и дело всплывали в сознании, будто нарочно изводя царевну. Возмущение требовало выхода, отчего девушка несколько раз всерьез раздумывала над тем, чтобы немедля отправиться к Ее Величеству и донести на Марту.

Екатерина, уже в который раз, раздраженно опустилась в кресло, чтобы хоть как-то принудить себя перестать ходить из стороны в сторону. Она пыталась остудить пыл и сохранить хладный рассудок, но эмоции не подчинялись. Царевна без конца напоминала себе, что план был иным. Если Екатерина сравняет Марту с землей, разрушит ее репутацию, то смуты не избежать. Кто-то начнет сеять раздор внутри страны, подначивая царицу Александру изменить порядок престолонаследия, лишив Марту Метки Бессмертия. Екатерина была не настолько глупа, чтобы желать по-настоящему занять место цесаревны. Она просто дразнила сестру, испытывая удовольствие от ее гнева. Но титул Наследницы навредит ее замыслам. Чего допускать нельзя.

Однако проворные мысли о том, что отреагировать незамедлительно следует, прежде всего, ради благополучия державы, вынуждали бросить первоначальную стратегию. Однозначно, Александра Василисовна не ведает ни о кольцах, ни о свидании в темнице. Как бы рьяно Марта ни заявляла о своем стремлении сохранять рассудительность и чтить долг, ее действия говорили об обратном. Она ― угроза Стриборгу.

«Себя не обманешь, ― Екатерина горько усмехнулась, массируя виски. ― Стриборг здесь ни при чем. Дело в тебе. И в ней».

Царевна жаждала лишь одного ― доказать свою правоту. Продемонстрировать Марте, к чему приводят чувства, не нанося при этом ущерб родине. Затем показать царице, насколько младшая дочь превосходит старшую по силе. Истинной силе.

«Почему же царица ничего не делает? ― не понимала Екатерина. ― Почему позволяет Марте вести себя подобным образом? Почему до сих пор не обезглавила рикриэнца?»

Причина не могла крыться в материнской любви. Кто-кто, а Александра Василисовна ни за что бы не поддалась этому чувству. Царевна абсолютно была уверена, что у государыни имелась хитрая стратегия, о которой, возможно, ведает лишь цесарь. Екатерина не удивилась бы, если царица распланировала всю жить наследницы трона на десятилетия вперед.

«Значит, роман с иностранцем не противостоит задумкам Ее Величества? ― царевна пришла к единственному разумному выводу. ― Но это просто смешно!»

Другой, более абсурдный вариант, ломающий шаблоны Екатерины и противоречащий возлагаемым на правительницу Стриборга надеждам, открывал печальную догадку: царица, как и всякая мать, оторвавшая драгоценное дитя от сердца, мучилась чувством вины. Видя, что Марта нашла того, кто залечит нанесенную в детстве рану, Александра разрешила цесаревне эту маленькую сладость.

― Это невозможно, ― хмыкнула Екатерина собственным рассуждениям, избегая привкуса горечи. ― Царица не дура.

Так бы поступил кто угодно, но не Александра Василисовна. У этой женщины нет сердца. Она всегда ставила страну выше человеческих желаний. Возмутительно даже думать, что она способна поддаться чувствам. Способна стать уязвимой.

Екатерина вспомнила детство. Иногда ей приходилось возвращаться в прошлое, чтобы напомнить себе о своих целях. Воспоминания отрезвляли, не вызывая в душе совершенно ничего, кроме разочарования. Именно тогда, наблюдая за рыдающей Мартой, которая не желала покидать Царицеград, Екатерина убедилась, что чувства ― это больше, чем слабость. Они ― яд, ведущий к гибели.

Хладнокровие, рассудительность и дальновидность государыни всегда восхищали царевну. Екатерина уважала Александру Василисовну, стремилась превзойти ее и была к этому близка. Однако действия или, скорее, бездействие царицы пробуждали сомнения в идеальном образе женщины.

Неужели Александра ничем не отличается от Марты?

«Нет, ― отказывалась верить Екатерина. ― Невозможно».

Если все обстоит именно так, то царевна должна пойти на отчаянный шаг ― обличить Марту, чтобы вызвать не только негодование у государыни, но и заставить увидеть всю ничтожность цесаревны. Марта ― зараза. Тот самый яд, ведущий к гибели. Если нельзя от нее избавиться, то можно уронить в глазах Александры. Опустить так низко, что цесаревна никогда не поднимется.

Сделай это. Ты ведь так жаждешь уничтожить ее.

Отбросив сомнения, Екатерина помчалась в покои Их Величеств. Приближаясь к украшенным серебряными узорами белым дверям, царевна продумывала начало беседы. Бросаться обвинениями в сторону Марты было бы опрометчиво. Стоило сначала расположить Александру к себе, только затем подталкивать к разумным выводам в отношении цесаревны.

Стражница сообщила Ее Величеству о прибытии царевны. Екатерина зашла внутрь, поспешно оглянувшись. Покои царицы и цесаря отличались большей площадью и наличием нескольких комнат. Помимо просторной опочивальни имелись кабинет, обеденная и мыльня. Глубоко вздохнув и постучавшись, царевна пересекла порог кабинета. Рабочее место Владимира Еленовича, находящееся напротив стола Александры Василисовны, пустовало. Правительница даже не обратила внимания на вошедшую, глубоко сосредоточившись на государственных делах.

Александра восседала за столом без тени усталости. Если последние события и вымотали ее, то она умело скрывала утомление, оставаясь с виду такой же неодолимой. Царица была смертоносна, как Мертвая сталь, и неприступна, как Удерживающая. Жизнь выковала из нее разящий насмерть меч и сожгла остатки милосердия к близким.

«Либо я стала заложницей собственных предубеждений», ― подумала Екатерина.

Царевна истребила в голосе всякую эмоциональность, превратив его в отражение пустоты, и обратилась к государыне на стриборгском:

― Здравствуйте, Ваше Величество, ― Екатерина низко поклонилась. ― Прошу прощения за беспокойство. Не хотелось тревожить вас в нынешнее время, но я не посмела бы не предупредить вас.

Очи, напоминающие чистейший лед, обратились на пришедшую. Сделав пару штрихов на бумаге, Александра отложила перо. После того, как Екатерина успешно придумала новую роль для Гертруды Рудовой, царевна заручилась небольшой благосклонностью царицы. На какое-то время.

― Я вас внимательно слушаю, Екатерина Александровна.

Отвлекать правительницу от работы по пустякам омрачило бы царевну в глазах Александры. Поэтому, отложив любезности, она перешла сразу к делу. Следовало задать этой беседе положительный тон.

― Я веду дружескую переписку с принцем Джайо, ― объявила Екатерина. ― Ее Императорское Величество назначили Катцу сегуном Мирограда. Он вернется сюда после похорон наследной принцессы Хэруми. Мы условились о встрече. Его Высочество согласился помочь мне улучшить мои языковые навыки в джайанском. ― Царевна сделала небольшую паузу. ― Принца тронули мои восторженные речи о культуре Империи, поэтому он не против стать моим наставником.

Александра заинтересованно слушала о намерениях Екатерины, не перебивая. Глаза цвета небес неотрывно глядели на дочь. Было заметно, что царевна сумела впечатлить государыню, хотя та оставалась хладнокровной.

― Мария Еленовна ничего не сообщала о назначении принца на пост сегуна, ― задумчиво проговорила Александра Василисовна.

Екатерина сдержала торжествующую ухмылку, но все же горделиво вскинула подбородок вверх.

― Об этом объявят завтра, полагаю. ― Царевна свела ладони в замок. ― Я намерена сблизиться с ним, стать надежным человеком и верным другом в глазах Катцу, чтобы улучшить отношения наших стран.

Александра перевела взгляд на документы, обдумывая сказанное. Она не двигалась и почти не моргала, полностью погрузившись в размышления. Потом быстро посмотрела на дочь, словно оценивала ее, взвешивая шансы на успех, после чего снова вернулась к своим мыслям.

Екатерина наблюдала за выстраиванием стратегических ходов в голове царицы, чувствуя зародившееся предвкушение. Молчание затянулось, только государыню это не волновало. Так прошло порядка пятнадцати минут. Александра Василисовна пришла в себя, стоило Екатерине сменить позу, перенеся вес с ноги на ногу, отчего скрипнули половицы.

― Идея неплохая, ― наконец вынесла вердикт царица. ― Обмозгуйте ее как следует и придумайте дельный план до возвращения принца. Я буду ожидать отчеты о продвижении каждый месяц. Никого, кроме Марии Еленовны, не посвящайте в это.

― Как прикажете, государыня. ― Девушка опустила голову, выражая почтение. ― Я планирую склонить его к подписанию соглашения о снижении процентов на поставку белого камня и...

― Оставьте эти заботы княгине Своровой, ― перебила царица. ― Сосредоточьтесь на установлении дружеских отношений. Договор нам нужен в ближайшее время, которого совсем мало для создания крепких уз между вами и принцем Канхимэ, на кои я рассчитываю.

Екатерина негодующе выдохнула. Александра Василисовна не верила в успех царевны, отрицала, что та уже способна заключать выгодные сделки. Дело было даже не в ошибке, допущенной ею с оценкой Вотрова, а в каких-то собственных суждениях царицы. Именно поэтому Екатерина не хотела делиться с правительницей Стриборга своими планами, а намеревалась действовать тайно. Она собиралась преподнести ценнейший договор Александре на блюдечке, доказав свое превосходство.

Теперь у нее связаны руки.

«Зато разрешила Марте участвовать в заседаниях Малого совета, ― напомнил внутренний голос. ― Хотя я больше заслуживаю этого места».

― Если вы закончили, ― государыня взяла в руки перо, ― можете идти.

Нет, она не закончила. Однако переходить к трепетной теме после одобрения Александры, которая однозначно разгневает ее, казалось неразумным. Но пламя, горящее в груди, призывало идти до конца. Екатерина обязана показать истинное лицо Марты и вразумить царицу.

― Мне стало известно, что Марта Александровна обменялась кольцами с тем юношей, ― взор Александры Василисовны устремился на дочь. ― До Бала Закрытия. Вы знаете, что это значит. ― Царевна приложила сотни усилий, чтобы голос оставался твердым. ― Предполагаю, что они знакомы довольно давно, раз придают своим чувствам столько смысла. Кроме того, Марта позволила себе стать главной сплетней в городе. Ее легкомыслие обсуждают все, кому не лень. Домыслы достигли высшей точки, ― Екатерина слегка наклонила голову, послав многозначительный взгляд. ― И, смею заметить, это опасения могут оправдаться. Недавно, перед тем как рикриэнца освободили, Андрей Мариевич спустился в подземелье и засвидетельствовал недостойное поведение наследницы трона. Они позабыли об окружении, поддавшись желаниям сердца... Позже цесаревна угрожала Его Сиятельству и приказала молчать.

Конечно, государыня в полной мере осознавала, что влечет за собой такая связь, поэтому, рассказав обо всем, царевна ожидала изумления, разочарования, гнева, отвращения, однако... Александру Василисовну не ошеломили новости. Лицо не отразило ни малейшего намека на удивление, словно она заранее приготовилась к подобному, либо знала о произошедшем.

«Неужели она не собирается ничего предпринимать? ― поразилась Екатерина. ― Нельзя этого допустить!»

― Их роман ― угроза наследию Стриборга. Необходимо избавиться от рикриэнца, пока не поздно. Иначе проблем не избежать. Мне известно, что вы обвинили негодяя в измене, но вице-королева настоятельно попросила отпустить его. Однако есть другие пути... ― Екатерина сглотнула, страшась произносить свою следующую фразу, которая была сравнима с критикой. ― Простите мне мою грубость, Ваше Величество... Я понимаю, что вы... переживаете за Марту Александровну, ― она не могла открыто заявить, что царица слишком сердобольна. ― Но, думается мне, не замечаете масштаба надвигающейся трагедии.

В глазах царицы, вместо ожидаемой ярости, мелькнуло любопытство. Она молчала несколько минут, глядя на царевну испытующим взглядом.

― Оказывается, ваш дух не обделен бушующим ураганом, Екатерина Александровна. Радует, что от меня вам достался не только ум. ― Александра с интересом разглядывала младшую дочь, словно увидела впервые. Екатерина опешила, совсем не понимая причину одобрительного тона государыни. ― Возможно, я ошибалась на ваш счет.

― Что вы имеете... ― Екатерина не успела договорить. Царица выставила руку вперед, прерывая девушку на полуслове.

― С вас достаточно, ― голос похолодел. Александра Василисовна не пропустила грубость царевны мимо ушей. ― Отрадно видеть искреннее беспокойство о судьбе страны, Екатерина Александровна. Но более не утруждайте себя. Я отчетливо вижу угрозу. ― Брови женщины свелись к переносице. ― Поэтому проблема решена.

― Решена? ― глухо переспросила Екатерина, безрассудно нарушая немой приказ помалкивать и лишь сильнее раззадоривая государыню. ― Могу я спро...

― Уверена, Мария Еленовна в ближайшее время обо всем вам сообщит, ― глаза царицы сверкнули. ― У нее к вам особая привязанность.

Екатерина ужаснулась, утратив всякую невозмутимость. Потеряв контроль над телом, она раскрыла рот, не в силах передать своего удивления. Царевна уставилась на Александру Василисовну во все глаза, сраженная неожиданностью от открывшейся истины.

Царица обо всем осведомлена. О махинациях Марии, притеснении Марты и незнании, в котором княгиня Сворова искусно держала наследницу трона. Отчего же Александра Василисовна не помешала ей? Почему позволила недомолвкам окружить Марту и лишить еë уверенности в своей значимости? Известно ли государыне, что все придумала Екатерина?

Александра, как опытная надзирательница, пристально следила за каждым дрогнувшим мускулом на лице дочери, за каждым брошенным жестом и вырвавшейся сквозь железную броню эмоцией. Екатерина быстро овладела собой, страшась, что правительница обо всем догадается.

― Вы предложили... лишить жизни того юношу, верно? ― переспросила царица, словно только сейчас прислушавшись к словам Екатерины. ― От брошенного в реку камня по воде всегда расходятся круги. За него попросила вице-королева. В его смерти обвинят нас, поскольку только мы имеем мотив. К чему приведет это необдуманное решение? Уж вы-то должны понимать.

«Рикриэния может ополчиться на Стриборг и отказаться содействовать в спасении Вотрова... ― только сейчас сообразила Екатерина. Она вспомнила ненавистный и мстительный взор Андрея Мариевича. ― Что же я наделала...»

― Об этом вы не подумали, поддавшись уговорам своих желаний. ― Царица вздохнула. ― Я обвинила рикриэнца в измене Стриборгу не просто так, Екатерина Александровна, ― ухмылка тронула губы женщины. ― Его заточение было делом времени. В любом случае, пришлось бы отпустить юношу, чтобы не запятнать правосудие Мирограда.

Екатерина совсем растерялась, потеряв суть замыслов Александры Василисовны. Она только сейчас обратила внимание на обвинение, выдвинутое Александрой. Царица Стриборга не могла заявлять, что рикриэнец предал ее страну, поскольку он не был ее подданным. Значит, все с самого начало было фальшью.

― Тогда к чему все это?

Александра не ответила. Делиться хитросплетенными задумками она не желала. Молчание женщины заставляло изнемогать изнутри. Екатерина ненавидела быть в неведении ― это привилегия Марты. Однако больше всего выводило то, что царица бездействовала.

― Какие бы ни были ваши цели, государыня, надобно обезопасить Марту Александровну от влияния юноши, ― царевна пошла на отчаянный шаг, игнорируя проступившее недовольство правительницы. ― Думаете, стены резиденции уберегут цесаревну от ошибки? Если не желаете устранить угрозу, то стоит сурово наказать Марту Александровну. Чтобы впредь она не подвергала Дом Урагановых и Стриборг опасности и... позору.

Воззрившись на пугающее недовольство Александры Василисовны, Екатерина отчетливо поняла, что утратила последние крупицы расположения царицы. Если она не извинится и не покинет покои государыни прямо сейчас, то суровое наказание ждет только ее.

Царица поднялась, напоминая своим оглушающим спокойствием охотницу, приготовившуюся к выстрелу. Она плавно подошла к дочери, легко усмиряя гнев в чертогах своей души. Если бы не вонзающий клинки взгляд, то Екатерина не заметила бы этой полыхающей ярости.

― Я дам вам ценный урок, Екатерина Александровна. ― Голос Александры звучал до безумия отрешенно. Только его грозные нотки царапали сердце. ― Вы настаиваете на наказании, но понимаете ли, в чем его смысл? ― царица остановилась перед Екатериной. ― Поделитесь своими разумениями.

Девушка не была готова к подобному вопросу. Она почувствовала себя глупой мышкой, подошедшей к мышеловке, и понимала, что Александра задумала сделать дочь заложницей собственных суждений. Сейчас любое слово Екатерины станет для нее концом ― она сама действовала точно так же. Монархиня уже знает, чем закончится этот разговор. Путей отступления не осталось. Это проигрыш.

И все же ответить придется.

― Наказание показывает, что человек не прав, оно наставляет больше не повторять ошибок, призывает одуматься, ― царевна выпрямила плечи, решив стоять на своем. ― Если вовремя не сделать этого, то могут появиться неприятные последствия. В случае с Мартой Александровной нужно наглядно показать ей, что потакание чувствам дорогого стоит. Если пресечь эту запретную любовь на корню, то она больше не будет отвлекать цесаревну от важных вещей и угрожать государству. Марта наконец-то усмирит присущую ей строптивость, станет податливой и прекратит быть себе на уме.

― Податливой, ― медленно повторила царица. ― Считаете, что «податливость» ― это то качество, которым должна обладать наследница трона?

― Нет, я имела в виду другое, ― поспешила исправиться Екатерина, стараясь выпутаться из западни. ― Послушной, спокойной, начнет держать себя в руках и трудиться усерднее...

Поздно. Ей не спастись.

Впервые девушка не могла подобрать правильные слова, пытаясь придумать достойный аргумент. Однако Александра Василисовна уже раскусила ее. Они обе знали, что Екатерина лукавила, прикрываясь благими намерениями. Смерть возлюбленного, к которой изначально склоняла царевна, наверняка убила бы Марту, а не подвигла к новым свершениям. Либо обозлила и принесла бы одни беды.

«Вот ты и призналась себе, ― посмеивалась про себя Екатерина. ― Твои цели прозрачны, как стекло».

Самое ужасное, что правительница Стриборга прекрасно понимала мотивы дочери.

― Вижу, что вы позабыли о своем долге, Екатерина Александровна, ― покачала головой Александра Василисовна. ― Славно, что вы с цесаревной толкаете друг друга на новые свершения, однако вы, царевна, слишком увлеклись.

― Я знаю, каков мой долг, государыня, ― не согласилась Екатерина, нахмурившись. ― Служить своей стране и вам. Думать о благополучии Стрибога и его будущем.

― Марта ― будущее Стриборга, ― тон царицы был сравним своей остротой с разящим насмерть мечом. Она тенью нависла над царевной. ― Не забывайте об этом. Ваш долг, Екатерина Александровна, заботиться о наследнице трона. Впредь не упускайте это, устраивая свои детские разборки. ― Она отступила. ― Что до наказания... Оно должно нести пользу, а не вред. Иначе все бесполезно. Например, за вашу дерзость и подлость я бы лишила вас возможности осуществить свой план в отношении принца Джайо. Однако есть ли в этом выгода? ― Она покачала головой. ― Никакой. Царица вернулась за стол. ― Разумно было бы объединить ваши с цесаревной тренировки. Возможно, унижение сподвигло бы вас отнестись к магии со всей серьезностью?

Екатерина застыла, широко распахнув глаза. Воображение нарисовало совместные занятия с Мартой, где та будет сиять от восторга, наблюдая за жалкими попытками младшей сестры создать сбалансированную магическую атаку. Смерть казалась подарком, чем ежедневные ухмылки цесаревны. Уж лучше пускай царевне за грубость отрежут язык.

― Да, мысль хорошая, но, к сожалению, идет вразрез с тем, что я подготовила для Марты Александровны, ― размышляла вслух государыня. Екатерина облегченно выдохнула. ― Раз вы убедили себя, что стараетесь на благо Стриборга, то так тому и быть, ― царевна насторожилась. ― Я наслышана, что вы располагаете большим влиянием в знатных кругах. Местные уважают ваше мнение и прислушиваются к нему. Посему я приказываю вам очистить доброе имя цесаревны от грязных сплетен.

Сердце пропустило удар. Екатерина потеряла дар речи, думая лишь о том, на что ее обрекла Александра Василисовна. Царевна, наоборот, начала подумывать о том, чтобы воспользоваться своей властью и все-таки стереть репутацию Марты в порошок. Царица догадалась об этом? Решила пресечь задумку на корню, таким образом не только наказав Екатерину, но и избавив старшую дочь от грязнословия.

― Однако я не могу позволить вам и дальше вольничать, ― царица сложила руки на груди. ― Вы слабы, как и ваша сестра. Но ваша слабость ― насмешка для Дома Урагановых. ― Екатерина впилась ногтями в ладони сквозь грубую ткань перчаток. Она сжала челюсти. ― Завтра отдам приказ Марии Еленовне поменять вам наставников и увеличить тренировочные часы.

Каждый день Екатерина проводила на поле по два часа. Наставницы души в ней не чаяли, поэтому часто давали поблажки. Царевна ненавидела чувствовать себя хоть в чем-то неумелой, из-за чего пользовалась лояльностью женщин. Она была уверена, что ее предназначение обладать другой силой. К сожалению, Александра Василисовна была иного мнения.

― Послушав о ваших планах на Его Высочество принца, и у меня появилась занятная мысль: попросите принца Катцу стать вашим наставником в фехтовании. Он искусный мечник. В языках вы и без того сильны, поэтому стоит взять от ситуации другие блага.

Екатерина не могла перечить воле царицы. Она утратила голос, осмелившись спорить с Александрой. Если не перестать сопротивляться, то будет только хуже.

― Хорошо, Ваше Величество, ― послушно кивнула Екатерина. ― Попрошу принца об этой скромной услуге в ответном письме.

― Лучше дождитесь личной встречи, а затем разыграйте спектакль. ― Царица махнула ладонью, напоминая этим жестом старшую сестру. ― Надавите на чувство вины, упомянув, что принц мог лично довести вас до резиденции и из-за его неосмотрительности вы потеряли пальцы.

Такая ложь не выглядела привлекательной для царевны. Одно дело блистать своим великолепным джайанским, восхваляя Империю, и совсем другое ― манипулировать, акцентируя внимания на своих несовершенствах. Екатерина старалась не смотреть на левую руку, прогоняла надоедливые терзания, когда начинала ощущать пустоту там, где ее быть не должно. Это напоминало пытку.

«Или наказание, ― царевна прошлась взглядом по сосредоточенному профилю Александры Василисовны. ― Хитро. И дальновидно».

― По поводу романа Марты и угрозы престолонаследию... ― внезапно напомнила царица. ― Цесаревна не посмеет рисковать будущим Стриборга, выбрав свои желания. При худшем раскладе, от угрозы избавиться несложно. ― Александра сделала паузу, позволяя дочери разобрать подтекст. ― Но все же зрите шире, Екатерина Александровна. Тогда, быть может, разглядите пользу от этой связи. Еë куда больше, чем вреда.

Царевна воззрилась на государыню, как на сумасшедшую. О какой пользе может идти речь? Неужели возлюбленный Марты все-таки обладает каким-то могуществом? Помощь Крэссенсии в освобождении Ромарио можно расценить как подтверждение этой догадки. Александра хочет через него воздействовать на снижение процентов на поставку Мертвой стали? Но даже если так, то это не соизмеримо с тем, что влечет за собой рождение ребенка с инородной магией. Ведь Марта обязательно сломается под весом чувств.

― Исполняя свое наказание, начните с Андрея Мариевича, ― царица перешагнула на другую тему. ― Или я сама позабочусь о нем.

― Будет сделано, Ваше Величество, ― Екатерина низко поклонилась.

Неудовлетворенность сквозила из открытых ран, оставленных словами царицы. Екатерина хотела выйти из покоев Ее Величества победительницей, а вышла униженной девчонкой. Но больше всего тяготила новая ошибка, которую требовалось немедленно исправить. Пока не произошло непоправимое.

Екатерина отправилась на поиски Андрея Мариевича, думая лишь о том, как ненавидит Марту.

Глава 37. Марта

Марта сидела на кровати, растерянно наблюдая, как Ольга собирает ее вещи. Она до сих пор не могла поверить, что отбывает в Сверск ― столицу Сверского княжества, находящегося на далеком севере Стриборга.

Им правил отец Александры и дедушка Марты ― Иван Василисович, который когда-то имел честь носить титул Царя, а не Цесаря. Именно в Сверске жил старший брат цесаревны Григорий, который переехал туда почти сразу же после своего возвращения из Мирограда. Для государыни рождение сына было глубоким несчастьем и неудачной попыткой. Как поведал отец, Григорий возвращаться туда, где был неугоден, не собирался. Марта надеялась найти с ним общий язык.

Она узнала от Ольги, что Ромарио отпустили. Прибыл кортеж с сеньорой Эрнандо, которая лично передала царице конверт с королевской печатью Рикриэнии. Маргаритэ забрала Ромарио и уехала восвояси. Как служанка смогла засунуть свой любопытный нос в покои Александры Василисовны? Оказалось, друг Игорь, которого она любезно заменила на посту, в момент прибытия Маргаритэ приносил Их Величествам завтрак. Потом Ольга собственными глазами видела, как три рикриэнские стражницы выводили Ромарио из резиденции и усаживали в карету. Марта молилась Свету, чтобы с ним все сталось хорошо. Ураганова планировала поручить верной служанке завтра наведаться к любимому, узнать о его здравии и передать письмо. Цесаревна захотела поставить рикриэнца в известность о своем скором отъезде.

Нетрудно догадаться, почему матушка выбрала именно Сверск из всех возможных вариантов. Ссылка туда ― тонкий намек. Сверское княжество, которым когда-то правил Дом Морозовых, ныне почивший, наследовала младшая дочь царицы и только ей суждено княжить в нем. Отправить туда Марту было равносильно плевку в лицо. Поэтому, когда царица обрушила на нее свое решение, у цесаревны едва не обрушился пол под ногами. Ураганова пребывала в таком ошеломлении, что, стоило Александре приказать покинуть свои покои, Марта молча выполнила приказ, не найдя храбрости просить другой участи.

Она не имела ни малейшего понятия, как будет жить на севере. Марта лишь несколько раз до этого видела брата и деда, поэтому не представляла, что они за люди. В Сверске все будет абсолютно чуждо.

― Ты уверена в своем решении? ― вырвался наружу терзающий цесаревну вопрос.

Когда Ураганова сообщила Ольге, что отправляется на север и, в лучшем случае, вернется в Мироград только на следующий Совет Пяти Стихий, служанка сразу поинтересовалась, поедет ли она вместе с Мартой. Само собой, это было необязательно. Слуг хватало и в Сверске. Однако Перова несказанно поразила, попросив взять ее с собой.

Служанка отвела взгляд от сверкающей парчи, которую аккуратно складывала в сундук, и повернулась к цесаревне.

― Конечно, Ваше Высочество, ― кивнула Ольга, улыбнувшись. ― Я уже говорила, Марта Александровна, что желаю лишь служить вам.

Искренняя преданность тронула сердце Марты. Ей мгновенно стало стыдно за то, что наследница сомневалась в служанке и никогда не воспринимала всерьез. Ольга всегда казалась Урагановой простодушной, наивной и даже глупой. Перова могла расплакаться за считанные секунды, а потом так же быстро успокоиться. Цесаревна видела в этом убедительную актерскую игру, желание надавить на жалость, умелую манипуляцию. Марта настолько привыкла не доверять людям, что находила в каждом действии потайной смысл.

― У тебя здесь брат, ― напомнила Ураганова. ― Я не вернусь в Мироград в ближайшие пять лет, а то и больше.

Ольга погрустнела, стоило вспомнить об Ярославе.

― Я очень люблю Ярика. Мне больно расставаться с ним. ― Служанка закусила губу. ― После смерти родителей, мы всегда были вместе и заботились друг о дружке. Я буду очень по нему скучать... ― Перова заглянула цесаревне в глаза. ― Но долг на первом месте, Ваше Высочество. ― Марта невольно вздрогнула. ― Моя мама, будучи смертной, по собственной воле отправилась на фронт лечить раненых и... не вернулась. Я всегда хотела быть такой же смелой, как она, желала исполнять свой долг и служить Стриборгу, служить вам, ― голос дрогнул. Ольга тяжело вздохнула, сдерживая слезы. ― Но я предала вас... ― она всхлипнула. ― Простите, Ваше Высочество, я не... мне так совестно...

Ольга упала на колени, бормоча извинения и захлебываясь в слезах. Марта ошеломленно наблюдала за ней, позабыв как дышать. Слова Перовой лишили слов. Ураганова и подумать не могла, насколько они схожи. Простая смертная стриборгчанка и наследница Стриборгского Трона. Обе старались исполнять свой долг, обе стремились дотянуться до материнского величия, обе служили одной стране. Для Ольги Марта была лицом Стриборга, а цесаревна, наоборот, воплощала Стриборг в народе. Именно такие, как Перова, если вспомнить недавно открывшуюся правду, верили, что Марту поцеловал ветер и она способна защитить государство от богини Тьмы.

Цесаревна поднялась и подошла к плачущей девушке. Марта осторожно опустилась рядом и ласково положила свою ладонь на плечо Ольги. Удивившись нежности госпожи, Перова застыла, опешив. Она рвано дышала и шмыгала носом, но от изумления перестала хныкать.

― Я уже простила тебя, ― Марта погладила девушку по волосам. ― И я не в силах передать всю свою признательность, Ольга. Спасибо, что ты остаешься рядом. В эти неспокойные времена мне это действительно нужно... ― Ураганова посмотрела служанке в глаза. ― Нужен друг.

Ольга широко открыла рот, потеряв дар речи. Марта заботливо смахнула с раскрасневшихся щек влажные дорожки. Они разглядывали друг друга, будто увидели впервые. Смутившись от долгого зрительного контакта, цесаревна кашлянула и поднялась. Потрясенная Перова осталась взирать на наследницу снизу вверх.

― Я хотела попросить тебя об услуге. ― Марта решила сменить тему. Она направилась к письменному столу. ― Можешь передать письмо Ромарио? Он должен знать, что я отбываю в Сверск.

Урагановой было в новинку просить о чем-то служанку. Цесаревна привыкла отдавать приказы, понимая никто не станет препятствовать. Теперь, когда Марта сама проявила инициативу, посадив зерно дружбы, приказывать Ольге казалось как минимум странным. Само собой, Перова никогда не сможет встать так близко, чтобы Ураганова считала Ольгу настоящей подругой. Они были слишком разными. По крайней мере сейчас Марте это казалось чем-то заоблачным.

― Конечно, Ваше Высочество, ― Перова наконец-то подобрала подол сарафана и отпрянула от пола.

Цесаревна заметила перемену на зареванном лице: карие глаза, в уголках которых до сих пор мерцали слезы, засияли восторгом. Ольга смущалась не хуже Марты ― щеки окрасились в цвет волос Анны.

― Прекрасно, ― Ураганова уселась за стол и достала чистый лист. ― Сходи, приведи себя в порядок. Я позову тебя, как напишу.

Низко поклонившись и не скрывая лучезарную улыбку, служанка покинула покои наследницы. Марта проводила ее долгим взглядом, после чего взялась за перо. Она хмуро глядела на бумагу, причиняющую ей нестерпимые мучения. Такие же мучения обрушатся на Ромарио, когда он прочитает прощальное письмо. Марта не хотела делать ему больно. Но, к сожалению, не существовало подходящих фраз.

Цесаревна не знала, с чего начать. Она желала передать свои чувства, поделиться тоской от неминуемой разлуки, рассказать о шепоте сердца, утешить его душу. Написать обо всем, что Ромарио значит для Марты, ибо при личной встрече все слова рассыпались в пух и прах. Она бы хотела, чтобы юноша знал, насколько сильно цесаревна любит его.

«Тогда письмо выйдет слишком длинным, ― взгрустнула Марта. ― Ольга не сможет тайно пронести целое сочинение. Нужно написать лаконично и по делу, но мягко и сердечно. ― Она вздохнула, наблюдая за капающими с пера чернилами. Лист был испорчен. ― Или лучше не затрагивать чувства? Вдруг письмо перехватят?»

Цесаревна решила не упоминать имени Ромарио и не подписываться своим. Краткого признания в любви будет достаточно, ведь юноша и так знает об одолевающих все ее существо чувствах. Самое главное ― сообщить об отъезде. Остальное они сказали друг другу еще в темнице.

На заляпанной пятнами бумаге Марта написала несколько черновых вариантов. Ни один не удовлетворил Ураганову. Она то и дело зачеркивала неугодные фразы, переставляла местами предложения, фыркала, ругала себя за почерк и неспособность придумать что-то стоящее. Наконец, измазавшись в чернилах, Марта закончила спустя полчаса долгих размышлений. Переписав текст на новый лист, наследница запечатала бумагу в конверт.

Прежде чем передать послание Ольге, Ураганова вечность смотрела на него в своих ладонях, чувствуя на сердце ужасную тяжесть. Голова кружилась от переживаний, желание встретиться с Ромарио самой и сказать все с глазу на глаз щекотало нервы. Отмахнувшись от бездумных порывов, Марта подошла к комоду и надушила письмо любимыми духами. Лицо запылало, стоило вообразить, какой смехотворной ерундой она занимается, напоминая влюбленную дурочку.

«Глупая! ― тут же пожалела цесаревна о бестолковой затее. ― Что он о тебе подумает?»

Переписывать Марта не решилась. Конверт благоухал стриборгской лавандой, собранной с гор Исполатского княжества, и голубой мятой, растущей лишь на Реснотских полях. Цесаревна, как истинный ценитель высоких ароматов, не мелочилась и пользовалась сугубо излюбленными духами. Поэтому душа желала, чтобы Ромарио вдохнул именно ее запах.

Не разрешая более колебаться, Марта позвала служанку и передала той письмо.

***

Сердце саднило от приближающегося расставания, поэтому после прощального застолья с родителями, где напряжение витало в воздухе, Марта отправилась упражняться с веерами, желая выпустить накопившиеся эмоции наружу. Хоть опасения насчет замыслов Екатерины больше не беспокоили, поскольку цесаревна в скором времени уезжала и сестра не смогла бы сотворить что-то за оставшиеся дни, равнодушие царицы продолжало уничтожать изнутри, разрывая Ураганову на части.

Цесаревна до конца не понимала причину гнева матушки. Она всего лишь разделила танец с одним из гостей бала. Пускай для Марты Ромарио значил гораздо больше, как и возможность танцевать с ним, но более никто не ведал о личности рикриэнца. Само собой, они привлекли внимание дворян, уединившись за личным разговором. Разве душевная беседа ― преступление? Неужели царица в самом деле думает, что дочь перейдет черту и нырнет в омут чувств с головой?

Екатерина тоже была убеждена в этом и опасалась того, к чему могла привести близость с рикриэнцем. Однако сестра позабыла о приоритетах матери. Марта прекрасно знала одно: Александра Василисовна лишит дочь бессмертия без колебаний за такой проступок. Либо позволит родить ребенка и прикажет цесаревне собственноручно от него избавиться, даже если он будет мужского пола. Затем убьет Ромарио, заставив наследницу наблюдать за страданиями любимого. Такова Александра.

Набрав в легкие приятный вечерний воздух, Марта уселась на влажную траву, любуясь на заходящее солнце. Огненные полосы с розовой дымкой отражались в ровной глади Денницы и затрагивали верхушки деревьев. Еще пару закатов, и она покинет Мироград. Конец.

Когда-то отъезд был для Марты величайшим желанием. Она так отчаянно хотела вернуться в Царицеград, что протестовала и отказывалась слушаться. Ураганова хотела, чтобы все знали, как ей тяжело, поняли величину ее боли, ощутили вину и муки совести за содеянное. Никто не услышал маленькую девочку.

Теперь, спустя почти девять лет, она хочет остаться. Ирония жизни не знает границ.

Послышались приближающиеся шаги. Марта с легкостью узнала поступь Владимира Еленовича. Она оглянулась, не ожидая визита отца. Ведь царица не одобрит мягкосердечия Владимира и, упаси Свет, обозлится на мужа.

― Добрый вечер, Владимир Еленович, ― поприветствовала Марта, не видя необходимости подниматься. ― Не стоит вам делить мое общество.

Когда отец приблизился, одарив цесаревну грустной улыбкой, Ураганова заметила, что тот побрился. Теперь глубокие впадины под скулами не скрывала бородка. Лицо помолодело на несколько годов, отчего цесарь почти не отличался от обычного юноши и выглядел лишь на несколько лет старше Марты.

― Не волнуйся, доченька, ― Владимир устроился рядом. ― Александра погневается пару месяцев и отойдет, ― он озорно подмигнул.

― Звучит совсем не обнадеживающе.

Цесарь беспечно пожал плечами, ничего не ответив. Марте оставалось только дивиться и задаваться вопросом, почему Владимир Еленович не боится гнева жены. Ругались ли они вообще когда-нибудь? Могла ли царица наказать цесаря за чрезмерное своеволие? Велико ли ее терпение в отношении Владимира?

Марта припомнила свои счастливые дни в Царицеграде. В силу детской беззаботности она не обращала внимания на отношение родителей друг к другу. Цесаревна чувствовала их любовь на себе, и этого было достаточно.

― В Сверском княжестве более суровые ветра ― отлично подойдут для тренировок по овладению истинной стихией, ― вдруг произнес цесарь, глядя перед собой. ― Вам там понравится.

Отец пытался утешить Марту. Но они оба знали, что дело не в ветре.

― Я не подвергала престолонаследие риску, ― решила обозначить Ураганова, краснея. ― Я знаю границы дозволенного.

― Рад слышать, голубушка, ― Владимир положил ладонь на плечо дочери. ― Я и не сомневался в вашем благоразумии. Подозреваю, Александра Василисовна тоже. Однако влюбленность может ослабить вас. Царица сильна и духом, и телом, и умом, поэтому ждет того же от своих детей. Она не потерпит уязвимости в любом ее проявлении.

― Знаю, ― Марта вздохнула. ― Чувства ― это слабость, а слабость ― недопустима для цесаревны.

Владимир замер на пару секунд, а затем рассмеялся. Марта повернулась к отцу, не понимая, что так его развеселило. Он покачал головой с широкой улыбкой на губах, словно вспомнил что-то забавное. Цесарь повернулся к дочери и наконец поспешил объяснить:

― Узнаю Своровские наставления, ― ухмыльнулся отец. ― Владимир, будь хладнокровнее. Чувства ― это слабость, а слабость ― недопустима для будущего Цесаря. Если продолжишь в том же духе, то не видать тебе руки цесаревны Александры, как своих ушей. ― Владимир Еленович снова хохотнул. ― Моя матушка твердила об этом со дня рождения Александры. Как видишь, она ошиблась. Твоя мать выбрала меня, а она оценивает человека только по его силе.

Марта оторопела. Она всегда думала, что свою излюбленную фразу тетушка придумала сама, и ранее не предавалась размышлениям, откуда берет корни это суждение. Верилось с трудом, что большую часть жизни цесаревна старалась соответствовать наставлениям бабушки. Еще меньше верилось, что отец вырос в обществе женщины, требующей того же, что требовала от Марты княгиня Мария.

«По нему не скажешь».

Владимир действительно был мягок и эмоционален, напрочь противореча стриборгским устоям, определяющим правильное поведение членов царской семьи. Он не сдерживал себя, в отличие от Марии Еленовны, и всегда был красноречив. Учитывая, что Александра Василисовна была полной противоположностью отца, было сложно представить причину, по которой царица выбрала именно его. Они поженились, будучи совсем молодыми по меркам бессмертных, и ранее Марта считала, что выбора им никто не давал.

― Я думала, ваш брак устроили родители, ― цесаревна словом подтолкнула Владимира к рассказу. ― Почему матушка отдала предпочтение вам? Прошу прощения, если мои слова окажутся грубыми, но... Разве Ее Величество не считает слабыми тех людей, которые чувствуют?

― Чувство ― понятие многогранное, Марта Александровна, ― теплая улыбка окрасила его лик. ― Помимо тех чувств, которые подразумевала моя мать, наставляя меня и сестер, есть еще другие, и они по-настоящему ослабляют. Гнев, обида, зависть, ― цесарь начал загибать пальцы, ― месть, ненависть, страх, одиночество, ― он сделал паузу, припоминая что-то из прошлого. ― Жажда власти.

Марта вспомнила слова сестры, когда та говорила о слабостях богов и превосходстве людей над ними. Нет смысла отрицать, что в этом Екатерина была права. Именно из-за своей уязвимости перед Чувством богини, которое знала цесаревна, боялись Рудовых. Сама Анна пала от своей Тьмы.

Может быть, Ярослава Первая имела в виду именно это? Не человеческие чувства, а Чувства как таковые? Мог ли род Урагановых не так понять правящую тогда царицу? Ведь столько войн было из-за зависти, ненависти или жажды власти, столько жизней было загублено из-за чьих-то обиды, гнева или желания отомстить, столько сердец было сломлено из-за одиночества и страха. Список огромен.

― Мы познакомились в смутные времена, ― тем временем продолжал отец. ― Тогда Александра была ненамного старше тебя. Она обучалась в Мирограде, как и вы с сестрой. Оставался год до ее возвращения в Царицеград и вступления в царствие. Все осознавали, к чему ведут тогдашние события... Царица-регент, твоя бабушка, готовилась к узурпации трона, склоняя на свою сторону правительниц княжеств. Я пообещал Александре, что останусь верен ей одной до самой смерти, даже если Дом Своровых пойдет на предательство. Сам я не хотел власти ― наша свадьба нужна была моей матери, чтобы укрепить Реснотские позиции. Мне хотелось только справедливости для Александры, ведь она была законной Наследницей Трона. Мы стали союзниками, а через два года после ее воцарения поженились.

Марта знала эту историю из уст наставников: княжич Владимир Своров присягнул будущей царице на верность и помог свергнуть узурпаторшу-мать. Родственники бабушки, которые поддержали переворот, были казнены вместе с царицей Елизаветой. Не осталось ни одного представителя Дома Морозовых, которые ранее княжили в Сверском княжестве.

― Во мне не было тех чувств, что ослабляли, которые могли навредить Александре, а не помочь. Она увидела это, поэтому позволила стать частью своей жизни. ― Взгляд Владимира посерьезнел. Он многозначительно посмотрел на дочь. ― Я не осуждаю тебя, Марта. Даже такой сильной женщине, как твоя мать, нужна была поддержка. Любовь. Но ты не должна забывать, кто ты и что по-настоящему важно для Цесаревны. ― Цесарь дотронулся двумя пальцами до ключиц Урагановой. ― Стриборг, ― рука коснулась правого плеча наследницы. ― Дом, ― он переместился на левое плечо. ― Ветер.

«Ритуал посвящения», ― вмиг сообразила Марта.

Через год она станет совершеннолетней. Затем вернется в Царицеград, чтобы принести клятву стране и официально вступить в права наследования. На церемонии посвящения Ее Величество царица вложит в ее руку свой Государственный Меч и Державу, произнесет те же слова и наденет на голову Марты Корону Наследницы Трона.

― Стрибог. Дом. Ветер, ― тихо повторила Марта. ― Благодарю за ценный совет, батюшка.

Государь одобрительно улыбнулся. Он перевел взгляд на водную гладь, возможно, прокручивая в голове воспоминания былых дней. Марта погрузилась в размышления, обдумывая слова отца, которые только что перевернули наставления тетушки с ног на голову.

Дружба и любовь, которые цесаревна повстречала в ущелье, окруженном непроходимой чередой деревьев, не дали девушке пасть духом. Марта жила в осуждении, росла с мыслью, что никому не нужна и не достойна своего титула, пока не встретила Ромарио в самый уязвимый момент своей жизни, будто сам Свет послал юношу к ней. Благодаря рикриэнцу Ураганова обрела верных друзей и почувствовала необходимую поддержку. Боль от разлуки с родителями уменьшилась, холод тетушки перестал трогать сердце. Она выстояла и стала сильнее.

Если у Александры Василисовны были враги, поддерживающие переворот, то у Марты ― приближенные княгини Марии, ожидающие ее провала. Мать познакомилась с отцом, а Поцелованная Ветром ― с Ромарио. Нашла свой собственный покой.

Однако между родителем и рикриэнцем есть разница. Огромная разница, с которой остается только смириться. Ромарио навсегда в ее сердце, но Стриборг ― на первом месте. Ответственность за страну была возложена на Марту еще до рождения. Отец был совершенно прав в том, что Ураганова не должна забывать о том, кто она и кем ей суждено встать.

Долг для наследницы трона превыше всего, Марта Александровна. В вашем сердце должна быть одна лишь страна, а собственные желания и иные чувства ― непозволительная роскошь.

Марта не жалела, что отдалась танцу на заключительном балу, не жалела, что позволила себе краткую беседу с юношей, не жалела, что поцеловала возлюбленного в темнице. Тепло его губ навеки останется драгоценностью в шкатулке воспоминаний. Момент, к которому Марта будет возвращаться в минуты, когда будет не доставать покоя. Сколько бы верст их ни разделяло ― однажды соединенные души не расстанутся никогда. Но, к сожалению, как говорил Ромарио, у каждого свой путь. И ее ― давно предопределен.

Стриборг. Дом. Ветер.

― Думаете у меня получится оправдать ожидания? ― спросила Марта после длительного молчания. ― Вернуть расположение матушки?

Цесарь вынырнул из объятий прошлого, пару раз моргнув. Он повернулся к дочери, взглянув взглядом правителя, а не отца. Таким становился его взор, когда Владимир Еленович беседовал с гвардейцами или советниками.

― Царица гневается, потому что рассчитывает на вас, Марта Александровна. ― Цесаревна изумленно уставилась на отца. ― Если духи ветра взаправду одарили вас, то только за тем, чтобы Великое Оружие наконец-то вернулось в Стриборг.

Много лет назад Ариантрея завладела Великим Оружием Ветра, лишив Дом Урагановых властью над стихией магов ветра. Правительницы других государств обладали Оружием, могли наделять магией и отбирать ее. Сама богиня Тьмы не властвовала над стихией, поскольку не была из рода Урагановых, но, храня у себя Оружие, располагала преимуществом. Сильнейшие государыни пытались вернуть Великий Меч, однако ни одна попытка не увенчалась успехом.

Марта замерла в немом шоке. Слова удивления застряли в горле. Она даже не представляла, каким могуществом нужно обладать, чтобы ворваться в Запретные земли, забрать Великое Оружие и, оставшись живой, возвратиться в Стриборг. Покойные правительницы, некоторые из них ― Командующие Ветром ― потерпели неудачу. Чего уж говорить о воительнице, недавно достигшей лишь третьей ступени?

― Никто не заставляет вас отправляться завтра к богине Тьмы, Марта Александровна, ― хмыкнул цесарь, возвращая лицу теплое выражение. Хлопнув ладонями по коленям, отец встал на ноги. ― Еë Величество импульсивна ― в этом вы похожи, ― но никогда не действует поспешно, обдумывая каждый свой шаг на десять ходов вперед. ― Марта приняла протянутую руку и тоже поднялась. ― Поэтому следует воспринимать Сверск не как наказание, а как возможность. Подумайте, Марта Александровна, зачем вас отправляют к непокорным северным ветрам, где правит царь-отец.

Ураганова нахмурилась, задумавшись над подсказкой, пока они двигались в сторону резиденции. Беседа с отцом помогла осознать значимость, которую она продолжала представлять для царицы. Раз так, то беспокоящаяся правительница послала бы цесаревну на север к бывшему монарху и старшему брату не за тем, чтобы разлучить с Ромарио и уравнять положение Марты с младшей дочерью. Помимо продвижения в магии, она могла бы набраться нужного опыта без постоянного соперничества с Екатериной. Кроме того, в Сверске нет Марии Еленовны и ее надоедливых приближенных, обожающих обсуждать наследницу трона. Наоборот, многие чтут цесаревну в Стриборге, и вряд ли Сверское княжество ― исключение.

«Куда ни глянь ― одни плюсы, ― дивилась Ураганова собственным заключениям, поднимаясь по лестнице. ― На это намекнул батюшка? Тогда почему матушка выставила поездку в Сверск как наказание?»

― Напишите мне, голубушка, по приезде в Сверск, ― попросил цесарь, проводив дочь до покоев. ― И передавайте Грише мои наилучшие пожелания.

― Обязательно, папенька, ― уважительно поклонилась Марта. ― Чрезвычайно благодарю за оказанную мне честь побеседовать. Я правда нуждалась в этом.

Владимир заботливо поцеловал дочь в макушку.

― В следующую нашу встречу, я надеюсь, вы обретете единство, которого жаждет Ее Величество.

― Боюсь, к завтрашнему дню я не успею, ― усмехнулась цесаревна. Отец хмыкнул в ответ. ― Я буду стараться, папенька.

Вернувшись в свою комнату, заставленную сундуками, Марту одолевало неугомонное воодушевление. Слова Владимира Еленовича вдохновили на новые свершения, породив желание поскорее отправиться на север. От одной лишь мысли, что в Сверском княжестве не будет высокомерного лица Екатерины, ледяных глаз Марии Еленовны и снующих отовсюду дворян-пустозвонов, цесаревне хотелось захохотать от ликования.

«Северные ветра взаправду суровы и не подвластны многим магам, ― припомнила Марта. ― Какое же будет счастье обуздать их, научившись создавать узлы одним взмахом ладоней!»

Больше всего цесаревну порадовали надежды царицы, возложенные на Ураганову. Раз Александра Василисовна думает, что именно Марте будет под силу возвратить Меч на родину, то все труды девушки, направленные на развитие магических навыков, не были впустую. Государыня ценит таланты старшей дочери, хоть и не говорит об этом вслух. Простой люд верит, что она непобедима, способна противостоять богине Тьмы и спасти Стриборг от любых напастей.

Вообразив, как она входит в столицу Стриборга, сжимая в руке Великое Оружие Ветра, Марта пораженно выдохнула. От улыбки болели щеки, голова кружилась. В груди зародилась новая мечта. Цесаревна почти поверила, что ее действительно поцеловали духи ветра.

Она станет такой же сильной, как царица Александра. Такой же могущественной, как фараонесса Нефертари. Такой же храброй, как принц Катцу. В следующую свою битву Марта не испугается. Она даст достойный отпор и выйдет победителем. Рискнет своей жизнью, если придется, но спасет каждого стриборгчанина, кому будет угрожать опасность. Потому что таков долг Наследницы Трона. Потому что Цесаревна должна ставить нужды народа выше своих. Потому что у Стриборга, к счастью, всегда есть другой, более удачный вариант ― Екатерина. И не нет большей чести для цесаревны, чем пролить свою кровь за родину. Отдать бессмертную жизнь за жизнь смертного слуги, в чьих жилах течет ветер.

Долг для наследницы трона превыше всего, Марта Александровна. В вашем сердце должна быть одна лишь страна, а собственные желания и иные чувства ― непозволительная роскошь.

Марта подошла к зеркалу, встречаясь со своим решительным взором, напоминающим живой ураган. Она расправила плечи и выпрямила спину, отчего-то чувствуя, что стала старше на несколько лет. Затем, не мешкая, произнесла:

― Я ― Ураганова Марта Александровна, Цесаревна Стриборга, даю Силу своему Слову и клянусь, что всегда буду следовать своему долгу перед Родиной, ставить нужды стриборгского народа превыше своих, прославлять Дом Урагановых и сеять ветер, пока его потоки наполняют мои вены. Я клянусь исполнять волю Ее Величества Царицы Александры Василисовны. Моя жизнь принадлежит Царству Стриборгскому. ― Марта коснулась места между ключицами двумя пальцами. ― Моя воля принадлежит Венценосному Дому Урагановых. ― Ладонь дотронулась до правого плеча, затем до левого. ― Моя душа принадлежит Ветру.

Инородная дрожь прошла по телу, словно связав жизнь цесаревны с самой Вселенной. Запястья сковали невидимые путы нерушимой клятвы, навсегда обязав Марту исполнять сказанные ею слова. Отныне Тьма и Свет имеют власть над ее судьбой и в случае нарушения клятвы покарают Законом Равновесия.

Через год Марта вновь произнесет эти слова перед народом. Но даже для официального вступления в наследование не требовалось прибегать к Закону Слова. Когда появился текст клятвы, люди еще понятия не имели о Законах Вселенной. Поэтому присяга Стриборгу могла отмениться в любой момент, если желания Наследницы шли вразрез с интересами страны. Так случались перевороты, происходили мятежи и смута между родственниками. Но Марта только что лишила себя этого права.

Тяжело дыша от переполняющих чувств, цесаревна продолжала смотреть в свое отражение. Сердце яростно билось, норовя вырваться из грудной клетки, его стук отдавался в висках, а мысли о совершенном поступке вызывали непередаваемый трепет под кожей. Хоть она сделала это на эмоциях, но нисколько не сожалела. Для нее ничего не поменялось. Марта давно была готова к этому.

Стриборг. Дом. Ветер.

***

12 день осени

Наступил день отбытия царской четы. Проводив царицу и цесаря, Марта решила устроить себе день отдыха. Само собой, это касалось только нелюбимых занятий, поэтому она провела добрых полдня, тренируясь с Натальей Ольговной. Попарившись в бане и отведав вкуснейших яств, Ураганова вышла на улицу почитать «Историю государства Стриборгского». Расположившись у озера под деревом, Марта внимательно изучала старый фолиант, который таил в себе подробности правления многих монархинь, начиная с Великой Революции независимости от Ариантреи. Тезка цесаревны Марта Первая была царицей, вошедшей в историю Стриборга как великая и справедливая правительница, правившая в далеком 45 году. Цесаревна любила перечитывать биографию этой государыни. Сейчас же, вдохновленная вчерашними событиями, наследница трона не смела отказать себе в удовольствии погрузиться в годы царствования могущественной и отважной женщины.

«...Правление Марты I Александровны принесло в Стриборг долгожданный мир. Во многом Марта I полагалась на опыт предков. Царица руководствовалась стратегиями Мирославы I, Василисы II и Софьи I Мудрой. Наибольшее влияние на политические взгляды Марты Александровны оказало правление Софьи Мудрой, проницательность которой вызывала страх и удивление у современников...»

Марта остановилась и перечитала несколько раз последнее предложение. Внимание цесаревны привлекло слово «проницательность». Ранее, читая историю правления своей тезки, Ураганова не придавала особого значения этой строчке, но в этот раз что-то зацепило наследницу.

Она постаралась вспомнить биографию царицы Софьи. Женщина, отличившаяся своей чрезвычайной образованностью, правила во времена, когда Стриборг еще подчинялся Ариантрее. Если Марта не ошибалась, то под «проницательностью» подразумевалось умение царицы предугадывать ходы врагов и всегда попадать в цель своими предположениями.

«Те, кто знал царицу, говорили, что она видела предателей насквозь, ― Марта поднялась с травы. ― Прямо как я вижу ложь».

Марта ринулась в библиотеку, засунув фолиант под мышку. Сумасшедший стук сердца заглушал звуки, пока она мчалась в восточную часть резиденции. Странное совпадение не давало покоя. Ей казалось, что она наткнулась на что-то важное, хотя не понимала, на что именно.

Ураганова старалась не думать о том, что сведений о дореволюционных событиях до настоящих дней дошло очень мало. Подлинных трудов того времени сохранилось еще меньше, и все уцелевшие экземпляры находились в столице Стриборга. Цесаревна надеялась, что отыщет хоть что-то из биографии царицы.

― Ваше Царское Высочество! ― воскликнула удивленная хранительница библиотеки, поднявшись и склонившись перед Мартой. ― Чем я могу помочь?

― Сведенья о Софье Первой, ― как можно хладнокровнее повелела цесаревна. ― Итоги правления, биография, факты ― что угодно.

Приподняв на секунду бровь в немом вопросе, женщина повиновалась и поспешила в недра книжных стеллажей. Марта нетерпеливо последовала за ней.

― Софья Екатериновна правила до Великой Революции, ― бормотала под нос женщина, лаская ладонью пыльные книжные полки. ― Темные времена, когда Дом Урагановых следовал воле богини Тьмы. Страны воевали друг с другом, а не против нее.

― Знаю, ― Марта с интересом разглядывала потертые временем корешки фолиантов. ― Потребовалось несколько тысячелетий, чтобы понять, что единственный наш враг ― это Ариантрея, а победить ее можно, только объединившись.

― Будьте горды, Ваше Высочество, что ваш предок, царица Василиса III Великая, осознала эту важную истину в 595 году и стала инициатором Союза Пяти Стихий, ― гордо произнесла женщина. ― Этот город следовало назвать Василисоградом в ее честь.

Вместо этого именем царицы наградили море, омывающее Мироград. Василиса Мирославовна великодушно отдала эту маленькую территорию, входящую в состав Вотровского княжества и не имеющую в те года статуса острова-города. Когда остров стал общей территорией пяти государств и получил название, его стали застраивать, постепенно превратив в центр мира. Люди стекались сюда за лучшей жизнью.

Пока хранительница библиотеки занималась поисками, Марта невольно задумалась о прозвищах правительниц: Софья Мудрая, Василиса Великая... Ее мать прозвали Карательницей, за жестокое наказание, которое Александра обрушила на свою почившую матушку-узурпаторшу Елизавету. Александра настолько возненавидела мать, попытавшуюся незаконно лишить ее Трона, что после свержения Елизаветы своим первым приказом казнила женщину и всех, кто поддерживал ее. После этого царица Стриборга отреклась от имени родительницы и взяла матчество своей бабушки Василисы.

«Бабушка не имела царской крови, но после длительного регентства жажда власти овладела ею, ― размышляла Марта. ― Она должна была править Сверским княжеством, которое после ее смерти осталось без правительницы. Теперь в нем княжит Иван Василисович на правах мужа Елизаветы. Если дедушка погибнет, то Княжество перейдет под волю Екатерины».

― Вам повезло, Ваше Высочество, ― вырвал из раздумий скрипучий голос старушки. Она достала потрепанную временем книгу. ― Переписанный с оригинала сборник биографий цариц, правивших до Революции. ― Марта аккуратно взяла протянутый том и открыла содержание. ― Я оставлю вас, Марта Александровна.

Текст был на древнестриборгском. Цесаревна отыскала параграф с царицей Софьей и набросилась на строчки. Никогда еще Ураганова не была так рада тому, что учила этот мертвый язык.

«Ее Царское Величество Софья Первая славилась своей мудростью, за что получила прозвище Мудрая... Софья Екатериновна отличала ложь, поэтому зачастую сама допрашивала заключенных... Она могла с легкостью обвинить человека в измене и не ошибиться. Отмечали, что из-за страха, который Ее Величество внушала своей проницательностью, никто не сопротивлялся ее воле... Царица обладала необыкновенной внешностью, прославившись великолепными фиолетовыми глазами...»

Цесаревна читала взахлеб, ни на секунду не отрываясь. Она впитывала каждое слово, сожалея, что не может выписать некоторые факты.

«Софья I Мудрая выиграла множество сражений, с поразительной точностью предугадывая ходы врагов... К великому несчастию подданных, Ее Царское Величество покинула этот мир при трагических обстоятельствах. Во время одного из многих военных походов на царицу и ее наследницу напали ратники Ариантреи во главе с Князем Тьмы Нихтендом. Он пленил Софью I и больше шести лет удерживал в Запретных землях. На царство вступила дочь Софьи I ― Екатерина II, несмотря на то, что Метка Бессмертия еще не короновала наследницу... Одним днем Ее Величество Екатерина Софьевна вышла в сад и застала мертвое тело своей матери. Правая рука покойной Царицы, на которой располагалась Метка Бессмертия, была истерзана самым жутким образом...»

Марта сглотнула, перелистывая последнюю страницу. Неприятный холодок пробежал по коже. Описание кошмарной смерти такой великой женщины оставило неприятное послевкусие. Цесаревна дочитала биографию царицы Софьи и еще долгое время смотрела пустым взором на пыльный стеллаж.

«Зачем ее схватили? ― мучили вопросы Марту. ― Для чего нанесли столько увечий?»

Ответы на эти вопросы унесло время. Она никогда не узнает правду.

Глава 38. Ромарио

Ромарио встретил следующее утро в таверне «Пьяная фея». Голову прожигала непреодолимая боль, служащая злым напоминанием о вчерашней пьянке. Сюда он пришел сразу же, после того как покинул резиденцию Рикриэнии, искупавшись перед этим в море. Следовало тщательнее помыться в родном доме и смыть с себя запахи темницы, однако видеться с матерью и терпеть новые увечья желания не было.

Крэссенсия оказалась права: после танца с Мартой о юноше рикриэнского происхождения, прибывшем на Бал Закрытия в сопровождении виконтессы Джозефины, говорил весь город. Некоторые даже молвились об аресте кавалера цесаревны. К счастью, ни один смертный не догадался, что именно Ромарио является тем таинственным незнакомцем. В таверне его появление не пробудило интереса публики, из чего рикриэнец сделал вывод, что никому не было известно, где тот пропадал больше суток. У всех имелись собственные проблемы. Только Борей уставился на вошедшего во все глаза и, не говоря ни слова, поставил перед ним большую кружку своего эля. Слухи дошли до хозяина таверны, и тот правильно истолковал их, однако выпытывать подробности не стал.

После третьей кружки Ромарио плохо помнил, что происходило дальше. Именно к беспамятству он и стремился. Выпивка обладала удивительным свойством ― избавляла от самобичеваний на какое-то время. Его мозг переставал думать, а сердце ― болеть. Юноша запил все неосуществимые мечты и потерянные цели. Он совсем не соображал, что ему делать дальше. Ведь Крэссенсия не примет отказа. Ромарио нужен ей, поэтому она сделает все, лишь бы заполучить свое. Либо обвинит в измене и казнит.

Темноволосый коснулся горячего лба, поморщившись от неприятных ощущений. Он, как и в прошлый раз, обнаружил себя в комнатушке Кэссиди, только теперь подруга спала рядом, прижавшись своей спиной к его. Борясь с тяжестью в голове, Ромарио аккуратно поднялся, стараясь не разбудить девушку.

В зеркале он увидел, что полностью обнажен. Оглянувшись на спящую Кэссиди, да так резко, что охнул от молниеносной боли, юноша облегченно выдохнул, увидев ее одетой в ночную сорочку. Ромарио заботливо накрыл подругу одеялом, радуясь тому, что не сошел с ума и не переспал с ней.

«Выходит, Кэсси раздела меня, ― взгляд упал на чистую черную рубашку, висящую на стуле. ― И постирала мои вещи...»

Ромарио едва не взвыл от досады, боясь представить, каким способом девушка постирала джайанский черный шелк и рикриэнский бархат... Анхелика убьет его за испорченные вещи, стоимость которых оценивалась золотом. Наверняка она и отец потеряли сына и ждут не дождутся, когда он вернется и прояснит интригу, откуда знаком с цесаревной. Анхелика не была дурой и, если слышала о загадочном кавалере цесаревны, то сразу же сложила кусочки мозаики в полную картину. Поэтому для него возвращение каралось расправой. Мама не одобрит его увлечения Мартой, ведь брак с наследницей трона ему не светит.

Ромарио, шепча под нос ругательства, натянул чистые брюки и рубашку, покрывая отвердевшим от стирки шелком зигзагообразные шрамы, напоминающие трещины на теле. Они служили кошмарным напоминанием того, что его ждет в конце дня. Но гнев Анхелики не шел ни в какое сравнение с гневом Темной богини Ярости. Юноша не представлял, куда ему нужно спрятаться, чтобы остаться в живых.

Спустившись вниз под музыку паренька-барда, играющего знакомую песню, сочиненную Мересанх, Ромарио направился к барной стойке. Увы, вместо Борея там высилась низкая полная женщина с копной черных волос и выдающимся орлиным носом. Эмилия ― жена Борея, прибывшая из Рикриэнии больше тринадцати лет назад. Пожалуй, из всех соотечественниц Ромарио, которых он знал, Эмилия значилась в его списке самой уравновешенной.

― Доброе утро, сеньора, ― поклонился юноша, морщась от боли. ― Нальете одну?

Недавно рикриэнец выплатил накопившийся долг, накинув сверху пару золотых, чтобы больше проблем с оплатой не возникало. Деньги ― около пятидесяти монет ― ему отправила «Дафнэ» вместе с приглашением на Бал Закрытия. Подразумевалось, что золото пойдет на приличный бальный наряд, но Ромарио утаил от матери приятный дар, понимая, что роскошную одежду он раздобудет в любом случае. Зато рикриэнец отдал все долги и подарил Кэссиди шелковое платье, о котором она всегда мечтала. Оставшиеся деньги приберег на крайний случай.

― Доброе, ― кивнула женщина. ― Ваша тряпка сохнет на заднем дворе.

Сердце содрогнулось при упоминании бархатного камзола, расшитого золотыми нитями. Дело плохо, раз Эмилия обозвала дорогую ткань «тряпкой». Его великолепная рубашка и так потеряла прежний блеск и огрубела. Но она стоила не так дорого, как камзол.

Болтать языком Эмилия не любила, в отличие от мужа. Борей часто хвастался, что секрет их крепкого и дружного брака в том, что жена умела слушать и никогда не ругалась. Насчет второго юноша сомневался под влиянием предубеждений, ведь все рикриэнки, с которыми ему довелось иметь знакомство, не отличались мягкостью.

Эмилия поставила перед ним долгожданный холодный эль с пеной. Ромарио сделал большой глоток, испытывая невероятное облегчение. Он прикрыл глаза от удовольствия, глубоко вздыхая.

― Борей отдыхает? ― поинтересовался рикриэнец.

Он скользнул взглядом по таверне. Людей поубавилось, как и всеобщего радостного настроя. Совет Пяти Стихий закончился, поэтому путешественники возвращались в свои страны. Многие покинули Мироград сразу после битвы на балу. Никто не чувствовал себя защищенным, отчего все в страхе торопились домой. Вряд ли на следующий съезд монархинь приедет столько же народу. Впечатлений смертному люду хватило до конца жизни.

― Выручку считает, ― буркнула Эмилия и отошла в другой конец стойки, чтобы взять заказ у нового посетителя.

Ромарио взял кружку и сел за свободный стол в центре зала. Он с гордостью наблюдал, как вслед за бардом большинство посетителей напевают строки Мересанх.

Давай, смертный люд, поприветствуем деву!

Мою единственную Великую Королеву,

Именуемую Крэссенсией Второй Кремаейро!

Она Повелительница бури и грома,

Она справедлива, храбра и сильна,

В ее добром сердце ― вся наша страна!

Приезжие, которые успели услышать песню и, вероятно, запомнить, должны были унести основную мысль к себе на родину. Кто-то из них отбыл в Рикриэнию и начнет напевать полюбившуюся мелодию там. Интересно, какой ход сделает враг вице-королевы, когда рикриэнцы начнут восхвалять Крэссенсию вместо того, чтобы оскорблять? Ромарио хотел бы с ним потягаться. Совершенно точно предатель был умен и не хуже темноволосого разбирался в людях. Он чувствовал, как действуют слухи. Возможно, у него были смышленые сторонники, а сам он раздавал только приказы. Какая бы захватывающая вышла партия! Сколько уловок Ромарио бы мог использовать, как бы рисковал, наступая неприятелю на пятки и постепенно загоняя в угол. Жаль, что Крэссенсия оказалась трусихой, а он ― слишком гордым, чтобы притворяться пешкой, а не ферзем.

Ферзь был любимой шахматной фигурой Ромарио. Он считался самым сильным, поскольку был главным оружием Королевы и мог ходить как по диагонали, так и по вертикали, и горизонтали. Сама Королева могла двигаться только на один ход. Успех любой тактики во многом зависел от ферзя, как и результат игры.

― Наконец-то проснулся! ― прогремел голос Борея, привлекая внимание всех посетителей. Он поманил его пальцем, подзывая. ― Дуй сюда!

Допив эль, Ромарио поднялся и направился неуверенным шагом за стойку, где находился проход в кабинет хозяина таверны. Закрыв за собой дверь под хмурящиеся брови Эмилии, юноша оглянулся. Комната оказалась более просторнее, чем Ромарио себе представлял. Помимо стеллажа с учетными книгами, письменного стола и стула, здесь поместилась небольшая кровать. Борей взял табурет, стоящий в углу, а рикриэнца усадил на край постели. Достал с самой нижней полки алую настойку и разлил в приготовленные чаши.

― Рассказывай, что приключилось у тебя, Ромка, ― хозяин таверны устроился поудобнее. ― Вчера молчал весь вечер, я напирать не стал ― сердечное бремя на людях обсуждать негоже.

Ромарио сделал глоток красного напитка, оказавшегося вином, раздумывая над ответом. Они не были близкими друзьями, поэтому абсолютной уверенности в надежности Борея у рикриэнца не было. Стоило ли делиться душевными переживаниями или тайной, связывающей их с Мартой души? Мужчине известно о танце с цесаревной, как и всякому уважаемому себя сплетнику в городе. Однако остальных подробностей хозяин таверны не знал.

― Я однажды упоминал, что влюблен в девушку, с которой мне не суждено быть вместе, ― решился на рассказ Ромарио. ― Я говорил о цесаревне Марте.

У мужчины отвисла челюсть. Он уставился на рикриэнца во все глаза, ожидая услышать опровержение неожиданному заявлению. Но серьезность на лице юноши лишь усиливалась, отчего изумление Борея еще возрастало.

― Во дела... ― ошарашено протянул стриборгчанин. ― Погоди-ка, ― прищурился он. ― Так ты ж клялся тогда, что любовь ваша того... взаимна?

― Верно, ― удрученно произнес юноша, отпивая из чаши.

Борей присвистнул. Ромарио испытал внезапное смущение. Беседа о своих чувствах к Марте с кем-то, кроме Адриана, вгоняла в неясное волнение и заставляла щеки алеть. Возник порыв прерваться и уйти, тем не менее, темноволосый удержался от побега.

― Мы случайно познакомились в детстве, подружились, а с годами дружба сменилась сердечными узами, ― он старался придать голосу бесстрастие, хотя внутри все тряслось от тревоги.

Ромарио сознался, чем аукнулось его стремление увидеться с Мартой на Балу Закрытия, поведал и о корыстной сделке, предложенной вице-королевой после его освобождения из темницы. Не сказал лишь о дорогих моментах с Мартой и не открыл подробностей всех разговоров. Борей застыл в немом шоке, стоило узнать, что он имел честь вести разговор с Крэссенсией Кремаейро.

― Вот это да! ― Борей увлекся захватывающим рассказом приятеля. ― Та сударыня оказалась правительницей Рикриэнии? Да еще и пожелала сделать тебя фаворитом?! ― не мог успокоиться хозяин таверны. ― Ну а ты что?

Ромарио задумчиво покрутил наполовину выпитую чашу в руке.

― Захотел отказаться, чем несказанно удивил ее. Вице-королева дала мне время на размышления, ― рикриэнец встретился с Бореем глазами. ― Я не намерен соглашаться. Единственное, над чем ломаю голову, так это как выжить в развернувшейся ситуации. Уверен, Крэссенсия рассвирепеет и запустит в меня свою убивающую молнию.

― Может, ты все же подумаешь? Всяко лучше, чем смерть...

― Это не обсуждается, ― отрезал Ромарио. ― Ее предложение идет в противовес с моими убеждениями и стремлениями. Я не собираюсь сидеть под подолом королевской юбки и надеяться на снисхождение, как приученное животное. Так неправильно, Борей. Почему в Стриборге к мужчинам относятся ровно так же, как и к женщинам? Мне известно, что цесарь настолько влиятелен, что почти делит власть с царицей. Да так везде, если верить истории! ― не сдержал накопившееся возмущение юноша. ― В каждой стране, но не в проклятой Рикриэнии! Даже титул «короля» упразднили до Революции. ― Ромарио нетерпеливо вздохнул, пытаясь успокоиться. Он слишком долго держал обиды в себе, и теперь захотелось выговориться. ― Я не собираюсь менять традиции или иерархию полов в Королевстве. Этой несправедливости больше тысячи лет, и один мальчишка ничего не изменит. Если бы нашлось хотя бы полтысячи таких же юношей, как я, то была бы надежда, однако рикриэнки отлично постарались и лишили нас малейшей возможности на восстание. Я лишь хочу быть равным женщинам и заслужить уважение среди них, чтобы... чтобы спокойно танцевать с Мартой на балах и, разговаривая с ней, не слышать за спиной осуждения в ее сторону, понимаешь? ― Голос дрогнул под тяжестью эмоций. ― Предложение Крэссенсии сделает только хуже.

Борей поник, сочувственно глядя на приятеля. Он молча слушал Ромарио, пока задумчиво не выдал странное наблюдение:

― Повлияла на тебя твоя цесаревна, Ромка, ― он покивал своим мыслям. ― Изменила. Я все гадал, как ты до сих пор остаешься добрым парнем... Теперь ясно. Думается мне, если б не она, то погряз бы ты в своей ненависти. ― Ромарио растерялся и замолчал, не находя ответных слов. ― Удивлен? Я знаю, что несладко тебе пришлось в детские годы... Жестокость не проходит бесследно. Разве никогда не думал, как бы оно вышло, если бы ты не полюбил? Любовь ведь, как мне думается, заглушает ненависть.

К таким откровениям рикриэнец не был готов. Он уловил на что намекает Борей. Даже с Адрианом они никогда не поднимали эту тему. Ромарио всегда боялся встретить в карих глазах друга разочарование и потерять его навсегда. Для неропасца мыслить так, как позволял себе темноволосый, считалось признаком величайшего бесчестия. Адриан бы никогда не допустил тех мыслей, которые теребили душу рикриэнца всякий раз, стоило бросить взор на оставленные молниями шрамы.

― Я бы слепо верил матери и стремился исполнить ее волю, ― пожал плечами Ромарио, попытавшись увести мужчину от щекотливой темы. Он натянул маску невозмутимости. ― Охомутал бы какую-нибудь подружку Джозефины и вынудил бы сыграть свадьбу, затем бы получил бессмертие и дал матери то, о чем она мечтает.

― Нет, ― покачал головой Борей, хмыкнув и разгадав уловку рикриэнца. ― Ты бы сначала место своей жены занял, ― он недвусмысленно провел пальцем по горлу. ― Затем отомстил бы Анхелике.

Ромарио молча смотрел в глаза Борею, который, прожив на двадцать лет больше, повидал в жизни немало дурного и стал свидетелем многих несчастных судеб. В глубине души юноша всегда знал жестокую правду, но отчаянно подавлял ее в себе. Пытался умертвить жажду возмездия в неутомимой тяге к справедливости.

― Я вижу, как ты возбуждаешься, когда обводишь кого-то вокруг пальца. Взять хотя бы Дафнэ в вашу первую встречу, ― напомнил Борей. ― Ты хитрец, каких поискать, знаешь, как расположить к себе человека и пользоваться им, когда тебе удобно. Это шлейф власти, Ромарио. Что было бы, окажись в твоих руках не шлейф, а сама власть? Сейчас ты ведом сердцем и намерения твои благи. Но ведь, не будь цесаревны в твоей жизни, не испытай ты любви, во что бы превратила тебя ненависть?

Ромарио представил свою жизнь без Марты. В ней бы не было ничего теплого и счастливого. Боль, страх и обида. Колючая ненависть. Желание отомстить, наказать. Заставить испытать ту же боль, что и он, заставить пожалеть о содеянном. Он бы обзавелся титулованными знакомствами, получив бессмертие от жены. Смог бы после обретения власти убить жену? Вполне. Не своей рукой, а заказал бы убийство. Ромарио пошел бы по головам, чтобы выплеснуть свою ярость на обрушившуюся на него несправедливость. Манипулировал бы влечением женщин к нему и ломал их так же, как мать ломала его. А после добрался бы до Анхелики. Даже сейчас, на задворках сознания, ему хотелось подвергнуть ее тем же пыткам, которым подвергла его мать. Сотни вспышек молний. И предсмертная агония.

― Ты прав, ― выдохнул Ромарио, разжимая стиснутые до побелевших костяшек кулаки. ― Одной Тьме известно, что бы со мной сталось. Слава Свету, мы никогда этого не узнаем. За любовь, ― он приподнял чашу и, чокнувшись с Бореем, выпил остатки вина.

Ромарио чувствовал горечь сомнений на языке. Он не мог предсказать, что произойдет через год, когда Марта покинет Мироград. В кого он превратится без нее? Да и доживет ли юноша до того момента или Крэссенсия прибьет его раньше?

Ромарио поднялся, слегка пошатнувшись от секундного головокружения. Сославшись на то, что ему пора возвращаться в Тканевый дом, рикриэнец попрощался с Бореем. Необходимо было протрезветь, чтобы придумать дельный план по избежанию гнева королевы. К сожалению, время было не на его стороне.

***

Мироград не оправился после череды несчастных событий. Нападение на Балу Открытия и давка в центре города, унесшая десятки душ, омрачила праздничную атмосферу. Горе людей, оплакивающих близких, и страх за собственные жизни витали темным ореолом над городом, окутывая каждый его закоулок. Почти все улицы пустовали, за исключением тех, где продавались продукты, выпивка и лекарства. Большая часть народу скопилась в порту Мирограда ― приезжие иностранцы стояли в очередях днями и ночами, ожидая своего рейса и желая покинуть пугающий город как можно скорее.

В первые дни после трагедии звучала лишь траурная музыка. Это осложнило выполнение замысла Ромарио, ведь никто бы не стал петь радостную песню Мересанх. Но умельцем своего дела может называться только тот человек, кто любую ситуацию вывернет в свою пользу. Так и произошло. Недолгими манипуляциями Ромарио преподнес Крэссенсию Кремаейро этому городу в качестве надежды. Он хотел, чтобы мироградцы и приезжие поверили, что пока Верховная вице-королева здесь, они надежно защищены от врага.

Задумка была опасной. Враги Крэссенсии могли воспользоваться ею и, наоборот, выставить в качестве доказательства бездействия и слабости королевы, ведь, несмотря на таланты Кремаейро, атака врагов произошла. На этот случай Ромарио ввел в игру новую сплетню: вице-королева умертвила всех врагов своими волшебными молниями, и только благодаря Ее Королевскому Величеству нападение на город было остановлено.

Сработало. Ложь приняли за чистую монету. Неоспоримой помощью Ромарио послужила созданная кем-то гроза над Главным дворцом в день трагедии. Возможно, автором разъяренных вспышек света в бездне черного небосвода действительно была Крэссенсия. Правда не особо заботила юношу. Главное ― результат.

Двигаясь вдоль Торговых рядов, Ромарио собирал новую информацию от знакомых. Торговцы, невзирая на опасность, стояли за прилавками и пытались продавать товары. Встретившийся Такуми поблагодарил его за устроенную помолвку дочери с благородным человеком, а Патриссия наградила улыбкой за выгодную скидку на красивейшее платье. Ничего дельного о Крэссенсии рикриэнец не узнал ― только больше людей стало поминать вице-королеву добрым словом. Куда сильнее смертный люд заботил интерес цесаревны к незнакомцу из Рикриэнии. Ромарио не представлял, как новость с приватного бала для титулованного общества так быстро распространилась по городу среди смертных.

Кто постарался? Брат Марты, который пожирал ее глазами в темнице? Ее сестра, желающая выделиться на фоне непокорной цесаревны? Джозефина, любящая чесать языком?

― Разве можно барышне ее положения вести себя столь необдуманно? ― Он расслышал недовольство в голосе пожилой женщины, стоящей в очереди за хлебом на городском рынке. ― Страшное дело, к чему может привести такая связь!

― По мне, так ничего ужасного, ― пожала плечами молодая девушка. ― Уверена, цесаревна всего лишь вела светскую беседу, а завистливые стервятники оклеветали бедную девушку. Что б им желудки свело...

Успокаивало, что мнение горожан ветвилось. Таких будет легче переубедить. Отныне ему нужно было избавить от грязной клеветы не только Крэссенсию, но и Ураганову. Однако, прежде чем действовать, нужно обдумать стратегию.

Прислушиваясь к неспокойным мыслям, Ромарио добрался до Торговых домов. Он заприметил стриборгчанку, топчущуюся на крыльце тканевой мастерской. Приблизившись, он разглядел темные волосы и знакомые черты лица.

― Ольга? ― удивленно прошептал Ромарио, не забыв поклониться. ― Зачем вы...?

Худшим поворотом сего дня была встреча со служанкой Марты, когда его голову продолжало терзать похмелье, а изо рта тянулся запах эля и вина. Знал бы, что застанет здесь Ольгу, ограничился бы свежей водой. Урагановой не следовало знать, как он истязает себя в попытках заглушить печаль.

― Марта Александровна послала меня узнать, как вы, ― пробормотала девушка, отводя взгляд в сторону. ― И передать послание.

― Благодарю, я в порядке, ― рикриэнец был совершенно растерян внезапным визитом. ― О каком послании речь?

Она достала запечатанный конверт и протянула юноше. Ромарио мельком глянул на бумагу, затем спрятал в карман брюк и неловко уставился на взвинченную девушку. Повисла неудобная тишина.

― Пожалуй, я пойду, ― Ольга так и не встретилась с ним взглядом. ― До свидания, сударь.

Стриборгчанка развернулась и поспешила покинуть его как можно скорее. Ромарио смотрел девушке вслед пару секунд, прежде чем броситься за ней.

― Сударыня, подождите! ― он обогнал Ольгу. ― Прошу вас, задержитесь ненадолго.

― Мне пора возвращаться к своей работе, ― наконец она подняла глаза. ― Как и вам, сударь.

Обида разжигала в девушке гнев и язвительность, а в глазах продолжал проскальзывать стыд за свою наивность. Именно рикриэнец был виной этому внутреннему пожару.

― Простите меня, Ольга, ― Ромарио вновь склонился, но в этот раз гораздо ниже. ― Я обидел вас. Поступил недостойно, втеревшись к вам в доверие и воспользовавшись вашим расположением ради своего блага. Извините.

― Я сама виновата, ― голос полнило разочарование. ― Позволила обмануть себя. Наивная дура.

― Позвольте мне загладить вину...

― Нет, ― мотнула головой девушка. ― Вы уже сделали достаточно. Более я не желаю с вами разговаривать.

Она направилась вперед. Ромарио схватил ее за запястье.

― Умоляю вас, дайте мне шанс... ― Ольга метнула гневный взор на его руку. ― Я сделал это ради Марты. Мне нужно было передать ей кольцо.

― Поэтому вы решили, что можете так нагло и бессовестно... ― Ольга не могла подобрать слов.

Ромарио знал продолжение фразы, которую девушка стыдливо боялась закончить. Не хотела называть чувства, которые он заставил ее испытать, вслух.

― Да, ― кивнул юноша. ― И я безумно сожалею об этом. Не прощайте, но дайте расплатиться за вашу боль.

― Думаете, что есть цена чувствам? ― Она вырвала руку из его хватки. ― Как же Марта Александровна... ― Ольга вновь не нашла подходящих слов. Затем с подозрением прищурилась. ― Вы ее тоже обманули?

― Я бы никогда не обманул Марту Александровну, сударыня, ― посерьезнел Ромарио. ― Я люблю ее.

― Ваша любовь погубит Ее Высочество, ― вырвалось у Ольги. ― О ней уже болтают всякое...

Сердце Ромарио пронзила стрела боли. Она была права. Юноша допустил это. Опозорил Марту и пошатнул ее влияние. Не нужно было тащиться на заключительный бал и, тем более, начинать разговаривать с наследницей. Он совершил огромную ошибку, за которую теперь расплачивалась Ураганова.

В мыслях выстроились десятки стратегий, способных вернуть все на свои места. Но в каждой ему не хватало главного звена ― доверенного лица, готового рискнуть всем ради победы в будущей партии. Рикриэнец перебирал одну идею за одной, пока не поднял расчетливые глаза на служанку. Ольга могла стать прекрасным инструментом. Из любой пешки можно сделать такого же ферзя, как и он.

― Я должен это исправить, ― сухо произнес Ромарио. ― Помогите мне.

― Я? ― переспросила стриборгчанка. ― Но что я могу сделать?

Пока она не представляла ценности. Пока. Если обучить Ольгу некоторым азам и полезным навыкам, то она превратится в сильнейший козырь ― служанку, об образованности которой не знает ни одна душа. Он ужаснулся, вообразив, какой опасной женщиной и восхитительной шпионкой Ольга может стать.

― Станьте моими ушами и глазами. Сообщайте обо всем, что услышите или увидите. ― Прежде, чем Ольга успела начать возмущаться, рикриэнец задал ей вопрос: ― Вы умеете писать? Читать?

― Нет, ― Ольга вызывающе сложила руки на груди, будто защищаясь от допроса.

― Я научу вас, ― заявил синеглазый. ― Нет, плохая идея, ― тут же махнул он рукой, отсеивая чреватое разоблачением решение. ― Попрошу свою подругу научить вас чтению и письму. Между прочим, ваш брат знает ее и, думаю, готов поручиться за Кэссиди.

Ромарио моментально сделал очевидное предположение, что брат имеет влияние на сестру, а поскольку его возлюбленная Кэссиди будет часто появляться у них дома, то поспособствует согласию Ольги на обучение. Да, рикриэнец снова играл на связях людей друг с другом, получая свою выгоду. Но этот навык вошел в привычку. Оправданную необходимость, которая поможет уберечь Марту.

― Зачем вам знать об этом? ― нахмурилась Ольга.

― Чтобы знать, с чем придется бороться, ― Ромарио положил ладони ей на плечи и заглянул в глаза. ― Станьте моей союзницей, Ольга. Давайте вместе защитим Марту Александровну и избавим ее от грязных слухов? Она... она их не заслужила, согласны?

Ольга кивнула, засмущавшись от близости рикриэнца. Ромарио тотчас отпрянул, осознав, что позволил себе прикоснуться к девушке. Сейчас тактильность ни к чему. Она открыла рот, чтобы отказаться, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как осыпать ее аргументами.

― Подумайте хорошо, Ольга, ― настаивал юноша. ― Представьте, сколько возможностей откроется перед вами, когда вы овладеете письмом и чтением.

Ольга впервые разрешила себе задуматься.

― Я смогу читать книги?

― И не только, ― его очи блеснули.

Она сможет перехватывать послания, изучать государственные документы и передавать ему все важные сведения. Ольга найдет других верных людей в резиденции, и тогда сети Паутины раскинутся до Стриборга.

― Буду откровенен с вами, сударыня. Поймите, каждый защищает любимых так, как может. Мои попытки весьма... неоднозначны и сомнительны, но это единственное, что я сейчас могу. ― Ольга молча смотрела на него, внимательно слушая признание. ― Это ужасно ― осознавать, что ты не в силах защитить своего любимого человека. Был бы я, как она, наследником, то проблем бы не существовало. Но судьба сложилась иначе. У меня нет выбора, кроме как приложить все усилия ради краткой возможности повлиять на еë безопасность.

Карие глаза наполнились сочувствием. Кажется, она прониклась словами Ромарио. Он не врал служанке. Им действительно руководила забота о Марте, пускай и с тенью корысти. Таким уж он был человеком.

― Вы говорите очень красиво, сударь, однако... не думаю, что в нынешних обстоятельствах это возможно, ― неуверенно поджала губы Ольга. ― Прочитайте письмо.

Ромарио не мог позволить ей отказаться. Он уже вообразил выгодную роль, которую Ольга могла бы сыграть в его игре. Рикриэнец решил зайти с другой стороны. Осторожно и менее навязчиво, чтобы не отпугнуть девушку чрезмерной настойчивостью. В силу своего характера ей было сложно послать его в чертоги Тьмы и немедленно умчаться в резиденцию.

― Я поступил с вами ужасно, сударыня, поэтому настаиваю на том, чтобы искупить свою вину, ― темноволосый приблизился. ― Вы упомянули, что любите одежду?

― Мне не нужны от вас подарки, ― робко отказалась девушка, но все же уточнила: ― Хотите подарить мне платье?

― К сожалению, у меня нет средств ни на одно из одеяний, которое продается у нас в лавке, ― грустно усмехнулся Ромарио. ― Я хотел предложить вам самой научиться их шить. Мой отец с радостью возьмет вас в ученицы и обучит этому поразительному мастерству. Думаю, из вас выйдет прекрасная швея.

Ольга удивленно раскрыла рот. Лик ее преобразился, глаза заискрились радостью. Она медленно осознавала, что сможет сотворить, обучившись шитью.

Ромарио сделал ставку на то, что при обдумывании ранее озвученного предложения возможность научиться шить одежду склонит Ольгу к верному решению. Он видел, как сильно ее тянуло к роскошным одеяниям в Доме, поэтому несложно было выявить истинные желания служанки. Верность не купишь деньгами, но купишь эмоциями. Именно так он и вербовал всех своих людей: Такуми, Патриссию и даже Борея.

Однако в случае с Ольгой ему действительно хотелось исполнить мечту девушки. Взирая на осчастливившее лицо, он не мог не обрадоваться в ответ, чувствуя в душе приятное облегчение. Справедливая плата за обман. Чувства в обмен на чувства.

― Не призываю сделать выбор прямо сейчас, ― добавил Ромарио, улыбнувшись. ― Подумайте и посоветуйтесь с Мартой, если вам так спокойнее. Более не смею вас задерживать, сударыня. Благого вам дня.

― Благодарю, сударь, ― грустная улыбка тронула губы стриборгчанки. ― Я бы очень хотела научиться этому мастерству и овладеть грамотой, однако мне не суждено остаться в Мирограде. ― Она кивнула на конверт. ― Прочитайте письмо.

Наконец Ольга нашла в себе смелость развернуться и оставить Ромарио в безмолвном смятении.

***

Погруженный в свои мысли, рикриэнец открыл дверь Тканевого дома. Он опасался встретить на пороге разгневанную мать и уже приготовился к болезненным вспышкам. К счастью, Анхелики не оказалось. За прилавком стоять лишь отец, обслуживающий разговорчивую клиентку. Присмотревшись к лицу молодой девушки, Ромарио глазам своим не поверил.

― Ева?! ― воскликнул он удивленно.

Кого-кого, а свою двоюродную сестру по отцовской линии он никак не ожидал встретить этим днем. Светло-рыжие волосы были собраны в две густых косы, а зоркий сапфировый взор ― точно такой же, как у Ромарио, ― сиял радостью. Он видел Еву последний раз десять лет назад, когда она вышла замуж за известного титулованного полководца Игоря и переехала в Изрядские земли, что лежали к югу от Мирограда.

Старшая сестра, завидев брата, подбежала к нему со счастливейшим выражением лица. Распахнув руки для объятий, она открыла взору заметную округлость в области живота. Ромарио охнул, вмиг сообразив, что Ева ждет первенца. Он аккуратно обнял девушку, страшась сделать ей больно.

― Откуда ты здесь? ― Юноша потрясенно оглядывал стриборгчанку с ног до головы.

До брака она была простолюдинкой и носила только серое, а теперь могла похвастаться красной рубахой и зеленым сарафаном с национальными узорами. Насколько Ромарио помнил, муж Евы был барином и принадлежал к низшему дворянству Стриборга, поэтому отныне сестра обладала Меткой Бессмертия.

― Игоря призвали в Вотров, ― грустно улыбнулась Ева, заострив внимание на синяк, украшающий лицо брата, но ничего не сказала. ― Многих из Изряда отправляют туда, ведь Земли расположены к Мирограду ближе, чем остальные регионы. Я решила поехать к матушке и повидать родину, навестив заодно и тебя с дядей. ― Она поморщилась и слегка отстранилась. ― Ты пил с утра, что ли?

― Немного, ― отмахнулся юноша. ― Лучше расскажи, почему не предупредила о приезде? ― Он взглянул на ее живот с довольной улыбкой. ― Даже о беременности не заикнулась!

Ева, как и отец Ромарио, была родом из Сверского княжества на севере Стриборга. Захар переехал в Мироград в далекой молодости, познакомившись через год с именитой красавицей Анхеликой из баронского рода Эмретто. Жаль, что этот мезальянс пришелся баронессе Людовике Эмретто не по душе. Узнав о беременности дочери, баронесса отлучила ту от Дома, лишив вместе с титулом и Метки Бессмертия. Анхелика до сих пор винила во всем Ромарио.

― Не успела письма написать, ― пожала она плечами. ― Поздним вечером к нам домой явились ратники и заявили, что командир Игоря отдал приказ на следующее утро отплывать. Мы собрали вещи и двинулись в путь, вчера днем сюда приплыли... ― Ева устало вздохнула. ― Мне неведомо, как долго Игорь будет осаду отбивать, ― она отвела взгляд. ― Через полтора месяца мне рожать... не хочу в одиночестве матерью становиться. Уж лучше северные ветра пусть в пятки дуют, зато вся родня рядом.

Их разговор прервал отец. Захар грозно навис над сыном, сведя густые брови в одну линию. Ему хотелось много чего высказать Ромарио, но при Еве он ругаться не решился. Юношу же куда больше волновала реакция матери. Он вопросительно поднял бровь, мысленно задавая отцу вопрос. Захар Анастасиевич поджал губы и покачал головой, безмолвно сообщая: «Все плохо».

― За ужином все расскажешь, ― объявил стриборгчанин, прервав словесный поток Евы. ― Работы накопилось за два дня. Хозяйка терпеливо ждет, только терпение ее не бесконечно.

Извинившись перед сестрой и еще раз крепко обняв, Ромарио направился на второй этаж. Усевшись за стол в своем кабинете, прежде чем приступить к расчетам, юноша достал письмо из кармана. Руки дрожали от волнения, душу щекотала тревога. Марта не стала бы просто так отправлять Ольгу, чтобы передать любовное послание. Должно быть, случилось нечто серьезное, требующее немедленного внимания юноши.

Ромарио распечатал конверт и припал глазами к неспокойному почерку цесаревны.

«Мой Покой,

Пишу тебе без обращений и имен, переживая, что письмо могут перехватить. Вскоре после нашей разлуки матушка сообщила о своем решении отправить меня в Сверск, где я буду находиться оставшийся год до семнадцатилетия. Это случится через неделю. Мне больно от мысли, что следующая наша встреча произойдет не скоро. Я люблю тебя.

Твоя Сталь».

Ромарио уронил лицо в ладони, обдумывая содержание письма, а затем тихо рассмеялся от одолевающего счастья. Им двоим благоволит Свет, поощряя чувства влюбленных? Или дело в удачном стечении обстоятельств? Все складывалось до ужаса чудесно...

С утра он задавался вопросом, куда может сбежать от гнева вице-королевы Рикриэнии, а теперь появился ясный ответ. До Сверского княжества власть Крэссенсии не распространялась. Кремаейро дала ему неделю на раздумья ― этого времени вполне хватит. Ромарио уговорит Еву тайно взять его с собой в Сверск. Единственная сложность заключалась в том, что гражданам других стран запрещено проникать на территорию любого государства. К счастью, юноша не числился магом молний и не имел Метки Бессмертия ― он почти невидимка для властей. Подделать документы, притворившись стриборгчанином, не составит труда. Ромарио даже знал человека, который мог помочь ему.

Марта ошибается. Они встретятся очень скоро, только на другом конце мира, где никто не будет знать, что новоиспеченный слуга прибывшей цесаревны является рикриэнцем по рождению. Возможно, Ромарио не суждено быть ей равным в этой несправедливой жизни, но стоять рядом в качестве верного оруженосца ― вполне. Большего ему было не нужно.

Глава 39. Сэкера

13 день осени

Сэкера Канхимэ в полнейшем одиночестве сидела в беседке из белого мрамора с золотыми вкраплениями. Грустным взглядом бронзовых глаз она рассматривала живописные виды сада, пытаясь разглядеть в них то, что могло бы вдохнуть в нее надежды на лучшее. Но все попытки были бесполезны. Смерть Хэруми навсегда изменила жизнь Сэкеры, сделав ее Наследницей Трона.

Принцесса никогда не желала этого удела. Она потешалась над Хэруми, которая задирала нос всякий раз, когда младшей сестре приходилось кланяться наследнице. Сэкера считала дни, когда ее обучение во дворце закончится и она спокойно сможет переехать во дворец брата, оставив остальных родственников в столице. Затем они вдвоем отправились бы в путешествие по всем провинциям Империи. Теперь от этих мечтаний остался пепел.

Краем глаза беловолосая заметила чье-то приближение. Повернув голову, наследная принцесса столкнулась с уставшим, но задорным взглядом Катцу. Он лично взял на себя организацию похорон Хэруми и уже отправил тело сестры в Лит-Эйло. Мать закрылась ото всех, не обмолвившись с младшей дочерью ни одним словом после трагедии на Турнире. Сэкера осознавала, почему: она заняла чужое место, для которого не была рождена. Это знали все. Это чувствовали все. И никто не понимал, как сделать из вороны канарейку.

Она не хотела меняться, не желала облачаться в шкуру Хэруми и становиться ею. Настолько сильно, что в голове постоянно вспыхивали мысли о побеге. Вот только куда ей бежать? Сэкера не могла пожертвовать роскошной жизнью во дворце. Принцесса не протянет ни дня без вкусных лакомств и горячих ванн с розовой водой. Да и надевать свои кимоно без слуг она не в состоянии...

― Как справляешься? ― поинтересовался Катцу, присев рядом.

Он налил чая в пустую чашку, опередив слугу. Слуга растерялся, потому что Сэкера никогда не наливала себе чай сама. Принц наполнил полупустую чашу сестры и, откусив малинового мотти, сделал глоток.

― Плохо, ― не стала лукавить Сэкера. ― Не хочу возвращаться.

― Но и здесь тебе не по нраву? ― усмехнулся брат.

Сэкера окинула его неодобрительным взором. Он подшучивал над ней, когда девушка капризничала. Его забавляла вредность сестры. Но сейчас принцессе было не до шуток.

― Здесь неспокойно, ― девушка обхватила себя руками. ― Анна может собой гордиться: сегодня мне приснилось, как она пожирает мою душу.

― Тогда куда бы ты поехала?

― Не будем об этом, ― она погрустнела сильнее. ― Ты знаешь: я мечтаю объехать весь мир, как ты. Но теперь моим планам не суждено сбыться.

Катцу замолчал. Он как никто другой знал о планах сестры. Сэкера выросла на его историях. Еще в глубоком детстве она заявила, что намерена последовать пути брата и повидать все места, о которых рассказывал принц. Брат пообещал вместе исполнить мечты сестры.

― Можешь пожить в моем дворце, ― предложил Катцу. ― Тебе ведь там нравится?

― Императрица не отпустит меня в другой город, пусть даже ты будешь рядом.

Принц глубоко вздохнул, ничего не сказав. Она привыкла, что брат успокаивал ее уговорами, пускай девушка недовольно им противилась. В этот раз Катцу замолчал, будто собираясь с мыслями. Это насторожило Сэкеру. Она догадалась о намерении брата сообщить ей нечто важное. Принц колебался, потому что знал ― новость расстроит сестру.

― Ее Величество назначила меня новым сегуном Мирограда, ― объявил он.

Новость потрясла настолько, что чашка с чаем выпала из рук и разбилась. Сэкера, уставившись на Катцу во все глаза, удивленно раскрыла рот. Она надеялась услышать его смех, который успокоил бы девушку, объяснив, что сказанное было обычной шуткой. Но Катцу не смеялся, а янтарный взгляд был серьезен как никогда.

― Как? ― не могла поверить Сэкера. ― Зачем?

Катцу был генерал-командующим военными силами Империи Джайо. Его место было рядом с императрицей. На худой конец вместе со своими воинами на границах страны, но никак не в Мирограде. Кроме того, в городе было опасно. Через море от них затаились враги, а в нескольких километрах проживали Рудовы, готовые вцепиться в глотку при любой возможности.

― Кайори век назад значилась феодалом провинции Хуантин и моей наставницей, ― невозмутимо ответил Катцу, разведя руками. ― Все свои знания в управлении она передала мне. Ее дочь сейчас правит в Хуантине, а мне нечем заняться.

― Нечем заняться? ― негодующе взмахнула ладонями Сэкера. ― Поэтому императрица решила отправить тебя сюда? В место, кишащее предателями?

Сэкера поразилась поступку матери. Аризу скорее оставила бы в Мирограде наследницу, чем любимого сына. Она даже запретила ему ехать в Вотров, побоявшись за жизнь принца. Как императрице такое в голову пришло?

― Предатели найдутся везде, ― не разделял тревоги брат.

― Здесь Рудовы, убившие нашу сестру и наследницу трона, ― напомнила принцесса, уповая на то, что брат забыл о главной опасности, поэтому ведет себя как последний дурак. ― Вдруг вернется носительница Света и убьет тебя Светлыми Тенями?

― Светлые Тени может развеять Тьма, ― беззаботно отозвался Катцу. ― В Мирограде полно Темных.

Сэкера изумленно взирала на Катцу, готовая поверить в то, что Метка Бессмертия брата перестала действовать и он сошел с ума.

― Ее Величество никогда бы не предложила этого сама, ― предположила очевидное принцесса. ― Ты уговорил ее. Зачем?

Катцу обладал внушительным чувством справедливости и невероятным упрямством, из-за чего постоянно рвался в самое пекло. Все джайане восхваляли принца за эти черты, но только не Сэкера. Именно они тянули за собой неприятности, которые угрожали жизни брата всякий раз, когда тот отправлялся на фронт.

― Ты обрела неслыханную проницательность, ― янтарный взор наполнился одобрением, а губы принца тронула легкая усмешка. ― Я желаю разобраться с тем, что здесь происходит, и восстановиться справедливость, ради покоя нашей матери.

― Собрался отомстить за Хэруми?

Месть была не в духе Катцу. Он, наоборот, обычно не держал злобы, прощал обидчиков и понимающе относился к гадким подлецам. Принц настолько не любил носить мрак в душе, что избегал его любыми способами. Иногда он надевал на лицо маску генерал-командующего перед подчиненными, притворяясь строгим и требовательным, однако на деле совсем таковым не являлся.

― Я проведу расследование, ― сцепил руки принц. ― Узнаю, действительно ли Анна вынудила Хэруми вызвать себя на дуэль и связаны ли они с матерью как-либо с гибелью Светлых. Хочу отыскать предателя, который сообщил врагу о наших планах, из-за чего и произошло нападение на балу. Кайори-сенсей была мне близкой подругой, Сэкера-сан, ― Катцу сжал кулаки. ― Она не заслужила такой жестокой смерти. Никто не заслужил.

Сэкера не понимала рвения брата, но ничего не сказала. Этого упрямца невозможно переубедить. Он найдет сотню аргументов в пользу ее неправоты, даже если будет неправ. С богом Уверенности спорить ― себе дороже.

― Ты не вернешься в Джайо? ― голос предательски сорвался.

К глазам подступили слезы, но Сэкера приказала себе держаться. Она не представляла, во что превратится ее бытие без принца. Ни один шикарный наряд, ни одно вкуснейшее угощение не сравнимы с беззаботными прогулками и глупыми шутками Катцу. Брат был единственным, кто понимал Сэкеру и принимал такой, какая она есть. Он всегда защищал младшую сестру от злобной Хэруми и недовольной матери. Они отстаивали друг друга и могли пожертвовать один ради другого жизнью, не задумываясь. Шли рука об руку и доверяли, как себе.

Вместе против целого мира.

― После похорон Хэруми сразу же отправлюсь в Мироград, ― сожаление промелькнуло в речи Катцу. ― Не грусти, принцесса. Как только отыщу предателя и разберусь с Рудовыми, то, не задерживаясь, вернусь в Лит-Эйло, ― он улыбнулся. ― Я буду писать тебе.

Слова брата вывели из себя. Уж кто-кто, а Катцу должен осознавать в полной мере, насколько сестре тяжело принимать на себя новую роль. Неужели он думает, что этого достаточно?

― Зачем мне твои письма? ― всполошившись, Сэкера поднялась на ноги. ― Моя жизнь разрушена, а ты бросаешь меня одну в этом проклятом хаосе! Какой ты брат после этого?!

― Сэкера... ― он попытался унять гнев принцессы.

Катцу встал на ноги и потянулся к ней рукой, чтобы успокоить братским прикосновением, которые всегда помогали девушке справиться с душевными переживаниями. Не в этот раз.

― Катись во Тьму! ― хлестнула его по ладони Сэкера и бросилась во дворец, желая спрятаться в своих покоях и не вылезать оттуда никогда.

Сэкера бежала сломя голову, оставив слуг и брата далеко позади. Он не последовал за ней, по-видимому, давая время смириться и решив, что ей стоит побыть одной.

«Идиот! ― ругалась про себя девушка. ― Неужели не понимает ― сейчас я нуждаюсь в его поддержке больше всего на свете?!»

Дело было даже не в становлении Наследницей. Не без этого, однако беспокоило принцессу совсем другое. Будучи богиней Искренности, Сэкера чувствовала, как после смерти Хэруми безразличие матери сменилось чем-то темным и подозрительным. Это пугало. Кожей она ощущала исходящую от Аризу угрозу, поэтому девушку посещали злосчастные мысли.

Она думала, что мать намеревается избавиться от никудышной дочери.

Глава 40. Марта

14 день осени

Хоть Марта призвала себя неделю назад больше не ложиться спать, устав от правдоподобных кошмаров, сегодняшняя ночь стала исключением. Ей хотелось отдохнуть от неспокойных мыслей. Однако сон все не шел ― Ураганова размышляла о смерти Софьи Первой. Мозг лихорадочно придумывал причины шестилетнего заточения царицы, однако ни к чему логичному цесаревна не пришла. Если бы это произошло после Великой Революции Независимости, то разумно со стороны врага пленить правительницу враждующего государства. Однако в те года Стриборг существовал под властью богини Ариантреи, начиная с Эпохи Присяг ― темной страницы в истории каждого государства, когда большинство людей, в том числе правителей, присягнули на верность богине Тьмы в обмен на бессмертие. Мучаясь от неведенья, Марта провалилась в беспокойный сон только глубокой ночью.

Сначала ей снилась бескрайняя мгла, пока девушка не очутилась в богато обставленной комнате. Марта разглядела герб Рикриэнии и национальную символику магов молний. Затем наследница услышала женский хохот. Цесаревна оглянулась и увидела в другом конце покоев силуэты увлеченной друг другом пары. Краски стали четче, и Ураганова, охнув, узнала в молодом юноше Ромарио. Он выглядел старше своих лет: плечи шире, чем сейчас, рост выше. Великолепное черно-фиолетовое одеяние, расшитое золотом и драгоценными камнями, обтягивало подтянутое тело, а на пальцах, нежно скользящих по щеке незнакомки, блестели кольца. Рикриэнец игриво смотрел на темноволосую стройную девушку, чей звонкий смех привлек внимание Марты. Разрез на подоле кожаного роскошного платья открывал вид на голень, покрытую древними символами Метки Бессмертия.

― Я знаю, чего ты хочешь, ― сладко протянула девушка, лицо которой было скрыто от Марты.

Неизвестная взяла в руки золотую сверкающую корону со множеством алмазов, размерами явно для женской головы. Она надела корону на голову Ромарио, отчего глаза юноши заметно округлились. Не говоря ни слова, он подался вперед и поцеловал незнакомку. Ее руки жадно зарылись в кучерявые волосы, а ладони синеглазого блуждали по изящной талии и бедрам.

«Я похоронил тебя, Марта, ― услышала она громкий голос Ромарио. ― Ты умерла для меня».

Марта отвернулась, не в силах смотреть. Сердце болезненно сжалось от обиды и разочарования. Она попыталась прогнать увиденное из головы, но фразы рикриэнца впечатались в мысли. Его слова бесконечно повторялись, сводя с ума, пока она не открыла глаза и не встретилась взглядом со светловолосой девушкой, выглядывающей из зеркала.

Эта особа познала всю суровость жизни. Один ее глаз покрывала черная повязка, а другой ― голубой ― разрезал шрам. В безразличном взгляде читалась слепая решимость, хладнокровие и опустошение одновременно. Девушка смотрела в свое отражение, недовольно поджав губы.

«Это же я!» ― воскликнула про себя цесаревна.

На вид ей было ненамного больше, чем сейчас. Шрам искажал врожденную красоту, а боль, застывшая в глазу, шептала Марте о пережитых мучениях. Светлые волосы не доставали даже до плеч, настолько ничтожна была их длина в сравнении с теперешними косами. Тело обтягивало черное кожаное одеяние, какое носят рикриэнки на службе. Единственным отличием от простой военной формы служила серебристая вышивка на левой груди в виде круга, внутри которого сверкали полумесяц и молния. Эмблема Волчиц Луны.

Марта сняла перчатку с правой руки и потянулась к повязке на лице. Она увидела письмена Метки Бессмертия, выгравированные на кисти, еще раз убеждаясь, что эта девушка ― она. До того, как стянуть повязку, Ураганова ожидала лицезреть под ней затянувшееся веко или уродливую дырку, но увиденное превзошло все ожидания цесаревны.

Левый глаз был фиолетовым.

Марта хотела приблизиться к зеркалу и рассмотреть изменения поближе, но видение резко прекратилось. Она распахнула глаза, разрывающиеся от боли. Ураганова поняла, что из них вновь идет кровь. Видела она плохо ― все расплывалось. Цесаревна хотела коснуться век ладонью и исцелить глазные яблоки, но ощутила ледяной металл на запястьях. Девушка бросила испуганный затуманенный взгляд на Удерживающую сталь в тот момент, когда в лунном свете сверкнул острый кинжал.

Привыкшая к внезапным атакам на тренировках, Марта заметила блеск и попыталась увернуться. Лезвие, которое должно было пронзить голову, вошло в гортань, разорвав по диагонали трахею, но не пробило шею насквозь. Скрывающийся во тьме противник замешкался. Ураганова, морщась от боли, выдернула клинок из своей плоти и за секунду полоснула им по горлу нападавшего.

Цесаревна вскочила на ноги, бросив прояснившийся взор на убитого врага. Алая кровь сочилась из одолеваемого судорогой женского тела, окрашивая белые простыни. Это была знакомая Марте девушка. Лиза. Служанка сестры.

Рвано закашлявшись от заполняющей легкие жидкости, Ураганова запаниковала. Она хотела позвать на помощь, но сумела издать лишь неясный хрип. Елизавета повредила голосовые связки, поэтому Марта не могла произнести ни слова. Неприятный холодок проник в душу и вызвал сотни мурашек по телу. Сердце бешено забилось в висках, руки задрожали от накатившего испуга. Марта не верила в происходящее.

Она порывисто раскрыла шторы. Полная луна вышла из-за туч, осветив лик цесаревны. Марта увидела себя в ночном отражении: кровь стекала из глаз и раненной шеи, окрашивая голубую сорочку, а нежные запястья были скованы Удерживающей сталью, блокирующей излечивающую силу Метки Бессмертия. Марта не могла говорить ― рана не заживала.

«Прямо как в том сне, ― могильный шепот сковал все ее существо. ― Нет, я ― в безопасности! Я дома! Надо найти тетушку ― она должна помочь мне...»

Марта направилась к дверному проему на негнущихся ногах, склоняясь к тому, что, скорей всего, стража перебита, иначе незваная служанка бы ни за что бы не проникла в покои. Наследница толкнула дверь, но та уперлась во что-то твердое. Цесаревна бросила взгляд вниз и увидела мертвого стражника на пороге. Рядом с ним лежал второй.

― Успешно? ― деловитым тоном поинтересовался мужчина, одетый в мироградские доспехи. ― Ты!

Марта отскочила обратно, ловко уворачиваясь от меча из Мертвой стали. В ее покои ворвалось пятеро человек: двое мужчин и трое женщин. Лица неприятелей искажались жгучей ненавистью. Они напомнили Урагановой одичавших животных. Цесаревна сделала шаг назад, чувствуя себя загнанной на край пропасти жертвой. Противники были вооружены все до единого. Безусловно, они обладали магией. У Марты не имелось шансов, пока она в Удерживающих браслетах.

«Есть только один выход!» ― вспыхнула идея в голове.

― За истинную Наследницу Стриборга Екатерину! ― воскликнул полноватый юноша, делая выпад мечом.

Цесаревна метнулась к балкону. Не замедляя хода, перелетела через перила и устремилась вниз. Мерзкий хруст в ногах достиг ушей Марты, когда она рухнула на крышу. Черепица не выдержала, обвалившись вниз. Девушка не справилась с равновесием и последовала за обломками. Встретившись с землей, тело буквально разрыдалось от ослепляющей боли. Ураганова взревела, понимая, что разъедающие ощущения в конечностях и в районе ребер говорили о сломанных костях. Если бы не белые браслеты, переломы бы уже начали срастаться. Марта попыталась снять их, но браслеты не поддались. Магия продолжала действовать, что означало одно: Лиза усердно цепляется за жизнь. Пока сердце служанки не остановится, цесаревна не могла освободиться от «украшений».

«Я медленно превращаюсь в живого мертвеца, ― рассудила Марта. ― Раны не исцеляются из-за Удерживающей стали, но и не ухудшаются благодаря Метке Бессмертия. Ее сила остановила кровотечение, поэтому кровь больше не заполняет дыхательные пути, только вот боль, причиненная мне обычной сталью, так же невыносима, как для смертного».

Поднявшись из последних сил на кровоточащие ступни, Ураганова взглянула туда, откуда свалилась. Враги решили последовать за цесаревной. Марта не стала задерживаться и побежала куда глаза глядят, в надежде встретить хотя бы кого-нибудь. Однако стояла смертельная тишина: ни одного встречного стражника или поющей птицы, игры сверчков или шума неспящего города. Полная луна скрылась за тучами, все факелы погасли. Марта не могла объяснить происходящее. Единственное, что она знала наверняка ― сон сбывается.

Наследницу окатило волной ледяного животного ужаса, который вцепился умертвляющей хваткой под ребра. Сердце безудержно билось в груди, разрываясь в сумасшедшем крике. Дышать получалось с трудом ― при каждом вздохе приходилось сопротивляться натиску кашля. Легкие жгло от недостатка воздуха, гортань изнывала от удушья. При каждом шаге переломы давали о себе знать, отдаваясь эхом боли по всему телу. Бег причинял неописуемые муки. Но смерть гнала, наступая на пятки, и приказывала ни в коем случае не останавливаться.

Позади раздались подбадривающие басы, которые стремительно приближались. Наследницу поработило разъедающее отчаяние. Ураганова знала, что ждет ее впереди. Точнее, кто. Только она ничего не могла поделать. Замедление равнялось самоубийству.

Во сне цесаревна бежала к воротам, чтобы выйти на главную дорогу, но этот выбор стал фатальной ошибкой. Поэтому Марта решила сменить курс на противоположную сторону ― в резиденцию. Стоило ей свернуть и продвинуться на пару метров, как ступню обожгла ужасающая боль. Ураганова рухнула наземь. Наследница трона безнадежно повернулась, зная, что обнаружит в своей ноге.

«Нет, нет, нет, нет...»

Все не может так закончиться. Она не должна погибнуть здесь. Марта еще не добилась славы, не стала Командующей, не вернула Великое Оружие на родину, не исполнила свой долг перед страной... Ей рано умирать.

Кинжал из Мертвой стали лишил девушку движений. Дрожащей от напряжения рукой она потянулась к оружию, решительно не желая соглашаться с судьбой. Предатели остановились в десяти метрах от нее, будто завидев кого-то. Наследница дотронулась до рукоятки в ту секунду, когда перед ней возник мужской силуэт. В темноте Марта не смогла разглядеть лицо злодея.

― Уже не такая смелая, цесаревна? ― раздался знакомый голос, от которого нутро охладил мороз.

Андрей Мариевич.

― Какая же ты жалкая... ― продолжал он, вытаскивая из ножен за спиной черный меч. Желчь ненависти наполняла его речь. ― Из-за тебя умер мой лучший друг. Знал бы он твою гнилую испорченную суть, никогда бы не подставился под удар! ― Своров хищно приблизился. Марта смогла разглядеть искаженные обезображивающей яростью черты его лица. ― Ты разбила мне сердце, паскуда... Променяла на какого-то третьесортного смертного ублюдка, ― он хохотнул, точно околдованный безумец. Сделал два шага, оказавшись рядом с сестрой и смотря на нее снизу вверх. Княжич опьянел от будоражащего осознания, что жизнь Поцелованной Ветром в его руках. ― Я бы поимел тебя прямо сейчас, но мне противно совать в тебя, зная, кто там побывал, ― Андрей с отвращением сплюнул. ― Сдохни, сволочь!

«Нет, ― она не собиралась мириться с уготованной участью. ― Я не умру сегодня».

Марта разозлилась. Ненависть разожгла ветер, струящийся в ее венах, наполнила чудовищным торнадо и пробудила от оцепенения. Больно. Но больнее пасть от меча жалкого слабака, возомнившим себя всесильным воином. Потомки должны запомнить Марту могущественной Командующей Ветром, вернувшей Стриборгу Великое Оружие, а не жертвой ревности чванливого братца. Только Марта властна над своим будущем.

С животным ревом княжич замахнулся и опустил меч. Собрав последние остатки сил, Ураганова метнулась в сторону. Лезвие рубануло землю в нескольких дюймах, отсекая часть распущенных локонов. Стиснув челюсти, Марта согнулась и вырвала из окровавленной ступни кинжал. Изо рта вырвался рык.

― Гадина! ― взревел Андрей.

Гнев княжича дал Марте подсказку о его приближении. Острие успело задеть лишь левое плечо, порвав голубую ткань. Она крутанулась по земле, пытаясь выиграть себе пространства для маневра. Новая неудавшаяся атака разозлила Андрея еще больше. Рыча и бранясь, Своров сделал выпад. Марта вскочила настолько резко, насколько это было возможно. Отсутствие Мертвого лезвия в ноге значительно облегчило передвижение, поэтому, когда княжич, проклиная цесаревну на двух языках, взмахнул мечом, Марта смогла отразить атаку.

Звон от встретившихся черных лезвий нарушил тишину. Ураганова пошатнулась, кое-как удержав равновесие. Взор Андрея устремился на оголившуюся левую грудь Марты. Уста изогнулись в противной усмешке.

― Или, быть может, испробовать тебя перед смертью?

Ураганову передернуло от проступившего на его лице вожделения. Она приготовилась защищаться, встав в боевую стойку. Княжич быстро пересек разделяющее их расстояние и атаковал слева. Марта избежала разящего оружия, ловко шагнув вправо. Затем приготовилась к магической атаке, которую использовала бы на месте Сворова, но княжич не прибегнул к магии.

― Посмотрим, насколько тебя хватит, ― сказал Андрей, посмеиваясь. ― Так даже интереснее.

Он замахнулся вновь, начав смертельную пляску, и цесаревне ничего не оставалось, кроме как согласиться на танец. Их последний танец.

Андрей был полон сил, поэтому не давал времени на передышку. Марта инстинктивно уворачивалась, вновь и вновь отступая и неотрывно следя за рассекающим воздух лезвием. Она кряхтела от каждого вздоха, раздирающего ребра, морщилась от каждого шага и стонала, стоило встретить новый выпад приобретенным кинжалом.

В таком состоянии Марта не сможет долго отбиваться. Нужно сравнять шансы на победу.

«Я не умру сегодня. Я не умру сегодня. Я не умру сегодня...»

Цесаревна впилась небесными глазами в правое предплечье княжича. Андрей пошел на убийство наследницы трона в одной рубахе и штанах, поэтому его Метка Бессмертия была не защищена доспехами. Марта по себе знала мощь губительной боли, которую мог принести даже мелкий порез.

Одно точное попадание. И победа ее.

Марта поудобнее перехватила кинжал и пошла в наступление. Одурманенный Андрей не ожидал прямой атаки. Он сделал смехотворную попытку пробить ребро цесаревны, но Ураганова отбила лезвие Удерживающим браслетом, послужившим щитом. Обманным движением Марта взмахнула своим оружием, делая вид, что целится в сердце. Своров инстинктивно ушел от удара влево, из-за чего его правая рука, сжимающая меч, следуя инерции, могла с легкостью пробить тело Урагановой и лишить жизни.

Однако Марта знала это наперед. Охая от боли, девушка присела. Оружие просвистело над головой. Ураганова поднялась, и на согнутых в коленях ногах взмахнула кинжалом. Острие рассекло правое предплечье княжича, разрывая письмена Метки Бессмертия. Андрей закричал. Меч выпал из его ладони, а сам Своров рухнул наземь.

Кашляя кровью и рвано вдыхая воздух, Марта приказала своему стремительно ослабевающему телу закончить начатое. Шатаясь и дрожа от напряжения, Ураганова направилась к стонущему Андрею. Он не потерял сознание ― рана была не глубокой. Но этого достаточно, чтобы княжич временно утратил силу исцеления.

Марта не решилась делать бросок с такого расстояния. Если промахнется, то второго шанса не представится. Кинжал будет утерян.

Поэтому, не теряя лишних секунд, цесаревна набросилась на брата сверху и занесла кинжал над собой. Не успела она воткнуть лезвие ему под ребра, как Своров сбил Марту воздушным потоком. Стоило спине соприкоснуться с твердой почвой воздух вышибло из легких. Сильно ударившись головой, Ураганова ощутила неслыханную слабость. Она попыталась перекатиться на живот, чтобы подняться, но не смогла ― Андрей пригвоздил Марту к земле весом своего тела. На долю секунды цесаревна испугалась, что княжич решил осуществить запретное желание. Однако, встретившись с безумным взором, наполненным бесконечной Тьмой, подобные мысли отпали.

Наследница направила зажатый в ладони кинжал в открывшийся бок княжича. Тот молниеносно перехватил запястье сестры и надавил на него, целясь в раненое горло. Марта ощутила ледяное присутствие смерти, едва лезвие коснулось окровавленной шеи. Она сопротивлялась изо всех сил, помогая себе другой рукой, но Андрей не уступал, медленно приближая кинжал к сонной артерии.

На краткий миг их взгляды встретились. Марта не нашла в нем ничего родного, ничего, способного напомнить ей о прошлом Андрее. Он ненавидел сестру всем своим существом, а она даже не знала причин для этой ненависти.

― Отп... уст... ― гортанно шипела Марта, не разрывая зрительного контакта. ― От... пу-у-ус... ти...

Внезапно хватка ослабла. Урагановой подумалось, что Андрей решил пощадить ее, как вдруг молниеносная боль пронзила глаза, впившись в мозг и разойдясь танцем по черепу. Марта, позабыв о брате, схватилась за лицо и содрогнулась, вскрикнув. В ушах зазвенело, мир закружился. На краткий миг цесаревна покинула собственное сознание, но затем вонзившиеся иглы боли стали отступать так же внезапно, как появились. Сначала убивающие спазмы отпустили голову, затем исчезли из глаз.

Сверкнула яркая вспышка.

Марта, тяжело дыша, раскрыла отяжелевшие веки. Перед глазами все плыло, мелькали красные искры. Она перевернулась на бок. Фон немного прояснился, и взору Урагановой предстал лишенный сознания Андрей. По его подрагивающему телу расходилось белоснежное сияние.

«Что с ним?» ― не могла взять в толк Марта.

Кое-как приподнявшись на локте, она посмотрела за спину Сворова. Неприятели, ожидающие поражения наследницы трона, кучкой лежали на земле и бились в конвульсиях. Будто ими овладела невидимая энергия.

Услышав чьи-то шаги, Марта настороженно обернулась. Позади нее виднелся женский силуэт, освещенный вышедшей из туч луной. Незнакомка приблизилась, сосредоточив молниеносную магию в ладони. Искрящийся свет осветил ее джайанские черты и любопытный взор разноцветных глаз. Из-под накидки выпали красные пряди волос, заставив цесаревну вздрогнуть.

«Она та самая носительница Света, участвовавшая в нападении!» ― догадалась наследница, попятившись.

Марта попыталась подняться и ринуться прочь от неминуемой кончины, но тело не подчинилось. Силы окончательно иссякли. Ураганова могла только сидеть и наблюдать за собственной гибелью. Она вновь встретилась глазами с ничего не выражающим ликом молодой девушки, ощущая себя пойманной пташкой. Марта бы умоляла о пощаде, если бы могла говорить.

«Я все-таки умру сегодня».

Цесаревна ужаснулась этой мысли. Все нутро требовало сопротивляться. Тело била чудовищная дрожь. Вызванный сокрушающим страхом ледяной пот градом скатывался по коже. Слезы шока смешались с кровавыми разводами и опаляли разгоряченные щеки. Ей оставалось лишь шептать про себя молитвы Свету.

― Я перестаралась, ― пробурчала врагиня, глядя на раны Марты.

Богиня быстро наклонилась, коснувшись окровавленной ноги наследницы. Цесаревна подумала, что неприятельница хочет наслать на нее Свет, чтобы лишить разума. Вместо этого красноволосая выставила руку вперед и зашептала слова на неизвестном языке. Однако конечную фразу Ураганова уже слышала:

― Фор омэ стео балэ мор мирэ тэр бол хиерэ лаэро номорлэ май.

Марта замерла, потеряв всякую способность двигаться. Тело парализовало. Ее Метка обрела поблескивающий золотистый цвет. Девушка, на спине которой сквозь одежду белоснежным сиянием просвечивали письмена Абсолютной Метки Бессмертия, установила власть над Меткой цесаревны, прямо как Анна во время сражения с Хэруми. Шансы на спасение окончательно исчезли. Богиня схватила Марту за подбородок, пронзительно вглядываясь в ее глаза.

― Ты говорил, что Вселенское Око меняет цвет глаз на фиолетовый, ― бросила за плечо девушка. ― Они у нее голубые. Уверен, что это именно она?

Обомлев от изумления и страха, Марта забыла, как дышать.

«Фиолетовые глаза! Такие же были у царицы Софьи!»

― Око только начало пробуждаться, ― раздался властный мужской баритон. ― Возможно, она уже видела пророчество.

Мысли путались в голове. Цесаревна не понимала, что происходит. Служанка Екатерины напала на спящую Марту, пятерка сумасшедших гналась за ней, пытаясь убить во имя младшей сестры, назвав ту «истинной наследницей», затем, откуда ни возьмись появился Андрей с намерением поквитаться с сестрой и убить ее, теперь убийца с Бала Открытия с каким-то мужчиной спасли ее от княжича. Во сне события происходили немного иначе.

Екатерина сговорилась с обиженным княжичем? Они вместе натравили на Марту служанку сестры и других умалишенных? Царевна решила убить наследницу трона, чтобы занять ее место?

Из ночного мрака возник высокий широкоплечий молодой мужчина. Волосы были сокрыты черным капюшоном. Мужчина взмахнул пальцами, и рядом с ними появилась каменная круглая пластина диаметром около двух аршин.

― Заканчивай, пока наваждение с людей не пропало, ― потребовал незнакомец, устремив взгляд синих глаз на Андрея. ― Убила его?

― Оглушила Светом, ― девушка промокнула палец кровью цесаревны и начала вырисовывать какие-то знаки на пластине, освещая предмет своей магией. Она посмотрела на застывшую Марту. ― Наконец-то мы до тебя добрались. Столько стараний ради силы твоих глаз ― я успела утомиться. Мне даже пришлось раскрыть себя, чтобы сбить вас со следа. Вы думали, нам нужна Крэссенсия, но с самого начала все готовилось для тебя, ― девушка продолжала вырисовывать странные символы по кругу. ― Нихтенд, я сразу отправлюсь домой. Тебе ведь больше не понадобиться моя помощь?

Ураганова в замешательстве уставилась на мужчину. Нихтенд ― сын богини Тьмы! Они пришли, чтобы доставить ее в Вотров! Неприятели упомянули о фиолетовых глазах и Вселенском Оке. Неужели Марта обладает какой-то способностью? Такой же силой, какой владела царица Софья? Поэтому ее похитили и зверски убили? Наследницу Стриборга ждет тот же конец?

Цесаревна вконец запуталась в происходящих событиях. Участие сестры и Андрея вгоняло в смятение. Ураганова могла поверить в сговор между ними ради устранения Марты как наследницы трона, однако предательство никак не укладывалось в голове. Екатерина заключила сделку с Ариантреей? Царевна воспользовалась своим влиянием, чтобы отдать им старшую сестру? Избавиться таким способом? Если так, то как давно Екатерина поняла, что именно Марта им нужна? Специально притворялась дурочкой с самого начала и неправильно оценила положение Вотрова, чтобы направить всех по ложному следу?

― Думаю, тебе придется задержаться здесь, ― размышлял Темный бог, оглядываясь. ― Смертные сделали за нас грязную работу, поэтому грех не повесить на них полную вину, ― он кивнул на Андрея. ― После твоего воздействия мальчишка лишится рассудка. Я и так влиял на людей долгое время, подначивая их пойти на поводу у своих страстей. Симбиоз наших сил отразится на мыслях смертного. Его найдут одурманенным мыслью завладеть своей сестрой и наказать ее. Все подумают, что он устроил западню из ревности.

Марта хваталась за каждую брошенную фразу, выстраивая логическую цепочку. Как Нихтенд мог заставить всех пойти на поводу у своих страстей? Из-за этого Андрей и те люди, включая служанку Екатерины, напали на Ураганову, будто обезумевшие? Как долго они этим занимаются?

«Головокружение, ― только сейчас дошло до цесаревны. ― Головокружение ― один из симптомов влияния Света или Тьмы на разум людей...»

Марта попыталась вспомнить все моменты, когда у нее кружилась голова. Самое яркое воспоминание возвратило к безрассудному поцелую в темнице. Желание, охватившее тогда Марту, и последующие мысли, толкающие на сладострастие. В здравом уме она бы никогда не позволила себе задуматься о запретной близости с Ромарио, не следовала бы зову страсти, но, если в тот момент на цесаревну воздействовали божественной энергией, ― все становится ясно, как день.

Нихтенд ― Темный бог Власти, значит, не он виновен в странном поведении цесаревны. Тогда это сделала сидящая перед ней девушка? Какова природа Света незнакомки, раз толкает своих жертв к тому, что запретно? Она богиня Желания? Мечтаний? Надежды?

«Если в своих самых сокровенных желаниях Андрей мечтал обо мне, то Екатерина грезила стать цесаревной, ― Ураганова соединила кусочки головоломки. ― Те сумасшедшие восхваляли Екатерину и хотели видеть ее Наследницей».

― Я усыпила почти весь дворец, а ты умертвил свидетелей, ― напомнила тем временем богиня. ― В магии люди не разбираются, благодаря чему не догадаются о моем воздействии. Но поймут, что этот прохвост не смог бы убить две дюжины человек.

Замечание удивило. Цесаревна полагала, что сведуща в магии побольше многих. Оказывается, для врагов она была настоящей невеждой.

― Я оставлю след от молниеносной магии по территории дворца. В городе есть две наши последовательницы, владеющие молниями, ― Нихтенд подошел к окоченевшей Марте, сердце которой терзала паника. ― Рикриэнские наемницы. Найди их, Хрисеида. Прикажи явиться сюда и взять на себя вину. Мол, этот сумасшедший мальчик нанял их. Потом можешь вернуться в Харадвис и играться с новыми душами, сколько тебе угодно.

Хрисеида кивнула и продолжила писать. Нихтенд снял браслеты с Марты легким движением пальцев. Насколько было известно Урагановой, снять оковы мог только тот, кто их надел. Это означало, что Лиза мертва, а цесаревна упустила последний шанс на освобождение.

― Тогда сам откроешь портал и перенесешь Око в Вотров?

Они говорили о Марте, как о предмете, а манера обсуждения напоминала разговор двух приятелей, беседующих о планах на завтрашний день. Ни разу не назвали ее по имени или титулу, словно цесаревна была для них вещью. Это пугало еще больше.

― Да, тебе туда возвращаться необязательно.

Девушка повернулась к Нихтенду, прищуриваясь.

― Хочешь избавиться от меня, чтобы покинуть Вотров до ее прихода?

― Нам рано встречаться, ― Темный бог поднялся. ― Всему свое время. Торопись. Скоро начнет вставать солнце, и портал в Вотров не открыть.

Марту душили вопросы. Впервые она слышала о некоем портале. Даже не подозревала о его существовании. Это соревнование против врага было проиграно с самого начала. Все попытки разгадать планы последователей Ариантреи не привели бы к верному ответу. Нихтенд и Хрисеида обвели их вокруг пальца и собирались сделать это еще раз.

Светлая богиня поднялась, закончив рисовать незнакомые символы. Нихтенд небрежно поднял Марту и закинул на плечо. Он встал в центр круга, бросая последний взгляд на Хрисеиду.

― До встречи дома, ― бросила она и отправилась исполнять поручение.

Нихтенд ничего не ответил. Он что-то забормотал на незнакомом Урагановой языке. Кровавые письмена загорелись голубым, будто отражая свет полнолуния. Сияние затмило Марту и Нихтенда, а в следующее мгновение они исчезли с территории резиденции, оказавшись в совершенно другом месте. Запах сосен коснулся носа, когда Темный бог скинул цесаревну на землю. Она до сих пор была обездвижена. Взор нашел очертания белоснежного кремля, в стенах которого наследница уже появлялась.

«Мы в Вотрове», ― догадалась Марта.

Нихтенд склонился над ней и коснулся Метки Бессмертия Урагановой. Непонятная сила пронеслась дрожью по коже и устремилась в мозг. Очертания захваченного города завертелись, в глазах стремительно потемнело.

Вскоре Марта потеряла сознание.

Глава 41. Ромарио

Ромарио складывал одежду и книги, которые собирался взять с собой в Сверское княжество. Вчера он уговорил Еву стать частью незаконной перевозки иностранца в чужую страну, не посвятив при этом в авантюру старших родственников. Родители юноши, особенно мать, испортят весь план. Она сразу же сообщит о его попытке пересечь границу и обустроить свою жизнь среди стриборгчан. Поэтому следовало покидать Мироград тайно.

План был простоват и содержал множество изъянов. Ромарио делал большую ставку на везение. Он намеревался отбыть вместе с сестрой под другим именем на корабле до стриборгских земель. Оттуда они доберутся до Сверского княжества в купленном экипаже и попрощаются, как только доберутся до Сверска. Ромарио пойдет своей дорогой, а Ева поедет в соседний маленький городок к матери. Он не хотел подвергать беременную сестру опасности.

Юноша догадался, что Ольга отказалась от его предложения об обучении, потому что решила сопроводить цесаревну на север. Он попросил Кэссиди передать служанке просьбу о встрече через Ярослава. Рикриэнец рассчитывал встретиться со стриборгчанкой в центре Сверска, чтобы с ее помощью устроиться к Марте на службу. При худшем раскладе Ромарио всегда может прокормить себя ― в Стриборге мужчинам разрешалось работать. К тому же, он отлично говорил на местном языке.

Для своей родни в Мирограде он будет без вести пропавшим. Если Крэссенсия начнет его искать, то не найдет. Все схвачено.

Время клонилось к обеду, что означало одно ― пора выдвигаться на встречу с Фомой ― человеком, обещавшим сделать для Ромарио удостоверение с новым именем. Затем он планировал отправиться в порт и купить билет на завтрашний рейс до Стриборга. Ева посоветовала обзавестись теплыми вещами ― северные стриборгские ветра пронизывали до костей, а осень в той части мира была гораздо суровее, чем в комфортном мироградском климате.

Ромарио покинул скромное жилище их семьи в южной части жилых кварталов и двинулся в направлении главного порта, где находилась невзрачная таверна «Русалкин крючок». Именно там его ожидал Фома ― сын местного рыбака, выбравший темную дорожку для заработка. Однако рикриэнцу не суждено было добраться до загаданного места. Дорогу до порта перекрыли миротворцы и воины в мироградских доспехах. Перед выстроившимися солдатами чернела негодующая толпа. Многие стояли семьями, увешанные тяжелыми сумками ― путешественники, собирающиеся покидать Мироград.

― У меня рейс сегодня! ― возмутился мужчина, стоящий далеко впереди. ― Пропустите, змеи окаянные!

― У меня тоже! ― поддержала рассерженная женщина в возрасте. ― Чего вы тут устроили?!

― Приказ Ее Сиятельства княгини Марии Еленовны, ― отозвался хмурый всадник с каштановой бородой. ― Порт закрыт на неясный срок, все рейсы отменены.

Народ рассвирепел. Некоторые отважились на попытку протиснуться сквозь шеренгу солдат, но их с легкостью вернули на место грубой силой. Ромарио не мог разглядеть за спинами людей причину, по которой проход к единственному выходу из города был заблокирован.

«Вот и внеплановые трудности».

Счастье было так близко, что любая помеха настораживала и вызывала тревогу. Ромарио встряхнул головой, прогоняя призрачные переживания, притягивающие за собой паранойю.

«Все хорошо, ― он призвал себя к спокойствию. ― Главное сейчас ― найти Фому».

Юноша вздохнул, не понимая, где теперь искать сына рыбака, если до таверны не добраться. Да и сможет ли Ромарио теперь покинуть Мироград, когда доступ к билетам и выходу в море закрыт? Почему княгиня Мария отдала такой приказ? Неужели снова произошло нападение?

Ромарио развернулся и зашагал в противоположную сторону, рассудив, что если Фома не в указанном месте, то наверняка торчит за рыбным прилавком на рынке. По пути к старому знакомому юноша расспросил местных о том, почему вдоль порта выстроились солдаты. Удивительно, но никто ничего не знал ― миротворцы не отвечали на вопросы встревоженных жителей, ссылаясь на приказ молчать.

«Если причину держат в тайне и хотят провернуть все незаметно, то действуют тише, ― рассуждал Ромарио. ― Но в этом случае заметна паника и быстрота. Тот, кто отдал приказ, не успел позаботиться о скрытности ― времени на обдумывание не хватало. Выходит, случилось неожиданное происшествие, которое требует незамедлительного вмешательства».

В рикриэнце взыграло любопытство. Новая загадка разожгла нешуточный интерес, поэтому, зацепившись за нее, чтобы отвлечься от плохого предчувствия, он решил отложить встречу с Фомой и немного пройтись по улицам.

― Здравствуй, великолепная госпожа, ― поприветствовал Ромарио высокую женщину рамеритского происхождения, которая заведовала городской конюшней. ― Твои лошади вернули свой покой после битвы, али еще тревожатся?

― О каком покое речь? ― фыркнула рамеритка. ― Мы его только во снах видали! Сегодня днем маги ветра ворвались в конюшню и устроили настоящий обыск, не объяснив толком, в чем вина моих лошадей! Начали спрашивать, где ночью была и что делала, ― из ее уст вырвался нервный смешок. ― Спала я ― что мне еще делать? Потом они ушли дальше ― у других суету наводить. Негодяи!

Ромарио насторожился. Обыски проводят, когда что-то или кого-то ищут. Украли алмазное украшение? Обманули титулованную богиню? Сбежал преступник?

«Безусловно, Рома, ― пошутил над собой рикриэнец, чтобы разбавить разбушевавшееся беспокойство. ― Фёдор затаил обиду, разозлился и решил отомстить тебе».

― Отыскали того, кто был виной тому? ― Темноволосый подошел к высокой белогривой кобыле, рассматривающей его с интересом.

― Неведомо мне, господин Ромарио, ― бросила через плечо рамеритка, расчесывая золотистого коня. ― Я занята с утра до вечера. Слыхала суматоху какую-то в конце улицы, ― мотнула головой женщина. ― Молодежь вся сбежалась туда.

― Благодарю, госпожа Бона, ― юноша поклонился и проследовал к выходу из заведения. ― Доброго тебе дня.

Спустя полчаса Ромарио выяснил, что миротворцы заковали в цепи двух Волчиц Луны, обвинив их в государственной измене. Девушек усадили в повозку и увезли на восток Мирограда. Разузнав о поимке преступниц, он испытал облегчение. Появилась надежда на то, что порт в скором времени откроют и рикриэнец сумеет уехать завтра самым ранним рейсом.

Со спокойной душой Ромарио направился на рынок, чтобы присмотреть себе теплые вещи в дорогу. Ощущение чего-то пугающего не прошло, но немного ослабило натиск. Юноша ненавидел, когда чувствовал подобное перепутье. Это означало только одно ― он отрицал очевидное и игнорировал бросающиеся в глаза факты. Какая-то скрытая часть рикриэнца успела разглядеть то, от чего Ромарио бежал, и старалась донести неприятную правду.

― Сударь! ― нагнал его голос Ольги. ― Сударь, Ромарио!

Рикриэнец обернулся, встретившись с заплаканными карими глазами, под которыми виднелись темные круги. Ольга подбежала к нему, задыхаясь от долгого бега. Покрасневшее лицо служанки исказила усталость. Настроение встревоженной девушки передалось ему.

― Что случило...

― Марта Александровна исчезла!

Ромарио застыл, широко распахнув озадаченные очи. С таким же успехом она могла воткнуть кинжал в его сердце ― конец один. Фатальный.

― Исчезла?

― Ее ищут с раннего утра, ― дрожащими губами сообщила стриборгчанка. ― В покоях много крови, стражники мертвы, следов никаких не осталось... ― Ольга перевела дыхание. ― Всех слуг и стражников допрашивали, в резиденции толпятся миротворцы...

Обескураживающая тревога, засевшая в груди, высвободила свои удушающие стебли и обвилась вокруг шеи, лишая возможности дышать. Пульс негодующе застучал в висках, заглушив своим биением все остальные звуки. Ромарио сделал попытку взять себя в руки и расспросить Ольгу, но смог только открыть рот. С молниеносной быстротой происходящее приобретало логичные очертания: перекрытый порт, обыски конюшен, хаотичность распоряжений... Наследница Трона пропала.

Ромарио пошатнулся и упал бы, если бы Ольга не помогла удержаться на ватных ногах. Жуткие мурашки разошлись колючими импульсами по телу. В ушах зазвенело, голова закружилась, а в конечностях появилась болезненная слабость. Он прикрыл веки, стараясь обуздать панику.

― Давай отойдем в переулок, ― Ромарио незаметно для себя перешел на «ты».

Нетвердой походкой темноволосый направился к пересечению двух улиц. В этом месте не было людей из-за запаха прогнивших отходов. Изредка здесь появлялись бездомные или бедняки, которым ничего не оставалось, кроме как набивать животы испорченной пищей. Ольга закрыла нос прядью волос, брезгливо озираясь на мусорную гору, окруженную мухами. Тут было лучше всего обсуждать пропажу цесаревны ― никто не смеет подслушать.

Ромарио попытался взять себя в руки и погрузиться в холодные объятия рассудка. Ему следует унять беспокойство, чтобы собрать услышанное от Ольги в одну последовательность. Он должен понять, что произошло, и поспособствовать поискам Марты.

― Расскажи все, что тебе известно, ― потребовал Ромарио.

― По территории дворца много мертвых охранников, около покоев Марты Александровны трупы стражников, на кровати много крови...

Юношу затрясло, будто по венам прошелся разряд тока, наэлектризовавшего оголенные нервы. Липкий страх вцепился в него колючими иглами, парализуя и оглушая. Слова Ольги эхом отзывались в голове, уничтожая изнутри и порабощая трезвость ума. Глаза защипало от подступающих слез. Воздуха предательски не хватало.

На кровати много крови... на кровати много крови... на кровати много крови...

― Откуда ты знаешь? ― голос прозвучал жалко.

― Так я первая узнала об этом, ― шмыгнула Ольга носом. ― Проснулась от шума на улице ― там кто-то кричал, а потом пошла к Ее Высочеству.

Ромарио, прикрыв глаза, тихо взвыл. С этого и надо было начинать.

― Ты разузнала, кто это был?

― Я выглянула в окно и увидела Андрея Мариевича ― он звал Ее Высочество и угрожал ей. Вокруг лежали, как я подумала, спящие люди, но потом оказалось, что они все погибли от его рук... Прибежала стража и схватила княжича Сворова. Я решила рассказать обо всем Марте Александровне, да и утро было позднее ― мне давно надобно помогать цесаревне одеваться. Я собралась и помчалась в покои цесаревны, а там... подле открытой двери охранники с ранами... ― Она указала на горло. ― Вот тут. Я начала звать на помощь. Испугалась, что Ее Высочеству могли причинить вред, и набралась храбрости зайти внутрь.

Ромарио не мог взять в толк, как стража и княгиня Сворова допустили подобное. Почему никто не обнаружил убитых стражников до Ольги? Как так вышло, что ни один человек не слышал звуков борьбы или криков? Неужели все спали до позднего утра?

― Марты в покоях не оказалось?

― Нет, ― ответила Ольга. ― На ложе цесаревны лежала мертвая Лиза ― она тоже служанка ― с такой же раной на шее. Вся кровать была в крови... на полу и коврах бордовые пятна и следы обуви...

― Обуви? ― переспросил Ромарио. ― Ты уверена?

― Конечно, ― кивнула служанка. ― Много следов от обуви.

Если на Марту напали во сне, то она была босиком. В комнату пробралось несколько человек с намерением погубить цесаревну. Вторая служанка услышала шум и прибежала предупредить Ураганову об опасности? Закрыла собой? Куда делась Марта?

― Пойдем со мной, ― Ромарио схватил девушку за запястье. ― Мне нужно, чтобы ты нарисовала то, что видела.

Он потащил ее в Тканевый дом. Ольга не сопротивлялась крепкой хватке, слепо следуя за рикриэнцем. Отец, завидев сына со знакомой девушкой, вопросительно вскинул брови, но Ромарио был слишком погружен в свои мысли, чтобы заметить непонимание на лице Захара. Они поднялись на второй этаж в кабинет Ромарио. Юноша достал два листа бумаги и подал перо девушке.

― Нарисуй, как выглядит комната Марты, ― он усадил ее на стул. ― Мне нужно знать расположение кровати, всех шкафов, стола, окон и остального.

Ольга быстро выполнила просьбу. Линии вышли неровными, с круглыми пятнами от чернил, будто девушка впервые держала перо. Возможно, так и было.

― Теперь покажи, где ты обнаружила служанку Лизу, ― она ткнула на кровать. ― А следы ботинок?

― Здесь, ― указала на центральный ковер возле софы. ― Они уходили на балкон.

― Убийцы вышли на балкон... ― размышлял Ромарио вслух. ― Зачем? Только если погнались за Мартой? Она вполне могла попытаться сбежать через балкон, если предатели загородили выход... Почему Лиза услышала нападение, а ты нет? Разве ваши с цесаревной комнаты не рядом?

― Нет, ― покачала головой стриборгчанка. ― Я делю комнату для слуг с Лизой и еще тремя девушками. Марта Александровна живет на третьем этаже, а я на первом.

― Тогда... ― нахмурился Ромарио. ― Как Лиза среди ночи оказалась у покоев цесаревны? Марта могла вызвать ее?

― Зачем Ее Высочеству звать служанку Екатерины Александровны, когда она могла бы отправить стражу за мной? ― посмотрела на него, как на дурака, Ольга.

― Лиза служит сестре Марты? ― Ромарио изумленно уставился на девушку.

Одна за другой догадки выстроились в очередь. Последовательность событий мгновенно изменилась. Если Марта не звала Лизу, то... она зашла туда по собственной воле. Увидела мертвую стражу и помчалась предупредить цесаревну? Или...?

Ромарио, взяв рисунок Ольги, встал в центр кабинета и отдался воображению. Изображенные рукой служанки предметы мебели обрели форму и цвет, а стеллажи с отчетами и письменный стол рикриэнца растворились, будто бы он обладал магией исчезновения. Он живо представил перед собой ложе цесаревны и спящую на нем Марту. Вообразил, как в покои внезапно ворвались люди, уже убившие стражу ― их обувь оставляла кровавые следы на ковре. Марта мгновенно бы проснулась и защитилась ― в этом сомнений не было. Но вместо этого она встала с кровати и бросилась на балкон. В какой момент появилась Лиза? Вбежала сразу после неприятелей или перед? Кто-то должен был приблизиться к кровати, чтобы перерезать служанке горло.

― Следы от обуви были около кровати?

― Я не помню... ― замялась Ольга. ― Мне было слишком страшно, чтобы обращать на такое внимание...

― Покажи, в каком положении лежала Лиза, ― скомандовал Ромарио, злясь на невнимательность девушки.

Мало того, что она сразу же не объяснила ему, что вторая служанка не служит Марте, так еще и толком не запомнила такую важную информацию! Каждая деталь могла повлиять на правильность картины произошедшего. Неужели Ольга не понимает столь очевидных вещей?

Девушка растерялась от приказа, не понимая, что он имеет в виду. Под его жестким взглядом служанка вся сжалась. Она поднялась на ноги, повернулась к юноше спиной, выгнувшись влево, прижала руки к горлу и запрокинула голову.

― Лиза лежала в постели, а ее колени смотрели на изголовье кровати? ― уточнил Ромарио. ― Было похоже, что она стояла лицом к спящей Марте, а потом упала на живот?

― Да... ― почти шепотом согласилась девушка.

― Если бы она закрыла Марту, то на нее бы напали со спины и горло бы осталось целым, ― проговорил Ромарио с немигающим взглядом. ― Порезали горло ― Лизе пришлось бы стоять к ней спиной и упасть тоже на спину. Либо убийца обхватил девушку сзади, приставив лезвие к шее... Но это займет лишние секунды. Марта бы проснулась к тому моменту и использовала магию...

― Не думаю, что Лиза стала бы жертвовать собой ради Марты Александровны, ― заметила Ольга. ― Она того, ― девушка постучала по голове. ― Восхваляет только Екатерину Александровну и говорит гадости о цесаревне. Я бы ей давно затрещину влепила, только Лиза выше и крупнее меня... ― Она запнулась. ― Вы не подумайте, я не трусиха...

― Подожди, ― прервал поток оправданий Ромарио. ― Лучше сейчас хорошенько подумай: могла ли Лиза желать смерти Марте?

Ольга растерялась, не готовая к столь провокационному вопросу. Ей понадобилось больше десяти секунд, после чего очи округлились, наполнившись ошеломляющим осознанием. Она обессиленно рухнула на стул.

― Да, ― прошептала девушка. ― Получается, зря во всем обвинили Андрея Мариевича? Но его нашли в окружении пятерых мертвых человек, которые, как я слышала от Игорька, преследовали Марту Александровну вместе с ним... Ох, ― она закрыла рот ладонью. ― Среди тех преследователей был любовник Лизы ― он оруженосец Екатерины Александровны. Думаете, что... Царевна послала их всех убить Ее Высочество?

― Мне не хватает фактов, чтобы сказать наверняка, ― Ромарио потер переносицу.

В любом случае Марта должна была защититься. Выходит, по какой-то причине она не смогла этого сделать. Магию блокировала только Удерживающая сталь... Любовник-оруженосец вполне мог найти такие оковы. Или браслеты ― их удобнее закрепить на запястьях, потому что для них не требовались ключи.

«Тогда становится понятна роль Лизы, ― вмиг сообразил юноша. ― Она надела на Марту Удерживающие браслеты, пока та спала. Потом попыталась напасть, но Марта проснулась и перехватила оружие, убив Елизавету».

― Куда выходит балкон Ее Высочества? ― спросил Ромарио потрясенную служанку. Он подошел к столу и протянул второй лист бумаги. ― Нарисуй расположение резиденции и укажи, в какой части находятся покои Марты.

Ольга выполнила поручение без лишних вопросов. Рикриэнец вновь воспользовался фантазией и зашагал по кабинету, словно репетировал сцену перед выступлением в театральной постановке. Он выполнял от лица Марты все, что представлял, погружаясь таким образом в обстановку прошлой ночи. Ромарио вообразил, как Марта, защитившись от Лизы, вскочила на ноги. К ней ворвались пятеро изменников вместе с княжичем или они уже были в покоях ― пока не важно. Неприятели закрыли выход, поэтому Марта выбежала на балкон и выпрыгнула. Приземление пришлось либо на крышу, либо на землю. В любом случае, она не могла оставаться на месте, поскольку враги двинулись за ней.

― В какой стороне лежали тела предателей?

― У восточного крыльца, ― Ольга ткнула пальцем в импровизированную карту.

Ромарио прикрыл глаза, вспоминая вход в резиденцию. Восточное крыльцо было чуть левее, если стоять к воротам резиденции лицом. Значит, Марта бежала, направляясь именно туда. Слева от нее шли стены резиденции, справа, в двадцати-тридцати ярдах, возвышался кремль. Как она смогла убить неприятелей без использования магии? Где нашла оружие? Была вооружена кинжалом, которым ее хотели убить? Почему не позвала на помощь? Или звала, но никто не услышал цесаревну?

Яркая вспышка сверкнула в голове, пробуждая воспоминания. Обрывки разговора с Мартой в ущелье закрутились в голове. Ей снился похожий сон, после которого из глаз пошла кровь.

― Я бежала по двору резиденции от преследователей, которые хотели меня убить... Пыталась позвать на помощь, но горло было перерезано. Рана не заживала из-за оков на запястьях из Удерживающей стали... Я приготовилась к смерти, как вдруг кто-то пустил в него молнию. Все преследователи исчезли, будто их кто-то рассеял...

От адреналина Ромарио стало тяжело дышать. Он присел на край стола, вспоминая каждое слово Марты.

― Я подумала, что спасена, однако, когда повернула голову к своему спасителю, то увидела женский силуэт. Она направила на меня свою руку и... после этого я проснулась. Сон был таким реальным... Сложно объяснить.

Слишком похоже на правду. Совпадение? Или Марта увидела свое будущее?

― Княгиня Сворова начала вести расследование, ― Ромарио взглянул на притихшую девушку. ― Ты сказала, что вас всех допросили. Известно что-нибудь еще? Есть подозреваемые?

― Все спали и ничего не слышали. Андрея Мариевича допросили, и он во всем признался. Мой друг Слава подслушал допрос в подземелье ― он туда харчи носит, поэтому знает тайные пути. Княжича спрашивали, где Марта Александровна и зачем он устроил заговор. Андрей Мариевич вопил, как сумасшедший... Его крик слышали аж на первом этаже! Игорек видел, как привели двух рикриэнских наемниц... Я не очень поняла, но, кажется, Андрей Мариевич их нанял... Не запомнила, почему подозрения пали на этих девушек, извините.

― Я приготовилась к смерти, как вдруг кто-то пустил в него молнию. Все преследователи исчезли, будто их кто-то рассеял...

― Возможно, обнаружили следы магии молний? ― сокрушенно спросил Ромарио. ― Или у княжича была сожжена одежда?

Если он прав, то все приобретет совершенно другой оттенок и кардинально поменяется.

― Да, точно, ― активно закивала Ольга. ― Я еще подумала, когда увидела Андрея Мариевича, что его огнем опалили... Думаете, те наемницы напали на княжича Сворова? Но зачем им атаковать заказчика?

Ромарио не ответил. Если Андрей нанял профессиональных убийц, владеющих молниями, то вполне объяснимо, как ему удалось обезвредить охрану на территории резиденции и не поднять тревогу. Однако Ольга права: причин нападать на княжича у наемниц быть не должно. Разве только возникли проблемы с оплатой, но такие вопросы решаются до или после совершения дела.

― Екатерина Александровна... подговорила своих слуг убить Ее Высочество цесаревну и подставила Андрея Мариевича? ― задала терзающий ее вопрос Ольга.

― Думаешь, она могла пойти на такое? ― Ромарио перевел пристальный взгляд на служанку. ― Марта рассказывала, что у них непростые отношения, но этого мало, чтобы желать смерти.

― Не секрет, что они враждовали, ― пожала плечами Ольга. ― Об этом говорили все, кому не лень. Марта Александровна очень переживала, когда ее сестра узнала о вас... ― глаза ее наполнились стыдом. ― Они так долго разговаривали в покоях у царевны... После той беседы Марта Александровна была сама не своя.

― Екатерина догадалась сама?

Ромарио не мог пошевелиться, когда уста Ольги вымолвили постыдное признание в содеянном. Он внимал речам служанки, чувствуя, как сердце готово разорваться от переизбытка чувств. Екатерина знала о них... Это объясняет многие тревоги Марты.

― Осточертело бороться с сестрой за право называться лучшей... Мне невыносимо тесниться в резиденции, ежедневно думая лишь о том, что каждый второй готов всадить нож в спину...

Тогда Ромарио не обратил внимания на фразу цесаревны, решив, что она преувеличивает для усиления эффекта. Но действия Екатерины, неудачная вербовка Ольги и одержимость Андрея давали весьма внушительные поводы для подозрений. Вдруг Екатерина заплатила наемницам, чтобы подставить Андрея? В этом случае рикриэнки должны были убить Марту, но тела до сих пор не обнаружили.

― Когда тебя допрашивали люди Марии Еленовны, ты рассказала о шантаже?

― Меня не спрашивали, ― Ольга отрицательно покачала головой.

Ромарио больше не смог сдерживаться. Он всегда с большим терпением относился к наивным людям, но, когда наивность мешалась с откровенной глупостью, тем более, если дело касалось таких серьезных вещей, его охватывала небывалая ярость. Он громко выругался, послав девушку в резиденцию Стриборга, чтобы она немедленно рассказала о поступке Екатерины княгине Своровой. Ольга, испугавшись, вылетела из кабинета Ромарио со слезами на глазах.

«Пока что все складывается так, что Екатерина либо сговорилась с Андреем, либо узнала о его чувствах и, воспользовавшись ими, подставила».

Юноша что-то упускал. Он чувствовал это всем существом, будто забыл нечто важное, и интуиция верещала об этом пропуске. Что оставалось необъяснимым? Где он недоглядел?

― Вся резиденция погрузилась в сон, ― пробормотал Ромарио, меря шагами комнату. ― Разве такое возможно? Это действие какой-то редкой магии?

Рикриэнец яростно ударил по шкафу, отчего стеллажи противно заныли. Он ударил еще и бил, пока дверца не сорвалась с петель. Хотелось устроить настоящий погром, кричать во весь голос и рвать волосы, чтобы выплеснуть из себя проклятый гнев. Ему не хватало знаний. Если бы Ромарио лично видел обстановку в покоях Марты или хотя бы мог пройтись по территории резиденции, то стало бы в разы легче. Однако ему оставалось выстраивать логическую цепочку, руководствуясь объедками информации.

Он обреченно осел на пол и схватился за голову. Руку свело давно забытой судорогой, которая утягивала в свои тиски все мышцы. Иногда приступы безымянной болезни возвращались. Виной тому были сильные душевные переживания, страхи или длительное напряжение. Ромарио постарался успокоиться, принявшись делать глубокие вдохи и выдохи. Постепенно невидимая хватка стала отступать, пока вовсе не прошла. Ромарио не спешил подниматься, волнуясь, что недуг вернется. Он вновь и вновь вспоминал все слова Марты, пытаясь зацепить хоть за что-то.

Все спали, а Урагановой пару недель назад приснился сон о сегодняшней ночи. Могут ли эти два события быть связаны или он спятил и хватается за все подряд? Почему во всей истории так много внимания забирают сновидения?

«Ольга несколько раз упомянула, что Андрей сошел с ума, ― нахмурился Ромарио. ― Однако сумасшествие ― это болезнь, а Метка Бессмертия исключает наличие любых заболеваний. Как же объяснить поведение Сворова?»

Однажды Анна упомянула, что если Тьма или Свет коснется человеческого сознания, то может пошатнуть его рассудок. Те, кто служил Ариантрее, часто использовали свое божественное преимущество перед людьми ― оглушая одним движением пальцев. Если подобная сила свела Андрея с ума и как-то повлияла на тех, кто спал? Ведь когда человек бодрствует, он в сознании, но пребывание во сне ― это владения бессознательного состояния. Как влияет на смертного Тьма и Свет, если они коснутся мозга во сне? Вдруг на Андрея напало божество?

― Ариантрея посылает своего сына Нихтенда за теми, кто обладает редкими способностями, чтобы завладеть их силой.

Фраза Марты, озвученная в темнице резиденции, вспыхнули в памяти ярким светом. Ромарио вскочил от неожиданности, осознав, что ухватился за нечто ценное. Он напряг извилины, стараясь изо всех сил воспроизвести диалог. В тот день юноша был слишком увлечен близостью с возлюбленной, чтобы запоминать каждое брошенное слово.

― Некоторые думают, что Вотров захватили, чтобы доставить туда Крэссенсию. До нападения мы были уверены в этом, но теперь есть сомнения.

― Почему именно она?

― Ариантрея посылает своего сына Нихтенда за теми, кто обладает редкими способностями, чтобы завладеть их силой.

Один за другим обрывки бесед, событий и фактов выстраивались в ясную картину. Все вставало на своим места, отсеивая бесполезные домыслы и вытягивая из недр памяти новые подсказки. Ромарио мрачнел и удивлялся с каждой догадкой сильнее и сильнее.

Если предположить, что сновидения, которые явились цесаревне ― предсказание будущего, то напрашивается вывод, что Марта обладает каким-то скрытым даром. Ариантрея охотится за редкими способностями, посылая за ними своего сына. Во сне Ураганова видела женщину, а не мужчину, ею вполне могла оказаться убийца с Бала Открытия, натравившая на бессмертных Светлых Теней. Все думали, что богине Тьмы нужна Крэссенсия, и никто не задумался, что целью может быть совсем другой человек. Ведь о даре Марты никому не было известно. Даже самой Урагановой.

― В Вотрове темницы, в которых можно запереть королеву. Только ранее они держались на крови княжеской семьи, но теперь, когда их убили, многие, включая меня, считают, что у Ариантреи был другой план.

Нападение и убийство княжеской семьи случились сразу после Большого совета. Из этого следует, что на заседании слишком близко подошли к правде, о чем шпионы Ариантреи сразу же сообщили своим хозяевам. Вторжения на Бал, судя по всему, не хватило, чтобы переубедить правительниц, поэтому убили Волховых.

― Некоторые думают, что Вотров захватили, чтобы доставить туда Крэссенсию. До нападения мы были уверены в этом, но теперь есть сомнения.

Монархини заняты мыслями об опасности, которую представляют Рудовы ― слухи в городе говорили сами за себя. Анну и ее мать боялись не только простые горожане, но и бессмертные боги. Мало кто до сих пор поддерживает идею, что Вотров захватили для Крэссенсии. У врага получилось пустить пыль в глаза.

Ромарио не стал медлить. Княгиня Мария ни за что на свете не догадается, что у племянницы имелась способность видеть будущее. Марта не делилась с ней секретами. Сворова сосредоточилась на сыне, теперь, после дополнений Ольги, она переметнется на Екатерину. Бесполезная трата времени. В резиденцию Стриборга Ромарио не впустят, но в рикриэнский дворец ― должны. Ведь он до сих пор не дал ответа вице-королеве.

Пока юноша бежал по улицам города, он не переставал размышлять о том, как пособница Ариантреи смогла уйти из города незамеченной. Порт перекрыли, а на суда, которые отчалили, скорей всего, отправили отряд миротворцев. Очень скоро их должны обнаружить, если только нет какого-то другого способа добраться до Вотрова, о котором Ромарио неизвестно.

У ворот резиденции стояли стражницы. Настроение девушек подсказало, что они не пропустят темноволосого внутрь. Рикриэнец попытался убедить их ― тщетно. Никто в здравом уме не пропустил бы простолюдина во дворец только по его инициативе. Даже просьбы доложить вице-королеве о его прибытии не поспособствовали смягчению грозных ликов.

Мысленно Ромарио канул в объятия отчаяния, когда вдалеке послышалось ржание лошадей. Стук копыт говорил о приближении небольшого экипажа. Когда процессия приблизилась, юноша узнал знакомую карету сеньоры Эрнандо. Он поблагодарил Свет за оказанную милость.

Ромарио пришлось отойти в сторону, чтобы запряженные кони не затоптали его. Он терпеливо ожидал появления правой руки королевы, цепляясь за останки рассудка и уговаривая себя не бежать к рикриэнке сломя голову.

Сеньора Маргаритэ вышла из экипажа. Выглядела графиня мрачнее тучи. Заметив у ворот Ромарио, привлекательное лицо женщины исказилось гримасой отвращения. Последнее, чего желал юноша ― это умолять ее выслушать его просьбу. Маргаритэ соединяла в себе все самые неприятные черты, которые только могли принадлежать женщине. Даже Джозефина не представлялась ему столь мерзкой.

― Ваше Сиятельство! ― подбежал Ромарио, делая сотни усилий, чтобы скрыть неприязнь. Он низко поклонился. ― Ваше Сиятельство, мне нужно срочно поговорить с Ее Королевским Величеством!

Маргаритэ могла сделать вид, что не заметила его, и пройти мимо, однако женщина не отказала себе в удовольствии окинуть юношу высокомерным взглядом, сплюнуть под ноги и, задрав подбородок до небес, направиться в резиденцию. Ромарио не собирался сдаваться. Рикриэнец ринулся за графиней. Перед ним выросли две воительницы, по чьим ладоням заскрежетали молнии, точно мелкие шипящие змейки. Шрамы заныли тугой болью.

― Ваше Сиятельство, я должен поговорить с вице-королевой! Это касается цесаревны Марты! ― Маргаритэ замедлилась, но не остановилась. ― Я знаю, где она!

Последняя фраза заставила женщину обернуться. Сеньора Эрнандо недовольно прищурилась, будто намеревалась злобным взглядом заставить его сердце замереть. Она неторопливо подошла, демонстрируя полнейшее безразличие к догадкам юноши. Ромарио купился бы на великолепную маску, если бы не напряженные движения Маргаритэ, выдающие заинтересованность. Его такой игрой не проведешь.

― Только попробуй разочаровать меня своим ответом, ― прозвучал ледяной звук из уст. ― Я сотру твою тушу в порошок.

Ромарио сглотнул, сжав руки в кулаки, чтобы не выдавать дрожь. Отчего-то казалось, что она не шутит.

― При всем уважении, Ваше Сиятельство, я буду говорить только с Ее Величеством, ― набрался храбрости юноша.

В похищении цесаревны была задействована магия молний, а Маргаритэ ― бывшая подданная Ариантреи. Такие непостоянные фигуры, как она, не внушали доверия. Но сеньора не оценила скрытности Ромарио. Она схватила его за шею тонкими пальцами. Своей кожей юноша ощутил крохотные искры, готовые в любой момент вырваться наружу и проникнуть в его тело. Маргаритэ не будет мелочиться, как его мать ― ударит в полную силу.

― Еще слово, и я сдержу угрозу, ― прошипела сквозь стиснутые зубы. ― Говори.

Да, она не шутит. У него нет выбора.

― Цесаревна в Вотрове.

Вывод Ромарио произвел на Маргаритэ гораздо более сильное впечатление, чем он ожидал. Железная охватка ослабла, на лице выступило удивление.

― Откуда ты...?

― Кому как не вам известно, что Ариантрея собирает редкие способности? ― Он разрешил себе ухмыльнуться, ощущая в груди трепет предвкушения. ― Богиня Тьмы послала своих верных псов за Мартой. Неужели вы не заметили, что резиденцию Стриборга подвергли влиянию Света и Тьмы?

Ему стоило остановиться и скрыть степень своей осведомленности, но дикое желание показать свои возможности лишило разума. Женщина опустила запястье и стояла с открытым ртом пару минут, прежде чем взять себя в руки. Она отдала приказ сопровождающим ее рикриэнкам отойти в сторону, а сама приблизилась почти вплотную и тихо спросила:

― Кто ты такой?

― Я друг цесаревны, ― Ромарио смотрел на нее сверху вниз. Вряд ли от ее взора укрылся их с Мартой танец на Балу. ― Ариантрее нужна ее сила. Вы должны передать это княгине Своровой, чтобы она не тратила времени зря.

― О какой силе речь? ― не планировала отступать рикриэнка.

― Марта знала, что на нее нападут, ― прошептал юноша. ― Ей приснился кошмар, события которого произошли сегодняшней ночью. Поэтому я обо всем догадался.

Сеньора Эрнандо отступила на пару шагов, окидывая Ромарио насмешливым взглядом. На лице появилась легкая подозрительность, смешенная с сарказмом. Затем губы окрасила искренняя улыбка.

― Сон? ― прыснула графиня и расхохоталась в голос. ― Ей приснился сон?

Юноша нахмурился. Он упустил вовлеченность Маргаритэ, выставив себя идиотом. Вот только если эта дура ему не поверит, в список ее худших качеств можно смело добавлять «глупость».

― Вы не понимаете, она видела будущее, ― настаивал Ромарио. ― Марте снилось, как она бежит от преследователей, а на запястьях у нее была Удерживающая сталь... ― Сеньора не прекращала ухмыляться, откровенно забавляясь. Он чувствовал, что теряет контроль над ситуацией. ― Когда она проснулась, из глаз бежала кровь, и ей казалось...

― Кровь? ― перебила Маргаритэ. ― Из глаз?

― Верно, ― Ромарио зацепился за внимание, которого он внезапно добился. ― Метка Бессмертия не должна допускать глазных заболеваний, поэтому нам показалось это явление странным...

― Заткнись, ― приказала помрачневшая Эрнандо.

На шоколадном лице больше не виднелось ни намека на веселость. Женщина нахмурилась и, погрузившись в свои мысли, прожигала серым взором пустоту. Маргаритэ устало провела рукой по коротким волосам, затем, вздохнув, посмотрела на Ромарио. Впервые она окинула его оценивающим взглядом, слово только сейчас рикриэнец стал что-то значить. Вопреки его ожиданиям, в глазах сеньоры не было похоти. Эрнандо смотрела на Ромарио, выискивая затаившуюся в нем опасность. Она не нашла того, что искала. Лицо озарила легкая усмешка, словно женщина посмеялась над собой за глупые мысли.

― Способности видеть будущее не существует, ― объявила Маргаритэ. ― Если Ариантрея приложила к исчезновению цесаревны руку, то только из-за еë положения.

― Но сон...

― Повторяю, ― прозвучали грозовые нотки. ― Я много времени провела с Нихтендом, поэтому знаю, о чем говорю. Видения будущего во снах, ― хохотнула женщина. ― Чепуха. Ариантрее нужен Стриборг.

Ромарио не стал перечить. Его возражения не имели веса. Главное не причины похищения, а спасение Марты.

― Но вы сообщите об этом княгине Своровой? ― с надеждой спросил юноша.

― Само собой. Лучше не болтай о своих фантазиях насчет дара предсказаний. Иначе будешь выглядеть еще большим дураком, чем сейчас. ― Серые глаза нехорошо блеснули перед тем, как Эрнандо повернулась к нему спиной и направилась прочь. ― Проваливай, мальчишка.

Он не стал испытывать терпение графини, хоть напутствие женщины прозвучало странно. Оно напоминало угрозу. Создавалось впечатление, что Маргаритэ не хотела признавать правоту Ромарио, либо не желала, чтобы он приближался к разгадке. Интуиция подсказывала, что проверять не стоит. Сеньора Эрнандо не представлялась уравновешенной.

Тем не менее, он не собирался держать произошедшее с Мартой в секрете от друзей. Адриан и Анна имеют право знать, что случилось с их подругой. Ему было интересно услышать, солидарны ли неропасцы с его идеей, которая пришлась Маргаритэ не по душе. Поэтому юноша направился к особняку Рудовых, возлагая огромные надежды на сеньору Эрнандо и княгиню Сворову. Мария Еленовна должна спасти племянницу. Об ином и речи быть не могло.

Ромарио ловко огибал идущих навстречу прохожих, думая лишь о том, что его надежды на спокойное будущее разрушились.

Счастье было так близко. И он его не уберег.

Глава 42. Гертруда

16 день осени

Рев ветра развевал алые волосы, заплетенные в длинную косу, и заглушал топот копыт позади. Пальцы впились в поводья, тело двигалось в такт скачкам белогривого коня. Черные стриборгские доспехи делали из Гертруды яркое пятно на фоне остального войска. Изумрудные глаза неотрывно следили за приближающимися белоснежными стенами кремля.

Рудова надеялась не встретить Нихтенда в Вотрове. Темный бог станет для нее приговором. Она приготовилась к штурму, способная погрузить в недра Страха всех противников, разрезать их на мелкие кусочки и окрасить кровью хладную почву. Гертруда была готова напомнить врагу, почему сослуживцы нарекли женщину Алой Смертью. Однако, если Нихтенд поджидает дебогиню во дворце, им придется вступить в битву, исход которой предрешен.

Днем раньше, когда она, во главе Западного отряда, причалила к берегам Вотровского княжества, ворон принес письмо от княгини Своровой, в котором говорилось, что Маргаритэ выяснила, куда делась пропавшая цесаревна. Нихтенд похитил Марту, прямо как саму Гертруду семнадцать лет назад. Сеньора Эрнандо не обнаружила точных причин, зачем Ариантрее понадобилась Ураганова и как произошло похищение, поскольку по пути в Вотров они не встретили Князя Тьмы. Впрочем, Рудову это не интересовало. Для нее самой исчезновение царской дочери представлялось дополнительной проблемой. Если Гертруда проиграет сражение, то царица ни за что не простит ее. Наоборот, объявит соучастницей.

«И она не ошибется».

Обнадеживало, что они до сих пор не встретили сопротивления ― ни на кораблях, ни на суше. дебогиня ожидала нападения каждую секунду, но Вотров был уже на горизонте, а препятствий до сих пор не показалось. Интуиция советовала приготовиться к засаде. Никто не отдаст им заложницу по доброй воле.

Когда Вотров оказался в паре верст от них, Гертруда отдала приказ солдатам приготовиться к оборонительным ударам врага, который мог атаковать любой стихией. Они не знали точного количества захватчиков, природу их Тьмы и магических возможностей. Следовало держать ухо востро.

С правого фланга должен был вот-вот подойти Восточный отряд под предводительством Евгении Ледяновой, которая недавно объединилась с Ее Величеством Царицей. Задача Евгении заключалась в отвлечении внимания врага у главных ворот, пока Гертруда начнет наступление с противоположной стороны.

Западный отряд стремительно продвигался вперед. На смотровых башнях кремля никого не наблюдалось, как и вдоль стен. Местами сооружение было повреждено изнутри. Гертруда не разглядела флагов Ариантреи. Она приказала рассредоточиться на пары. Предполагалось, что как только они достигнут величественной постройки, маги ветра помогут остальным взобраться наверх, пока Волчицы Луны будут прикрывать их спины. Как только они преодолеют кремль, дело останется за малым ― подавить сопротивление и соединиться с Восточным отрядом.

― Ваше Сиятельство, ― с княгиней поравнялся воин в неропасских доспехах. ― Вам не видится странным отсутствие обороны со стороны неприятеля? Может быть, нам стоит перегруппироваться и поменять тактику?

― Действуем по плану, ― отрезала Гертруда.

Ее целью являлось ликвидировать командующего, кем бы он ни был. Используя силу Абсолютной Метки Бессмертия, Рудова могла бы обездвижить врага и лишить захватчиков основного преимущества. Следующим шагом Гертруды планировалось освобождение цесаревны, если к этому моменту царица Александра не опередит красноволосую.

К подножию кремля отряд подобрался беспрепятственно. Гертруда обратила внимание на громадные трещины в стенах и почти исчезнувший запах гари. Рудова не услышала ни единого звука, хотя на улице стоял ранний вечер. Даже захваченный, город не мог лишиться языка. Что-то было не так.

Пока маги ветра поднимали остальных наверх, дебогиня не стала медлить и, используя магические вихри, поднялась на вершину кремля. Увиденное потрясло. Гертруда не ожидала увидеть Вотров в таком состоянии.

От города осталось одно название. Все избы были сожжены вместе со скотиной и огородами. Некогда пушистые сосенки превратились в потухшие угли. Дворец покойной княгини Волховой потерял во время сражения ― в этом сомнений не было ― пару куполов. Крыша обвалилась, когда языки кровожадного пламени опаляли центральную часть величественного строения. Суровый стриборгский ветер кружил над остатками истлевших тел, распевая безмолвную песнь смерти.

― Битва случилась вчера-позавчера, ― оповестила возникшая рядом неропаска. ― Дождя в этих местах не было. Пожар потушили магией.

― Это устроили маги молний, ― заметила одна из Волчиц. ― Их было очень много, и обладали они, как я вижу, невероятными навыками. Магия такой силы не подчиняется каждому второму. Возможно, здесь находился элитный отряд бессмертных воительниц.

«Крэссенсия отправила всех, кого могла, ― размышляла Гертруда. ― Это был кто-то другой».

― Ищите выживших, ― приказала Великая богиня. ― Выясните, есть ли среди убитых подданные Ариантреи. Я пойду искать Ее Высочество.

Воззвав к воздушным потокам, Рудова окружила себя ветром и полетела в сторону полуразрушенной резиденции княгини Волховой, минуя истлевшее селение. Она проникла в здание через пробитую северную стену. Красноволосая бывала здесь еще до рождения Анны, но все же помнила, где вход в знаменитые темницы.

Добравшись до подземелья, Гертруда отметила про себя мертвых стражников. Одних убили магией, других ― сталью. Везде виднелся след от молний. Манера устранения напоминала тактику, которой пользовались наемники. Третьи лица проникли во дворец тайно и долгое время оставались незамеченными. Они знали, что искать ― дорога, усеянная полусгоревшими трупами, говорила сама за себя.

В темнице стоял ледяной смрад смерти. И дело было не в пониженной температуре.

― Эй! ― воскликнул заключенный. ― Там кто-то идет!

К нему присоединились остальные преступники. Либо они были пленниками Нихтенда ― Рудова не знала. Сейчас она не собиралась выяснять, кто из них друг, а кто ― враг. Важно найти цесаревну.

Гертруда набрела на вместительную камеру, где лежало два свежих трупа с перерезанными шеями: пожилой женщины и младенца. Покойная могла быть няней. Позади них лежало четыре обезглавленных тела, на одном из которых красноволосая узнала Метку Бессмертия княгини Вотрова. Трупы двух молоденьких девушек и юноши не сгнили, как и их родственников, поскольку даже после смерти Метка Бессмертия не позволяла телу разложиться.

«Нихтенд так не убивает, ― припомнила Гертруда. ― Да и незачем ему избавляться от младенца».

Рудова развернулась и отправилась дальше искать Марту. Она звала цесаревну, спрашивала у заключенных, где может быть девушка. Никто из пленников даже не ведал, что темницу с ними делила наследница Стриборга. Отдав распоряжение искать цесаревну и разобраться с заключенными, Великая богиня вернулась во дворец.

Она хотела убедиться в отсутствии Нихтенда. Родословные узы молчали, а сам бог не выходил поприветствовать Гертруду. Только это не значило, что его действительно нет в Вотрове. Почувствовать мужчину она могла, если находилась меньше, чем в пятнадцати аршин от него.

Рудова оказалась в тронном зале. Холод царящей всюду смерти согнал с расписных потолков и стен былое величие. Теперь красота просторного помещения представлялась безликой. Внимание дебогини привлек необычный предмет, который возвышался на позолоченном троне.

Красная роза.

Гертруда, глубоко вздохнув, подошла к княжескому креслу. Убедившись, что вокруг никого нет, женщина приподняла шипастый стебель. Изумительный алый бутон благоухал потрясающим ароматом, погружая в забытые воспоминания. Роза, совершенно точно, росла в его саду. Нихтенд знал, что Рудова обнаружит послание и правильно истолкует его.

Я ушел, как ты и просила. Вотров ― твой.

Если бы он остался, то им пришлось бы сразиться и Гертруда бы обязательно пала. Она бы не смогла вернуться в Мироград и доказать свою преданность царице, а значит, не защитила бы Аннаитиду. Нихтенду доложили об условии помилования, предложенном Екатериной. Поэтому он покинул город, предоставив ей возможность обезопасить себя и дочь.

Под цветком лежал исписанный пергамент. Схватив его, Великая богиня всмотрелась в аккуратный почерк Нихтенда. Князь Тьмы перевел небольшой отрывок из древней книги, написанной до Великой Революции Независимости, о которой Гертруда никогда не слышала прежде.

― Ты не понимаешь Тьму... Хотелось бы мне увидеть, как ты обладаешь теми знаниями, которыми обладаю я. У тебя по крови есть право на это.

Гертруда понятия не имела, что произошло с Анной. Последние дни в Мирограде она потратила на изучение случившегося, пытаясь сопоставить новую информацию, услышанную из уст Нихтенда, с тем, что у нее имелось ранее. Однако Рудова ни к чему не пришла.

«Он оставил подсказку».

Зеленый взор жадно впился в переведенный для нее фрагмент.

«Один из основных Постулатов, упоминающийся в «Учении о Чувстве и его контроле» от 928 года, гласит: «Суть Бога в его Чувстве, дарующем Вселенское Бессмертие. Чувство является связующим звеном между Богом и Божественностью. Подчинись Чувству и обрети силу, следуй зову Тьмы и обрети контроль. Без одного нет другого, как без Тьмы не существует Света, а без Света Тьмы. Таков Закон Равновесия, таково единство Жизни и Смерти. Тьма и Свет ― нерушимое чрево Вселенной. Они ― сами Вселенная и ее прародители, а Дети их ― порождение Вселенского Бессмертия».

Гертруда вновь и вновь перечитывала содержимое пергамента, пытаясь сообразить, что хотел сказать Князь Тьмы. Возможно, Нихтенд преподнес ей ключ к новым исследованиям, которые в дальнейшем помогут обуздать двоякую Тьму Анны и выяснить, как она смогла умертвить бессмертную душу.

«Зачем ему это? ― не понимала Рудова. ― Решил задобрить меня, чтобы я присоединилась к нему добровольно?»

Красноволосая запустила магию ветра в розу, разрезав ее на сотни мельчайших кусочков, а пергамент сложила вчетверо и засунула под рукав. Пусть Александра обвинит Гертруду в государственной измене, а Анна смотрит на любящую мать, как на врага. Неважно. Главное, чтобы дочь осталась жива. И Гертруда пойдет на все, лишь бы этого достичь.

― Ваше Сиятельство! ― Гертруда оглянулась на зов. ― Цесаревны нигде нет! ― Высокая темноволосая стриборгчанка подоспела к Рудовой. ― Ни в одной камере, ни в одной комнате. Ни единого намека на ее пребывание здесь. Однако некоторые пленники поклялись, что видели, как похожую на Ее Высочество девушку несли на самый нижний этаж.

― Что говорят заключенные с нижнего уровня?

― Там все убиты молниями, ― сглотнула девушка. ― Будто неизвестные не хотели оставлять за собой свидетелей.

Красноволосая нахмурилась, думая над сложившейся ситуацией. Нихтенд каким-то образом доставил Марту в Вотров, обогнав Западный и Восточный отряды. Затем запер цесаревну на нижнем уровне и унес с собой, когда пришел нежданный враг.

«Учитывая могущество Нихтенда, никто в нашем мире, кроме Ариантреи, не сможет противостоять ему, ― размышляла Гертруда. ― Третьи лица напали на Вотров, не рассчитывая встретить Князя Тьмы? Хотели спасти или перехватить Марту? При любом исходе, Нихтенд должен был избавиться от незваных гостей и убраться отсюда, чтобы я прибыла в пустой город».

― Надо искать наследницу, ― Гертруда направилась к выходу. ― Маргаритэ не могла ошибиться. Если подданные Ариантреи недавно покинули Вотров, то забрали цесаревну с собой во Владения. Путь туда лежит через Баскакские земли.

― Отправитесь туда?

― Как прикажет Ее Величество царица, ― честно ответила Рудова, хотя ей не терпелось вернуться к дочери и сесть за расшифровку таинственных строк.

Женщины вышли из тронного зала, оставив его на растерзание холода.

Глава 43. Анна

27 день осени

Анна и Адриан сидели на берегу Василисова моря, наблюдая за алым закатом. Солнечные лучи окрашивали размеренные волны, которые нежными касаниями щекотали ступни Рудовой. Соленые капли спадали с мокрых волос и летели на влажную кожу. Перед тем, как устроить заплыв, друзья сняли с себя верхнюю одежду, оставшись лишь в нижнем белье.

Адриан отплывал в Рею завтрашним утром. Последние дни они проводили вдвоем, изредка втроем. Ромарио отдалился от них, погрязнув с головой в переживаниях о Марте. Адриан беспокоился, что рикриэнец не будет вылезать из таверны, променяв поддержку друзей на Борейский эль, но друг удивил, заявив, что сейчас ему нужен трезвый мозг.

Неизвестность настораживала и не давала расслабляться. Мама вернулась из Вотрова сегодня утром, обрушив на дочь ужасные новости: цесаревну не нашли. Город предстал пред спасательными отрядами полностью разрушенным. О деталях Гертруда рассказать не могла, поскольку царица Александра отдала соответствующий приказ. Александра Василисовна не только лично отправилась на поиски, но и задействовала все силы страны, включая воинов Мирограда.

― Надо найти храбрость рассказать обо всем Роме, ― пробормотал Адриан.

Ромарио разгадал загадку, куда могла исчезнуть Марта, поделившись с друзьями одними из первых. Анна много раз расспрашивала своего нового наставника Креона насчет Марты, но тот упорно помалкивал. Креон ничего не говорил об участии Ромарио в построении теории похищения, зато упомянул «проницательность» сеньоры Эрнандо. Маргаритэ нагло приписала себе заслуги рикриэнца. Друг лишь горько усмехнулся, когда красноволосая передала ему слова Креона, заметив, что другого от этой женщины он не ожидал.

― Это убьет его, ― погрустнела Рудова. ― Или сведет с ума.

Сегодня был двадцать седьмой день осени. Сегодня Марте исполнилось шестнадцать. Сегодня они разорвут сердце Ромарио на мелкие кусочки.

Друзья уже видели изменения, произошедшие с другом. Больше неизвестности его терзало только отсутствие знаний. Анна старалась разузнать хоть что-нибудь, лишь бы утешить Ромарио любыми новостями. Ничего не помогало. Он был абсолютно разбит, превратившись в живого мертвеца.

― У тебя что-то случилось, ― нахмурился Адриан, взирая на аловолосую пронзительным взглядом. ― Еще до исчезновения Марты.

― Ты знаешь, что.

Разве есть повод для радости? Лукьян умер от руки ее матери, которая не чувствовала ни капли раскаяния за содеянное. Весь город ненавидел Анну, а правительницы хотели посадить её в темницу.

Единственным исключением кроме друзей, кто смотрел на молодую богиню без осуждения и страха, оказался новоиспеченный наставник. Креон Акваро-Пагос смог удивить Рудову. Во-первых, на следующий день после отбытия Гертруды Креон без предупреждения приехал к ним в особняк в сопровождении двух легионеров. Во-вторых, эфор поприветствовал ее таким добродушием, которого Анна попросту не ждала от брата императрицы, желающей посадить молодую богиню на цепь. Они уже успели провести пару магических тренировок. Еще ни разу красноволосая не ощутила ненависти в сердце Светлого бога Любви. В его карих глазах не нашлось даже осуждения и страха. Анну такое отношение сбивало с толку.

― Нет, ― не согласился друг. ― Об этом ты не говоришь, ― он взял Рудову за руку. ― Расскажи мне.

Анна знала о девушке из рода Роз, но промолчала, прислушавшись к матери. Погибли люди и Светлые боги. Ромарио считает, что эта девушка приложила руку к похищению Марты. Значит, Рудова тоже косвенно участвовала в этом. И хоть красноволосая понимала, что вина ее ничтожна мала, наблюдая за самобичеванием Ромарио, она обвиняла себя в происходящем.

― Не могу, ― покачала головой Темная богиня. ― Я сделала кое-что очень плохое.

Адриану ответ пришелся не по душе. Подруга никогда ничего от него не скрывала. Неропаска увидела разъедающее беспокойство в глазах юноши. Анна сжала его ладонь, принимая поддержку, затем положила голову неропасцу на плечо и прикрыла веки. Покой его человеческой души коснулся Рудовой незримой волной.

― Ты ведь знаешь, что можешь мне доверять, ― прошептал мечник, поглаживая подругу по руке. ― Я тебя ни за что не предам.

― Знаю, ― тихо произнесла Анна. ― Но это не только моя тайна.

Кроме того, Рудова ни в коем случае не возложит бремя страшной правды на плечи друга. Если молодая богиня медленно погибала под ее весом, то что уж говорить о человеке, для которого честь превыше всего. Анна не посмеет так с ним поступить.

― Что бы это ни было, ты бы никогда не сделала этого специально, ― сказал Адриан после долгой паузы.

― Почему ты так уверен?

― Я знаю тебя, ― уверенность слышалась в его словах. ― Ты хорошая.

Красноволосая улыбнулась, ощущая неподдельную искренность друга. Неропасец не умел лукавить. Сердце наполнилось теплом при мысли, что кто-то верил в бескорыстие Анны. Потому что она уже сама не верила.

― Спасибо, ― слезы выпорхнули из глаз.

Анна прижалась к широкой груди и утонуть в уютных объятиях. Последнее, чего она желала в этой жизни, был отъезд Адриана. Она не представляла свои дни без него. Однако друг был настроен решительно.

― Зачем тебе этот флот? ― пробормотала Анна, немного отстранившись. ― Ты мог бы стать миротворцем в Василисовом море.

Остаться со мной.

Бесполезно переубеждать человека, рвавшегося на верную смерть. Тем более того, кто хотел стать героем.

― Здешние воды спокойны, чего не скажешь о Халитском океане. ― Он шумно выдохнул, подбирая слова. ― Я всегда удивляюсь, с кем мне довелось водить дружбу. Никто больше не может похвастаться таким набором: Темная богиня с Абсолютной Меткой Бессмертия, цесаревна Стриборга и умнейший юноша, которого я когда-либо знал. Тебе судьбой уготовано вести войско против Ариантреи, Марта когда-нибудь будет править Стриборгом, а Ромарио добьется высот, которых жаждет, и станет уважаемым мужчиной в Рикриэнии. Со мной все иначе, Анна. Я ― обычный, ― он раздосадованно развел руками. ― Смертный сын кузни́цы, не обладаю талантами в магии, не наделен особым умом и не наследую целую страну, понимаешь? ― дождавшись кивка Анны, юноша продолжил. ― Я мечтаю сделать мир лучше, внести свой маленький вклад. Я был безумно счастлив, когда получил положительный ответ из Неропаса, ― Адриан просиял. ― Отправляя прошение, я мало верил в успех. Пускай я буду всего лишь матросом, но даже в таком звании стану частью чего-то правильного. Хорошего и полезного. Буду служить своей стране, защищать ее жителей от северных варваров и охранять бушующие просторы Халитского океана. Большего я не желаю.

― Я боюсь потерять тебя, ― призналась Анна. ― Ты единственный, кто спасает меня от Тьмы. Боюсь, что без тебя я не справлюсь...

― Это не так, ― Адриан игриво толкнул подругу плечом. ― Ты справишься, Аня. Я в этом ни капли не сомневаюсь. Тем более, я всегда рядом, ― его палец уткнулся Рудовой в область сердца. ― Обещаю писать тебе после каждого возвращения из моря, а ты не забывай жаловаться мне на Рому.

Анна не сдержалась и обняла юношу. Как бы ей ни хотелось, чтобы Адриан передумал и остался в Мирограде, она не могла приказать ему остаться. У каждого свой путь. Друг взял на себя смелость сделать этот смелый выбор. Рудова верила, что узы их дружбы нерушимы и гораздо могущественней, чем родословная связь рода Роз.

― Давай все-таки поженимся, когда ты вернешься, ладно? ― совершенно серьезно предложила Анна. ― Я хочу поставить тебе Метку Бессмертия.

― Анна, брак ― это не игрушки... ― растерялся Адриан. ― Если я встречу свою любовь во Флоте или ты... залечишь свое сердце?

Красноволосая сильно сомневалась, что такое возможно. День ото дня она отделялась от чувств, будто погружаясь в мрачную бездну, где царит равнодушие. Темная богиня цеплялась за дружеские узы, ища в них спасение, однако это напоминало усилия пойманной в сети рыбы. Любовь к Лукьяну унесла за собой человечность Анны. Она все больше походила на мать. Единственные чувства, которые расцветали в душе острыми шипами, несли за собой болезненное истощение. Ненависть и боль.

― Не в этом столетии, ― выдохнула Рудова. ― Адриан, я не выдержу наблюдать за твоим старением. Тогда давай договоримся, что если ты не встретишь свою любовь до... во сколько человеческое тело начинает умирать?

― Как жутко звучит, ― заметил неропасец. ― Вроде бы после тридцати появляются морщины...

― Так рано? ― изумилась Анна. ― Я надеялась, что изменения приходят после пятидесяти... Тогда заключаем договор до тридцати. Клятва на Силе Слова, согласен?

― Меня настораживают ваши божественные клятвы... ― поежился юноша. ― Я даю тебе свое обещание. Люди чести держат обещания до самой смерти, поэтому оно для меня весомее, чем твоя Сила Слова.

― Хорошо, ― Анна протянула руку для рукопожатия. ― Главное, не умри до тридцати, иначе я тебя не прощу.

Друг пожал руку.

― Договорились.

***

Анна и Адриан не нашли Ромарио ни в тканевой лавке, ни в родном доме, поэтому направились в их тайное место. Переговариваясь друг с другом, чтобы подготовиться к непростому разговору, неропасцы не заметили, как добрались до ущелья. Когда они вышли из хоровода елей, Ромарио сидел к ним спиной, согнувшись у едва полыхающего костра. Темноволосая голова уткнулась в ладони.

Они замерли на секунду, понимая, что могут застать рикриэнца не в том виде, каком ему хотелось перед ними предстать. Анна тотчас отмахнулась от этой мысли, решив, что сейчас они нужны ему как никто другой, ведь только друзья способны разделить переживания Ромарио. Адриан замешкался, но двинулся за ней.

С каждым шагом Рудова сильнее ощущала боль юноши. Это скрипящее чувство туманом отдавалось в ее душе, сжимая сердце. Никогда ранее Анна не ощущала чужую боль с такой силой, как в настоящий момент. Глаза наполнились слезами прежде, чем девушка как следует разглядела своего друга. Ромарио обернулся, услышав посторонние звуки, и тут же вернулся в исходное положение, увидев друзей.

― Я хочу побыть один.

Красноволосая проигнорировала просьбу друга, решив разделить его бремя и сообщить последние новости. Адриан схватил Рудову за локоть, останавливая. Метнув в него недовольный взгляд, Анна отдернула руку и подошла к Ромарио. Неропасец остался позади, неуверенно переступая с ноги на ногу. Девушка присела рядом, не находя слов, которые могли бы облегчить груз юноши.

― У меня есть новости, ― начала Рудова. Красные от слез глаза рикриэнца с надеждой устремились на Анну. ― Мама вернулась из Вотрова. Марту не нашли.

― Что? ― попятился рикриэнец, поразившись словам подруги. ― Этого не может быть... Она должна быть там!

― Княгиня Мария и все остальные правители Мирограда послали своих людей в Вотров. Город разрушен, темницы в руинах. Нашли трупы всех детей княгини Волховой и ее саму, а также много погибших приспешников Ариантреи. Марту, вероятно, перевезли в другое место.

Ромарио выругался, запустив пальцы в волосы. Он дрожал, погрузившись в лихорадочные размышления. Анна положила руку на плечо юноши, показывая, что он не один в этой беде и она всегда рядом, чтобы помочь. К ним присоединился Адриан, молча усевшись напротив.

― Значит, они отправились во Владения Ариантреи, ― бормотал себе под нос синеглазый. ― Сейчас должны быть где-то в Баскакских землях...

― Мама тоже так думает, ― кивнула Анна. ― Царица Александра лично двинулась прямиком из Вотрова в те края. Она собрала все силы Стриборга, чтобы найти дочь.

Ромарио молчал. Анна чувствовала всю тяжесть, сковавшую его душу, и ее руки задрожали от напряжения. Кроме того, что она сама волновалась за подругу, так еще и бремя чужой боли проникало в душу и будоражило Тьму. Ей следовало бы оставить рикриэнца и не рисковать собой. Однако в Рудовой еще осталась искра человечности, поэтому она терпеливо сидела рядом.

― Если с ней что-то случится... ― прошептал Ромарио сломленным голосом, от которого у Анны перехватило дыхание. ― Если Марты не станет... Я не смогу без нее, ― он замотал головой, зажмурившись. ― Я так люблю ее... ― горячие слезы обожгли его скулы. ― Я сойду с ума, если Марта погибнет, я умру...

― Не говори так, прошу тебя, ― Анна подалась вперед, сковав друга в кольце рук. Он уткнулся ей в плечо. ― Мы должны верить, что она жива.

― Вы ведь бессмертные, ― губы рикриэнца дрожали, как и голос. ― Ты говорила, что вы не можете умереть, что Метка Бессмертия делает вас неуязвимыми... Я так в это верил, ― Ромарио задыхался в рыданиях. ― Мне казалось, что она будет жить всегда...

Рудова прижала содрогающееся тело к себе. Она тоже плакала, но беззвучно, сохраняя в себе силы, чтобы не позволить ему окончательно распасться на части. Адриан пораженно наблюдал за ними, не зная, как облегчить ношу Ромарио. Анна подозвала мечника ближе. Неропасец послушно приблизился, положив широкую ладонь на спину друга.

― Все будет хорошо, Рома, ― сказал Адриан, пока красноволосая гладила Ромарио по волосам. ― Марта сильная. Она обязательно справится, а царица сделает все, чтобы вытащить дочь из лап Ариантреи.

― Разве можно победить богиню Тьмы? ― еле слышно прошептал он. Адриан не услышал ни слова и бросил на подругу вопросительный взгляд. ― Сколько столетий длится эта нескончаемая война?

― Семьсот десять лет и продлится еще столько же, если потребуется, ― Анна собрала всю решимость и постаралась выразить в своей речи. ― Мою маму тоже похищали, ты знал? Дважды. Но каждый раз ее спасали и возвращали обратно. Если бы все шло по планам Ариантреи, то меня бы тут не было, Рома.

Ромарио отстранился и заглянув ей в глаза, чтобы найти искреннюю веру в лучшее. Рудова смело встретила сомнения рикриэнца и погасила их своей непоколебимой уверенностью. Она стерла влажные дорожки с его лица и улыбнулась.

― Я лично отправлюсь к Ариантрее, если придется, и уничтожу души всех, кто замешан в похищении Марты. ― Взор красноволосой пылал стальной непреклонностью. ― Обещаю тебе: Марта вернется. Она жива. С ней все будет хорошо ― я чувствую. ― Затем она притворилась рассерженной, нахмурив брови и сложив руки на груди. ― Кто ты такой, чтобы спорить с княжной? Я приказываю тебе взять себя в руки и перестать хандрить!

Анна надеялась, что Ромарио развеселит ее шутка, но ни один мускул не дрогнул на изнуренном лице. Ромарио перевел потухший взгляд на угасающий огонь. Он предстал перед ними другим человеком: сломленным, лишенным смысла жить, убитым горечью. Никакие слова не смогли бы заставить его отпустить переживания и ослабить агонию в груди. Анна понимала чувства друга, как никто другой. Потеря любимого человека ― самое ужасное, что может переживать душа. Она молилась Свету, чтобы Ромарио не испробовал чувство утраты.

― Почему ты так уверена в своих словах? ― спросил рикриэнец Рудову, шмыгая носом. ― Ты не можешь знать наверняка.

― Где твой знаменитый мозг, когда он так нужен, умник? ― Она легонько ткнула его в бок, запрещая себе заражаться неспокойными мыслями. ― Марта нужна им живой ― иначе бы ее убили в ночь похищения. Получается, осталось только спасти ее. В Мирограде сейчас сильнейшие маги, и, если придется, они все отправятся спасать Марту. Потому что они понимают ― раз ради нее столько было подготовлено, то что-то важное есть в нашей подруге. Вдруг Маргаритэ ошибается, и она действительно видит вещие сны? Нельзя этого исключать.

Речь Анны не впечатлила Ромарио. Он вновь погрузился в пучину бесконечных рассуждений, мрачно нахмурившись. Темную богиню утешало, что он все же немного успокоился. Истерика отступала. Терзающая Ромарио боль утихала, уступая место слабой вере. Главное, чтобы эта вера не обратилась в смертоносный клинок и не вонзилась в сердце, разбив надежды юноши на мелкие осколки.

― Я бессилен, ― злая правда душила его. ― Ничего не могу сделать, чтобы помочь Марте... ― В сорванном голосе проступала разъедающая вина. ― Надо было раньше соединить все кусочки и предупредить ее. Если бы я принял предложение Крэссенсии, то она посвятила бы меня во все детали, и я бы догадался, что им все это время нужна была Марта...

Ромарио ударил кулаком по бревну. Анна охнула, ощутив его ненависть к себе. Она хотела избавить его от этого чувства, прекрасно зная, насколько чудовищным оно может быть.

― Мне не хватило знаний, ― продолжал мучить себя рикриэнец, обреченно мотая головой. ― Я мог ее уберечь, но не сумел... Беспомощный никчемный идиот.

― Рома, ты не виноват... ― начал было Адриан.

Юноша оттолкнул протянутую ладонь неропасца. Он вскочил на ноги. Глаза пылали холодной решимостью, от которой у Анны возникло плохое предчувствие.

― Я все исправлю, ― заявил темноволосый.

Рудова взволнованно переглянулась с Адрианом. Они поднялись вслед за Ромарио.

― Что ты имеешь в виду? ― осторожно спросила Анна.

― Я приму предложение вице-королевы, ― похоронным тоном оповестил юноша. ― Буду притворяться ее любовником столько, сколько потребуется. Крэссенсия посвятит меня во все, что известно бессмертному обществу. Мне необходимы эти знания, чтобы спасти Марту.

Анна плохо понимала, о чем говорит юноша.

― Пожертвуешь своим достоинством? ― скептически поднял Адриан бровь, не поддерживая намерений друга. ― Никто не будет считаться с тобой и относиться, как к равному. Разве к этому ты всегда стремился? Разве ты не хотел, чтобы тебя уважали? Если ты согласишься, каждый будет видеть в тебе лишь фаворита королевы, не имеющего ничего, кроме красивого лица. ― Он не желал мучить рикриэнца еще больше и давить на больное, но не мог не добавить контрольный аргумент: ― Марта бы не хотела этого.

Взгляд Ромарио помрачнел еще больше. Фраза Адриана оказала противоположный эффект.

― Я пожертвую всем ради Марты, ― тонкая морщинка образовалась на переносице рикриэнца. ― Она ― единственная, кто имеет смысл в моем ничтожном существовании. Вся моя жизнь мне никогда не принадлежала. Мать вырастила меня, как свинью на убой. Я ― никто.

― Это не так... ― не согласился мечник.

― Нет, Адриан, это так, ― гневно отрезал Ромарио. ― В Рикриэнии ― это так. У меня нет права слова в этой прогнившей стране, нет мнения. Я ― пустое место. Тебе не понять, ты ― неропасец, ― он досадливо махнул рукой. Его лицо исказила жуткая усмешка. ― Ты можешь пойти в городскую школу и получить образование, ты можешь стать миротворцем, если захочешь. Я устал чувствовать себя недооцененной вещью, меня это злит. Я ненавижу себя, ненавижу эту систему, ненавижу рикриэнок! ― Юноша сорвался на крик, не находя сил держать несправедливость в себе. ― Меня тошнит лишь от одной мысли ― стать чьим-то мужем и зачать дитя в противной жене. У меня вызывает отвращение само предложение вице-королевы! Насколько оно полно цинизма, презрения, самоуверенности... Крэссенсия даже не допустила мысли, что я могу отказаться! Притворяться фаворитом ― это худшее унижение в моей жизни! Однако... ― Он сокрушенно перевел дыхание, одолеваемый безысходностью. ― Я готов сделать это. Ради Марты я вытерплю все.

Анна приложила ладонь к своей груди. Тьма расцветала, как бутон колючей розы, болезненно впиваясь ядовитыми шипами в сердце. Рудова не могла различить, чьи чувства питали темную энергию внутри ― ее собственные или Ромарио? Она привыкла испытывать убивающую ненависть в унисоне с болью, но прямо сейчас от рикриэнца исходило то же самое. Два чудовищных чувства, готовых довести сломленный дух до полного отчаяния. Они сделали из Анны монстра. Из-за них она потеряла контроль и убила бессмертную душу, именно они подпитывали Темную богиню, убедив, что единственная услада ― наказание обидчиков. Но красноволосую спасла мать. К сожалению, ни Анна, ни Адриан не властвовали над Ромарио. Единственная, кто могла освободить его от ненависти и боли, покинула Мироград.

Темная богиня не понимала, как помочь рикриэнцу. Неприятное ощущение защекотало подсознание, создавая впечатление того, что сейчас она и Адриан не просто наблюдали за медленно погибающим и уходящим в дебри леса силуэтом, но и теряли того юношу, которого знали. Оставалось надеяться, что Рудова ошибается.

«Потому что Марта вернется, ― убеждала себя Анна. ― Обязательно вернется».

Эпилог

15 день осени

Она пробралась за стены Вотровского кремля, почти не встретив сопротивления. Было достаточно пары точных ударов молниями, и тела неприятелей падали замертво, не издав ни звука. Молниеносная магия, поражающая только внутренности, ― в этом было ее основное достоинство. У ворот дворца пришлось использовать Мертвую сталь, из-за чего на светлых волосах остались алые капли. Женщина беззвучно достигла подземелья, перерезав глотки стражникам и оглушив разрядом электричества тех, кто стоял поодаль. Против Ее молний никто не смог выстоять ― в них была заключена сила самой природы. Светловолосая черпала силу из Великого Оружия ― одной из двенадцати стрел, висевших за спиной.

Она надела черную накидку стражника с вышитой розой на груди, чтобы заключенные не заметили Ее вторжения. Женщина не собиралась выпускать их ― Она пришла сюда лишь за Вселенским Оком. Однако перед тем, как освобождать Марту, необходимо разрушить защиту темниц.

Пожилую стриборгчанку с младенцем на руках ― вероятно, няню, ― женщина обнаружила быстро. Именно на крови малыша продолжала держаться древняя магия рода Волховых. Она не мешкала. Быстрым движением руки запустила острие в детскую голову. В ту же секунду защитная магия перестала действовать. Няня успела издать вопль, прежде чем светловолосая отправила в нее молнию.

Осталось мало времени. Возможно, Нихтенд ощутил, что последний наследник Волховых мертв. Женщина помчалась на самый нижний уровень, не сомневаясь, что цесаревну держат именно там. Многие могли увидеть, как Она вытащит Марту, посему светловолосая не нашла ничего лучше, чем устроить мясорубку. Мощные молнии проникли прожигающими лезвиями под кожу пленников, моментально лишив их жизней. Тех, кто посмел увернуться, женщина добила кинжалом.

Один из стражников, охраняющих камеру с Урагановой, выбежал навстречу с мечом, охваченным пламенем. Светловолосая метнулась к нему, ускорив свои движения магией Метки Бессмертия, и вонзила Мертвую сталь в горло, пробив насквозь мозг. Следующий охранник сделал попытку закричать, но не успел ― Она бесшумно отсекла ему голову, бросив извергающий молнии клинок вперед. Женщина легко перешагнула через тело, бившееся в агонии, и подошла к двери темницы, закрытой на замок. Воткнув острие в проем, Она наэлектризовала его и расплавила механизм изнутри.

Светловолосая распахнула решетчатую дверь из Удерживающей стали, и ее карие глаза застыли на исполосованном алыми линиями теле. Марта, руки которой сковали белые оковы, висела на цепях. Голова была вскинута вверх, открывая облитое кровью лицо. По светлым волосам тонкими ниточками стекали красные капли, берущие начало в сомкнутых веках. Длинная синяя рубаха, достигающая щиколоток, видимо, взятая из гардероба Волховой, была покрыта багровыми пятнами.

Светловолосая выругалась. Все Ее опасения оказались правдой. Ариантрея, спустя сотни лет, отыскала в роду Урагановых преемницу царицы Софьи ― новую владетельницу Вселенского Ока. Богине Тьмы нужна власть над будущим, чтобы раз и навсегда уничтожить своих врагов. Этому нельзя позволить случиться.

Она быстро подошла к цесаревне и ударила кинжалом по цепям. Марта рухнула наземь, все еще в бессознательном состоянии. Разбив оковы, которые больше не питала сила Волховых, женщина освободила цесаревну.

«С минуты на минуту к ней должна вернуться энергия, ― подумала светловолосая. ― Надо немедленно уходить».

― Было бы неплохо, если бы ты очнулась, ― прошептала Она недовольно. ― Эй, проснись, ― зашипела женщина. ― Давай, Марта, нам нужно идти.

Как бы Она ни старалась, цесаревна не приходила в себя. Глубоко вздохнув, женщина закинула наследницу Стриборга себе на плечо и поспешила к выходу. Подниматься с грузом по лестнице, усеянной мертвыми телами, было сложнее, чем убивать их. Приходилось осторожно обходить, чтобы избежать падения. Когда осталось меньше полпути, светловолосая скинула цесаревну на ледяной пол.

― Нет... ― застонала Марта сквозь очертания сновидений. ― Умоляю...

Цесаревна потихоньку пробуждалась ― Метка Бессмертия восстанавливала утраченные силы. Женщина надеялась, что минут через десять девушка полностью придет в себя и сможет идти. Жаль, что время было не на их стороне.

― Поднимайся, скорее! ― скомандовала Она, тряся Марту за плечи. ― Я пытаюсь вытащить тебя отсюда, понимаешь?

Женщина потянула цесаревну за подмышки, вынуждая встать на ватные ноги. Девушку трясло от перенапряжения. Наследница была слишком слаба, чтобы удержать равновесие. Тогда Она закинула руку Марты себе на шею и повела девушку к воротам. Ураганова инстинктивно переставляла босые ноги, но явно не понимала, что происходит.

― Ну же, идем!

Столб яркого пламени блеснул над головой, отчего женщина резко прильнула к холодным половицам. Огненная магия выбила стекла, опалила кончики волос и оголенные участки кожи. Языки яростного огня охватили стены и потолок в удушающем танце.

Не составило труда догадаться, кто виновник могучей стихийной магии. Нихтенд пришел остановить Ее.

Следующий удар полетел прямо на них. Женщина встала в боевую стойку и метнула пожирающие молниеносные сети, которые разом захватили магические сплетения Нихтенда, погасив его огонь. Магия светловолосой превосходила силы Темного бога. Сегодня на Ее стороне было Великое Оружие.

У нее получилось удивить его. Мало кто обладал могуществом, способным одолеть магию Князя Тьмы. Когда-то в прошлом Она носила звание Командующей Молниями, поэтому Ей было, что противопоставить противнику помимо Стрелы и Лука. Единственная проблема заключалась в неравенстве сил Меток Бессмертия. Молнии женщины, какими сильными бы они ни были, не обладали властью над неуязвимостью Нихтенда. Ей следовало приберечь энергию для побега.

Противник не стал медлить. Вероятнее всего, за тысячелетнюю жизнь он отработал магические навыки до совершенства и мог назваться обладателем первых ступеней всех стихий. Кирпичные стеныздания, охваченные силой Князя Тьмы, бросились врассыпную, соединенные с ветряными лезвиями, и полетели на светловолосую. С другой стороны огонь слился с молниями и обрушился на нее горячей волной. Женщине пришлось не только отражать атаки, но и защищать от них Марту, которая постепенно приходила в себя.

― Полагаю, ты не ожидала меня здесь встретить, ― предположил Нихтенд, когда Она вновь разбила его удары своей силой.

― Ошибаешься, я надеялась на это, ― усмешка окрасила полные губы.

Женщина выставила руки вперед, высвобождая из пальцев искрящиеся линии, и атаковала ими, шевеля пальцами так, словно играла на клавишном инструменте. Каждое прикосновение молниеносной ленты оставляло за собой разрушение. Нихтенд ловко уворачивался, время от времени отбиваясь магическими приемами разных стихий.

― Вот как? ― впервые на его лице появился интерес. ― Любопытное стремление к смерти.

Искрящееся лезвие вырвалось из ладони красноволосого и через секунду попало в женщину, поражая своей скоростью. Однако совсем не причинило вреда ― против Командующей Молниями такие атаки были бесполезны. В конце концов, сама природа признала Ее своей хозяйкой.

― Кто ты? ― нахмурился Нихтенд, наконец сообразив, какой силой обладает противница.

Вместо ответа тысяча молний разошлись по телу женщины, и оно утратило человеческий облик, обратившись в сияющий силуэт. Она полностью соединилась со своей стихией. Взмахом руки Командующая запустила огромную зигзагообразную вспышку в Князя Тьмы. Он увернулся, отчего смертоносный удар разрушил северную стену дворца. Светловолосая не остановилась, продолжив швырять в противника одну молнию за другой. Два купола обвалились следом за крышей. Наконец, женщина настигла Нихтенда. Яростная атака наэлектризовала его кожу, заставив вскрикнуть.

Она бросила взгляд на очнувшуюся Марту ― цесаревна держалась за кровоточащие глаза и пыталась понять, где находится. Женщина ослабила в себе магию молний, чтобы не причинить наследнице вреда. Воспользовавшись заминкой Нихтенда, Она подбежала к Урагановой и потащила к выходу.

― Отпусти! ― закричала цесаревна.

― Следуй за мной! ― ответила женщина так же громко. ― Я пришла спасти тебя!

Марта была слишком слаба, чтобы сопротивляться. Командующая потянула цесаревну вперед, пытаясь увести подальше. Иначе владелица Вселенского Ока могла пострадать.

Они успели только выбежать из дворца, когда ледяные копья Нихтенда настигли их. Магия льда окружила беглянок, закрыв путь к отступлению. Марта упала на колени, взвыв то ли от испуга, то ли от боли. Женщина направила сверкающие разряды в глыбы, взрывая их сотнями мелких камней и плавя своим жаром. Князь Тьмы запустил разрезающие вихри ветра в унисоне со своей Тьмой. Светловолосая отскочила к Урагановой, укрываясь от удара, затем воззвала к небу, чтобы обрушить природную силу на врага.

Прогремел разъяренный гром. Следующую огненную атаку Нихтенда Она прервала, ударив в него молниями из грозовых туч. Женщина оглянулась и увидела, что подданные Ариантреи выстроились за их спинами, готовые в любую секунду помочь своему господину. Помощь Князю Тьмы не требовалась. Он сражался с Ней, потому что хотел оценить границы силы незнакомки и доложить о новой врагине Матери.

Однако Она не та, с кем стоит играть. Сегодня женщина намеревалась не только спасти Марту. Светловолосая собиралась лишить Нихтенда магии.

― У тебя в колчане Великое Оружие, ― догадался бог Власти и нахмурился. ― Стрелу и Лук могут использовать только маги королевской крови Кремаейро.

― Значит, у меня есть королевская кровь, ― Она загадочно улыбнулась, чувствуя превосходство. ― Передавай Ариантрее привет.

Она достаточно хорошо знала мимику Нихтенда, чтобы заметить тень радости на лице красноволосого ― уголки его губ дрогнули. Ведь светловолосая любезно принесла прямо ему в руки Оружие Хранительницы, которым мечтала завладеть богиня Тьмы. С его помощью Ариантрея лишит род Кремаейро власти над магией молний подданных, как когда-то лишила такой же власти род Урагановых. Вот только Она не позволит этому случиться.

― Ты похожа на Оранею, ― замер Нихтенд, вглядываясь в незнакомое лицо. ― Бастард?

Светловолосая избавилась от окруживших их солдат, вогнав под кожу каждого убивающие вспышки. Мощь молний была настолько разрушительна, что высвободилась из тел бессмертных и опалила огненными искрами избы вотровцев. Вспыхнуло пламя. Люди, парализованные стихией, забились в конвульсиях, после чего пали в объятия смерти.

― Обсудишь с мамочкой, когда она найдет для тебя свободное время, ― воительница воспользовалась заминкой красноволосого и выставила ладонь перед собой, прикоснувшись к магии, текущей в его венах. ― Силой, дарованной мне Стихией, я взываю к Магическому Закону и своим Великим Оружием лишаю тебя молниеносной магии именем Хранительницы. Пускай Молния заберет молнии. Навеки.

Изумление, возникшее на лице Нихтенда, стоило всех потраченных на сокрытие тайны лет. Он поразился тому, кем она является и что знает. Магический Закон заставил Темного бога застыть на месте. Не нужно иметь Абсолютную Метку Бессмертия, чтобы получить контроль над телом врага. Достаточно разбираться в законах стихийной магии.

Нихтенд покрылся искрами. Молниеносная энергия начала выходить из его тела и направилась к руке своей Хранительницы. Через Нее сила Нихтенда проникла в Стрелу. Когда последние остатки стихии покинули Князя Тьмы, Она опустила трепещущую руку, сопротивляясь судороге.

Наконец Нихтенд смог пошевелиться. Он был зол. У Хранительницы получилось вывести из себя равнодушного бога из рода Роз. Красноволосый атаковал Ее ветром, затем добавил пламени. Он больше не сдерживался. Отныне единственный способ вернуть молнии ― это вынудить Хранительницу добровольно одарить Темного бога силой. Само собой, Она этого делать не планировала.

― Думаешь, что сможешь сбежать? ― Темный бог извергал черный огонь из ладоней, наполняя стихию Тьмой. ― Богиня Тьмы будет в восторге. Я принесу ей не только владелицу Вселенского Ока, но и Хранительницу королевской крови с Великим Оружием. Ты ошиблась, явившись сюда.

― Боюсь, сегодня ты не получишь ни меня, ни Вселенское Око, ни Стрелу, ― сказала женщина, потянувшись за вторым клинком, покоящимся в ножнах. ― Я переиграла вас всех.

Золотое лезвие, абсолютно бесполезное в бою против бессмертного, закручивалось на конце и имело выгравированные инициалы бывшей владелицы с гербом Дома Кремаейро. Вершина рукоятки была сделана в виде волчьей головы ― символа Рикриэнии.

― Еë кинжал, ― проговорил Нихтенд, узнав оружие своей исчезнувшей сестры. ― Кто ты такая?

― Передавай Ариантрее привет, ― повторила женщина и метнулась к испуганной Марте.

У нее в распоряжении имелась пара секунд. Нихтенд был слишком обескуражен, чтобы сообразить, что она намеревается сделать. Подхватив Ураганову за локоть, кареглазая сосредоточила последние силы в золотом клинке и резким движением разрезала пространство. В воздухе возникла тонкая светящаяся линия, которая переливалась всеми цветами радуги под лучами восходящего солнца. Хранительница протянула руку сквозь расщелину между мирами, таща упирающуюся цесаревну за собой. Князь Тьмы очнулся и атаковал в тот момент, когда они полностью зашли в сияющий разрез, покинув Вотров.

Они рухнули на влажную землю. Магия Нихтенда нагнала их, но не задела. Воительница поспешила закрыть трещину в пространстве, чтобы Темный бог не последовал за ними. Она встала на четвереньки, рвано вдыхая. Ослепшая Марта в страхе металась из стороны в сторону, что-то бормоча себе под нос, совершенно не понимая, что происходит.

― Что случилось? Я ничего не вижу! ― завопила цесаревна. ― Почему все закончилось?!

Женщина заозиралась, скользя внимательным взглядом по высоким хвойным деревьям и выискивая любой намек на угрозу. Вокруг царила покойная тишина, настораживая своей внезапностью. После безумной битвы она казалась неестественной.

― Замолчи и слушай внимательно, ― светловолосая грубо прервала крики цесаревны. ― Сейчас ты в безопасности ― я перенесла нас в другое место. Зрение скоро вернется. Нихтенд захватил тебя, потому что Ариантрее нужна твоя сила. Ты можешь видеть будущее.

Она дала время девушке, чтобы та переварила прозвучавшие слова. Марта уставилась перед собой пустым взором, не переставая касаться саднящих век. Слезы страха смешались с кровью. Тысячи мыслей вертелись у нее в голове.

― Я знаю, ― выговорила Ураганова сорванным голосом, едва сдерживая себя, чтобы не разрыдаться. ― Они назвали это Вселенским Оком.

― Они? ― переспросила женщина.

Князь Тьмы всегда действовал в одиночку. Не в его духе разделять с кем-то поручения Ариантреи.

― Нихтенд и Хрисеида схватили меня у ворот резиденции, ― Ураганова озвучила женское имя, которое было незнакомо женщине. ― Потом Нихтенд перенес меня в Вотров через какой-то портал, ― цесаревна открыла полузажившие глаза и часто заморгала, морщась от боли. ― Я видела это во сне, но не догадалась...

Мальчишка был прав. Светловолосая не предполагала, что Око работает через сновидения. Насколько Ей было известно, предсказания царицы Софьи приходили к правительнице, пока та бодрствовала.

«Интересно, ― подумала Она. ― Очень интересно».

― Твоя способность ни при каких обстоятельствах не должна попасть в руки богини Тьмы, ― продолжила женщина. ― Иначе нас всех ждет поражение. Судя по всему, Ариантрея узнала о твоей силе и приказала сыну пробудить Око. Поэтому Князь Тьмы мучил тебя. Любая способность имеет цену, и лучшая плата за нее ― это мучения. Таков Закон Равновесия.

― Вот почему появились эти кровотечения, ― прошептала ошарашенно Марта. ― И внезапные головные боли... Я неосознанно платила за предсказания... Откуда ты знаешь об этом? Кто ты такая?

Ураганова попятилась, выставляя запястье для защиты. Командующая Молниями была наслышана о развитой магии Поцелованной Ветром, поэтому не решалась прикрываться простыми недомолвками.

― Сейчас это неважно, Марта, ― женщина потянулась за кинжалом из Мертвой стали. ― Главное ― тебя не должна обнаружить Ариантрея. Мы находимся в лесу у Высоких Холмов. Если ты отправишься на запад, выйдешь к поселениям. Держи. ― Она вытащила из внутреннего кармана кожаный мешочек с двадцатью золотыми моментами и вручила Марте. ― Этих денег тебе хватит на какое-то время. Используй силу ветра только в крайнем случае...

― Зачем мне все это делать? ― перебила цесаревна. ― Высокие Холмы в Рикриэнии и далеко от моего дома. Если я пойду на запад, то…

― Ты не вернешься домой. ― Горькие слова прозвучали, как приговор. ― Ты больше не цесаревна Стриборга. Отныне ты не Марта Ураганова.

― Я не понимаю…

Марта встревожилась и приготовилась обороняться. Женщина бы разочаровалась, если бы наследница Стриборга сразу же последовала приказам незнакомки. Ураганова привыкла сама приказывать.

― Возьми другое имя, придумай историю своего происхождения. Не задерживайся нигде надолго и в каждом новом месте меняй личность. Ты не можешь вернуться домой, Марта. Я все устрою так, будто ты умерла. Они похоронят тебя и перестанут искать. Мы должны убедить каждого, что ты ― мертва. Тогда Ариантрее будет сложнее тебя найти. Ты меня поняла?

Взяв себя в руки и подавив эмоции, Марта молчала, обдумывая произнесенные женщиной слова. Нахмуренные брови говорили о недоверии, тело дрожало. Она могла согласиться, но через неделю заявиться в Мироград. Хранительница не могла ей этого позволить.

― Если я не соглашусь? ― прошептала Ураганова. ― Я не могу всю оставшуюся жизнь скитаться по миру, нося личину другого человека... Я Наследница Стриборга...

― Ариантрея не должна получить силу Вселенского Ока, ― похоронным тоном проговорила женщина. ― Если ты откажешься, я убью тебя.

Мертвая сталь коснулась горла цесаревны, демонстрируя серьезность намерений женщины. Командующая блефовала. У нее было мало времени. Необходимо как можно быстрее восстановить силы и вернуть Великое Оружие Крэссенсии, пока та не обнаружила пропажу.

― Марта, ― снисходительным тоном позвала Хранительница. ― Твой долг как Наследницы Трона заботиться о Стриборге и внести лепту в победу над Ариантреей. Когда Вселенское Око пробудится окончательно и ты овладеешь его силой, ты сможешь вернуться домой великим героем, понимаешь? ― Она убрала лезвие от бьющейся на шее жилки. ― Только ты одна сможешь предугадывать действия Ариантреи и творить ход истории. Мы выиграем каждое сражение. Твоя судьба ― закончить войну с богиней Тьмы.

Женщина знала, за какие струны стоит дернуть. Командующая надеялась воодушевить девушку, мечтающую доказать всем, что она достойна своего титула. Вместо ожидаемого воодушевления Марта посерьезнела, стоило услышать слова незнакомки. Ураганова потерла запястья, слово они заныли. Цесаревна сжала челюсти, пробормотав что-то неразборчивое.

― Как долго будет пробуждаться Око? ― поинтересовалась Марта сдавленным голосом, немного успокоившись.

Командующая заметила, что взгляд Урагановой начал яснеть. Скоро она сможет видеть. Нужно торопиться.

― Не знаю, ― честно ответила светловолосая. ― Может, год, может, два, а то и дольше. Главное ― не попасться Ариантрее. Она будет искать тебя, и первое место, куда падет ее взор, будет Мироград и Стриборг. Поэтому тебе нельзя туда возвращаться. Всем следует думать, что Нихтенд убил тебя, ясно?

Марта медленно кивнула, приняв судьбоносное решение. Женщина тихо выдохнула, чувствуя облегчение. Ей повезло, что не пришлось шантажировать цесаревну жизнью рикриэнского мальчишки. Нечестный путь обычно ни к чему хорошему не приводил.

― Твой левый глаз почти полностью фиолетового цвета ― это следствие проявления Вселенского Ока. Необходимо скрывать его. Когда оба глаза поменяют цвет, ты обретешь полный контроль над силой. ― Хранительница вновь приблизилась с кинжалом к голове Урагановой. Она отрезала прядь длинных волос. ― Не сопротивляйся, ― Она перехватила руку Марты. ― Нельзя, чтобы тебя узнали.

Сожаление окрасило лик девушки. Она поджала губы, смирившись с необходимостью. Женщина отрезала волосы до середины шеи. Затем, посильнее сжав руку цесаревны, приблизила кинжал к голубому глазу и рассекла острием плоть. Марта вскрикнула, метнув в Командующую мощный поток ветра и отбросив ту на несколько ярдов. Потом схватилась за рану, тяжело дыша. Она встала в боевую стойку, окружив себя вихрями и приготовившись атаковать.

― Сумасшедшая! ― негодовала Марта. ― Порезы от Мертвой стали оставляют шрамы!

― Со шрамом никто не признает тебя за цесаревну, ― объяснила женщина. ― Будет проще скрыться...

― Ты изуродовала меня! ― воскликнула девушка, держась за правый глаз. ― Не спросила разрешения! Не подходи ко мне и убирайся!

Женщина внимательно всмотрелась в негодующую цесаревну. Конечно, следовало убить ее прямо сейчас. Когда речь касается планов Ариантреи, то лучше не рисковать. Однако соблазн использовать Око в своих целях был слишком велик. Зная будущее, можно обхитрить богиню Тьмы и наконец-то закончить эту проклятую войну, длящуюся уже больше семисот лет. Осталось только убедить весь мир в смерти Марты.

― Хорошо, ― не стала спорить Командующая. Она сняла с себя накидку, которую одолжила у стражника, и кинула в ноги девушке, чтобы та скрыла засохшие кровавые пятна на одежде. ― Я уйду. Только не заставляй сожалеть о своем решении спасти тебя. Исчезни с шахматной доски, пока не овладеешь Оком.

Марта ничего не ответила. Цесаревна уже все решила. Ей хватило ума осознать, что Ариантрея не успокоится, пока не завладеет новой могущественной силой. Единственный разумный путь ― это прислушаться к женщине. Установить свои правила и обвести богиню Тьмы вокруг пальца. Именно так поступала Она.

Хранительница воткнула окровавленный клинок в землю, ― безусловно, девушке понадобится оружие. Командующая отступила на шаг, затем еще на один, пока не повернулась к Урагановой спиной и не оставила наследницу в одиночестве. Оглядываясь через плечо, кареглазая лицезрела, как Марта обессиленно рухнула на землю и прижалась спиной к дереву, потом спрятала лицо в поджатых коленях, тихо заплакав.

Сегодня цесаревна потеряла свою жизнь.