Межа

Пролог

– Ты в курсе, в честь кого назвали этот остров?

Кворон Полларио не вздрогнул, не обернулся – подобные слабости ему были не по характеру и не по чину, – но лениво пожал плечами и продолжил меланхоличное созерцание видов, открывавшихся с высоты его личной террасы.

– Плевать. – Он не лукавил. Минул четвертый час после полуночи, но о том, чтобы сомкнуть глаза, пусть даже на минуту, не было и речи.

Из густого мрака позади прилетело насмешливое:

– Напрасно. Весь Риомм упорно считает Ноуду одним из величайших политических деятелей своего времени. Идолом, в каком-то смысле. Интересно, что бы они сказали, если б выяснили, что он был одним из тех вшивых ублюдков, о которых ты столько печешься?

Новость, очевидно, должна была спровоцировать какую-то реакцию, но Полларио слишком много времени провел в мутной воде под названием «политика», так что на очевидную провокацию не отреагировал. Лишь поглубже вдохнул насыщенный солью и йодом океанический воздух и, может быть, чуть крепче сжал прохладный металл балюстрады. Гул прыгунов и аэрокаров, сияющей паутиной опутавших темные конусы небоскребов, поднимавшихся прямиком из воды, гармонично вплетался в шум волн, становясь фоном, который и убаюкивал, и раздражал.

И все же Полларио не удержался от замечания:

– Лейров давно нет. Не из-за чего переживать.

Ночи на Риомме были достаточно темными, чтобы, невзирая на обилие света, льющегося из окон никогда не спящего мегаполиса, легко отыскались укромные и скрытые от посторонних взглядов уголки.

– И тем не менее ты переживаешь. Не так ли?

На сей раз Полларио глянул туда, где в тени мрачноликих статуй, поддерживавших потолок, скрывался незваный визитер.

– Бессмыслица, – безапелляционно бросил он темной фигуре и снова обратился бледным лицом к городскому пейзажу. – А я не трачу время на то, в чем не вижу смысла. Зачем явился?

Невидимый собеседник издал нечто, отдаленно напоминавшее клекот бескрылого нетопыря.

– Когда ты в последний раз спал?

Полларио скривил губы. Совсем чуть-чуть. Настолько, что любой сторонний наблюдатель запросто бы решил, будто померещилось.

– Не имеет значения.

И снова в ответ смешок.

– Зря ты так, старина Пол. Сон – штука полезная. Особенно для того, кто так отчаянно мечтает встать во главе пищевой цепочки. Не стоит им пренебрегать.

В носу защипало от морской соли, но Полларио не обратил на это внимания и только пригладил унизанной перстнями пятерней блестящие черные волосы.

– Зачем явился? – повторил он.

Визитер, который совсем не напрасно скрывался в тени одной из пятерки скульптур, пошевелился. Спустя миг на каменный пол что-то брякнулось и зажужжало. Полларио лениво повернул голову и скосил усталый взгляд на мерцающую голубоватую проекцию, что поднималась над похожим на старинную бронзовую монету устройством.

– Что это?

– То, ради чего тебе, великому главе «Полларда», стоило бы станцевать, – хмыкнули из сумрака. – Или изобразить хоть немного приязни.

«Паяц», – с презрением подумал Полларио, но все же решил уделить голограмме чуть больше внимания.

Взяв инкрустированную драгоценными камнями трость черного дерева, он, прихрамывая, приблизился к проекции. Та изображала планетарную систему, третий и крупнейший спутник которой пульсировал насыщенным красным и схематичными обозначениями сетки координат с наименованиями.

– Марикар, – бесцветным голосом прочитал Полларио и поднял тяжелый взгляд на сгусток тени, откуда на него насмешливо смотрела пара отливающих болезненной желтизной глаз. – И что?

– Скоро твоим кошмарам конец, – пропела тень, явно довольная собой.

За сотни ночей, проведенных на границе сна и бодрствования, спасаясь от кошмаров, с которыми не мог совладать ни один мозгоправ, ни одно снадобье, Полларио успел позабыть, что такое надежда.

– Уверен?

– Кое-кому в буквальном смысле пришлось побиться об заклад. Много он теперь, конечно, не расскажет, но сомневаться в его искренности я бы не стал. Короче говоря, ключ у нас в руках.

Вновь воззрившись на алый пульсар, медленно вращавшийся вокруг голубовато-серого шара, Полларио повторил с придыханием:

– Марикар. – Слово щипало язык и подстегивало воображение. Неужели это правда и бессонным мытарствам конец? Неужели ключ приведет к точке, достигнув которой он, последний из благородного рода риоммских вельмож, наконец-то забудет о страхе и воздаст виновным в гибели всей его семьи по заслугам? В это верилось еще меньше, чем в то, что лейры, некогда повелевавшие непостижимыми силами и державшие за горло Галактику целиком, исчезли и больше ни за что не вернутся. И все же он готов был рискнуть.

На принятие решение ушло меньше мгновения.

– Собери людей. Отправляйтесь немедленно.

Тень откликнулась с готовностью:

– Другого я и не ждал, начальник. И группа готова. Ребятки – что надо! Зуб даю, таких отморозков я на своем веку еще не встречал. Одно беспокоит…

Полларио, которому оторвать взгляд от сотканной из света луны теперь представлялось едва ли не сложнее, чем звездолету преодолеть притяжение черной дыры, в нетерпении прорычал:

– Что еще?

– Пичуга, напевшая про ключ, намекнула, что той же луной интересуется еще кое-кто.

Собеседник нарочно выдерживал паузу, чтобы пробудить в Полларио любопытство, которого тот попросту не имел.

– Не томи.

– Какая-то соплячка с таким же, как у тебя, сдвигом на лейров. Одиночка, но многое знает. Не исключено, что она одна из этих…

– Если она из искателей, то чего ты переживаешь? В Галактике до сих пор немало тех, кого лейры пугают до дрожи. Но еще больше таковых, кому их наследие кажется лакомым куском.

Смешок. В который раз.

– В тебе разыгралась ностальгия по прежним денькам, старина Пол. Но нет, я уверен, что дело здесь нечисто. Для простого любителя ей слишком много известно про Марикар. Короче говоря, досадное недоразумение, способное спутать нам карты.

Полларио протянул руку, и красная точка исчезла в его кулаке. Кем бы эта «соплячка» ни была, ей не удастся встать у него на пути.

– Разберись, – приказал он, – но ключ мне добудь. Цена значения не имеет.

Насмешливая тень пропела в ответ:

– Как пожелает великий Кворон.

1

Звездолет промчался по небосклону, разделив тяжелые тучи, нависшие над шапкой тропического леса, пополам. Шум двигателей на несколько мгновений перекрыл брачные вопли веретенороги и исчез в отдалении, оставив после себя только эхо да ощущение чего-то… порочного, спустившегося на планету.

В наушнике в тот же миг раздалось брюзжаще-механическое:

«Дождалась?»

Кида Мирр ожидала многого от этой экспедиции, но только не компанию. Переведя дух и слизав бисеринки пота с губы, она сначала примерилась, а потом, оттолкнувшись ногами, ловко запрыгнула на ближайшую ветку. Поросшая влажным ярко-желтым мхом кора скользила под подошвами ботинок, так что пришлось балансировать. Сверзиться в пропасть, столь же плотно поросшую растительностью, как и все на этой луне, не хотелось.

Не получив ответа, голос в наушнике разразился:

«Кида, мы же договорились! Ты обещала не игнорировать меня! Ответь, ты видела корабль?»

Дождь, который здесь, наверное, никогда не прекращался, чуть ослаб. Поправив когда-то бывший белым капюшон, Кида присмотрелась к каменистому уступу на противоположной стороне ущелья. На первый взгляд, вроде, вполне устойчив, да и прыгать недалеко. Стоит ли рисковать?..

«Кида?!»

– Не сейчас, Ко, – отозвалась она и воспользовалась передышкой, чтобы убрать налипшие на лоб волосы под капюшон. – Я вроде как занята.

«Но корабль…»

– Ничего не меняет. Назад я не поверну.

Неугомонному Ко понадобилась всего пара мгновений, чтобы отреагировать:

«Ты хоть представляешь, чем это грозит?»

Кида промолчала. Размышлять над последствиями она по обыкновению не спешила. Пришельцы, кем бы они ни были, делу, конечно, не на пользу, но на данный момент представляли куда меньшую угрозу, чем потревоженная в своем гнездовье веретенорога.

Сзади раздался треск ломающихся веток и новая порция гортанного с переливами крика.

Ко моментально заинтересовался:

«Кто это так надрывается? Неужто ты в гнездо к рогатым угодила?.. Ох, быть беде…»

– За поддержку спасибо! – прошипела Кида.

Она оглянулась как раз в тот момент, когда из лиственной гущи, которую только что весьма благополучно покинула, вырвалось обезумевшее от ярости животное. Размером с доброго китха[1], оно пучило налитые кровью глазки и, потрясая увенчанной тремя веретенообразными шипами головой, силилось растоптать все, что только попадалось на пути.

Заметив Киду, взобравшуюся на один из стволов, склонившихся над ущельем, животное замерло, прищурило зенки. Казалось, прикидывало, насколько сильно следует ударить по стволу, чтобы взобравшаяся на него обидчица рухнула в пропасть?

Думало чудище недолго. Чуть отступив назад, оно вонзило раздвоенное копыто в дерн и тут же, будто кто хлыстом стеганул, рвануло вперед.

Выбора не осталось.

Она прыгнула за мгновение до того, как веретенорога столкнулась со стволом, и, взмахнув полами накидки, будто птица крыльями, легко приземлилась точно на загаданный уступ.

Грохот столкновения рогатого лба и прочной древесины оказался сродни взрыву термогранаты – в спину не ударило, но птиц, гнездящихся в пышных кронах, распугало как следует.

Уцепившись за корни, торчавшие над уступом прямо из камня, Кида осторожно обернулась. Из широких ноздрей веретенороги, только что свалившей многолетнее дерево в пропасть, но умудрившейся не свалиться самой, вырывались облачка горячего пара. Глаза-пуговки так и сияли праведным гневом.

– Прости! – искренне пожалела Кида. – Я не хотела!

Тварь, продолжавшая остервенело рыть землю копытом, будто поняла. Моргнув несколько раз, она издала короткий, похожий на отрыжку звук, а потом неловко развернулась и затрусила обратно к своему выводку.

Ну? Вроде бы, можно выдохнуть.

«Если ты там еще жива, то не могла бы поделиться, какого гнарка только что произошло?!»

– Ко! Ну и выражения!

Тай-Ко был из той породы искусственных интеллектов, которым палец между сочленениями не клади – живо оттяпают, и опомниться не успеешь. А в последнее время завел привычку квохтать чистой наседкой, и сколько бы Кида ни пыталась, урезонить его все не получалось.

«Я лишь называю вещи своими именами, – пробубнил робот из своего уютного гнездышка, устроенного на борту «Гравии». – А ты бегаешь от правды, словно она тебя растерзать готова, как эта самая веретенорога».

– Ну вот опять… – Кида закатила глаза и, не дожидаясь ответной реплики, проворно всползла по торчащим древесным корням с уступа на край весьма крутого склона. Отдышалась, отряхнулась и, перебросив полу накидки через плечо, осмотрелась.

На первый взгляд ничего примечательного: все та же непроходимая чащоба, будто нарочно не желавшая делиться своими тайнами. Однако если присмотреться, то тут и там становились заметны следы давней битвы. Листва ослепляла яркостью красок, а в переплетениях лиан, распустивших свои удушающие сети по всему утесу, мелькали изъеденные грибками гермокостюмы – все, что осталось от разумников[2], когда-то потерпевших крушение. Местами из зелени ловчих сетей выглядывали сильно траченные временем и влагой фюзеляжи боевых кораблей. Стойкий запах сырости, ржавчины и гниющих растений вворачивался в ноздри, раздражая до слез. А обрамлением всему служил мрачный дуэт моросящего дождя и пробегавшей по дну ущелья шумной реки. Иными словами, местечко под стать тем, чьи следы Кида столько искала.

«Ну? Ты уже нашла что-нибудь любопытное?»

Увлеченная изучением необычного ромбовидного рисунка, будто нарочно сплетенного дикими лозами, Кида задумчиво пробормотала:

– Пока не уверена. Но что-то тут есть, это точно.

Отстегнув с пояса упакованный во влагонепроницаемую пленку инфопланшет, она запустила программу сканирования местности. Отметила несколько точек на карте, а затем, выставив планшет на манер щита, поводила им из стороны в сторону, собирая информацию.

«Что-то? По-моему, Мадам держалась вполне уверенно, когда делилась с нами сведениями об этой милой луне».

– Доверяй, но проверяй, – сказала Кида, не отрывая взгляда от схематичных данных, постепенно проявлявшихся на дисплее. Точка за точкой, они рисовали карту склона, игнорируя растительность. – Я, кажется, об этом не раз говорила.

«Такая осторожная…»

– Сарказм, Ко? Тебе не идет.

«Хо-хо!»

На это ехидное «хо-хо!» Кида могла ответить дюжиной едких комментариев, но в этот раз ее внимание перехватило изображение, увидеть которое она надеялась, но не ожидала. В самом основании склона, за густым пологом листвы скрывался довольно узкий лаз. С виду он ничем не отличался от множества щелей, образованных сдвигами местной тектоники, но при внимательном осмотре обнаруживал вполне недвусмысленные рукотворные следы.

Планшет вернулся на пояс, а его место в руке занял небольшой нож с удивительно-белым обоюдоострым лезвием. Едва оказавшись под дождем, искусная резьба, украшавшая полотно от рукоятки до самого кончика, как будто напиталась цветом, испуская немного зловещее зеленоватое свечение.

– Скажи-ка мне, Ко, где сейчас наши гости?

«Судя по пеленгатору, они в двух с половиной километрах[3] южнее тебя, что, если задуматься, не так уж и далеко».

Если поторопиться, то можно и успеть…

Решалась Кида недолго. Крепче сжав нож, она направилась через густые заросли. Лезвие, много лет назад выточенное из зуба скальной амниторы[4], с легким свистом рассекало толстые, с кисть взрослого человека, лианы и перерубало надвое ветви деревьев, задушенных растениями-паразитами. Трупики мелких животных, разделивших участь несчастных пилотов, градом сыпались на траву и хрустели под подошвами жутким хворостом.

Ни на миг не останавливаясь, Кида продолжала кромсать дикую поросль направо и налево, пока не уткнулась в предсказанный сканером проход: щель в скале настолько черную, что напоминала брешь в ткани самого пространства. Меньше половины метра шириной, она со всех сторон поросла серебристым мхом, под которым с трудом угадывалась мозаика каменного наличника, что только укрепляло мнение об искусственном происхождении лаза. А рядом скелет. На сей раз принадлежащий взрослому динетину[5].

– Приветствую, господин. – Кида с почтением кивнула пустым глазницам неудачливого мародера и, обойдя того, приблизилась к мозаике. – Мы вас побеспокоим немного, вы не против?

Господин не ответил, и Кида, решив считать это знаком согласия, аккуратно поддела кончиком ножа слой мха, чтобы отчистить один из фрагментов рисунка.

– Ну-ка, что тут у нас?

Фрагмент оказался базальтовой плиткой неправильной формы, нарочно подогнанной под естественный рельеф утеса. На самой плитке обнаружилось вытесненное изображение нескольких глифов, весьма похожих на те, которыми тысячелетия назад пользовались древне-параксанские лей-ири[6] и которые затем плавно перекочевали в обрядовую символику лейров. Превосходно!

Кида не сдержала улыбки.

– Ко, прием. Я, кажется, отыскала проход.

«Не иначе как в страну чудес…»

– Ко.

«Понял-понял. Сегодня без шуток».

– Я перешлю тебе скан рисунков. – Кида снова потянулась за планшетом. – Попробуй распознать их и внести в каталог. Сомневаюсь, что надпись имеет значение, но все же лучше ее не игнорировать.

«Для протокола сообщаю, что меня беспокоит твое спокойствие. Вспомни, чем закончилось дело Черного Дворца!»

И не поспоришь. Экспедиция на Хотеп-12 стала наглядным примером того, что к покупке сведений у инфоброкеров стоит подходить с исключительной осторожностью. В тот раз, исследуя усыпальницу первого лейра, Кида мало того что ничего стоящего не обнаружила, но и чудом избежала весьма незавидной участи в руках охотников за наживой. Не подоспей Тай-Ко вовремя, носить бы ей сейчас полупрозрачные шелка и выковыривать остатки обеда между зубов коротконогих курсу[7]. А ведь Гауга учил с тщанием выбирать торговцев информацией!

– Признаю, тогда я сглупила. Однако с твоей стороны было бы весьма великодушно не напоминать мне об этом всякий раз, как мы отправляемся на дело. И, кстати, я думаю, что это не храм и не гробница. – Она чуть отступила, чтобы оценить взглядом находку целиком. Сразу было трудно заметить, но теперь в глаза бросались следы лазерного обстрела, прокатившегося по всей скале. Уверенности не было, однако чутье упрямо шептало: – Нечто иное. Не настолько древнее. О! Похоже, реликт старой войны[8]…

«Сколько воодушевления! Ты только не забывай, что мы тут уже не одни. Постоянная бдительность!».

В очередной раз закатив глаза, Кида вернула планшет на пояс и пробормотала:

– Зануда.

«Что ты сказала? Я не расслышал».

– Я сказала, что вхожу.

Она бесстрашно нырнула в проход, отдавшись во власть царившей там тьме. Правда, долго блуждать в потемках не пришлось – спас фонарик, без которого Кида не покидала корабль, даже если отправлялась за покупками. Еще одна из бесчисленных привычек, перенятых ею у бывшего наставника.

Узкий световой конус, вырывавшийся из зажатой между пальцами хромированной сферы, выцепил шестигранную фактуру серого базальта и стайку вертогрызок, тотчас же бросившихся врассыпную. Длинноносые и сероспинные малыши оставили лопнувший панцирь сабельника, над которым до появления незваной гостьи самозабвенно пировали.

– Странно это, – пробормотала Кида, переступая через выпотрошенный трупик членистоногого. – Никогда не видела, чтобы пауки становились жертвами тех, за кем обычно охотятся.

«В дикой природе нет ничего странного, – философски заметил Тай-Ко, как обычно прислушиваясь к каждому вдоху. – И если б ты не разругалась с капитаном Гаугой и его командой, ты бы об этом знала наверняка».

– Ко, ты глифы перевел?

«В процессе».

– Вот и займись ими. А здесь я сама разберусь.

«Все-таки ты невероятная грубиянка!» – бросил робот и отключился.

Кида только фыркнула. К обидчивости компаньона она давно привыкла, а вот к его язвительным замечаниям по поводу принятых ею решений – не очень. Всякий раз, с тех самых пор, как покинула родную Боз-Варгу, она неустанно твердила себе, что поступила правильно. Что оставаться там, где ее даже родная мать ненавидит, не только неразумно, но и опасно. И когда история повторилась и капитан Гауга, к которому Кида невольно прикипела душой и сердцем, поставил ее перед фактом: повинуйся или проваливай, тут выбор показался совершенно очевидным. Она поступила, как и прежде – сбежала, лишь бы не подчиняться чужой воле, избрав путь вечной скиталицы…

Опомнилась Кида, когда пещеристый лаз вывел к просторному внутреннему двору и тому, что осталось от массивного пирамидального строения, некогда над ним возвышавшегося. Само строение, для чего бы оно ни предназначалось, провалилось в себя. Судя по повреждениям, обрушение спровоцировала массированная бомбардировка с воздуха. Уцелело только основание, такое же серое, как и базальт, на котором оно было возведено, и парочка крупных статуй, чьи укутанные в длинные плащи с капюшонами и тщательно полируемые дождем фигуры, взирали на все и вся с нескрываемым презрением.

– Лейры как они есть.

Само собой, что такой укромный уголок, практически недоступный для наземных хищников, не мог не привлечь внимание со стороны птиц. Поскольку погода к полетам не располагала, большая часть синекрылых созданий ютилась под зелеными навесами из широколистных лиан, сплетенных будто нарочно для них. На появление гостьи нынешние хозяева руин отреагировали синхронно поднятыми пестрыми хохолками и пристальными взглядами десятков пар глаз-бусинок.

Кида с подобными существами прежде не сталкивалась, но твердо верила, что волновать их без причины не следует. Главное сохранять спокойствие и дать понять, что ты не угрожаешь, и тогда они забудут про тебя так же быстро, как Галактика забыла о том, что по ее венам стремительно бегут Тени…

***

– Прислушайся. Почувствуй их течение.

Юная Тэя, зажмурив глаза, изо всех сил пыжилась уловить то самое течение, о котором говорила Мать-настоятельница.

– Найди точку опоры. Стань маяком посреди ночи. Призови их.

– Да, матушка.

Но толку не было. Битый час медитации, а Тэя так и не смогла уловить даже намека на пресловутые Тени. Ноги затекли. Острые края холодного камня, на котором сидела, впивались в зад, сильно отвлекая. Еще и вопли охотившейся на болотах амниторы… Кровь в жилах так и стыла. Где уж тут сосредоточиться?

Что-то со свистом рассекло воздуха, а затем…

Тэя вскрикнула и, прижав ладони к груди, широко распахнутыми глазами уставилась на гибкий стебель, зажатый в смуглых пальцах настоятельницы. Обветренное и оттого кажущееся еще более угловатым лицо ее, обрамленное темно-синей чадрой, выражало крайнюю степень неодобрения.

– Матушка!

– Ты слушаешь, но не слышишь меня. Так не пойдет. Взгляни сюда.

Тэя послушно перевела взгляд на стоявшую перед ней глиняную миску, до середины наполненную свежесобранным соком некроплюща. Ночь выдалась безоблачной и две кровавые луны отражались от маслянистой поверхности, напоминая глаза амниторы.

– Видишь что-нибудь? – спросила настоятельница.

Тэя с осторожностью покосилась обратно на мать.

– Кроме очевидного?

Та кивнула.

Тогда Тэя созналась:

– Ничего.

– Вот именно! – Настоятельница взмахнула веточкой, сорванной с некроплюща. – Тени – есть вечная суть ветра перемен. Они пронизывают всю Вселенную, наполняя ее смыслом, которого разум иначе ни за что бы ни постиг. Тени – квинтэссенция осознанности. Они существуют на стыке между мирами, там, куда способны заглянуть лишь очень немногие. И ты, Тэя Мирр, будущая служительница, должна понимать, что путь, выбранный тобой, не подразумевает дешевые фокусы, из-за которых сходят с ума чужаки в Остове. Решив стать той, кого по всей Галактике будут называть ведьмой и сподвижницей трижды проклятых лейров, ты должна пестовать усердие и принимать свое обособление от всего остального мира. Ради Теней. Ради служительниц. Ради кланов. Ради всей Терики. Ради Межи.

– Я поняла, матушка, но… – начала Тэя и запнулась, не решаясь задать вопрос, над которым мучилась ночами.

Настоятельница устало закатила глаза.

– Говори уж, раз начала.

Чтобы набраться смелости, пришлось сделать глубокий вдох.

– Матушка, вы сказали, Тени есть вечная суть. Но… – Решиться было страшно, и все же… А, будь, что будет! – Что, если когда-нибудь они закончатся?

Тонкие брови на темном лице настоятельницы, усыпанном искрящимся хрустальным бисером, поползли вверх.

– Закончатся? С чего бы вдруг?

– Не знаю. Но что если?

– Ты когда-нибудь задумывалась над тем, что будет, если вдруг исчезнет гравитация или воздух?

– Н-нет, но…

– Вот и о Тенях беспокоиться не нужно. Они были и есть. И будут всегда, пока все звезды во Вселенной не погаснут и жизнь, какой мы ее знаем во всем многообразии, не обернется пеплом на могиле цивилизации.

Тэя не была уверена, что правильно усвоила урок, но на всякий случай кивнула:

– Я буду стараться, матушка. Вы еще будете мною гордиться!

– Вот как? Тогда почему бы тебе не сосредоточиться на уроке?

***

Кида вернулась в реальность. Она продолжала стоять посреди разоренного внутреннего двора с прикованным к статуям взглядом и боролась с желанием расчесать скрытые под обмотками запястья.

Лейры.

Трижды проклятые, повторила Кида мысленно за настоятельницей, которой никогда не знала.

Видение, что она только что пережила, не удивило. Спровоцированное, скорей всего, атмосферой самого этого места, оно приоткрыло еще один кусочек прошлого. Неизвестно, насколько далекого, но без сомнения важного, иначе как объяснить, что подобные вспышки приходили к Киде именно в моменты, близкие к критическим.

Когда нечто подобное случилось в первый раз, Кида перепугалась. Тогда Гауга объяснил ей, что так Тени начали проявлять к ней свой интерес. По словам капитана, они внедрялись в ее генетическую память, вскрывая то, что могло бы сыграть важную роль в будущем Киды.

В день, когда видение повторилось, приоткрыв завесу над иным событием из жизни некоей Тэи Мирр, Кида приняла решение раскопать о ней все, что возможно. По итогу много информации собрать не удалось. Все, что Кида выяснила, так это то, что Тэя – ее родная бабка, – была причастна к таинственному культу служительниц Межи, обретавшемуся на весьма своеобразной Терике. Подобно лейрам, служительницы умели направлять потоки Теней, но, в отличие от лейров, пытавшихся навязать свою власть всей Галактике, применяли свои способности для защиты местных кланов в пределах одной планеты.

Что, в общем-то, не уберегло их от схожей участи – полного и бескомпромиссного уничтожения…

Со стороны гнездовья послышался недружественный клекот.

Кида обернулась. Хохлатые птицы, не перестававшие внимательно за ней наблюдать, сгрудились у самого края своего закутка и, вытянув длинные шеи, как будто ждали, что же гостья предпримет.

Решив лишний раз не нервировать бедных созданий, Кида собралась с духом и наконец шагнула под своды того, что когда-то служило спуском в заброшенное убежище.

Откровенно говоря, Кида была готова согласиться с Тай-Ко, что соваться на Марикар было чистейшей воды авантюрой, но призналась бы в этом вслух только под дулом бластера.

На сей раз позволив фонарику парить над головой, она осторожно ступала по более-менее сохранившему целостность подуровню, следя, чтобы не оказаться под какой-нибудь из опасно накренившихся колонн. Те с горем пополам еще поддерживали остатки высокого потолка, а большую часть прорех закрывал естественный зеленый полог.

Само собой, сплетенные лозы не могли заменить настоящей кровли, и потому внутрь через нередкие прорехи спокойно просачивалась дождевая вода, собираясь в низинах между вздыбленных плит. Пахло сыростью и чем-то еще, отчего у Киды появилось стойкое желание почесаться. Казалось, воздух вокруг пропитан нехорошими флюидами. Легко предположить, что здесь мог свить гнездо кто-то из местных хищников, но Кида была убеждена, что с живой природой ее ощущение никоим образом не связано. Памятуя о тех немногих уроках, что успел преподать Гауга, она знала, что любая сила, особенно такая мощная, как Тени, непременно оставляет следы.

– Даже, когда все ее носители ни с того ни с сего исчезают…

Само собой, Тай-Ко принял замечание на свой счет.

«О, смотрите-ка, кто со мной заговорил! Истосковалась в тишине и одиночестве?»

Кида откинула капюшон, обнажив слегка примявшиеся и чуть намокшие волосы цвета коры гоби[9]. Длиной немного не доставая плеч, они аккуратно завивались на кончиках.

– Не особенно, – сказала она.

«И зря, смею заметить. Потому что я расшифровал те твои знаки».

– Они не мои, но ты продолжай.

«Похоже, это был обычный аванпост. Ничего примечательного. Во время Первой войны, таких по Галактике настроили столько, что перебирать утомишься».

– И на этом все? – Жестом приказав фонарику подняться выше, Кида прошла вглубь развалин. Редкие части внутренней отделки, что не пострадали от пальбы и времени, выглядели по-настоящему любопытными образчиками лейровской архитектуры. Из куцых трактатов, которые удалось раскопать в закромах Гауги, она знала, что повелители Теней, как лейров прозвали в народе, питали немалую слабость к изяществу и минимализму в зодчестве. Вот только, несмотря на все это, умудрялись оставлять на всем, чего касались, отпечаток своей внутренней злокозненности. – Ко, ты уверен?

«Разумеется, – откликнулся тот с обидой. – Я же не какой-то там безмозглый погрузчик! Откровенно говоря, я сильно сомневаюсь, что здесь можно отыскать что-нибудь мало-мальски ценное, и ты, сдается мне, прекрасно об этом осведомлена. Кида, зачем мы здесь? Что тебе сказала Мадам?»

Но Кида предпочла не обращать внимания на последний вопрос. Ее влекло к себе небольшое возвышение, притаившееся под одной из поваленных колонн. Повторяя форму идеального круга, оно было украшено множеством отливающих темной бронзой символов, стилем похожих на те, что предваряли лаз через скалы, но при этом как будто произвольно разбросанных по всей окружности.

Присев у края возвышения, Кида обратилась к компаньону:

– Ко, а что конкретно означают те глифы?

«На мой взгляд, ничего существенного. Лишь парочка предостережений. Ну мы такое в каждой второй гробнице встречали».

Кида вздохнула.

– Ко.

«Ну и кто теперь зануда? – весьма по-человечески фыркнул робот. – Ладно. Сказано, что всякого неразумного, кого путь приведет к здешним вратам, ждет откровение или что-то такое. Последний символ почти не читается, но общую суть уловить не сложно. По мне, так лейры перегнули в драматизме. Ты не находишь? Это ведь даже не храм никакой. Чего они так расстарались?»

– То-то и оно.

«Как прикажешь тебя понимать?»

Кида по обыкновению любопытство робота не удовлетворила. Склонившись над наполовину стершимися символами, она призвала фонарик обратно в ладонь и приблизила его к одной из графем. Та привлекала внимание тем, что в точности повторяла символ, которым служительницы Межи пользовались, когда изображали амнитору – кольцо с парой V-образных перепончатых крыльев на нем. Причем располагалась эта графема едва ли не посередине радиальной длины окружности, там, где на галактической карте могла бы располагаться сама Терика.

– Ко, – позвала Кида. Сдерживая охватившее ее волнение, она отсканировала возвышение и переслала изображение компаньону. – Тебе не кажется, что этот круг напоминает карту?

«Что ты имеешь в виду? О… О-о! А ведь и впрямь! Только я не понимаю, к чему она на полу? Да и… Знаешь, ведь даже в ту далекую пору разумники по всей Галактике пользовались голограммами. Не говоря уж о лейрах. Для чего им эта схема?»

Тот же вопрос терзал и Киду. Она смотрела на изображение, переводя свет фонарика с одного символа на другой и убеждаясь, что каждый рисунок служил меткой планетарным системам, судя по всему представлявшим для лейров некоторый интерес. Помимо тех, что Кида, подобно Терике, узнала, попалось несколько, о которых ей даже слышать не доводилось.

– Ко, попробуй прогнать все символы по базе инфосети и отсортируй те, которые распознать не получится.

Робот, видимо, разнообразия ради, ворчать и упорствовать не стал.

«Сделаю. Не проблема. Только… – Тай-Ко как будто задумался на несколько мгновений. – Почему у меня такое чувство, будто этим дело не ограничится?»

– Ко, – проговорила Кида, распрямляясь и вновь окидывая руины широким взглядом, – ты робот. У тебя не может быть чувств.

«Звучало несколько обидно».

– Прости. Я не хотела.

В том, что Тай-Ко еще припомнит Киде этот промах, сомнений не было на малейших, тем не менее внимание ее продолжало скользить по остаткам местного убранства, не соскакивая на рефлексию по поводу теоретических обид компаньона. Идея, что здесь все-таки отыщется нечто повесомее напольной мозаики, уже не казалась такой состоятельной. И все-таки в глубине души Кида продолжала верить. В конце концов, Мадам еще ни разу не ошиблась…

Взгляд Киды замер на бледном лице, взиравшем на нее из полутьмы. Она было встрепенулась, но быстро поняла, что это лишь игра тени и света от ее фонарика. На самом деле лицо принадлежало высокой худой фигуре, служившей частью широкого панно, украшавшего дальнюю стену целиком. В предупреждающей позе, фигура немного напоминала те, что стояли на страже у входа, только антрацитовые глаза казались совершенно живыми и укоризненно наблюдавшими за каждым действием и шагом неожиданной гостьи.

Невзирая на первое впечатление, больше Кида смущаться не думала. Подивившись тому, что та далекая атака, мало что оставившая от аванпоста, практически не повредила барельеф, она переместила внимание на руки скульптуры. Одна из ладоней фигуры, выставленная вперед, как бы преграждая кому-то путь, несла на себе знак аминторы. Совпадение или намек? Быть может, Мадам знала куда больше, чем рискнула рассказать?

Кида устремилась к фигуре. Сам барельеф, как и его смысловое наполнение, ее не беспокоил нисколько, а вот наличие знака, которому, казалось, здесь совершенно не место, – очень даже. И все из-за того, как именно он был нанесен на ладонь. Если на напольной мозаике символ Терики изображался искусной резьбой по камню, то крылья на ладони выглядели признаком сущего вандализма. Одно смущало – нанесен он был не краской, а соком некроплюща, правильно приготовить который могла только коренная обитательница Терики!

С момента официального исчезновения лейров прошло чуть более тысячи лет, а последняя служительница Межи перестала считать себя таковой около пятидесяти оборотов[10] назад. О лейрах знала вся Галактике и вся Галактика их в равной степени ненавидела. Разумники, вне зависимости от расы и социального положения, считали повелителей Теней чуть ли не воплощенными демонами. Они позволили себе выдохнуть, когда лейры проиграли в войне и утратили всю имеющуюся власть. Служительницы же долгое время оставались важной частью терикийской культуры, до которой никому, кроме коренного населения – шаддоков, – не было дела.

Пока Галактику не захватила волна лейромании.

– Так есть ли здесь связь? – пробормотала Кида, на самом деле не слишком понимая, зачем пытается ее отыскать. Она прикоснулась к части камня, подвергшейся воздействию сока. Та показалась шершавой и похожей на застывшую губку. Это означало, что рисунок нанесли довольно давно. Конечно, не настолько, чтобы он мог считаться ровесником самой скульптуры, но все же и не пятьдесят лет… – Могло ли случиться так, что кто-то еще из служительниц пережил резню?

«Госпожа Мирр, вы что-то сказали?»

Тай-Ко! Как же не вовремя со своими обидами! Хотя…

Кида зачастила:

– Ко, ты можешь определить время, когда была нанесена метка?

«Не могу сказать, будто понимаю задачу».

Кида вздохнула.

– Ко, брось. Ты прекрасно все понял.

«Я мог бы провести анализ, если бы вы предоставили образец. Однако образца я не вижу, и потому излагаю мысли именно тем способом, какой мне кажется наиболее уместным».

– Хватит дуться! – Она порылась в поясной сумке и извлекла оттуда маленькую пробирку, затем сковырнула ножом немного засохшего сока и, тщательно закупорив образец, вернула пробирку в сумку. – Лучше подготовь корабль к отлету. Раз поблизости ошивается кто-то еще, не хочу задерживаться понапрасну.

«На этот раз ты слишком быстро сдалась», – посетовал робот, позабыв прибавить надменности в механический тон.

– Я не сдалась! – отрезала Кида и в который раз огляделась. – Просто здесь нечего больше искать. Иногда руины – это просто руины.

Едва последние слова сорвались с губ, Кида поняла, что сама в них не верит. Тяжкое чувство, охватившее ее при входе в это логово, вернулось с удвоенной силой. Легкий зуд под воротничком и под белыми обмотками, плотно обнимавших ее руки от запястья до плеча, немного затрудненное, но частое дыхание – признаки того, что с аванпостом не все так просто. Было и кое-что еще, чему Кида не отдавала отчета до тех пор, пока не приказала себе успокоиться.

Голос.

Тихий зов, похожий на плач, медленно плывущий по густому от влаги воздуху. К кому он обращался?

Кида вернула взгляд к барельефу, к черным глазам статуи, все еще взиравшей на нее с предубеждением. И, сама от себя этого не ожидая, спросила:

– Это все ты?

Она не ждала ответа.

Однако получила его в виде холодного смешка из темноты и последовавшего за ним небрежного:

– Это все я.

[1] Китх – крупное млекопитающее семейства кошачьих, обитающее на Боиджии, Параксе и еще нескольких планетах. Крайне сообразительный и жестокий хищник. Охотятся как поодиночке, так и прайдом. Встречаются разновидности черных и пятнистых китхов. На кончиках ушей имеются характерные кисточки.

[2] Разумники – общепринятый жаргонизм, применяемый ко всем формам разумной жизни в Галактике.

[3] Метрическая система – пришла в Галактику вместе с людьми, а с тех пор, как Риомм занял доминирующую позицию среди прочих гегемоний, превратилась в универсальную систему измерений.

[4] Амнитора – хищное перепончатокрылое, обитающее на Терике. Считается крупнейшим животным планеты и ее своеобразным символом.

[5] Динетины – гуманоиды с планеты Динтура. Высокие и очень плотного сложения, хмурые существа с морщинистой кожей коричневых оттенков. Нижняя половина широкого лица украшена крупными, но неострыми бивнями.

[6] Лей-ири – Тени багрового леса, предки лейров, состоявшие из убийц и воров, изгнанных в густую чащобу Паракса. Лей-ири были первыми, кто прикоснулся к мощи Теней.

[7] Курсу – раса низкорослых разумных рептилий с планеты Ним’Ар. Ростом не превышающие 1,25 м., эти грузные, но от этого не менее проворные рептилоиды с толстой чешуйчатой кожей и сильными когтистыми конечностями крайне кровожадны.

[8] «…старой войны» – Кида имеет в виду так называемую Первую войну лейров, сотрясавшую Галактику в период с 500-го по 503-й гг. с момента образования Риоммской Империи, т.е. примерно за 1000 лет до событий книги.

[9] Гоби – плодовое дерево с Тикуан-Праны, с характерным серебристо-белым оттенком коры.

[10] Оборот – период, за который Терика делает полный круг по своей орбите. Составляет 312 стандартных дней.

2

Кида молниеносно развернулась. С ножом наизготовку и фонариком, застывшим в воздухе чуть выше плеча, она всматривалась в густой мрак впереди. Нежданно прозвучавшие слова не должны были испугать ее, но сердце все-таки рухнуло куда-то в область таза. Волна ледяных мурашек прокатилась по спине, ладони вспотели. И все же Кида не была бы собой, если б не попыталась скрыть ужас за требовательным вопросом.

– Ты кто такой?

Рядом с одной из колонн у возвышения с картой стоял незнакомец. Судя по смутным очертаниям, высокий и стройный, руки он держал скрещенными на груди, а голову – чуть опущенной к левому плечу. В сумраке лица было не разобрать, но прищуренные глаза источали совершенно неестественный и немного жутковатый красный свет.

– Напугал? – В абсолютной тишине, прерываемой лишь редкими каплями, бьющимися о плитку пола, голос звучал на удивление молодо и даже развязно. – Прости.

Кида попыталась собраться с мыслями. Подобной встречи она, само собой, не ждала и уж точно не рассчитывала на дружескую беседу посреди давно заброшенного лейровского урочища.

– Кто ты? – повторила она, подпустив в тон немного волнения и подняв нож на уровень груди. Надежда, что Тай-Ко распознает неладное по голосу и отреагирует, трепыхалась слабо, как пришпиленная бабочка.

Взгляд незнакомца переместился на указывавшее в его сторону лезвие. В голодном алом мелькнул слабый интерес.

– Мне нравится твой нож. Интересный дизайн. Похож на кость или зуб. Поближе посмотрю? – Не призрак и не мираж, чужак сделал вид, будто собирается приблизиться.

Кида, инстинктивно отступив на полшага, выпалила:

– Оставайся на месте!

Беззаботный смех заполнил пространство несколькими мгновениями звонкого перелива и резко оборвался. Незнакомец, кем бы он ни был, внимания на предупреждение не обратил и, упрямо шагнув вперед, вступил в пятно света, явив себя во всей красе. Прямая, выкрашенная в ярко-пурпурный цвет челка падала на бледное и до крайности смазливое лицо. Тэя, изначально решив, будто сияние его глаз лишь игра светотени, быстро поняла, что необычный оттенок, заставлявший радужку светиться, – следствие бесчисленных генетических манипуляций. Наряд пришельца тоже вызывал вопросы. Белая рубашка с узким воротником, черные брюки, заправленные в шнурованные ботфорты, и темно-зеленое пальто составляли образ, который малость разнился с тем, как мог бы вырядиться космический пират или убийца. Больше всего тип походил на столичного кутилу, по ошибке угодившего не на ту планету.

– А тебе палец в рот не клади, верно? Серьезная штучка. – Он позволил хищной улыбке обнажить идеально ровные белые зубы. – Но мне нравится.

– Кто ты такой? – в третий раз повторила Кида и мысленно отругала себя за то, что голос дрогнул. – И как попал сюда?

Пижон, не переставая скалиться, игриво пожал плечами.

– Допустим, я скажу, что зовут меня Оммин, что это изменит? Вряд ли ты слышала обо мне прежде. Благородным девам, – тут он не удержался от сарказма, – даже таким хорошеньким, как ты, не пристало справляться об отбросах с периферии.

– А ты разве отброс? – почти искренне удивилась Кида. – Не очень-то похож.

Ухоженная бровь поползла вверх.

– Могу я принять это за комплимент?

– Мне все равно, – пожала плечами Кида, между делом отметив отсутствие какого бы то ни было оружия на поясе своего неожиданного визави.

– Ты очень любезна. – Улыбка из просто хищной превратилась в опасную. – А я буду еще любезней и не стану пенять тебе за то, что все еще вижу нацеленный в свою сторону клинок. Ну же, убери ножичек. Разве мы уже не подружились?

Тренированное годами чутье подсказало, что даже безоружный, этот Оммин, если его действительно так зовут, весьма опасный противник. И что терять бдительность в его присутствии не стоит. Мысленно помянув запропастившегося куда-то Тай-Ко недобрым словом, Кида продолжила допытываться:

– Что ты здесь делаешь?

– Снова о делах? – Лицом Оммина на долю мгновения завладела досада, впрочем, ничуть не более искренняя, чем источаемая беззаботность. – А ведь я так надеялся… Хотя… Мы ведь и впрямь можем помочь друг другу, не так ли?

Понять, к чему этот разодетый хлыщ клонит, было вовсе не трудно. За время своих изысканий Кида сталкивалась с персонами подобного толка. Прилично одетые, с безупречными манерами, эти молодцы в итоге оказывались куда большими мерзавцами, чем те же пираты. У космических разбойников хотя бы хватало честности признавать собственную подлость. Но эти же… с позволения сказать, дельцы, исполнявшие самые грязные поручения сильных Галактики сей, были отвратительней мародеров и беспринципней ростовщиков. Скользкие паразиты, злокозненности которых наверняка позавидовали бы даже лейры!

– Мне нечем помочь твоему хозяину, – ответила Кида. – Серьезно нечем. Даже если б возникло такое желание. Я ничего не нашла.

Тот не стал отрицать, что работает на дядю, лишь недоверчиво сощурил глаза.

– В самом деле? А как насчет того очаровательно рисунка? Я наблюдал за тобой какое-то время и потому видел все, что ты тут делала.

Против желания выяснить, каким все-таки образом этот тип сумел оказаться среди руин раньше нее, Кида лишь обронила:

– Я собрала образцы. Ничего такого, чего не смог бы сделать ты сам.

– Возможно, – протянул Оммин, а потом вдруг совершил молниеносное движение правой рукой. Что-то вырвалось из его рукава и, со свистом пронесшись мимо девушки, вонзилось в податливый камень барельефа.

Муштра Гауги даром не прошла, и Кида ничем не выдала ни страха, ни изумления. Лишь еле-заметно дрогнула, когда ощутила прохладный ветерок, легко коснувшийся ее щеки.

– И все же мне интересно, – продолжил Оммин невозмутимо, – отчего ты заинтересовалась именно этим символом? Он означает нечто особенное?

Кида, с трудом выдержав постную мину, коротко оглянулась. Рукоять пущенного ножа торчала из отмеченной знаком амниторы ладони.

– Для науки все имеет значение, – сказала она ровно, а взглядом дала понять, что угроза принята к сведению. – И я ничем не пренебрегаю. Все во благо исторических знаний.

– Ага, конечно. Я б поверил, если б не знал из какого ты теста, искательница. Так вот тебе мой встречный вопрос: что понадобилось сборщице хлама здесь, в этой глуши? Марикар не выбирают ради праздной прогулки. И уж тем более не забредают случайно туда, где лейры творили свои черные дела. Что ты ждала здесь найти?

Кида все-таки опустила нож и проверила, не сползли ли с плеч и запястий обмотки. Зародившаяся в самом начале идея, что смазливый хитрец мог знать о ней больше, чем следовало, обрела нежданное подтверждение. А это самым незатейливым образом приводило к мысли, что Тай-Ко прав и она действительно «дождалась». Видимо, ее изыскания кое-кого все-таки не устроили. Или… крайне заинтересовали? Если как следует вдуматься в смысл оброненных наемником слов, последнее предположение совсем не покажется безумным. Значит, надо действовать осторожно.

– Чего бы я ни искала, этого здесь нет. А если не веришь мне, можешь перерыть все сам вдоль и поперек. Я же лучше пойду.

Оммин как будто удивился:

– Так торопишься?

– Дел невпроворот.

Он усмехнулся.

– Не сомневаюсь. Однако предпочту, чтобы ты задержалась.

– Разве ты не понял? Меня твои желания не интересуют.

Едва фраза прозвучала, в старинную скульптуру полетел еще один нож. И снова мимо Киды. Только на сей раз прикосновение к коже вышло совсем не таким невесомым. Девушка подняла ладонь и потрогала щеку. На кончике указательного пальца отчетливо виднелась кровь.

– Разве ты не поняла? – с нажимом вернул ее собственные слова Оммин. – У тебя нет выбора. Я говорю – ты подчиняешься.

– Не только у тебя есть нож, – напомнила Кида, стараясь подавить вспыхнувший гнев.

Порез – мелочь, но тот, кто его нанес, составляет серьезную проблему, игнорировать которую нельзя. Если поначалу в душе еще теплилась надежда разойтись миром, то последняя выходка наемника развеяла ее, как дым.

Уголки рта Оммина приподнялись, вновь показав миниатюрные клычки.

– Это верно. И мне, надо сказать, этот твой ножичек все больше и больше нравится. Хотелось бы знать, где ты его добыла? Сейчас такие уже не носят. Болваны всех мастей предпочитают обходиться старым добрым бластером. Но ты-то не из их числа, я ведь прав?

– Не думаю, что тебя это касается.

Глаза наемника на долю мгновения расширились, но быстро вернулись к норме. Самовлюбленная ухмылка растворилась без следа.

– А знаешь, что думаю я? – пропел он с угрозой. – Что ты всего лишь маленькая воровка, которая шныряет по Галактике и присваивает себе все, что плохо лежит!

Третий нож, теперь уже пущенный прямо в нее, Кида отбила еще на подлете. Клинок из кости и клинок из металла столкнулись с легким музыкальным звоном, а потом тот, что служил снарядом, отлетел в тень и с тихим всплеском скрылся на дне одной из многочисленных луж. К вящему неудовольствию метателя.

– Отменная реакция, – похвалил Оммин, растеряв последние капельки надменности. Понимание, что перед ним далеко не легкая добыча, опустилось на его красивое лицо подобно вуали. – Кто же ты такая, девочка?

Твердо выдержав заинтересованный взгляд, Кида плавно перетекла в оборонительную позицию: ноги полусогнутые и на ширине плеч, руки на уровне груди, нож обратным хватом.

– Собралась драться со мной? Вот так запросто? – Наемник был впечатлен и даже не скрывал этого.

Кида заставила себя выдавить надменную улыбку:

– Я не боюсь мародеров.

– Мародеров? Ах, вот как?

Уже левая рука Оммина сжала другой клинок: длинный, похожий на толстую иглу стилет с широкой гардой и богато украшенной рукояткой. Было ясно, что к этому ножу он относился с особенной нежностью.

Почти как сама Кида к своему…

***

…У амниторы зуб не вырвать – нечего даже мечтать. Грозное чудовище, размером с приличный горный пик и размахом крыльев, способным погрузить в тень целую деревню, навевало ужас и благоговение на всех без исключения обитателей Терики.

И все же Тэя пыталась.

Нет, она не была настолько глупой, чтобы поверить, будто ей по силам то, на что не отважилась бы даже Мать-настоятельница. Встать против ночного охотника, способного одним ударом превратить тебя в кровавое месиво – такими выходками не рисковали и отчаяннейшие из шаддоков. Однако путь познания Теней требовал, чтобы каждая послушница обзавелась личным клинком и добыла его тем единственным способом, который одобрялся многовековым укладом. Иными словами, зуб следовало украсть. Но не у живой амниторы, а у ее погибшей соперницы, служившей после своей смерти источником пищи для новорожденных детенышей победительницы. Для этого всякой претендентке на звание служительницы требовалось спуститься с горы в ущелье, разыскать среди зарослей некроплюща логово хищницы и, пока хозяйка на охоте, а ее сытый выводок мирно сопит, вырвать зуб из пасти разлагающегося трупа.

Тэя была одной из очень немногих, кто считал подобные ритуалы слегка устаревшими, однако воле настоятельницы перечить не смела. Когда жребий спускаться на болота выпал ей, она приняла его с той стойкостью, какую в шаддоках воспитывали с пеленок.

«Польза клану – твоя единственная задача, – говорила Мать-настоятельница. – Делай, что велят старейшины, помни советы Матери. Не рассуждай. Твое мнение ничего не значит. Ты призвана служить Меже. Ибо она – источник Теней, а значит и залог благополучия Кланов. Кланы служат сохранению Устоев. А каждый сложившийся Устой – залог благоденствия шаддоков».

И все же, если бы Тэя никогда не задумывалась над тем, что и для чего она делает, в критический момент ей бы попросту не удалось выжить.

Всякая юная претендентка, проходя ритуал, полагалась на Тени. Еще необученная тонкостям, она пользовалась ими инстинктивно, выбирая наиболее безопасную тропу, умело избегая внимания хищников поменьше, острее воспринимая реальность и с куда большей ловкостью перебираясь по толстенным и усыпанным шипами лианам, бесшумно, будто ночнянка, карабкаясь по отвесным скалам.

Тэя исключением не была.

Все изменилось, когда она, подавляя ужас и естественное отвращение, выдрала зуб у растерзанного трупа амниторы, а после поняла, что больше не слышит шепот Теней. Не было больше подсказок, куда поставить ногу и за что лучше ухватиться. Не осталось намеков, как действовать. Пропало внутреннее знание, что до возвращения хозяйки гнезда еще есть время. Внезапно она как будто оглохла и ослепла. Все исчезло. Растворилось в суровой реальности словно сон.

Осталась только испуганная девочка с большим и острым клыком в руке и троица разбуженных детенышей амниторы, изо всех сил звавших мамашу на помощь.

Мамашу, которая не заставила себя ждать…

***

Он ударил первым.

Кида едва успела сгруппироваться и блокировать нож, нацеленный ей в грудь. Клинки со звоном встретились. Отскочили.

– Неплохо-неплохо, – протянул Оммин, отступая. Он улыбался как хищник, почуявший достойную внимания добычу. Алые глаза излучали азарт. – Чем еще удивишь?

Не обращая внимания на ноющую боль в запястье, которым только что отразила чужой клинок, Кида тоже шагнула назад. Она сразу поняла, что противник бил не в полную силу, а проверял ее реакцию, примерялся. Убедившись, что соперница досталась не из легких, он либо примется играть с ней, выматывая, либо ударит так, чтоб наверняка одержать победу. Третьего не дано.

Если только перед тобой не лейр-недоучка и потомок последней служительницы Межи.

Пусть Кида и не завершила обучение у Гауги должным образом, не прошла через ритуал Пробуждения, кое-чему она все же научилась. И тех знаний было вполне достаточно, чтобы одолеть какого-то наемника. Разве что… Не зря, может, Тай-Ко не отвечает?

– Ты здесь один? – спросила она.

Оммин как будто опешил, но овладел собой быстрее, чем самые точные часы успели бы отмерить секунду.

– А тебе меня уже мало?

– Значит, не один. – Кида намеренно продолжала держаться спиной к барельефу, не выпуская из вида не только самого наемника, но и выход. Сбежать она не рассчитывала. Во всяком случае, не раньше, чем избавит противника от возможности метнуть нож ей в спину. – И где же они, твои помощники?

Оммин поглядел по сторонам, как будто ожидал застать подельников, но никого не увидел.

– Изучают джунгли, наверное. Не люблю, когда всякая шушера путается под ногами. Некоторые беседы лучше вести с глазу на глаз. Не находишь?

Хамоватый взгляд вернулся к Киде и сделался каким-то чересчур проницательным, отчего та почувствовала, будто нездоровая краснота каким-то мистическим образом пробирается ей под одежду. Девушка поняла, что своей попыткой отбить атаку только раззадорила противника, и как никогда четко ощутила себя древесной мышью, угодившей в лапы коту.

– Чего ты хочешь от меня? – напрямик спросила она.

Оммин, явно ожидавший похожего вопроса, довольно осклабился.

– Чтобы ты немножко пооткровенничала со мной. Видишь ли, ко мне попали сведения, что в здешних развалинах скрыто некое лейровское барахло. Но ни я, ни мой… хм… наниматель не обладаем должными навыками, чтобы суметь отыскать его среди всего этого разгрома. Но ты-то дело другое, правда? А значит, можешь оказаться крайне полезной. Если, конечно, примешь разумное решение и перестанешь играть с моим терпением.

Кида смотрела на Оммина. Верить словам наемника было страшно, а демонстрировать вызванное ими возбуждение – глупо. Направив ее сюда, Мадам недвусмысленно намекнула, что в этой системе сокрыто нечто большее, чем реликт давно минувшей войны, но при этом не сказала ничего конкретного. Насколько же хорошо был осведомлен Оммин?

– К чему тебе возиться с какой-то воровкой? – спросила она просто ради того, чтобы что-то сказать.

Наемник, будто почуяв подвох, состроил удрученную мину.

– Погорячился. Каюсь. Не будешь же ты дуться из-за такой мелочи?

– Не буду.

– Славная девочка.

– Славная и умная, – без ложной скромности заметила Кида. – Так что же конкретно ты здесь надеешься найти?

– Кое-что не особо ценное, но значимое для моего нанимателя. Ты, я знаю, спец в подобного рода делах, а потому предлагаю сделку: помоги мне с поисками и я щедро отблагодарю тебя. Персона, на которую я работаю, весьма состоятельна и благодарна. Если ты достанешь для него то, что ему нужно, он даст тебе столько денег, что ты сможешь на всю жизнь забыть о блужданиях по помойкам. Идет? – И, видимо, в качестве демонстрации добрых намерений, ловким движением спрятал нож за черный кожаный пояс.

Мысль расстаться с долей вечной бродяжки, конечно, выглядела заманчивой, только не отвечала целям Киды. К тому же она не была наивной. Не собиралась верить наемнику и понимала, что тот скорей уж избавится от нее при первой возможности, чем станет выпрашивать вознаграждение у хозяина. И все же не могла не спросить:

– Что именно я должна отыскать?

Оммин облизнул тонкие губы.

– Некую сферу. Вроде как. Мой источник упомянул именно сферу. В тонкости я не вникал, но знаю, что среди лейров создание таких штук являлось чем-то вроде посмертной шутки.

– Пневма. – Кида нахмурилась. Небрежное описание всколыхнуло в ее памяти образ небольшого, с кулак, прозрачного шара, внутри которого трепещется нечто бледное и студенистое. Совсем не то, на что она рассчитывала.

– А ты, похоже, понимаешь, о чем речь.

В ответ Кида процитировала один из изученных в библиотеке Гауги манускриптов:

– Лейры никогда не умирали просто так. Тени могли поддерживать в них жизнь в течение многих сотен лет. Давали им неугасающее здоровье и молодость, но при этом настолько пропитывали их существо, что, когда конец все-таки наступал, дух лейров отказывался покидать этот бренный мир. В итоге он превращался в блудню – призрака, которого невозможно утихомирить. Чтобы не допускать этого, другие лейры заточали эту безумную сущность в сферу и оставляли в том месте, где похоронено тело. Такие сферы называли пневмами.

– Больные ублюдки, – выплюнул Оммин и даже, вроде как, вздрогнул. – Конченные извращуги.

– У всякого народа свои верования и свои ритуалы, – заметила Кида. Она могла бы добавить и больше, но интуиция подсказывала, что собеседник этого не оценит.

– Лейры не народ! Они чума! – Руки наемника сжались в кулаки с такой силой, что для Киды осталось загадкой, как из-под ногтей кровь не брызнула.

– Но лейров больше нет, – напомнила она.

Оммин отвернулся, как будто устыдившись собственной вспышки.

– И лучше бы не было, – проворчал он. – В любом случае, они наследили. Оставили после себя столько дерьма, что годами не разгрести. Но кто-то ведь должен, не так ли? Тот, на кого я работаю, считает, что шанс выбраться из грязи еще есть. И пока не все, что оставили за собой лейры, превратилось в прах и мусор, нужно успеть этим воспользоваться… – Наемник сам себя оборвал, оглянулся, устремив на Киду пристальный взгляд, как будто пытался определить, поняла ли она, как много лишнего он сболтнул. – Ты ведь спец по старо-древнему дерьму? Отыщи мне сферу!

От такой невиданной наглости Кида даже рот приоткрыла.

– Понятия не имею, с чего ты взял, будто мне есть дело до каких-то там сфер. Кроме того, я тут все осмотрела. Здесь ничего нет.

Лицо Оммина потемнело, а глаза вспыхнули с такой неистовой силой, что Кида невольно попятилась.

– Не делай из меня болвана! – прорычал он, опустив руку на заткнутый за пояс нож. – Сфера здесь! И ты найдешь ее мне. Или я привяжу тебя к этой колонне и буду срезать кусочки твоей нежной плоти до тех пор, пока не получу твоей согласие.

Кида сглотнула. Угроза совсем не показалась пустой. Несмотря на весь свой лоск, Оммин вселял впечатление психопата, которому действительно ничего не стоит отправить ее к праотцам самым изощренным и болезненным из способов. Подавив подступившую к горлу тошноту, она попыталась сосредоточиться. Признаться, у нее было не так-то много идей о том, где могла скрываться сфера. Да что там, она и в самом деле не верила в ее существование. Нет, вполне возможно, что лейры очень много лет назад и впрямь скрыли здесь тайник, но где гарантия, что за прошедшие с того момента века, никто его не вскрыл и не уничтожил? И еще одна странность все никак не выходила из головы: если тут ничего нет, то, что за голос она все-таки слышала до того, как столкнулась с Оммином?

3

Кида постаралась вернуться в то эмоциональное состояние, в котором пребывала, когда уловила призрачный зов. Про наемника, топтавшегося на периферии, она напрочь забыла. Мысли устремились по неведомому ручейку воображения к той точке неопределенности, где осознанное пересекало бессознательное и превращалось в чистейшей воды интуицию. В течение нескольких мгновений Кида смотрела на возвышение и на символы, отмечавшие те или иные планетарные системы. Знак Терики вновь привлек внимание. Крылатый символ выглядел немного отличным от остальных. Не таким поблекшим. И будто бы нанесенным поверх прежнего. Притом много позже.

Как и в предыдущий раз, Кида склонилась над ним с фонариком. Ее желание как можно скорее избавиться от общества надзирателя и покинуть душные джунгли боролось с азартом первооткрывателя. Невзирая на сомнения, вероятность того, что до нее, сюда долгие столетия никто не ступал, оставалась высокой. Притом настолько же высокой оставалась вероятность обнаружения следа, оставленного одним из давно ушедших лейров…

– Как успехи?

Погруженная в водоворот ощущений и предчувствий, Кида не сразу заметила, как Оммин приблизился и, копируя ее позу, застыл над символом. Очутившись от наемника на расстоянии вытянутой руки, она почувствовала тонкий пряный запах, источаемый его бледной кожей, и, не сдержавшись, поморщилась.

– Лучше не мешай.

Кида не смотрела на Оммина, но чувствовала обжигающий взгляд, блуждающий по всему ее телу. Она понимала, насколько рисково поворачиваться к хищнику спиной, как и то, что он в любой момент мог выхватить нож и перерезать ей горло. Однако он этого не сделал. Лишь постояв без движения пару секунд, послушно отступил.

Тихонько выдохнув, Кида вновь попыталась довести сознание до состояния неопределенности, как называли это лейры, и услышать то, что от несведущих всегда ускользало. Она опустила руку на крылатый знак, прикрыла глаза и, повинуясь внезапно накатившему порыву, повернула ладонь против часовой стрелки.

Смесь удивления и облегчения накатила, когда вместе с ладонью сдвинулся и сам символ: раз, два, три щелчка до упора! Дзинь!

Со стороны наемника послышался судорожный вздох.

Кида распахнула глаза.

Там, где до этого вырисовывались схематичные крылья, появилось углубление, в котором скрывалось нечто вроде металлической петли или ручки. Продолжая следовать внутреннему зову, Кида потянула за ручку. В тот же миг тишину вокруг огласил новый куда более звонкий щелчок, а спустя еще пару мгновений, казавшаяся монолитной плита расслоилась на сегменты и исторгла из собственного нутра щербатую каменную чашу на короткой ножке. Внутри чаши, подсвеченная таинственным голубоватым сиянием, покоилась черная сфера. Размером с кулак взрослого человека, она напоминала глазное яблоко, одетое в металлическую оболочку.

– Ну? А ты не верила!

Кида оглянулась. Красивое лицо Оммина захватила столь алчная улыбка, что превратила его в гротескную пародию на самого себя.

– Как ты это сделала?

– Не знаю. Интуиция, наверное.

Она распрямилась. Продолжая с осторожностью поглядывать на наемника, все внимание которого будто насмерть приковалось к сфере, отступила на шаг. Лгать Кида не любила, однако, не чувствуя себя обязанной откровенничать с чужаком, простила себя за проступок. К тому же, нельзя сказать, что она действительно солгала. Необъяснимое наитие, которое подтолкнуло ее повернуть именно этот знак на возвышении, едва ли сильно отличалось от интуиции.

Оммин, впрочем, в тонкости вдаваться не стал. Казалось, целиком поглощенный находкой, он больше ничего вокруг не замечал. Лучшего момента для побега и пожелать нельзя. Тем не менее Кида осталась на месте. Не из-за природной честности или чего-то столь же тривиального и воспетого в назидательных сказках. Но ради самой находки и нежелания допустить, чтобы та попала не в те руки. Каким бы мертвым ни был лейр, чей дух заточен внутри черного шара, опасность, которую он собой представлял, оставалась нешуточной.

– Достань ее, – неожиданно проговорил Оммин и резко отодвинулся от возвышения.

Кида опешила.

– Что?

Он посмотрел на нее. От улыбки не осталось следа, а красные глаза заволокло настолько лютым холодом, что легко можно было околеть до смерти. Раздельно повторил:

– Достань. Ее.

– Не думаю, что это разумно.

– Я не спрашивал, что ты думаешь. Я сказал: достань мне ее. – И для убедительности снова схватился за ножик.

Кида могла бы привести дюжину причин, по которым подобного делать не стоило, но смолчала. В конце концов, разве не за этим она явилась сюда?

Вынув из-за пазухи костяной кинжал, она вернулась к чаше. Воспользовавшись оружием на манер рычага, попыталась вытолкнуть шар из обнимавшей его чаши. Пришлось повозиться, прежде чем сфера все-таки уступила и выскочила из паза. С негромким музыкальным звоном, пневма поддалась ножу и, подталкиваемая, перебралась через бортик, а потом и вовсе упала на пол.

Несмотря на то, что по весу казалась весьма легкой, сфера ударилась о треснувшую плиту с тяжелым металлическим гулом и так осталась на месте, будто примагниченная. Кида ощутила, будто нечто незримое и похожее на рябь на озерной глади прошило пространство вокруг с тихим «Ох!», а затем быстро растворилось в темноте.

– Ну? – нетерпеливо притопнул Оммин, явно ничего не заметив. – И как ее вскрыть?

– Вскрыть? – Кида не пыталась изображать из себя дуру, но пробудившееся в наемнике неистовство заставило ее растеряться. – Зачем?

Алые всполохи в раскосых глазах сгустились до опасного оттенка.

– А как еще убедиться, что это не пустышка?

– Можешь поверить мне на слово.

Лицо наемника перекосило так, что Кида не сразу распознала ухмылку.

– Я, красавица, потому и жив, что не верю никому на слово.

– Рада за тебя. Тем не менее пневма настоящая. Разве не слышишь, как она пульсирует?

–Хочу убедиться. Если промахнемся, нам всем несдобровать.

Киду это упоминание «нас всех» не слишком воодушевило, и все же она не преминула возразить:

– Ты ничего не сделал, чтобы ее найти.

Наемник в ответ оскалился и потянулся кончиком своего ножа к щеке девушки, на которой все еще виднелся след недавнего пореза.

– А ты слишком много треплешься, – пропел он, – хотя должна бы из кожи вон лезть, лишь бы я оставил тебя в покое!

Кида решила не уделять внимания этому выпаду. Она посмотрела на сферу, а та в свою очередь породила в ее голове несколько существенных вопросов. Аванпост давно заброшен, но не пуст. Тайник со сферой скрыт под картой Галактики, а ключом к нему служит знак Терики, точно такой же, какой изобразили на ладони статуи. И бонусом ко всему полное отсутствие каких-либо ловушек. Не слишком ли гладко для истории, уходящей корнями во тьму веков?

– Разве не понимаешь? Вскрыть сферу – значит выпустить на волю сущность неизмеримо опасную, чем все наемники, каких ты можешь вообразить.

– И все же я готов рискнуть. Давай, сделай мне приятное.

– Нет.

Улыбка Оммина растворилась мгновенно. Он коротко свистнул в сторону и почти в тот же миг со стороны входа послышался звук неторопливо приближающихся шагов.

Фонарик парил высоко, так что Кида без труда различила пятерых рослых ребят, облаченных в одинаковые серо-зеленые доспехи и массивные дыхательные маски. К какой расе они принадлежали, сказать было непросто, но изображенный на наплечниках символ в виде двух разнокалиберных полукружий намекал, что вся пятерка служит в гильдии охотников за головами с Альфа-Илани. Кида о них слышала немало, притом весьма нелестного, но сама прежде не сталкивалась. Альфа-Илани была одной из немногих независимых планетарных систем, где организации подобного толка считались узаконенными и даже процветали. Позволить себе такой эскорт мог только по-настоящему богатый разумник, что в очередной раз подталкивало мысли к загадке личности, маячившей за плечом Оммина. Вооружением молодцы в доспехах существенно отличались от своего яркого предводителя. Да, у каждого на поясе болтался в ножнах собственный тесак, но помимо этого нашлось место для ловчих сетей, парализующих наручников и связки гранат. Не говоря уж о тяжелых бластерных винтовках, уверенно сжимаемых в руках. Прямо-таки ходячий мини-арсенал. Двигались парни слаженно, будто по заранее обговоренному сценарию, и, перебрасываясь загадочными щелчками, рассредоточились по периметру внутренней залы.

– Помнишь, что я обещал тебе насчет колонны и ножа? – Оммин, не глядя на Киду, флегматично подрезал ноготь. – Так вот это не пустая угроза. Не знаю, в курсе ли ты, но ребят гильдии держат в весьма суровых условиях. Им не дозволяются обычные общеразумнические слабости, что делает их невероятно жадными до крови и мяса. В любом угодном тебе смысле. Так вот, если не хочешь, чтобы я отдал тебя им на откуп, открой эту проклятую сферу и докажи, что она именно то, что мне нужно.

Ни на мгновение не усомнившись в угрозе, холодеющая Кида опустилась на одно колено и подняла сферу с пола. При этом она даже не заметила легких электрических разрядов, кусавших ее за подушечки пальцев. Сердце как будто сжалось в размерах. Руки онемели. Но упрямство, унаследованное от отца и закрепленное Гаугой, не позволяло сдаться. Твердо выдержав токсичный взгляд Оммина, Кида нащупала ряд коротких насечек, шедших по всей окружности сбоку от капсулы предохранителя. Что они обозначали, догадаться было несложно – точно такие же черточки покрывали большинство лейровских надгробий, с которыми ей приходилось иметь дело. Чем больше насечек, тем могущественнее, а значит и опаснее при жизни был лейр. Кида насчитала семнадцать, а осознав это, задрожала.

– Ну? – осведомился предводитель наемников. – Чего тянешь?

С трудом протолкнув застрявший в горле ком, Кида прошипела:

– Мощь этого духа способна сравнять эти руины с землей, а нас всех в пыль обратить. Уверен, что готов тревожить такое зло?

Оммин снова оскалился.

– Ты за меня не волнуйся, красавица. Уверен, с тенью старого пердуна мы как-нибудь справимся. Да, парни?

Стараясь выглядеть равнодушной, Кида пожала плечами:

– Воля твоя. – И раздавила ногтем предохранитель…

***

– Мы не такие, как они, – вещала Мать-настоятельница. – Невзирая на то, что наше могущество проистекает из одного общего источника, это не делает нас родственными хоть в каком-либо из смыслов. Как день и ночь разнятся, так и служительницы Межи не похожи на лейров. Выползшие из грязи, бывшие воры и убийцы, лейры невесть как обнаружили доступ к безграничной мощи Теней и поставили их себе во служение. Мы же не порабощаем силу. Мы сами служим ей. Повинуемся велениям и исполняем волю. Поэтому-то, в отличие от трижды проклятых лейров, мы не стремимся к господству среди звезд. Познание и защита Кланов – вот наша единственная цель и наш долг.

Тэя не выдержала и широко зевнула. Двулунная терикийская ночь выдалась на удивление прохладной, так что даже плотная белая накидка, сотканная из шерсти горной готы[1], не грела. Кто-то из девчонок, сидящих полукругом перед тихо потрескивавшим костром и наставницей, заметил ее зевок и захихикал. Тэя закатила глаза, а Мать-настоятельница снова нахмурилась.

– Вижу, не всем интересна столь тонкая тема, как различие методов познания Источника, – проворчала она. – Не правда ли, Тэя Мирр?

Пришлось склонить голову пониже, чтобы спрятать виноватую улыбку.

– Простите, матушка.

Но настоятельница, конечно же, не поверила.

– Считаешь, знать, в чем принципиальное различие между нами, лейрами и другими школами Галактики не нужно? Отчего же?

Тэя поняла, что краснеет, но в душе порадовалась, что в кровавом лунном сиянии это досадное обстоятельство никто не заметит.

– Я вовсе так не думаю, Матушка, – начала она и осеклась. А что, если?..

Почувствовав недосказанность, настоятельница подбодрила кивком:

– Ну же. Как я не единожды говорила, стесняться собственных мыслей будет только истинный идиот. Как ты можешь пытаться постичь значение высших таинств, если не в силах осознать саму себя? Итак, Тэя Мирр, расскажи нам, что тебя гложет?

Вдалеке прокричала выползшая на охоту ночнянка[2]. Ветер, подувший со стороны южных топей, забрался под воротничок. Тэя поежилась, но заговорила:

– Матушка, простите, но если у Теней есть воля, то почему они не воспротивились осквернению, которое совершили лейры?

Кто-то из девочек ахнул. Кое-кто прыснул в кулак. Тихий шепоток «дура!» прошелся меж рядов, подобно сквозняку.

Мать-настоятельница, однако, ничем не выказала неудовольствие. Напротив, лишь пристальней вгляделась Тэе в глаза.

– Это вопрос, которым тысячелетиями задаются величайшие мыслители Галактики. При этом ответа они найти не могут, тогда как он лежит на виду. И знаешь, в чем его суть, Тэя Мирр?

– В чем же, матушка?

– В том, что всякое деяние, сотворенное без благодарности и почтения, воротится к тебе воздаянием, притом вдвое более суровым. Вспомним историю. Что сталось с лейрами? В течение столетий они насаждали свою волю всему освоенному космосу, сжигали целые миры, порабощали народы. И чем это в итоге обернулось? Полнейшим крахом их сурового царствования, наречением проклятыми и забвением. В былые времена в Галактике лейров было не счесть. Их Ордена и школы множились, что твои брадобреи[3] в густом тумане. Казалось, в бескрайнем небе не нашлось бы звезды, которой хоть вскользь ни коснулась черная лейровская длань. И вот вся их мощь в одночасье исчезла. А все почему? Потому что сила, которую они прозвали Тенями, отомстила им за собственное осквернение. Так что сейчас, если вы друг сядете в звездолет и отправитесь по Галактике, то вы уже не найдете ни единого лейра. Лишь развалины монастырей и храмов, а также недоброе слово, коим их поминают все без исключения разумники.

Слова настоятельницы встретили бурное обсуждение среди юных послушниц. Всех, кроме Тэи. Не обращая внимания на возбужденных соседок, она немного поерзала. Казалось, ей одной не все было ясно.

– Матушка, – обратилась Тэя, стараясь при этом не отрывать взгляда от сцепленных на коленях ладоней, – но если Тени подумают, что мы тоже не достойны их благословенной силы? Что тогда станется с нами? Не исчезнем ли мы, как лейры?

Вкруг снова ахнули, но на сей раз в этом удивлении звучало столько укора, что Тэе сделалось сильно не по себе. Боясь гнева настоятельницы, она уткнулась подбородком в собственную грудь.

Однако ожидаемого нагоняя не случилось. Настоятельница, казалось, даже обрадовалась вопросу. Она проговорила:

– Вот именно по этой причине важно, чтобы каждая из вас запомнила, какое значение имеет неукоснительное соблюдение всех ритуалов и обычаев. В течение многих веков мы, служительницы, тщательнейшим образом тренируем свои разум и тело. А для чего? Чтобы стать идеальными сосудами для благости Теней и защиты Межи! В отличие от лейров, стремившихся только к наращиванию личной власти и могущества и до последнего цеплявшихся за бренное существование, паразитируя на силе, которой не понимают, мы служим проводниками чужой воли. Тени повелевают нашими руками, Тени говорят нашими устами. Нашими мыслями думают. Мы и есть Тени. И пока они живы, живы и служительницы. Запомни это, Тэя Мирр.

***

Тихий щелчок напоминал треск лопающегося панциря песчаной блохи. Что-то приглушенно щелкнуло. Послышался гул, похожий на приближение пчелиного роя. Сила, что с превеликим трудом сдерживалась за металлической оболочкой, почуяла слабину и наконец вырвалась на свободу. Руку Киды будто дернуло током. Пальцы разжались и сфера, выскользнув, снова упала на пол. Только теперь, вместо того, чтобы остаться там, как была, исторгла из себя сноп света, как будто пропущенного через болотную воду. Мало по малу световой сгусток, заливавший все вокруг каким-то потусторонним сиянием, сформировал человекоподобный образ.

Фигура, кем бы она ни была, предстала в сильно искаженном виде, но без сомнения принадлежала разумнику мужского пола и вида вполне гуманоидного. Длинная мантия трепетала под порывами невидимого ветра. Череп безволосый, от широкой переносицы до затылка украшенный высоким гребнем. Блестящие глаза, глубоко посаженные на чрезвычайно узком и немного треугольном лице, взирали на собравшихся с неистовым презрением.

Кида разглядывала призрак снизу вверх и всем своим естеством ощущала пульсацию мощи, омывающей ее невидимыми волнами.

– Для вас не будет жизни после смерти. – Густой раскатистый бас заполнил пространство, обрубив все посторонние звуки. – Только пустота. Забвение.

Кида сглотнула новый ком и мысленно возблагодарила Гаугу за то, что его тренировки не позволили ее ногам позорно подкоситься. Как бы отчаянно она ни готовила себя к подобной встрече, реальность захлестнула с головой.

Только Оммин, казалось, остался не впечатленным.

– Никто с тобой и не спорит, папаша, – хмыкнул он в ответ на фразу призрака. – Ты лучше назовись. А то мало ли.

Лейр, кем бы он ни был при жизни, от такой наглости опешил. Дымчатые глаза его вспыхнули.

– Что за дерзкий выскочка смеет со мной говорить? Я – Амма! Последний из Тиночиари[4] и повелитель Пределов Манат!

Имя и титул ни о чем не говорили Киде. Тем не менее ставить под сомнение статус призрака она не собиралась. В отличие от наемника, который, небрежно поигрывая ножом, с презрением косился на упакованных в доспехи приятелей. Тех встреча с потусторонней фигурой настолько потрясла, что заставила трусливо попятиться.

Оммин небрежно сплюнул.

– Бессмысленный набор звуков, честное слово.

Призрак Аммы зашипел рассерженной змеей.

– Наглец! Да за такие слова я испепелю тебя на месте! Пади ниц и моли о пощаде! И может быть, тогда я, милосерднейший из повелителей Теней, прощу тебя!

Наемник даже не дрогнул. Лишь подбоченился.

– Плохие у меня для тебя новости, папаша. Твоя полупрозрачная тушка – единственное, что от лейров осталось. Нет больше их. Сдуло. – Усмехнулся и прибавил: – Ветром перемен.

И без того мутный образ призрака подернулся рябью, от которой воздух вокруг загудел.

– Нет больше?! – выпалил Амма. – А кто же тогда перед тобой?!

Оммин, нарезвившись с ножом, спрятал тот в рукаве.

– А мне-то какое дело? Кем нравится, тем и будь. Только вернись назад в свой славный домик и не вылезай, пока не позовут. У моего нанимателя на тебя большие планы. И, поверь, лучше его не разочаровывать.

– Ты насмехаешься надо мной! Нелепый нормал насмехается надо мной! – Образ Аммы налился опасным темно-синим сиянием. Он не пошевелил ни единым пальцем, но невидимая волна, прокатившаяся по полу и раздробившая карабины прямо в руках наемников, не оставила сомнений в могуществе призрака. – Мне даже напрягаться не потребуется, чтобы заставить сползти мясо с твоих костей, а сами кости перемолоться в муку!

– Ты, папаша, не пыли, – выдал Оммин, считавший, по всей видимости, что ему все нипочем. – Быть может, раньше ты и мог разобрать этот склеп по камешку, но теперь все изменилось. Твои ветры больше никого не пугают.

– Вот как? – Амма подался вперед. Борясь с желанием смыться или хотя бы зажмуриться, Кида увидела, как его призрачная рука потянулась к одному из головорезов в доспехах и, даже не касаясь того, просто сжалась в кулак.

Боевик гильдии, чувство самосохранения которого как будто отключилось, шагнул к призраку.

Оммин, заметив это движение, гаркнул:

– Стой, придурок!

Бесполезно. Казалось, собственная воля отказала охотнику. И как бы собратья ни пытались оттащить его назад, у них ничего не получилось. Шаг. Еще один. И вот он напротив лейра – стоит и не двигается, истинный каменный истукан.

Амма повернул голову к Оммину и широко ухмыльнулся:

– А теперь смотри!

Короткий рывок походил на бросок брадобрея. Призрачная рука рванулась к остолбеневшему охотнику, прошла сквозь доспехи, словно их не было, и быстро возвратилась в прежнее положение.

Никто не издал ни звука. Только бедолага в шлеме что-то тихо всхлипнул, пошатнулся и тут же обрушился на пол в груду собственных внутренностей, вывалившихся из вдруг раскрывшегося брюха.

Все остолбенели. От ужаса или же неверия – тут можно выбирать. На несколько долгих мгновений над руинами воцарилась мертвая тишина. А затем Амма гордо возвестил:

– Тени по-прежнему при мне! – Он посмотрел на Оммина.

Тот, быстро овладев собой, широко улыбнулся:

– Вот и отлично!

Первые мгновения после жуткой демонстрации разум Киды отказывался воспринимать что-либо, кроме кровавой каши на полу. Внезапность расправы и та легкость, с какой она была совершена, потрясли ее до глубины души. Все остальное, включая слегка неадекватную реакцию Оммина, проплывало мимо, практически не задевая сознания. Чудовищность ошибки душила Киду. Никто не должен был умереть. Уж точно не так, но…

– Ваша судьба предопределена, – прогрохотал призрачный лейр, наслаждаясь собой и тем, какой ужас он навел. – Ничтожествам меня не одолеть. Даже в посмертии моя мощь неугасима! Падите ниц и восславьте своего господина! Или разделите участь собрата.

Единственным, кто, казалось, просто не понимал, что такое опасность, был Оммин. И он продолжал глумиться.

– Что толку в мощи, если ты не можешь и шагу ступить за пределы своей сферы?

Глаза призрака вспыхнули алым, а там, где должен располагаться рот, проявилась леденящая душу ухмылка.

– Именно поэтому, юный нахал, ты еще дышишь.

О том, что произойдет дальше, Кида скорей догадалась, нежели поняла по каким-нибудь скрытым намекам. Из книг Гауги она знала, что лейр, переживший гибель своей телесной оболочки и заключенный в сферу, стремится обрести новую плоть. Сам он ее воссоздать не в силах, однако никогда не побрезгует воспользоваться первой, что подвернулась под руку. О тонкостях слияния и последствиях для того, чье тело захватывают, никогда не говорилось. Но одна деталь насмерть въелась в подкорку сознания Киды. Деталь, которую составители трактатов всегда особенно подчеркивали. «Если вам довелось столкнуться с блудней, немедленно уничтожьте его! Всякий призрак стремится возвратиться из небытия, но призрак лейра в тысячи крат опаснее! Какая бы цена за этим ни стояла, не допустите возвращения. То, что мертво, мертвым и должно оставаться».

Когда полупрозрачная рука потянулась к Оммину, Кида поняла, что надо действовать. Потрясение все еще не отпускало, но страх, что кошмар повторится, как будто пробудил ее скрытые резервы. Знания, вколоченные Гаугой, подсказали, что делать, а тело просто повиновалось. Взгляд переместился к источнику. Шар, из недр которого сочилась призрачная субстанция, формировавшая Амму, казалось, сделался еще чернее и напоминал сгусток первозданной тьмы, кем-то забытый посреди щербатых плит.

Сам же наемник, невзирая на очевидную угрозу собственной жизни, отступать не спешил. Что держало его на месте, догадаться труда не составило – могучая воля призрака без труда взяла верх над волей разумника. Намного сложнее было опередить момент, который мог завершиться слиянием живого и неживого.

И Кида решила не медлить.

Кинжал из зуба амниторы блеснул в полутьме. Она подумывала метнуть его в цель, но не рискнула довериться собственной меткости. В такой напряженный момент оплошать никак было нельзя. Воспользовавшись тем, что все внимание Аммы сосредоточилось на Оммине, Кида низко пригнулась и рванула к сфере. Последствия могли быть катастрофическими, но думать об этом не хотелось. Практически бесшумно проскользив по влажному камню, она размахнулась и что было мочи вогнала тонкое лезвие в черный металл.

Первые мгновения ничего не происходило.

Оммин по-прежнему не шевелился. Выражение его лица напоминало восковую маску, а широко распахнутые глаза – два кристалла, в чьей кровавой глубине отражалась незавидная участь превратиться во вместилище для лейровского духа. Амма же, чья ладонь застыла в считанных сантиметрах от сильно побледневшего наемника, вдруг заколыхался. Чудилось, будто некий невидимый для всех бриз легонько треплет его сущность.

Призрак опустил руку, недоуменно оглядел сам себя.

Кида, вынув кинжал из треснувшего шара, поспешно отстранилась и напомнила о себе:

– Не удивляйтесь, ваше лейрское преосвященство.

Взгляд Аммы, прокатившийся по ней, мог бы сворачивать горы, но все, на что его теперь хватало – лишь бесполезное дополнение к страшным гримасам. Ветер, остававшийся невидимым, нарастал.

– Что ты наделала, девчонка?!

Кида тяжело дышала, но улыбку из себя выдавить все же сумела.

– Просто сделала то, что давно следовало – вернула вам покой.

Сущность лейра растянулась, задрожала полотном, угодившим в эпицентр чудовищного шторма. Мало-помалу она начала расслаиваться и, отрываясь кусками, растворяться, подобно дымным сгусткам.

– Нет. Нет! Я же не этого хотел! Я не…

Ответить тут Киде было нечего. К тому же призрак исчезал слишком стремительно и едва ли мог услышать хоть что-то, реши она прочитать ему сказку с моралью. Мгновение, другое… и от несчастного Аммы ничего не осталось. Лишь пустая оболочка лопнувшей сферы.

[1] Гота́ – ловкое парнокопытное, обитавшее на склонах терикийских гор. Способно без труда взбираться по отвесным скалам. Питается соцветиями некроплюща и листьями росянки. Служат основной кормовой базой для амнитор.

[2] Ночнянка – вид земноводных, ночами поднимавшихся из болот и охотившихся на брадобреев. Внешне напоминают земных жаб.

[3] Брадобреи – крупные паукообразные, обитающие в топях Терики. Их яд весьма ценен и используется служительницами для приготовления лечебных снадобий и ритуальных зелий.

[4] Тиночиари – название расы гуманоидных существ, которых лейры перебили еще на заре своего могущества. Амма – единственный выживший, в итоге стал учеником лейра-отщепенца Гу, скитавшегося по Рукаву Ока Манат. Выяснив, что именно Гу несет ответственность за уничтожение всего его народа, Амма вытянул из учителя все его знания, а позже жестоко отомстил.

4

Когда внутри разрушенного аванпоста восстановилась тишина, Кида осторожно выдохнула. Хоть самое страшное и миновало, верилось в это с огромным трудом. Она посмотрела на Оммина. Наемник стоял в прежней позе и, кажется, не слишком-то понимал, где находится и как сюда попал. Во всяком случае, его холеная физиономия отражала на себе всю гамму чувств, положенную потеряшке.

– Эй, – позвала Кида, вернув кинжал в ножны и медленно поднявшись на ноги. – Ты в порядке?

Наемник не отреагировал.

Это заставило Киду нахмуриться. Амма, безусловно, показал себя могучим лейром, но даже у него не хватило бы сил, чтобы так быстро поразить живой разум.

– Оммин? – С непривычки имя защипало язык, однако само по себе, похоже, все-таки сработало.

Он-таки посмотрел на нее.

Признаться, Кида не рассчитывала на благодарность. Все, чего она хотела – чтобы опасность миновала, а охотники за головами отправились дорогой, которая бы больше никогда не пересекалась с ее собственной. И чтобы все это прошло мирно и без новых неожиданностей.

Вот только раскаленный багрянец, который встретил Киду в глазах Оммина, не оставила от этих мечтаний следа.

– Ты хоть представляешь, что ты натворила, безмозглая дура?!

Вопрос выбил Киду из колеи сильнее явления призрака из шара. Чего-чего, а на такую благодарность она не рассчитывала. Она-то полагала, что всем здесь жизнь помогает сохранить, а оказалось – только все испортила. Ну и как тут прикажете реагировать?

Быстро взяв себя в руки, Кида удивленно выгнула бровь и с презрением процедила:

– Спасла твою шкуру?

Разодетый выскочка злобно осклабился.

– Скажи-ка, ты всегда суешься туда, куда тебя влезать не просили?

Возмущение накрыло Киду с головой, однако не помешало парировать с достоинством:

– Зря только старалась. Дерьмо, вроде тебя, никакой помощи не стоит.

Ухоженные пальцы Оммина скрючились так, словно он собирался ими рыть землю. Мгновение его ладони оставались совершенно пустыми, но вот уже в каждой появилось по блестящему метательному ножу.

– Осторожней, малышка, – проговорил он вкрадчиво. – Не то наживешь себе проблем.

Кида решила в долгу не оставаться и тоже схватилась за кинжал.

– Не ты один тут при оружии.

Наемник осклабился.

– Возвращаемся к тому, с чего начали?

Не видя смысла в дальнейших препирательствах, Кида неопределенно качнула головой. Если поначалу в ней еще и жил страх перед Оммином, то короткая, но впечатляющая схватка с призраком лейра уничтожила его без следа. Наемник, сколько бы крутости он из себя ни давил, больше не вызывал ничего, кроме презрения. И парочки вопросов, связанных с его подозрительным поведением. На что он рассчитывал? Не мог же всерьез полагать, будто Амма оставит его в живых?

– Ты и впрямь всего лишь безмозглый нормал, – выплюнула она, между делом пытаясь переместиться таким образом, чтобы не выпускать из виду ни одного из оставшихся в живых убийц. Если уж придется встречать бой, то лицом к лицу и без опаски получить удар в спину. – Глупый и жадный. Самовлюбленный позер. Призрак убил бы тебя, а твой хозяин остался бы ни с чем!

– Не смей упоминать моего хо… – Оммин запнулся, но быстро поправился: – моего нанимателя! Ты понятия не имеешь, ни кто он, ни что им движет! Ты даже не знаешь, что стоит на кону!

Кида фыркнула. Темные наемничьи делишки и того, кто послал его на Марикар, были связаны с лейрами и их прошлым, о чем догадался бы и ребенок. Вот только Кида не собиралась кричать об этом налево и направо. Нет, сама история ее всерьез заинтриговала. Но не признаваться же в этом, когда так велик риск никогда не выбраться из этого подземелья живой!

– Можешь поверить, – презрительно бросила она, – до твоего хозяина мне нет никакого дела. Все, чего я хочу, это убраться отсюда. И забыть о тебе и том, что здесь случилось, как о страшном сне.

Оммин сделал вид, будто удовлетворился ответом. Демоническая ухмылка, все это время не сползавшая с его лица, трансформировалась во что-то более-менее человеческое.

– Ну это-то я могу устроить. – И не преминул пояснить: – Забвение имеется в виду. Не в наших правилах оставлять свидетелей, так что прости.

В ответ на эту новость Кида лишь понимающе покачала головой. Несмотря на надежду разойтись миром, в глубине души она знала, что этого не случится, и потому сказала:

– И ты меня прости.

Извинение вроде бы смутило наемника. По крайней мере, глаза его расширились, а лицо приобрело какое-то неописуемое выражение из смеси удивления и растерянности.

– Да ну? – хохотнул он, не сдержавшись. – И за что же?

Кида облизала пересохшие губы. Ладонь, сжимавшая кинжал из зуба амниторы, вспотела. Мысли напоминали стайку трусливых, но любопытных рыбок, разбегавшихся всякий раз, когда в голову приходила очередная идея спасения. Взгляд то и дело возвращался к наклонившейся над возвышением колонне и единственному камушку, мешавшему ей обрушиться.

Одна из идей казалась немного чересчур смелой. Да что там, просто дурацкой! Но, как и все дурацкое, слишком уж привлекательной. Настолько, что однажды спасла кое-кому жизнь…

***

Та ночь была наполнена ужасом, слезами и кровью. Реками крови, которые растеклись по горному пику, где стоял монастырь служительниц Межи. Еще совсем недавно прекрасный храм, в котором юные послушницы поклонялись могучей тайной силе и проникались ее благодатью, теперь лежал в руинах. Озверевшие шаддоки стаей полярной саранчи прошлись по скале, уничтожив все, до чего дотянулись. Двери попросту вынесли. Стены, исписанные древними письменами, выскоблили. Высокие скульптуры, выточенные из того же камня, что и сам монастырь, разбили, а те, что не разбили, опрокинули со своих пьедесталов. Все ценности, включая ритуальные кинжалы и котлы для приготовления снадобий, растащили, а те, что не смогли забрать, просто уничтожили. Бесценный запас лечебных трав разорили, склянки перебили, а содержимое смешали и облили чем-то едко пахнущим.

А еще здесь были тела. Множество тел, включая наставниц и самых маленьких послушниц. У большинства виднелись следы от удара чем-то тяжелым по затылку, но многие лежали с перерезанными глотками. Мать-настоятельницу распяли на дыбе и подвесили так, чтобы она взирала на воцарившийся хаос невидящими глазами. Из ее широко раскрытого рта стекала кровавая струйка.

Тэя смотрела на все это и задыхалась. С головы до ног перепачканная в грязи со дна ущелья амнитор, она упрямо сжимала в руке только что добытый клык и не замечала слез, струящихся по щекам.

Она опоздала. Опоздала!

Но… даже если б и нет, что она могла сделать? Стать жертвой наряду с остальными? Такой ли участи хотела для нее матушка?

Теперь уже не узнать.

Межи больше нет, как нет никого из сестер.

Тэя опустила взгляд на зуб и сглотнула. Чувство вины вонзилось в сердце стрелой, а в голове проявилась одна только мысль: покончить с собой. Ведь это было бы так просто. Здесь и сейчас воссоединиться за Гранью со своими сестрами. Надо лишь чуть-чуть перебороть страх, сделать так, чтобы руки не тряслись, и пронзить себе сердце…

Звук приближающихся шагов заставил ее придержать идею.

Призраком метнувшись к единственной статуе, еще продолжавшей худо-бедно держаться за свой пьедестал, Тэя притаилась в ожидании.

Несколько мгновений спустя на пороге появился молодой шаддок.

Весь растрепанный и взбудораженный, перепачканный в крови, он широко раскрытыми глазами жадно стрелял по сторонам. Видно, в поисках того, что здесь еще можно осквернить. На бледном лице его сияла безумная улыбка, а высветленные добела волосы топорщились колтунами. Тонкими, как у скелета, руками он крепко сжимал заряженный самострел.

– Ведьмовское отродье! – выпалил он и сплюнул.

Метился ли парень или не нарочно, но плевок попал на одно из тел.

– Трижды тьфу на весь ваш мерзкий шабаш!

Такая же, как и он, бледная девочка лет семи-восьми, застывшая в неестественной позе и навечно уставившаяся в потолок, ничего на это не ответила.

Шаддок прошелся вглубь храма, небрежно отпихнув с дороги тело другой из послушниц.

– Ну и какого это, а? – Он остановился перед плитой алтаря, на гладкую поверхность которой по капельке стекала кровь Матери-настоятельницы. – Сверзиться на самое дно? Служительницы Межи! Благородные заступницы! Клановые стражницы! Ну и кого вы смогли защитить?

Оставив самострел болтаться на плече, парень потянулся к завязкам штанов и, расшнуровав последние, помочился прямо на алтарь. Голову при этом он запрокинул назад и залился совершенно безумным смехом.

Страх в душе Тэи мгновенно уступил место гневу. Глаза ее заволокло алой дымкой, а в голове короткой мантрой застучало: убей, убей, убей, отомсти, отомсти, отомсти! Пальцы еще живой служительницы так крепко сжали недавно добытый зуб, что стало больно. Заверещав болотной ночнянкой, Тэя выскочила из своего укрытия и бросилась на осквернителя и убийцу.

Тот, едва успев натянуть штаны, развернулся на крик. Глаза его в изумлении расширились, но тренированные руки уже потянулись за оружием.

Тэя метила в сердце. Чувствуя себя банши-мстительницей, она в один прыжок преодолела разделявшее ее и мародера расстояние и со всей своей яростной мощью попыталась вонзить будущий клинок в его сердце.

Но шаддок оказался вертлявей скального угря. Едва сообразив, что к чему, он все же умело ушел от смертельного удара. Хоть и не был достаточно быстр, чтоб совсем остаться без ран. Пролетев мимо, подобно заряженному снаряду, Тэя умудрилась оставить на груди врага длинный, но неглубокий порез.

Парень вскрикнул от боли и выругался.

Тэя, ловко приземлившись на оскверненный алтарь, резко развернулась, вновь готовая атаковать.

– Ах ты, маленькая паскуда! – выругался шаддок.

Судя по выражению лица, он был не столько зол, сколько напуган. Может, даже сам он никого не убивал. Может, он был из тех, кому не хватало смелости делать всю грязную работу, а только глумиться над чужими жертвами. Тэю это не волновало. Утерев слюну тыльной стороной ладони, она прокричала:

– Я тебя прикончу!

Парень, однако, не растерялся. Преодолев первое потрясение, он поднял самострел и, нацелив его Тэе в голову, звонко хохотнул:

– Нда? А может, я тебя?

Раздался щелчок спускаемой тетивы. Выстрел. Заранее уверенный в собственной победе, шаддок захохотал.

Но его ждал сюрприз.

Тэя, несмотря на весь тот раздрай, в котором находилась с тех пор, как чудом выбралась из гнездовья амниторы, боевых навыков не утратила. Служительниц все же не зря именовали заступницами кланов. Полагаясь на поддержку Теней, они при этом не выпускали из внимания и физическую подготовку. Мать-настоятельница пестовала в своих подопечных не только силу духа, но и тела. И именно поэтому Тэя, повинуясь тренированному инстинкту, легко уклонилась от пущенного в нее болта.

Короткая стрела с металлическим звоном ударилась об алтарь спустя сотую долю мгновения после того, как Тэи там уже не было.

– Юркая сучка! – Раздосадованный парень потянулся за новым снарядом.

Тэя тем временем принимала решение. Пока шаддок заряжал самострел, она окинула взглядом главную залу и быстро отыскала несколько мест, за которыми могла бы укрыться. Сам алтарь, статуи, большие чаны, в которых когда-то кипели зелья и снадобья – все это могло бы помочь ей избежать очередного выстрела. Но дальше-то что? Долго ли она так продержится? Пока тощий недоумок не позовет на помощь товарищей? Ну, нет. Уж лучше решить проблему здесь и сейчас.

– Ничего-ничего, – тем временем приговаривал шаддок, пыхтя над тугой тетивой, – сейчас я набью твою башку металлом!

Тэя в ответ на угрозу злобно оскалилась. Она приняла решение: пряткам не бывать. Лучше уж быстрая смерть. А если при этом удастся прихватить с собой и этого недомерка, то о большем и мечтать нельзя!

Она крепче сжала выдранный зуб. О том, чтобы бросить его в обидчика, не могло быть и речи. Без тщательной балансировки клык просто не мог использоваться в качестве метательного орудия. Скорей уж пугалка.

Но Тэю такой исход не устраивал. Все ее естество требовало мести. Крови. Хотя бы одного конкретного шаддока. И этот шанс никак нельзя было упускать.

Парень наконец справился с самострелом и уже заряженным вновь навел его на служительницу.

– Ну, держись, ведьма. Клянусь, второй раз я не промажу!

Тэя только фыркнула. Перехватив зуб обратным хватом, она подбежала к одному из перевернутых горшков из-под сушеных трав и со всей силы пнула его. Тот, точно живой, подскочил и, с недовольным звоном совершив полет по широкой дуге, приземлился прямо на вихрастую голову тощего недомстителя. Выиграв таким образом несколько секунд, Тэя метнулась к той статуе, что опасно кренилась, и несколькими отчаянными ударами клыка заставила и без того треснувшее основание рассыпаться крошкой. Остальное доделала природа и шаддокская глупость.

Пока парень силился стащить с себя горшок, статуя крылатой праматери обрушилась на него и всей своей массой расплющила об пол…

***

Кида понимала, что в ее случае трюк может и не сработать, но другого выхода просто не видела. Как бы там ни было, сдаваться наемникам ей совсем не улыбалось. Лучше уж попытаться что-то предпринять, чем задрать лапки кверху и ничегошеньки не делать. В конце концов, даже если идея с колонной не выгорит, можно будет попытаться придумать что-нибудь еще, но для начала…

Разбежавшись, она что было мочи пнула опустошенную сферу.

С виду тяжелый, на деле шар оказался даже легче, чем горшок из прошлого – тонкая черная стенка едва не прогнулась под давлением ботинка, – и среагировал так, что лучше и пожелать было нельзя. Подскочив добрым мячом, он стремительно понесся к опешившему от такой выходки Оммину и, хорошенько ударив того в переносицу, благополучно отлетел куда-то за горизонт.

Наемник отшатнулся и, едва не выронив собственный нож, протяжно взвыл.

– Сука!..

Пока Оммин зажимал лицо двумя ладонями и громко ругался, а его свита не знала, что делать, Кида воспользовалась заминкой и, подобрав с пола небольшой фрагмент лейровской скульптуры, ударила им по уязвимой точке накренившейся колонны. Камень о камень высекал искры и оглушал звоном, но Кида не останавливалась, пока осколок, который удерживал угловатый столб на месте, не поддался.

Дальше все происходило как по ускоренному сценарию. Тяжелая обсидиановая масса стремительно понеслась вниз и рухнула так, что разделила едва успевшего отскочить Оммина с никчемной парочкой в масках и Киду. Третьему же из свиты повезло меньше всех. Пока остальные пытались уйти с поля обрушения, тот оказался каким-то уж чересчур бестолковым и даже не заметил, когда его впечатало в пол.

Едва почуяв, что никто больше не стоит между ней и выходом, Кида, не обращая внимания ни на кровавые брызги, ни на тучи пыли, ни на ругань Оммина, бросилась прочь. Явившись на развалины аванпоста, она отыскала больше, чем рассчитывала. Хватит с нее. И потому без малейших угрызений совести понеслась к своему звездолету, на бегу выкрикивая:

– Ко? Ко! Ты слышишь меня?! Тай-Ко, ответь, чтоб тебя!

«Кричать в принципе не обязательно. Я и так хорошо тебя слышу».

К тому моменту, как он ответил, Кида успела выбраться во внутренний двор, всполошив стаю хохлатых птиц. Едва не расплакавшись от облегчения, она тут же с укоризной спросила:

– Тогда, где ты был?!

«Знаешь, а ведь я тебя предупреждал насчет гостей. Ну и что ты думаешь? Они натурально навели помехи на связь».

– Хватит болтать. Забери меня, пока они не очухались.

«Они?!»

– Думаешь, твои гости ограничились только помехами? Наемники прямо здесь, и я их очень и очень расстроила.

Тай-Ко, к счастью, канючить не стал.

«Понял. Дай мне пять минут».

Кида, воровато оглянувшись, торопливо проговорила:

– Пяти минут у меня может и не быть.

И будто в воду глядела. В темном портале треугольного прохода появился силуэт в зеленом пальто.

Он приближался с неторопливой осторожностью, как будто боялся выйти на свет. И хотя, местное солнце к этому моменту давно уже миновало зенит, а тучи над руинами сделались гуще и плотнее, это все же заставило Оммина помедлить, прежде чем перешагнуть порог. Когда же он все-таки осмелился явить лицо, то показалось Киде намного более устрашающим, чем можно было вообразить. Она-то ожидала небольшой припухлости, в крайнем случае – синяка. А увидела по-прежнему симметричное личико писаного красавца, левая половина которого была залита кровью, а глаз отсутствовал.

– Ну, красавица, – негромко проговорил Оммин, помахивая ножом, будто ничего необыкновенного не произошло, – теперь мне придется заменить свой глаз твоим.

Тон наемника оставался непринужденным, но от улыбки не осталось даже следа.

Кида похолодела, сообразив, что натворила. Похоже, сфера, которой она запустила в Оммина, ударила по тому одним из распоротых краев и проткнула глазное яблоко.

Наемник, неотвратимо, но медленно приближаясь, вкрадчиво позвал:

– А теперь будь хорошей девочкой и подойди сюда. Ну же.

Кида упрямо попятилась. Несмотря на ужас, охвативший ее целиком, и чувство вины, вызванное непреднамеренным членовредительством, она все же оставалась той, над кем собирались надругаться. А это как минимум давало ей право на самозащиту. Само по себе насилие ей было не по душе, но если приходилось делать выбор между собственным здоровьем и благополучием врага, то тут вся щепетильность отключалась.

И именно потому на предложение вернуться она оскалилась и прошипела:

– Подойдешь ближе, и я тебе вторую гляделку выцарапаю!

Наемник усмехнулся через силу, но не остался на месте.

– Ты то ведешь себя, как благородная дама, то из твоего очаровательного ротика вырывается сущая чепуха. Откуда ты такая, девица? – Он по-прежнему не спешил и, пока неуклонно сокращал разделявшее их пространство, обзавелся парой вооруженных тесаками наперсников из гильдейской шайки: по одному справа и слева.

Кида было решила, что лучшего момента для побега она не получит, но, в очередной раз поддавшись наитию, все же осталась. Ей в любом случае пришлось бы задержаться у зауженного прохода через скалы, а это спровоцировало бы Оммина на бескомпромиссную и скорую атаку. Уж лучше дождаться появления Тай-Ко. Для чего не помешало бы потянуть время.

Бросив короткий взгляд на растревоженных птиц, Кида обратилась к Оммину:

– Тебе известно, что это за птицы?

Тот, не сбавляя шага, широко оскалился.

– Похоже, о них я знаю больше твоего. Иначе ты бы не держалась к ним так близко. Их называют перевертышами и считают весьма коварными хищниками. С виду милые и безобидные, эти птички мгновенно свирепеют, стоит только учуять свежую кровь. Нападая всей стаей и со всех возможных сторон, они практически не оставляют своей жертве шанса отбиться. – Под конец этой тирады Оммин тихо хмыкнул.

Двое за его спиной дружно защелкали намордниками. Птицы, вновь приподняв яркие хохолки, собрались в стаю и уставились на чужаков так, будто понимали, о чем речь.

Кида, изо всех сил подавляя желание отскочить, вскинула голову:

– Скажи, ты эту историю только что выдумал?

Наемник с серьезным видом качнул головой.

– Отнюдь. Выдумывать сказки я не мастак. А уж для таких, как ты – тем более.

Любопытство едва не подтолкнуло спросить, что именно Оммин имел в виду, однако она быстро опомнилась. Более того, оценив ситуацию, не без насмешки напомнила:

– Отчего же ты сам их не боишься? Или твоя кровь для них недостаточно хороша?

Наемник дернулся, будто она в него плюнула. Застыл. Вместе с парой мордоворотов. Тонкие губы на окровавленном лице раздвинулись, в которой раз явив белоснежные зубы. Вены на его бледном запястье, сжимавшем кинжал, набухли так, что были видны даже Киде с ее расстояния.

– Аккуратней, детка, – предупредил он равнодушно, тогда как буря, бушевавшая в его душе, вырывалась наружу через единственный пылавший рубиновым пламенем глаз. – Я ведь и впрямь с тобой чрезвычайно великодушен. Не усугубляй ситуацию.

Кида глядела на Оммина и понимала: в чем-то он прав. Несмотря на всю свою очевидную кровожадность, наемник и его свита действительно вели себя не в пример любезней, нежели могли бы. За самыми страшными угрозами не следовало реальных попыток причинить вред. Даже сцену с метанием ножей легко можно было списать на своеобразную проверку устойчивости к стрессу. Совсем другое дело – выяснить, зачем все это было нужно. Ведь с самого начала Оммин не выказывал к Киде особого интереса. До той поры, пока она не помогла ему открыть сферу… и не лишила глаза.

– Ну же, детка, – продолжил настаивать он. – Не заставляй за собой бегать. Все равно у тебя выхода нет.

Желания повиноваться воле наемника у Киды не прибавилось. Вместо этого в ее голове народилась совсем другая идея. Снова бросив короткий взгляд в сторону жадно глазевших на нее птиц, она подняла кинжал.

– Выход есть всегда. – И не дожидаясь реакции, легко провела острием по собственной ладони.

Боль была невелика. Во всяком случае, намного меньше, чем Кида привыкла терпеть.

Птицы встрепенулись. Рассказ о странностях хохлаток подтвердился. Твари моментально среагировали на кровь. Такую теплую и так близко! Перья распушились, хохолки встали дыбом, глаза жадно засияли, вострые клювы раскрылись.

Кида сжала кулак, выждала мгновение, и, пока наемники с любопытством и некоторым недоверием наблюдали за ней, провела этим кулаком перед многочисленными пернатыми носами. Она понимала, насколько рискует, но тайные навыки позволили подавить собственный страх и сосредоточиться на деле. Будто гипнозом удерживая ошалевших от кровавой жажды птиц на месте, она медленно повернулась к охотникам и, размахнувшись, метнула целую пригоршню собственной крови прямо в лицо остолбеневшего Оммина.

В ту же секунду неимоверный гвалт огласил утопавшие в тишине руины. Птицы заверещали, зашипели. Расправив крылья, они что есть мочи замолотили ими по воздуху и всей стаей набросились на одноглазого красавца и двух его сподвижников.

Кида неслась, не разбирая дороги. Спотыкаясь о торчащие из-под земли древесные корни, задыхаясь от собственной подлости, от вины за то, что осмелилась обречь кого-то на столь чудовищную гибель. И тем не менее она ни на мгновение не останавливалась, подгоняемая жуткими воплями, летевшими ей вслед, будто невидимой плетью.

Средь общего гвалта, воцарившегося над ущельем, Киде казалось, будто Оммин отчаянно зовет ее по имени. А может, проклинает? Однако смелости на то, чтобы хоть оглянуться, она не нашла. Только напомнила себе, что разумники, которые сейчас кричали от боли, которых разрывали на куски острые клювики маленьких голодных чудовищ, недвусмысленно угрожали ее здоровью и жизни. Так почему же она не чувствует себя победительницей?

Впереди замаячила темная щель прохода, такая манящая, тихая и безопасная. Кида подумала о Тай-Ко, что должен был ждать ее на той стороне, и из последних сил рванула к свободе. Она не рискнула оглянуться и, преследуемая несмолкаемым гоготом, втиснулась между узкими пещеристыми стенами.

Тьма и тишина окутали Киду, стоило лишь пересечь черту. Кошмар, творившийся снаружи, отсекло как по волшебству. Что, впрочем, ситуацию не улучшало, поскольку крики и вой сменились шебаршением голодных вертогрызок, а фонарик благополучно остался на руинах. А еще стало казаться, что с той поры, как Кида проходила здесь в последний раз, лаз сделался у́же и куда запутанней. Во всяком случае, теперь, чтобы пробираться вперед, все время приходилось касаться каменистых выступов, которые своими заостренными краями будто норовили содрать с ее плеч кожу.

На то, чтобы выбраться к краю ущелья потребовалось не меньше пяти минут, хотя по прикидкам самой Киды на это ушла половина ее жизни.

Очутившись снаружи, среди искромсанных ею же зарослей, Кида прижалась спиной к прохладной скале и перевела дух. Все, самый кошмар миновал. Остался последний рывок и Марикар останется навсегда позади.

– Ко, я на месте.

«Скажите, пожалуйста, какая пунктуальность!»

Кида поморщилась. Порез на ладони саднил, но по сравнению с тем, что ей удалось миновать, это выглядело сущей мелочью. Птицы, которые при виде свежей крови, в буквальном смысле озверели, запросто могли разорвать в клочья и ее саму. И так бы оно и случилось, если бы сразу после своей выходки с «метанием» кровавой горсти, она не додумалась спрятать пораненную руку в землю и тем самым сбить будораживший пернатых запах.

– Ко, хватит! Забери меня!

Робот, похоже, по тону все понял, и огрызаться дальше не рискнул.

«Да я тут как тут! Жду у ущелья».

Кида кивнула, хоть и понимала, что Тай-Ко этого не видит. Она прикрыла глаза и сквозь шум ветра, гуляющего в ветвях, услышала тихий и ни с чем несравнимый гул родного корабля. Можно расслабиться. Она спасена. Нужна лишь пара секунд, чтоб выровнять дыхание и утихомирить кавардак в голове.

Когда же она открыла глаза, первым, что увидела – оказалась окровавленная рука, упиравшаяся в скалу всего в нескольких сантиметрах от ее лица.

Кида вскрикнула и отскочила.

Рука пошевелилась, напряглась и через некоторое усилие вытолкнула из темноты не менее окровавленную фигуру.

Оммин, казалось, искупавшись в чане с кровью, привалился к скале и натужно дышал. Насколько он ранен, понять было невозможно, но то, с какой неистовой ненавистью светился его алый глаз, подсказало, что умирать он пока не собирается.

Откинув со лба мокрую челку, наемник совершил несколько рваных вдохов и просипел:

– Ты… Я… я тебя уничтожу!

Угроза совсем не показалась пустой и Кида благоразумно попятилась.

– Лучше забудь, что видел меня, и живи себе дальше.

Оммин, на которого в буквальном смысле страшно было смотреть, горько усмехнулся:

– После всего, что ты натворила?

Тут его взгляд упал на плечо Киды. Единственный глаз расширился, а рот распахнулся в изумлении.

– Ведьма!

Кида было смутилась, но быстро проследив за направлением наемничьего взгляда, поняла, что его так ошарашило. Грязно-белые обмотки, которыми она так тщательно прикрывала свои плечи, сползли, открыв на обозрение тонкую вязь заклинательского письма, выведенного после несостоявшегося ритуала пробуждения.

– Ты! Ты одна из них! – И, запрокинув голову, захохотал. Громко, заливисто, исступленно. – Одна из этих мерзких сук! Лейра! Ха-ха-ха! Лейра!!!

Излишне бурная реакция смутила Киду и заставила отступить еще на пару шагов назад.

– Над чем ты смеешься?

Оммин резко умолк и вновь посмотрел на нее. В единственном глазе стояли слезы.

– Если б я только знал! Ха-ха! Если б я только знал!..

Кида решила, что наемник бредит. Хотела верить, что он бредит. Но в глубине души понимала – все гораздо сложнее. Каким бы невероятным открытие ни казалось, но Оммин узнал в ней последовательницу темного культа. Как? Кида глянула на свои татуировки, невольно поправила обмотки, потом снова посмотрела на наемника. Точно такие же рисунки шли по периметру всего аванпоста. Не собираясь выдавать собственного страха, она осторожно спросила:

– О чем ты, безумец?

Но тот покачал головой.

– Да ладно, не делай из меня дурака. Ты и сама все поняла. Это далеко не просто татушки на память. Поверь, я знаю, о чем говорю.

В голове мелькнула мысль добить его, но исчезла быстрее, чем Кида успела ей ужаснуться. В конце концов, какое ей дело до умозаключений наемника? Все равно она его больше никогда не увидит, а ему никто не поверит.

– Нет больше никаких лейров, – бросила она напоследок и, не оглядываясь, зашагала в сторону поджидавшей за деревьями «Гравии».

Интерлюдия

– А ты не спешил, начальник.

Кворон Полларио отвернулся от широкого иллюминатора, за которым сиял жемчужный серп Марикара и перевел взгляд на своего верного помощника. Укор Оммина достиг цели, вот только едва ли той, на которую был расчет.

– Подтереть тебе слюни? Предполагалось, что с этим ты и сам в состоянии справиться.

Оммин усмехнулся, хоть это доставило ему заметный дискомфорт. Развалившись в операционном кресле, он терпеливо ждал, когда парящий над его головой робот-хирург, напоминавший крошечную сферу, усеянную длинными колючками-манипуляторами, завершит операцию. Глазное яблоко восстановлению не подлежало, а вот замене на кибернетический протез – вполне.

– Слышу разочарование в твоем голосе. Я подвел тебя?

Бесстрастно наблюдая за тем, как тонкие манипуляторы робота мельтешат у бескровного лица, Полларио не подтвердил, но и не опроверг замечание.

– Ты дорого мне обходишься, – обронил он. Свежая доза стимуляторов подавляла желание спать, но провоцировала зуд в глазах, отчего их просто хотелось выцарапать. Чтобы не искушать себя, пришлось крепче сжать набалдашник трости.

– А-а, – протянул Оммин, пытаясь притвориться, будто понимает, в чем дело. – Вульгарный вопрос злата. Я-то думал, наши с тобой отношения выше такой пустой условности, как риммкоины[1]. И куда только мир катится?

Полларио не стал его разочаровывать. Взмахнув полой черного с золотым шитьем плаща, проковылял к одноногому резному столику, на кругляше которого нестройной группкой высились бутылки с самыми дорогими винами. Тотчас же рядом возник механический слуга. Откупорив одну наугад, он до середины наполнил хрустальный бокал и вручил его хозяину. Тот покрутил бокал в руках, прежде чем опустошить.

– Эта пустая условность не дала тебе сдохнуть от голода и до сих пор покрывает все твои бесконечные выходки.

Оммин, недовольный таким поворотом, проворчал:

– Сразу лупишь по больному? Скряга и садист.

Полларио с трудом сдержался, чтобы не подойти и собственноручно не выдавить гнаркову помощничку второй глаз. Скряга и садист, значит? Но с чего вообще ему потакать прихотям беспутного головореза, когда от него никакого толку?

Вслух же он процедил:

– Ты обещал мне сферу, но я ее не вижу.

Замечание вынудило горе-помощника поднять указательный палец.

– Поправочка. Я обещал, что твоим бессонным ночам пришел конец. А это, как ты знаешь, немного другое.

Чувствуя, как инопланетное и абсолютно безвкусное пойло точно наждаком обдирает горло изнутри, Полларио, ни мускулом при этом не поведя, равнодушно уточнил:

– Что это значит?

Но помощничек с ответом не торопился. Механический лекарь, уже четвертый час корпевший над проклятым глазом, наконец отстранился, явив результат трудов своих. Протез выглядел так, что и не подкопаться. Даже абсолютно неестественную кровавость радужки сумел скопировать. Если не знаешь, что глаз искусственный, то и не поймешь.

Оммин, поймав собственное отражение в полированной переборке, довольно улыбнулся и, будто не прерывался, продолжил:

– Что все куда интересней, чем мы думали. Помнишь девчонку, о которой я говорил?

Полларио нахмурился и потеребил прядь черных волос, ниспадавших ему на плечи. Разговора о какой-то там девчонке он не припоминал, а вот предупреждение насчет вольной искательницы в памяти сохранилось. Вот, видимо, о ней речь и шла.

– Ну. И что с ней?

Оммин еще долго любовался собой, прежде чем ответить.

– А то, старина Пол, – протянул он и, соскочив с кресла, направился в сторону винного столика, – что я думаю, она-то и решит все твои беды.

[1] Риммкоин – денежная единица Риоммской Империи, одна из основных резервных валют Галактики. 1 риммкоин = 100 вигго.

5

Кида пыталась заснуть. Обычно мерный гул двигателей и легкая дрожь палубы рассекавшего гиперпространство корабля действовали на нее усыпляюще, но сегодня, несмотря на все старания, отправиться в мир грез не получалось.

И все из-за экспедиции на Марикар.

Хотя, казалось бы, чем эта отличалась от других? Пальцев квиттарианца[1] не хватит, чтобы перечесть, сколько раз Киде приходилось пускаться по призрачному следу, забредать в самые глубокие дебри, а затем возвращаться обратно. В редких случаях с какой-нибудь диковинной находкой, но чаще – с пустыми руками. И почти в каждой из таких вылазок за ней следили, ей угрожали, ее пытались подкупить или иным каким образом сделать так, чтобы реликвия осталась нетронутой. Но еще никогда за все шесть лет, что Кида провела за пределами Боз-Варги, ей не попадался кто-то, похожий на Оммина.

Кида перевернулась на спину и уставилась в потолок. Легкого напряжения памяти хватило, чтоб представить угрожающую ухмылку и два кровавых прожектора вместо глаз.

Как он назвал ее ведьмой! Двусмысленностью здесь и не пахло.

В памяти Киды еще свежи были дни, когда она, сбежав из-под крыла Гауги, вернулась на Боз-Варгу и установила свое родство со служительницами Терики. Мать никогда не утруждала себя рассказами о том, кем был отец Киды. Кем он по-настоящему был. Все ограничивалось лишь рассказами о его постоянных экспедициях с искателями, вроде Гауги, и внезапной смерти, оставившей мать и дочь без средств к существованию. Ничего более. Лишь визит к Гадалке раскрыл Киде глаза. Ее отец был из шаддоков, а она сама – наследница тайного культа служительниц Межи. Вдохновленная этим знанием, она даже позволила Малбинди нанести себе особые ритуальные татуировки. В память о предках. Как ни странно, этот жест сыграл с ней дурную шутку. Даже тогда, прогуливаясь по космопорту, Кида то и дело натыкалась на враждебные взгляды. Она не понимала, в чем дело, но чуяла, что причина в татуировках. Местные гуляки и оторвы, не отличавшиеся ни срогостью нравов, ни суевериями, заметив ее, трижды сплевывали и злобно шептали проклятья. Словно, принимали ее за лейру.

Как и Оммин…

Его слова совсем не казались брошенными бездумно. Напротив, в них вполне отчетливо просматривался намек, что символы на ее руках ему видеть не впервой. Из чего следовало, что он куда больше, чем просто вольный наемник, и знает о лейрах не понаслышке.

Последнее предположение казалось особенно безумным, но чем дольше Кида над ним размышляла, тем сильнее начинала верить, что Оммину доводилось лично сталкиваться с кем-то из повелителей Теней. Быть может, даже с Гаугой.

Имя бывшего учителя вынудило Киду поморщиться. Идея его знакомства с наемником стала казаться попыткой проследить связи, которых быть не могло, выдать желаемое за действительное.

Мысль перетекла к таинственному знаку, оставленному в аванпосте. Начерченный на ладони статуи, он выглядел совершенно неуместным среди руин лейровского урочища. И тем не менее он там был. И, что куда важнее, недвусмысленно намекал на связь того, кто его оставил, с тайником и сферой Аммы.

Внезапно в каюте как будто похолодало. Кида поежилась, но вместо того, чтобы плотнее закутаться в стеганое покрывало – одну из немногих личных вещей, которые забрала из дома, – резко поднялась на ноги и прибавила освещения. Скромный закуток, отделенный от основного отсека тонкой переборкой, залило теплым золотистым светом. Стены, обшитые пожелтевшими от времени панелями, украшала вязь их рукотворных символов, визуально очень похожих на те, что изображали служительниц и Терику в заброшенном аванпосте.

Растревоженная мыслями о тайнах лейров, Кида ощутила прилив энергии. Желание действовать разыгралось в ней с новой силой. Вставив ноги в стоптанные тапочки, она направилась в рубку.

– Ко!

Робот застыл посреди кабины, растопырив в разные стороны тонкие узловатые конечности, отчего больше обычного походил на гигантского паука, притаившегося в центре паутины. Фон из переливавшегося за лобовым иллюминатором гипера только усугублял эффект. Узкая, будто сплющенная прессом, треугольная голова развернулась на сто восемьдесят градусов; голубоватый огонек с укоризной мигнул.

– Чего так голосить-то?

Кида даже не подумала смущаться. Бросив короткий взгляд на один из мониторов, отображавших координаты Аджанты, она вкрадчиво проговорила:

– Разворачивайся.

– Что? – Тай-Ко, повиснув на одной руке, по-прежнему глядел на Киду. Остальными конечностями он нажимал кнопки, переключал тумблеры, в общем, изображал бурную деятельность. – Зачем это?

– Разворачивайся, сказала.

Кида обогнула робота и опустилась в кресло второго пилота. В управлении звездолетами она разбиралась даже меньше, чем в искусстве вести переговоры с наемниками, но за годы, проведенные бок о бок с Тай-Ко, кое-чему научилась. К примеру, задавать новый курс.

– Эй, – прикрикнул робот, – что это ты делаешь с моим кораблем?

Кида на мгновение оторвала взгляд от панели управления и приподняла бровь:

– С нашим кораблем, ты хотел сказать? – И как ни в чем не бывало продолжила ввод новых координат в память навигационного компьютера.

Робот, к его чести, в спор ввязываться не стал и, усадив свою костлявую тушку в зарядное гнездо, которым служило кресло пилота, брюзгливо поинтересовался:

– И куда ты намылилась? Обратно на Марикар? Я думал, с той луной покончено.

– Так и есть.

– Тогда…

Пауза, нарочно подвешенная Тай-Ко, заставила ее поразмыслить над тем, стоит ли выкладывать все как есть. Несмотря на тяжелый характер и практически полное пренебрежение любыми авторитетами, робот доказал, что заслуживает доверия, на которое сама Кида всегда оказывалась довольно скупой.

Думала она недолго.

– Я тебе не все рассказала.

Это заставило Тай-Ко с жужжанием повернуть свою хромированную голову.

– Вот оно как? А я-то уж губу раскатал!

– Ко, – устало попросила Кида, на пару мгновений спрятав лицо в ладонях, – не будь букой. У меня сейчас и без того забот хватает.

– Правда? А ведь это странно. Ну, знаешь… я же твой пилот и все такое. Я должен решать твои заботы, а не создавать их.

Что ни говори, а Тай-Ко отлично умел играть на чувстве вины. С самого первого дня знакомства. Притом с таким усердием, будто такое поведение было прошито в нем на программном уровне.

***

– Приветствую! Я – Тай-Ко-13-04-0024! К вашим услугам! Чем могу быть полезен?

Кида бесцеремонно оттолкнула покрытого пылью болванчика и осмотрелась.

Если снаружи кораблик еще хоть как-то походил на самое себя, то изнутри напоминал сплошной мусорный склад. Куда ни кинь взгляд, всюду черные пластметаллические ящики: маленькие, размером со шкатулку, средние, напоминавшие хранилище для инструментов, и большущие сундуки. Каждый ящик носил на себе метку в виде перепончатых крыльев, заключенных в кольцо. Большинство оставались запертыми, но были и те, чьи крышки оказались откинуты, а содержимое вывалено прямо на пол. Груды расписных глиняных чаш, резных статуэток или золоченых украшений. Пара ящиков, сдвинутых вместе, представляли собой нечто вроде верстака, а на нем, под куском полуистлевшей материи, стопки массивных фолиантов в кожаных переплетах и тугие свитки. Кида такие только в библиотеках и видела. Складывалось впечатление, будто кто-то очень спешил с переездом, но так и не добрался до места назначения.

– Госпожа, чем вам помочь?

Кида на мгновение перевела фонарик на пятнистую физиономию робота и предложила:

– Заткнуться?

Застыв навытяжку посреди темного и заваленного хламом салона, он с заметным трудом удерживал равновесие, но своего единственного ярко-синего глаза с нее не спускал.

– Весьма неожиданно и грубо. Особенно для столь юной особы. Потрудитесь хотя бы представиться.

Кида решила не спорить и, продолжая исследовать закутки корабля, проговорила:

– Кида Мирр.

– Кида Мирр, – повторил робот, будто пробуя имя на вкус. – Да будет вам известно, что судно, на борт которого вы так бесцеремонно вторглись, – частная и охраняемая собственность. Что дает мне полное право отказывать незваным гостям.

Напыщенная тирада немного позабавила. Аджанта считалась мелким захолустным мирком, единственной достопримечательностью которого был Исторический Университет и близлежащая свалка. Кида забрела туда практически по чистой случайности. Провалив экзамены, она решила прогуляться и, поддавшись вдруг проявившемуся наитию, пробралась на борт старого ржавеющего звездолета. И вот никак не ожидала столкнуться с кем-то вроде этого Тай-Ко-13-04-0024.

Как-то раз старый Боц, служивший в команде Гауги механиком, поведал Киде историю об одном бродячем роботе, который познакомился с некой многодетной семьей и так сильно к ней привязался, что стал кем-то вроде няньки. Но у семьи был враг, который желал им смерти, и когда его чудовищное желание осуществилось, робот взял на себя роль мстителя и не успокоился, пока не уничтожил обидчика.

Впрочем, едва ли та история была хоть как-то связана с тем многоруким доходягой, между сочленений которого живые пауки свили себе гнезда.

Заложив темную прядку за ухо, Кида вежливо поинтересовалась:

– Ты что-то вроде мажордома? Вряд ли охранник. Для охранника ты как-то чересчур плохо следишь за вверенным твоим заботам имуществом. Хотя и для мажордома – тоже.

– Я – Тай-Ко…

– Я это уже слышала.

– Я… – Он вдруг запнулся и несколько секунд хранил молчание. – Я… Я совершенно не помню, кто я.

– Ты же только что сказал, что ты – Тай-Ко.

– Да, но… похоже, это единственная информация о моем прошлом, которая сохранилась в памяти. Я словно чистый лист… с заглавием.

– Неплохая метафора.

– Возможно, – протянул робот и в следующий же миг его светящийся окуляр сузился до тоненькой синей точечки. – Только я все еще не знаю, кто вы и что забыли на моем корабле?

У Киды был ответ на этот вопрос, однако она подозревала, что Тай-Ко он не понравится.

– Ты знаешь, какой сейчас год?

– Погодите-ка… – Робот ненадолго задумался, похоже, сверяясь с банками данных. – Тысяча пятьсот пятнадцатый от образования Риоммской Империи.

Кида беззвучно ахнула, но быстро взяла себя в руки. Если, взойдя на борт этой развалюшки, она чего и ждала найти, то уж точно не реликвию почти двадцатилетней давности.

– Ты немного ошибся. На дворе тысяча пятьсот тридцать второй, а это значит, что у тебя серьезный рассинхрон с реальностью.

– О! Похоже, вы правы, а я… – Тай-Ко заметно поник и, слегка поскрипывая суставчатыми конечностями, перебрался на один из ящиков. – Я даже не знаю, зачем я здесь вообще. Я просто утиль!

Спорить тут было бы бессмысленно, а признавать неоспоримый факт вслух – жестоко. К тому же, Кида верила, что не случайность, но и не провидение привели ее к этой бесхозной рухляди. Воспользовавшись теми крупицами сведений, которые удалось раскопать до того, как ее с позором выставили вон, она искала точку опоры. Поступая в университет Аджанты, Кида преследовала единственную цель – узнать как можно больше о лейрах и выяснить, что в их неправедных поступках привело к их полнейшему истреблению. Но ей и в голову не приходило, что основная зацепка отыщется едва ли не в двух шагах – будет ржаветь на свалке космолетов, образовавшейся практически на заднем дворе университета. Сам корабль Кида отыскала по условному символу, которым некоторые охотники на добро лейров помечали свою собственность. Она не представляла, принадлежало ли судно какому-нибудь беглому пирату или одному из каперов, но едва взойдя на борт, поняла, что не ошиблась. Вот только роботу об этом знать пока не обязательно. Хотя ненужное самобичевание прервать все же следовало.

– Послушай, Тай…

– Можно просто «Ко». – Робот издал совершенно человеческий вздох. – Теперь-то наверняка, раз уж ничего другого от моего прошлого не осталось.

Кида с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза.

– Послушай, Ко, – проговорила она, стараясь звучать убедительно, – тебе не нужно сокрушаться о том, что произошло много лет назад. Взгляни на ситуацию под другим углом. Ты снова активен, правда? А это уже не мало.

Тай-Ко, несмотря на полное отсутствие мимики, каким-то чудом умудрился изобразить задумчивость.

– Думаю, здесь вы правы, госпожа. Это действительно нельзя назвать мелочью.

– Вот именно! Подумай о том, сколько времени было упущено, пока ты бесцельно лежал в отключке, изображая из себя домик для пауков…

– О, ужас!

– Да. И о том, что теперь у тебя появился второй шанс.

– Вы действительно так считаете?

Кида кивнула и не покривила душой.

– На самом деле да, думаю. – А заметив, что глаз робота засиял чуть ярче, добавила: – И, если ты готов, согласна предложить тебе сделку.

– Сделку?

– Ты всегда перебиваешь?

– Прошу прощения. Я несколько… взволнован. И польщен. Я ведь и подумать не мог, что когда-нибудь обычная воровка предложит мне работу.

А вот это уже прозвучало обидно!

– Эй! – возмутилась Кида. – Кто сказал, что я воровка?!

Тай-Ко очень искренне смутился. Как ему это удавалось, осталось загадкой.

– Еще раз приношу свои извинения, госпожа. Только я все еще не могу понять, что вы потеряли на борту моего корабля?

– Так он все-таки твой?

– Полагаю, раз тот, кому я служил верой и правдой, давно мертв, я единственный, кто обладает полным правом считать корабль своим.

– У него название-то хоть есть?

– А как же! – Тай-Ко весь подобрался, выпрямился и торжественным тоном изрек: – Вы, милостивая госпожа, на борту «Гравии»!

***

Кида не верила, что все сложилось именно таким образом. Что робот, которого она откопала среди гор никому ненужного мусора, оказался отличным пилотом и лучшим компаньоном, какого только можно пожелать. Со дня их первой встречи прошло два года, но за это время Кида ни разу не пожалела о том, что все-таки рискнула забраться на борт развалюхи. А сколько историй она о ней наслушалась! Нашлось немало студентов, кто на полном серьезе считал корабль проклятым, верил, что внутри обитает некая демоническая, и вообще боялся близко подходить.

Возможно, именно поэтому она так и не нашла ответа, почему за столько лет никто не рискнул забраться на борт и активировать робота.

– Знаешь, – философски заметил Тай-Ко, – мне порой кажется, не будь ты столь скрытной, тебя бы не выгнали из университета.

Удержаться и не глянуть на робота, сияющего самодовольством, оказалось выше ее сил. Кида не раз ловила себя на том, что гадает, не от нее ли механический компаньон перенял все эти глумливые ужимки.

– Ты, Ко, как всегда неподражаем в своей проницательности.

Тай-Ко наиграно потупился.

– Да брось! Ты мне постоянно льстишь! Но если серьезно и начистоту, то я считаю, в этом нет ничего удивительного. Скажу даже более, я полагаю, именно это и делает наш с тобой тандем поистине неподражаемым.

Не желая в очередной раз погружаться в бессмысленный спор, Кида промолчала.

Это, похоже, настолько впечатлило неугомонного робота, что он, немного подавшись в ее сторону, сочувственно спросил:

– Предположу, что это не мое дело, но, едва вернувшись с Марикара, ты будто не в себе. Я не припомню, чтобы ты закрывалась в своей каюте с тех пор, как… Да никогда такого не было! Что там случилось?

Кида понимала, что этого разговора было не избежать, но все же до последнего оттягивала необходимость объясняться. Невзирая на все свое занудство и самомнение, за те два года, что они провели вместе, Тай-Ко стал для нее куда больше, чем просто компаньон. Он стал ее другом, от которого у Киды практически не было секретов. Но вот в чем беда – единственная тема, которой она нарочно старалась не касаться в разговорах с роботом, это прошлое каждого из них.

Кроме того, был еще Оммин…

– Ты сделал анализ, что я просила?

Тай-Ко помолчал, очень толково изображая серьезные размышления над ответом, но в итоге выдал:

– Любопытный способ сменить тему, но я подыграю. – Тон его стал деловитым. – Да, сделал. И скажу, что в том составе нет ничего примечательного. Концентрат сока некроплюща с добавлением парочки ингредиентов для густоты. Весьма распространенный состав для росписи каменных скульптур. Между прочим, производства твоей родины, славной и туманной Терики.

Потребовалось немало усилий, чтобы не дрогнуть лицом. Ударение, с которым робот произнес четыре последних слова, не оставило пространства для интерпретаций, однако Кида не была готова к обсуждению столь щепетильной темы. По-прежнему согнувшись над навигационной панелью, она аккуратно спросила:

– А год производства ты выяснил?

Повисла очередная молчаливая пауза.

– Выяснил, – наконец сказал Тай-Ко. – И думаю, учитывая все скрытые обстоятельства, которыми ты так отчаянно не желаешь со мною делиться, ответ тебе придется по душе.

– Ко, не тяни резину!

– Как пожелаешь, о, повелительница моих шестеренок! Вот тебе ответ: знак, о котором ты так переживаешь, нанесли на ониксовую ладонь менее чем за двенадцать стандартных лет до того, как ты его обнаружила.

– Ты серьезно?

Для идеального воплощения чопорной педантичности роботу не хватало только очков.

– Дорогая моя Кида, ну признай, я хоть когда-нибудь с подобным вещами шутил?

Проще было сказать «нет». И именно так Кида и поступила, хотя мысленно уже была за многие световые годы от рубки «Гравии» и ее механического капитана.

Она будто наяву увидела Терику и огонь, который нетерпеливо пожирал дом служительниц и вообще все, что им было на этом свете дорого. Она вновь увидела тела. Изломанные, застывшие в неестественных позах, ожидавшие своей очереди быть поглощенными ревущим пламенем. Видела собственное отражение в глазах, в которых уже никогда не появится осмысленность. И впервые подумала, что, быть может, кто-то помимо ее предков по линии отца пережил резню.

– Ко, я передумала.

– Тоже мне новость, – буркнул робот.

Кида, чей взгляд по-прежнему оставался устремлен в точку далеко за пределами реальности, успешно проигнорировала шпильку и сообщила:

– Сейчас же летим к Мадам!

[1] Квиттарианцы – разумные обитатели планеты Квиттара, примечательной особенностью которых является наличие от шести и более рук. Рекордсменом считается престарелый вождь племени, у которого насчитали двадцать полноценных конечностей с семью пальцами на каждой.

6

Во всей Галактике не было бродяги, вора, контрабандиста или свободного торговца, чья жизнь тесно переплетена с космосом, и который не слышал бы об «Асимметрии» и ее своенравной владелице.

Мадам – имя, которым пугали своих чад жители орбитальных поселений. Мадам – кошмарный сон риоммских пограничников. Мадам – броское прозвище космической пиратки, одно только упоминание которой в буквальном смысле заставляло рыдать кое-кого из богатеев. Имя Мадам служило синонимом ужаса, и пускай находились смельчаки, искавшие с ней личной встречи, долго и счастливо они после этого не жили.

Во всяком случае, так гласила молва.

Кида сплетням не верила. Воспитанная матерью в строгости, а позже прошедшая еще более суровую школу жизни в компании Гауги, она давно привыкла проверять любые сведения, какие только попадали в поле ее внимания, на истинность. И глупые толки о Мадам исключением не были.

В каком-то смысле даже их первая встреча оказалась своеобразным итогом расследования, которое Кида провела втайне от своего куратора. Ее тогда заинтересовала череда загадочных смертей, прокатившихся по антикварным лавкам, специализировавшимся на торговле реликвиями лейров. В самих убийствах никто особо разбираться не стал. Местные силы правопорядка сочли скоропостижную смерть тех, кто пытался разбогатеть за счет вещичек, везде и всюду считавшихся проклятыми, закономерным итогом. Кида же об этом имела собственное мнение, с официальным мало в чем совпадавшее. Уже тогда обнаружившая определенные схожести между служительницами Межи и повелителями Теней, она принялась проводить еще больше параллелей и, как только поняла, что максимально приблизилась к выводу полного тождества, столкнулась с серьезным препятствием в лице Мадам.

– Спишь на ходу.

Кида моргнула и покосилась на Тай-Ко, со своей фирменной бесцеремонностью вклинившегося в ее мысли.

– Я никуда не иду.

Синий глаз подмигнул.

– Но все же спишь. Даже рот открыла. Окажись поблизости муха, могла бы залететь.

Кида фыркнула и перевела взгляд с приборов на обзорный иллюминатор, за которым маячила ни с чем несравнимая яхта пиратской королевы.

Достаточно элегантно скроенная, чтобы не вызывать ужас при первом появлении, «Асимметрия» напоминала сплющенную по бокам и растянутую в высоту хищную рыбину, от головы до хвоста покрытую щетиной пушечных стволов. Корпус корабля в отблесках далекого солнца казался фиолетово-черным и все время переливался, подобно истинной чешуе. Рассекающий ночь левиафан.

– Ко, не говори глупостей. Корабль прямо по курсу. Сближайся.

– Не торопись. Дождемся разрешения.

Тон, которым робот взывал к терпению, подсказывал, что роботу не слишком уютно в положении, когда в его сторону нацелены все пушки разом. Но что уж поделать? Такова цена работы с Мадам. Предосторожность превыше всего. И Тай-Ко прекрасно об этом знал, поскольку «Гравия» не раз пересекала условные воды, где владычествовала «Асимметрия».

– Что с тобой?

– Каждый раз, когда мы вот так заскакиваем на чаек к пиратской королеве, я чувствую себя, будто в западне. Даже покидать борт не хочется.

Внезапное признание несколько удивило. Кида развернулась в кресле и со всей прямотой, какую очень не любил ее напарник, проговорила:

– Ты ведь и так его никогда не покидаешь. Ты все время на борту.

Неизвестно, как это возможно в положении робота, стандартным лицом не обремененного, но Тай-Ко все же удалось изобразить обиженную мину.

– Очень мило с твоей стороны напомнить мне об этом. Просто верх тактичности! А вон тем симпатичным ножом ткнуть в спину не хочешь? Для завершения картины, так сказать.

Ничуть не жалея о замечании, Кида развернула кресло в прежнее положение и спрятала улыбку. В том, чтобы дразнить Тай-Ко, веселого, конечно, было немного, однако механический брюзга заслуживал периодической встряски. Иначе совсем заржавеет от жалости к себе. Вслух же она сказала:

– Прости.

– То-то же! – буркнул робот и, на мгновение сверившись с данными на мониторе, объявил:. – Разрешение получено. Можем причаливать.

Стыковка с «Асимметрией» произошла быстро и безболезненно. Юркая «Гравия» скользнула в распахнутый ангарный створ и быстро скрылась за сомкнувшимися «челюстями». Со стороны все это выглядело так, словно морской монстр поглотил крошечную рыбешку.

Хоть вслух она в этом ни за что не признается, Киде нравилось на борту яхты Мадам. В отличие от обыкновенных пиратских судов, напоминавших гибрид боевого крейсера и помойки, «Асимметрия» казалась подлинным произведением искусства. Изящные своды просторных коридоров и галерей, украшенных настоящими масляными картинами и мягкой подсветкой, кружили голову посильнее иных дворцов. Безукоризненная чистота, натертые до зеркального блеска полы и фильтрованный воздух, наполненный ароматом знаменитой тетийской розы, все это отзывалось в душе, привыкшей к простоте и аскетизму, ощущением вступления в заоблачный мир.

– Вас ожидают.

Кида не услышала, как к ней подступил упакованный в черную броню верзила с тяжелым бластером наперевес, и оттого, чуть вздрогнув, инстинктивно схватилась за рукоять кинжала.

За глухим шлемом, целиком скрывавшим лицо, было не понять, заметил ли стражник ее реакцию, однако просьбы сдать оружие не последовало.

Негромко выдохнув от облегчения, Кида расслабила пальцы, выпрямилась и проследовала в направлении ближайшего лифта. Стражник не отступал ни на шаг.

Лифт в мгновение ока доставил обоих к верхнему полюсу яхты, в точку, которая именовалась капитанской каютой. Едва створки распахнулись, а Кида переступила порог, ее сразу же обволокло приятным полумраком и еще более насыщенным цветочным запахом.

– Проходи, пожалуйста.

Кида не сразу определила, откуда исходит голос, но, едва пробежав взглядом по изогнутым стенам, редкой мебели, вырезанной из натурального дерева, и голографическим мониторам, цепью парившим над полированной крышкой массивного черного стола, отыскала фигуру хозяйки. Невысокая, стройная и как обычно облаченная во все черное, она стояла в дальнем конце каюты и, орудуя щипчиками, умело пасынковала побеги пышно разросшегося розария.

– Мадам.

Чик-чик. Несколько побегов осыпались на пол.

Фигура у цветника плавно развернулась. Отблеск проекции на секунду скользнул под вуаль и высветил бледное лицо, обыкновенно скрывавшееся в тенях – слишком быстро, чтобы удалось рассмотреть детали, но достаточно, чтобы кое-что понять. Например, что женщина, именовавшая себя столь пафосно и до трясучки пугавшая немалую часть цивилизованной Галактики, оказалась весьма привлекательной представительницей человеческой расы и что примерно пятьдесят процентов россказней о ней – не более чем выдумки.

– Проходи же! – Голос звучал по-молодому звонко и очень властно, отчего создавалось впечатление, будто его владелица привыкла повелевать.

Само по себе это, конечно, нисколько не противоречило статусу главной галактической пиратки, но не впервой подталкивало Киду к тому, чтобы задаться парочкой вопросов. В частности, ее волновало, насколько в действительности Мадам молода и почему прячет лицо под вуалью. По своему скромному, но все же опыту, ученица лейра знала, что личности, облеченные властью, часто имеют склонность ко всякого рода чудачествам. Однако в поведении и облике хозяйки «Асимметрии» читалась определенная безысходность. Не привычка, не дань моде, а именно нужда казаться не такой, какая она на самом деле.

Кида, не ожидая от себя подобного, повиновалась приказу. Казалось, ноги сами понесли ее к ближайшему из гостевых кресел и уронили на мягкое сиденье, тихонько скрипнувшее в ответ.

– Так-то лучше.

Лучше или нет, с этим можно было поспорить, но тут внимание Киды привлекла нахально ухмылявшаяся физиономия, сотканная из света и тени. Глаза у изображения, как у оригинала, отливали рубиново-красным, а над цветастой челкой столбцами помигивали отрывки из личного досье: возраст, привычки и так далее. В общем и целом ничего интересного. Кроме, разве что, места рождения, помеченного, как неизвестное.

Кида и сама не поняла, как у нее вырвалось:

– Интересуемся мародерами?

Мадам ни чем не показала, будто услышала вопрос, и продолжила обстригать усыпанные крупными угловатыми бутонами кусты: чик-чик, чик-чик, чик-чик…

***

Год назад капитанская каюта на «Асимметрии» выглядела точно так же. Разве что розарий казался скромнее, а в неглубоких стенных нишах на изящных пьедесталах высились реликвии, за которые в любой цивилизованной системе можно схлопотать солидный срок. Кида знала, что это были за реликвии: ритуальные маски, древние кинжалы, выкованные из особых сплавов, какие теперь уже практически не сыскать, браслеты, ожерелья. Она их искала. Вместе с ответом на то, кто же осмелился избавиться от пятерки самых видных торговцев антиквариатом. И, похоже, только что нашла.

По крайней мере, с трудом разлепив заплывший после небольшой взбучки глаз, Кида сумела разглядеть стройную фигурку, восседавшую за широким столом черного дерева. С головы до ног тоже в черном, фигура сквозь полупрозрачную вуаль пристально взирала на Киду в ответ. И, кажется, слегка улыбалась.

– Ну и кто же ты у нас, дорогая?

Ожидая подобного вопроса, Кида заставила себя подняться с ковра, на который ее перед этим бесцеремонно бросили, и, не обращая внимания на ноющую боль во всем теле, с достоинством ответила:

– Никто. Просто мимо проходила.

Улыбка под вуалью сделалась заметно шире.

– Дерзить любишь, стало быть?

Ответить на вопрос Киде, однако, не позволили.

– Эта маленькая сучка шныряла поблизости от лавки Си-Джо[1] и все выспрашивала у местных, как да отчего помер тамошний хозяин, – громыхнул один из облаченных в черные доспехи истуканов. – Из оружия при ней было только это.

На стол с тихим мелодичным звоном упал выточенный из зуба амниторы кинжал.

Изящная рука с белыми и очень ухоженными пальчиками потянулась к рукояти кинжала и, приподняв тот над столом, поднесла к укрытому за вуалью лицу.

– Какой интересный клинок. Где же ты его украла?

– Я не воровка, – возразила Кида и, демонстративно обведя каюту презрительным (насколько позволял все более расцветающий синяк) взглядом, припечатала: – В отличие от некоторых.

Она понимала, что за свою дерзость получит, но удержаться не смогла. Да и не испытывала такого желания, если уж быть до конца откровенной. Отправляясь по следу таинственных убийц, без лишних сантиментов избавлявших сей бренный мир от торговцев редким и запретным барахлом, Кида догадывалась, что рискует угодить в неприятности. Готовая снова получить, она даже зажмурилась.

– Стоять! – Приказ был подобен молнии – стремительный и неотвратимый.

Когда же стражники, готовые отыграться за неприкрытое неуважение к их госпоже, выпрямились по струнке, последовало уже более спокойное:

– Бить мы никого здесь не будем.

Тот, кто держался ближе всех к Киде и избавил ее от оружия, с неприкрытой обидой проворчал:

– Видели бы вы, Мадам, что она сделала с нашими парнями…

Взгляд, едва уловимый за вуалью, вернулся к Киде и долгое время с еще большим интересом изучал ее.

– Это правда? Ты избила моих людей? Впечатляюще для той, кто называет себя никем, не находишь?

Кида гордо вздернула подбородок.

– Это было не так уж и сложно. Ваши увальни взяли числом.

Короткий смешок, похожий на удар хлыста, прилетел со стороны стола.

– Даже так? Это любопытно. Далеко не каждый может назвать моих людей увальнями. Особенно, если учесть, что их тренировали лучшие бойцы Тетисс. Так кто же ты такая? И где украла это?

Усталый вздох вырвался у Киды из груди. Несмотря на все, что приключилось с ней перед этой во всех смыслах необычной встречей, она по-прежнему чувствовала себя в своем праве идти, куда пожелает, и делать, что хочет.

– Повторяю: я не воровка. Кинжал мой. И я бы очень хотела, чтобы его как можно скорее мне вернули.

– Как ты вышла на след моих людей?

Кида пожала плечами:

– Просто сделала то, на что не хватило смелости безопасникам.

Но дама в вуали ей не поверила. Вместо этого, откинувшись на высокую спинку кресла, проговорила:

– Я принимаю, что ты не осознаешь, в какие неприятности угодила, однако прошу, не усугубляй свое положение. Я хочу услышать правду. Без искажений. И если она мне вдруг не понравится, тебя будет ждать распахнутый шлюз и вакуум, а этот милый кинжал присоединится к моей коллекции инопланетных редкостей. Итак?

– Я даже не знаю, кто вы такая. О каких откровениях может идти речь?

– Зови меня Мадам.

– Мадам? Ладно, пусть будет Мадам. А дальше?

Казалось, под вуалью мелькнуло нечто, похожее на печальную улыбку.

– Этого достаточно.

– Для кого?

– Для тебя, – был ответ. – Если не хочешь обзавестись дополнительной парой синяков.

В угрозе Кида не сомневалась. Как и в том, что без труда переживет еще не один удар. Но время утекало, а терять возможность прояснить все здесь и сейчас не хотелось. Компромисс в данном случае казался наилучшей их стратегий.

– Я из университета Аджанты. Изучаю лейров и все, что с ними связано. – Не совсем правда, но и ложью в чистом виде не назвать.

В воцарившейся вдруг тишине Киде показалось, будто тихий шепот прокатился по полу, подобно сквозняку, и исчез в неизвестности. Было видно, как напряглась Мадам и те, кто считал себя ее охраной.

– Лейров не изучают, – изрекла хозяйка яхты, спустя добрую минуту. Взгляд ее при этом был направлен в сторону одной из ниш, в глубине которой покоилась зеркальная маска, покрытая бурыми пятнами. – Их наследие безжалостно уничтожают и радуются, что оно кануло в небытие. Для чего ты тревожишь прошлое?

– Не я одна, как видно.

Сзади моментально прилетело. Кида неловко пошатнулась и снова упала на ковер.

– Отвечай, когда тебя спрашивают! – рявкнул стражник.

Кида оглянулась и зло посмотрела в непроницаемое забрало, нависшее над ней. Желание высказаться щипало язык посильнее самой острой приправы, но она сумела проглотить его и, с достоинством поднявшись на ноги, вновь повернулась к Мадам. Оттянув край обмоток, продемонстрировала отличительные знаки, которые нанес ей Гауга.

Взгляд из-под вуали некоторое время изучал бледные рисунки, словно Кида сама превратилась в один из расставленных по полкам экспонатов. Затем Мадам изрекла:

– Так ты одна из этих…

Разочарование и гадливость, звучавшие во фразе, смущали. Пришлось уточнить:

– Этих?

– Безумцев, боготворивших лейров, и считавших, будто через лейров, на них снизошла благодать той силы, что омывает Галактику.

– Лейры не были благодатью! – выпалила Кида. – Их жадность и неуемная жажда могущества привели к тому, что Галактика захлебнулась в крови! Но Тени не зло! Они просто…

– Что ты знаешь о Тенях? – резко спросила Мадам.

Кида запнулась. Она понимала, что откровенничать в подобном обществе не слишком дальновидно, но так же знала, что попытки уйти от ответа с большей вероятностью приведут к последствиям, которые ей точно не понравятся.

Решалась она недолго.

– Что сами по себе они никого не делают хуже или лучше. Они просто есть. Важно лишь, как ты ими воспользуешься.

Это, судя по всему, впечатлило Мадам. Не выпуская белого кинжала и рук, она поднялась из-за стола и, с удивительным умением не запутаться в собственных юбках, царственно прошествовала на середину комнаты и замерла практически лицом к лицу с Кидой.

– Ищешь способ пробудить их в себе? – спросила Мадам.

Кида ни в чем не была уверена, но почему-то знала, что этот вопрос критически важен для всего, чем она занималась, а потому не медлила ни секунды.

– Да.

– Что ж… – Мадам скользнула мимо, обдав цветочно-терпким ароматом, – Возможно, я смогу тебе помочь. Прямых ответов у меня, разумеется, нет, но зато найдутся сведения, в каких местах лучше всего начинать копать и к кому стоит приставать с расспросами, а кого лучше обойти стороной.

Наблюдая за тем, как Мадам рассекает пространство своей каюты, а верные стражники расступаются перед ней, Кида невольно сравнила ее с космической аномалией, внезапно объявившейся и посбивавшей с привычных орбит астероиды. Или с самой «Асимметрией» и мелкими судами, разбегавшимися в ужасе при одном только появлении знаменитой пиратской яхты.

– А взамен? – осторожно поинтересовалась Кида, чувствуя, что за этим последует предложение, от которого не будет возможности отказаться.

Так и вышло. Мадам объявила:

– Взамен ты станешь моими глазами и ушами там, куда сама я попасть не могу. – Она протянула Киде кинжал рукоятью. – Ты продолжишь свои изыскания, но о каждом фрагменте этой головоломки, будешь сообщать мне. И говоря «каждом», я подразумеваю любую мелочь, даже самую незначительную. Я хочу знать все. Идет?

Прежде чем дать ответ, Кида посмотрела по сторонам. По-прежнему окруженная стражей, готовой снести ей голову по первому приказу, она понимала одно: выбор у нее невелик. И потому, конечно же, приняла оружие.

***

Чик-чик, чик-чик. Короткая пауза и вдруг…

– Его имя Оммин.

Эти три слова, прозвучавшие в наступившей тишине, заставили Киду подпрыгнуть в кресле. Вырвавшись из омута воспоминаний, она покосилась в сторону застывшей над своим драгоценным розарием Мадам. Щипчики та отложила, но взгляда от темно-красных бутонов не отрывала, только продолжала монотонно:

– Фамилия неизвестна. Как и то, кем были его родители. В немногих сведениях, что мне удалось раздобыть, говорится, будто он родом с Саула, но подтверждений тому нет. Есть вероятность, что на Саул он попал много позже своего рождения и сразу же угодил в силки местного религиозного культа. Что это был за культ, установить невозможно, поскольку тот перестал существовать сразу после того, как Оммин собственноручно перебил всех его членов. Пытался бежать с планеты, но местные правоохранители его задержали. Не за убийство, а за попытку оказать сопротивление властям. Был осужден на два года исправительных работ на местных рыболовецких судах, но умудрился ускользнуть. Возможно, кто-то помог ему. Возможно, Оммин все сделал сам. Я имею в виду, захватил космолет и покинул Саул. О том, что с ним стало после, сведений не осталось.

Пока Мадам излагала, взгляд Киды переместился обратно к голограмме и к привлекательному лицу на ней изображенному.

– Занятный тип. Я как увидела его, так сразу и поняла.

Мысль о том, каково сейчас этому красавчику без глаза, появилась и тут же исчезла.

– Не увлекайся и не переоценивай. – Мадам отделилась от цветника и, шелестя юбками, плавно переместилась к столу. Она опустилась на свой трон и легким движением руки заставила голограмму съежиться до размеров цветочного бутона. – Не он твоя главная проблема.

Все еще полная впечатлений от знакомства с необычным наемником, Кида собралась было возразить, но быстро наступила себе на горло. Помимо стычки среди руин, она помнила еще кое-что: таинственного заказчика, того, кто отправил Оммина и охотников гильдии на поиски сферы. Вслух же предпочла начать издалека:

– А у меня есть проблема? Вот не знала.

Мадам, видно, уловив нотку упрека, откинулась на спинку кресла и вздохнула.

– Давай только без детских обид. Великая искательница Кида Мирр в своем деле, конечно, уникальна, но для любопытствующих глаз совсем не невидима.

– Что это значит? Ты следишь за мной?

– За тобой, твоим роботом и вообще всеми, кто хоть как-то вовлечен в эту странную игру с ненулевой суммой. Никогда не оставляю свои активы без внимания. Разве ты этого еще не поняла?

– А я для тебя лишь актив?

Мадам долго смотрела на Киду, пока та как обычно пыталась угадать, насколько молода и красива ее собеседница. Сеточка вуали, будто бы разбивавшая лицо на отдельные и несвязанные друг с другом ромбики, неизменно этому препятствовала.

– Пока увлечена своей идиотской идеей – да.

Кида поджала губы. С тех пор, как они с Мадам только познакомились, утекло немало воды. Парадигма их взаимоотношений переменилась. Само собой, не настолько, чтобы превратить их в близких подруг, но достаточно, чтобы можно было называться хотя бы союзницами.

Так думала Кида.

Реальность же, судя по всему, оказалась значительно суровей.

– Прости, что мне казалось, будто это наша с тобой общая идея.

– Я этого никогда не говорила. Я обещала тебе помощь и не более того.

– Ясно.

Разочарованная Кида побарабанила ноготками по подлокотнику. Огляделась.

– Тогда я, наверное, зря пришла. Надо было сразу к Гауге лететь… – И начала подниматься…

– Сядь!

Кида и сама не поняла, как это случилось, но ее будто вжало в кресло невидимой рукой.

– Все это время я пыталась научить тебя, как не быть взбалмошной деревенщиной, но ты упрямо игнорируешь каждый из уроков.

– Мне не нужны уроки. И не нужна защита. Мне нужны ответы!

Холодный смешок, раздавшийся из-под вуали, мог бы остудить любую из звезд.

– И я пока не разочаровала тебя, правда? А что получила взамен? Нежелание слушать и полное пренебрежение собственной безопасностью. Ты будто нарочно лезешь на рожон и провоцируешь события, которые разумней было бы оставить в покое.

– Я отыскала пневму и уничтожила ее. Избавила Галактику от очередного опасного артефакта. С чего вдруг это перестало быть благим делом?

– С того, что ты раскрылась перед Оммином. А что еще хуже – перед тем, кто за ним стоит.

Кида не стала прикидываться, будто не понимает, о чем речь. Точнее, о ком. Таинственная фигура, маячившая за спиной Оммина, немало беспокоила и ее саму. В Галактике полно богачей, которым нравится окружать себя диковинными трофеями, включая и такие, что когда-то принадлежали лейрам. Однако на пути Киды еще не попадалось того, кто интересовался бы настолько опасными вещицами, как сфера с духом. Притом непросто интересовался, а подошел к делу с полным осознанием вероятных последствий. Кем бы ни был тот, перед кем отчитывался такой маргинал, как Оммин, личность это наверняка неординарная и намного более опасная, чем любой наемник и любой убийца, на него работавший.

– Ты выяснила, что это за персона. – Это не был вопрос.

Мадам долго хранила молчание. Блуждала ли она среди своих мыслей или же просто подбирала нужные слова, угадать было трудно. Впрочем, Кида в любом случае не заговорила бы об этом вслух. Ради своего же блага. И потому терпеливо ждала.

Вдруг, будто вспомнив, что такое быть радушной хозяйкой, Мадам поинтересовалась:

– Выпьешь чего-нибудь? Или, может быть, ты голодна? – Не дожидаясь ответа, она совершила несколько манипуляций со скрытой в столешнице панелью управления, и уже через минуту в каюту ввалился суетливый робот-мажордом. Высокий и будто бы искупавшийся в чане с жидким металлом, он, ни слова не говоря, бережно опустил на стол широкий поднос с серебристым графином и двумя бокалами. Над графином, красиво завиваясь, поднимался красноватый пар. – Горячая джалла[2]. Только что сваренная. Утоляет не только жажду, но и голод. Угостишься?

Кида, уловившая приятный запах, сдерживаться не стала.

– Буду благодарна.

Королева пиратов кивнула роботу. Тот, по-прежнему не издавая ни звука, разлил содержимое графина по бокалам и передал по одному: сначала хозяйке, а затем уж и гостье.

– Спасибо. – Кида поерзала, принимая порцию. Она надеялась, что джалла немного расслабит. Непривыкшая ни к роскоши, ни к чрезмерному комфорту, на борту «Асимметрии» она всегда ощущала себя не в своей тарелке.

Робот, никак не отреагировав на благодарность, удалился.

Несколько мгновений тишина продолжалась и за этот промежуток Кида успела принюхаться к дивному напитку и даже пригубить его. На ее личный вкус, джалла оказалась кисловата, но в том, что бодрила и придавала сил, сомневаться не приходилось. Наконец устав от странной игры, Кида спросила напрямик:

– Тебе не хочется отвечать на мой вопрос или это какой-то ритуал?

Мадам, даже не потрудившаяся хотя бы притронуться к собственному бокалу, изрекла:

– Что тебе известно про «Поллард»?

[1] Лавка Си-Джо – антикварная лавка, расположенная в закутке рыночной площади города Мероэ, что на планете Боиджия. Один из старейших магазинчиков в Галактике, специализирующийся на торговле редкими и подчас весьма опасными артефактами, добытыми как на самой Боиджии, так и за ее пределами.

[2] Джалла – безалкогольный тонизирующий напиток, который варят из смеси ягод, произрастающих на горных склонах западного материка Тетисс. Подают горячим.

7

Кида, от отца заразившаяся любовью к галактической истории, но до смешного равнодушная к тому, чем живет Галактика современная, пожала плечами:

– Какое-нибудь новомодное веяние? Болезнь? Тайная планета? Какая разница?

– Однако.

– Что? Это так ужасно чего-то не знать?

– Нет. – Мадам медленно покачала головой, как будто сама себе не очень верила. – Не думаю, что это так ужасно. Что-то подсказывает, во Вселенной немало вещей, о которых бы нам лучше не знать.

– Тебе видней.

– Вот именно.

Какое-то время они молча разглядывали друг друга, словно пытались нащупать брешь в невидимой броне. Мадам в этом плане было проще. Ее лицо надежно укрывала вуаль, так что угадать, что плещется во взгляде, представлялось практически невозможной затеей.

– Итак, «Поллард», – наконец сказала хозяйка корабля. – Именно так называется межзвездная корпорация, чьи корни уходят в такую тьму веков, что и представить сложно. Поговаривают, будто она появилась в тот же день и час, когда самый первый лейр объявил о создании своего Ордена, однако, на мой взгляд, все это слишком сомнительно, чтобы быть правдой. А даже если и так, нам вся эта мишура сейчас без надобности. Все, чего я хочу – чтобы у тебя общее представление сложилось.

И у Киды сложилось. Едва услышав о лейрах, она сразу же насторожилась и, чуть подавшись вперед, спросила:

– Этот… «Поллард» как-то связан с лейрами?

Было не видно, улыбалась ли Мадам, но в голосе ее слышались редкие нотки веселья:

– Я догадывалась, что уж это ты мимо ушей не пропустишь…

– Еще бы!

– …Однако потакать твоим пристрастиям не собираюсь. А теперь, пожалуйста, вернись в кресло и выслушай меня предельно внимательно. Все, что я скажу, имеет величайшее значение для тебя и твоей миссии, и я не хочу, чтобы в итоге все свелось к недопониманию.

Кида решила, что лучшего момента, чтобы обидеться, не подвернется.

– Пожалуйста, не считай меня дурой. И себя за наставницу тоже не выдавай. От Гауги натерпелась, спасибо. Просто выкладывай, что там с этим «Поллардом» и на этом покончим.

В искусстве подавлять и доминировать Мадам по праву не было равных, однако, не смотря на весь свой богатый опыт, она отчего-то не стала ни бесноваться, ни угрожать. Разве что ограничилась тихим и сухим смешком.

– Как пожелаешь. – Она заговорила, притом с такой деловитой серьезностью, как будто на всем белом свете не было ничего важнее: – Незадолго до того, как лейры были уничтожены, главенство в «Поллард» взял на себя один риоммский клан, прежде состоявший в совете директоров. Имя этого клана – Полларио. Ничего необычного. Обыкновенная семейка богатеев, каких в любом сияющем роскошью отстойнике, вроде Риомма, полно. Уникальность их не в этом. Но в том, что несколько лет спустя после своего восхождения к вершине власти в «Поллард», весь клан оказался зверски уничтожен. Была устроена резня. Притом настолько чудовищная, что некоторых членов семьи ради идентификации в буквальном смысле пришлось собирать по частям, будто сложную мозаику. Выжил лишь один. Молодой отпрыск главы клана и его официальной наложницы. Кворону Полларио тогда было слегка за двадцать.

С трудом дослушав до конца, Кида, чье воображение уже пустилось по бурным водам догадок и предположений, выпалила:

– Как он выжил?

– Неизвестно.

– Кто устроил резню?

– Неизвестно. – Однако, помолчав немного, Мадам добавила еще кое-что: – Дознаватели довольно быстро установили, что юный Кворон к смертям своей родни не причастен.

– И ты в это веришь? В его невиновность?

Мадам усмехнулась.

– Слишком много вопросов для того, кому все это безынтересно.

Кида потупилась. Признаться в том, что ее подловили, было нелегко, как, впрочем, и отрицать очевидное.

– Но ведь во всем этом должен быть смысл, не так ли? Или хотя бы связь. Иначе ты бы просто не стала тратить время. Так в чем же она?

Выдержав небольшую паузу, Мадам снова заговорила:

– Поскольку доказательств вины Кворона Полларио в смерти собственной семьи обнаружить не удалось, его отпустили на все четыре стороны. Подозреваю, кто-то на его месте мог бы отойти от дел, затаиться и вести беззаботную жизнь на лазурном берегу какой-нибудь отдаленной планетки. Но нашего героя такой расклад не устраивал. Кое-как справившись с потрясением и последствиями нападения, которые, как поговаривают, до сих пор дают о себе знать, он с удвоенной силой взялся за расширение семейного дела. Если с самого начала «Поллард» считалась крупнейшим добытчиком и поставщиком плазмы в Галактике, то с приходом Кворона к власти, корпорация превратилась в межзвездный конгломерат, чьи интересы распространились далеко за пределы плазмодобычи и переработки.

– Какой разносторонний паренек, – заметила Кида.

На что Мадам с энтузиазмом закивала:

– Это еще слабо сказано! Я, само собой, навела кое-какие справки. Репутация Кворона Полларио его опережает. Личность таинственная и непредсказуемая, он время от времени вытворяет какой-нибудь дикий финт, из-за которого начинают сходить с ума все фондовые рынки, а потом с любопытством наблюдает, чем все завершится. В равной степени это смущает его подчиненных и деловых партнеров, но и превращает работу с ним в настоящую игру. Однако самое интересное, конечно же, не это, а то, что ни на одном ресурсе во всей обширной инфосети, ты не найдешь его изображения.

– Настолько нежное эго?

– Возможно. Хотя с уверенностью сказать трудно. Предполагаю, что все дело в подсознательном страхе. Пережив самую жуткую ночь в своей жизни, он стал необычайно замкнут.

Вспомнив, через что пришлось пройти ее прародительнице, чтобы избавиться от навязчивой идеи постоянного преследования, Кида проговорила:

– И я его за это не виню.

Мадам в очередной раз сопроводила ее слова чем-то, отдаленно напоминавшим презрительный смешок, а потом невозмутимо продолжила:

– О Квороне Полларио ходит множество слухов. Части из них доверять не следует ни под каким предлогом. Определенные требуют более детального рассмотрения. Но есть и такие, сомневаться в которых попросту невозможно. И по большей части все они связаны с Тенями.

***

Остов тонул в предрассветном мраке.

Невзирая на час, когда все на Терике как будто замирало в предвкушении грядущего дня, сам городишко никогда не спал. В квадратных окнах приземистых домишек, отстроенных прямо на исполинском скелете древней прародительницы всех амнитор, горел свет, а по пыльным улочкам, еще не успевшим зарасти побегами некроплюща, сновали чужаки.

Чужаки. Уже свои, не так ли?

При мысли об этом Тэя скривилась и, плотнее запахнув накидку, засеменила дальше.

С тех пор, как шаддоки взбеленились и учинили служительницам резню, местное солнце взошло и опустилось пять раз. За это время Тэя успела спуститься с гор и, стараясь изо всех сил выдавать себя за чужеземку, кое-как прийти в себя. О том, выжил ли кто-то еще из ее сестер, она не имела ни малейшего представления. И, по-хорошему, должна была бы убедиться, но не могла противостоять некой внутренней силе, подспудно толкавшей ее прочь.

«Некой внутренней силе, – ядовито повторила Тэя про себя и громко хмыкнула, вынудив пару инопланетных бездельников, подпиравших обшарпанную стену таверны, с подозрением покоситься в ее сторону. – Ужас – вот, что тебя погнало! Страх за собственную шкуру! И ничего более!»

– Эй, мала́я! – позвал тот, что был ниже ростом и телосложением напоминал ходячую тумбу, только в чешуе и белую, как отполированное ветром ребро, торчавшее над городом. – Прокатиться не желаешь?

Тэя замерла в нерешительности. Но не потому, что всерьез рассматривала предложение забулдыги. Ее терзал куда более значительный вопрос: что, если это ее единственный шанс убраться с планеты? Что, если иначе она застрянет здесь на очень долгое время? И что, если шаддоки все же до нее доберутся?..

Видимо, приняв ее замешательство за сомнения, ящероподобный кутила проговорил:

– Ну? Чего ломаешься? Не скромничай, детка! Давай! Я не укушу. Честно! – И, видимо, в качестве демонстрации своих честных намерений распахнул широкую пасть и продемонстрировал двойной ряд острых, как колья, зубов. – Глянь! Чем тут кусать-то? Смех, да и только!

Поддавшись наитию, Тэя спросила:

– Ты при корабле?

Тот из инопланетников, что подпирал стенку таверны и выглядел дикой помесью человека и земноводного, встопорщил чешуйчатые усы. В восхищении или же наоборот – порицая, Тэе было без разницы.

– С-с-смотри-ка, какая резвая попалас-с-сь! И не с-с-скажешь, что с-с-соплюшка с-с-совсем!

Однако низкорослый тип в сторону приятеля даже не взглянул, целиком и полностью сосредоточив свое хищное внимание на скромной бродяжке.

– Ну, допустим, – сказал он, сощурившись. – И что?

– Хочу убраться отсюда. И как можно скорее. – На улице заметно похолодало и Тэя, в попытке согреться, еще плотнее запахнула накидку.

Этого, как оказалось, хватило, чтобы низкорослый чужеземец и его худосочный приятель заметили зеленоватые рисунки, сложной вязью покрывавшие ее руки. Интерес обоих угас точно по волшебству.

– Так ты из мес-с-стных, – процедил тощий, не скрывая отвращения, а половинка здоровяка попятилась и трижды сплюнула.

– Ведьма!

Не ожидавшая столь бурной реакции, Тэя и сама вздрогнула и отступила на шаг. Чудилось, будто ее ударили в солнечное сплетение. Дыхание перехватило, а в горле встал такой твердый ком, что ни вдохнуть, ни выдохнуть не получалось. Не говоря уж о том, чтобы попробовать оправдаться. Все, что она могла, лишь открывать и закрывать рот, будто высыхающая на камне болотинка[1].

А двоих инопланетников ее нерешительность, казалось, только лишь распаляла.

– Ведьма! – зашипели они. – Ведьма!

Тэя не знала, что делать. Разум кричал ей: беги, спасайся, пока никто из шаддоков не услышал! А гнев, вызванный несправедливостью и щедро сдобренный обидой, шептал: они не смеют так с тобой разговаривать! Ты ничего плохого не сделала!

Клык амниторы, спрятанный за пазухой под многочисленными слоями одежды, как будто раскалился, прижигая бок.

Боль реальной не была, однако менее ощутимой от того не стала.

Чтобы не разреветься на глазах у злобно ухмылявшихся инопланетников, Тэя стиснула зубы.

– Ну и чего ты тут рас-с-спыхтелась? – бросил тощий.

– Давай вали на свои болота! – вторил ему коротышка. – Бегом к мамке, если она еще не сдохла!

Этого оказалось достаточно, чтобы внутри Тэи что-то щелкнуло. Возможно, сломалось. Возможно, просто встало на место. Так или иначе, выхватив из-за пазухи клык, она бросилась на своих оторопевших обидчиков…

…но не пробежала и метра, как чья-то крепкая рука перехватила ее поперек талии, а другая – сомкнулась на запястье с незаконченным кинжалом.

– Будет тебе, детка, будет. К чему нам лишние трупы посреди улицы, а?

Голос оказался до того вкрадчивым и увещевающим, что Тэя сама не заметила, как обмякла в чужих объятьях и дала волю слезам. Она понятия не имела, кто ее держал и чем это грозило, но останавливаться не собиралась.

– Ну-ну, детка. Тихо-тихо.

Мягкие, доброжелательные поглаживания по спине, вкупе с приятным обволакивающим баритоном, сыграли свою роль. Спустя минуту Тэя сама не заметила, как перестала всхлипывать, а проклятущий ком, застрявший в горле, растворился без остатка. Утерев слезы, она наконец смогла поднять голову и увидеть, что ее, будто маленького ребенка, баюкает на руках доброжелательного вида разумник с серой кожей и парой блестящих загибавшихся от затылка к подбородку рогов.

– Успокоилась? – улыбнулся он. – Отлично. А теперь рассказывай, куда ты хочешь полететь?

***

Мадам все говорила, а мысль о том, что история этого Кворона Полларио не так чтоб уж сильно отличалась от той, что подарила жизнь отцу Киды, все глубже проникала в сознание.

Впрочем, последние слова пиратской королевы подтолкнули к подозрениям иного толка.

– Он что-то знает? О моем отце, я имею в виду.

На что собеседница отрицательно качнула головой.

– Не уверена. – Она поднялась из-за стола и вернулась к своему драгоценному розарию. Длинные пальцы с нежностью коснулись пышного и будто бы окропленного кровью цветка. – Признаться, я не слышала о более противоречивых индивидах, чем этот Кворон Полларио. И все же, не думаю, что он может быть как-то вовлечен в тайну, раскрыть которую ты так отчаянно стараешься. Мне кажется, здесь есть что-то еще.

– В каком смысле?

– Сферы опасны, но диапазон их применения весьма ограничен. Если Полларио и этот Оммин действительно за ними охотятся, значит у них на уме нечто посерьезней пополнения коллекции древностей.

Вспомнив, как отчаянно Оммин стремился слиться с высвобожденным призраком и как сокрушался над останками пневмы, Кида не преминула заметить:

– Знаешь, об этом я и сама догадалась.

Бледные пальцы, вцепившись в бутон, безжалостно сорвали его со стебля.

– Тогда зачем явилась? – Скомкав цветок, Мадам оглянулась через плечо.

Этот жест мог означать что угодно, но Кида не дала себе труда как-то осмыслить его. Только ответила:

– Чтобы ты помогла мне определиться с точкой, куда они могут направить свое внимание в дальнейшем.

Изрядно помятый, но по-прежнему благоухающий цветок беззвучно упал на столешницу.

– Мне кажется, ты и сама уже догадалась.

С этим утверждением можно было поспорить, но Кида не успела и рта раскрыть: пол под ее ногами неожиданно содрогнулся. Сила толчка при этом была такой, что голограммы, по-прежнему мерцавшие над столом, заколыхались, а сама хозяйка корабля едва устояла на ногах.

– Что еще за?..

Кида приподнялась, но Мадам знаком велела ей оставаться на месте. Сама подлетела к коммуникатору и прорычала в микрофон:

– В чем дело?

Ответ пришел незамедлительно, хоть и звучал несколько растеряно:

– Госпожа, в это трудно поверить, но… на нас напали!

– Что?! Кто так обнаглел?!

На сей раз ответом послужил вой сирены.

Кида, нервно закусив губу, взглянула на Мадам. Та, пусть и скрывалась за вуалью, без сомнения смотрела на нее в ответ. Невысказанная догадка повисла в воздухе, будто плазменный сгусток, зажатый в магнитном поле: обе подумали об одном и том же. У кого еще могло хватить наглости напасть на одну из самых избегаемых пираток Галактики?

– Похоже, ты, моя дорогая, – проговорила Мадам, переведя взгляд на голограмму Оммина, – намного больше интересуешь Полларио, чем старые сферы.

Новый толчок, и на этот раз куда сильнее прежнего, помешал Киде как следует обдумать это предположение. И нет, она не сомневалась в правильности выводов Мадам. Ее смущала причина. Неужели Оммина так потряс факт ее причастности к лейрам, что он решил открыть на нее охоту?

Мадам тем временем, склонившись над коммуникатором, сыпала приказами:

– Мне все равно, кто это и сколько их там! Отбейтесь! Вам это по силам!

Она не стала слушать ответный лепет и резко отрубила связь.

– Бесполезные до самого конца.

– Если они и впрямь по мою душу, – заметила Кида, – будет лучше, если я улечу.

Мадам как будто немало удивилась.

– И чем это мне, по-твоему, поможет?

Немного растерявшись, Кида проговорила:

– Могу попробовать увести их за собой. В гипере будет легче укрыться, а там что-нибудь придумаю.

– Если считаешь, что они там тебя не отследят, то заблуждаешься. Наверняка тот красноглазый тип оставил метку на «Гравии». И пока она активна, они отыщут тебя везде, где бы ты ни попыталась спрятаться.

Мысленно отругав себя за беспечность и недальновидность, вслух Кида тем не менее сказала:

– Это ничего не меняет. Буду решать проблемы по мере поступления.

Пристальный взгляд пиратской королевы пробирал до дрожи даже сквозь вуаль.

– Занятная ты личность, Кида Мирр. Но как знаешь. Главное, не откладывай в долгий ящик дело, о котором столько молчишь. Боюсь, ответы, которые ты можешь обнаружить, придутся тебе не по душе.

[1] Болотинка – вид примитивного земноводного, обитавшего в болотах Терики. Занимательны тем, что после брачного периода покидают собственные обиталища и взбираются на горные вершины, где и погибают, высыхая на солнце и превращаясь в корм для птиц.

8

Всю дорогу до ангара Кида размышляла над словами Мадам. Да и то, скорей, не словами, а намеками, размытыми фразами, сути в которых, на первый взгляд, не набралось бы даже с десертную ложечку. Тем не менее она, эта суть, там была, и чем дольше ученица лейра над нею думала, тем сильней убеждалась, что во всей истории куда больше неопределенности, чем ей поначалу казалось.

Нет, она и сама прекрасно понимала, во что ввязывается. Более того, сентенцию о том, что лейров и все их недоброе прошлое лучше всего оставить нетронутым, пытались вдолбить ей еще с попыток поступления в университет. Но в отличие от большинства абитуриентов, с открытыми ртами внимавших каждому вдоху профессоров и наставников, Кида уже считалась насквозь испорченной. Ее прошлое, ее навыки, ее знания о Тенях никуда не делись. Сила, которой повелевали лейры и которую до одури боялись все остальные, притягивала ее. Манила запретными знаниями. День за днем, год за годом Кида неутомимо искала ответы, вслед за Гаугой металась из одной звездной системы в другую, по крупицам собирала обрывки информации. А к чему пришла в итоге? К тому, что спровоцировала охоту на себя саму, и заодно разжилась несколькими дополнительными детальками, которые к общей мозаике никак, казалось, не подходили.

Вой сирен, оглашавший сумрачные коридоры яхты, сделался напористей, а перемещения команды – хаотичней, что заставило ускориться. Потянувшись к наушнику, который благоразумно отключила на время беседы с Мадам, Кида зачастила:

– Ко! Готовь корабль! Мы сваливаем!

Механический пилот откликнулся мгновенно, но, как водится, без доброй порции возражений не обошлось:

«Сваливаем?! Ты видела, что творится снаружи?!»

Кида закатила глаза и, как только палуба под ее ногами в очередной раз пошатнулась, перешла на бег.

– Ко, давай без споров. Пришли за нами, а я не собираюсь становиться легкой добычей.

«За нами?! Но как?!»

– Ко!

Кида буквально ввалилась в распахнувшиеся двери ангара…

…И потрясенно замерла. Потому что увидела целую банду наемников, окруживших «Гравию». Все в одинаковых безликих масках и грязно-серой броне военного образца, обвешенные оружием с ног до головы. Тут были и бластеры, и снайперские винтовки, и ножи каких угодно видов и размеров, и даже ручные гранаты с ярко-красными кнопочками детонаторов. Такого количества боеприпасов с легкостью хватило бы, чтобы устроить переворот где-нибудь на Нибеле[1], не говоря уж об охоте за недоучившейся лейрой.

– Тебя-то мы и ждали, – сказал тот, что стоял в центре ватаги и загораживал рампу, единственный, у кого на забрале шлема был отпечатан гильдейский символ. – Этот корабль конфискуется, а ты, красотка, отправляешься с нами.

Кида понятия не имела, как этим головорезам удалось прорваться сквозь оборону «Асимметрии» и даже высадиться в ангаре, но по обыкновению предпочла задаться этим вопросом позже. Чуя во всем руку Оммина, которого, к слову, среди пластметаллических морд не наблюдалось, она не испытала ничего, кроме досады. За то, что позволила себе попасться так легко.

Потому-то и огрызнулась:

– Размечтался.

«Маски» на столь безобидное слово заметно напряглись, будто ожидали от нее невесть чего. Пальцы на спусковых крючках бластеров так и плясали – того и гляди кто-нибудь нечаянно пальнет. Памятуя о предыдущей встрече с этой кликой, на ум пришло сравнение со стаей голодных кето-волков. Кровожадных, но безмозглых, а потому чрезвычайно опасных.

Последнее предположение подтверждалось сценой кровавой расправы, уже коснувшейся охраны Мадам. Около дюжины боевиков распластались по некогда блестящему полу, подобно забытым куклам. У многих виднелись следы плазменных ожогов, но большинство просто утопали в собственной крови, выпущенной из перерезанных глоток. Жуткую картину дополнял вид на распахнутые створки ангара, за которыми юркие трехплавниковые истребители, расцвечивая черноту космоса яркими вспышками выстрелов, бились с боевыми катерами наемников.

– Не вздумай ерепениться, девочка, – вновь подал голос предводитель безликих. – Нас семеро, ты – одна. Расклад не в твою пользу.

Поборов желание развернуться и дать деру, Кида не без насмешки заметила:

– Прямо как в одной старой сказке. Но даже там за красавицей остались все привилегии. А семеро буунов[2] передохли.

Кто-то из молодчиков хохотнул. От избытка веселья или просто нервы сдали, Кида не знала. Но вот в чем была абсолютно уверена, так это в том, что не станет прогибаться под хотелки расфуфыренного маньяка и его не менее двинутого на всю голову хозяина. Теперь-то она знала, что убивать ее никто не собирается, а это уже существенно расширяло поле для маневров. Рука потянулась за кинжалом.

Заметив это движение, главарь покачал головой и процедил:

– Не дури. Пушки против ножа? Это даже для сказки чересчур. Просто сдайся. И все будут довольны.

– Не соглашусь.

Кида с радостью бы приписала эти слова себе, да только излишняя патетика была ей не свойственна.

В отличие от Мадам, с королевской грацией и важностью объявившейся на пороге ангара. Длинное платье пиратка успела сменить на облегающий черный комбинезон, подчеркивавший изящную фигуру, и юбку с высоким разрезом вдоль левой ноги. Вуаль осталась на месте и по-прежнему скрывала лицо, а пальцы, обтянутые перчатками, уверенно сжимали меч, чье длинное плоское лезвие, как будто бы выточенное из черного кристалла, раздваивалось от кончика до середины.

Наемники тоже узнали хозяйку яхты и, судя по растерянности, с которой перекладывали бластеры из руки в руку, инструкций на случай личной встречи с Мадам не имели.

– Вы заявились туда, где вам не рады, – сказала пиратка, встав плечом к плечу с Кидой.

Сама Кида не знала, что думать по этому поводу. Безусловно, она была рада поддержке. Однако не могла не отметить очевидное: две вооруженные лишь холодным оружием женщины против целой ватаги с бластерами. При таком раскладе, каковы шансы на победу?

Главарь наемников долго мялся, приглядываясь то к самой Мадам, то к ее клинку, но затем все-таки рискнул выступить вперед.

– Мы не хотим проблем, – сказал он, вольно или же невольно переходя на деловой стиль и чуть спотыкаясь на согласных. – Нас интересует только девчонка. Отдайте ее, и мы уйдем с миром.

– С миром? – Мадам усмехнулась и, покосившись на перебитую охрану, острием клинка указала на полупрозрачный силовой барьер, за которым кипела космическая битва. Разрозненные стайки космолетов мельтешили туда-сюда, рассыпая пригоршни плазменного огня. – Это ваш мир?

Ответить никто не рискнул. Только главарь продолжил гнуть свое:

– Просто отдайте девчонку. Я слышал о вас, Мадам, и слышал о вашей репутации.

– Обо мне кто-то говорит? Что ж, я польщена.

Но главный среди ватаги вооруженных упырей, казалось, не понимал, что над ним издеваются. Или попросту не имел инстинкта самосохранения.

– А еще я слышал о тех, кто привык прятаться за раздутыми слухами о себе. Встречал даже парочку таких. И знаете что? Они ничего из себя не представляли! Даю вам шанс не портить себе репутацию. Будет грустно, если вся Галактика узнает, что знаменитая Мадам – всего лишь трусливая баба, которая не стоит даже плевка тех, кто ее боготворит. В конце концов, за вашу голову назначена солидная награда. Будет грустно упустить такой шанс.

– Действительно будет грустно, – сказала Мадам, чуть склонив голову набок.

Кида почувствовала, как реальность вокруг загустела. Она поняла: сейчас что-то произойдет. Дрожащая рука вцепилась в кинжал с такой силой, словно от этого зависел исход стычки. Быстро переводя взгляд с наемников на Мадам и обратно, Кида готовилась к худшему – предательству…

…И в очередной раз едва не растеряла остатки достоинства, когда Мадам, совершившая нечеловечески быстрый рывок, одним махом снесла предводителю наемников голову…

***

– Тени – ваш спутник и подсказчик, но постоянно полагаться на них не следует, – говорила Мать-настоятельница, стоя на каменистом возвышении и наблюдая за тем, как группка учениц, вооруженных деревянными ножами, отрабатывает технику. – Предвидеть все и вся невозможно. И уж точно нельзя предсказать, как поведут себя Тени в час нужды. Своенравны, как самый строптивый мужчина, они могут и изменить вам. Поэтому не рассчитывайте на них при любом удобном случае. Будьте готовы к тому, что когда-нибудь вам, возможно, придется разбираться с врагом один на один.

Несмотря на утренний холод, окутавший горный пик, где жили и развивали свои таланты служительницы, Тэя взмокла от прилагаемых усилий и на слова наставницы внимания практически не обращала. Физические упражнения давались ей хуже всего и в каждом тренировочном поединке с кем-то из соучениц она так или иначе оказывалась на лопатках.

– Убожество.

Тэя не знала, кто это сказал, но на всякий случай оглянулась.

Лучше б она этого не делала.

Казалось, во внутреннем дворе Монастыря собрались все: от самых юных послушниц, едва ступивших на путь постижения Теней, до убеленных сединами матрон, кутавшихся в многочисленные шали. И все как одна взирали на нее со смесью жалости и превосходства. А прозаичное «убожество» просто читалось на их лицах.

Зардевшись, точно старшая из лун, Тэя попыталась поскорее подняться на ноги и сбежать с места своего позора. Уязвленная гордость душила, а едкое «убожество» вворачивалось в мысли, словно червяк-древоед. Даже протянутая рука соперницы, возвышавшейся победоносно, выглядела сущей насмешкой. Тэя оттолкнула ее. Но, не рассчитав приложенной силы, потеряла равновесие и, к еще большему веселью окружающих, снова оказалась в пыли.

Тихий смех, похожий на шелест карабкавшегося по некроплющу брадобрея, разлетелся над двором, точно пожар, невидимый и опасный лишь для самой Тэи. За смехом последовал шепот – увиденное требовало обязательного обсуждения.

Тэя, мысленно умолявшая Тени ниспослать на ее голову молнию, собралась было уползти в какой-нибудь темный угол и тихо там помереть, но тут Мать-настоятельница сошла с возвышения. Одного ее взгляда, брошенного на разволновавшихся послушниц, хватило, чтобы вокруг воцарилась первозданная тишина.

– Убожество? – переспросила она.

Ответа не последовало.

Тогда Мать повторила:

– Убожество ли?

Тэя, смелости которой теперь едва хватило бы на то, чтобы дожить до конца дня, все-таки заставила себя поднять взгляд на настоятельницу и согласно кивнуть:

– Я убожество. – И снова уткнулась глазами в мыски своих запыленных башмаков.

– Вот как? – Тон Матери звучал удивленно. – Значит, если лишить художника глаз, он превращается в убожество? Певица, чьим голосом восхищаются миллиарды, без оного становится убожеством? Оставь бегуна без ног, и он – убожество?

– А разве нет? – спросил кто-то из толпы и тем заставил всех остальных ахнуть.

Но Мать-настоятельница лишь усмехнулась.

– Любой разумник, вдруг лишившись свойства, делавшего его уникальным, опускается до уровня посредственностей, над которыми до того парил, это правда. Но лишается ли при этом ценности его жизнь, как существа разумного? Слепой развивает в себе оставшиеся чувства: слух, обоняние, осязание. Да, ваять шедевры как прежде, он уже не может, но это не означает, что его новые творения не окажутся шедеврами иного толка. Именно поэтому я хочу, чтобы вы осознали, каково это лишится одной из привычных для себя сторон жизни. И я хочу, чтобы вы помнили: в вашей жизни не всегда будут моменты, когда действия по подсказкам Теней будет достаточно. Иногда придется подумать и собственной головой. Так будьте же готовы к этому. Докажите мне, что не во всем полагаетесь на чужую милость. Тэя Мирр!

Услышав собственное имя, Тэя, как и большинство юных послушниц, вздрогнула.

– Да, матушка, – кивнула она, хоть и сама не совсем понимала, с чем соглашается.

– Кинжал наизготовку! – приказала настоятельница, вынимая из-за пазухи собственный клинок. – А теперь сражайся до победного и докажи, что ты достойный носитель мудрости Теней, способный выжить и без них!

***

Последние слова наставницы, обучавшей ее бабку, раздались в ушах Киды подобно грому. Едва она увидела, как один из наемников, до которого еще не добралось лезвие вдруг превратившейся в воплощение Смерти Мадам, приготовился стрелять в спину хозяйки «Асимметрии», то среагировала молниеносно. Просто выхватила кинжал и одни метким броском вогнала по самую рукоять тому в лоб.

– Недурно, – прокомментировала Мадам, замерев в красивой позе. Грудь ее под комбинезоном часто вздымалась и опускалась, но рука, сжимавшая окровавленный меч, не дрожала. И ни намека на сожаление или нечто схожее после устроенной резни. Словно и не она только что прошлась по ангару смертельным вихрем, уничтожившим всю наемничью ватагу.

Кида решила, что комментария не требуется, а потому лишь молча прошествовала к единственному убитому ею наемнику и не без внутренней дрожи вынула из его головы кинжал. После жуткого танца, устроенного Мадам и ее жертвами, в ангаре воцарился настолько густой дух смерти, что старание не обращать на него внимания отнимало большую долю самообладания.

Прежде чем вернуть оружие в ножны, Кида тщательно оттерла лезвие от крови о собственные обмотки.

– И ни единого выстрела. – Судя по тону, пиратка была довольна. Притом не столько поступком Киды, сколько собой и вообще тем, как разрешилась ситуация. – Даже в лучшие времена не всякому лейру такое было по силам. Что скажешь?

Прежде Кида не задумывалась над тем, как она относится к Мадам. В фигуре, постоянно скрывавшей лицо под вуалью, чья не самая двусмысленная репутация неслась вперед, обгоняя даже свет, трудно было отметить что-то откровенно положительное. Таинственность и скрытая угроза привлекали, как привлекает к себе все необъяснимое. Сейчас же Кида стала понимать, что Мадам ей не очень-то нравится. Более того – пугает.

Изо всех сил стараясь не смотреть на лужи крови и лежавшие в них трупы, она спросила:

– Как давно ты живешь?

Мадам усмехнулась.

– Более чем достаточно, чтобы понимать, насколько несправедливой бывает жизнь. Но недостаточно, чтобы застать старые Ордена. Понимаю, к чему твой вопрос, но воздержусь от ответа. Есть на свете вещи, о которых лучше не говорить. Никогда.

– И все же это была не просто драка, – заметила Кида, проигнорировав предупреждение.

Красивым взмахом закинув меч себе на плечо, Мадам подбоченилась:

– Считаешь, я чрезмерно жестоко с ними обошлась?

Подавив еще один порыв взглянуть на тела, Кида сказала:

– Мысль интересная. А тебе самой как кажется?

Мадам усмехнулась.

– Обдумай как следует все произошедшее. Если бы эти неучи стоили хотя бы десятой доли своей репутации, мы бы сейчас не разговаривали. Тот, кто послал их за тобой, либо совсем уж идиот, либо рассчитывал подтолкнуть события в некоем определенном направлении. Полагаю, ты согласишься, что ни Оммина, ни его хозяина идиотами не назовешь.

– И чего же они хотели добиться?

– Я способная ученица, а мой наставник в свое время не стеснялся вертеть судьбой этой Галактики так, как ему вздумается. Тем не менее это не делает меня всеведущей.

Подобные расплывчатые ответы Киду не удовлетворили, тем не менее она понимала, что на большее рассчитывать не стоит. Вопреки обыкновению, Мадам и так выболтала достаточно, над чем можно поразмышлять на досуге. Сейчас же время стремительно подгоняло.

Не без внутренней дрожи перешагнув через одно из обезглавленных тел, Кида направилась к «Гравии». Но как только она ступила на опустившийся трап, тут же услышала в спину:

– Помни, ради чего ты все это затеяла, ученица лейра.

Кида оглянулась.

Мадам, чей взгляд, даже невзирая на присутствие вуали, казался обжигающим, добавила:

– Ключи от прошлого как правило лежат там, где их оставили. Не бойся возвращаться к началу. – Развернулась и ушла.

Несколько мгновений Кида стояла на рампе, не зная, что и думать. Загадка, брошенная Мадам напоследок, на первый взгляд не имела смысла. И на два последующих – тоже. Однако интуиция настойчиво шептала, что все куда проще, чем кажется. Вернуться к началу – что это значит? Снова с головой уйти в древние тексты, сокрытые под замком в каюте Гауги? Или же… это начало несколько иного рода?..

«Кида не спи! Бой снаружи еще не окончен, а нам как-то надо миновать эту свистопляску!»

В словах Тай-Ко имелся резон. Кида решила, что над загадкой Мадам сможет поразмыслить потом. В последний раз окинув место убийства, невольным виновником и вполне осознанным соучастником которого стала, рассеянным взглядом она взбежала на борт.

[1] Нибел – пустынная планета, расположенная на самом кончике Рукава Альпа, на границе между Риоммом и Тетисс. Родина змееподобной расы нибелийцев. Известна своими частыми военными переворотами.

[2] Буун – крупное травоядное, обитающее в густых прериях планеты Паракс. Массивны и неповоротливы, но в случае угрозы своей жизни способны насмерть затоптать дикого китха. В сказке, о которой говорит Кида, семеро буунов похитили девушку, надеясь сделать ее своей общей женой, но не сумели совладать с ее норовом, за что в итоге и поплатились собственными жизнями.

9

Тай-Ко встречал молчанием. Задраив люк, едва Кида успела подняться, он вовсю готовил корабль к старту и будто бы не замечал искоса бросаемые на него взгляды.

Упав в кресло второго пилота, ученица лейра проговорила:

– Да ладно, Ко, я знаю, о чем ты сейчас думаешь.

Переключив несколько тумблеров там, куда могли дотянуться только его удлиняющиеся манипуляторы, Тай-Ко брюзгливо пробормотал:

– Роботы лишены способности думать в том смысле, какой под этим словом подразумеваете вы, существа из плоти и крови.

– Мы оба знаем, ты прекрасно понял, что я имела в виду.

Узкая голова робота с тихим, почти незаметным жужжанием повернулась:

– Ну, допустим. И что?

Кида поморщилась, словно от приступа мигрени, но на самом деле от запоздалого осознания: только что она стала свидетельницей резни, жестокости которой могли бы позавидовать многие лейры. Поначалу ужас, сотворенный Мадам, ее как будто не затронул, но теперь… Казалось, некто невидимый проделал в теле тоненькую дырочку и выпустил оттуда весь дух.

И это помимо загадок самой Мадам. Слова застряли в голове занозой, и как настоящая заноза заставляли мысли гноиться.

– Ничего, – вяло проговорила она. – Просто мне кажется, что для твоего недовольства момент неподходящий.

Если робот и понял что к чему, большого значения этому не придал.

– Так, а у нас других и не бывает. Но ты права. Сначала спасем наши попки, а уж потом побеседуем как следует.

Тай-Ко вывел «Гравию» из ангара так плавно и мягко, что Кида, если б не видела все сама, не поняла бы, что они оказались в открытом космосе. На фоне неизменной бархатной тьмы все так же мерцали звезды – далекие и равнодушные ко всему, что творится вокруг. Включая безумную пляску, которою устроили истребители, в беспорядке метавшиеся вокруг огромной на их фоне «Асимметрии» и посыпавшие друг друга плазменными зарядами.

– Как думаешь, кто побеждает? – спросила Кида скорей для того, чтобы перевести мысли в другое русло, нежели ради серьезного любопытства. На чьей бы стороне не был перевес, для нее это ровным счетом ничего не значило.

Тай-Ко тоже не способствовал тому, чтобы развеять мрачное настроение, воцарившееся в рубке. Пребывая в несвойственном для себя и вообще для любого робота состоянии задумчивости, он лишь отмахнулся:

– Главное, чтоб на нас не смотрели. – Одной парой конечностей удерживая штурвал, а второй вбивая координаты для гиперпрыжка, робот проворно вертел головой. Казалось, он сканирует пространство в поиске потенциальной угрозы. – Кажется, удачней момента не подобрать.

Кида не спорила. Она никогда не лезла в те дебри, где рисковала заблудиться, а потому комментарии и советы предпочла придержать, хотя интуиция вопила, что все совсем не так безоблачно.

– Ну что, стартуем? – видимо, чисто из вежливости поинтересовался Тай-Ко.

Кида, накрест обмотавшись ремнями безопасности, лишь буркнула:

– Меня не спрашивай.

Робот так и поступил. Минуя скопления сражавшихся космолетов, он старался как можно скорее выбраться на более-менее свободное пространство, чтобы совершить гиперпрыжок.

Кида, все это время сидевшая как на иголках, не могла оторвать взгляда от хаотического мельтешения, развернувшегося перед ней во всей красе. Она ну никак не могла представить, что своими действиями спровоцирует конфликт такого масштаба. Да, из створок ангара ситуация выглядела впечатляюще, но только взгляд со стороны показал, насколько все на самом деле серьезно. Может, она ошиблась в догадках и Кворон Полларио действительно стремился заполучить ее во что бы то ни стало.

Но вот зачем?

– Ко! – Кида сама не заметила, с какой силой вцепилась в подлокотники кресла, и осознала это, только когда металлические края больно впились в ладони. – Выводи нас отсюда!

– Трусим, моя госпожа? – Тай-Ко, будто назло, продолжал вести «Гравию» по заранее выбранной траектории, словно никакого боя вокруг не было.

Шальная вспышка пролетела в считанных метрах от иллюминатора, на мгновение залив рубку бело-алым сиянием.

– Удивляемся, мой капитан, – возразила Кида. Она была близка к тому, чтобы растерять остатки самообладания, но пока этого не случилось. – Честно говоря, я не очень хочу здесь умирать.

Ответ робота был отстраненным, каким и должен быть ответ бездушной машины:

– Это удивительно, учитывая, что ты же нас во все это и втянула.

Его слова получили зловещее подтверждение в виде новой парочки выстрелов, взорвавшихся так близко к корпусу «Гравии», что корабль закачало из стороны в сторону.

Ощущая себя в несколько непривычном амплуа истерички, по обыкновению свойственном как раз-таки ее пилоту, Кида выпалила:

– Хочешь, чтобы я признала вину? Учитывая последние новости, я готова сознаться в чем угодно!

– Ага! – торжествующе заключил Тай-Ко и неожиданным маневром сумел ускользнуть от целого снопа выстрелов и скопления смертоносных осколков, наводнивших пространство после гибели сразу нескольких кораблей. – Значит, ты признаешь, что эту навозную кучу трогать не стоило?

Кида, не успевая удивляться мастерству своего в прошлом всегда нерешительного пилота, нервно хохотнула:

– Ты даже не представляешь, насколько велика эта куча! – Пока она говорила, взгляд ее как ошалелый блуждал то по широкому иллюминатору, то переключался на мониторы, где в реальном времени отображался бой. И судя по тому, что Кида могла из этих самых мониторов извлечь, силы Мадам проигрывали в бою. – Ради всего непостижимого, что еще осталось в этой Галактике, давай уже уйдем в гипер!

Тай-Ко не стал упираться. Совершив несколько душевыворачивающих маневров, он увел «Гравию» на приличное расстояние от эпицентра боевых действий, но, едва приготовившись к прыжку в гиперпространство, поймал кормой сразу несколько выстрелов. Корабль встряхнуло так, что, не будь Кида пристегнута, переломала бы себе все кости. Взвыли сирены безопасности.

– Кажется, нам все-таки досталось, – флегматично проговорил робот, не сворачивая с заданной траектории.

Кида не выдержала:

– Правда, что ли?! А сделать с этим что-нибудь можно?!

Тай-Ко и тут промолчал, но вновь ответил действием. Каким-то непостижимым образом он умудрился увести звездолет из зоны обстрела и даже, активировав кормовые пушки (о наличии которых сама Кида даже не подозревала!), пару раз огрызнулся. Притом настолько метким образом, что парочка из группки преследователей сразу же отсеялись, растворившись в огненных вспышках.

– Ты где всему этому научился?!

Робот скромно потупился:

– Можешь мне не верить, но иногда я сам удивляюсь: откуда что берется? – Актерствовал, как пить дать, но выглядело все равно внушительно. Особенно, если учесть, какие вензеля он одновременно заставлял выписывать несчастную «Гравию». – Похоже, этот талант я унаследовал от своей достопочтенной матушки.

Кида не стала пенять напарнику за излишнее плутовство и уклончивость. Всякий раз, когда вспоминала свое первое с ним знакомство, она, не уставая, размышляла над тем, как так вышло, что «Гравия» простояла никем не тронутая на заднем дворе университета? Подобное же сродни сказке! Если не хуже. Даже если признать, что сам робот включался всякий раз, как кто-то пытался пробраться на борт, и без лишнего шума и пыли избавлялся от чужаков, это не отвечало на вопрос, почему руководство университета никак на это не реагировало? Почему вообще позволило кораблю тихо ржаветь и не проявляло ни малейшего интереса? Не из-за лейровского проклятья же! Держало в качестве экспоната, а после попросту забыло? Или во всей этой истории было нечто еще, в чем Киде еще только предстояло разобраться?

Новый толчок выбил ученицу лейра из ментальной колеи, в которой она так отчаянно пыталась укрыться.

– Ко, мы прыгнем в гипер или нет?!

– Ну разумеется, – с прежней невозмутимость отозвался тот. – Сейчас только вектор подкорректирую и…

Его «и» потонуло в напряженном вое, с которым двигатели «Гравии» отреагировали на распахнувшийся прямо перед корабельным носом разрыв. Звездолет всосало в размытую и практически невидимую для невооруженного глаза воронку, оставив преследователей ни с чем.

***

Кида не церемонилась. Ящики, что она обнаружила на корабле, не поддавались. Должно быть, кодовый замок или еще какая-нибудь хитроумная загогулина, не позволявшая извлечь содержимое из нутра. Поэтому-то она и вооружилась тем, что под руку подвернулось: отверткой и молотком. И этим незатейливым набором уже четверть часа билась над запором, приговаривая:

– Ну же, давай, открывайся!

А робот стоял чуть поодаль. Заламывая манипуляторы, он картинно воздевал свое одинокое око к потолку и стенал:

– Да что же это такое?! Если б мой бедный хозяин только увидел, как обращаются с его имуществом! Да он бы с ума сошел!

Но единственным, кто по-настоящему готовился сойти с ума, это была сама Кида. Потому что не могла больше выносить бессмысленных и абсолютно неискренних причитаний.

На время оставив несчастную крышку в покое, она оглянулась:

– Да прекрати ты! Сколько можно? Ты же все равно не помнишь, кто был твоим хозяином. Он? Она? Ты и сам не знаешь! Какой смысл ныть?

Робот, казалось, всерьез не понимал, в чем именно заключается логическая нестыковка. И это вполне отчетливо отразилось на его узком лице.

– И все же это несколько… невежливо – копаться в личных вещах, которые вам не принадлежат.

Кида даже не подумала как-то это комментировать. Тем более что цель ее практически была достигнута – мало-помалу замок поддавался и, благодаря парочке дополнительных усилий, окончательно сдался. Цель достигнута! Чувствуя, как внутри просыпается восторг первооткрывателя, Кида с затаенным дыханием и полным безразличием к миру вокруг откинула крышку…

На что она рассчитывала? Чего ожидала? Сокровищ лейров, брошенных у всех на виду? Конечное же, нет! И тем не менее то, что обнаружилось на дне сундука, не вызывало ничего, кроме разочарования.

– Что это?

– Где?

Кида обернулась и раздраженно покосилась на уцепившегося за потолок на манер гигантского нетопыря робота. Издевался, не иначе.

Сделав глубокий успокаивающий вдох, она процедила:

– В ящике. Что это?

Тай-Ко, отцепившись от потолка, с коротким звоном упал на настил и приблизился. Узкая голова на тонкой стебельковой шее вытянулась вперед и заглянула внутрь сундука.

– Хм. Надо же! Как интересно!

– Интересно и объяснимо?

– Ну-у-у, как сказать? – Робот повернулся к Киде всем корпусом. – Я столько времени провел за пределами реальности. Быть может, здесь произошло нечто, ускользнувшее от моих фоторецепторов и прочих органов восприятия?

Когда не цеплялся за стены или потолки, сам по себе Тай-Ко был довольно невысоким, примерно в половину роста самой Киды. Что лишь распаляло желание отвесить ему хорошего пинка.

– Если хочешь убедить меня в своей непричастности, постарайся как следует.

Кида обошла робота и все-таки пнула, но не его, а ящик.

Тот опрокинулся, с тихим звоном рассыпав содержимое: несколько браслетов, по виду самодельных и ничего нестоящих, осколки какой-то то ли вазы, то ли плошки, отрыв старой ветоши и кинжал с удивительным лезвием, напоминавшим осколок кости.

Тай-Ко покосился на блестевшую в тусклом свете настенных ламп утварь и пробормотал:

– Полагаю, вопрос «что это?» можно считать не актуальным.

На сей раз Кида не сдержалась и все-таки врезала по зауженной физиономии.

Удар вышел такой, что относительно легкого Тай-Ко отбросило к одной из переборок и приложило головой о пожелтевшую от времени и покрытую пылью панель. Мелодичный звон стал лишь чем-то сродни аккомпанемента самому действу. Или нотой, подчеркнувшей степень негодования ученицы лейра.

Невзирая на понимание, что пересекла незримую черту, способную возродить в Тай-Ко алгоритмы корабельного стража, Кида нависла над распростершимся перед ней роботом:

– Я повторю свой вопрос еще раз, а ты постарайся собрать все свои электронные мозги в кучу и ответь мне: откуда здесь взялся кинжал служительниц Межи?

Тай-Ко потряс головой. Сервомоторы, заставлявшие части его тонкого тела двигаться, натужно загудели. Кида напряглась, приготовившись отразить атаку.

Но атаки не последовало. Вместо этого показавшийся вдруг раздосадованным сверх всякой меры робот вновь уцепился за потолок и в положении вниз головой проговорил:

– Я пришел к выводу, что друзьями нам не быть…

– Да что ты? – фыркнула Кида, скрестив руки на груди. – Умру от горя.

Но тот будто не слышал, продолжая монотонно бубнить:

– Однако я не вижу причин, почему нам не быть партнерами. Похоже, цель у нас одна: ты, – Тай-Ко явно намеренно перешел на неформальное обращение, – как и я, хочешь выяснить, кому принадлежал этот корабль. Мою память вычистили не без причины, и осознание этого заставляет меня чувствовать серьезный дискомфорт. Предлагаю объединить усилия и разобраться со всем раз и навсегда. И прежде, чем ты начнешь выдумывать причины для отказа, скажу единственное, что еще помню: нож, который ты обнаружила, когда-то принадлежал хозяину «Гравии».

***

Кида все еще помнила шок, который испытала, когда осознала слова Тай-Ко. Она не поверила роботу. Никто бы в здравом уме не поверил. Но всякий раз, бросая короткие взгляды на искусно выточенный клинок, который с тех пор носила на поясе под накидкой, все же не могла не признать искренности робота. По крайней мере, в его желании во всем разобраться.

Кида повернула голову к Тай-Ко и невольно залюбовалась тем, с каким отточенным мастерством ее напарник переключал тумблеры и двигал рычажки управления «Гравии». Сейчас, когда корабль рассекал разряженные волны гиперпространственных завихрений, а опасность быть распыленными на атомы отступила, в голове вновь распустились вопросы, никак не укладывавшиеся в целостную картину.

С тех пор как впервые объединили усилия, Кида и Тай-Ко, следуя по крупицам информации, которые сумели насобирать, исколесили половину Галактики. На множестве планет, орбитальных поселений и других мест, о существовании которых даже не подозревали, они натыкались на новые зацепки и так, точка за точкой, подбирались к истине.

Так думала Кида.

Пока не столкнулась с Оммином и не поняла, насколько ошибалась.

Она-то по наивности и впрямь верила, будто близка к разгадке. Всякий раз, ступая под своды очередного разрушенного монастыря, храма или аванпоста, считала, что тайна гибели ее отца вот-вот раскроется. А что получила в итоге? Лишь набор бессвязных намеков, да призрачный след, который никуда не ведет.

– Ты уже выбрала пункт назначения? – поинтересовался Тай-Ко, очень убедительно сымитировав полнейшее безразличие к тому, что она может ответить.

Кида подперла подбородок кулаком и продолжила любоваться гипнотическими переливами гиперпространства. Призрачные завихрения временами казались пенными шапками, срезаемыми с морских волн штормовым ветром. А еще они напоминали Тени. И это во сто крат усиливало ту необъяснимую тоску по месту, в котором Кида никогда не была и где ее никто не ждал.

Она призадумалась.

Может, Мадам, упоминая поиски с начала, говорила буквально? Может, и впрямь ответ лежит на поверхности, а Кида просто не хочет его замечать?

Не хочет? Или боится?

Сколько себя помнила, Кида никогда не оглядывалась. Всегда гордо смотрела только вперед, а о том, что оставляла за спиной старалась даже не вспоминать. Так было когда она бросила мать на Боз-Варге, так случилось и в тот день, когда завершились их отношения с Гаугой. Она-то считала себя победительницей. Той, над кем не довлеет груз прошлого. Хотя на деле просто избегала встреч с призраками, которые совсем не обещали теплого приема.

Тай-Ко, видимо, посчитав, что пауза затянулась, напомнил о себе:

– Ну, так куда изволит госпожа?

С трудом оторвав взгляд от бескрайнего океана, качавшего «Гравию» на своих волнах, Кида все-таки посмотрела на напарника:

– Ради разнообразия сделаем то, чего от нас хотят: давай заглянем на Терику.

Интерлюдия

Кворон Полларио слышал, что болтали о нем другие.

Не то, чтобы он нарочно опускался до слухов. Скорей уж слухи – неизбежное и неискоренимое зло сей Галактики – притягивались к нынешнему главе «Полларда» подобно космическому мусору, попавшему в гравитационный захват массивного планетоида. И подобно же мусору, сгорали дотла в атмосфере его непоколебимой отчужденности. Но даже среди мусора нет-нет, да и попадался какой-нибудь осколок, вопреки всем усилиям, умудрившийся пробиться за штормовые пределы к ядру мыслей Кворона. Одним из таких осколков оказался слух о его одержимости лейрами и всем, что с ними связано. Незатейливая сентенция, неизменно вызывавшая пламенный отклик в душе.

Полларио не был одержим лейрами. Они его вообще не волновали. В отличие от силы, которая давала им могущество.

Тени.

Никто не знал, откуда они появились. Никто не сказал бы, как. И зачем. Но когда лейры пропали, взвыли все.

Кто от радости, кто от отчаяния. А кто от осознания, насколько сильно все теперь перевернется.

Расклад сил в Галактике, которую лейры в течение тысячелетий напитывали своей темной и необузданной мощью, не мог остаться неизменным, что в долгосрочной перспективе грозило самой настоящей катастрофой.

Обыватели, конечно, ничего не замечали. Для них лейры и их Тени служили чем-то сродни ночным страшилкам и поводом стимулировать религиозный фанатизм. Сильные же мира сего, те, кто привык сжимать в кулаке поводья грависаней под названием «власть», в полной мере ощутили, каково это, когда все, за что ты держался так долго и с таким отчаянием, вдруг рассыпается прахом.

Полларио не считал себя ни мессией, ни просветленным. Он не купался в иллюзиях, воображая, будто способен предотвратить катастрофу и спасти тех, кто, откровенно говоря, не так уж был этого достоин. Нет. Его мотивы пролегали гораздо глубже банального и в целом никуда не годного стремления всеми силами удержать власть. Их, пожалуй, нельзя было назвать ни особо оригинальными, ни альтруистичными. Мрачные надежды, которые Полларио питал, когда вглядывался в мудрено закрученные рукава распростершейся за иллюминатором туманности, подстегивали его к поиску ответа на единственный имеющий значение вопрос. Он хотел знать, существует ли способ избавить его от кошмаров, не прибегая к хитростям лейров?

– Что это, мать твою, за херня?!

Злобный окрик, донесшийся со стороны распахнувшихся створок, заставил Полларио повернуться в низком кресле без спинки. На пороге стоял Оммин. Ярко-сиреневые волосы в редком беспорядке, глаза яростно (даже новенький искусственный, с виду во всем похожий на утраченный оригинал) выпучены, из приоткрытого рта чуть ли слюна не брызжет.

– Звездочками любуемся, да? – Наемник прошагал вглубь покоев, куда его, в общем-то, не приглашали, и, оглядев довольно аскетичный интерьер, смачно сплюнул на пол. – А между тем девчонка улизнула! Опять!

Стараясь не обращать внимания на плевок, неуместным белесым пятнышком выделявшийся на полированном покрытии, Полларио протянулся за тростью и не без усилия встал. В отличие от всегда пылкого Оммина, он никогда не позволял себе столь откровенной демонстрации чувств. Однако в этот раз не сдержался и отвесил беспардонному нахалу увесистую оплеуху.

– Кажется, ты забываешь, кто и на кого здесь работает. – Полларио скользнул мимо остолбеневшего после внезапной пощечины наемника. – Если девчонка сбежала, то винить в этом следует тебя и тех дилетантов, что ты набрал, похоже, в первой попавшейся подворотне.

Оммин вернул себе дар речи быстрее, чем можно было ожидать. А ядовитого пламени в глазах ничуть не убавилось.

– Ты прекрасно знаешь, что она сбежала лишь потому, что меня там не было! – Слова будто выпрыгивали из его глотки, хотя стремление сдержать буйный норов и не осталось незамеченным. – И все из-за твоего идиотского желания поиграть в догонялки! Какой в этом смысл?

Если поначалу Полларио хотел собственными руками выбить из Оммина всю его дурь, то сейчас почувствовал жалость. Бедный наемник так привык разыгрывать карту жестокости, что разучился подмечать даже самое очевидное.

Полларио вернулся к иллюминатору.

– Смысл в том, чтобы подстегнуть, – сказал он, вновь устремив взор на многоцветную туманность.

Оммин растерялся. Как и следовало ожидать.

– Не понял.

Полларио вздохнул. Понимание, что он не настолько терпелив, каким всегда хотел казаться, обрушилось свинцовой тяжестью. Прежде чем заговорить, пришлось выдержать паузу и дать стимуляторам снова разогнать кровь и выжечь сонливость.

– Если ты сказал правду про девчонку, она, сама того не ведая, отыщет для нас то, в чем мы так нуждаемся. Нужно лишь, чтобы кто-нибудь ее немного подтолкнул.

– И что толку? Мы все равно не знаем, куда она смылась. Сигнал маячка загнулся, а дрючить старую ведьму в вуали бесполезно. Она умрет, но рта не раскроет.

Полларио заставил себя отвернуться от завораживающего зрелища и вновь посмотрел на Оммина.

– Не нужно никого… дрючить, – сказал он и неожиданно для себя понял, что с ролью стороннего наблюдателя, которую прежде избрал, пора кончать. – Все ответы на поверхности. Теперь мы знаем, кто она и откуда ведет свой род. Кинжал – доказательство. А большего и не нужно.

10

Космос вдохновляет, но только пока вглядываешься в его темные глубины с поверхности планеты. Когда под ногами твердая земля, легкие свободно наполняются кислородом, а вокруг кипит, пускай даже невидимо, жизнь. Во всех же остальных случаях он пугал до оторопи, а после привыкания – быстро утомлял.

И Кида знала об этом не понаслышке.

Выбирая стезю исследовательницы забытых галактических уголков, она наивно полагала, будто перелеты через бескрайние космические просторы приведут ее в восторг. Поначалу так и было: сердце в груди сжималось, голова от завораживающих видов едва не шла кругом, душа замирала в предвкушении грядущего приключения. Но со временем всякая романтика начала сходить на нет, пока однажды не разбилась о привычку и весьма недружественное напоминание, что в космосе никто не услышит твоих криков.

И вот именно поэтому сердцу Киды не было милее момента, чем удачное приземление «Гравии» в каком-нибудь космическом порту.

Впрочем, из любого правила бывают исключения.

И сейчас, стоя на продуваемой всеми ветрами посадочной площадке, вдыхая носящиеся по воздуху споры некроплюща, Кида с трудом сдерживалась, чтобы не развернуться и не дать деру. Прежде ни разу не ступавшая на поверхность Терики, она, благодаря видениям, казалось, знала планету лучше любого шаддока.

«Ты точно в норме? – раздражающий своей заботой голос Тай-Ко вворачивался в ухо. – Может, разумней будет поискать другой способ?»

Чтобы не дать себе дрогнуть, пришлось перевести дух.

– Я в порядке. Кроме того… – Она все-таки запнулась. В глотке как будто надули пузырь, а в глаза бросили пригоршню песка. Чтобы не разреветься, пришлось часто-часто моргать.

«Но ты уверена, что Мадам имела в виду именно эту…»

Кида не позволила компаньону договорить. Смахнув со щеки одинокую слезинку, уверенно шагнула с трапа на утоптанный песок.

– Кроме того, – повторила она, поглубже натянув капюшон, – рано или поздно сюда все равно пришлось бы прилететь. Так лучше уж покончить со всем поскорее.

Терика, какой знала ее бабка Киды, практически не изменилась. Такая же мрачная, душная, с отпечатками разложения на всем, чего касался взгляд. Она никогда не входила в список приятных для посещения планет. Слишком маленькая, слишком далекая. Слишком опасная, необузданная и непредсказуемая, как благодаря ее дикой фауне, так и шаддокам – коренным обитателям, что практически не покидали свои горные деревеньки. Иными словами, туристов сюда не зазывали.

И все равно находились те, кого манила укутанная в манто из туманов и страшных сказок нецивилизованность. Дурак мог бы поискать здесь покоя, но нашел бы лишь грубо сколоченные постройки, таверну с самым гадким пойлом и пару бластерных выстрелов в спину. Кто поумнее, вроде солдат удачи и скитальцев, что мечутся по Галактике, будто неприкаянные, прилетали на планету ведьм и дикарей за возможностью подзаработать. С тех пор, как местный космопорт под незатейливым названием Остов был основан, на Терику толпами стекались маргиналы всех мастей. Ни репутация скорых на расправу шаддоков, ни ореол служительниц, в ту пору еще внушавших уважение, не останавливал их. Жадность перевешивала благоразумие. И все из-за прибыли, которую можно было выручить на черном рынке за сушеные стебли некроплюща или шкуру амниторы.

Конечно, нынешние царицы ночной Терики уже нечета тем громадным хищникам, что господствовали в здешних небесах многие миллионы лет назад и на останках которых чужаки возвели Остов. И все же амнитора есть амнитора. Крылатые гиганты с когтями, способными пробить лист корабельной обшивки, и зубами, в буквальном смысле перемалывающими камни, никому не прощали ошибок. Редкий охотник возвращался с гор с добычей, но из-за каждой неудачи ценность мертвой амниторы возрастала в геометрической прогрессии. А вместе с ней и число желающих разбогатеть.

Оставив позади кольцо посадочного дока, Кида вышла на центральную улицу. Солнце хоть и висело высоко, но из-за постоянной дымки над городишком, оставалось лишь тусклым пятном, заблудившимся в тумане. Погода стояла безветренная и вонь с болот сюда не долетала. Что, в целом, не мешало обитателям космопорта самостоятельно загаживать воздух. От отходов жизнедеятельности здесь избавлялись по старинке – выплескивали прямо на дорогу, не слишком заботясь о том, что кто-нибудь вот в это все может наступить. Тем же принципом местные руководствовались в любой сфере жизни и называли себя цивилизованным поселением разве что по привычке.

Кида осмотрелась.

Помимо нее, пешеходов не наблюдалось. Те, кому не сиделось дома (представители самых разнообразных форм разумной жизни), лениво подпирали стены невзрачных хибарок, приценивались к безделушкам, выставленным на куцых лотках, или резались в карты под пологом, предварявшим вход в единственную на весь Остов таверну.

И все как один провожали нежданную гостью кто одним, кто парой, а кто сразу десятком прищуренных глаз.

На внимание такого рода Кида не реагировала – знала по личному опыту, что подозрительность местных конкретно ее не касалась и скорей уж была естественной реакцией на разумника, у которого в жизни нашлась собственная, более-менее вразумительная цель. А потому спокойно шла себе дальше, присматриваясь к редким и часто нечитаемым вывескам в поисках транспорта, способного доставить ее в горы.

– Проводить тебя, деточка? – Кида не заметила, как к ней подскочила сгорбленная динетинша и, толстыми пальцами вцепившись в подол ее накидки, с силой потянула на себя. – Остов – городок небольшой, но даже тут немудрено заблудиться. Как же!

– Не нужно, – возразила Кида, постаравшись удержать накидку на плече. – Спасибо. Я знаю, куда мне.

Мелкие глазки старухи, почти незаметные за буграми надбровных дуг и скул, удивленно выпучились:

– Правда что ли? – И быстро уменьшились в два раза, а из широкой пасти донеслось нечто, напоминавшее сход камней по склону – то был смех, очевидно. – Как же! Как же! Видали мы таких знающих. Видали. Как же! Расхаживают тут такие, все из себя. А потом – раз, и никто не знает, куда девались. А ты послушай старую Нимм. Послушай! Она дурного не посоветует.

Кида, неплохо знакомая с тем, какого рода личности в подобных отстойниках всем заправляют, решила, что «старая Нимм» заслуживает того, чтобы быть с нею поаккуратней. Мало того, что сама динетинша, несмотря на преклонный возраст, супротив нее выглядела натуральной скалой, так еще и бластер, скрытый в кобуре на поясе домотканого платья, не оставлял разбега для воображения.

И все же время было не на ее стороне.

– Прошу прощения, – сказала Кида, мягко, но настойчиво освободив накидку из чужой хватки, – но я очень тороплюсь.

Старуха, актриса из которой была еще хуже, чем зазывала, ощерилась.

– А я тебя надолго и не задержу, деточка. – Она указала в сторону таверны, завсегдатаи которой уже не скрывали не только любопытства, но и чего-то очень похожего на нетерпение. – Как же! Не хуже вас, молодых, знаю, как время дорого. Потому и проверну все по-быстрому.

К отсутствию времени прибавилась невозможность что-либо понять без разъяснений.

– Все? Что именно?

Улыбка динетинши растаяла, не оставив следа. Старуха проворчала в сторону:

– Вот заладила. – И тут же снова посмотрела на Киду сияющим взглядом. – Тебе ж нужна помощь, точно? Как же! Ведь я та самая, к кому здесь все бегут, когда припечет.

– Припечет?

Динетинша чуть не подпрыгнула с досады.

– Да что ж ты не понимаешь! Или у вас там в горах все разумные уже перевелись? Остались только дуры?

Ощущая запах серьезного недопонимания, Кида невольно огляделась по сторонам. Улица, как и прежде, оставалась полупустой, в то время как разумники, прикидывавшиеся игроками в карты, – уже не скрывали своего интереса. Те, кто имел достаточно конечностей и сил, чтобы держаться на них, медленно выбирались из-за игорного стола.

Медленно убрав руку под накидку, Кида крепко сжала рукоять кинжала.

– Причем тут горы? – осторожно спросила она.

– А то не ясно? Да как же! – Динетинша игриво подмигнула и незаметно, как ей, должно быть, казалось, дала знак приятелям втянуть шеи обратно и прижать пятые точки к стульям. – Ты, деточка, главное не бойся. Никто тебя тут не выдаст. Нет-нет! Я тебе помочь хочу! И помогу. Такой-то конфетке как не помочь? Хоть ты славно постаралась, чтоб казаться чужачкой. Даже разговариваешь по-особому, будто и не отсюдова вовсе. Но у меня-то глаз наметан на вашу сестру. Застала я то время, когда шаддокские бабы тут царицами расхаживали. А то как же!

***

То был день наречения и представления.

Каждую из послушниц, отобранных Матерью в служительницы Межи, знакомили с главой того клана шаддоков, заступницей которого ей в будущем надлежало стать. Церемония считалась важной частью обучения, и пропустить ее – значило оскорбить почетных гостей, бросивших ради такого случая все свои дела, а также навлечь на себя и на саму Мать-настоятельницу несмываемый позор.

Тэя не собиралась никого оскорблять, а уж о позоре и помышлять не смела.

С того самого дня, как Матушка взяла на себя роль ее покровительницы, Тэя просто из кожи вон лезла, лишь бы доказать, что та в ней не ошиблась. В результате чего ее мастерство в управлении Тенями возросло настолько, что к пятнадцати годам превратило в одну из самых многообещающих заступниц. Что в буквальном и переносном смыслах обратило на нее взгляды практически всех шаддокских кланов.

– Если девчонка настолько талантлива, отчего вы так спешите от нее избавиться?

Вопрос не предназначался для посторонних ушей и прозвучал там, куда послушницы обычно доступа не имели, – в малой зале для аудиенций, где Мать-настоятельница и несколько почетных персон собрались, чтобы обсудить предстоящую церемонию и кандидатку.

Сама зала не представляла собой ничего особенного – простая округлая комната, практически лишенная всякой мебели. Только на полу – несколько мягких подушек, разложенных по полу кругом, чтобы гостям и хозяйке было удобней смотреть друг на друга, а в центре – низкий деревянный столик с фарфоровым чайничком. Вместо дверей – плотные занавески, вместо украшений – рисунки, выточенные соком некроплюща прямо на голом красноватом камне. В бледных, будто вымазанных белилами, руках каждый гость сжимал пиалу с горячим отваром из сушеной чернозубки[1]. Со стороны все выглядело вполне невинно, если бы не напряженность в позах и речах.

– Талант обязан быть созидательным, – проговорила настоятельница, отпив из своей чаши. – Оставь его без дела, и он закиснет, что молоко ваших коз. Тэя Мирр доказала, что достойна лучшей участи, чем прозябание в четырех стенах. Она создана служить, а не прислуживать.

– Разумно, – согласился глава клана, тот, чьи такие же белые, как кожа, волосы были заплетены в десятки тонких косичек, а те унизаны бусинами яркого красного цвета. – Однако она не прошла финальное испытание. Ножа у нее еще нет.

– Появится, – не терпящим возражений тоном ответила Настоятельница. – Дайте только время.

Глава не возразил, погрузившись в размышления. О чем он думал, Тэе было неведомо.

А вот жена главы и два его сына, еще недостаточно взрослых, чтобы с их мнением считались, но уже отличившихся на поле боя против другого клана, а потому допущенных сидеть в одной комнате со старшими, своих мыслей не скрывали.

– Это какая-то ерунда! – выпалил младший. Его белые волосы топорщились пучками во все стороны, как будто одна мысль о служительнице, которая будет спать с ним под одной крышей, приводила его в неописуемый ужас. – Она младше меня!

Его мать, дородная шаддока, чей второй подбородок похоронил под собой нитку с точно такими же бусинами, что виднелись в волосах ее мужа, не отставала:

– Я не согласна. Все это слишком плохо пахнет. Не хватало только повесить себе на шею приблудную соплячку. Не допущу, чтобы она распоряжалась в моем доме!

– Служительницы не для того, чтобы распоряжаться, – с бесконечным терпением в голосе заметила Мать-настоятельница и опустила чашу на пол. – Они – чтобы помогать. Поддерживать. Оберегать. И укреплять.

Ей моментально возразили:

– Клан Руа – один из самых могучих на Терике. Мы единственные, кто оседлал амнитору! К чему нам ведьма?

Снисходительная улыбка настоятельницы не дрогнула.

– Такова традиция. Во все времена, с момента основания нашего ковена, великие кланы избирали себе по одной служительнице и это сохраняло баланс.

Шаддока непостижимым для Тэи образом надула свою объемистую шею, отчего только сильнее стала походить на болотную жабу.

– Времена меняются, – выплюнула она.

– Вот именно, – кивнула настоятельница. – Остов разрастается. Чужаков с каждым днем все больше. И жадность их все крепнет. Они уже открыли охоту на амнитор. Далеко ли тот день, когда они доберутся и до вас? Насколько я знаю, одному из ваших сыновей жизнь за пределами гор уже вскружила голову и он оставил клан.

Глава клана помрачнел. Его жена насупилась, а старший сын вскочил на ноги. Судя по белесому пушку, пробивавшемуся над его верхней губой, еще год и он сам станет частью другого клана – уйдет в дом жены. Тем не менее он выпалил:

– Предателя ждет смерть, если он только рискнет сюда сунуться! Как и любого чужака! Мы покажем, кто хозяева Терики!

Мать-настоятельница продолжала спокойно и даже благостно улыбаться, хотя в голосе ее прибавилось металла:

– Это только пока. Но, как верно выразилась госпожа Руа, времена меняются.

– Что вы предлагаете? – вновь подал голос глава клана, зарывшись рукой в бороду.

– Сделку, – мягко обронила Мать-настоятельница. – Вы берете под свое крыло Тэю Мирр, а я взамен отдаю вам весь этот пик.

Гости мгновенно напряглись. Похоже, это был не тот ответ, на который они рассчитывали.

– Что это значит? – спросила шаддока, растеряно переглянувшись с мужем.

Мать-настоятельница невозмутимо пояснила:

– Говоря о переменах, я вовсе не шутила. Влияние чужаков отразилось на нас тоже. – Отпив немного из чашки, она добавила: – Межу осквернили. Наш ковен более не способен представлять ту незамутненную силу, что держала в узде все великие кланы. Мы должны переродиться. Но чтобы все произошло как надо, мне необходима помощь со стороны. Ваша помощь. Я избрала клан Руа, так как вы всегда проявляли особую щепетильность в том, что касалось вашей независимости от служительниц. И вот, я готова дать вам то, о чем вы так долго в тайне мечтали.

Глава клана выпустил бороду из хватки.

– В обмен на Тэю Мирр?

Мать-настоятельница кивнула:

– В обмен на Тэю Мирр.

Тэя поняла, что и так услышала достаточно. Стараясь не произвести ни единого лишнего звука, она аккуратно переползла из одного треугольного проема, вырезанного в стене под самым потолком и служившего для циркуляции воздуха, в другой. Беседа внизу не прерывалась, что позволило юной послушнице покинуть покои незамеченной. Бесшумно перебравшись на деревянную балку, выступавшую с внешней стороны залы, она тенью скользнула вниз и повернула в сторону общей комнаты, где проводили свободное время ее сверстницы.

Мысли Тэи путались. Стараясь прислушаться к себе, она никак не могла определить, что же чувствует после всего, что сказала Мать-настоятельница. Да, гордость за успехи в познании Теней, в которые практически никто не верил, присутствовала, но лишь в виде тонкой струйки, пытавшейся пробиться в и без того переполненное надеждой и страхом сердце. Но что насчет оскверненной Межи? Почему Мать так сказала? И отчего решила сплавить именно в эту семейку?..

– Это ведь ты, да?

Тэя замерла. Погруженная в свои мысли, она не сразу заметила чужака, следовавшего за нею по пятам. Обернулась.

На вырезанных в скале ступенях стоял вихрастый подросток, тот самый, кому со временем суждено было взять на себя бразды правления в клане Руа. Сейчас, когда Тэя смотрела на него снизу вверх, он выглядел еще более тощим.

Видимо, прочитав отразившееся на лице служительницы недоумение, парень уточнил:

– Это ведь тебя хотят запихнуть в нашу семью.

Тэя не собиралась тратить на него время, но и просто промолчать тоже не могла.

– Поверь, я хочу этого не больше твоего.

Парня перекосило так, будто она швырнула ему в лицо ком амниторьего навоза.

– Что?! Да как ты… – Он задохнулся от возмущения. – Да ты же… Как ты смеешь?! Стать частью нашего клана – огромная честь!

Не расхохотаться требовало серьезного напряжения воли. Поджав губы и переведя дух, Тэя проговорила:

– Для тебя – может быть. Но лично мне так не кажется. Как и одному из твоих братьев, кажется. – И чтобы не увязнуть в бессмысленном, в общем-то, споре, развернулась к выходу.

К ее немалому удивлению, он, вместо того, чтобы отстать, схватил ее за волосы. Пальцы, похожие на белые паучьи лапы, впились в замысловато заплетенные косы и потянули на себя.

Скривиться – значит показать слабость. Тэя решила пойти иным путем. Заставив себя не дрогнуть ни единым мускулом, она позволила ему приблизить свое лицо к собственному и смело заглянула в водянистые глазки:

– Лучше отпусти.

Тонкогубый рот на угловатом лице растянулся в гаденькую ухмылку.

– Ты не одна из нас.

– Отпусти, сказала.

– Я знаю, что тебе нельзя пускать в ход свои силы. Ты ничего мне не сделаешь. – Он наклонился к уху Тэи и, будто намереваясь сообщить нечто интимное, шепнул: – Ты просто не осмелишься.

Он был прав. Но лишь отчасти. Стоит Тэе только призвать Тени, случится скандал. Если любимому чаду клана Руа сделают больно, это не только разозлит шаддоков, но также выставит Мать-настоятельницу, твердившую о бескорыстной помощи и защите, в самом неприглядном свете.

– Мне необязательно применять свои силы, чтобы сделать тебе больно, – сказала Тэя.

Хватка на волосах сделалась крепче. Несмотря на внешнюю хилость, парнишка оказался на редкость силен.

– И что с того? Твое слово против моего. Кто тебе поверит?

– Сейчас – возможно. – Тэя заставила себя улыбнуться, хотя слезы так и норовили брызнуть из глаз. – Но когда я стану защитницей твоего клана, это может и измениться.

Пальцы наследника разжались, словно по волосам, за которые он отчаянно цеплялся, прошелся разряд.

– Верь в это, если так хочется, – шепот ломающегося голоса перерос в натужный рык. – Только помни: шаддоки не нуждаются в ведьмах. И никогда не нуждались. Все, чего мы захотим, мы можем заполучить сами. Скоро ты и твои поганые сестры, навязавшие нам этот бред, поймете это. Да поздно будет.

***

Кида смотрела в крошечные глазки динетинши и практически видела, как мысли той, не слишком обремененные сложностью, свивались в картину мира, настолько же далекую от реальности, как Риомм от Оджия-Прайм. Она даже немного пожалела, что, не умела читать мысли.

– Мне кажется, – аккуратно подбирая слова, начала ученица лейра, – произошло небольшое недоразумение. Вы меня с кем-то спутали, это точно. Я прилетела только что.

Однако старуха будто не слышала. С каждым новым мгновением в ее взгляде проявлялось все больше раздражения и убежденности в собственной правоте. Она даже попыталась схватить Киду за руку, но та увернулась.

– Давай-ка ты не будешь мне зубы заговаривать, деточка. Еще и про корабль выдумала! А ведь я знаю, кто ты. Вижу! И зачем пожаловала, тоже знаю. Как же! Я одна на всю округу, кто может тебе помочь. Так чего ты ерепенишься, а?! Старая Нимм не достаточно вежлива с тобой?!

Последняя фраза заставила Киду отступить еще на шаг. Ладонь, сжимавшая под накидкой кинжал, вспотела.

– Мне не нужны неприятности, – сказала Кида примирительным тоном. – Только свободный проход по городу. Я вас не трогаю. Вы не трогаете меня.

Динетинша расхохоталась, затряслась, будто гора во время землетрясения. Обернулась к входу в таверну:

– Слыхали, парни? Девчонка хочет, чтоб ее не трогали!

В ответ послышался разрозненный шум, мало похожий на обычный хохот. Но в том, что это именно он и был, Кида не сомневалась.

Когда старуха все-таки вернулась взглядом обратно к Киде, в глазах ее уже не было ни капли веселья. Только угроза.

– Проклятые шаддокские крысы совсем распоясались! – Она потянулась за бластером.

Кида, морально готовая к подобному повороту событий, все-таки вытащила кинжал и приняла оборонительную стойку.

Если ее поступок кого-то и удивил, открытой реакции не последовало. Только озадаченное со стороны динетинши:

– Ножик против хорошего бластера? Да ты и впрямь дура!

Несмотря на внешнюю грузность и неповоротливость, с бластером старуха управлялась достаточно резво. Фыркнув в сторону кинжала, она без долгих разговоров выстрелила.

Кида не раздумывала ни доли мгновения. Когда тихую улочку Остова огласил приглушенный хлопок, она не зажмурилась, не бахнулась навзничь и не попыталась увернуться. Лишь отмахнулась, как от надоедливой мошки: зеленоватый сгусток с мелодичным звоном отскочил от белоснежного лезвия и улетел в небеса, оставив за собой только запах недавней грозы.

И целую палитру эмоций, размазанную по лицам разумников под пологом. Черные пуговки глаз динетинши расширились до размеров блюдец.

Мгновение никто не смел пикнуть. Даже вечно голодные ржихи[2], с громкими воплями метавшиеся над городом подобно злым бурым пулькам, заткнулись.

К чести динетинши стоит сказать, что стрелять она больше не пыталась. Хотя, что удержало ее (и всех прочих, кто наблюдал за сценой) от этого шага – страх или потрясение, – Кида гадать не взялась. Все еще рассчитывая на относительно мирный исход, она осторожно и без резких движений, вернула кинжал на пояс.

– Послушайте, – проговорила она настолько вкрадчиво, насколько могла, – я не желаю вам зла. И я не имею отношения к шаддокам. Я просто разумница, которая прилетела сюда по своим частным делам. У меня нет к вам претензий. И, думаю, было бы справедливо, если б и вы не стали мешать мне.

Динетиншу лихорадило так, что удивляло, почему земля под ее ногами не треснула. Старой Нимм понадобилась почти минута, чтобы взять себя в руки и сипло выдавить:

– Зачем заявилась?!

– Я ведь уже сказала, не так ли? Я не та, за кого вы меня приняли. Я здесь по личному делу, которое вас всех никак не касается.

Было видно, что словами ни динетиншу, ни ее паству, убедить не удастся. Все еще глядя на Киду со смесью ужаса и гадливости, старуха прошипела:

– Ведьма!

Кида устало вздохнула. Она понимала, что сейчас, когда разум старухи скован первобытным страхом, очевидно, порожденным историями о былых деяниях служительниц Межи, любые возражения останутся без внимания. И все же она не собиралась сдаваться. По крайней мере, пока оставалась возможность обойтись без крови.

Однако, едва открыв рот, услышала, как кто-то сказал:

– Ну что же ты, Нимм? Столько живешь, а в сказки веришь. Она не больше ведьма, чем ты. Просто девчонка, которую занесло. Верно?

Кида обернулась и обнаружила в пятке шагов от себя разумника, которого прежде не встречала. А если б и встретила, то едва ли придала бы той встрече значение. Настолько непритязательно он выглядел. Возраста неопределенного, поджарый, ростом едва ли намного выше самой Киды, одет в старый, выцветший балахон, подпоясанный чем-то вроде веревки, и кожаные сандалии. Лицо смуглое, сильно обветренное, наполовину скрытое густой бородой и почти настолько же непримечательное, как и сам наряд. Выгоревшие почти до белизны волосы он держал собранными в пучок на макушке, а это открывало вид на оба уха, украшенных целым набором золоченых колец – единственной примечательной деталью во всем облике незнакомца. Одним словом, обыкновенный бродяга, каких в любом космическом порту пруд пруди и чуть ли не буквальное воплощение слова «невзрачный».

– Кто ты, разумник? – спросила Кида с осторожностью и вновь опустила руку на пояс.

Тот чуть склонил голову набок, отчего одна из самых отчаянных прядок игриво упала на немного сутулое, но мускулистое плечо, внимательно оглядел ученицу лейра с головы до ног и тихо цыкнул.

– Не тот, кого тебе стоит бояться. – И, видимо, в качестве демонстрации добрых намерений поднял обтянутые стертыми до замши митенками ладони.

Но отсутствие оружия в руках еще не означало отсутствие угрозы как таковой. И Кида знала это не хуже, чем то, что солнце поднимается на востоке, а опускается на западе. Такие нехитрые премудрости она усвоила еще в детстве и с тех пор только получала подтверждение тому, насколько они правдивы.

– И все же, было бы не лишним хотя бы назвать себя.

Незнакомец криво усмехнулся в усы. Без излишней дерзости, но и не заискивающе.

– Я твоего имени, красавица, тоже не знаю, – сказал он. – Так что на данный момент считай мы на равных.

Кида собралась возразить, но тут о себе напомнила динетинша. Пятясь поближе к таверне, она тихонько бормотала проклятья.

Ухмылка на лице незнакомца искривилась сильнее, сделав его лицо чуточку приятней.

– Что ты говоришь, Нимм? Я не расслышал.

– Я… – начала старуха, но продолжать то ли не захотела, то ли не осмелилась. – Прости меня, Ливень. – Воровато оглянулась, как будто рассчитывала на поддержку со стороны завсегдатаев, потом снова повернулась к незнакомцу и уткнула взгляд куда-то в область его сандалий. – Прости нас. Мы не знали, что она… Что она с тобой.

Разумник, которого назвали Ливнем, лишь покачал головой – точь-в-точь суровый родитель, слегка раздосадованный строптивостью чада.

– Давай без извинений. Просто уйди.

Динетинша с охотой кивнула, а затем, подобрав юбки, с несвойственной ее народу резвостью скрылась внутри таверны. И любопытную компанию с собой тоже прихватила.

Кида, которую вся ситуация не столько забавляла, сколько озадачивала, в недоумении посмотрела на этого Ливня.

Тот, спрятав руки в глубокие карманы, иронически пожал плечами:

– Это было странно, скажи?

Странно – не то слово. Хотя и вполовину не так странно, как его появление и поступки. Как бы Кида ни старалась, она не могла придумать причины, из-за которой этот тип мог ни с того ни с сего вдруг проявить к ней такой интерес.

– Кто ты вообще?

Ливень задумался над этим вопросом или, что вероятней, попросту сделал вид.

– Друг. Наверное. – Потом раздраженно покосился на дверь таверны и добавил: – Ну уж точно не враг.

Это никуда негодное объяснение заставило Киду хмыкнуть. Но не более того. Решив, что и так потратила слишком много времени на бессмысленные препирательства и что пора бы вернуться к делу, она расправила полы накидки и постаралась обойти незнакомца по дуге.

Не тут-то было.

Стоило Киде поравняться с Ливнем, быстрая рука метнулась в ее сторону и цепкими пальцами ухватилась за запястье.

– Куда так торопишься, безымянная красавица?

Кида привыкла считать, будто выражение «ударило током» – избитая метафора, выдуманная поэтами ради излишней красивости. Она и представить не могла, что когда-нибудь испытает нечто подобное в буквальном смысле. Ее и в самом деле будто разрядом пронзило. Притом настолько мощным, что понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя.

– Кто ты такой? – выдохнула она, против воли заглянув в чужие глаза. Серые, как старый пепел, те лучились лукавством и… пониманием? – Ты ведь шаддок, да?

Тот молчал, будто издевался.

– Лучше отпусти, – предупредила Кида.

Ливень продолжал ухмыляться, в то время как в глубине его глаз появилось нечто, напоминающее грозовой фронт, наползающий на еще пока безоблачное небо. Он наклонился и вкрадчиво прошептал:

– Еще не познакомились, а ты уже угрожаешь? Неужели манеры больше не в чести в этой вашей цивилизованной Галактике?

Бить его и уж тем более убивать у Киды возникло не больше желания, чем растоптать безобидную букашку, повинную лишь в том, что явилась не к месту и не ко времени. Но одной только силы захвата Ливня на ее запястье оказалось достаточно, чтобы понять весьма незатейливую истину: так просто ей от него не отделаться.

– Я не хочу проблем, – повторила она заученную мантру. – Просто иду по своим делам.

Ливень просиял, будто ничего более разумного не слышал очень давно, и таки разжал пальцы.

– Отличный план! Почему бы нам не отправиться по этим твоим делам вместе?

Кида не представляла, что ответить. Кем бы этот странный Ливень ни был, он обладал влиянием, каким ни один чужак просто так обзавестись не способен. Если только за ним не стоит некто еще более могущественный. О чем Кида решила узнать чуть погодя.

– А своих дел у тебя нет?

Он снова сделал вид, будто задумался, а спустя мгновение выдал:

– Нет. К тому же я уже излазил все местные горы в одиночку и не нашел в них ничего интересного. Кроме брадобреев. Вот уж мерзкие твари! Но ты же об этом знаешь, верно? – И заговорщицки подмигнул.

Кида, уже успевшая привыкнуть как к бесцеремонности местных, так и к их прямолинейности, возразила вопросом:

– С чего ты взял?

Ливень снова наклонился. И на этот раз вышло чересчур близко. Настолько, что она сумела уловить странноватый пряный запах, исходящий от его горячей кожи.

– Увидел, – шепнул он и быстро отстранился. – Ну, что? Идем?

– Не знаю, кто ты и что тебе надо, но и знать уже не хочу. Просто оставь меня в покое и топай своей дорогой.

Вернув руки в карманы, Ливень даже отойти изволил, хотя сверлить ее взглядом не перестал, а неугасающей улыбке придал хитроватый оттенок.

– Я бы оставил, да вот беда – мне, видишь ли, известно кто ты. Как и всему Остову в скорости. Спасибо потом скажешь старой Нимм. – Эту фразу он сопроводил небрежным кивком в сторону окон таверны, за обветшалыми занавесками которых маячила физиономия старухи. – Суть в том, что я, в отличие от остальных, видов на тебя не имею, а потому могу подбросить туда, куда ты так стремишься. Места-то тут не самые безопасные, а у меня за углом припрятан отличный прыгун. В одиночку бродить по Терике попросту неразумно.

Все больше ощущая себя жертвой неудачного розыгрыша, Кида не стала отвечать на улыбку, мрачно, но уверенно проговорив:

– Я не нуждаюсь в проводниках. Сама найду дорогу. А ты окажи любезность и не путайся под ногами. С остальными неприятностями я разберусь.

– Правда? – На долю мгновения помимо туч внутри взгляда Ливня промелькнуло нечто, напоминавшее восхищение. – А ты храбрее, чем я думал.

– Мне все равно. – Она снова попыталась его обойти. И снова неудачно. Как навязчивый попрошайка, он заслонил ей путь.

– Да ну? А если я скажу, что знаю, что ты ищешь? Это изменит твое мнение?

Кида даже переспрашивать не стала. Ее осенила догадка, которую она тут же озвучила:

– Тебя Мадам подослала?

Ливень заморгал так часто, будто она ему в глаза пригоршней песка зарядила.

– Мадам? Не та ли эта Мадам, что кошмарит добропорядочных торговцев в Рукаве Лефран? Да, мы в нашем захолустье о крутых пиратках тоже слышали. Но нет, не имею к ней ни малейшего отношения.

Кида не поверила, и он это понял. И даже как будто печально вздохнул.

– Ладно. Что, если я просто скажу, что узнал кораблик, на котором ты прибыла? Что, если я скажу, что он когда-то принадлежал кое-кому, кого я неплохо знал?

То был один из тех редких моментов, когда Кида засомневалась в здравости собственного рассудка.

– Повтори, – выдохнула она, нервно облизав губы.

Но он лишь усмехнулся, развернулся на пятках и пошел себе вдоль дороги, тихонько насвистывая.

– Эй!

Ливень остановился и оглянулся через плечо.

– В чем дело, радость моя?

Ей стоило огромных усилий не подскочить к нему и не отвесить хорошую оплеуху. С трудом удерживая на месте рвущееся из груди сердце, она проговорила:

– Ты знаешь, в чем! Повтори, что ты только что сказал!

– А-а-а, ты об этом…

Он рассеянно поводил головой по сторонам, бесцельно, как турист, разглядывающий незнакомые окрестности, и будто бы над чем-то поразмыслил. В этот момент в его простоватой, обыденной внешности проступило нечто… сверхъестественное. Что-то едва уловимое, но при этом неоспоримое. Кида даже несколько раз моргнула, чтобы убедиться, что это не иллюзия.

Он снова посмотрел на нее. С плутоватой улыбкой, как и прежде.

– Думаю, ты найдешь мою историю захватывающей. Но для этого должна будешь отправиться со мной. Как тебе такая сделка? Составь мне компанию, и я расскажу все, что только захочешь.

[1] Чернозубка – вид грибов, произрастающий на Терике. Крайне ядовиты в сыром виде, но тщательно просушенные и правильным образом приготовленные являются основой для тонизирующих отваров. Весьма нелюбим Тэей за чрезмерную терпкость во вкусе.

[2] Ржихи – мелкие птицы-синантропы, знаменитые своими дикими воплями и неуемной тягой к скоплениям мусора. На Терику попали с чужаками и впоследствии адаптировались. Ходят слухи, будто шаддоки сумели приручить ржих и вывести из них мясную породу.

11

Интуиция кричала, что этому разумнику нельзя доверять, но Кида была слишком потрясена свалившимся на нее откровением, чтобы прислушиваться к доводам рассудка. Нога за ногу, она медленно шагала следом за Ливнем, напоминая самой себе мурафу на привязи, но ничего не могла с этим поделать. Лотки коробейников и полупустые витрины магазинов, перемежавшиеся однотипными домишками и диким лишаем облепившими древние кости, проползали мимо, не оставляя отпечатка в сознании. Чудилось, будто она провалилась в сон, из которого если и можно выбраться, то лишь пройдя весь безумный путь до конца.

– Лучше бы тебе действительно все рассказать.

Ливень оглянулся. Вокруг глаз его собралась целая сетка глубоких морщин, тогда как сами глаза блестели, как у ребенка, дождавшегося-таки подарок, о котором так долго мечтал.

– Насчет этого не беспокойся. Уверен, ты найдешь мою историю весьма занимательной. – Он указал в сторону ближайшего поворота. – Мой прыгун здесь, за углом.

Все это настолько напоминало ловушку, что когда не оказалось ею, Кида всерьез удивилась. Она-то ждала, что за поворотом ее либо встретит толпа разъяренных шаддоков, либо сам Ливень выкинет какой-нибудь фокус из разряда наиболее паскудных. Но если он что и задумал, исполнять задуманное не торопился, первым вошел в закоулок, не настолько просторный, чтобы там можно было как следует развернуться, но вполне подходящий, чтобы припрятать в нем обыкновенный двухместный прыгун. И даже забрался в седло пилота, гостеприимно похлопав по сидению сзади.

Сама машинка, наверное, застала времена расцвета лейров, но, несмотря на вмятины на крыле и бочине и обширные зеленоватые пятна по всему корпусу – следы неустанных трудов поедающего металлы грибка, – выглядела вполне дееспособной.

– Любишь прокатиться с ветерком? – Ливень игриво подмигнул.

Кида решила, что отвечать на это – уже слишком. Молча обойдя прыгун, она, по-прежнему испытывая дичайшие сомнения насчет всей этой затеи, взобралась на сиденье.

– Понимаю, что многого прошу, – начал он, заводя мотор, – но тебе лучше бы держаться за что-нибудь.

Пока старый трудяга чихал и брыкался, пытаясь вспомнить, каково это тащить на себе двух разумников, Кида осмотрелась в поисках каких-нибудь ручек или держалок. Не обнаружив оных, быстро поняла, что глумливое выражение на наглой физиономии пилота предполагало ухватиться за него самого. Не собираясь радовать Ливня собственным смущением, она с невозмутимым видом схватила его за пояс. Только недовольно буркнула:

– Надеюсь, водишь ты так же хорошо, как треплешься.

Тот просиял:

– Обижаешь. В тысячу раз лучше! – И не дав ей больше слова вставить, вдавил педаль до упора.

Кида столь резкого старта не ожидала и потому так вцепилась в Ливня, что тот даже крякнул.

– А ты не из недотрог, верно? – со смехом выдал он, когда послушный его воле прыгун вывернул на главную улочку Остова и, оставляя за собой клубы пыли и изумленные лица, помчался прочь из города. – И выражаешься тоже странно. То говоришь, как благовоспитанная риоммская дама, то бросаешься фразочками, от которых даже у бывалых космоплавателей уши свернутся в трубочку. Прямо-таки парадокс на двух симпатичных ножках.

Ливень наверняка ждал, что Кида как-то отреагирует на его реплику, фыркнет, хотя бы. Но она решила не доставлять ему такой радости. Во-первых, слишком много чести. А во-вторых, в пути, когда из-за шума двигателей и воя ветра, хлещущего по лицу, толком не поговоришь, было о чем поразмыслить.

Невзирая на послушность, Кида ни на миг не оставляла подозрений. Прекрасно понимая, из чего строятся такого рода ловушки, она постоянно прокручивала в голове, до чего же все «замечательно» сложилось: едва ступила на поверхность, как тут же столкнулась с полезным разумником, притом полезным настолько, что обладал многими ключиками к замочкам, болтавшимся в ее воспаленном разуме. Слишком много загадочного и непостоянного было в Ливне. Вроде бы и местный, но как будто и не совсем. Кажется невзрачным и усталым, но под определенным углом напоминает чуть ли не писаного красавца. Вроде бы шаддок, но как будто и не совсем. А еще возраст. Никак не угадать, сколько ему лет. Совсем не тянет на старика, но иногда… просто пугает тем, насколько морщинистым может казаться. Весь из себя серединка на половинку, только с особым подтекстом. Как будто двух разумников из разных вселенных сплавили в одного и теперь попеременно выпускают на свободу. Что это, если не чистой воды мистификация?

Скоро Остов и его окрестности остались позади, скрывшись из виду за густыми зарослями. Так называемая дорога, представлявшая собой едва очерченную в траве тропинку, петлявшую сумасшедшим зигзагом между толстенными, с торс взрослого человека, стеблями некроплюща, сплошняком покрывавшего пологие склоны и тянувшегося все выше к пикам нависавших над округой гор. Знакомых гор.

– Ты очень молчалива. Если что-то задумала, лучше сразу сознайся. – Он даже оглянулся. Видимо, чтобы подчеркнуть, насколько это событие, по его мнению, из ряда вон. А может, просто, чтобы его слова были услышаны. Скорость, которую прыгун развил, головокружительной не назовешь, однако это немало затрудняло доверительный разговор. Приходилось перекрикивать ветер.

И Кида это заметила:

– Когда в ушах шумит, а голова кружится от болотной вони, особо не поговоришь.

Усмешка, отразившаяся на лице Ливня, на короткий миг преобразила его, вновь дав понять, что он далеко не так прост, каким хочет казаться.

– И все же твоему терпению можно позавидовать. После того, что я сказал, ты не пытаешь меня расспросами. Странно. И наводит на некоторые размышления.

– Если так переживаешь за свою шкуру, стоило подумать об этом раньше. – Кинжал, который извлекла из ножен, пока проводник болтал, Кида приставила к его боку. – Сейчас выпустить твои кишки не сложнее, чем в любой другой момент. Не надо думать, будто ты раскусил меня и знаешь, чего ожидать.

Выражение лица Ливня не изменилось, а в глубине бесцветных глаз зародилась искорка озорства. Почти как у Оммина на Марикаре. Только без налета безумия.

– Я бы поднял руки, да штурвал отпускать не хочу. Сама понимаешь – может случиться неприятность.

– Тогда сосредоточься на полете и не открывай рта, пока я не скажу.

Кинжал вернулся в ножны, Ливень – к пилотированию, а Кида – к созерцательному молчанию и попытке утихомирить внутренних демонов, взбудораженных близостью мест, от которых любой нормальный разумник держался бы подальше.

***

До дня наречения оставалось несколько часов и Тэя нервничала как никогда. Она все еще не обзавелась ножом, еще не спустилась в ущелье амнитор, не встретилась со священным ужасом Терики лицом к лицу. А значит, каждый миг, когда голова не была занята чем-то иным, размышляла, каково это будет.

– Ну что, кишки не на месте?

Нужды оборачиваться, чтобы выяснить, кто это, не было. Ломающийся голос, похожий на битое стекло, засунутое в холщовый мешок, и запах много дней не знавшего мыльного корня тела сказал все, что требовалось.

– Потеряйся, – проворчала Тэя, продолжая вглядываться в розоватую дымку, заполнившую горизонт. Где-то там далеко внизу, за этой пеленой и переплетениями некроплюща бурлил жизнью Остов – городок, о котором она слышала столько безумных историй, что даже боялась думать о том, чтобы его посетить. Шаддокам и служительницам не место среди всякого инопланетного отребья. Они выше этого и никогда не станут пресмыкаться перед чужаками.

Раздался смешок. На удивление высокий и звонкий.

– А мне казалось, тебе понравилось. Когда я прижимал тебя к стене.

Рука Тэи против воли сжались в кулаки. Злость и нечто доселе неведомое ей смешались и окатили изнутри точно кипятком. Огромным усилием она заставила себя проговорить:

– Я сказала: потеряйся. Ты оглох или отупел?

Как и следовало ожидать, улыбку с наглой бледной рожи будто стерли. В глубине водянистых глазок заиграл недобрый огонек.

– Грубость тебе не поможет. Как не помогла той, которую нашли накануне.

У Тэи даже мысли не возникло, что последняя фраза могла быть брошена случайно. За время короткого, но тесного знакомства с белобрысым выродком она привыкла ждать за каждым его словом или действием таящийся подвох. Служительница развернулась всем корпусом.

– Что ты мелешь?

Выражение лица молодого шаддока сделалось злорадным. Стало очевидно, что ему не терпелось выдавить из себя все собранные за день сплетни.

– Неужто твоя настоятельница не поделилась новостью со своей чудо-девочкой? Ха! Многого же ты стоишь! Ну, ничего, я окажу тебе услугу, а расплатиться… сможешь потом.

Тэя проигнорировала паскудный намек и притопнула:

– Говори или я тебе прямо сейчас кишки выпущу!

Шаддок ухмыльнулся. Как гокки[1], почуявший сытный ужин.

– Одну из ваших послушниц вчера ночью нашли с отрезанной башкой, – выпалил он. – На территории клана Тукай. И знаешь, что самое интересное? Башку ей отрезали ее же собственным ведьмовским ножом.

Слова мальчишки были достаточно просты, чтобы сознание Тэи без труда усвоило весь смысл. Усвоило – да, но поверило ли? Чтобы кто-нибудь из шаддоков посмел лишить жизни служительницу Межи? Подобное казалось не просто неслыханным. Невозможным! Как смерть амниторы из-за того, что она вдруг забыла принцип взлета.

Преисполнившись самого жгучего презрения, Тэя процедила:

– Ты лжешь!

Но парня это только развеселило.

– Если бы! Мне даже напрягаться не пришлось. Достаточно было подглядеть в нужный момент. – Он чуть подался вперед и заговорщицким тоном прибавил: – Ты представить себе не можешь, сколько там было кровищи! Говорят, она хотела убить главу клана. Безмозглая дура. Смотри, если вздумаешь со мной так же шутить, мигом без головы останешься.

Тэя сама не заметила, как ее одолела крупная дрожь. Волнение, неверие, ужас слились в один ядовитый коктейль и теперь вытворяли с ее телом нечто невообразимое. Попав в кровь, это эмоциональное варево быстро разогнало ее едва ли не до состояния кипения, затмив сознание чистейшей пробы гневом. Тэя позволила себе отдаться во власть эмоционального наплыва и, будто бы подчиняясь некому императиву, присела и подобрала с земли камень поувесистей и, пока клановый сынок наблюдал за всем с любопытной отстраненностью, размахнувшись, ударила его в висок.

Он заголосил так, что все ржихи в округе переполошились. Выпучил зенки и, схватившись за раненное место, отскочил насколько позволял скалистый выступ.

– Ты! Ты сумасшедшая ведьма! – Пока он орал, брызжа слюной и вращая глазами, кровь обильно сочилась сквозь пальцы, пятная священный утес сочными бордовыми каплями. – Да ты хоть знаешь, что с тобой за это сделают?!

Тэя, которую все еще трусило, будто в дичайшей лихорадке, отшвырнула камень и, не без труда проталкивая воздух в глотку, проговорила:

– Ты никому не скажешь. А если заикнешься, то я такое с тобой сделаю, что после этого даже отрезание головы покажется тебе развлечением на вечер!

Молодой шаддок, казалось, лишился дара речи. Несколько мгновений он смотрел на Тэю и гнев с потрясением, царившие на его угловатом лице, сменились растерянностью, а позже и осознанием. Вновь он заговорил лишь после того, как пришел к каким-то ему одному известным выводам.

– Ты такая же гнилая, как и все они, – выплюнул он. – Такая же! Но погоди! Отец говорит, скоро нагрянет буря. Она сметет все ваше поганое племя. И тогда мы посмотрим, кто у кого в ногах будет валяться! Вот увидишь!

Развернулся на пятках и умчался в туман.

***

– Как звали служительницу?

Вопрос застал Ливня врасплох. Он дрогнул и, судя по тому, как вильнул ведомый им прыгун, едва не выпустил из рук штурвал.

– Что?

– Ты меня слышал.

Ливень помолчал, потратив несколько мгновений на выравнивание машины. Окружающий пейзаж не изменился, разве что переплетения некроплюща стали плотнее, а местами и вовсе скрывали небо над головой. Среди такой чащи отыскать достаточно места для прыгуна было нелегко, но Ливень справлялся. Как будто всю жизнь провел среди терикийских лесов.

– У служительниц было много имен. Ай! – вскрикнул он, потирая место, куда Кида легонько ткнула кинжалом. – Ладно-ладно. Но… с чего ты взяла, что речь была вообще о служительнице?

Вопрос выбил Киду из колеи. Притом причина была не в его внезапности, но здравости. На самом деле, у Киды не было причин считать, будто «Гравией» командовала именно служительница. Она пришла к такому выводу, основываясь лишь на обнаруженном там ноже. На самом-то деле, она просто надеялась, что «Гравия» и Тай-Ко когда-то принадлежали Тэе Мирр. Хотела верить, что не просто угонщица никому не нужного хлама, но наследница. А так…

– Как звали хозяина корабля? – настойчиво повторила она, вновь приставив кончик кинжала к незащищенному месту пилота.

– Не обязательно чуть что хвататься за нож! – поерзал тот. – Я не знаю, понимаешь?

– Но ты знаешь, что мой корабль принадлежал ему.

Ливень опять оглянулся.

– И что на борту есть робот, который так же стар, как и сам корабль, и который в эту самую минуту внимательно вслушивается в каждое мое слово. Привет, кстати, ему.

«О, как это мило, – неожиданно встрял Тай-Ко. – И ему привет».

– Следи за дорогой.

«Ты это ему или мне?»

– Цыц, – шикнула Кида, чем изрядно повеселила Ливня.

– Не стоит так с помощником, – сказал тот, смеясь. – Даже самые верные из них порой склонны проявлять обидчивость. И роботов это, как ни странно, тоже касается.

– Собственный опыт подсказывает?

Смех Ливня растаял, будто туман поутру.

– Ты удивишься.

Кида решила не развивать тему, тем более что путаный туннель из лиан и листвы вывернул на небольшой скалистый уступ, за которым открывался крутой и практически непроходимый путь к деревне служительниц.

Едва очутившись на месте, которое много лет назад служило домом бабке, Кида почувствовала, как некто невидимый словно сжал ее сердце в кулаке. Она задохнулась и, на несколько секунд потеряв связь с реальностью, как будто вновь перенеслась в чужое прошлое. Запах крови, мечущиеся призраки жестоко убитых сестер…

– Эй, ты в порядке?

Тяжелая рука, опустившаяся на ее плечо, заставила Киду поднять затуманенный взгляд на застывшего рядом с ней Ливня.

– Выглядишь не очень, – заметил он с озабоченностью, достойной лучшего применения.

Слов не нашлось, как не нашлось идей, когда она умудрилась выбраться из прыгуна и очутиться у знакомых стен. Пришлось ограничиться сдержанным кивком.

– Что это сейчас было? – спросил Ливень. Вроде бы достаточно искренне.

Кида, чье наваждение ушло с той же внезапностью, с какой появилось, в детали предпочла не вдаваться. Подступив вплотную к стенам, она приложила ладонь к прохладному камню. Без всякой на то серьезной причины. Просто чтобы удостоверится, что не утратила связи с реальностью. Скала, как и следовало ожидать, осталась безучастна к прикосновению. Если здесь когда-то и было нечто сверхъестественное, оно испарилось вместе со служительницами.

Кида оглянулась. Ливень смотрел на нее с интересом, хотя предпочел держаться на расстоянии.

– Я так понимаю, ты уже не раз здесь побывал?

Тот кивнул.

– Из любопытства. Не ради осквернения.

– Тогда ты хорошо представляешь себе, что ждет нас по ту сторону.

[1] Гокки – мелкие четвероногие хищники родом с Боиджии. Способны карабкаться по отвесным стенам и проникать в щели в два раза меньше их собственного тела.

12

Проход к деревне напоминал узкую пещеру, очень похожую на ту, что предваряла разрушенное урочище лейров на Марикаре. И атрибуты соответствовали. Наиболее укромные уголки облюбовали для своих нужд брадобреи, а те, что чаще прочих оказывались на свету, прибрали к цепким лапкам ржихи. Ни те ни другие Киду не беспокоили. Карабкаясь по вросшим в камень побегам некроплюща, она не морщила носа от резкого запаха птичьих испражнений, которыми те отбивались от заглядывавших время от времени пауков, но тщательно следила за тем, куда поставить ногу и за какую часть лианы можно ухватиться, а какую лучше оставить в покое.

Ливень не отставал, хотя было заметно, что ему это восхождение дается совсем не так легко.

– А ты в хорошей форме, – заметил он, когда, двигаясь друг за другом след-вслед, они перемахнули через провал, образовавшийся между двумя скалистыми выступами, навалившимися один на другой, и перевели дух. – Похоже, навыки своих предков ты не утратила.

Кида, чье внимание привлекла к себе часть скалы, которая в прошлом служила лестницей, а теперь напоминала поросшую буйной златоперкой[1] бесполезную глыбу, только пожала плечами. Комплименты, пусть даже сделанные от чистого сердца, ее не волновали.

– Здесь не пройти. Надо поискать другой путь.

– Другого-то как раз и нет. Шаддоки постарались, чтоб никто больше не мог пробраться к деревне.

Кида оглянулась:

– А как же мусорщики?

Ливень, чья выгоревшая на солнце кожа блестела от мелких капелек пота, улыбнулся:

– Рискуют собственной шкурой и переползают по грибку.

Это был настолько очевидный ответ, что Кида слегка устыдилась тому, что не додумалась о нем сама.

– И мы, значит, поступим также.

Ливень спорить не стал и даже подсадил Киду, чтобы ей было сподручней ухватиться за крепкие, будто канаты, золотистые ростки.

– Спасибо.

– Ерунда, – отмахнулся он, не преминув присоединиться. – Расскажи-ка ты мне лучше вот о чем. Я на самом деле мало что знаю о служительницах. Но вот что мне всегда было интересно, откуда они брали силу для своих… трюков.

– Трюков?

– Магии, ворожбы. Не могу подобрать слов удачней. Не зря же их все вокруг так и звали: ведьмами.

С этим было трудно поспорить. Тем не менее Кида не слишком верила в невежество Ливня. Как и в искренность его интереса. Что бы ни двигало им, в этом не было и толики бескорыстности.

– Считаешь, подходящее время для такого разговора? – Одновременно она выхватила кинжал и пронзила опасно приблизившегося брадобрея насквозь.

– Сомневаюсь, что предвидится лучше, – ответил Ливень и просто размазал второго паука о скалу. Еще несколько тварей, вооруженных острыми как бритвы клешнями, очнулись от спячки и заспешили занять место погибших собратьев в попытке защитить гнездо. – Надо выбираться на свет, иначе от них не отделаться.

Кида приняла совет к сведению и ускорила подъем. Златоперка и ее крепкие побеги всячески этому способствовали.

К тому моменту, как ученица лейра выбралась на грубо сколоченную площадку, похоже, оставленную мусорщиками для более быстрого и удобного прохода, она едва запыхалась. Чудилось, будто сами стены подпитывали ее своей энергией.

– Неплохо держишься, – заметил Ливень, присоединившись к ней. Сам он при этом выглядел так, словно только что вернулся с легкой прогулки. Разве что на лбу выступила пара лишних капелек пота, но и только. – Для залетной.

– Ну, тебя-то залетным не назвать, – парировала Кида. – Хотя держишься ты ничуть не хуже. Сколько тебе лет?

Тот пригладил всклокоченную бороду, однако от прямого ответа опять уклонился:

– Резню я не застал, если тебя это волнует. – Обошел Киду и, бесстрашно ступая по хрупким на вид доскам, приблизился к тому, что осталось от искусно вырезанного портала, ведшего во внутренний дворик монастыря. Служительницы Межи и без того не баловались излишним украшательством, тем не менее шаддоки приложили немало сил, чтобы стереть даже малейшие следы их творческих усилий. – Только после тебя.

Потребовалось несколько мгновений, чтобы собраться с духом и подняться по пологим ступеням. Солнце к тому моменту успело переползти зенит и опуститься так низко, что пасмурный день превратился в еще более пасмурные сумерки. Ветер утих вместе с воплями резвившихся на болотах хищников. Как будто вся округа, затаив дыхание, ждала, рискнет ли Кида переступить порог.

– Зачем ты здесь? – В мыслях вопрос прозвучал колоколом, дробясь о стенки опустевшего вдруг черепа, и рассыпался крошевом, едва различимым снаружи.

– Что?

Кида откашлялась, обернулась и повторила четче:

– Для чего ты здесь?

На несколько мгновений лицо Ливня заострилось, приобрело углы, каких там прежде не наблюдалось, но быстро возвратилось к норме и преисполнилось смущения.

– Думал, ты сама прекрасно понимаешь. Я лишь проводник. И компания. Чтоб не скучать в дороге.

Кида покачала головой:

– Сомневаюсь, что все так просто.

– Опять пытаешься вывести меня на откровенность? Думаешь, я что-то скрываю?

Это был один из тех нелепых вопросов, на которые невозможно ответить односложно. Непременно потребовались бы какие-нибудь дополнения. Кида понимала, что попытки докопаться до прошлого Ливня могли привести к тому, что их взаимоотношения переместятся на новый уровень, а этого она желала менее всего. За годы мытарств по планетам, которых так или иначе касались лейры, Кида привыкла держать всех, с кем когда-либо имела дела, на расстоянии. И менять правила игры не планировала. С другой стороны, Ливень представлялся загадкой, которую хотелось разгадать. Каждый раз, когда смотрела на него, она нутром чуяла некое сродство. И дело было не только в их кровной связи с Терикой. Само собой, их встреча далеко не случайна, и с этим рано или поздно придется считаться.

– Ты сказал, что бывал здесь, – напомнила Кида, не заботясь о дружелюбии тона, и снова обнажила кинжал. – Ты что-то искал. Я хочу знать, что именно.

На скулах Ливня заходили желваки. Взгляд стал колючим, а тон таким суровым, что Кида и впрямь решила, будто перед ней разумник с раздвоением личности. Ни высота в несколько сотен метров за спиной, ни теснота арки, внутри которой они все еще стояли, его, казалось, не беспокоили. Как, впрочем, и кинжал, направленный острием в сердце.

– После того, как всех служительниц перебили, – заговорил он, медленно наступая, – кого здесь только не было. За годы шаддоки перевернули это место вверх-дном. Затем явились мусорщики из залетных и прошлись по нему еще раз. Те, у кого хватало мозгов, чтобы не верить в проклятья, выпотрошили каждую комнату, каждый чулан, каждый сундук. Не чурались даже трупов. Некоторых потрошили потому, что думали, будто служительницы перед смертью могли проглотить нечто особенно драгоценное. Я видел, как их растерзанные останки скидывали в ущелье к трупоедам. Я не всегда мог им помешать, но когда получалось, чувствовал их хотя бы немного отомщенными.

Пока он не замолчал, Кида и не осознавала, что затаила дыхание. Она смотрела на стоявшего к ней почти вплотную мужчину широко распахнутыми глазами и даже не знала, что сказать. Рука, сжимавшая кинжал, свободно болталась вдоль тела, позабыв о всякой угрозе.

– Что они искали? – И добавила уже уверенней: – Ты, наверняка, знаешь, что они искали.

Ливень будто нарочно тянул время. Его рассеянный взгляд устремился поверх плеча Киды, туда, где частокол так называемой шаддокской гряды терялся в сгущавшемся с каждой минутой мраке. Что он там искал и искал ли вообще, было неведомо. Заговорил он лишь несколько мгновений спустя:

– Они искали то, чего нет. Ключик. Который мог бы открыть проход в некий тайник.

– Что за тайник?

– Скажи, ты когда-нибудь задумывалась о том, что такое Межа?

Кида моргнула. Такого внезапного перехода она не ожидала. Более того, потерялась в попытке осмыслить вопрос.

– Ну я… Межа это… Э-э, честно говоря, я никогда не придавала этому значения. Думала, это нечто вроде названия. Как у лейровских орденов.

Проводник, видимо, не рассчитывая на другой ответ, многозначительно закивал:

– Вот-вот. – Он снова посмотрел на Киду, но на этот раз в глубине его глаз проявилось нечто совершенно противоположное той пасмурности, что мелькала там вначале их знакомства. – Я бы еще понял, если б они называли себя служительницами Теней, кланов, Терики. Чего угодно. Но Межи? Что это такое? И почему ей необходимо служить?

Стараясь не выдать участившегося ритма собственного сердца, Кида качнула головой:

– Возможно, это… – И вновь будто провалилась в чужое прошлое.

***

– Ты понимаешь, сестра?

– Я понимаю, матушка.

Хлесть! Удар опалил щеку и заставил звезды расцвести перед глазами, но Тэя даже не пикнула. Она знала, что назвав ее «сестрой», Мать-настоятельница дала понять, что убеждена в успехе инициации, а потому покорно приняла пощечину. Единственную за все время обучения.

– Не лги мне! Я знаю, куда устремлены твои порывы! Надеешься сбежать?

До этого Тэя боялась смотреть наставнице в глаза, но после брошенного обвинения, возмущенно выпалила:

– Матушка!

– Не лги мне! – повторила наставница, обрывая любые попытки оправдаться. – Я все знаю! Тот малолетний шаддок смутил тебя. Тебя! Служительницу Межи! Ту, которая должна оберегать и направлять его клан. Неслыханно!

– Но, матушка! Он ненавидит меня. Все они нас ненавидят!

– Пусть так. Ну и что? Таков закон природы. Слабые боятся и презирают тех, в чьих руках сила. Однако это не означает, будто мы должны отвечать им тем же. Показать им, что ты возвысишь их клан перед другими – вот твоя основная задача.

– Но зачем метать жемчуг перед свиньями?

– Потому что такова природа вещей. Баланс. Беря, не забывай отдавать. Это один из непреложных законов Вселенной. Вспомни, во что превратились лейры, и ты поймешь его принцип.

– Но лейры исказили Тени. За это и поплатились.

– Тени невозможно исказить. Они не добрые и не злые. Они просто есть. Были. И будут. Пока существует Межа, пока существует брешь, сквозь которую они сочатся в наш мир.

***

Тэе показалось, будто снаружи доносится шепот. В ночь перед финальным испытанием ей не спалось. Усталость, накопившаяся за предыдущий день, казалось бы, валила с ног, но мысли, бесконтрольно лезшие в голову и бередившие дурные предчувствия, уничтожали на корню все попытки уснуть.

– Похоже, мне уже чудится то, чего нет, – пробормотала себе под нос Тэя и, подобно мирно сопящим поблизости сестрам, попыталась завернуться в одеяло и поскорее забыться.

Но шепот повторился. И чем меньше Тэя старалась к нему прислушиваться, тем отчетливее он становился. Как будто существовал исключительно для нее.

– Дурная идея, и спасибо нам за нее не скажут, – просипел кто-то невдалеке. – Как пить дать.

На это другой голос, такой же приглушенный, но без сомнения тоже принадлежащий женщине, возразил:

– Тихо ты! Перебудишь ведь всех! Лучше убедиться сейчас, чем потом, когда совсем уже поздно будет.

Первый голос ответил что-то невнятное, но комментария на свое замечание не получил.

Не в силах мирно лежать, Тэя бесшумно выскользнула из-под одеяла, вдела ноги в мягкие тапочки и, стараясь не издавать ни единого звука, крадучись покинула общую спальню. Она ожидала встретить кого-то из послушниц, не желавших укладываться после всеобщего отбоя, но когда осторожно выглянула из-за дверного косяка, поняла, что все куда необычней, чем ей поначалу казалось.

Тонкие стебли молодой златоперки, пятнами расползшейся по стенам коридора, отбрасывали бледное свечение на две согбенные фигуры. Облаченные в просторные мантии и глубокие капюшоны, они натужно дышали, неторопливо ступая по каменным плитам обители, и изо всех сил старались не выронить объемистую ношу, зажатую меж их тел.

– Осторожней, ступенька.

– Сама знаю.

Тэя не имела ни малейшего представления, чему стала свидетельницей, но всей душой ощущала, что это нечто неправильное. Отделившись от стены, она проследовала за странной парочкой и оказалась у спуска, к которому прежде никогда не приближалась. Но не потому, что не знала о его существовании, а из-за четко сформулированного запрета: к Колодцу смирения не приближаться! Впрочем, даже если кто-нибудь и спросил бы, в чем причина такого запрета, Тэя не ответила бы. Все в монастыре знали, что колодец – это склеп, где хранили тела умерших служительниц, но почему спускаться туда могли только посвященные, неизменно оставалось загадкой. Притом строгость запрета была таковой, что любая ученица, решившая его ослушаться, мгновенно изгонялась с гор и теряла всякую надежду когда-либо обрести прощение.

Но страх перед неминуемым наказанием отступал там, где вмешивалось необъяснимое. И Тэя к таким поворотам была особенно восприимчива.

Едва она осознала, что затевается нечто темное и таинственное, усталость будто рукой сняло, а желание поскорее уснуть испарилось, даже следа не оставив.

Спуск оказался дольше, чем Тэя воображала. Щербатая лестница с крутыми ступеньками уходила по спирали вниз, где терялась из виду в абсолютной темноте. Только эхо, сопровождавшее спускавшихся сестер, и слышалось, вместе с обрывками их незатейливого разговора.

– Не спеши так, умоляю.

– А как иначе? До рассвета надо управиться.

– Но что, если Мать-настоятельница…

– Ничего она не сделает. А попытается, шаддоки ее усмирят. Она не станет перечить им сейчас, когда судьба дражайшей Тэи Мирр на волоске. Тьфу! Выбрала же себе любимицу!

– Да тише ты! Всю округу перебудишь!

– А хоть бы и так, что с того? Все равно отступать уже поздно. Никто нам ничего не сделает, это точно.

– Но лучше не рисковать.

– Ладно-ладно. Только пошевеливайся!

Разговор лишь сильнее распалил интерес Тэи. Услышав собственное имя и осознав, что оно как-то связано с необъяснимым ночным бдением двух служительниц, она больше не думала о возможности вернуться в постель. Разузнать все до конца – вот то единственное, что владело ее разумом теперь. И потому, невзирая на опасность сурового наказания, она продолжила свое бесшумное преследование.

Спуск затянулся, а дна не было видно, из-за чего Тэя все больше склонялась к мысли плюнуть и повернуть.

И повернула бы. Если б не одна неосторожно брошенная фраза:

– Если не здесь, то я не знаю, где еще ее искать!

***

– Ну и? Стоило оно того?

Мать-настоятельница возвышалась над Тэей подобием мстительного призрака – вся бледная, всклокоченная, с глазами, от ярости готовыми вывалиться из орбит.

– Прошу прощения, матушка, но я…

– Тебе не дозволяли говорить!

Вжав голову в плечи, Тэя инстинктивно пробормотала:

– Простите.

– Молчи! – гаркнула одна из старших сестер, почти наставница, та из таинственной парочки, за кем Тэя следила. На ней все еще была накинута мантия, а таинственный груз, которой она спускала вместе со второй сестрой, покоился в стороне, скрытый куском холстины. – Презренная! Как ты осмелилась спуститься в Колодец?!

Чтобы не огрызнуться и тем самым не навлечь на себя еще большие неприятности, Тэе пришлось вступить в схватку с собственной гордостью. Быть может, она и не понимала ситуации в целом, но уж точно не собиралась становиться жертвой чужого и недоброго замысла. Тем более на пороге собственного посвящения.

– Тэя Мирр! – обратилась Мать-настоятельница, и от разочарования, звучавшего в ее голосе, сердце кровью обливалось. – Что ты пыталась найти на дне Колодца смирения?

Гнев, подпитываемый уязвленной гордостью, мгновенно остыл. Тэя робко подняла глаза, при этом не посмев заглянуть главе ковена в лицо, и тихо пробормотала:

– Ничего, матушка.

Старшая сестра не преминула вставить:

– Хватит выкручиваться! Тебя поймали!

На этот раз Тэя не стерпела. Она зверем зыркнула в сторону старшей сестры:

– Поймали? Будто я что-то сделала! А между тем, это ведь ты кралась по ночи, выискивая… – она помедлила, слегка смущенная словом, которое до этого услышала лишь второй раз и о значении которого даже не догадывалась, – брешь. Что это за брешь такая?!

Мать-настоятельница и сестра переглянулись: одна с недоумением, другая – ужасом, который хоть и пыталась, но не могла скрыть.

– Не понимаю, о чем она болтает.

– Ну разумеется. – Мать-настоятельница казалась на удивление спокойной, почти бесстрастной. И когда вновь обратилась к Тэе, звучала столь же отстраненно: – Тебе лучше вернуться в спальню, девочка. Я сама здесь со всем разберусь.

***

– Колодец! – выпалила Кида, неожиданно даже для себя самой.

– Что колодец? – Ливень выглядел слегка удивленным.

– Что ты о нем знаешь?

Уголок губ проводника чуть-чуть приподнялся.

– Видимо, немного больше, чем ты. Даже в сказках может скрываться семя истины.

– Ближе к делу.

– Ты знаешь, что Тени не принадлежат нашей реальности? Говорят, они явились из некоей Изнанки, измерения, параллельного нашему, но никак с ним несоприкасающемуся. Говорят так же, где-то в Галактике есть точки, где грань между реальностью и изнанкой тоньше всего. Именно в этих точках и появились бреши, та самая Межа, через которую Тени хлынули сюда.

– И что? – Кида старалась звучать отстраненно, как будто слова Ливня никак ее не взволновали, однако в глубине души вся трепетала. – Считаешь эта брешь скрыта в том колодце?

– Согласно легендам. Нет никаких доказательств, что эти истории вообще хоть как-то связаны с реальностью. Лейры касались Теней, но никогда не задумывались об истоках этой силы. Они были озабочены лишь преумножением власти. Служительниц, насколько я знаю, интересовало лишь благо Терики и ее народа. Они не стремились к господству через Тени, но и об их природе тоже не слишком переживали. В отличие от источника. – Ливень смотрел на Киду так пристально, будто мог прочитать все ее мысли, и, пользуясь этим, продолжал: – Уверен, ты и сама такая же. Перекати-поле, да? На месте не сидишь. Все бежишь от кого-то… Или наоборот за чем-то…

Киде не понравились ни сами его слова, ни тон, какими они были сказаны. Казалось, в них таился двойной смысл и часть его ускользнула от внимания ученицы лейра. Пальцы на рукоятке кинжала сжались до боли.

– Почему ты все-таки мне помогаешь? – прошептала она.

Выражение лица Ливня не изменилось.

– Правильный вопрос. Неправильное место. – Он оглянулся в сторону прохода, ведущего во внутренний двор. – Думаю, большую часть ответов ты отыщешь там.

[1] Златоперка – разъедающий камни грибок, чьи продолговатые и напоминающие перья шляпки в ночи излучают слабое золотистое сияние. С тех пор, как служительниц Межи перебили, некому стало сдерживать буйный рост этого вредителя, а потому продвижение через скалы превратилось в весьма рисковое предприятие.

13

Кида ступала с величайшей осторожностью и в полном молчании. Она приглядывалась к теням, залегшим в непредсказуемых уголках, прислушивалась к шепоту ветра, без устали мечущемуся меж скал, принюхивалась к сплетенному из гниющих растений и каменной пыли густому запаху упадка. Камень здесь отливал багрянцем, что особенно бросалось в глаза, когда на небо выползали две кровавые луны. Прежде не допускавшийся в деревню, некроплющ цвел буйным цветом, оплетая прочными сетями все, до чего только мог дотянуться. Словно хотел прорасти сквозь скалу, а затем сжать ее в объятьях так крепко, чтоб та лопнула и осыпалась в ущелье, навсегда уничтожив любое напоминание о проклятом пике. Останки утвари, когда-то служившей местным обитательницам для приготовления отваров и прочего, валялись под ногами, не позволяя спокойно ступать. Хотя даже каменные плиты, прежде ровно уложенные в красивую и отполированную до блеска мозаику, топорщились как им вздумается и то и дело лезли под ноги, будто нарочно провоцируя споткнуться и упасть.

Кида усиленно старалась смотреть не только по сторонам, но и под ноги, однако все же проглядела предательски торчащий фрагмент мозаики. Зацепившись об него носком ботинка, она неуклюже взмахнула руками и полетела лицом вниз…

– Я бы на твоем месте был повнимательней, – спокойно заявил Ливень, вовремя подставив крепкую руку.

– Даром, что места тебе знакомы. Даже пары лет достаточно, чтобы все здесь переменилось до неузнаваемости.

Вернув себе равновесие и достоинство, с которыми едва не распрощалась, Кида кивком поблагодарила «спасителя», однако не смогла не заметить:

– Я здесь впервые.

– А так и не скажешь.

За внутренним двориком, практически неузнаваемым из-за разрушений и буйных зарослей, высился пик, внутренности которого представляли собой выскобленное и тщательно распланированное вместилище. Здесь служительницы проводили большую часть ритуалов, и Кида сильнее всего боялась сюда входить. Стоя напротив портала, вырезанного в виде распахнутой пасти амниторы, она будто слышала, как из густого мрака доносилось эхо старой бойни. Чудилось, стоит пересечь черту, навстречу ей выйдет белобрысый малец, глумившийся над святынями служительниц, а то и сама Мать-настоятельница…

Кида занесла ногу, собираясь пересечь порог, но и тут Ливень напомнил о себе.

– Только осторожно, – проговорил он, легонько придержав ее за локоть и покосившись на чернеющее пятно входа. – Ты не знаешь, что могло поселиться внутри. Как я говорил, мусорщики – не единственные, кому здесь понравилось.

Кида воззрилась на него и в очередной раз поймала себя на мысли, что просто не в силах поверить в случайность их встречи.

– Почему ты так и не улетел? Зачем остался? Перед тобой была вся Галактика, но ты остался в этой… дыре.

Прежде чем дать ответ, Ливень долго и внимательно смотрел на нее. То ли удивлялся неуместности вопроса, то ли размышлял, достойна ли она откровенности, но так или иначе сказал с ноткой обреченности:

– А я и улетел. Вот только все время возвращался. С Терикой всегда так. Если ты из этих мест, как бы далеко не улетал, тебя всегда будет тянуть назад. И это не просто красивая метафора. Это реальное чувство, которое очень сложно описать словами. Как будто кишки выворачивает в гравитационной яме, а в голове будто червь скребется: ты оставил нечто важное. Но что именно, я так и не сумел раскопать.

– Считаешь, это чувство связано с Межой?

Ливень усмехнулся, наконец-то отпустив ее локоть.

– Почему бы и нет? – Он развернулся в сторону пещеристого лаза, в сумраке которого прятался спуск в Колодец смирения.

С тех пор, как последняя служительница Межи ступала сюда, ступеньки значительно поистрепались. И прежде не самые удобные, они, казалось, стали еще у́же – места едва хватало на то, чтобы поставить ступню боком, – и куда сильнее проросли тонкими, но очень цепкими корнями некроплюща. Чудилось, будто бледные побеги, в полутьме сильнее всего напоминавшие пальцы какого-нибудь выдуманного существа из детских страшилок, только и делали, что старались подвернуться под ногу или зацепиться за штанину.

– Ты только поаккуратней, идет? – проговорил Ливень, едва не дыша в спину. – Не хочу, чтоб все закончилось трагедией. Особенно из-за нелепой случайности.

Кида, старавшаяся держаться поближе к неровной стене, на секунду замерла и оглянулась. Фонарь, по ее указке паривший над головой, высветил престранное выражение на бородатом лице – борьбу с искушением или нечто, мало чем от нее отличавшееся. А еще она только сейчас заметила насыщенные красные прожилки, видневшиеся в белках вокруг его серой радужки. И хотела бы высказаться об этом, да время и место совершенно неподходящими казались. Поэтому молча двинулась дальше.

Она и представить не могла, насколько глубокой окажется яма. В пять метров шириной, Колодец выглядел натуральной бездонной пропастью, конца и края которой не ожидалось. И все же Кида упрямо шагала, без суеты и спешки, лишь изредка морщась от смрада, поднимавшегося из неведомых глубин. Проводник не отставал.

– Ну и вонь! – выдал он, когда они углубились на добрую сотню ступеней и резкий компостный запах стал практически невыносимым. – Надеюсь, этот склеп в качестве выгребной ямы не использовали!

– Я думала, ты все здесь излазил. – Кида не сумела сдержать едких ноток, хоть и не могла отрицать, что пахло здесь действительно ужасно.

Ливень возразил:

– Все. Кроме самого дна.

– И что тебя остановило? – Ученица лейра чувствовала, что это был один из тех правильных вопросов, ответ на который способен пролить чуть больше света на таинственное прошлое ее нового знакомца.

Тот, взявший привычку устраивать актерские паузы, с ответом не спешил. Все смотрел и смотрел в одну точку, что располагалась чуть левее и выше плеча Киды, пока не заметил с мрачной иронией:

– Нечто, вроде этого.

Кида оглянулась и приказала шару высветить указанный участок стены. Она ждала встретить какую-нибудь тварь, свившую гнездо там, куда много лет никто не рисковал спускаться, но ошиблась. Ничего живого поблизости не было. Что одновременно и удивляло и настораживало – если уж неприхотливая терикийская живность предпочитала избегать самых укромных уголков, идеальных для гнездования, жди беды. Как только луч фонаря скользнул по обросшей плесенью кладке, Кида поняла, что не все в этой кладке ладно. Потому что многие блоки, из которых складывался Колодец, были совсем не из камня. Часть их вполне успешно заменялась телами, навечно вмурованными во внутренности стены.

– Во имя Теней! – выдохнула Кида, чувствуя, что ее мозг противится принимать увиденное за реальность. – Что это?

– Я думал, ты расскажешь.

Оторвать взгляд от жуткой инсталляции было трудно, но непривычная взволнованность в тоне провожатого заставила ученицу лейра оглянуться.

Тот, к его чести, больше не ухмылялся. Наоборот – казался предельно собранным и сосредоточенным. Даже взволнованным. Словно всерьез полагал, что здесь и сейчас получит все ответы.

Но Киде нечем было его порадовать.

– Приглядись, – сказал Ливень. – Может быть, поймешь, что все не то, чем кажется.

Повиноваться было ее выбором. Притом единственно на тот момент верным.

Послав фонарик ближе к стене, Кида поняла, о чем проводник говорил. То, что она изначально приняла за жест чудовищной жестокости по отношению к разумным существам, на поверку оказалось чем-то совсем иным. Чем-то настолько чуждым для принятия, что невозможно описать в двух словах.

Тела никуда не делись. Не иллюзия и не скульптура, они по-прежнему составляли большую часть внутренней стены и представляли тошнотворную пародию на барельеф. Высушенные до состояния мумий, жертвы чьей-то злой воли тянули свои тонкие, как тростинки конечности к невидимому источнику света, при этом корча гримасы, каким позавидовал бы самый изощренный садист. Местами их перекошенные лица выглядели достаточно узнаваемо, чтобы можно было определить вид или пол, но по большей части представляли мозаику из костей и плоти, которые некая неотвратимая сила пыталась перемешать в безумном коктейле.

– Как это возможно?

Ливень, спустившийся на несколько ступенек и вставший сбоку, скользнул по жуткой картине холодным взглядом и недобро улыбнулся.

– Брешь, – обронил он, будто это все объясняло. – Они пытались прорваться за нее.

– Пытались?

Улыбка Ливня сделалась шире, а взгляд холоднее.

– Вряд ли это можно назвать как-то иначе.

***

Белобрысая шевелюра мелькнула в проходе и быстро исчезла за поворотом.

Конечно же, Тэя узнала его! Мелкий шаддокский выродок все чаще мелькал там, куда ему подобные заходить не рисковали. Не по собственной воле и уж точно не в столь поздний час.

Убедившись, что никого из сестер нет поблизости, Тэя последовала за ним.

После истории с Колодцем ей запретили покидать пределы монастыря до самого ритуального часа. Послушная воле Матери-настоятельницы Тэя не собиралась нарушать запрета, однако нутром чуяла, что шаддок опять затеял какую-то гадость, и потому не могла остаться безучастной, пусть даже рискуя навлечь на себя еще большие неприятности.

Найти поганца оказалось нетрудно. Да он и не пытался прятаться. Вышагивал по освещенным грибком коридорам, точно сам здесь всем владел, и даже не думал оглядываться. Что Тэе, бесшумно следовавшей за ним по пятам, было лишь на руку.

Будущая служительница не строила догадок, куда шаддок шел и что затевал, но когда он остановился у высокой арки, сложенной из грубо обтесанных плит, всерьез забеспокоилась. Потому что увидела Мать-настоятельницу, вышедшую из тени.

Тэя поспешила затаиться и навострила уши.

– А вот и я, – пропел шаддок, нагло глядя на главу ковена.

– Безумец! – прошипела она и с опаской осмотрелась по сторонам. – Тебя могли увидеть!

Сопляка это ничуть не смутило.

– Ну и что? Все равно скоро конец. Так чего таиться?

Мать-настоятельница не стала отвечать, только схватила его за рубаху и втащила под арку.

Сердце Тэи пропустило несколько тактов. Смысл увиденного не поддавался объяснению, зато породил такое количество безумных предположений, что на какой-то миг у нее голова закружилась. Разумеется, неусидчивый нрав подталкивал к тому, чтобы она немедленно выяснила, что здесь затевается, однако осторожность, подкрепленная недавним путешествием в Колодец и последовавшей за ним взбучкой, заставили поумерить пыл. Как бы там ни было, а Мать-настоятельница имела полное право на собственные тайны. Другое дело, что к этим тайнам приплетались еще и шаддоки. Вернее один конкретный и до зубного скрежета раздражающий шаддок.

И поэтому, бесшумная, как мышь, пару мгновений спустя Тэя засела аккурат над аркой и внимательно слушала диалог.

– Не вздумай напортачить, мальчик! – Мать-настоятельница старалась говорить тише, однако нотки раздражения то и дело превращали ее речь в яростный шепот.

– А то что? – нахально ответил пацан. – Вернешься за мной с того света?

Послышался звонкий шлепок и сдавленное ругательство, неожиданно согревшие душу Тэи.

– Помни, с кем разговариваешь, щенок! – предупреждающе прорычала глава ковена. – Перед тобой поставили задачу, и ты ее исполнишь! Это понятно, щенок?

– Да, Мать-настоятельница, – пробурчал мальчишка.

– Прекрасно. А теперь слушай и запоминай. Потоки Теней в беспокойстве и они нашептывают мне, что решающий час близок. Чем он завершится – величием или низвержением, – неизвестно, но мы все должны быть готовы. Скажи отцу, что через час проход в монастырь будет открыт. Все сестры будут ждать возвращения Тэи Мирр и молиться за нее. Это облегчит вашу задачу.

– И вы так спокойно об этом говорите?

Мать-настоятельница на несколько мгновений замолчала.

– Если бы у меня был иной выход, – сказала она после паузы, – я бы ни за что не подпустила стаю шаддоков к порогу своего монастыря. Но выхода нет. Служительницы Межи и так всю жизнь идут на жертвы. Это лишь одна из них. Главное, чтобы к самому важному моменту, ты и твой отец исполнили свою часть сделки.

– Это будет один из самых кровавых ритуалов в истории Терики, – чуть ли не с придыханием проговорил шаддок.

Мать-настоятельница громко цыкнула.

– Не слишком-то распаляйся! Я хочу, чтобы Тэя Мирр непременно выжила. От нее пойдет род новых служительниц, которые изменят заведенный порядок вещей.

– Насчет этого… Отец сказал, что все будет в порядке, если ей хватит ума спрятаться в Остове. Но… почему именно она? Вы так много ставите на какую-то девчонку. Чем она вам так приглянулась?

Мать-настоятельница долго молчала, настолько, что Тэя начала думать, что продолжения не последует.

– Я ждала появления такой, как она. Время пришло. Если она провалит испытание, если не выберется отсюда живой… значит такова судьба. Тени сопутствуют отчаянным. Даже лейры это понимали. А Тэя… Она более чем в состоянии изменить судьбу хоть целой Вселенной, лишь бы у нее на руках не было оков, прижимавших ее к земле. Ковен для нее оковы. Пора сорвать их и выпустить птичку на свободу. Во имя Межи.

– Мне не понять вашей логики.

– Тем лучше. А теперь убирайся! Я должна собраться с мыслями, прежде чем все завершится.

***

Кида чувствовала себя утопающей, которую только что вытащили из воды. Воспоминание схлынуло, оставив после себя чувство полнейшей дезориентации и желание вдохнуть как можно больше воздуха. Широко раскрыв рот и выпучив глаза, она ощутила такую невыносимую слабость в коленях, что удержаться на ногах попросту не сумела. Киду повело за край…

– А вот этого не надо, детка, – проговорил спутник, крепко прижав ее к себе. – Ты мне живая нужна.

Шутка не пришлась по душе, но о том, чтобы выказать неудовольствие Кида даже не подумала. Чувствуя дрожь, расползшуюся по ее телу будто рябь на поверхности пруда, она вцепилась в балахон Ливня. Его горьковато-травянистый запах не перебивал общей вони, царившей вокруг, однако кружил голову похлеще курительных смесей, с помощью которых Мать-настоятельница настраивалась на особенно тонкие и сложно уловимые потоки Теней. Но что еще более странно, как будто подстегнул мыслительные процессы, буквально вынудив Киду прийти к неочевидному, но кажущемуся очень логичным выводу.

– Эти мертвецы… – выговорила она, прерываясь на очередной глубокий вдох, – они не жертвы. Они побочный эффект…

– Побочный эффект чего?

Чтобы заглянуть в лицо Ливню, Киде пришлось задрать голову. Вблизи он показался ей почти… старым.

– Искажения, – сказала она и, не дав себе труда объясниться, помчалась вниз.

– Стой! Ты же сорвешься!

На его окрик Кида внимания не обратила. Забыв о головокружении и слабости, об осторожности и благоразумии, она перепрыгивала через ступеньку, лишь бы скорее добраться до дна. Как будто от этого что-то зависело, как будто… нечто, сокрытое внизу, устало ждать и, почуяв чье-то приближение, всполошилось.

Чувство зова, настойчиво давившего на разум Киды, усилилось, когда ее ботинки коснулись неожиданно ровного и гладкого, будто стекло, дна.

– Ну? – послышался сверху запыхавшийся голос Ливня. – Есть что-нибудь?

Кида не ответила, лишь осмотрелась. Ни некроплющу, ни какой иной растительности добраться сюда возможности не было, тем не менее плавающий фонарик оказался не единственным источником света, омывавшим округлые стены. Там, где не попадались искаженные лица и прочие части тел, перемешанные в неудобоваримом порядке, обсидиановые плиты украшали замысловатые символы, сложенные из множества разнокалиберных вертикальных и горизонтальных черточек, и чьи вдавленные грани источали бледное красноватое свечение.

Повидавшая немало странностей, Кида ни с чем подобным прежде не сталкивалась. Символы, на первый взгляд казавшиеся просто орнаментом, на деле складывались в таинственные письмена. Немало часов потратив на изучение мертвых языков под надзором Гауги, она практически сразу узнала баннарт – язык древних анаки, на котором говорили первые лейры. Только этот выглядел искаженным, будто начертанным рукой пьяного мастера – сплошь сокращения и бессмыслица.

Вынув кинжал, Кида привычным жестом сковырнула часть краски, которая, без сомнения, и служила источником свечения.

Краска поддалась без проблем. Бледные скорлупки отделились от стены с легкостью луковой шелухи. Однако, к немалому удивлению, обнаружили за собой целую светящуюся жилу, как будто бы пронзавшую скалу насквозь.

То же касалось и прочих символов.

– Странно, – проговорила Кида себе под нос. – Такое впечатление, будто письмена проросли сквозь стену.

– Ты подобное уже встречала? – спросил подоспевший Ливень.

Кида оглянулась.

– Не в таком масштабе.

– Но ты ведь уже поняла, что это?

Ответ напрашивался сам собой, но чтобы убедиться, Кида все же отступила на пару шагов. Теперь, когда расстояние между ней и стеной увеличилось, проще было оценить работу целиком. Невзирая на видимую бессмыслицу, письмена укладывались во вполне заметную форму, образуя нечто вроде треугольного портала, только хорошенько замурованного.

– Здесь есть тайная комната? – спросила она.

Ливень усмехнулся. Только теперь без этой своей простоватой беззлобности. Возможно, все дело было в игре светотени, однако зловещий алый блеск, промелькнувший в глубине его глаз, заставил ученицу лейра напрячься.

– Источник искажения, – сказал он загадочно и одним движением сбросил с себя балахон.

Кида, малость опешив от такого поворота, пробормотала:

– А это еще зачем? – Но почти сразу захлопнула рот. Не нагота спутника ее смутила, не его мускулистая грудь и плечи. А тонкая, едва заметная вязь, покрывавшая кожу символами, идентичными тем, что виднелись на стенах. – Да кто ты такой? Фанатик? Наемник?

Ливень ответил без тени иронии:

– Я – друг. И веришь ты мне или нет, зла тебе не желаю.

– Чего же ты хочешь?

– Чтобы мы вместе открыли эту дверь.

– А дальше?

– Зависит от того, что там найдется.

Ответ не понравился Киде. Подняв кинжал на уровень груди, она встала в оборонительную позицию.

– На кого ты работаешь?

Вопрос Ливня позабавил. Коротко рассмеявшись, она выдал:

– Так сложно поверить в мою бескорыстность?

– На кого? Полларио? Мадам? Шаддоки?

– На себя. – И хлопнул ладонью по грубо сшитым штанам из шкуры какого-то местного животного. – Только на себя я работаю.

Он сделал шаг вперед. Кида тут же выставила кинжал перед собой.

– Не подходи!

Ливень замер. Он мягко улыбался.

– Я же сказал, тебе не следует меня бояться. У меня даже оружия с собой нет. Только желание помочь тебе.

– Мне не нужна твоя помощь.

– Да ну? – Его густая белая бровь вопросительно изогнулась. – А ты уже знаешь, как открыть эту дверь?

Кида невольно покосилась в сторону сложенного из светящихся символов портала, слегка ослабив бдительность. И Ливень мгновенно воспользовался моментом.

Подлетев к ней, бесшумный как амнитора, он схватил Киду за запястье, вывернул и надавил. Руку Киды прострелило. Она вскрикнула. Пальцы, державшие кинжал, разжались. Тот выпал. С быстротой вспышки Ливень перехватил оружие служительниц прямо в воздухе, приставил лезвием к горлу Киды и прошептал ей прямо в ухо:

– Будет лучше, если ты не станешь дергаться.

Ругая себя на чем свет стоит за глупость, Кида прошипела:

– Отпусти!

– Непременно. Как только кое-что сделаю. – С этими словами он полоснул кинжалом Киду по запястью.

Она снова вскрикнула.

– С ума спятил?! – И попыталась вырваться.

Не тут-то было – вторая рука проводника, сжимавшая ее плечо, была все равно что из стали.

– Может и так, – проворковал он, наблюдая за темно-красным ручейком, стекавшим с запястья на ладонь и пальцы. – Но разве это важно? Ты ведь и так уже поняла, что я очень многое знаю о тебе, Кида Мирр. О том, кем ты была когда-то и кем стала. О том, через что прошла и с чем повстречалась. Все это имеет значение, конечно, но лишь в одном случае. – Дождавшись, когда кровь начнет капать на пол, он подвел Киду к стене и вынудил приложить к ней раненую ладонь. – Некоторые проходы требуют платы.

Прикосновение шершавого камня к коже нельзя было назвать приятным, но Кида готова была потерпеть, если б хотя бы знала, ради чего.

– Что ж не пустил кровь себе?

– В том-то и суть, что твоя – особенная, последняя служительница Межи. Смотри!

На глазах Киды свет покрывавших стену знаков стал набирать силу. Мало-помалу знаки раскалились, издавая странное монотонное гудение. По стене прокатилась легкая дрожь. Киде захотелось отнять руку. Она дернулась.

– Погоди, – проговорил Ливень, удержав ее на месте. – Еще чуть-чуть.

Подавив желание как следует лягнуть проводника, Кида дождалась, когда налившиеся ярким рубиновым сиянием символы сложатся в тонкую линию, четко очерчивающую треугольный проход, и только затем почувствовала свободу. В тот же миг потайная дверь пришла в движение и очень медленно поползла вверх.

Плита поднималась неохотно, через силу, словно обладала волей и изо всех сил стремилась не дать чужакам пересечь свой предел. И все же старинный механизм работал. Питала ли его та же таинственная энергия, что позволяла древним письменам гореть, оставалось неясным, однако ее присутствие, незримое, но бескомпромиссное, отрицать было невозможно.

Когда дверь полностью исчезла в стене и вокруг воцарилась прежняя тишина, Кида развернулась к Ливню.

Тот стоял, улыбался как ни в чем не бывало, и спокойно протягивал ей кинжал рукояткой вперед:

– Не благодари.

Выхватив кинжал и ничуть не беспокоясь о том, чтобы не порезать кое-кому пальцы, Кида прошипела:

– И не собиралась.

Ливень прыснул.

– Ты похожа на обидчивого ребенка. Дуешься из-за пустяка.

Киде однако было не до веселья. Стена самообладания, которую она тщательно выстраивала, трещала по швам, грозя в любой миг разлететься на осколки.

– Я похожа на ту, кто без колебаний выпустит твои кишки.

Ливень, вернув своему лицу непроницаемое выражение, спокойно посмотрел на практически упиравшееся ему в живот лезвие, затем вновь поднял взгляд на ту, кто это самое лезвие держал.

– Чем ты так не довольна? Ты хотела открыть проход. Я тебе помог. Что не так?

Чувствуя, как стреляет в раненой руке, Кида вспомнила, как всего несколько часов назад без всяких сомнений раскроила себе ладонь в попытке спастись от наемников. По сути, это мало чем отличалось от того, что сотворил Ливень. Разве что мог просто ей все объяснить. В итоге она лишь пробормотала:

– Методы твои не так. Вот что. – Кида отвернулась и пустила фонарик во тьму открывшегося впереди прохода.

– Но они ведь рабочие. – И вот оно опять – некая почти незаметная нотка то ли насмешки, то ли чего-то столь же малоприятного. Как будто нарочно старался всколыхнуть ее самообладание. Как будто ему с этого могла быть какая-то польза.

– Сомнительное достоинство, – бросила Кида и пересекла злосчастный порог.

14

Проход, хоть и сохранял форму двери – равнобедренного треугольника, – оказался значительно у́же, длиннее и куда извилистее, чем Кида могла предположить. Ее, обладательницу довольно скромного роста, это не слишком затрудняло (разве что вынуждало держать фонарик поближе к себе), а вот Ливню, шедшему следом, приходилось все время пригибаться.

– Хотел бы я знать, кто это все построил, – проворчал он после того как в очередной раз чиркнул макушкой по потолку.

Орнамент из черточек и завитков продолжался и тут, напоминая кровеносные сосуды, пронзавшие каменную породу в геометрически правильных направлениях. Воздух казался неподвижным и густым, точно в склепе. Пахло сырой землей и чем-то, сильно смахивающим на жженую пыльцу, однако ни единого намека на плесень или грибок заметно не было.

Что ставило Киду в тупик, ведь обычно сооружения, подобные этому, всегда проигрывали битву со временем, а тут… как будто кто-то законсервировал скрытый в скале кусочек пространства.

– На работу служительниц не похоже.

Ливень, которого ее замечание почему-то развеселило, спросил:

– Заявляешь как профессионал?

Кида на мгновение оглянулась, но отвечать не стала. Она двинулась дальше и чем сильнее уходила вглубь тоннеля, растянувшегося, казалось, ни на одну сотню метров, тем отчетливей понимала, что без подробностей все-таки не обойтись. Хотя бы ради того, чтобы упорядочить поток мыслей в собственной голове. С прежней настороженностью поглядывая на светящиеся письмена, она снова заговорила:

– В Галактике полно культов силы, и лейры со служительницами Межи не единственные из них.

– Ага-ага, – без энтузиазма поддакнул Ливень. – Мы это проходили. Игрушки те же, только зовутся по-разному. Тени, магия… кому что в голову взбредет.

Кида кашлянула, но не стала придираться. Ее куда больше волновало необычное покалывание в районе татуировок. Хотя и упускать возможность прояснить кое-что она тоже не собиралась.

– Однако именно лейры считаются старейшими из всех. Именно они, как утверждают историки, первыми открыли силу, растворенную в воздухе, и поставили ее себе на службу. Что сами служительницы, что другие школы в этом плане намного младше. Первая Мать-настоятельница, та, которая основала монастырь, поселилась на этой горе чуть меньше тысячелетия назад. Кто-то говорит, она была лейрой, сосланной на дикую Терику за преступления против цивилизации, но лично я в этом сомневаюсь. Нет никаких доказательств влияния культа лейров на нашу культуру.

– Полагаю, твое «нашу» сказано в широком смысле. Ты ведь, как я знаю, не совсем уж из местных. – Перехватив уничтожающий взгляд Киды, Ливень выдавил очередную ухмылку. – Но продолжай.

– Первая Мать укрылась на горе в поисках духовного просветления, – сказала Кида, невольно ускоряя шаг. Чем дальше она шла, тем сильнее чесались татуировки и тем ярче и жирнее становились настенные росписи. – Говорят, она медитировала обороты напролет, пока благодать Межи не снизошла на нее. Годы спустя, когда Первая Мать открыла для себя весь потенциал Теней и ту пользу, какую можно с их помощью принести вечно враждовавшим племенам шаддоков, она пришла к выводу, что ей нужны последовательницы. Первых она нашла среди тех девиц, кому некуда было податься, у которых не было семьи или от которых отказались родственники. Со временем же, когда сила и могущество сестер стало неоспоримым, многие шаддокские семьи начали упрашивать Первую Мать принять их дочерей на обучение, а затем забирать их обратно и поручать защиту клана. С тех пор так и повелось.

– И ты веришь этой истории?

Кида помолчала, обдумывая вопрос. В этот момент туннель наконец-то решил прерваться и вывел к небольшой пещеристой комнатке, в противоположной стене которой имелось сферическое углубление, а в нем, как в точке схода, встречались светящиеся алым линии, тянувшиеся через туннель.

– Раньше я бы сказала «да» и не раздумывала, но теперь… – Кида с опаской осмотрелась. Места во многом безобидней этого часто не прощали ошибок тем, кто относился к ним без должного почтения. – Теперь мне кажется, будто в течение очень долгого времени служительницами просто манипулировали.

Справедливо было ожидать от Ливня очередного вопроса, но он, вопреки самому себе, молчал и с куда большим интересом рассматривал небольшую металлическую сферу, зажатую в держалках в самом центре схождения алых линий.

– Знаешь, что это? – спросил он.

Предположить было несложно. Сложнее оказалось объяснить себе, как, а главное – зачем она тут.

– Пневма лейров, – выдохнула Кида, подступая ближе. Даже вскользь брошенного взгляда было достаточно, чтобы понять: шарик перед ней значительно отличается от того, что отыскался на Марикаре. – Только какая-то другая. Возможно, более ранняя технология, но я пока не уверена.

Подойдя к стене с вдавленной в ее центр сферой, Кида сама не заметила, как потянулась к блестящему, будто только что отлитому, металлическому кусочку. Ее так сильно тянуло к нему, что она едва ли отдавала себе отчет, чем все это могло закончиться.

– Уверена, что это безопасно?

Кида не сразу поняла, что вопрос, как и рука, крепко перехватившая ее запястье, принадлежали Ливню. Она повернулась и несколько долгих секунд всматривалась в обветренное лицо. Она не забыла, кто перед ней, но никак не могла понять, зачем он так поступил. Невзирая на все старания, что-то будто нарочно заставляло ее мысли разбегаться, а жажду во что бы то ни стало дотронуться до пневмы выдвигало наперед.

– Отпусти. – Она попыталась вырваться – дохлый номер. Пальцы Ливня были все равно что из стали.

– Отпущу, – пообещал он, глядя Киде прямо в глаза, – если пообещаешь не делать глупостей. Даже я чувствую, что с этой штучкой что-то не так, а я, в отличие от тебя, никакими сверхъестественными навыками не обладаю.

Чтобы развеять наваждение, Киде понадобилась вся ее сила воли. Она на короткий миг зажмурилась, сделала глубокий вдох и снова открыла глаза. Принципиально от этого ничего не изменилось, однако сама ученица лейра ощутила, как морок и зуд, вскруживший голову и одолевавший знаки на руках, начал ослабевать.

– Спасибо, – пробормотала она, чувствуя предательский румянец, выступивший на щеках. За всю жизнь ей еще не доводилось примерять на себя роль круглой дуры. Случались, конечно, нелепости, но чтоб настолько – никогда.

– Не стоит благодарности. – Ливень выпустил ее руку и уделил внимание сфере с исходящими от нее линиями росписи. – Быть может, мы еще оба пожалеем, что спустились сюда. Не похоже это на место, в котором можно найти ответы.

Все еще до конца не придя в себя, Кида готова была согласиться. Колодец упокоения, изначально представлявшийся своего рода некрополем – запретным местом, куда дозволялось спускаться лишь тем из служительниц, кто провожал в последний путь усопших сестер, – теперь все больше походил на источник зла, медленно, но неуклонно разъедавшего округу. Что, если интуиция Киды права и причина такого искажения – пневма, помещенная в пределах Межи? Сохранившая в своем нутре остатки чужой и крайне могучей воли, она вполне могла стать источником той скверны, о которой так беспокоилась Мать-настоятельница. Другой вопрос, кто эту пневму туда поместил, и почему, вместо того, чтобы извлечь ее, глава монастыря предпочла пожертвовать целым ковеном?

Облизав пересохшие губы, Кида заявила:

– Все же сферу надо убрать.

– А надо ли? – Голос Ливня казался слегка напряженным. – Такие выходки обычно не остаются без последствий.

– Вот именно! Посмотри, что стало с монастырем!

Кида вынула кинжал и вновь сосредоточилась на сфере, как будто вросшей в стену. Взявшись за рукоять поудобней, она приставила кончик лезвия к маленькому зазору между гладким черным металлом и искрящимся алым пламенем камнем и попыталась сковырнуть чуждый этому месту шарик, как бородавку.

В тот же миг Киду будто электричеством прошило. Громко вскрикнув, она выронила ставший вдруг очень горячим кинжал. Руку жгло нестерпимо. Инстинктивно прижав ее к животу, Кида скрючилась и застонала.

– Эй! Что с тобой? – Ливень тотчас же бросился на помощь. Толку от этого, правда, оказалось чуть – боль в руке и татуировках просто ослепляла, – но вовремя подставленное плечо хотя бы не позволило рухнуть на пол. – Кида?! Ответь мне!

Кида слышала его, вот только ответить не могла. Чудилось, стоит открыть рот, оттуда вместе с воплем хлынет вся та невидимая гниль, что накопилась вокруг сферы за годы ее влияния. Крепче стиснув зубы, она зашипела.

– Кида, не вздумай потерять сознание! – Крепкие руки Ливня держали будто в тисках. – Если тебе настолько плохо, хотя бы кивни, и я вытащу тебя отсюда.

Кида откуда-то нашла в себе силы отрицательно покачать головой. Уйти из Колодца сейчас – значит лишиться шанса разобраться во всем. Неизвестно, хватит ли у нее решимости спуститься сюда еще раз. Лучше уж довести дело до конца. Тем более что прикосновение к здешней мерзости больше не казалось таким уж невыносимым. Боль понемногу отступала.

– Нельзя, – выдохнула она, чувствуя, как раскаленный узел внутри расплетается и остывает. – Мы не можем уйти. Меньшее, что мы можем сделать, это довести начатое до конца.

Ливень долго молчал. Прошло, наверное, с минуту, прежде чем задумчивость на его лице сменилась пасмурностью.

– Что-то я не улавливаю логики. – И в этом тоже был смысл. Значительно больший, чем в том, что они так и стояли, тесно прижавшись друг к другу.

Кида кашлянула. Ситуация, в которой они оказались, вдруг представилась ей до ужаса неловкой.

– Я могу стоять сама, – тихо сказала она, практически дыша проводнику в лицо.

Тот, не моргнув и глазом, убрал руки с ее плеч и отодвинулся на шаг, критически осмотрел с головы до ног и заключил:

– Теперь я могу подтвердить, что это действительно так. – Потом уголок его рта все-таки чуть приподнялся. – И все же это не дает ответа на мой вопрос. С чего нам вообще заморачиваться насчет этой сферы? Лично мне кажется, ей здесь самое место. В темноте, подальше от живых. Хуже-то уже она в любом случае не сделает.

Тень справедливости, таившаяся в этом замечании, едва не подстегнула согласиться. Поиски ответа на вопрос, который не давал Киде покоя долгие годы, привели лишь к тому, с чего она начала, а суть яснее не стала. Зарывшись так глубоко в прошлое служительниц и лейров, она обнаружила лишь скрытый могильник и еще одну старую сферу, с которой не знала, как совладать. Само собой, что ее начала одолевать апатия. И все же, краешек сознания, ведомый не логикой, а внутренним чутьем, подсказывал, что бросать поиски рано. Очень рано. Особенно сейчас, когда она оказалась здесь, среди…

***

– Мертвых бояться не следует. В отличие от живых, вреда они уже не причинят.

– Мертвец мертвецу рознь. Тени никого не оставят незапятнанным, но та, в ком их сила пенится, как забродившее вино в сосуде, и после смерти будет влиять на подлунный мир.

Наставницы всегда говорили, что у Тэи цепкая память, но запоминает она лишь то, что считает важным. Уроки «важным», очевидно, не считались. В десять лет ей не было дела ни до искусства боя на ножах, ни до истории шаддоков, ни до тонкостей их взаимоотношений со служительницами или даже Тенями. Зато она как губка впитывала истории, которыми старшие сестры делились друг с дружкой во время редких передышек между тренировками. И сейчас, подобно юркой ночной мышке, забралась на толстую ветку некроплюща и внимательно прислушивалась к тому, о чем болтали будущие служительницы, собравшись поздним вечером у костра.

– Придумываешь! – заявила третья из сестер, самая старшая и больше других недолюбливавшая Тэю.

– Ничего подобного! – возразила ей та, которая была уверена в том, что от мертвецов добра ждать не стоит. – Я сама слышала, как Матушка об этом говорила! Лейров хоть возьми! Всегда жили столько, что и не сосчитать, и после смерти не желали успокаиваться!

– А все из-за того, что их дух был порочен! – со знанием дела сказала первая. – Трупы так и оставались трупами – гнили себе и ладно. Только их блудни бродили по местам, где когда-то жили. Бродили и гадили тем, кто остался.

– Много ты понимаешь! – фыркнула вторая.

– Побольше твоего! – не уступила первая.

А третья, у которой помимо лет и опыта в этих делах было побольше, спокойно заметила:

– Не спорьте. Вы обе в чем-то правы, а в чем-то ошибаетесь.

Две только что спорщицы внезапно прыснули в унисон и повернулись к ней:

– Да ну? Есть что добавить?

Старшая широко ухмыльнулась, а Тэя, затаив дыхание, навострила уши.

– Когда нашу одаренную соплячку только привезли, я слышала, как Матушка разговаривала с наставницами. Само собой, они квохтали о том, как нам повезло и что новое пополнение возвысит служительниц Межи чуть ли не до небес!

В словах старшей сестры плескалось столько яда, что, проявись он физически, запросто растворил бы весь некроплющ без остатка. Тэя поежилась, две другие сестры взволнованно переглянулись, а затем, не сговариваясь, поглядели по сторонам – не подслушивает ли кто.

Старшая, будто ничего из этого не заметив, продолжила:

– Но это не все. Они сказали еще кое-что. Кое-что странное про Тени. Они сказали, что они-то и погубили лейров. Отравили и исказили и сделали чудовищами. Но не потому, что злые, а потому, что не могут иначе с теми, кто жаждет только могущества и власти. Потому-то жадность лейров даже после смерти не дает им покоя, а превращает в блудни, которые ночами пугают простых смертных. И что поэтому души самых могучих лейров заключают в некие узилища, где они могут спать, никому не причиняя вреда.

– Ну и ладно, – пробормотала первая из сестер. Она старалась держаться уверенно, но даже Тэе с ее насеста было видно, как в глубине глаз плещется ужас. – А соплячка здесь при чем?

Старшая пожала плечами:

– Откуда мне знать? Про нее они и не вспоминали больше. Только обронили, будто от ее успехов будет зависеть, найдутся ли еще такие вот лейровы вместилища или нет.

Повисла тишина. О чем думала троица у костра, было неясно, но вот Тэя точно ощущала, словно кто-то топчется на ее могиле. Как связано ее обучение и мертвые лейры? И почему это так важно для служительниц, которые не то что Терику, но сам пик почти никогда не покидают?

Дальнейшим размышлениям помешало возражение первой из сестер:

– И с чего так, интересно? Чуйка у нее на них, что ли? Тоже мне талант.

На что старшая пожала плечами:

– Талант, не талант, только за этой малявкой теперь глаз да глаз нужен. Если все, что о ней болтают, правда, то, может, и не просто так Матушка ее сюда притащила.

Остальные переглянулись.

– Думаешь, настоятельница хочет отыскать здесь одну из лейровых штучек? – спросила вторая сестра с сомнением и как-то слишком уж отчаянно.

– Да тихо ты! – шикнула на нее старшая и, быстро оглядевшись по сторонам, продолжила: – Если все, что я слышала, на самом деле правда, весь уклад служительниц Межи может перевернуться с ног на голову.

***

Вдруг, сама от себя такого не ожидая, Кида заговорила:

– А как насчет тех несчастных, что мы встретили по пути сюда?

Ливень, если и удивился их упоминанию, то виду не подал.

– Они уже мертвы, – сказал он. – Худшего с ними случиться не может.

– Ты так в этом уверен?

Ответа не последовало, и Кида понимала, почему. Ее спутник, как и она сама, наверняка пришел к выводу, что в произошедшем здесь прескверном событии виновны совсем не шаддоки или какие-то абстрактные силы зла. Признать это было непросто, но искательнице не под силу и просто игнорировать тот факт, что Мать-настоятельница в канун дня наречения ее бабки вела себя более чем подозрительно. Предвидя некий катаклизм, она так отчаянно цеплялась за власть, что не погнушалась воспользоваться одним из темнейших ритуалов в попытке сохранить, а может, и приумножить могущество.

– Я вижу, ты тоже понимаешь, кого следует винить в этом кошмаре, – проговорил Ливень, пристально глядя на Киду. – Но я сомневаюсь, что здесь можно что-то исправить. Те разумники, что вросли в стены этого колодца… они не заслужили такой участи, однако я не вижу, чем им можно помочь. Смерть есть смерть.

Кида смотрела на сферу, мягко, почти незаметно пульсирующую в облаке алого света. Ливень, скорей всего, был прав, но это никоим образом не помогало отринуть сомнения, из-за которых цель ее путешествия сюда и убежденность в определенности выбранного пути переплелись и превратились в нечто еще более призрачное, чем память о лейрах. Она вздохнула и монотонно повторила:

– Смерть есть смерть.

А затем выхватила кинжал и со всей силы вогнала его в сферу.

– Зачем?! – крикнул Ливень, но было уже поздно – кость вскрыла прочный с виду металл как консервную банку.

На какой-то миг вокруг сделалось темно и очень тихо, а чуть погодя стены как будто ожили. Дикий, потусторонний вой затопил слух и, с каждым мгновением нарастая, причинял все больше боли. Кида и Ливень почти синхронно упали на колени и зажали уши руками. Поглядев на останки сферы, Кида вдруг поняла, что источник воя вовсе не артефакт, а мертвецы, навечно вмурованные в стены Колодца. Но вот от ужаса они выли или облегчения – осталось загадкой. Следом по тоннелю прокатилась невидимая волна. Могучая, как воды океана Мас, она опрокинула искательницу и проводника, а затем с диким треском, напоминавшим хруст ломающихся костей, унеслась прочь, не оставив за собой и следа.

– Надо было сделать это наверху, – проворчал Ливень в полной темноте, отплевываясь от земли, которой успел наесться во время падения. – Если все здесь обвалится, то и нас похоронит заодно.

Киду его причитания ничуть не взволновали. Отряхнув коленки, она призвала фонарик и, активировав его, убрала кинжал в ножны.

– Поздно жаловаться. Лучше поторопиться. – И развернулась с намереньем убраться из этого провонявшего падалью места. Но сделала всего пару шагов, прежде чем поняла, что ее ноги как будто увязли в невидимом болоте – идти было все еще можно, но с колоссальным трудом. Словно сам воздух вокруг сгустился, не желая отпускать. Догадываясь, в чем причина, Кида покосилась на сферу.

То, что осталось от пульсирующего подобием жалкой жизни шарика, теперь напоминало обуглившееся яйцо, из треснувшей скорлупы которого на пол стекала черная желеобразная жижа.

– Что за дрянь? – спросил Ливень, скривившись. Ему, как и Киде, каждое движение давалось с огромным трудом.

Жижа тем временем медленно собиралась в блестящую маслянистую лужу. С ее поверхности в воздух поднимались тонкие дымные кольца, которые затем растворялись без следа.

– Что же вы наделали, сестры? – пробормотала Кида, не в силах больше подавлять естественное отвращение.

– Вопрос безусловно важный, – заметил Ливень, не прекращая попыток вырваться из невидимых силков. – Но есть и поважнее. Как нам отсюда выбраться? Я и шага не могу сделать. Меня будто что-то держит!

– Просто стой и не двигайся. Сейчас все пройдет.

– Откуда ты знаешь?

– Такая работа.

Выражение лица проводника стало комически нелепым: смесь надежды и неверия.

Едва не закатив глаза, Кида усмехнулась и тут же скривилась – раненую руку прострелило. Осторожно разжав окровавленную ладонь, она внимательно осмотрела порез, оставленный Ливнем.

– Прости за это, – сказал он.

Кида пожала плечами. Она все прекрасно понимала. К тому же Ливень был не единственным мужчиной, так или иначе причинившим ей боль. А она справится. Как обычно. Иначе не стала бы до сих пор звать себя ученицей лейра. В конце концов, боль – лишь часть процесса перерождения. Ничего страшного.

Снова сжав кулак, Кида ногтями надавила на едва затянувшуюся ранку и выпустила наружу несколько капелек крови. Блестящие, словно крошечные рубины, они забавно перекатывались по ладони, играя в тусклых лучах фонарика. Один из символов жизни. В некотором роде.

Тихо усмехнувшись собственной мысли, Кида протянула руку и резким движением окропила черную лужу собственной кровью.

Лужа зашипела, вспенилась и быстро свернулась, как прокисшее молоко. Она не испарилась целиком. Осталась жирной кляксой на камне пола, но дышать и двигаться в тоннеле стало намного легче.

– Ты даже больше ведьма, чем любой лейр способен вообразить, – проговорил проводник, явно впечатленный тем, как разрешилась проблема.

Чувствуя себя так, словно вручную выкопала весь этот тоннель, Кида только сказала:

– Пошли.

Ливень упрашивать себя не заставил и с живостью, достойной лучшего применения, поспешил покинуть Колодец. Шагал он так широко и уверенно, что Кида едва за ним поспевала. При этом она не пыталась окликнуть его или просить подождать. Несмотря на факт, что все вроде бы вполне неплохо разрешилось, ее не покидало недоброе предчувствие. Как если бы могло быть нечто еще, чего она не заметила или не учла.

За размышлениями Кида не заметила, как преодолела последнюю лестничную петлю и выбралась на свежий воздух. Солнце к этому моменту успело скрыться и на его место выползли кровавые терикийские луны – два ведьминых ока. Ливня в сумраке было не разглядеть. Должно быть, прошел чуть дальше в попытке выветрить весь смрад, окутывавший их обоих густым и стойким облаком. При этом ощущение опасности стало насыщеннее.

Кида прошла практически до середины внутреннего двора, прежде чем поняла, что вокруг слишком тихо для ночной Терики, а кроме того…

– Ливень?

Ответ пришел быстро. Куда быстрее, чем она рассчитывала. Вот только не от того, от кого ожидалось.

– Вот оно как? По дождичку соскучилась?

Звук этого голоса заставил все внутри Киды замереть, а затем сжаться в комок и ухнуть прямо в пятки. Страх охватил ее кольцом холодного пламени, но не лишил ни воли, ни способности защищаться. Повинуясь инстинкту самосохранения, ученица лейра резко развернулась и метнула кинжал прямо в ухмыляющуюся рожу Оммина.

15

Бросок вышел славным. Одним из лучших на ее памяти. И настолько же метким. Недостаток заключался лишь в одном – разумнике, которого Кида выбрала целью. Оммин и прежде демонстрировал чудеса ловкости, но на сей раз превзошел сам себя. Он не стал ни уклоняться, ни отбивать клинок, лишь выбросил вперед правую руку и ловко перехватил его на подлете к собственному носу.

– Даже лучше, чем в прошлый раз, – похвалил он, ухмыльнувшись во всю ширь, затем внимательно осмотрел кинжал. – А клинок так и вовсе выше всяких похвал. Только чтобы одолеть меня, одних лейровских выкрутасов недостаточно. Хотя было бы любопытно глянуть, на что ты способна. Жаль, времени маловато.

Адреналин или пульсация крови в раненой руке служили причиной, но Киду потряхивало как от озноба. Она еще не позволила себе задуматься над тем, каким образом Оммину удалось выяснить ее местоположение и даже отследить до самого ведьминого пика, но уже предвидела, что не получит от этого знания ничего хорошего.

– Где Ливень? – спросила она, в душе надеясь не услышать о худшем.

Оммин, чей взгляд оставался прикован только к костяному кинжалу, как будто его хозяйка вообще не имела значения, недоуменно посмотрел на нее:

– О ком ты, детка? – И демонстративно осмотрелся по сторонам. – Кроме нас двоих здесь никого. Ну, это не считая моих приятелей, конечно, засевших в весьма выгодных позициях со снайперскими винтовками. Но они-то, сама понимаешь, не в счет. Так, нечто сродни декорациям и мерам по предотвращению бегства.

– Настолько боишься меня? – хмыкнула Кида, хотя сама внутри холодела.

Красные глаза Оммина, в темноте мерцавшие подобно двум тусклым свечкам, ярко вспыхнули.

– Разве я похож на того, кто хоть чего-то боится? – прорычал он.

Ответить на это можно было по-разному, но Кида предпочла промолчать.

Красавчик с яркой прической это, судя по всему, оценил. Во всяком случае, яркость его взгляда вернулась к норме. Как и тон голоса.

– Вижу, ты отыскала очередной тайник, – произнес он скучающе – дешевый трюк, чтобы усыпить бдительность.

– Вижу, ты обзавелся новым глазом, – парировала она.

Наемник усмехнулся.

– Приятно, что ты оценила. Как рука?

Кида инстинктивно сжала раненый кулак. Боль пронзила ладонь, но она стерпела и даже выдавила подобие усмешки.

– Неплохо, спасибо. Быстро заживет. – И тут же перевела тему: – Надеюсь, протез не встал в копеечку?

Щека Оммина дернулась.

– Скажи спасибо, что шрамов не осталось. Иначе этот разговор проходил бы совсем иначе. Итак, где она?

Еще до конца не отойдя от шока, вызванного неожиданной встречей, ученица лейра озадаченно моргнула. В отличие от угроз, вопросы всегда заставали ее врасплох.

– Где что?

Оммин цыкнул.

– Сфера. Ты же сюда не просто в грязи ковыряться притащилась. Уверен, ты нашла игрушку. С такими-то талантами. Отдай ее мне, и уйдешь отсюда живой и, может, даже невредимой.

– Игрушкой это мог бы назвать только очень ограниченный тип, – заметила Кида. – Либо полный идиот. А мы оба знаем, что ты ни к одному, ни к другому отношения не имеешь.

– Великодушно, – хмыкнул Оммин.

– Даже более чем, – процедила Кида.

Ухмылка с лица наемника сползла. Красный взгляд сделался колючим, точно спина риоммского ежа. Тонкие брови под сиреневой челкой сошлись на бледной переносице.

– В прошлый раз я тебя недооценил, ведьма, – проговорил он, сделав ударение на последнем слове. – Теперь все будет по-другому. Мои парни не позволят тебе разрушить ее. Попытаешься – нашпигуют плазмой по самое не могу.

Кида, несмотря на угрозу, отчего-то была уверена, что без веского повода убивать ее не станут. Не понимая причину этой уверенности, она тем не менее планировала воспользоваться этим призрачным преимуществом на полную. Несмотря на то, что следов Ливня (ни кровавых, ни иных) не наблюдалось, она верила, что он не бросил ее. Быть может, заметив опасность, успел укрыться и сейчас выжидает подходящего момента для атаки? Совсем другой вопрос, как он умудрился исчезнуть и не оказаться под прицелом целого снайперского выводка? Не могли же они не заметить почти двухметрового мужика, выбравшегося из Колодца за пару мгновений до нее? Или могли?

Она заставила себя держать улыбку.

– Если твои дружки хоть…

Алая стрела ударила в точку у самых ее мысок, подняв в воздух облако раскаленного крошева. Запахло озоном и жженой глиной.

Кида вздрогнула, Оммин хмыкнул.

– Я очень способный ученик, – протянул он, явно довольный произведенным эффектом. – И с первого раза понял, что с ведьмой невозможно препираться. А теперь отдай мне сферу. Или я могу забрать ее у твоего трупа. Выбор за тобой.

– С чего мне верить, что после этого ты сразу не убьешь меня?

Оммин с нарочито печальной улыбкой покачал головой.

– Никаких гарантий, детка. Ты же знаешь, что на обещания полагаться нельзя. – Он рассеянно пнул камушек. Тот бодро проскакал несколько метров, пока не затерялся в прочей пыли. – Но все же, что бы ты там ни воображала, я – делец, а не чудовище. Если ты не напрашиваешься на неприятности, я их не доставляю. Ну же, будь умницей, отдай мне этот шарик.

Сложно было не понять, чем грозил отказ. Но тот факт, что ей, по сути, нечем откупиться от наемника, вынудил Киду показать зубы. Пускай это выведет Оммина из себя. Если Ливень действительно бросил ее, все равно деваться некуда, если же нет…

– И куда, по-твоему, я его засунула? – бросила она, подбоченившись. – Ты же видишь, у меня с собой даже сумки нет.

Оммин хмыкнул, как будто только сейчас заметил это досадное обстоятельство. Его взгляд рассеянно заскользил по двору, как будто рассчитывал отыскать сферу где-то среди руин монастыря.

– Занятно, – проговорил он. – Хочешь сказать, ты ничего не нашла?

В ответ Кида лишь красноречиво развела руками.

– Можешь спуститься вниз и убедиться самостоятельно. В этой дыре нет ничего, кроме камней и трупов.

С лицом Оммина что-то случилось. Мгновение оно оставалось бесстрастным, словно восковая маска, но затем целая палитра эмоций устроила там свой безумный танец. Растерянность, сомнение, раздражение и злость смешались, исказив привлекательное лицо практически до неузнаваемости.

– Нет. Не может быть! Ты бы не отправилась сюда за пустышкой! Кого ты хочешь обмануть?

Понимая, что играет с огнем, Кида тем не менее возразила:

– Только себя, похоже. Если на Терике когда-то и хранилось нечто ценное, больше от него ничего не осталось. Я ошиблась. – Она на пробу сделала шаг. В тот же миг землю рядом сковырнул новый заряд.

– Э, нет, – протянул Оммин, как будто выстрел заставил его вспомнить о самообладании. Он подозрительно сощурился и ткнул кинжалом в сторону раненой руки Киды. – Лейры так не ошибаются. Ты что-то скрываешь от меня. Что ты там натворила?

Не желая больше играть в эту идиотскую игру, ученица лейра скопировала недавнюю ухмылку наемника:

– А ты как думаешь, дебил? Я уничтожила сферу. Этими самыми руками. Вскрыла, будто гнойник, и выпустила все дерьмо. Так что можешь возвращаться к своему хозяину и передать ему мои наилучшие пожелания. Пускай себе дальше мечтает о шариках с духами.

Наемника, казалось, вот-вот разорвет.

– Что ты сделала?! – Его совершенно безумный взгляд заметался между темным проходом, за которым начинался спуск в колодец, и искательницей. – Ты! Тупая деревенская дура! Идиотка! Тебе конец, поняла? Конец! – Он топнул со злости и проорал в темноту: – Пристрелить ее! Сейчас же!

Кида окаменела. Нельзя сказать, будто она не ожидала такого поворота. Однако осознание, что тебе вот-вот настанет конец, не очень-то укладывалось в голове. Как опара, которой тесно в горшке. Кида осмотрелась, пытаясь подыскать подходящее укрытие, но безуспешно. Сердце колотилось о ребра, едва не причиняя боль. Мгновения утекали… а ничего не происходило. Вокруг оставалось все так же темно и тихо.

Оммину это не понравилось.

– Чего вы ждете?! – рявкнул он снова. – Я сказал, пристрелить ее! Слышите, идиоты?!

Никто ему не ответил. Разве что ветер тихо подвывал.

Кида нутром чуяла что что-то изменилось, но пока не понимала, к добру или к худу. Глядя на наемника, растерявшего остатки разумности, она была готова к тому, что он сейчас просто наброситься на нее с ее же собственным кинжалом, но тут из-за скалы прилетел неожиданный снаряд – шлем одного из снайперов. Во всяком случае, очень похожий на часть обмундирования группки, которую Оммин таскал за собой на Марикаре. А еще окровавленный и с глубокими вмятинами, которые могла оставить лишь…

…Амнитора, спикировавшая на верхушку скалы. Размером с добрый фрахтовик, она растопырила перепончатые крылья и издала леденящий кровь вопль. Верхом на спине гигантской твари восседал Ливень.

***

Было холодно.

Не настолько, чтобы изо рта вырывались облачка пара, но достаточно, чтобы пожалеть, что не захватила с собой больше одежды. Покидая Терику, Тэя вообще мало размышляла о том, куда направляется и что будет делать, и уж точно не представляла, что вот так запросто окажется на борту исследовательского судна.

И вот, забравшись на верхнюю койку, указанную капитаном, она забилась в угол и, сжавшись в комок, пыталась сохранить хоть немного тепла.

Прошло больше часа с тех пор, как бледный шар ее родины остался позади, и за это время никто Тэю не беспокоил. Совсем. Складывалось впечатление, будто команда вообще забыла о ее существовании. И это, если уж говорить на чистоту, еще сильнее расшатывало уверенность в своем выборе. Казалось, будто все происходящее не более чем шутка. Сейчас из-за угла выскочит Мать-настоятельница и начнет насмехаться над ее наивностью.

И все же Тэя продолжала верить. Хотя бы потому, что помнила: капитан совсем не так прост. Тени буквально обнимали его. Их мощь свободно плескалась в нем, точно молоко амниторы в кувшине. А это уже наводило на определенные выводы… Совсем другой вопрос, почему остальную команду такая связь с лейрами как будто ничуть не беспокоила?

Не в силах сидеть в одной позе и дальше, Тэя тихонько сползла с лежака и постаралась размять затекшие мышцы. В этот момент корабль, будто нарочно, резко вздрогнул. Несколько книжек свалились с полок. Сильно задрожали ящики и оборудование. Фрагмент фрески, покоившийся на предметном стекле под лупой, соскользнул со своего места и полетел на пол.

Тэя бы и сама навернулась.

Если б не крепкая рука, удержавшая ее на месте.

– Что это было? – выдохнула служительница, застыв в паре сантиметров от подлокотника кресла, с которым собиралась познакомиться подбородком.

– Не бери в голову, – прозвучал над ухом сдержанный голос. – Просто прыгнули в гипер.

Чтобы понять, кто это сказал, Тэе пришлось свободной рукой убрать челку, упавшую на глаза, и повернуть голову. В результате столкнулась взглядом с парой серебристо-серых глаз на молодом и болезненно бледном лице. Тонкие серебристые брови удивленно прятались под шапкой таких же серебристых волос, навевая крайне неприятные ассоциации с Терикой.

– Тихо ты! – проговорил хозяин глаз и бровей. – Больно не сделаю.

С горем пополам заставив себя успокоиться, Тэя выдохнула:

– Ты кто?

Лицо напротив расплылось в улыбке. Широкой и открытой.

– Ливень.

– И кто ты такой, Ливень?

На сей раз он выгнул лишь одну бровь и многозначительно покосился на свои пальцы, по-прежнему крепко сжимавшие девичье плечо.

– Твой спаситель, очевидно. Или ты так не считаешь?

Тэя сразу отметила, насколько ухоженной и изящной выглядела его рука, даже несмотря на то, что на фоне его собственной казалась просто гигантской. Совсем не похожей на грубые, стертые до мозолей ручищи шаддоков. Хотелось бы верить, что она не покраснела, как бутон пелястрии[1], и не позволила челюсти нелепо отвиснуть. Хотелось бы, однако едва ли это было правдой.

С горем пополам подавив неловкость, Тэя постаралась высвободиться.

Не тут-то было.

– Отпусти, пожалуйста.

Серая бровь на гладком лице снова взлетела. В глазах заплясали недобрые огоньки.

– И это вся благодарность?

Он издевался не иначе. И все же Тэя заставила себя выдавить:

– Спасибо.

Рука на плече служительницы исчезла.

– И совсем несложно, правда?

Тэя решила, что этот вопрос не достоин ответа, и вместо этого поспешила поднять артефакт с пола. Надеясь, что падение ничуть ему не повредило, она коснулась предмета пальцами и в этот момент ощутила, как сквозь нее будто электрический ток пропустили. Пальцы разжались сами собой и кусочек древности вновь ударился о палубу. И хотя на это понадобилось всего мгновение, Тэя, казалось, окунулась в странные холодные воды. Голова закружилась, заставив пошатнуться.

К счастью или нет, но Ливень стоял достаточно близко, чтобы успеть подхватить ее снова.

– Так вот где гокки зарыта, – протянул он, пощекотав дыханием чужое ухо.

Эти слова, хоть и не совсем внятные, подействовали на служительницу, как ведро ледяной воды. Или второго разряда, не такого мощного, но от того не менее заметного. Она поспешила высвободиться.

На сей раз он не стал ломать комедию.

– Не стоит так нервничать, красавица. Я всего лишь хотел помочь. Ничего предосудительного или корыстного. Поверь.

Тэя вовсе не была против помощи, тем более своевременной, однако что-то в словах и выражении парня, изучающего ее будто хищник потенциальную добычу, действовало на нервы.

– Ты что тут забыл?

Возглас старшего помощника, явившейся с внезапностью насморка, заставил обоих отскочить друг от друга. Ливень оглянулся и, спрятав руки в карманах широких свободных брюк, ухмыльнулся.

– Знакомлюсь с новенькой. Законом не запрещено.

Взгляд старпома не потеплел ни на градус. Распушив пернатый веер на макушке, она процедила:

– Девочка совсем ребенок. Не лезь к ней со своими глупостями.

Ливень, нисколько не смутившись, приложил обе руки к обтянутой черной рубашкой мускулистой груди:

– Мвана, поверь, и в мыслях не было портить твою протеже. – Потом покосился на Тэю и подмигнул. – Как тяжко жить, когда репутация опережает.

Старпома, судя по всему, признание ничуть не впечатлило.

– Последнее, чем бы я гордилась, – сказала женщина-птица, – это репутация распутника и повесы, жадного до всего, что плохо лежит.

Но Ливень и не подумал обижаться. Напротив, его улыбка цвела все ярче.

– Именно поэтому, дражайшая Мвана, мы с тобой так замечательно ладим.

– Просто как огонь и лед, – процедила старпом не без презрения.

– Тем эффектней и острее процесс!

– Пошел вон!

Он снова посмотрел на Тэю.

– Ну как устоять, если так отчаянно просят? – И с этими словами растворился в темных коридорах корабля.

– Шут, – бросила старпом ему вслед и тут же протянула Тэе объемный сверток. – Вот держи. Я подумала, ты с непривычки замерзнешь, а у меня здесь нет ничего подходящего по размеру такой крохе, как ты. Пришлось убедить Шорсу поделиться кое-чем из своих запасов. Можешь носить, пока не разживешься чем-то более подходящим.

Тэя без слов приняла сверток и тут же распаковала его. Оказалось, что это короткая накидка с капюшоном и прорезями для рук. Темно-серая, словно, дымка между пиков Терики. Плотная, но удивительно легкая.

– Спасибо, – сказала она потрясенно и тут же продела голову в широкую прорезь. Стало намного комфортней. От ткани пахло необычно – жженым пером и чем-то столь же малопривлекательным, – но Тэя решила, что сможет к этому привыкнуть. – Спасибо!

– Твоя полезность – вот лучшая благодарность, девочка, – откликнулась старпом. – Но об этом мы еще поговорим.

Несмотря на смысл фразы, служительница не ощутила угрозы или порицания в ее эмоциональной окраске. Сбитая с толку явлением похожего на шаддока незнакомца, укусом артефакта и тем, как на самом деле уютно было в накидке, она все же не сдержалась и спросила:

– Кто он? Он с Терики?

Старпом обернулась, как будто ожидала застать в каюте кого-то еще.

– Ты про Ливня?

Тэя кивнула.

– Заноза в заднице любого проявителя, – сказала она, – хотя на судне числится в качестве штурмана. Понятия не имею, где Гауга его откопал. Не самый приятный парень. Во всех смыслах.

Такого ответа Тэя не ожидала и потому честно призналась:

– Мне так не показалось.

Глаза старпома, обрамленные цветастыми перышками, подозрительно сузились.

– Надеюсь, ты не запала на его глазки и сладкие напевы? Поверь, этот хлыщ знает толк в обольщении, но за привлекательным фасадом скрывает гнилое нутро.

– Тогда почему капитан держит его при себе?

– Потому что пользы от него гораздо больше, нежели вреда. Ливень, видишь ли, тут что-то вроде подмастерья. Ученика. Его беда в том, что он иногда не знает, где следует остановиться.

– Его ученичество тоже связано с Тенями?

Прежде чем ответить, старпом смерила служительницу долгим проницательным взглядом.

– Детка, напоминаю: твоя задача быть полезной. У всякой команды за спиной есть истории, которые они и рады бы забыть, да не могут. Не вороши чужое прошлое. Добра тебе от этого не будет. – Она наконец заметила все еще лежавший на полу фрагмент фрески. – Сдается мне, этой штучке там не место.

Испытав необъяснимый прилив вины, Тэя пробормотала:

– Я ее не трогала. Она упала сразу после того, как корабль совершил прыжок.

– И ты не пыталась ее поднять?

Тэя отвела взгляд.

Старпом все поняла и тяжко вздохнула. Она извлекла из-за пазухи кусочек ветоши и, присев у осколка, проворно подхватила тот с пола, не коснувшись при этом даже кончиком пальца. С осторожностью, достойной ювелира, вернула фрагмент на прежнее место.

– Я в этом дерьме мало что смыслю, – сказала она без раздражения, но при этом пристально глядя служительнице в глаза, – на за Гаугой давно наблюдаю. Поделюсь одним из ценных наблюдений. Наш капитан сильно отличается от всех тех разумников, что рассекают космическое пространство в поисках приключений. Думаю, ты уже сделала выводы о его интересах. Лейры, девочка моя, реальней чем кажется, а потому не слишком полагайся на свои способности в присутствии капитана, лады?

Тэя не была уверена, что понимает, но ее пробрал озноб.

– Я не…

Старпом покачала головой:

– Я не запрещаю тебе идти на поводу у любопытства. Однако всему должен быть предел. Я знаю, что, коснувшись осколка, ты что-то ощутила. Но не пытайся бежать впереди магнитки. Раздавит. А сейчас идем. Капитан хочет нам всем что-то сказать.

***

– Ого! – выпалил Оммин, вытаращившись на застывшего над ним зверя. – Твой дружок, а, красавица?

Кида и рада была послать наемника куда подальше, но от неожиданности, казалось, растеряла способность изъясняться. Несмотря на то, что знала о местных обитателях все, что только можно, не предполагала столкнуться с живой амниторой нос к носу. Явление же Ливня верхом на зверюге попросту потрясло. Никто не мог приручить ночной ужас Терики. Даже служительницам это не удавалось. А тут какой-то бродяга! Разве что он…

Однако последнюю мысль Кида додумать не успела.

Амнитора, издав новый клич, сорвалась с места и спикировала прямо на Оммина.

Наемник, если и удивился, то виду не подал. Нагло ухмыльнувшись, он с легкостью уклонился от удара. Зверюга пронеслась мимо, вспоров могучими когтями плотный камень, за которым Оммин успел укрыться.

– Хорош! – одобрительно прокричал он, вылезая из укрытия. Идеальная прическа растрепалась, но в по-рептильи холодных глазах горело пламя азарта. – Просто прирожденный наездник! А поймать меня сможешь? Ха-ха-ха!

Ливень, если и услышал, ответом не осчастливил, лишь пришпорив амнитору, вынудил ее зайти на второй круг.

– Ух, какие мы страшные! – Оммин кривлялся как ребенок. И даже когда амнитора пронеслась над его головой, едва не нацепив ту на коготь, продолжал зубоскалить. – Это тебе не за тупыми крысами гонять!

В глубине души Кида была с ним согласна. Амнитора – хищник заметный. И для охоты пользуется всеми преимуществами, какие только дала ей эволюция. Из норы она выходит лишь по ночам. Ее полет, несмотря на внушительные размеры, совершенно бесшумен. И она не промахивается. Никогда. Разве что…

Тут Кида перевела взгляд на Ливня. Он, будто почуяв это, так же посмотрел на нее.

В этом немного нелепом и даже неуместном обмене взглядами сквозило нечто… непостижимое. Казалось, разумы двоих соприкоснулись – всего на долю секунды, которой, однако, хватило, чтобы Кида успела осознать замысел: Ливень намеренно отвлекал внимание Оммина, давая ей возможность вернуть кинжал и подготовиться к бегству. Судя по всему, верхом на амниторе.

Не самый разумный план, положим. Но лучшего, судя по всему, не предвидится.

Пока Оммин продолжал сыпать нелепыми остротами, целиком сосредоточившись на звере и его наезднике, Кида осмотрелась в поисках камня, небольшого, но достаточно увесистого, чтобы причинить боль. В густом сумраке хватало укромных местечек, тем не менее наметанный глаз искательницы быстро заприметил осколок, давно отделившийся от одной из статуй. Несмотря на связь с дальней родственницей и видения, всплывавшие в ее сознании подобно газовым пузырькам на поверхности Моря Мас, она не была сентиментальной и запросто бросила бы кинжал. Не докажи он свою полезность в поисках и устранении сфер. Оставлять такой инструмент в руках противника – верх расточительства, и потому Кида, не задумываясь, схватила приглянувшийся камень.

На ум пришло всего два варианта.

Первый и самый очевидный – дождаться, пока наемник будет более всего сосредоточен на крылатом чудовище, подкрасться и вырвать кинжал из его рук. Но приблизиться к Оммину, даже с камнем в руке, даже со спины – значит подвергнуть себя ненужному риску. Ловкий, как демон из сказок, он вполне может разгадать этот маневр и легко отомстить за потерянную сферу.

Второй способ был намного сложнее и сопряжен не столько с риском поставить себя под удар, сколько с пониманием, что у Киды попросту может не хватить меткости и сил. Она давно не практиковалась, да и технику исполнения могла забыть. Но Терика оставалась планетой, пропитанной Тенями и ворожбой служительниц. Чем не благоприятная почва для того, чтобы вспомнить старые уроки? В конце концов ее наставником был, пусть и не самый талантливый, но лейр!

Важно, чтобы Оммин ни о чем не заподозрил раньше времени.

Ливень, будто догадавшись, о чем думает Кида, в тот же миг спустил амнитору со скалы. На сей раз чудовище двигалось проворней прежнего, отчего у наемника должно было убавиться иллюзий насчет игры, которую с ним ведут. Впрочем, он и тут умудрился ускользнуть от прямой атаки. Огромная туша пронеслась над ним по дуге, подобно карающему маятнику – чуть-чуть пониже, и от него остался бы располосованный труп.

– Да что ж ты за наездник такой? – крикнул Оммин вслед удаляющемуся Ливню. Кувыркаясь, он перехватил нож другой рукой. К немалой досаде Киды. – Будь я на месте этой красотки, давно бы скинул тебя к гнаркам!

Сам Ливень выпад проигнорировал. Невозмутимый как скала, за которую вновь уцепилась амнитора, он, казалось, и сам немало наслаждался игрой. Неожиданная вертлявость наемника, казалось, только раззадоривала его. Притом не меньше, чем чудовище, с чьей окровавленной пасти обильно сочилась слюна.

– Ты слишком глуп, чтобы понять Терику и ее обитателей, – бросил проводник.

Оммин хмыкнул и потянулся за бластером, который все это время болтался на его поясе.

– Но не настолько, чтоб заявиться сюда безоружным. – В мгновение ока бластер очутился в свободной руке. – Как думаешь, долго она протянет, если я отстрелю ей ногу?

Кида, все еще пытавшаяся дождаться наиболее удобного момента, оказалась не готова к тому, что целью Оммин выберет именно ее. Но и не удивилась, поскольку успела погрузиться сознанием в свивающиеся невидимым грозовым фронтом потоки Теней.

– Прости, детка, – сказал наемник. – Ты мне, конечно, нравишься, но я уже смирился с тем, что у нас ничего не получится.

И выстрелил.

Все, что произошло после этого, Кида воспринимала, как мираж, видение, в котором нет и не могло быть ничего реального. Она не сдвинулась с места. Просто не успела. Зато со всей четкостью и деталями разглядела, как из черного жерла вырывается раскаленный сгусток и на сумасшедшей скорости несется в ее сторону. Еще Кида подумала, что все не так уж страшно и что камень ей, возможно, не понадобится. А через миг сделала то, к чему неосознанно готовила себя все это время – призвала Тени.

И те, к немалому ее удивлению, откликнулись!

Будто живой, заряд обогнул колено Киды и ушел в небо, растворившись в темноте.

Красные глаза на бескровном лице увеличились почти вдвое. Все еще держа бластер наготове, Оммин, казалось, не мог поверить в случившееся. Словно забыл, сколько раз сам называл ее ведьмой.

– Ты! – прошептал он задушено. – Ты же не!..

Кида не стала тратить время на ответы. По-прежнему чувствуя себя в крепких объятьях Теней, она бросилась на остолбеневшего наемника… Но вместо того, чтобы драться с ним, просто выхватила нож из его вдруг ослабевшей руки.

Разумеется, такая наглость не могла не спровоцировать наемника. Все его замешательство и ступор испарились. Рука, сжимавшая бластер, больше не тряслась, а в глубине глаз разгорелось прежнее пламя. Он снова выстрелил. А потом еще. И еще.

Град плазмы, обрушившийся на Киду, вынудил ее прикрыться кинжалом – чистый инстинкт, никакого геройства. Но Тени, которые оставались с ученицей лейра, сделали свой ход. Возможно, Кида сама себя накрутила. По сути, она сама не поняла, что же случилось. Казалось, невидимая сила просто управляла ее рукой, отбиваясь от каждого из зарядов. Синие вспышки разлетелись во все стороны, будто безумные птички.

Что, казалось, ничуть не обескуражило Оммина. Лишь распалило, подстегнув истратить весь энергоблок.

Такая неприкрытая ярость поколебала Киду, и концентрация, которую она едва успела обрести, испарилась без следа.

Вот тогда-то Ливень и вернулся в игру. Пришпорив амнитору, он обрушил ее на наемника.

Скорость и сила атаки были такими, что никакие трюки не помогли. Оммин едва успел выругаться, когда его пронзило когтями, а потом вышвырнуло за пределы скалы.

Кида, для которой все произошедшее как будто растянулось во времени, потрясенно опустила кинжал и осмотрелась. Тени, державшие ее, отступили, позволив ощущению реальности навалиться всей многотонной массой.

– Что это сейчас было? – выдохнула она, дрожа от усталости и непонимания.

Ливень только цыкнул и скомандовал:

– Забирайся!

Уговаривать Кида себя не заставила.

[1] Пелястрия – комнатный цветок, распространенный в системах Рукава Маса. Неприхотлив, но при этом обладает удивительно прекрасными бутонами яркого красного цвета.

Интерлюдия

В воздухе пахло тиной и испражнениями болотных тварей, но Кворон Полларио не обращал на все это внимания, неторопливо пробираясь по узкой каменистой тропинке. Два мерзопакостных прожектора, которых местные именуют Ведьмиными глазами, еще не успели уползти за скалы, но близкий рассвет заставил их немало побледнеть. Добрый знак. По крайней мере можно не беспокоиться о самых опасных тварях здешних мест. От мелочи же убережет бластер.

Пропажа нашлась довольно быстро, хотя ничто на это не указывало. Едва прибыв на место, Кворон сразу понял, что произошло. Тела наемников, которых Оммин взял с собой, валялись в укромных уголках – кто перекушенный почти наполовину, а кто просто со сломанной шеей, – и как хлебные крошки уводили вниз со скалы, на узкий уступ, где лежал верный помощник. Вполне себе живой.

Но невредимый ли?

– А ведь многие всерьез считают тебя неуязвимым.

Кворон смотрел сверху вниз на распростертого перед ним Оммина. Кожа того выглядела бледнее обычного. Одна нога поджата под слишком уж зловещим углом, другая выпрямлена, но доверия тоже не внушала. Из разбитой губы сочилась кровь. Правая щека рассечена, а то, что осталось от недавно замененного глаза не подлежало восстановлению. Но серьезней всего выглядела череда глубоких борозд, проступавших под изодранной в клочья рубашкой.

Несмотря на все это Оммин оставался в сознании.

– Ты… ты будто ангел смерти, старина Пол, – просипел он, едва узнав гостя.

Кворон не понял отсылки, но уточнять не стал. Его волновало лишь одно:

– Полагаю, девчонка снова тебя обыграла…

Наемник откашлялся. Несколько капелек крови упали на отполированный до блеска ботинки.

Кворон цыкнул, но закончил сентенцию:

– …На собственном поле.

– В свою… защиту скажу, что она… была не одна.

Не та новость, которая могла бы порадовать, тем не менее Кворон не собирался давать наемнику спуску.

– Хорошо же тебя потрепало, раз ты даже не стараешься подобрать оправдание посолиднее. Я думал, всемогущему Оммину никакие преграды нипочем.

Оммин моргнул и отвел взгляд. Подняться он даже не пытался.

– Если в игру… вступает лейр…

Наемник не закончил, вновь зайдясь в приступе кровавого кашля, но для Кворона и этого было более чем достаточно. Ему даже не пришлось тянуться за стимулятором. Слова Оммина вынудили кровь вскипеть, испарив усталость. Черная трость надавила на покалеченную конечность. Кашель прервался, сменившись криком боли, разнесшимся над притихшим ущельем.

– Подобное утверждение требует доказательств, – проговорил Кворон.

Когда наемник перестал корчиться, то сумел выдавить:

– Амнитора… абы кому не… не подчинится.

Кворон мало что знал об этих… амниторах. Но кое-что в его сознании все же всплыло: гроза местных небес и крайне своевольное чудовище, которое не подчинялось никому, даже обитавшим здесь ведьмам.

– Лейр был с девчонкой?

– Похоже на то.

– А сфера?

Впервые Оммин отвел взгляд, испугавшись собственной беспомощности.

– У… уничтожена. Девчонка… вскрыла ее.

– И ты поверил?

– Можешь и сам… убедиться. Она в… колодце.

Чего-то подобного Кворон и ожидал. Вспышка, взбодрившая его при упоминании лейра, погасла. Сердце больше не старалось выскочить через глотку, да и пальцы не скрючивались, воображая под собой ломающиеся позвонки. Цепочка неудач, проложенная наемником, оказалась не совсем уж бесполезной. Кое-что из нее все-таки можно выудить. При должном усердии. И с новым подходом.

Но в этом-то и беда.

Оммин, снова набравшись смелости, заглянул в глаза своего нанимателя и сразу все понял.

– Это была… славная гонка, старина Пол, – прокашлял он через силу.

– Каждому инструменту своя задача, – сказал Кворон, снимая с пояса бластер. – Ты свою выполнил.

16

Кида так до конца и не верила, что все это произошло с ней по-настоящему. Вспоминая шум ветра в ушах и крепкую руку Ливня на своей талии, она никак не могла отделаться от ощущения нереальности. Сна, навеянного странной планетой. Сна утомительного, опустошающего. После которого пробуждение казалось долгожданным спасением…

– Ты лучше выскажись, а то разорвет.

Кида, чье внимание рассеянно блуждало по событиям минувшего дня нехотя перевела взгляд на Ливня. Доставив ее к «Гравии», проводник услал амнитору и без всякого стеснения и спроса просто взошел на борт, где и пребывал до сих пор, искусно действуя на нервы.

– Я же чувствую, как тебя распирает, – добавил он, игнорируя многозначительные взгляды Тай-Ко. – Кида, поговори со мной.

Но разговаривать не хотелось. Хотелось выть. От злости на саму себя. Потому, что не вычислила его сразу и потому, что столько времени шла у него на поводу. Потому, что, несмотря на все никчемные уроки Гауги, не догадалась воспользоваться единственным полезным. «Не доверяй никому», – повторял он. И хотя бы в этом был абсолютно прав.

– Почему ты сразу не сказал?

Ливень как будто смутился. По крайней мере, иначе истолковать то, как неловко он отвел взгляд, не получалось.

– Знай ты правду с самого начала, быстрей бы доверилась мне?

– Речь не об этом.

– Да нет же, как раз об этом. – Серые глаза переместились на робота. Тай-Ко обрабатывал рану на ладони Киды и к в разговоре участия не принимал. – Задолго до падения служительниц, меня уже ненавидели и презирали. Сбежав из дому, я так привык таиться, что просто не могу иначе. Особенно, когда рядом кто-то настолько… неискушенный.

Кида моргнула. Она не понимала, как реагировать на последнюю фразу. За годы скитаний по Галактике ее много как называли, но вот неискушенной еще ни разу. А уж если взять в расчет, кто был ее учителем… Вздернув острый подбородок, она проговорила:

– Ты не первый, кто ошибался на мой счет.

Ни слова не проронив, Ливень поднялся и приблизился – плавно, словно китх на охоте. Почти на голову выше, взирал сверху вниз, будто и в самом деле верил, что разгадал ее.

– Тебе не повезло с учителем, – проговорил он. – Но я могу это исправить.

То были слова, которые Кида уже слышала. Много лет назад. Когда была наивна, как пеко-пеко[1], и верила, будто достаточно лишь захотеть и любое желание исполнится, главное знать, у кого просить. Что ж, Гауга доказал, насколько хреновым он был исполнителем желаний. Не говоря уж о навыках наставничества. Но с Ливнем все выходило по-другому, не лучше и не хуже, но иначе, шиворот-навыворот, и от этого становилось только страшнее.

– Ты за этим отправился со мной? – спросила Кида, чувствуя странный холод, спускавшийся по спине. – Решил переделать под себя? Не вышло с одной, так почему бы не попытать счастья с другой?

Ливень склонил голову к плечу, не отводя тяжелого взгляда. В этот момент он выглядел по-настоящему старым.

– Ты очень на нее похожа, – сказал он тихо. – На мою Тэю.

Кида вздрогнула. Несмотря на внешнюю готовность, услышав это своеобразное признание, она ощутила, как все внутри будто перевернулось. Желание засыпать новоявленного деда вопросами вспыхнуло с такой силой, что подавить его показалось практически непосильной задачей. И все же она сдержалась, позволила Тай-Ко закончить перевязку и тихо скрыться в рубке и только потом сказала:

– Мне плевать, чего ты хочешь. И не мечтай. Кем бы ты ни был, мы не одна семья.

Щека Ливня дернулась, будто Кида отвесила ему пощечину. Он отступил, хотя прежней надменности не утратил.

– Неужели? Странно слышать это от разумницы, всю жизнь посветившей ковырянию в пыли и мусоре. Ты же отца ищешь, разве нет? Думаешь, охота за побрякушками принесет тебе больше пользы, чем родной дед?

Насмешка в его тоне едва не отвлекла Киду от осознания, что цель всех ее путешествий, пожалуй, впервые прозвучала вслух. Словно в мешанине зигзагов, которыми полнилась ее жизнь после побега с Боз-Варги, только сейчас начала прослеживаться одна основная тропа.

– Почему-то раньше тебя все это не заботило, – сказала Кида, чувствуя, что позволила себе слишком много горечи.

Ливень, как ни странно, отвел взгляд, вернулся на диван.

– Некоторые вещи не объяснишь в двух словах. Я бежал из дома, когда мне было чуть больше пятнадцати. В этом возрасте кажется, что ты знаешь все о жизни.

Она не хотела его спрашивать. Ей вообще до всего этого не было дела, но изо рта все равно вырвалось:

– Почему ты ушел?

Усмешка на лице Ливня стала горькой.

– Я не ушел. Меня изгнали. Из-за Теней и служительниц. Кланы шаддоков не видят ничего зазорного в том, чтобы принять в семью одну из заступниц, обладающих тайными знаниями, но проявлять интерес к их ремеслу считают чуть ли не страшнейшим из преступлений. Я прокололся. Истории о лейрах и Тенях всегда привлекали меня. Когда об этом моем интересе стало известно, семья решила, что я больше не достоин быть ее частью и выставила меня вон.

– Тебя могли убить, – вставила Кида, прекрасно зная о нравах терикийских племен.

Ливень не стал отрицать.

– Могли, – кивнул он. – И вполне убили бы. Если б случай не свел меня с Гаугой. К моменту нашего знакомства с капитаном я уже несколько оборотов скрывался в Остове. Туда шаддоки редко заявлялись, но когда это все же случалось, мне приходилось из кожи вон лезть, лишь бы не попадаться им на глаза. Однажды я все же напортачил. За мной началась охота. И вот тогда меня будто что-то втолкнуло в распахнутый люк готового на взлет корабля. Это была «Джагава».

– И ты стал учеником Гауги? – спросила Кида, испытав странное чувство то ли раздражения, то ли зависти. Наставник, не сумевший довести ее собственное обучение до конца, умудрился изменить жизнь ее предков.

Уголки рта Ливня дернулись.

– Что-то вроде того.

– Так ты все же лейр?

– Что-то вроде того.

– Лейры не способны иметь детей, – напомнила Кида.

Но Ливня это не смутило. Улыбнувшись, он заметил:

– Только после того, как проходят ритуал пробуждения. Ни я, ни твоя бабушка обучение не закончили.

– Почему? Что случилось?

Улыбка на обветренном лице испарилась. Взгляд помрачнел настолько, что стал напоминать собиравшийся в отдалении грозовой фронт.

– Спроси об этом Гаугу, – процедил он.

***

Пробудись… пробудись… пробудись…

Тэя слушала мантру, но не могла заставить себя подчиниться. Она сидела на полу своей каюты, где битый час корпела над древними трактатами, которые должна была вызубрить. Предполагалось, будто знания лейров давней поры должны пробудить в ней мудрость предков, но пока только наводили сон…

– Спишь?

Тэя вздрогнула и резко оглянулась. На пороге в своей обычной беспардонной манере торчал Ливень. Весь из себя красивый и самоуверенный.

– Чего тебе надо? – спросила она вместо приветствия.

Тот скуксился в притворном расстройстве:

– А грубить-то зачем? Я же по-доброму.

Но Тэя, успевшая набить несколько шишек в постижении странных отношений, завязавшихся на борту корабля, лишь возразила:

– У тебя по-доброму не бывает. – Захлопнув пыльную книгу, она поднялась с пола и небрежно бросила бесценный фолиант на полку к остальным. – Зачем пришел?

Улыбка Ливня стала лукавой. Он без разрешения переступил порог и замер лишь когда оказался прямо напротив. В глазах его, искрящихся чужеродной синевой, плескалось и нечто более чуждое, если не зловещее…

– Наш капитан в восторге от твоих талантов, детка, – проговорил он полушепотом. – Похоже, твои наставницы-ведьмы не так уж и никчемны.

Испытав укол боли от упоминания служительниц, Тэя тем не менее не дрогнула.

– Всех, кого коснулась благодать Теней, достойны. Ты же шаддок. Должен об этом знать.

Ливень хмыкнул, напомнив ей о строптивом беловолосом засранце, которого она прикончила собственными руками.

– Благодать… Как же. Ты хоть представляешь, что это такое? – Не дожидаясь ответа, он обогнул Тэю и застыл у ее рабочего стола над небрежно брошенной книгой. Оценив обложку взглядом, презрительно выдавил: – Книга лейров. Та еще муть.

Тэя и не ждала, что какой-то там подмастерье проявит уважение к истории тех, кто в течение столетий угнетал и третировал нормалов, и все же не сумела не ощетиниться:

– Тебе-то откуда знать!

Тот оглянулся через плечо и снова ухмыльнулся.

– Ну да, ну да. Где мне убогому с великой ведьмой тягаться!

Шпилька попала в цель, вынудив Тэю потупиться.

– Я вовсе не это имела в виду, просто…

– Да знаю я, – проговорил Ливень тоном сожаления. – Не нервничай. Я просто хочу, чтобы ты не спешила с выводами. – Он стукнул пальцем по книге. – По обложке не судят. Так, кажется, говорят на Риомме?

– Я не знаю риоммских пословиц.

– И все же ты пытаешься выведать как можно больше о лейрах, без которых просто не было бы того Риомма, каким его знает и боится вся Галактика.

– Галактика боится лейров, – возразила Тэя. – Причем до сих пор.

Ливень провел указательным пальцем по собственному носу, как будто тем самым создавая некую связь между собой и книгой, над которой все еще стоял.

– Галактика боится всего, чего не понимает. Глупые суеверия. Непонимание и страх всегда рука об руку.

– То, что творили лейры, не так уж и сложно понять.

– Тут ты права. – Он снова кивнул на книгу: – Только не сильно волнуйся, когда доберешься до главы о Нокто Лейр.

В двух последних словах Тэе послышалось столько отвращения, что она не сумела сдержать вполне естественного вопроса:

– С чего мне волноваться?

Ливень улыбнулся. На сей раз загадочно.

– Время покажет. – И вышел.

***

– Ко, текущий статус.

Механический компаньон, как обычно устроившийся в гнезде за штурвалом, флегматично ответил:

– Ну, что сказать? – Он ткнул тонким металлическим пальцем за иллюминатор: – Мы бороздим гипер. Сама, надеюсь, видишь.

Кида нервно хихикнула и рухнула в кресло второго пилота. Оставляя мертвую деревню позади, она думала лишь об одном: как бы поскорее убраться с Терики и забыть все, что там произошло. Вот только Терика и деревня не желали отпускать. Посетив родину своей… прародительницы, Кида предполагала, что это укрепит ее связь с давно ушедшими служительницами, но подобного искажения попросту не ожидала. Она встретилась с собственным дедом. И вот теперь он на борту ее корабля и… кажется, имеет на нее определенные виды. Что прикажете с этим делать?

На мгновение прикрыв глаза, Кида совершила глубокий успокаивающий вдох. Но сердце, так некстати растревоженное странным разговором, не желало униматься.

– Так что? – ворвался в ее мысли звонкий голос Тай-Ко. – Мне проложить новый курс?

Вновь поглядев на кипучие волны гиперпространства, Кида взвесила все «за» и «против». В глубине души она понимала, как ей следует поступить. Если путь завел тебя в тупик, вернись к исходной точке. Так говорил отец. До того, как мать сжила его со света. Но что, если в этом совете кроется куда больше, чем присказка на все случаи жизни?

Одно из сумрачных завихрений вспенилось перед самым носом «Гравии», отбросив короткие мерцающие блики на лицо искательницы.

Кида зажмурилась, но лишь на секунду. Этого промежутка между ударами сердца хватило, чтобы она начала понимать суть тех вспышек из далекого прошлого, которые периодически приходится переживать. Кида полагала, что виной всему неумелые наставления Гауги, однако теперь чуяла, что ошибалась. Служительницы Межи и их история – не более чем питательный субстрат, на котором должны взойти ростки гибрида – связующего звена между повелителями Теней и ведьм Терики. Не зря же, в конце концов, Малбинди когда-то назвала Киду обладательницей Сердца Гравии. Что, если в этом и кроется суть? Не в причинах смерти отца как таковой, а в том, чтобы отыскать выживших…

Кида вздрогнула от собственной дерзости. Кем она себя возомнила? Мессией, возрождающей лейров? Серьезно? Она не сдержалась и прыснула в кулак.

Тай-Ко, разумеется, заметил и не сумел не прокомментировать:

– Смеешься себе потихоньку? Недобрый знак.

Кида покосилась на компаньона и подмигнула ему.

– Знаешь, Ко, у меня вдруг появилась идея.

Механический помощник, которого подобные абстрактные вещи скорее пугали, тихонько пробормотал:

– Ой-ой-ой. Помню я, куда обычно приводили нас эти твои… идеи.

– Да ладно тебе. Переделки – часть пути. Мы же никогда не пасовали.

– Когда ты начинаешь говорить как лейры, мне становится не по себе.

После этих слов настроение Киды переменилось. Мысли в очередной раз убежали к загадке личности, владевшей «Гравией» и Тай-Ко до того, как она отыскала их на Аджанте. Идея, что корабль долгое время просто никого из университетского начальства или хотя бы мусорщиков не волновал, казалась такой же несостоятельной, как и вера в непогрешимость лейров. Скорей всего «Гравия» простояла накрепко запечатанной, а «ожила» только, когда Кида вломилась в ее защитные системы, используя при этом не самый сложный компьютерный код. Тогда она не придала этому особого значения, но с тех пор как помоталась по Галактике, узнала кое-что о своих предках, об их связи с Гаугой, а теперь еще и лично познакомилась с собственным живым и чересчур деятельным дедом, не могла не задуматься: а нет ли во всей этой истории некоей общей линии?

– Ко, – позвала она, испытывая странное давление в середине груди.

– Ну? – мгновенно отозвался робот.

– Я когда-нибудь рассказывала тебе о своем отце?

– Откровенно говоря, я такого не припомню.

– Ко?

– Что? Думаешь, роботы не способны забывать?

– Ко!

Тай-Ко тихо захихикал.

– Ладно! Но если честно, с того дня, как ты ворвалась на борт моего судна, ты на самом деле ни разу не упомянула ни отца, ни мать, ни кого-либо другого из своих родственников. А к чему этот вопрос?

Кида задумалась. Она и сама не понимала, что заставило ее спросить об этом – интуиция или разыгравшееся воображение, – но была уверена, что на правильном пути. Знать бы еще, куда этот путь приведет. В итоге вслух Кида сказала:

– Курс на Боз-Варгу.

Робот в недоумении развернул к ней единственный фоторецептор:

– Боз-Варга – это же дыра в астероидном поясе. Приют контрабандистов и все такое. Не самое гостеприимное место для честных исследователей.

Кида кивнула:

– Все верно. Злачное местечко.

– Для чего нам туда?

– Мадам как-то посоветовала мне начать с истоков. Я тогда приняла ее совет слишком буквально. Теперь думаю, не пришла ли пора ненадолго вернуться домой.

[1] Пеко-пеко – маленькое шестипалое млекопитающее с планеты Пего-4. Обитает в зарослях колючего кустарника, из которого легко выманить лакомством, чем и пользуются многие хищники.

17

Если мысли о полете на Терику и до разговора с Мадам посещали голову Киды, то с Боз-Варгой все обстояло с точностью да наоборот. Сбежав из дома много лет назад, она ни разу не пожалела о принятом решении и уж тем более не собиралась его менять. Разве что под давлением непредвиденных обстоятельств.

Вот как сейчас.

– Сердце так и щемит, не правда ли? – послышалось из-за плеча.

Кида даже не подумала обернуться, продолжая вглядываться во все разраставшуюся панораму за иллюминатором. Огромный даже по обычным меркам грязно-серый астероид постепенно заполнял собой весь обзор. Мало по малу стали виднеться детали, отличавшие безжизненную каменюку от целого сонма точно таких же бесформенных глыб. Первой в глаза бросалась россыпь звездолетов, окруживших Боз-Варгу звездной пылью, и уж только затем из темноты выступили наружные башни, окружившие сквозную дыру, за которой под силовым барьером располагались внутренние поселения.

И нет, сердце у нее не щемило.

Несмотря на то, что внешне астероид никак не изменился, ни о какой ностальгии не было и речи. Для Киды выражение «порвать с прошлым» несло в себе куда больше, чем метафорический смысл. Едва не став жертвой ритуала во славу Теней, она приложила немало усилий, чтобы избавиться от какой бы то ни было эмоциональной привязанности к этом месту и всем ее жителям. Не исключая собственную мать.

– Посылаю запрос на посадку, – доложил Тай-Ко.

Кида оценила попытку разрядить тягостное молчание, но не сумела заставить себя подобрать более дружелюбный тон, а потому только буркнула:

– Давно пора.

Сзади послышался вполне ожидаемый смешок.

– Ты же сама выбрала это место, – заметил Ливень. – А теперь негодуешь. К слову, меня дорога в это милое гнездышко еще не заводила. Здесь хорошо?

Вопреки собственному решению игнорировать деда (она с трудом заставляла себя думать о нем в этом ключе), Кида все-таки ответила:

– Для всякой швали.

– А-а-а, – протянул он, будто выудив нечто из одного ее тона, – так вот где Гауга подобрал тебя. А я-то думал…

Кида все-таки не выдержала и оглянулась:

– Что ты думал?

Ливень, чей взгляд сейчас был направлен мимо Киды, на приближавшийся астероид, загадочно протянул:

– Что ты куда проще, чем хочешь казаться. Я ошибся.

– Как мило.

– Воистину. – И неожиданно добавил: – Ты не чистая шаддока и это все портит.

Кида выпрямилась на месте. Последняя фраза застала ее врасплох, на что тот, видимо, и рассчитывал. И все же едва ли старик (который совершенно не выглядел стариком) подозревал об истинной стороне произведенного эффекта. О видениях, которые время от времени навещали ее сознание, она не говорила ни с кем. Некоторые лейры, как она знала, были способны извлекать мыслеобразы из чужого разума, но Кида не верила, будто ее родственник на такое способен. Сам же признал в себе недоучку. К тому же, она бы непременно заметила, вздумай он копаться в ее голове. И только потому, оглянувшись, обронила:

– Портит, что я не так легко поддаюсь манипуляциям?

По лицу Ливня невозможно было угадать, о чем он в этот момент думал, однако сомнений не оставалось – словам Киды удалось пробить брешь в стене его самообладания.

– Я не… Я никогда не манипулировал Тэей!

– Конечно. А то я не видела, как ты к ней клеился.

– Клеился… – протянул он растерянно, а потом: – Погоди. Видела? Это как?

А в ответ получил лишь короткий кивок. И никаких объяснений.

Кроме того, Тай-Ко к этому моменту успел провести «Гравию» через внешние ворота Боз-Варги и нацелить ее на одну из посадочных площадок, будто шляпки гигантских грибов, покрывавших внутреннюю часть стен астероида. Третий Круг – причал и сборище забегаловок, где контрабандисты и прочие космоплаватели, не сильно обремененные моралью, предпочитали проводить свое время.

– Выглядит более чем любопытно, – проговорил Ливень, как будто тем самым старался развеять висевшую в рубке неловкость. – Даже жаль, что судьба меня сюда не заводила. А ведь Гауга бывал тут не раз.

Маленькое замечание всколыхнуло новую бурую переживаний в душе Киды. Повинуясь порыву, она спросила:

– Когда ты ушел от него?

Но Ливень был слишком хитер, чтобы так запросто раскрыть карты, и не преминул парировать:

– А ты разве этого не видела?

Кида подавила смешок. Каков вопрос, таков ответ, и зря она рассчитывала на большее. Тем более от шаддока-недолейра. Обратившись к Тай-Ко, скомандовала:

– Только не забирайся далеко. Мы здесь ненадолго.

***

Комната как всегда пребывала в состоянии упорядоченного хаоса. И она ничуть не походила на жилище благовоспитанной барышни, которую мать надеялась вырастить из Киды. Крохотная относительно даже небольшой квартирки – на астероидах, включая самые разработанные, всегда недостаток свободного пространства, – спальня напоминала каморку, в которой с трудом умещались письменный стол, выдвижная кровать, платяной шкаф и несколько книжных полок. Полки эти были подлинным девичьим сокровищем, поскольку служили местом хранения коллекции книг, подаренных отцом. Мама всегда ворчала, что он потакает капризам дочки, но папа ее почти никогда не слушал. И все продолжал привозить книги. Из каждой экспедиции он возвращался с каким-нибудь интересным экземпляром. Притом это были не распространенные электронные копии на кристаллических носителях, но настоящие, напечатанные на бумаге и обтянутые в кожу. Кида гордилась этим своим маленьким царством и нигде так не отдыхала душой, как среди книг.

Забравшись с ногами в кресло, она укрыла колени покрывалом с любимой принцессой Поищи[1], включила настольную лампу и подтянула поближе экземпляр «Риоммских хроник». Немного нудные и замысловатые, но в целом весьма познавательные рассказы о становлении самой могущественной гегемонии Галактики всегда помогали привести мысли в порядок.

Увы, не в этот раз.

Как бы Кида ни старалась, строчки никак не хотели цепляться за сознание, просто стекая по нему, будто вода с перьев тетийской гагары.

Бросив бесполезные попытки, девочка уставилась в окошко. Совсем небольшое и напоминавшее форточку для подглядываний, оно выходило прямо на причал, у которого теснились космические лодки всех форм и размеров: от одноместных внутрисистемных прыгунов до роскошных прогулочных яхт. Разумеется, настоящих гигантов тут не было – да они бы сюда и не влезли, – но относительно небольшие суда – сотня метров в поперечнике, – вполне неплохо себя чувствовали среди частокола местных высоток. Кида знала, что где-то там, среди всей этой толчеи ждали своего часа звездолеты искателей, готовые отправиться на поиски утраченных реликвий…

При мысли о загадках космоса, до которых ни один разумник еще не успел добраться, руки Киды задрожали. Что, если плюнуть на все и попытаться вынудить мать отдать ее в одну из команд-искателей? В конце концов не она разве жаловалась, что им не хватает пособия по утрате кормильца, на которое они жили после того, как отец погиб? Только сделать все надо так, чтобы мать думала, будто это ее личная идея, а вовсе не Киды…

Впервые девичье любопытство выбралось за пределы официальных исторических текстов и подползло к третьей полке в самом углу, где под горшочком с карликовой огненной лилией пылилась тонкая брошюрка в черном переплете. «Тайная история Риомма» за авторством некоего Сорзы. Когда отец отдал книжку Киде, то настрого запретил показывать кому-нибудь или даже упоминать о ее существовании. Он предупредил, что на большинстве цивилизованных миров этот сборник текстов считается одним из самых запретных. Папа был из тех уникумов, кто словосочетание «здравый смысл» трактовал по своему вкусу. Он никогда не видел опасности в книгах. Всегда считал, что любая информация, запечатленная на страницах, какой бы щепетильной, еретической или аморальной она ни была, достойна того, чтобы ее сохранить. Особенно, если это касалось лейров и их загадочных Теней.

Откинув покрывало, Кида сползла с кресла и под пристальным взглядом своих старых кукол подошла к полке. В голове все зудело, будто рой взбесившихся светляков, что странно гармонировало с тем, какой невозмутимой она казалась себе внешне. Сомнения и вопросы не давали мыслям спокойно течь, но рука, словно под действием чужой воли, сама потянулась к загадочной книжке.

Ничего особенного. Просто брошюрка с потертой обложкой и пожелтевшими от времени страницами. Текст не печатный, а выведен от руки, но на вполне читабельном риоммском. С тех пор, как книжка досталась Киде, она не раз пробегала ее глазами, хотя никогда не вчитывалась с особой дотошностью. Большая часть здешних статей напоминала путевые заметки. Судя по всему, этот Сорза исколесил риоммскую половину Галактики вдоль и поперек, и о каждой из остановок оставил короткую справку.

Но отнюдь не это сделало книгу такой опасной. Суть заключалась в личности самого Сорзы, на природу которого намекали особые символы, оставленные им в нижнем левом углу каждой из страниц. Разумник несведущий решил бы, что это просто ничего незначащие закорючки, замысловатые каракули, которые нанесли красоты ради. Но как учил отец: дьявол кроется в деталях. Он сказал, что в этих мудреных символах таится одна из самых больших тайн Галактики и что, если хоть кому-то из разумников удастся ее разгадать, то это станет ключом к разгадке исчезновения лейров.

Вернувшись в кресло и вновь завернувшись в плед, Кида уткнулась в страницы брошюрки. Не потому, что решила, будто в силах разгадать то, на что иные одаренные умы тратили жизни. И все же сама того не желая, она стала определенным образом смотреть на проблему. Вдруг откуда-то из глубин серого вещества возникло ощущение некоего отдаленного родства с этой тайной. Схожести.

Вдохновленная внезапным порывом, Кида пошарила в ящике стола и выудила оттуда листок бумаги и старинную чернильную ручку. В мире, где все записи оцифрованы, практически никто больше не писал от руки. Тем не менее такие раритеты оставались в ходу, а чернила легко добывались через лавки старьевщиков. Заправив перо, Кида еще раз быстренько пролистала очерк Сорзы и, удостоверившись в существовании знаков на каждой из страниц, принялась тщательно выписывать их на листок. Она сама не подозревала, что в тот момент ею двигало, просто углубилась в работу с небывалым для себя усердием и даже не заметила, как наступила ночь. Что на Боз-Варге практически не имело значения. Ни шум, ни мельтешение прыгунов, ни освещение за окном никак не изменилось.

Мама тоже не появлялась.

В обычной ситуации Киду бы это непременно насторожило, но после очередного скандала, устроенного по поводу нехватки денег, было бы наивно ожидать ее примирительного визита. Мэйда Мирр просто не умела извиняться за ошибки.

Кида работала несколько часов без перерыва. Голод о себе знать не давал. Даже в уборную сбегать не хотелось. Переписывание незнакомых символов захватило целиком. Их таинственная магия – или как это назвать, чтоб не выглядеть сопливой дурой? – пропитала все ее мысли, выдавив любые потребности. Казалось, если прислушаться, можно уловить тихий настойчивый шепот, исходящий от древних чернил. Что он означал, воображение Киды подсказывать не желало, но зато с чистым сердцем приняло как сказку на ночь – умиротворяющую и наводящую дремоту.

Кида не сказала бы, на каком часу это случилось, но так или иначе поддалась. Провалилась в забытье, не заподозрив ничего необычного. Прямо за столом, с пером в руке, уткнулась лицом в разворот книги и захрапела.

***

Любой дурак, которому довелось чего-то добиться в этой жизни, склонен трактовать свои сны особым образом, как предвестники великого будущего, обещанного им судьбой. Кида от подобных тщеславных выходок никогда не страдала, а потому даже не подумала интерпретировать увиденное в качестве предупреждения или намека. Откровенно говоря, она даже не поняла, что увидела. Видение, которое предстало передо ней, напоминало скорей комбинацию самых распространенных представлений о призраках и не более того.

Само по себе существо было невидимо. Однако своим присутствием как-то влияло на окружение, вынуждая тьму, представшую перед девичьими глазами, спрессоваться в подобие отпечатка – образа невысокого и стройного, застрявшего между жизнью и смертью, скованного по рукам и ногам столь же невидимыми, но безусловно материальными путами. Если у образа имелись глаза, то Киде об этом не было известно. Но вот в чем она уверилась наверняка, так это в том, что ее заметили. Каким-то непостижимым образом существо знало, кто перед ним, и, не размениваясь на разговоры, просто транслировало это знание в спящий разум. Притом сам этот эффект оказался настолько могучим, что буквально вытолкнул Киду из собственного сна с острым желанием отыскать то, что осталось от… Она напрягла память, стараясь воспроизвести вдруг обретенное знание в слова:

– Служительниц Межи.

***

– Ты тут как рыбка в воде, – проговорил Ливень, следуя за Кидой по подвесным улочкам Третьего Круга. Свои татуировки он скрывал под старой кожаной курткой, которая отыскалась в рундуках на корме «Гравии», и теперь еще больше походил на портового бродягу. – Неужели за столько лет это место даже не изменилось?

– Неожиданный вопрос, – тихонько заметила Кида, оглянувшись через плечо. Они пересекали улицу, миновали лавку старьевщика, обошли брокера роботов и оказались перед входом в заведение с незатейливым названием «Убежище». Об этом местечке по всей Боз-Варге ходили такие немыслимые слухи, что верить в них казалось просто верхом безумия.

– Мать запрещала мне приходить в эту часть города.

– Переживала за твою добродетель? – поинтересовался дед, поглядывая на подсвеченную зеленым вывеску. – Не мудрено. Кого же ты надеешься здесь встретить? Гаугу?

Предположение Ливня рассмешило Киду. Если б она в действительности рассчитывала поговорить со своим старым учителем, то выбрала бы для этого… менее людное место. Перекати-поле, вроде капитана «Джагавы», прежде никогда не задерживался на одном месте, но всегда мечтал осесть где-нибудь в захолустном уголке Галактики и тихо-мирно доживать свой век. А ведь это даже забавно: несмотря на все свое могущество, лейры по сути оказались не более чем лишайником, наросшим на теле Галактики, и, как лишайник, легко были с этого тела стерты.

– Идем, – сказала она, скользнув за открывшуюся створку.

Вдвоем спустились по лестнице в полуподвальное помещение. Там оказались в коридоре настолько запутанном, что могло подуматься, будто их занесло в кишку гигантского монстра. Отсутствие окон и узость стен заставляли желудок болезненно сжиматься. Так что пришлось вспомнить кое-какие дыхательные практики и утихомирить внутренний бунт. Долго не плутали. Кида, прежде ни разу не ступавшая под своды этой забегаловки, тем не менее неплохо ориентировалась среди тусклых пурпурных ламп и цветных насечек, украшавших каждый из поворотов.

– Похоже, материнские протесты не возымели действия, – усмехнулся Ливень, явно впечатленный тем, с какой уверенностью его внучка пересекала лабиринт коридоров. – Ай-яй-яй!

Кида могла бы разъяснить, в чем именно он ошибался, но не захотела терять преимущество, столь редко дававшееся тем, кто оказывался в обществе лейра. Тени способствовали сверхвосприятию, но то, насколько совершенным оно будет, зависело исключительно от мастерства их повелителя. А тут уж мастерством и не пахло.

Она легонько подтолкнула деда, вынудив шагнуть в просторное помещение, набитое разумниками и окутанное маревом курительных смесей. Это был бар или что-то настолько же ординарное, что заметной разницы не наблюдалось. Множество столиков под низким потолком облюбовали путешественники из самых отдаленных и негостеприимных уголков Галактики. Последнее легко считывалось с того, как держали они свои спины, как прихлебывали заказанные напитки и с каким наслаждением посматривали на танцовщиц у пилонов – не голограммы, а настоящих, из плоти и крови. Музыка не била по ушам, а запахи почти не раздражали ноздри. Атмосфера царила расслабленная и это чувствовалось в самом ритме, царящем тут.

– Дальний столик, – указала Кида на пустующее место.

Миновали барную стойку, за которой отдувался шестирукий разумник неведомой расы с лицом, похожим на переспелую сливу. Он был единственным, кто обратил на новых гостей внимание, однако отвернулся прежде, чем Кида сумела определить степень его интереса.

– Закажи что-нибудь, – сказала Кида старику, пока сама размещалась на мягком кожаном диване, занимавшем угол. Поверхность показалась неприятно липкой, но она предпочла не обращать на такую мелочь внимания.

Ливень чуть вскинул бровь, но в открытую не возразил и послушно вернулся к барной стойке. Через некоторое время он снова подошел, неся в руках два бокала с темным пенным напитком. К алкоголю Кида относилась с изрядной долей презрения, но ради дела могла поступиться принципами и сделать пару глотков. Просто чтобы не показаться белым куатом.

– Так и зачем мы здесь? – спросил дед, усевшись в кресло напротив. Собственный стакан с элем он держал так крепко, словно боялся, что у того вот-вот отрастут ноги, мимоходом косился на ближний столик, за которым шумно щебетала компания пестрых лангутти[2]. – Ждем весточку или хотим нарваться на неприятности?

Кида, пригубив из своего бокала, заметила вполголоса:

– Странно слышать о неприятностях от разумника, который в одиночку расправился с целой группой наемников.

Ливень рассеянно почесал всклокоченную бороду.

– Я не об этом. Кроме твоего ножа, у нас даже оружия никакого нет. Не боишься проблем?

Кида позволила себе поразмыслить над этим, но лишь для проформы.

– Проблем не возникнет, если вести себя правильно, – сказала она.

– Ну да, ну да, – протянул он, сделав еще глоток. – Может, все-таки поделишься со стариком, зачем мы здесь?

– Хочу кое с кем тебя познакомить.

Тот моргнул. Подобрался. Огляделся по сторонам. Потом снова вернул внимание к Киде:

– Надеюсь, не с невесткой?

Кида прыснула в кулак. Догадка и растерянность старика почему-то привели ее в полный восторг.

– Моя мать убилась бы, но порога этой забегаловки не пересекла бы, – сказала она, отсмеявшись. – Кроме того, я понятия не имею, здесь ли она и жива ли вообще. Ее судьба с некоторых пор меня никоим образом не волнует. В отличие…

– В отличие от?..

Сообразив, что едва не сболтнула лишнего, Кида отмахнулась:

– Не обращай внимания.

Старик нахмурился.

– Загадки. Хм. И этом при том, что я твой дед и даже более того не так давно спас тебе жизнь. Кстати, не благодари.

– И не собиралась. Учитывая, что стояло за этим поступком, не вижу в нем особого героизма.

– Даже так?

– Да хватит тебе! – бросила Кида, звякнув стаканом. – Ты не ради меня все это делал. Ради себя! Увидел во мне воплощение Тэи и теперь не знаешь, как с этим быть. Думаешь, обрел давно потерянную семью? Но меня это не волнует, понимаешь? Единственный, кого я любила – это отец, но он мертв. Ты же для меня чужой и чужим останешься.

Лицо Ливня окаменело, но лишь на долю мгновения. Затем он перегнулся через стол и с оттенком угрозы прошептал:

– Не воображай, будто понимаешь меня. Или заставишь испытывать вину.

Кида с трудом сдержала улыбку. Именно на такую реакцию она и рассчитывала – раздражение. Забавно, учитывая, сколь искушенными в плане ментальных ловушек обычно считали тех, кто ступал на стезю повелителей Теней. Неужели знаменитая злокозненность выродилась в новых поколениях, превратившись в пародию на самое себя? Или это очередная игра, суть которой пока не раскрыта?.. Дрожь, прокатившуюся по спине, предпочла спрятать за очередным глотком.

– Мне это без надобности, – отмахнулась она.

Ливня ее слова как будто удовлетворили. Во всяком случае, вернулся в исходное положение и продолжил уничтожать эль.

– М-м-м, кстати, неплохая вещь, – заметил он между делом. – Не думал, что на астероидах подают нормальную выпивку.

– Главное – знать, где искать.

Так минул час. Они сидели, выпивали, иногда обменивались ничего незначащими фразами, но по молчаливому согласию серьезных тем больше не затрагивали. Иногда в таверну кто-то заходил, но все чаще это были обыкновенные забулдыги, которым не терпелось залить глаза чем-нибудь покрепче. К концу часа Кида поняла, что проголодалась и даже рискнула заказать у бармена небольшой перекус. Тот возился недолго и уже через пару минут принес им по тарелке сваренных на пару мясных пирожков – местного деликатеса, – и еще по порции эля. Трапеза немного скрасила неторопливое течение времени, но в конце концов Ливень ожидаемо не выдержал и спросил:

– Слушай, долго нам тут еще мариноваться?

Не торопясь с ответом, Кида предпочла задать собственный:

– Почему ты так и не окончил обучение?

Старик на секунду замешкался, как будто не мог решиться, стоит ли откровенничать или заказать следующую порцию выпивки. Потратив добрую минуту на принятие решения, он все-таки сказал:

– Разочаровался в идеях, которые проповедовал Гауга.

– Это каких? – удивилась Кида. – Насколько я помню, он особо ничем не интересовался. Только поиском добра лейров и его сбычей.

– Вот именно. Все, что волновало этого рогатого засранца – выгода. И больше ничего.

– А ты жаждал большего? – Кида склонила голову к плечу.

– Я искал осознанности. – Ливень отразил ее позу. – На какое-то время Тэя дала мне ее, но потом…

Кида поняла, что продолжать разговор дед не желает, но все равно не смогла не спросить:

– Что случилось с Тэей?

Лицо старика потемнело, на скулах заиграли желваки, а пальцы вцепились в пустую кружку с такой силой, что еще бы немного и раздавали бы. В итоге он процедил:

– Излишняя вера в Гаугу и в лейров, вот что!

Она решила, что продолжения не последует, однако не тут-то было.

– Можно начитаться всякой дури, – продолжил он с горечью. – Ни одна книга о лейрах, даже написанная лично кем-то из повелителей Теней, не передает и сотой доли того, что ощущает разумник, коснувшийся Потока. Эта сила для всякого воспринимается по-своему. Собственно, именно поэтому среди лейров и появилось так много Орденов. Не из-за грызни за власть и территории – хотя и это тоже имело место быть, – но благодаря тому, что у каждого Навигатора был свой взгляд на технику познания. Свои методы. И свои пределы. Некоторые любили особенно опасные игры. Сыграв в одну из таких, Тэя проиграла.

Следующий вопрос Кида заставила себя произнести с огромным трудом:

– Как она погибла?

– Не прошла Пробуждение.

– А как же мой отец?

– Ему даже года не исполнилось, когда это случилось. После я его никогда не видел.

– Ты его бросил, – догадалась Кида, едва удержавшись, чтобы не прибавить презрения в тон.

Справедливости ради, Ливню хватило совести отвести взгляд.

– Я не хотел его видеть. Не хотел видеть никого из них. Что Гауга, что пацан… они отняли у меня… ха, а ведь она даже не была мне женой! – Он запнулся. – В общем, я сбежал. Как самый настоящий трус сбежал. Сперва таскался по окраинным мирам, потом вернулся на Терику. Малыш остался на попечении капитана. Что было с ним дальше, понятия не имею.

За столиком повисла тишина, которую долгое время никто не смел прервать. Кида размышляла об очередной ниточке, связавшей прошлое ее семьи с лейрами вообще и Гаугой в частности, и пыталась понять, как к этому относиться. О чем думал Ливень ей было неизвестно, да и если говорить по совести, безразлично. Если старик рассчитывал таким образом выдавить из нее жалость, то просчитался.

Прошло еще какое-то время. Музыка в таверне сделалась до примитивности навязчивой. Не сдержав раздражения, Кида покосилась в сторону группы исполнителей и сразу поняла, что за ней наблюдают. Не артисты, а некто, занимавший самый затененный столик. Некто, кого здесь не было, когда они вошли. Некто, появившийся из-за них.

– Глянь-ка в тот угол, – попросила Кида старика, не отрывая взгляда от дамы в просто-таки огромном темно-красном балахоне и с капюшоном на голове. Лица ее было практически не видно – только угловатый подбородок и жестко очерченная линия рта. – По-моему, не слишком подходящий наряд для подобного заведения.

Ливень, кажется, был рад сменить тему и послушно покосился в указанном направлении. Оценив гостью, он повернулся обратно к Киде и со странным выражением на лице поинтересовался:

– Так ты что, решила устроить мне свидание вслепую? Вот это номер! – Он снова ненадолго оглянулся. – А бабенка ничего так. Не самый сок, конечно, но глазами меня так и пожирает! Надеюсь, мы ради нее сюда и заявились?

Легкая тошнота, вызванная чепухой старика, удержала Киду от того, чтобы разбить себе ладонью лицо. Оставив его слова без комментария, она выбралась из-за столика и приблизилась к новой гостье.

– Приветствую, госпожа Малбинди. Давненько не виделись.

В ответ из-под капюшона послышалось капризное:

– Деточка, ты мне весь вид загородила!

Мурафу надо было брать за рога и Кида не стала терять время на долгие расшаркивания.

– Прошу простить, госпожа, но ваш… вид никуда не денется. По крайней мере, пока я здесь.

Если гадалка и удивилась, то виду не подала. Лишь приподняла голову, чтобы получше рассмотреть Киду.

– Кто ты, деточка? И с чего в тебе столько желчи?

– Напрягите память. Это не трудно.

Малбинди на миг замешкалась, отчего борозды на ее темном лице сделались глубокими, как расщелины Марикара.

– Ба! Кида Мирр! Ну надо же! – Несмотря на тон, удивленной она вовсе не казалась. Куда больше гадалку занимал старик. Настолько, что она даже наклонилась в сторону, лишь бы не терять того из виду. – А что за интересный разумник за тем столиком? Твой телохранитель?

– Дедуля-то? – Кида невольно оглянулась на Ливня. Отчего-то после того, как выяснила о нем всю правду, она больше не могла воспринимать его иначе как старика. – Вроде того.

– Ну, дедулей бы я его не назвала, но… должна сказать, в нем есть нечто знакомое. Только мне никак не удается понять, что именно. Где ты его нашла?

– В некотором роде, он сам меня нашел.

– В самом деле?

– Думаю, это работает с каждым, кого хотя бы раз коснулись Тени, – сказала Кида и без разрешения уселась напротив.

Малбинди глянула на нее с некоторой опаской. Похоже, полунамеки, которыми Кида намеренно изъяснялась, ей не сильно-то нравились.

– Ты изменилась, деточка, – процедила гадалка.

– Очень на это надеюсь, – пожала плечами Кида.

– Что привело тебя обратно в наш жизнерадостный порт? Надеюсь, не тоска по дому? Как ни странно, у вас с Боз-Варгой много общего. Время обоих не пожалело.

– Все относительно.

– Возможно. Только меня это больше не интересует.

Малбинди сделала все, чтобы внушить Киде собственную никчемность и непритязательность, хотя сам факт, что она как силикатный слизень на запах паленой проводки приползла по ее с Ливнем следу, говорил об обратном.

– И все же вы здесь, – заметила Кида. После шороха, которого они тут с Гаугой навели несколько лет назад, к тем, кто имел хотя бы отдаленную связь с Тенями, уже не относились с прежней терпимостью.

– Да, – не стала отрицать гадалка. – Но я так понимаю, ты именно на это и рассчитывала. Итак, чего ты от меня хочешь, Кида Мирр?

– Нужно кое-что обсудить.

– Я больше не даю консультаций.

– Знаю. Но важности дела это не отменяет. К тому же много времени я не отниму, даю слово. Просто хочу получить ответ на один простой вопрос.

– Ты знаешь правила. – Малбинди поерзала на стуле, отчего заплатки на ее видавшей виды накидке стали только заметней. – Всякий ответ требует платы.

Понимающе кивнув, Кида оглянулась через плечо. Ливень, не проявляя ни малейшего интереса к тому, чем она занята, казался всецело сосредоточенным на сцене. Музыка изменилась, сбавив темп и настрой, став чарующе таинственной. Под стать танцовщице, присоединившейся к музыкантам, игриво виляя едва прикрытыми бедрами. Кто-то из завсегдатаев присвистнул. Кто-то зааплодировал.

Кида лишь качнула головой и снова повернулась к гадалке:

– Плата будет достойной.

Малбинди, чей взгляд то и дело соскальзывал к старику, мгновенно сообразила и перевела беседу на новый уровень.

– Этот разумник, он тесно связан с тобой, – сказала гадалка, как будто принюхиваясь к воздуху, – но я не могу определить, как именно. Кто он тебе? Я чую, от него так и тянет болотами Терики. Он как-то связан с твоим отцом?

С трудом не позволив маске равнодушия дать трещину, Кида отмахнулась:

– Всего лишь проводник, подвернувшийся по чистой случайности.

Малбинди, однако, не отставала.

– Но он из шаддоков, я права?

– Мы встретились в Остове. В очень подходящий момент.

Глаза гадалки сощурились.

– Подозреваешь, встреча была подстроена?

– Не думаю. Но в истории, что с ним связана, столько белых пятен, что уверенной нельзя быть ни в чем.

– Гауга неплохо тебя надрессировал.

– Жаль, не там, где надо, – вздохнула Кида и опять оглянулась. Ливень изо всех сил притворялся, будто наслаждается представлением.

– Вам здесь лучше не задерживаться, Кида Мирр, – сказала гадалка. – Если я учуяла твоего приятеля, другие тоже могут.

– Другие? Я думала, вы единственная ниточка, что связывает это место с Тенями и лейрами.

Малбинди, выпучив глаза, громко шикнула.

– Полегче в выражениях, моя дорогая. Боз-Варга изменилась, как я уже сказала. И не в лучшую сторону. Помнишь птицепоклонников?

– Еще бы.

– Так вот их культ разросся до таких масштабов, что я даже рот лишний раз боюсь открывать. В кого ни плюнь, попадешь в их соглядатая. Даже здесь и сейчас они, возможно, сидят и наблюдают.

Почувствовав, как намок воротничок под курткой, Кида украдкой покосилась по сторонам и пробормотала:

– Тогда нам повезло, что у них нет таких талантов, как у вас, верно?

Выражение лица Малбинди можно было трактовать как угодно.

– Да уж, – протянула она в итоге и поднялась. – Очень повезло.

[1] Принцесса Поищи – вымышленный персонаж серии развивающих рассказов для детей дошкольного возраста. Безумно популярна в мирах Рукава Маса.

[2] Лангутти – раса гуманоидов с планеты Ланджерон-18. Отличаются тонкостью костей и пернатым покровом, доставшимся им от предков-птиц. У лангутти кастовая система, разделяющая общество на низшие и высшие круги. Чем ярче оперение, тем к более высокой касте индивид относится.

18

До палатки добрались быстро и без проволочек – всего лишь одна остановка магнитки, и вот они уже у знакомого красно-белого шатра. Когда-то блестящий и яркий, сейчас он напоминал покрытый плесенью торт, который никому из гостей не пришелся по вкусу. Впрочем, справедливости ради, уныло и пустынно выглядела улица целиком. А ведь всего несколько оборотов назад вся округа полнилась разумниками, чьи интересы выходили далеко за рамки обыденности. Здесь раскрывались тайны бытия. Так говорила и мать Киды. А теперь все ушло. Осталось только мрачное убежище гадалки да пара попрошаек под разбитым фонарем.

– Не смотри так, милочка, – проговорила Малбинди, распечатывая клапан. В тоне ее сквозила неловкость. Конечно, гадалки никогда не жили богато, но и до полной нищеты не опускались. До сих пор. – Много пыли унеслось в открытый космос.

– Я заметила, – буркнула Кида. – Это все из-за птицепоклонников?

Малбинди ограничилась загадочным взглядом через плечо и скрылась внутри.

Кида и Ливень переглянулись.

– Ты меня сюда притащила, – напомнил он не без злорадства.

Кида хотела огрызнуться, но прикусила язык. Перед ней стояла задача и, вне зависимости от того, что думал по этому поводу старик, она собиралась ее выполнить. И потому молча проследовала за хозяйкой палатки.

Внутри все оказалось почти таким же, каким Кида запомнила в свой первый визит. С поправкой на прошедшее время, разумеется. Различные экспонаты, призванные вселять в несведущих оторопь и благоговение, теперь казались сущим мусором. Все эти черепа, деревянные ножи и прочая колдовская атрибутика только смешили. Даже сама Малбинди, успевшая занять место во главе накрытого черной материей стола, походила на дешевую пародию на самое себя. Пыжилась изо всех сил, пытаясь придать себе значимость, но на деле прекрасно понимала, что ее время ушло, а старая колода на столе – лишь устаревший атрибут.

А еще здесь по-прежнему воняло так, что Кида опять расчихалась.

– Прошу прощения, – выговорила она после очередного «апчхи!».

Малбинди смотрела на нее из полутьмы, сотканной тусклыми золотистыми светильниками, и, кажется, точно так же размышляла о прошлом. А может, просто прикидывала, какую пользу сумеет извлечь из неожиданного визита.

– Не будем терять драгоценное время, – объявила она после того, как взаимное разглядывание затянулось. – Садись и высказывайся.

Кида не преминула отметить, что из голоса гадалки исчезли вкрадчивые нотки. Напряжение, с которым она выплевывала слова, расползалось по палатке, превращая и без того затхлый воздух в тяжелую взвесь. Бросив в сторону топтавшегося у одной из стоек Ливня короткий взгляд, Кида пересекла тесное помещение и уселась в то самое кресло, в котором проходила испытание. В тот день Малбинди объявила, что у Киды «Сердце Гравии», не удосужившись как следует объяснить значение этих слов. Сейчас же, когда Кида более-менее разобралась что к чему, вопросов стало только больше. Но вслух задала лишь один:

– Вы знали моего отца?

Малбинди, судя по ее виду, ожидала чего угодно, только не этого. Поерзав в кресле, ткнулась взглядом в карты, затем пробормотала:

– Интересно, с чего ты пришла к такому выводу, милочка?

– Это напрашивается само собой, – заметила Кида, – учитывая, чем он занимался при жизни.

– Связь твоей семьи с Тенями и лейрами невозможно переоценить, – признала гадалка с заметной неохотой. – Впрочем, подобный вопрос разумней всего адресовать Гауге. Не мне.

Стоило отметить, подобная идея уже приходила Киде в голову, но для этого Гаугу еще надо было отыскать. С Малбинди же все обстояло намного проще.

– Просто ответьте на мой вопрос.

– Конечно, я его знала. Я же гадалка как никак. Но это не то, о чем тебе следует беспокоиться. Предвидя следующий вопрос, скажу: нет, я не сводила его с Гаугой, как тебя. Твой отец в этом плане был личностью независимой. Лейров он терпеть не мог, хотя самой темой просто бредил. Экспедициями он тоже занимался самостоятельно. У него был корабль и компаньон. Это все, что я знаю.

– Я никогда не знала, что у папы был свой корабль, – пробормотала Кида, слегка потрясенная свалившейся на нее информацией. Она даже посмотрела на Ливня, но тот, казалось, не проявлял к этой теме ни малейшего интереса.

Малбинди же оставалась верна себе – бесстрастно сыпала словами:

– Ничего удивительного. У разумников такого склада всегда много секретов.

Кида подавила желание врезать ей по физиономии и спросила:

– Знаете, что это был за корабль? И что за компаньон?

– Понятия не имею. Но если честно, на твоем месте не стала бы забивать этим голову. С тех пор, как твоего отца признали погибшим, прошло много лет. Даже если та развалюха где-нибудь и всплывет, узнать ее будет невозможно. Прости, деточка, но с этим тебе придется смириться.

– Это я уже сама решу.

– Конечно. Иного я и не ждала, учитывая силу твоего духа. Признаюсь, с тех пор, как позволила вашим с ним путям пересечься, я ни дня не жалела об этом. Столь лакомый кусочек не должен принадлежать какому-то лейру. Две души, переплетенные в одном теле! Из тебя могла бы получиться великолепная гадалка! Могучая прорицательница! Но судьба распорядилась иначе. Тени сказали свое слово.

– Если это Тени спасли меня от участи быть зажаренной на ритуальном костре, то я им благодарна.

– Не язви, деточка. Ты понятия не имеешь, какие силы привела в движение тем, что сбежала.

– Догадаться не сложно. Судя по тому, во что превратилась Боз-Варга.

Ливень за спиной тихо фыркнул. Кида и гадалка полностью его проигнорировали.

– Любой ожидал бы, что Гауга сделает из тебя себе подобную, – бросила Малбинди чуть ли не с обвинением. – Но он просто смешал все карты! Решил превратиться в няньку, а твой потенциал пустить на никому не нужные мытарства. Чем ты занимаешься, дорогая? На что потратила свою жизнь?

Стараясь побороть зуд в носу, Кида пожала плечами. Кто она по сути, если не продолжатель дела своего отца? Однако вслух сказала:

– Если прямо и без прикрас, то я помешала нескольким весьма влиятельным разумникам заполучить опасные артефакты. Не так уж и плохо для не-лейры, как думаете?

– Случайность, – отмахнулась Малбинди.

Кида едва не поперхнулась затхлым воздухом.

– Случайность? Вы хоть представляете, сколько сил я потратила на то, чтобы добыть то, что имею.

– А теперь представь, сколь многого ты могла бы добиться, если б твой наставник выполнил свои прямые обязанности и сделал бы из тебя лейру?

– У истории нет сослагательного наклонения.

– Зато будущее не предопределено. Ты всегда можешь вернуться на путь, с которого когда-то сбилась. Нужно лишь немного постараться.

– Чтобы умереть? – Кида сдержалась и не оглянулась на Ливня, который, как была уверена, с тщанием вслушивался в каждое слово. – Не уверена, что готова обременить себя такими сложностями.

– Однако впустую растратить столь редкий потенциал тебе не претит? Что ж, – Малбинди театрально вздохнула, – видимо, я переоценила степень твоей рациональности.

Не трудно было догадаться, что гадалка пыталась сыграть на самолюбии Киды, вот только в эту ловушку ученица лейра попадать не собиралась. Невзирая на все, что узнала о прошлом повелителей Теней, она так до конца и не осмыслила необходимости их существования. В чем их суть? История просто заявляет, что когда-то давно на Параксе группка неугодных анаки открыла для себя скрытую силу. Как они это сделали и для чего, никто не объясняет. Много позже эти тайные знания распространились по освоенному космосу и лейров стало столько, что их взаимная грызня стала лишь вопросом времени. Они обрели такое могущество, но все, что дали Галактике – лишь боль и разрушения. Так вот вопрос: зачем вообще пытаться сохранить то, отчего сплошные беды?

– Мне кажется, – проговорила Кида не без осторожности, – мы переоцениваем значение лейров.

Малбинди, судя по ее вытянувшемуся лицу, подобного не ожидала. Даже головой тряхнула.

– Не поняла.

Кида совершила глубокий вдох. Стул, на котором она сидела, показался до ужаса неудобным.

– Возможно, в прошлом лейры сыграли свою роль в том, чтобы наша Галактика стала такой, какой она есть, но больше в них нет никакой нужды. Разумное сообщество научилось жить самостоятельно. Без надсмотрщиков. Не нужно ничего менять.

– Так вот, что ты думаешь? – Малбинди выглядела так, словно ее только что ударили одной из сферических ламп по лицу. Она даже позволила себе прямой и долгий взгляд в сторону Ливня. – И с какой это поры, мне любопытно, ты у нас ударилась в морализаторство?

Брови Киды сошлись домиком.

– По-вашему, я несу чушь?

– Признаю, была такая мысль. – Малбинди опять покосилась на лейра, который, не стесняясь, словно на базаре перебирал содержимое полок. – Но сейчас я склоняюсь к тому, что ты напугана. Ты и твой очаровательный спутник явно что-то обнаружили. Что-то такое, что спровоцировало тебя на сомнения. Не расскажешь мне, что это за вещь?

Кида невольно коснулась обмотки на левом предплечье. Она подумала об уничтоженных сферах, о той, что осквернила источник Теней на Терике, и… не смогла заставить себя поделиться этой историей.

***

Катер заскользил над самой кромкой черного леса, едва не задевая днищем голые макушки деревьев. Тэя смотрела на все это со смутным осознанием. В голове никак не укладывалось, что в Галактике можно отыскать столь безрадостное и безжизненное место. Ни дуновения ветерка, ни стремительного полета птицы, ни возгласа загнанного зверя, ничего. Только тишина и смерть. Тлен в чистом виде.

На миг Тэя вспомнила о своем прежнем доме. Интересно, Терику со временем ждет та же участь?

Осмыслить эту идею ей не позволила рука, без спроса опустившаяся на плечо.

– Ты, кстати, вакцинацию прошла? – спросил Ливень с совершенно неискренним участием.

Тэя вздрогнула. После периодических стычек на корабле она старалась держать дистанцию с капитанским подмастерьем. А тот усиленно эти старания игнорировал. Что раздражало неимоверно. Настолько, что даже смысл вопроса от понимания ускользнул.

– Чего?

На бледном лице проявилось ехидство.

– Уколы, говорю, в твоем захолустье ставили тебе какие-нибудь?

Тэя-таки сообразила что к чему. С тех давних пор, когда межзвездные перелеты вошли и закрепились в повседневной жизни, медикам потребовалось приложить немало усилий, чтобы у космических путешественников выработался устойчивый иммунитет. Заселение неизведанных ранее миров приводило к открытию новых болезней, которые выкашивали нерадивых кочевников пачками. Со временем проблема стала настолько серьезной, что обратила на себя внимание обитателей так называемых «центральных миров» – столиц ведущих галактических гегемоний. Тогда-то на Риомме и приняли пакт о всеобщей вакцинации, которую надлежало пройти каждому обитателю «периферии». Терика не была исключением, что страшно раздражало шаддоков, привыкших считать себя уникальными во всем.

В итоге бывшая служительница огрызнулась:

– Все со мной в порядке! – И наконец стряхнула ладонь назойливого ухажера.

Каким-то чудом старпому удалось отыскать среди этого буйства мертвой растительности свободный пятак и опустить на него катер. Едва четыре паучьи лапы коснулись пыльной поверхности, а двигатели стихли, Тэя отстегнулась и поднялась. Терпеть Ливня не было никакой мочи.

– Да не дергайся ты так, – бросил он ей вслед. – Не буду я тебя трогать, если тебе так это не нравится.

Тэя предпочла проигнорировать выпад, сосредоточив внимание на Гауге, который, так же освободившись от пут, обратил к ней свое сияющее лицо.

– Как ощущения?

Тэя поначалу не поняла, что он имел в виду, и предположила, будто речь о перепалке с Ливнем, но быстро отмела эту мысль. Вопрос определенно касался чего-то более глубинного, чего-то… таящегося среди черной листвы, окружавшей катер.

– Очередной урок? – спросила она, чуть улыбнувшись и полностью выбросив мысли о штурмане из головы. – Что я должна ощутить?

– Сама мне скажи, – ухмыльнулся капитан. – Мы первые, кто ступил на поверхность этой луны за без малого тысячелетие. Все это время она медленно умирала. Таких мест в Галактике ты больше не найдешь. А все из-за тех, кто здесь когда-то обитал. – Он встал так, будто мысленно перенесся куда-то за пределы катера. Голос сделался рассеянным и тихим. – Отголоски деяний Нокто Лейр все еще витают над пустошью. Мы можем поймать их. И использовать себе во благо.

До недавнего времени Тэя вообще сомневалась, что способна вернуться к изучению Теней. Произошедшее с ковеном и всеми ее сестрами, казалось, наложило блок на сверхвосприятие самой Тэи. Она оглохла и ослепла. Поток не задевал ее больше. Остался лишь легкий шепоток, прорывавшийся в расслабленное сознание время от времени. Тэя думала, так будет всегда. Однако потом началась трансформация. Своего рода. Толчком послужили книги Гауги, которые Тэя штудировала с небывалым усердием. На первых порах эти изменения ускользали от ее внимания, но чем упорней она тренировалась, тем более выраженными они становились.

Несколько месяцев прошло с тех пор как Тэя оставила Терику, но за это время ей удалось столько узнать о мистической стороне жизни лейров, о которой служительницы только догадывались, что казалось, будто минули годы.

Поэтому она без колебаний отдалась во власть ощущений, круживших над мертвой Цитаделью. Но, разумеется, ничего не почувствовала. Что бы там Гауга ни говорил, тех крох знаний, которыми он успел поделиться, было недостаточно, чтобы усилить восприятие. И потому она без колебаний призналась:

– Практически ничего.

Капитан издал недовольное мычание.

– Возможно, я поспешил с выбором ученицы.

Это безобидное в принципе замечание вдруг всколыхнуло в Тэе такую бурю эмоций, что она изумилась, как не бросилась на Гаугу с кулаками в тот же момент. Голову как будто в чан с кипятком окунули. Раньше Тэя полагала, будто затасканная до смерти фраза о «кровавой пелене» перед глазами – всего лишь нелепая идиома, но когда взглянула на капитана, от крови, пульсирующей в висках, с трудом различила его очертания за алой дымкой.

– О-о-о! – довольно протянул он, явно забавляясь гримасой на лице Тэи. – Теперь ты понимаешь, не так ли?

Злость, которая охватила Тэю, растворилась будто по мановению чьей-то руки. Сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, она растеряно спросила:

– Понимаю? Что?

– Сокрытое в этой глуши будет отчаянно защищаться.

***

– Я бы предпочла вернуться к теме лейров и смерти.

Гадалка перетасовала карты и заново их разложила.

– Похоже, ты сама не понимаешь, чего хочешь. – Несколько секунд молча изучала получившийся пасьянс. – Но я не стану тебе на это пенять. И даже исполню твою просьбу. Быть может, слова, которые ты услышишь в этой палатке, помогут тебе обрести долгожданное равновесие.

– Надеюсь, не пытаетесь выдать ее за умалишенную? – неожиданно вставил старик.

Малбинди моргнула, застигнутая врасплох вопросом того, кому, видимо, полагалось молчать и восхищаться ее мистическим даром.

– Твое время еще придет, друг, – сказала гадалка. – А пока позволь девочкам посплетничать. – И не дожидаясь ответа, вонзилась в Киду глазами. – Я бы хотела, чтобы ты поняла: все, что я сейчас расскажу, не более чем интерпретация многовековых слухов и легенд. Даже наш приятель Гауга не сумел бы поведать больше, а ведь он сам прошел через этот ритуал.

Этим словам не легко было поверить, однако Кида почему-то не сомневалась, что Малбинди не врет.

– Этот ритуал как-то влияет на последующее восприятие? – предположила она.

– Ты совершенно права. – Гадалка мягко улыбнулась. – Избравший для себя стезю лейра переступает порог, за который невозможно вернуться. Изменения в первую очередь касаются психического состояния претендента, изменения претерпевает его душа, и эти изменения необратимы.

– Но что конкретно происходит? Он продает свою душу Теням в обмен на могущество? Или Тени порабощают эту самую душу. Говорят, коснувшийся потока Теней никогда не будет прежним, но я так и не поняла, в чем кроется суть. Я слышу шепот Теней, однако это не одно и то же. Мне бы хотелось деталей. Если можно. Смерть, о которой вы говорили, это же метафора, да?

– Ты очень умна, деточка. – И судя по тону, это был искренний комплимент. – Лейры всегда имели некоторую склонность к театральности. И этот случай не исключение. Что вполне объяснимо, учитывая, какую важную роль играет Пробуждение в формировании личности будущего лейра. Всякий Орден старается заточить претендента под себя, для чего использует целый арсенал условностей.

Кида только успела подумать, что не одни лейры питали слабость к театральным эффектам, как Малбинди показала ей карту, на которой изображался мученик, пронзенный несколькими клинками.

– Вариаций достижения цели множество, – сказала гадалка, – но суть одна – довести претендента до близкого к смерти состояния.

– Для чего это делается?

– Истинным повелителем Теней может стать только разумник с сильной волей. Если ты на пороге смерти, но достаточно могуч духом, Тени почуют это и, подобно хищным рыбкам, взбудораженным запахом крови, немедленно откликнутся на зов. Они придут и постараются растерзать тебя. Во всяком случае, так тебе будет казаться, пока их энергия будет пронзать каждый атом твоего тела, пересоздавая его для наилучшего восприятия потока.

– Звучит не очень-то привлекательно.

– В ином случае, каждый второй разумник в Галактике захотел бы стать лейром. Смертность среди претендентов всегда была чрезвычайно высока, однако обещанное могущество – слишком лакомый кусок, чтобы не попытаться рискнуть.

– Неужели все, кто прошел ритуал, сделали это добровольно? – Кида с большим трудом удержалась, чтобы еще раз не оглянуться на Ливня, который к этому моменту необычайно затих. – Как надо ненавидеть собственную жизнь, чтобы пойти на такой риск ради умения передвигать камни усилием воли?

– Боюсь, ты чересчур упрощаешь, – сказала Малбинди, вернув карту на место. – Бывали случаи, когда претенденты на отбор узнавали об этом уже после ритуала. Если выживали, конечно. Определив потенциал вероятного послушника, мастер-лейр вполне мог принять решение, не считаясь с мнением этого самого послушника. И… передвигать камни? Ты это серьезно?

– Я знаю, что способности лейров намного шире. – Кида вздохнула. – Но все же не готова принять, что этот арсенал оправдывает риск. И Гауга, кажется, тоже не принимал.

Если у гадалки и были возражения на сей счет, озвучить их она не успела. Ей помешало резкое:

– Потому что он трус и размазня!

Кида и Малбинди переглянулись и, не сговариваясь, развернулись к Ливню.

Тот, как и прежде, топтался у полок с гадательной параферналией и, судя по выражению лица, сам не ожидал от себя такой вспышки. В руках он держал череп мелкого зверька, напоминавшего гокки, и до того крепко сжимал пальцы, что хрупкая кость затрещала.

Малбинди это не понравилось. О чем она тут же и сообщила:

– Чужие вещи требуют бережного отношения.

Ливень моргнул, опустил взгляд на собственные руки, затем, будто удивившись обнаруженной там безделушке, небрежно забросил ее обратно на полку.

– Виноват.

Конфликт, казалось, был исчерпан, однако гадалка явно не желала спускать все на тормозах. А может, замечание о Гауге ее разозлило. Оглядев Ливня с головы до ног с небывалым тщанием, она раздула щеки, с шумом выдохнула и выпалила:

– Откуда деревенщина в сандалиях может знать одного из самых знаменитых капитанов-исследователей этого сектора?

Ливень скрестил руки на груди, не только не смутившись, но преисполнившись чистейшего сарказма.

– Гауга теперь знаменитость? Ну дела.

Кида понимала, что он намеренно дразнит Малбинди, но не хотела, чтобы нелепый спор затянулся. У нее были еще вопросы. Например, мог ли отец знать, что его мать сама едва не стала лейрой? И не была ли единственной причиной всех его бесконечных мытарств попытка выяснить, что же стало с Тэей Мирр? А еще…

– Госпожа Малбинди, вам известно что-нибудь об ордене Нокто Лейр?

Гадалка уставилась на Киду в немом изумлении, отчего та несколько смутилась.

– Что? Я что-то не то сказала? – Снова оглянулась.

Ливень, по-прежнему стоявший поодаль, чуть качнул головой, но этот жест мог означать что угодно.

– Весьма неожиданный интерес, деточка, – сказала гадалка, опять уткнувшись в карты. – К чему он?

Кида поерзала на месте, затылком ощутив, как затхлый воздух позади нее пришел в движение. Она не была уверена в своей готовности откровенничать, тем не менее…

– Время от времени Кида переживает разрозненные видения, связанные с прошлым, – вмешался Ливень, будто почуяв ее нерешительность. Он приближался. – Думаю, в одном из таких видений и было упомянуто это имя. – Тяжелая рука легла на спинку кресла, отчего то тихонько скрипнуло. В самом этом жесте не было ничего необычного, но у Киды от такой близости почему-то волосы на затылке встали дыбом.

– Нокто Лейр, – протянула Малбинди, будто не замечая воцарившегося напряжения. Скомкала карты и заново раскинула. – Нокто Лейр. Хм. Ты – ученица Гауги, но никогда не слышала имени этого Ордена?

Кида нахмурилась. Вопрос показался ей более чем справедливым, учитывая с каким упорством капитан «Джагавы» вколачивал в нее знания об истории лейров…

– Я такого не припомню.

– А твой… спутник? – Малбинди кивком указал на Ливня. – Он тоже «не припомнит»?

Это заставило Киду еще раз посмотреть на старика. С этого ракурса он выглядел по-настоящему старым, таким, каким и положено было выглядеть шестидесятилетнему шаддоку.

– Как ни странно, – обронил он.

Гадалка нахмурилась, сверилась с раскладом.

– Интересно. Что ж. Среди немалого числа Великих орденов, особенно выделялся один. Даже по меркам лейров адепты Нокто Лейр считались чересчур… эксцентричными. Галактика полнится многообразием тайн и чудес, но их волновало только одно – смерть.

– Смерть? – удивилась Кида.

– В каком это смысле? – поддержал ее Ливень.

Малбинди поморщилась, будто ее одолела зубная боль. Или она просто сочла своих гостей неотесанными любителями.

– Могущество Теней невероятно, однако, как скоро выяснилось, распространяется далеко не на все аспекты бытия. Лейры никогда не были альтруистами. Их жажду власти невозможно было насытить. Чем больше они приобретали, тем отчаянней желали сохранить эту власть навечно. Однако все смертно в этой Вселенной. Даже звезды рано или поздно сгорают. Нокто Лейр такой расклад не устраивал. Неспособные оставить потомство и закрепить свое могущество в поколениях, они пытались продлить собственную жизнь.

– Но ведь лейры и так живут дольше обычных разумников, – заметила Кида. – Взять хоть того же Гаугу. Он старше Ливня, а до сих пор выглядит, как портакианец в расцвете сил.

Старик в ответ на это замечание тихо кашлянул, Малбинди же возразила:

– Даже столетия в сравнении с бесконечностью – ничто. Нет, Нокто Лейр не интересовали полумеры. Все или ничего. И они зарылись в такие дебри, что напугали даже тех, кто разделял кое-какие из их взглядов.

И прежде чем Кида успела озвучить напрашивающийся сам собой вопрос, гадалка продолжила:

– Проходя через ритуал пробуждения, потенциальный лейр должен пересечь незримый порог – заглянуть за «ширму» жизни и таким образом открыть Теням доступ в свое сознание и тело. Но Нокто Лейр этого показалось мало. Они решили: если всего лишь тонкого ручейка силы достаточно, чтобы лейры уже изменяли на окружающий их мир, то мощь целой реки сделает их возможности безграничными. Они стали копать. Иногда в буквальном смысле. Разыскивали источники Теней, скрытые по всей Галактике. Они изучали их, а затем применяли усвоенные знания для создания искусственных брешей.

Кида моментально вспомнила Колодец упокоения на Терике и то, что обнаружила внутри – стены из мертвой, окаменелой плоти. Быть может, источником той скверны, подтолкнувшей Мать-настоятельницу предать собственный ковен забвению, была вовсе не скрытая на дне пневма, а нечто иное? Однако тут сразу же вставал вопрос времени. Лейры, и Нокто Лейр в том числе, исчезли с лица Галактики почти тысячелетие назад. Конечно, оставались еще независимые скитальцы, но таковых были единицы, к тому же Кида сомневалась, будто их способностей хватило бы на нечто столь чрезвычайное, как осквернение целого источника.

– История гласит, – слова Малбинди будто ножом пронзили мысли ученицы лейра, – что добиться успеха удалось только одному. Звали его Сорза. Последний глава Нокто Лейр.

– Погодите! Сорза? – Кида едва не подскочила. – Я знаю это имя.

Но гадалка лишь пожала плечами.

– Ничего удивительного, – сказала она чуть ли не с презрением. – Личность-то знаменитая. В определенных кругах. Говорят, он единственный, кому удалось достичь того, что неизменно ускользало от его предшественников.

– Он добился бессмертия? – подал голос Ливень, крепче сжав спинку кресла.

Малбинди холодно улыбнулась:

– На свой извращенный манер. Говорят, в лабиринтах его гробницы на Аджанте до сих пор блуждают мертвецы, которых он оживил с помощью своих темных знаний.

– На Аджанте? – Кида снова встрепенулась. Второй раз за время этой беседы ее будто ледяной волной окатило. – Вы уверены?

– Милочка, – тихо рассмеялась гадалка, – уверенность в таких вопросах – это, пожалуй, единственное, чего мы не можем себе позволить. Разумеется, все это чистой воды слухи, сплетни и домыслы. Миф о черном лесе, окружавшем черную крепость.

– Черный лес… – Мысли Киды вновь пустились вскачь по просторам памяти, но тут все смешалось из-за острой боли, пронзившей ее грудь. Сдавлено ахнув, она вынырнула из омута собственных мыслей и, опустив взгляд, обнаружила собственный кинжал, вошедший в нее на две трети. Слегка растерявшись от такой картины, она с изумлением и неверием посмотрела на нависшего над ней Ливня. Открыла рот, но не сумела выдавить хоть сколько-нибудь сложного звука.

– Прости меня, детка, – проговорил старик, резко вынимая костяной клинок. – Другого способа нет.

Напоследок он наклонился и, нежно поцеловав ее в лоб, шепнул:

– Ты справишься. – И растворился в подступившей темноте.

19

Кида открыла глаза и поняла, что все изменилось. Световые сферы слепили яркостью. Запах давно не знавшего воды тела, смешавшись с ароматом пряных трав, развешенных по углам палатки, растаял практически без следа, оставив лишь едва уловимый флер.

Кида не помнила, сколько времени провела в отключке, но прекрасно осознавала, кто она, где находится и как вообще докатилась до жизни такой. Они хотели ее убить. Он хотел ее убить! И почти преуспел! Иначе она бы сейчас не размышляла, полулежа в кресле, будто парализованная, и изнывая от бессильной злости.

– Ублюдок! – прошипела Кида и постаралась выровнять свое положение. Получилось не без труда, но получилось! Уже маленькая победа. – Самый грязный предатель! Подонок!

Ливень!

Имя вспороло воспоминания ланцетом. Рука помимо воли потянулась к груди. Кида не то чтобы помнила, но знала, что рана, которую ей нанес змей, пригретый на Терике, была очень глубокой, и когда с величайшей осторожностью прикоснулась к поврежденному участку, невольно сжалась. Потому что удивилась не только полному отсутствию боли, но и непреодолимому ощущению, что здесь что-то не так.

Во-первых, не было раны! Там, куда воткнулся нож, не осталось не только хотя бы капельки крови, но даже одежда выглядела совершенно нетронутой. Вторым, и куда более странным, стало то, как Кида себя чувствовала. Помимо уже упомянутого смущения, она напоминала себе сомнамбулу, которую немилосердно разбудили только затем, чтобы заставить решить какую-то архисложную математическую задачу. Ну а в-третьих, Кида никак не могла понять, что стало с окружением. Палатку Малбинди она узнала без труда, но при этом не могла не отметить, что все ее детали, от стенок шатра до претенциозной мелочевки на полках, приобрели некий особый вид. Как если бы были не реальностью, но лишь ее наброском, весьма детальным, но как будто состоящим из миллиардов крошечных точечек и палочек, кружочков и треугольничков, и ромбиков, и еще целой тьмы символов, не поддающихся описанию. И все это в сочетании с невообразимой игрой света и тени, из-за которых ощущение бреда только усиливалось.

– Ты, верно, пытаешься сообразить, что происходит?

Кида не была уверена, что действительно услышала вопрос. Лишенный интонаций и персонификации, он как будто вырос внутри ее разума, сформировался в смысл, в знание.

– Кто ты? – выдохнула она, холодея.

– Присмотрись, детка.

Инстинкт самосохранения слушать было поздно, так что Кида подчинилась. Но не в том смысле, в каком можно было подумать. Она не напрягала зрение и не щурилась, стремясь вглядеться в полутени, но позволила сознанию действовать самостоятельно. Рассеянный взгляд заскользил по окружению, среди рваных сгустков, похожих на карандашные наброски, различая две фигуры: одну высокую и широкоплечую и вторую мешковатую и сгорбившуюся над гадальным столом.

– Малбинди? Что с вами?

Размытый образ, сотканный из штрихов, даже не пошевелился, однако ответ прозвучал вполне отчетливо:

– Полагаю, это не то, что должно тебя сейчас волновать.

– Почему все вокруг так изменилось?

– Ты сыграла в игру, детка. И, надо заметить, не проиграла. Пока что.

– В игру? Что это значит? – Кида почувствовала себя круглой дурой. Она была уверена, что знала ответ, но почему-то никак не могла его вспомнить. Отчего только злилась. – Я прикончу этого вероломного старика!

– Без паники и драмы. Сейчас это совершенно ни к чему. Вспомни уроки, что успел преподать тебе Гауга. Заручись знаниями, которые почерпнула у служительницы Межи, с которой твоя душа так тесно переплетена. Ни один алит до тебя не имел такого преимущества. Используй его!

Совет пришелся бы ко двору, если б сознание Киды не оказалось в полном раздрае. Она догадывалась, где ее заперли, но никак не могла дотянуться до конкретного знания и воспользоваться им вместо ключа. Лампы на полках палатки вспыхнули ярче, вынудив зажмуриться.

– Я не должна быть здесь, – пробормотала Кида. – Это место не для живых.

– Вот как? – То, что представляло собой образ Малбинди, потянулось к картам и перевернуло несколько рубашкой вверх. – Тогда что же ты предпримешь?

Кида сжала кулаки. Такой беспомощной ей себя ощущать еще не доводилось. Она многое не понимала. Очень многое. И те крохи пояснений, которыми накормила ее гадалка, не могли в полной мере утолить недоумение. Однако Кида заставила себя выговорить:

– Как мне вернуться? Вы знаете? Что надо сделать?

Расплывчатый образ Малбинди на несколько мгновений обрел четкость.

– Боюсь, ответы на эти вопросы ты должна отыскать сама.

– Это еще один тест?

– В некотором роде, – признала гадалка, вновь обернувшись бледной пародией на самое себя. Даже голос ее звучал иначе – слабее и тише. – Но не вини меня, будь так любезна. В отличие от тебя, похоже, я не обладаю той редкой жизнеспособностью, которая отличает всякого потенциального лейра.

– Что это значит?

Но ответа не последовало. Вместо этого Малбинди, став едва ли не прозрачной, кое-как выбралась из-за своего стола и, цепляясь нога за ногу, побрела в сторону выхода. При этом на Киду она даже не взглянула.

– Малбинди? – позвала та, ощущая неестественный холодок внутри. – Малбинди?! Что с вами?!

Только добравшись до порога, гадалка изволила обернуться:

– Прости меня, деточка. Я не думала, что все так обернется. – Негнущейся рукой она отогнула дверной клапан и, с величайшим страхом, отразившимся на остатках лица, исчезла. Не ушла, но растворилась. Развеялась без следа. Будто дымка, подхваченная сквозняком.

До Киды не сразу дошло, что к чему, но в какое-то из мгновений вынужденного ступора, она поняла: только что она стала свидетельницей чего-то… сакрального. Запретного. Чего-то такого, чего простому смертному просто нельзя было видеть. Едва осознав это, она почувствовала, как в груди образовалось нечто вроде дыры, куда со свистом утекали прежние целеустремленность и желание бороться за жизнь во что бы то ни стало. Кида расклеивалась. Возможно, не в буквальном смысле, но сил разбираться во всем произошедшем заметно убавилось. Пожалуй, впервые она поняла, что существуют тайны, в глубины которых не стоит вникать. Лейры копнули глубже всех и дорого за это заплатили. Возможно, прав был Гауга, когда решил обойтись без полноценного ученика. Возможно, он понимал, что Кида недостойна.

Слаба.

Ничтожна.

Как Ливень, который лишь отирался вокруг лейра в надежде на кусок пожирнее…

Грязный предатель! Скользкий старикашка! Убожество! Чего он добился, пырнув ее ножом? Не сумел придумать способ устранения попроще? Или хотел поиздеваться, перед тем как избавиться?

Злость, вспыхнувшая подобно светошумовой гранате, заполнила образовавшуюся пустоту. Ступор прошел. Кида вскочила с кресла, закричала и со всей силы обрушила кулак на столешницу. Будь на то ее воля, она бы вообще разнесла здесь все к гнаркам…

Однако вместо этого столкнулась с неожиданной и суровой реальностью: рука пролетела сквозь столешницу, как будто та была лишь очень качественной проекцией. Иллюзией. Испарившейся при легком касании. Вместе со всем, что представляло собой призрачный образ палатки.

Кида не успела даже удивиться. Потеряв равновесие, она полетела лицом вперед и, спустя мгновение, растянулась во весь рост на грязном и совершенно негостеприимном полу. В луже собственной крови.

***

Команда стояла у ворот. Черные, как и все вокруг, они напоминали плоский монолит, выросший прямиком из земли. Ни зазоров, ни петель, ни замков. Сплошной камень, блестящий и гладкий, словно глаз амниторы. На то, что это именно ворота, а не кусок стены, намекали только очертания арки, утопленной вглубь скалы. Но Гауга был уверен. А спорить с капитаном никто не хотел.

– Как внутрь-то попадем? – Ливень озвучил вопрос, который волновал всех. – Я что-то не вижу здесь замочной скважины.

Гауга оглянулся. Его полосатое лицо расцвело.

– Потребуется жертва. Разумеется. – Взгляд капитана перетек на Тэю.

Та сглотнула. Не струсила, но взволновалась. С тех пор, как они приземлились в этой дыре, бывшая служительница то и дело испытывала напряжение, давившее на нее извне. Это давление провоцировало приступы раздражения, кипятившие кровь и требовавшие вернуться на корабль, к новорожденному сыну, мерно сопящему в колыбельке… А еще Тэя понимала, в чем суть капитанский слов. До сих пор обучение, которому он ее подвергал, носило исключительно академический характер: книжки, лекции и тому подобное. Но вот пришел черед практики. А какая практика без подходящего инструмента?

– Что я должна сделать? – спросила Тэя.

Улыбка Гауги сделалась извиняющейся.

– А вот это самая неприятная часть, – проговорил он и кивнул стоявшим по бокам от Тэи Ливню и Мване.

Те, будто только того и ждали, тут же взяли служительницу за запястья и сжали настолько крепко, насколько требовалось, чтобы она не сбежала.

– Зачем это?

Вопрос прозвучал скорей для проформы. Тэя и сама все прекрасно понимала. Последние сомнения растворились, когда капитан вынул из-за пазухи длинный и тонкий кинжал из белой кости.

– Откуда это у вас?

– Позаимствовал во время одного из прежних визитов на Терику. В Остове ими торгует кто ни попадя. Но тебе бы сейчас не об этом беспокоиться, а?

Тэя дернулась, но лишь потому, что от нее этого ждали. Она чувствовала, как дрожали пальцы навигатора и старпома, но смотрела только на Гаугу. Капитан, приближаясь, не переставал улыбаться, чем напоминал доктора, убеждавшего маленького пациента, что укол будет совсем не страшным.

– Ты знаешь, что должна сделать, – проговорил он вкрадчиво. – С твоим опытом это не составит серьезных проблем.

– Кэп, ты уверен? – В голосе Ливня впервые прозвучала неуверенность и… страх за мать своего ребенка?

Тэя заставила себя улыбнуться.

– Все в порядке. Я же знала, что этот момент когда-нибудь настанет. К чему тянуть?

На лице капитана отразилась гордость.

– Видишь, Ливень? Девчонка храбрее, чем кажется. Уверен, она еще нас с тобой переплюнет.

– Если только мы не провозимся здесь до парада планет, – проворчала Мвана, хотя хватку не ослабила. – Давайте уже разберемся со всем поскорей. Не по душе мне тут как-то.

После того, что случилось по прилете, Тэя готова была согласиться со старпомом. Здесь, в этом гиблом месте дремлет нечто могучее. Настолько, что уже повлияло на ее восприятие. Тэе бы испугаться, но страха она не ощущала. Лишь тягу довести начатое до конца. Ведь это то, к чему она стремилась всю свою жизнь. Неосознанно, быть может, но неуклонно. И теперь она готова. Готова стать лейрой.

– Капитан, действуй.

Гауга облизал серые губы. Стало ясно, что невзирая на всю браваду, он все же беспокоится. Возможно, даже за Тэю. Если это так, то их тандем как учителя и ученицы имеет все шансы стать чем-то по-настоящему значимым.

И тем не менее капитан медлил. Пришлось подбодрить:

– Ну же.

Капитан, будто рассчитывая на благословение, наконец направил острие кинжала в точку чуть правее сердца Тэи. Она зажмурилась, приготовившись к боли…

– Погоди! – Рука Ливня внезапно выпустила запястье служительницы. – Мне это не нравится! Ты же лейр! Почему ты не можешь открыть проход? Зачем рисковать? Она же совсем зеленая. Что если она не справится?

На какой-то миг Тэя почувствовала раздражение. Он сомневается в ней? В ее способностях? И это после того, как столько времени изводил насмешками? Нет, им ни за что не стать счастливой семьей. Она окатила навигатора яростным взглядом.

Но тот этого даже не заметил, целиком сосредоточив внимание на черной двери.

Гауга тоже обернулся к строению. Испустил тяжкий вздох. Похоже, ему был не по душе этот разговор.

– Мы же все обсудили, – сказал он Ливню. – Ты согласился. Что теперь-то не так?

Тот впервые на памяти Тэи не нашел, что ответить. Наконец он кое-как выдавил:

– А если все закончится… плохо?

Гауга не стал юлить.

– Риск есть, само собой. Но девонька, кажется, и сама это прекрасно понимает. А, Тэя? Ты же понимаешь, чем это все чревато?

Тэя собиралась согласно кивнуть, но, продолжая всматриваться в абсолютно гладкую и непроницаемо черную поверхность двери, испытала острый приступ неудовольствия. Зов, который она не могла услышать, но ощущала все время с тех пор, как они приземлились, сделался настойчивее и выражался в необычном давлении в центре ее груди. Словно сердце рвалось из нее, стремясь как можно скорее попасть за перегородку.

– Мне кажется, или вы сами тянете время? – наконец процедила она.

Ливень изумился. Мвана никак не отреагировала. Гауга, перехватив кинжал, хохотнул:

– Вот это я понимаю боевой настрой! – И неспеша ввел острие Тэе в грудь.

***

Она пришла в сознание. По крайней мере старалась себя в этом убедить. Ничего не болело, хотя состояние было такое, словно ее заставили тащить на себе целый крейсер. Ноги тряслись и руки казались слабыми, точно ивовые прутики. И все же это лучше, чем лежать лицом в пол бездыханной. Намного лучше.

Кида осмотрела себя. Перепачкалась в крови, что тот мясник. И туника безвозвратно испортилась. Но ни намека на след от колотой раны. Даже царапины не осталось. Лишь ровная белая кожа. Такая же, как и везде. На пробу потыкав место удара и ничего при этом не почувствовав, искательница предположила, что ритуал получился.

Так почему же она ничего не чувствует? Где же Тени и их вечный шепот, о котором столько писали лейры?

– Теряешься в догадках?

Кида резко крутанулась на каблуках… И моментально об этом пожалела, поскольку движение отозвалось головокружением. И все же не упустила из внимания фигуру, до этого молча топтавшуюся на пороге палатки. То был разумник, которого она не встречала: высокий, черноволосый, в роскошной мантии и с выражением вежливого интереса на благородном, но изможденном лице. Опирался разумник на трость.

Заметив изумление Киды, незнакомец улыбнулся: скупо, как будто не привык демонстрировать эмоции.

– Прошу прощения. Не хотел тебя пугать.

– Кто вы? – Пускай внимание Киды оставалось немного рассеянным, от нее не укрылась рукоять бластера, выглядывавшая из кобуры, притороченной к поясу. – Где Ливень?

– Прости, но я не понимаю, о ком ты говоришь. Когда я пришел, здесь не было никого, кроме тебя и… – Он не договорил, ткнув кончиком трости в направлении гадалкиного стола.

Тогда-то Кида и заметила деталь антуража, которая прежде от ее внимания ускользнула.

Малбинди.

Как и прежде она занимала кресло, только наклонилась вперед, а лицом уткнулась прямо в разложенную перед ней колоду. Казалось, гадалка просто крепко спит. Но лужа крови, пропитавшая скатерть, не оставила сомнений о степени глубины того сна. Ливень действительно расстарался. А еще, судя по всему, и кинжал с собой прихватил. Вот только зачем?

– Мерзавец, – выдохнула Кида. Она хорошо помнила миг, когда та покинула палатку – сыграла роль проводника и растворилась в тенях. – Паршивый предатель.

Незнакомец, по-прежнему топтавшийся у входа, принял эпитет на свой счет. Четко очерченная бровь выгнулась дугой, а в глазах заплясало опасное лукавство.

– Виноват? – переспросил он. – Я тебе чем-то не угодил?

Рука Киды инстинктивно потянулась к ножнам, скользнула по пустоте вместо рукояти и, сжавшись в кулак, повисла вдоль тела.

– Речь не о вас, – сказала она. – Хотя… все зависит от того, кто вы и зачем явились.

– Это очень интересные вопросы, – ответил незнакомец и прозвучал довольно искренне. – Ответы на них у меня есть, и они довольно просты. Но прежде чем ты их услышишь, мне бы хотелось, чтобы ты кое-что поняла. Я тебе не враг, Кида Мирр. Я не угрожаю твоему благополучию и не собираюсь стоять на твоем пути, неважно в чем он заключается. Я лишь хочу, чтобы ты меня выслушала и, быть может, тогда мы сумеем помочь друг другу.

– Зачем мне ваша помо?.. – начала было Кида и тут же сама себя оборвала. Она огляделась и поняла, как все выглядит со стороны. Для протокола – скверно. Очень скверно. Каким бы захолустьем Боз-Варга ни считалась, убийство есть убийство. Особенно кого-то столь заметного, как Малбинди. Что бы ни двигало ее дедом, улик он не оставил. Чего нельзя сказать о самой Киде, чуть ли не с ног до головы перепачканной кровью.

– Да, уважаемая Кида, – проговорил незнакомец понимающе, – все это и впрямь выглядит не слишком хорошо.

– И что же? Собираетесь шантажировать меня?

– Наоборот. Помогать.

– С чем?

– Насколько мне известно, ты только что проделала весьма затруднительный путь и, судя по тому, что я вижу, преодолела его с блеском. Если так, мне бы хотелось, чтобы в своем дальнейшем странствии ты воспользовалась услугами моего корабля и команды.

– У меня есть корабль.

– Ты уверена?

Вопрос озадачил Киду. Настолько, что она сразу же потянулась за коммуникатором. Пальцы все еще слушались плохо, но с горем пополам ей все же удалось набрать код доступа Тай-Ко.

– Эй, Ко? Ты на месте? Прием?

В ответ только шум статики.

– Ко? Ответь, ты меня слышишь? Прием?

Результат остался прежним.

– Боюсь, твой звездолет вне пределов досягаемости. И боюсь, что угнал его тот, кого ты сама любезно пригласила на борт.

– Ко не стал бы помогать Ливню. Он не позволил бы кораблю улететь без меня.

– По доброй воле, возможно. Но что, если ему не оставили выбора?

Киде не понравился ни тон собеседника, ни смысл, который в его словах таился. Но она все поняла. И, кажется, впервые в жизни испытала настолько лютую ненависть, что на какое-то мгновение утратила способность воспринимать реальность такой, как она есть. Все вокруг исказилось, словно Кида опять погрузилась в изнанку. Палатка ожила, зашелестела стенами. Застонали хрупкие полки. Даже жуткие светильники Малбинди, рассованные по всему периметру, возмущенно перемигивались.

– Я убью этого подонка! – прорычала она, до боли стиснув кулаки.

– Всему свое время, – возразил незнакомец изменившимся тоном. Сейчас в нем сквозило нечто, напоминавшее гремучую смесь из восхищения и гадливости. – Оглянись.

У Киды руки чесались врезать по его холеной физиономии, но она сдержалась. Не в последнюю очередь потому, что сама изумилась собственной кровожадности. А кроме того смутили карты гадалки, которые, несмотря на залившую их кровь, тихонько дымились, тлея у самых краев.

Пелена спала. На смену раздражению и гневу пришло искреннее изумление.

– Что это?

Незнакомец нахмурился.

– Не скажу наверняка, но подозреваю, что во всем виноваты манипуляции твоего дружка. Не зря он, похоже, кровь тебе пустил.

– Я стала лейрой? – Кида и сама удивилась как по-идиотски прозвучал вопрос и сколько наивной надежды в нем оказалось.

Незнакомец вновь приподнял бровь:

– Не уверен, что это именно так делается. В конце концов, лейром разумника способен наречь лишь другой лейр. Что, впрочем, не отменяет факта, что ты на еще шаг ближе к исполнению мечты.

Раздражение вспыхнуло с новой силой. Руки Киды зачесались. В буквальном смысле. Словно в татуировки под обмотками разом впилась сотня крошечных мошек. Пытаясь скрыть это, искательница проворчала:

– Вам-то откуда знать? И вообще, спрашиваю еще раз: кто вы такой?

Незнакомец вздохнул, как будто интерес Киды доставлял ему массу неудобств.

– Я скажу, ведь я дал слово. – Было ясно, что он все же заметил дискомфорт Киды. – Хотя для нас обоих было бы удобней, если б ты придержала свое любопытство до более подходящего момента. Но раз уж выбора нет. Меня зовут Кворон Полларио, и я здесь затем…

Имя точно каленым железом обожгло. Воспоминания о событиях минувших дней нахлынули скопом и больно ударили по самообладанию. Кида рассвирепела. И на сей раз это отразилось не только на светильниках, которые опять точно закоротило, но и на выставленных экспонатах. Стойка с деревянными ножами задрожала. Один из клинков, словно живой, выпрыгнул их креплений и, метнувшись прямо к Киде, лег в ее подставленную ладонь.

– Вы посылали наемников! – зашипела она, выставив нож перед собой. – Вы хозяин Оммина!

Полларио угрожающему тону не удивился, как, впрочем, и летающему ножу. Демонстративно сложив руки на груди, он с деланой невозмутимостью произнес:

– Об этом тебе беспокоиться не следует. И прекрати «выкать». Я не настолько стар.

– Зачем явились? И где ваш прихвостень?

– Об Оммине тебе больше беспокоиться не следует. Когда ему не удалось справиться с тобой на Терике, я понял, что наше с ним сотрудничество следует пересмотреть. – Он пристукнул тростью – Но это неважно. Как я сказал, я здесь не затем, чтобы угрожать тебе. Наоборот. Хочу предложить работу.

– С чего бы мне вообще с вами связываться?

– Если ты знаешь, кто я, то должна понимать и каковы мои возможности. Я могу не только вывезти тебя отсюда, но и помочь добиться справедливости.

– А взамен?

– А взамен ты лишь поможешь мне проникнуть в цитадель Нокто Лейр. Уверен, ты слышала о ней.

Изумление и ступор охватили Киду. Но только на миг, за который она успела принять решение.

– И не подумаю. Я не ваша гончая.

Полларио, видно, именно на это и рассчитывал. Во всяком случае, следующие слова он проговорил без намека на искренность:

– Что ж, мне очень жаль. Но если ты так любишь усложнять… – И так ловко вытащил бластер, что Кида даже не успела среагировать. Электрический заряд просвистел над грязным полом, выбив нож у нее из руки.

– При всем уважении, Кида Мирр, – сказал Кворон Полларио, прежде чем еще раз разрядить бластер, но уже ей в грудь, – ты еще не лейра.

20

За время странствий и ученичества под началом Гауги Кида натерпелась боли. Однако то, как она чувствовала себя, когда пришла в сознание, наполнило слово «боль» новым смыслом. Возможно, не таким глубоким, как, к примеру, последствия ментальных пыток лейров, но все же достаточно сильно, чтобы стерпеть молча было невмоготу. В итоге она громко застонала.

Чем и привлекла внимание экзекутора.

– А! Проснулась. Отлично. Стало быть пришло время продолжить переговоры.

Голос она узнала. Разумеется. Но вот чтобы увидеть его обладателя пришлось постараться: в глазах троилось, да и мокрая челка все время норовила закрыть обзор. Тем не менее Кида различила фигуру Кворона Полларио. Купаясь в полутенях на противоположной стороне просторной комнаты, он сам напоминал призрака древнего лейра: такой же изможденный. Что, впрочем, не отменяло угрозы, исходящей от него невидимыми волнами.

– Чем ты меня накачал? – просипела Кида, стараясь не обращать внимания на жжение по всему телу.

Она удивилась, когда он услышал и ответил:

– Ничем. Это последствия электрошока. И преображения. Скоро пройдет.

Кида попробовала пошевелиться, но не преуспела – запястья, прикованные к подлокотникам глубокого кресла, не сдвинулись даже на волос. А еще исчезли обмотки. Обнаженные татуировки светились призрачно-зеленым и даже не думали угасать. Паника поднялась пузырем, распирая грудь изнутри, но Кида постаралась подавить ее. Что бы этот тип ни задумал, она выдержит. Должна.

Повертев головой по сторонам и ничего, кроме тьмы не увидев, Кида выдала:

– Где я?

Возможно, показалось, но рот Полларио изогнулся в какой-то неестественной улыбке:

– Там, где и должна быть. На пути к конечному пункту своей цели.

– Что это значит?

– Что твой дружок, вероятней всего, знал, что делал.

Эта фраза запустила мысленный поток Киды в новом направлении. Упоминание Ливня напомнило и о его предательстве. Вообще, Кида была не из тех, кто по поводу и без размахивал таким громким словом, но иного на ум просто не приходило. Да, можно было сказать, что он втерся к ней в доверие, использовал, ради достижения собственных целей, но что это были за цели, Кида даже приблизительно понятия не имела. Ее странная связь с прошлым Тэи если и оставила намеки, то крайне расплывчатые и, уж если на то пошло, маловероятные. Так стоит ли считать старика предателем? Или просто разумником, который попросту воспользовался шансом?

– А тебе-то что с того? – проворчала Кида, сдув-таки челку с глаз и воззрившись на Полларио исподлобья.

Тот перестал держаться на краю светового пятна, разделявшего их, и подступил ближе.

– Рад, что мы все же перешли на «ты». – Взгляд Полларио упал на запястья Киды. – Я бы отпустил тебя, если б был уверен, что ты не попытаешься свернуть мне шею…

– Как великодушно.

– …Так что пока побудешь в оковах. Это избавит нас от многих осложнений.

– Что ж, верь в это, если тебе так хочется.

На этот раз он точно улыбнулся.

– Эмоции – плохой советчик, Кида Мирр. Я знаю это как никто. А потому просто прошу выслушать меня, а уж затем делать выводы. – Полларио негромко стукнул тростью, отчего из пола тотчас же выползло второе кресло – не такое массивное, как у пленницы, но достаточно удобное, чтобы на нем можно было устроиться с комфортом. Он уселся и внимательно всмотрелся в глаза Киды. – То, чем я занимаюсь вот уже более десяти лет, волнует умы многих. Даже слишком, если учесть, какой беспорядок оставили после себя лейры. Однако не у всех этих любопытствующих хватает мужества подойти к вопросу серьезно.

Кида была уверена, что не собиралась спрашивать, однако что-то внутри будто вытолкнуло из ее рта:

– К какому вопросу?

Полларио облизал губы, словно ему не хватало решимости, затем сказал:

– Как отыскать и добить этих тварей.

Фраза повергла Киду в ступор. Ответ казался ей проще некуда. Тем не менее тон и вообще сам факт заинтересованности Полларио вынудил ее пересмотреть это знание и… споткнуться на ровном месте.

– Лейров и так не осталось, – сказала она напряженно.

– Да-да. – Он поднял руку, призывая к спокойствию. – Я тоже знаком с общеизвестными фактами. Слышал легенду о генерале Занди и великой битве за Шуот. Мол, был такой могучий артефакт, что сумел испепелить сразу всех повелителей Теней одним махом. Красивая история, от которой кишки в узел завязываются, но не более того.

– Не верите в историю об Игле Дживана?

– Мы оба знаем Гаугу. Если эта Игла и впрямь когда-то существовала, свою работу она выполнила из рук вон плохо. Пускай большая часть лейров и впрямь исчезла, их… наследники, если можно так выразиться, все же остались. Я хочу отыскать их всех и вывести на чистую воду. Пускай заплатят за то, что сделали.

– Ладно. – Кида, не совсем понимая, о чем он, облизала пересохшие губы. – А я здесь при чем?

Полларио это заметил и наигранно встрепенулся:

– Что же с моими манерами! Привел к себе гостью, а о комфорте ее не позаботился! Ты, должно быть, умираешь от жажды! А есть хочешь?

На самом деле есть и пить хотелось зверски, но Кида скорей собственный язык проглотила, чем призналась бы в этом.

– Почему у меня такое чувство, будто ты себя обычно так не ведешь? – сказала она.

Полларио принял удивленный и немного насмешливый вид.

– Возможно, это пробуждаются твои переписанные инстинкты? – парировал он. – Я слышал, с преображением такое бывает. Смерть – далеко не единственный недостаток этого ритуала. Само возвращение из небытия – лишь первый шаг на пути становления лейром. Если ты выжила, значит Тени проявили к тебе интерес. Сейчас они, подобно вирусу, вгрызаются в твои клетки, незаметно приспосабливая их для своего удобства.

– Откуда хлыщ вроде тебя столько знает о лейрах и их ритуалах? – бросила Кида.

Ее собеседник не ответил. Вместо этого он не без труда поднялся на ноги и огляделся по сторонам. На первый взгляд – действие совершенно бессмысленное, поскольку комната, в которой они находились, казалось, состояла из одних только теней. Однако стоило Киде проследить за направлением взгляда Полларио, как тьма, окутывавшая ее одеялом, стала отступать. Мало-помалу становились заметны детали интерьера: косые стены, обшитые простыми серыми панелями, чередовались с барельефами, вырезанными из желтого араданского мрамора, а те в свою очередь делили место с многоярусными нишами, заполненными предметами предназначения весьма сомнительного.

Полларио, очевидно, заметив брезгливый взгляд Киды, весело поинтересовался:

– Вижу, тебя впечатлила моя коллекция.

Несмотря на оковы, Киде удалось пожать плечами:

– Ничего особенного. Просто старый хлам. Даже у Малбинди интересней.

Полларио цыкнул. Веселье его испарилось. Он приблизился к ближайшей полке и стянул оттуда череп, один из нескольких, разложенных на черных шелковых подушках, затем развернулся и продемонстрировал его Киде.

– Похоже на дешевое папье-маше старой дуры?

Кида не собиралась прикидываться, будто ее занимает хоть что-то, что Полларио может сказать. Жжение отступало и рябь в глазах почти исчезла, тем не менее ее руки оставались по-прежнему прикованными к креслу, а это не могло не беспокоить. И все же она не удержалась от шпильки:

– Честно говоря, выглядит так, будто оттуда вы его и украли.

Полларио скривился.

– Снова на «вы»? – Он игриво подбросил череп в воздух и так же легко поймал. Вонзив два пальца в пустые глазницы, помаячил останками неизвестного разумника. – Это настоящие кости. Настолько, насколько возможно. И принадлежат они одному недальновидному аристократу.

Было видно, что Полларио рассчитывал произвести впечатление. Но чем могли удивить старые кости Киду, которая не так давно спускалась в колодец с вросшими в стены трупами?

– И как они у вас оказались? – поинтересовалась она из чистой вежливости.

– Рад, что ты спросила. – Полларио вернулся в свое кресло, а скалящийся неполным набором зубов, грязно-желтый череп опустил на столик с напитками так, чтобы глазницы были направлены на Киду. – Но для начала я расскажу тебе историю о мальчике, который перестал спать. Пятнадцать лет, наследник оружейной империи, негласный принц Риомма, перед которым расстилалась добрая половина Галактики. Казалось бы, что могло пойти не так? Но у мальчика была одна тайная страсть – он поклонялся лейрам, буквально бредил ими и в тайне от родителей шнырял по темным риоммским подворотням в поисках следов повелителей Теней.

Кида смотрела на своего собеседника, и то ли дело было в освещении, то ли в чем-то еще, но ей показалось, будто всегда покрасневшие глаза Полларио налились каким-то внутренним сиянием, в то время как круги под глазами сделались лишь темнее.

– Риомм и лейры? – проговорила она. – Как-то не вяжется.

Красивое лицо Полларио приняло заговорщицкое выражение.

– О, Кида Мирр, ты очень многого не знаешь об истории славного надводного города. В самом его основании сокрыто нечто, настолько тесно переплетенное с лейрами, что и вообразить страшно. В архитектуре зданий знающий заметит немало лейровских знаков и символов. Даже один из великих островов носит имя лейра. Но что куда более важно, на самой окраине, в районе, прозванном в народе как Ментальный Переулок, существует целая сеть лавок, специализирующихся на торговле редкими и крайне опасными предметами. Многие из них созданы повелителями Теней.

Весь мистицизм рассеялся, точно кто кондиционер включил. Кида заморгала и коротко хохотнула. Даже ее татуировки, казалось, чуть побледнели.

– Ну таких сказок я по всей Галактике наслушалась, – выдала она, не заботясь о сдержанности тона. На череп при этом старалась не смотреть. – «Ах, этот тазик когда-то принадлежал Навигатору Деко Лейр!» и так далее. Неужели вы на это купились?

Реакция Полларио оказалась прохладной.

– Разумеется! – возразил он чуть ли не с презрением. – Много ли надо, чтобы очаровать пятнадцатилетнего недоумка?

– Не мне судить.

– Тем не менее ты уже сделала выводы, не дослушав историю до конца.

– Так продолжайте!

– Нетерпеливая. Именно нетерпение стало причиной моих бед. Я был неосмотрителен. Рыл землю носом, лишь бы выведать о лейрах хоть что-то, что еще не затерялось во тьме веков. И нашел.

Кида не сдержала насмешки:

– Череп?

Полларио пропустил шпильку мимо ушей.

– Сферу. Одну из тех, что не раз попадались и на твоем пути.

Вот тут и от скептицизма места не осталось. Кида нервно поерзала в кресле. Дискомфорт, причиняемый оковами, перестал беспокоить. Она даже вперед подалась.

Полларио, судя по виду, счел такую реакцию удовлетворительной и не стал медлить с продолжением.

– Мало кто знает, но на Риомме еще существуют места, где к твердой породе планеты можно прикоснуться голой рукой. Разумеется, по большей части это всего лишь макушки архипелагов, навеки скрытые монадами техноосотровов. Не все они достойны внимания. Однако есть особые точки, куда, руководствуясь пустым любопытством, лучше не соваться.

– Но вы сунулись, как я вижу.

– Слава первооткрывателя мне не светила, не беспокойся. – Полларио покосился на череп, как будто надеялся получить мысленный совет. – Как я уже сказал, на Риомме всегда хватало всякого рода швали: культистов, натуропрактиков, колдунов и ворожей. Всех их будоражила сила Теней. Немало народу задавалось вопросом, с чего вообще лейры решили, будто такая мощь должна принадлежать исключительно им? И разумеется, искали ответ. Но ответа не было. Ключи к вселенскому могуществу по-прежнему оставались только в одних руках. Пока лейров не истребили. И вот тогда…

Устав от театральщины, от которой ее собеседник не желал избавляться, Кида поспешила перебить:

– И вот тогда все эти фигляры с замашками на тайные знания вдруг напомнили о себе вновь? К чему вы мне это рассказываете? Я знакома с историей. И довольно неплохо.

У Полларио было такое лицо, будто он готов ее ударить. Сцепив руки в замок и опустив их на колени, он процедил:

– Пусть так. Опустим историю. Вернемся к фактам. А факты таковы, что на Риомме нашлось место для тайного святилища лейров. Давно заброшенного, разумеется, но от того не менее опасного. Опутанное сетью пещер и тайных лазов, скрытое под толщей металла, оно хранило сферу, которая своей темной силой отравляла и искажала все вокруг.

И снова перед Кидой как наяву предстало видение оскверненного колодца: искаженные лица, пытавшиеся вырваться из вечного плена, запах тлена и сырости, холод, больно кусающий кожу.

– Что стало с той сферой? – осторожно спросила она.

Полларио печально улыбнулся.

– Как и все, до чего дотягивались мои загребущие ручонки, она стала частью моей личной коллекции. Все свои находки я хранил в семейном поместье.

– И ваша семья ничего не имела против?

– Они, разумеется, ничего не знали. А если б узнали… Что ж, в какой-то степени мне повезло. В очень искаженной, извращенной степени, но тем не менее. Я не был любимцем родителей. Младший из четырех сыновей, я единственный, кто создавал проблемы. Или так они это называли. Да, я был изгоем. Неудобным. – Лицо Полларио в этот момент как будто окаменело. Взгляд устремился поверх плеча Киды, куда-то за предел настоящего. – И все же они мирились с моей манией, а в мои личные дела старались не вникать. А зря, честное слово. Быть может, прояви мои отец и мать чуть больше внимания, они были бы живы…

– Что случилось?

– Я доигрался.

Не надо было быть гением, чтоб догадаться, о чем он. И все же Кида уточнила:

– Они пришли?

– Они? – Полларио перекосило. – Одного было достаточно. Явился ночью, точно истинное воплощение смерти. Демон, иначе не скажешь. В Галактике немало разумных рас и далеко не все из них привычны человеческому глазу. Есть те, кто похож на нас, есть настолько отличные, что с ними до сих пор не налажена коммуникация. А есть такие, кого иначе как за порождение бездны и не примешь.

***

Таким Гаугу Кида еще не видела: лицо посинело (в буквальном смысле) от прилива крови и пошло продольными полосами, глаза зловеще мерцали, тонкогубый рот перекосило, а из остроконечных ушей только дым не шел. Ну чем не воплощение зла со старых параксанских гравюр? Даже гибкие рога, казалось, завернулись крепче, а острые кончики, будто обвиняя, указывали на пустую доску для игры в зэтнет. От очаровательного и загадочно плута не осталось следа.

– Что случилось? – спросила Кида, осторожно переступив комингс каюты. Округлая комната, располагавшаяся на носу корабля прямо под рубкой управления, выглядела как обычно: филиалом университетской библиотеки или тайной ее секцией, с приглушенным освещением и ценными томами, кое-какие хранились натурально под замком.

Капитан оторвал взгляд от расчерченной на черные и белые ромбы доски и перевел его на гостью. В правой руке он держал фигурку императрицы у которой была оторвана голова, остальные в безумном хаосе валялись на полу.

Едва сообразив, кто перед ним, Гауга выпустил фигурку и выбрался из-за игрального стола.

– Не обращай внимания, – сказал он мрачно. – Попытка совладать с собственными порывами снова провалилась. Бывает. Зачем пожаловала?

Кида не стала ходить вокруг да около.

– Назрел вопрос.

Гауга моментально сообразил, куда она клонит, отчего его настроение совсем не улучшилось.

– Прошло слишком мало времени, – сказал он. – Ты еще не готова.

– Ты дал слово.

– Я передумал.

Рука Киды сжалась в кулак, да так, что ногти впились в ладонь. Она процедила:

– Так не пойдет. У нас был уговор: моя помощь в обмен на ученичество. Ты обещал сделать меня лейрой.

Гауга, излучая угрозу всем своим видом, прошипел:

– Смирись.

– Нет.

– Придется. Не все во вселенной идет как задумано. Надо уметь подстраиваться.

– На Боз-Варге ты говорил иначе.

– На Боз-Варге я спас твою шкурку. За такое благодарят, а не требуют сатисфакции.

– Я не сказала, что не благодарна. Я хочу стать лейрой.

– Почему?

– Что?

– Зачем тебе становиться лейрой? Чего ты хочешь этим добиться?

Кида растеряно моргнула. Она была готова к спору, но только не в таком тоне и не в позиции несчастной просительницы. Ее пальцы разжались, а в груди зародился жар, от которого все тело пошло крупной дрожью.

– Я этого не хотела! Это ты меня надоумил! Ты сам наобещал, запудрил голову, а теперь пошел на попятный! Ты забрал меня из дома, увел из-под носа культистов и сделал все, чтобы я поверила, будто я на самом деле что-то значу. Ты рассказывал о Тенях и лейрах, пичкал меня их историей. Зачем я штудировала все эти книжки?! Чтобы потом получить от ворот поворот?!

– Ты можешь не кричать, – почти неслышно проговорил капитан. – Этим ты ничего не добьешься.

Похоже было, что он и сам на грани, но Кида уже закусила удила.

– Все это время я только и делала, что бегала за тобой, будто комнатная собачонка. Потакала всем твоим прихотям, чуть ли не слюни подтирала. Надеялась, что это к чему-то да приведет. И что же получила взамен?

– Капитана, команду, приличное жалование и кучу приключений. Многие на Боз-Варге за такое отдали бы кисть, а то и две. Так чем ты не довольна?

– Я хотела не этого!

– А жизнь не обязана отзываться на желания. Она и жопой спокойно может повернуться. Тебя не устраивает работа на моем корабле? Отлично! Проваливай к гнаркам! Высажу в ближайшем порту и делай, что хочешь! Как тебе такой расклад?

Кида от изумления даже воздухом поперхнулась.

– Ты это серьезно?

Взгляд Гауги оставался тверже алмаза.

– Более чем. Тебя не устраивает наше общество. Так иди и отыщи себе другое. Под стать своей драгоценной персоне.

– Выгоняешь меня?

Полосатая рожа сделалась ехидной настолько, что по ней врезать захотелось. И может быть, Кида действительно по ней врезала бы, если б только хоть пальцем могла пошевелить.

– Соображаешь, детка, – пропел Гауга и сжал кулак.

В тот же миг невидимые путы стянулись вокруг Киды, будто в тугой кокон ее упаковав.

– Но ты не можешь! – выдохнула она из последних сил. – Я твоя ученица!

Тонкогубый рот приоткрылся, обнажив заостренные клыки. Демон, вот кого Гауга теперь напоминал!

– Ты ею была. До сего момента. А теперь проваливай. И не попадайся мне на пути.

***

– Ты узнал, кто это был?

Круги под глазами Полларио стали практически черными.

– Имени он не назвал. Однако лица я не забуду никогда. Как и того, что он сотворил с моей семьей.

Кида сглотнула. Дурное предчувствие, с которым она не расставалась с тех пор, как пришла в себя, иглой вонзилось под сердце. Нет, он бы не стал. Лейров, конечно, не назвать кроткими тука-ягнятами, однако капитан ни за что не опустился бы до столь откровенного зверства. Возможно, поэтому-то он дольше всех и протянул. Однако, его периодические гневные вспышки…

– Я вижу, ты понимаешь, к чему я веду, – с ноткой удовлетворения проговорил Полларио. – И все же добавлю деталей. Знаешь, лейры не переносят, когда кто-то суется в их дела. Даже если эти дела напрямую их не касаются. Мой ночной гость каким-то образом выяснил, что именно я принес домой, и не задержался с визитом. Он пронесся по поместью, точно мор, убивая всех, кто подвернулся на пути. Голыми руками. Эту голову, – Полларио указал на череп, – когда-то носил на плечах мой отец. Теперь она здесь, в моем личном хранилище. Как напоминание, чем приходится платить за необузданную страсть к запретным знаниям.

Чувствуя тошноту, подкатившую к горлу, Кида постаралась, чтобы ее вопрос прозвучал ровно:

– Как выжил ты?

Взгляд Полларио обжег почти на физическом уровне.

– Я не выжил! – выпалил он и тут же вернулся к полушепоту, как будто боялся, что его услышат: – Этот демон оставил меня. В наказание.

– Поэтому ты хромаешь?

– Он забрал мою левую ногу. В наше время и за хорошие деньги медицина способна на чудеса, но протезы почему-то не приживаются. Культя отторгает их, как будто боится, что тот, кто сотворил ее, еще вернется.

– Гауга не зверь, – возразила Кида прежде, чем успела прикусить язык.

Полларио, видно, на нечто подобное и рассчитывал. Он ухмыльнулся и похлопал останки своего отца по гладкой макушке.

– Твой наставник, как и все повелители Теней, лжив, вероломен и жесток. Многогранный, как кристалл цани, он показывал тебе лишь то, что хотел показать. Чтобы сделать тебя более податливой. Удивительно, что при всем при этом он так и не закончил твое обучение.

На сей раз у Киды хватило выдержки не спорить. А Полларио и не настаивал.

– Это еще не все, – продолжил он самозабвенно. – С того дня, как произошло то… знаменательное событие, я перестал спать. Вообще. Стоит закрыть глаза, и голову тут же наполняют кошмары. Одно и то же. Я каждый раз вижу, как он убивает моих родных. Приходится обходиться без сна.

– Ни одно живое существо не может бодрствовать постоянно. Отдых нужен всем.

Во взгляде Полларио появилась снисходительность, свойственная многим самоуверенным личностям.

– Ты, похоже, не слышала о стимуляторах. Не без побочных эффектов, но все же лучше, чем каждый час просыпаться с воплями и в поту.

– Рано или поздно тебе это аукнется.

Улыбка собеседника обнажила зубы, а морщины сделала глубокими, словно расщелины Марикара.

– Как хорошо, что мы так быстро пришли к взаимопониманию. Времени все меньше. Изначально я надеялся использовать сферы, но ты доказала, что это бессмысленно. Гауга за ними не придет.

– Так ты пытаешься отомстить?

– Кому? Твоему драгоценному наставнику? – Полларио, казалось, всерьез удивился. Снова погладив череп отца, он покачал головой. – Нет. Моя цель намного шире. Сейчас он мне нужен лишь как ищейка.

– Для чего? – ошарашено спросила Кида.

Полларио улыбнулся:

– Для того, чтобы вывести из подполья всех оставшихся в живых лейров.

– Значит, ты ищешь смерти.

– Возможно. Но, так или иначе, ты в этом мне поможешь.

– С чего бы?

– Потому что тебе нужна помощь в освоении Теней. И потому что на ближайшие пару десятков световых лет я твой единственный друг, который хоть немного в этом смыслит. А еще потому… – тут он выдержал паузу, – что у нас с тобой куда больше общего, чем ты можешь вообразить. Полагаю, ты все еще хочешь узнать, что стало с твоим отцом?

Последняя фраза произвела на Киду прямо-таки магический эффект. Казалось, все хорошее, что было в ней до этого момента, без каких-либо предпосылок сгорело в гудящем пламени, моментально охватившем все ее естество. Были ли за то ответственны Тени, или причина иная, задумываться она не взялась. Ощутив мощь, наполнившую ее предплечья, Кида усилием воли разорвала металлические оковы и встала.

Нависнув над слегка очумевшим Полларио, она процедила:

– Тебе придется сильно постараться, чтобы убедить меня в своей непричастности. В ином случае, даже кошмары, навеянные Гаугой, покажутся всего лишь детскими страшилками.

Интерлюдия

На Терике трупы не залеживались, и полчища стервятников, населявших местные болота, тому только способствовали. Суровый климат и весьма скудный рацион превращали даже самый малосъедобный кусок мертвечины в аппетитное лакомство.

И все же, несмотря на голод, ни одна из тварей не рискнула приблизиться к этому трупу.

Возлежа на уступе, над самой пропастью, весь переломанный, точно кукла, с которой нерадивому малышу надоело играть, он таращился пустым взглядом в ночное небо, где царствовали две красных луны.

Шаддоки говорят, будто в ночь полных лун граница между миром живых и миром мертвых размывается. Вскормленные страхом перед тайнами, которые практиковали в горах служительницы Межи, они были горазды выдумывать всякие страшилки.

Но, возможно, в этот раз их выдумки оказались не так уж далеки от истины.

Тишина, воцарившаяся над ущельем, возвестила о приближении чего-то скверного. Даже явление амниторы не погружало здешние края в такую оторопь. Мелкие пронырливые создания, пировавшие на останках наемников, прервались и встревоженно огляделись. Затем, как один, бросились прочь. Голод – великий мотиватор, но страх за собственную шкуру намного сильнее.

Когда ни одной живой твари не осталось на скале и в ее пределах, округу окутал черный туман. Исторгаясь из колодца, скрытого в глубине разоренной деревни, он стелился по скальной поверхности тонким полупрозрачным одеялом и будто что-то искал.

Послышался шепот. Тихий, неразборчивый и холодный, как ночной ветер, он настойчиво распространялся по склону, то ли повелевая туману, то ли подчиняясь ему, устремляясь все ниже, к обрыву и за него, где на уступе лежал единственный нетронутый падальщиками труп.

Едва заметив мертвеца, шепот и туман замерли. В непостижимом симбиозе они будто приглядывались, примерялись. На несколько мгновений сделалось очень-очень тихо. Шепот и туман изменились. Сливаясь во что-то невообразимое, они обрели форму – не физическую, лишь очертания высокой и худой фигуры. Наконец оценив труп и его состояние, фигура издала нечто вроде довольного выдоха и неуверенно шагнула к нему. Неуклюжая, как и всякое порождение нечисти, она склонилась над останками Оммина. Долго всматривалась, прежде чем выдать невесомое:

«Ты был готов принять нас с самого начала».

Глаза – один кибернетический, другой из плоти и крови, – по-прежнему смотрели в никуда, никак не реагируя на чуждое присутствие. То, что осталось от нижней половины некогда смазливого лица, теперь обезображенной выстрелом, тоже не шевельнулось. Смерть окончательно завладела телом, не оставив даже намека на жизнь. Но это не было проблемой.

Фигура снова издала нечто вроде еле слышного вздоха.

Она склонилась ниже, так низко, как будто намеревалась коснуться лба мертвеца собственным. И тут же исчезла. Внезапно, как призрак при резко включившемся свете.

Несколько мгновений ничего не происходило. Даже время, казалось, застыло. Потом пришла пора пробуждения.

Если б в тот момент на вершине ведьминой горы очутился свидетель, он бы увидел, как достаточно изломанный и весьма прожаренный плазмой мертвец сел.

21

Яхта Полларио не предназначалась для спуска на поверхность, а потому, как только вышли на орбиту Авиньона, Киде предложили прыгун. Не самый роскошный из парка многочисленных внутрисистемных катеров, но достаточно удобный и вместительный, чтобы не жаловаться.

– Уверена, что справишься с управлением? – поинтересовался Полларио, выставив трость перед собой и переместив на нее часть своего веса. Это был первый вопрос, что он задал, после того, как она привела их к Семерке. Прочее главу «Полларда» как будто не волновало. – Если ни разу не была за штурвалом, лучше возьми кого-нибудь из моих ребят.

Было сложно не закатить глаза к потолку, но Кида нарочно переключила внимание на панель управления и попыталась вникнуть в принципы управления машинкой. В целом, ничего сложного: штурвал, рычаги переключения скоростей и прочие не слишком хитроумные приспособления. Все как везде. Справится.

– Не первый день в космосе, – отмахнулась она, запуская системы. Двигатели машинки заурчали, будто гокки – скромные, но могучие. – Разберусь.

Полларио, разумеется, не отвязался.

– И все же я настаиваю. Нельзя сказать, будто ты пришла в себя полностью. Преображение все еще идет. – Он словно невзначай кинул короткий взгляд на татуировки новоиспеченной лейры, которые она вновь постаралась скрыть за свежими обмотками. – Это может привлечь внимание.

– Как и твои солдатики на моем хвосте. – Кида убежденно покачала головой. – Разберусь сама. К тому же, сомневаюсь, что мой источник будет рад компании.

– Это еще одна причина, почему я не хочу отпускать тебя одну.

– Да что ты? Помимо той, что мы друг другу не доверяем?

Полларио немного приподнял уголок рта.

– Да. Помимо этой. – Он поводил головой по сторонам, как будто ожидал застать капитана прямо здесь – в полутенях просторного ангара. – Пусть ты мне не веришь, но Семерка – не лучшее место для праздных прогулок. Соваться туда одной чрезвычайно опасно. Говорят, неприятности там на каждом углу.

Кида не стала спорить. О знаменитом притоне контрабандистов она знала не так уж и мало. И даже как-то бывала там с Гаугой. Собственно, поэтому она и рискнула сунуться туда в первую очередь. Как-то раз в частной беседе капитан обмолвился, что не прочь поселиться здесь, когда надумает отойти от дел. Увы, другой зацепки, где его можно было отыскать, Кида попросту не смогла придумать. Но с чего-то ведь надо начинать, верно? К тому же, она была уверена, что Полларио ни на миг ей не поверил. Ха! Сказочка про «источник», способный указать местоположение Гауги, даже на поверхностный взгляд выглядела неубедительно. Никаких сомнений, что помешанный на лейрах глава «Полларда» раскусил ее в два счета и теперь просто играется, а предложение о сопровождающих – всего лишь прикрытие. Кида сильно разочаруется, если он в тихую не отправит за ней парочку наблюдателей.

– Не из-за чего переживать, – отрезала она, пристегиваясь к пилотскому креслу. – Самое сложное во всей этой затее – найти связного. Как бы там ни было, Семерка – это все же целая луна. Сомневаюсь, что он оставил флажочек-указатель специально для гостей.

На это Полларио, видимо, нечего было возразить. Однако от краткого напутствия он не удержался: подался вперед и вкрадчиво добавил:

– Если вздумаешь меня обмануть, поплатишься.

Кида заглянула ему в глаза, впервые отметив необычный цвет радужки: темно-зеленый с насыщенным черным обрамлением.

– Я свое слово сдержу, – сказала она наконец. – А ты?

Не дожидаясь ответа, она опустила фонарь кабины и выпорхнула в открытый космос.

Похожий на блестящее блюдце прыгун плавно обогнул газовый гигант и устремился к седьмой и самой невзрачной луне.

Семь сестер, так их называли справочники, тогда как на деле вокруг бирюзового шара вращалось намного больше спутников. Проблема заключалась в том, что только семеро из них с момента открытия первопроходцами тысячелетия назад заслуживали внимания, и за прошедшее с той поры время ситуация не изменилась.

Сама система Авиньон никогда не представляла какой-либо археологической ценности. Здесь не возникло собственной цивилизации, способной возбудить интерес ученых-исследователей, сюда не заносило лейров. Единственное, чем славилась местная компания из каменных шариков, так это низким вниманием со стороны риоммских властей, а значит широкими возможностями для незаконных дел. Собственно, по этой-то причине Семерка и заработала репутацию сточной канавы для галактического сброда, не исключая космических пиратов, контрабандистов и инфоброкеров. И именно это чудесное место Гауга избрал в качестве своего нынешнего убежища? Романтик.

– Просто очаровательно, – пробормотала Кида, по привычке ожидая комментария Тай-Ко.

Тишина в ответ заставила ее неловко поерзать в кресле.

Надо ж было оказаться такой идиоткой! Считала себя самой умной, а в итоге доверилась первому встречному. Купилась на многозначительные посулы. Расплылась перед старым прохиндеем, словно институтская соплячка. Дура! Дура! Трижды дура!!! В итоге потеряла и корабль, и компаньона, и время.

А еще чуть не лишилась жизни.

И все ради чего? Ради призрачной возможности вновь обрести настоящую семью?

Кида поежилась. Сейчас, вдали от удушающего мрака Терики, цель всех ее приключений выглядела особенно размытой. Как сон, в искренность которого она отчаянно верила, а по утру поняла, что он развеялся без следа.

Впрочем, быть может, в этом-то как раз и вся суть?

Входя в атмосферу, Кида отключила автопилот и сбросила скорость. В этот момент ей особенно остро не хватало ее компаньона.

Спуск продолжался по спирали, гася сопротивление воздуха. Прыгун немного трясло, но компенсаторы надежно уберегали машинку от критических перегрузок. Едва тонкий облачной покров был преодолен, стали заметны разбросанные тут и там клочки поселений. Сама поверхность Семерки представляла собой практически ровное полотно серо-коричневого, лишь изредка перемежавшееся горными хребтами, а приземистые городки походили на цветастые заплатки, это самое полотно дробившие.

Кида не была наивной и не верила, будто, ткнув пальцем в один из городков, запросто сумеет отыскать ушедшего на покой лейра. Однако она доверяла интуиции. А та, в свою очередь черпая силу из потока Теней, твердила, что направление поисков верно. В итоге выбор пал на самый крупный из населенных пунктов.

Портовое управление лишних вопросов не задавало. Казалось, здесь вообще никого не волновало, кто ты, откуда и зачем прилетел. Что, учитывая репутацию луны, удивлять не должно было.

Тем не мнее Кида удивлялась.

Хотя бы числу кораблей, снующих над сложенными из песчаника крышами, будто мошки над гниющим куском мяса. Ни системы, ни порядка. Сплошной хаос. В такой суматохе будет непросто подобрать подходящее место для посадки, не говоря уж о том, чтобы приземлить прыгун.

Но зато проще затеряться от нежелательного внимания.

Пиликнул сигнал входящего сообщения.

Кида, не раздумывая, приняла передачу. Из динамика посыпалось монотонное:

– Добро пожаловать в космопорт Глосс, странник. Посадочная воронка номер пять.

И все. Ей даже ответить не дали. Просто обрубили связь с той стороны и на этом закончили.

– Ну и нравы, – пробормотала Кида, направив машинку по оставленным координатам.

Только чудом ей удалось ни в кого не врезаться и опустить блюдце прыгуна в выбеленную солнцем ангарную воронку под указанным номером. Заглушив двигатели, она немного посидела на месте, прислушиваясь к себе. Как и сказал Полларио, преображение еще не закончилось. Кида чувствовала это. Подобно разумнику с онемевшей конечностью, прекрасно понимавшему, что та никуда не делась, но пошевелить ею он не способен, искательница так же осознавала присутствие Теней. Рекой возможностей они струились мимо, еще не признавая ее частью себя, но уже отыскав лазейку в душу. И это не было приятнейшим из ощущений. Скорей напоминало лихорадку. Начало болезни. Когда ты еще не полностью во власти инфекции, но первые признаки заразы, как говорится, уже на лицо.

Это тревожило. Да что там, пугало. Тем не менее Кида не была склонна к глубокой саморефлексии. Если б она переживала о значении каждого своего поступка, то попросту не высунула бы носу из дома. Теперь же, когда дело сделано, переживать о последствиях просто бессмысленно. Надо действовать. А на коротком отрезке хватит и такой простой цели, как поиски Гауги.

Отстегнув ремни, Кида позволила колпаку кабины распахнуться и тут же поморщилась. Яркий свет и холодный сухой воздух хлынули в салон, будто только того и ждали. Колючий песок ударил в лицо. Прикрыв глаза, Кида закашлялась.

– Славная, славная планетка.

Пошарив под креслом, Кида вытащила простую холщовую накидку и замоталась в нее с головой. Проверила бластер, кинжал и кошелек, поправила обмотки и, наконец, выбралась из кабины.

Расплатившись с местным смотрителем – низкорослым инсектоидом с парой громадных фасеточных глаз, забавными антеннками на макушке и добродушной ухмылкой – за стоянку, Кида на миг оглянулась. Крошечный прыгун Полларио в кольце причального дока выглядел натуральной мошкой, прилипшей к ловушке для насекомых покрупнее.

– А сюда никто не нырнет? – спросила она с сомнением.

– Топай спокойно, – тут же отозвался смотритель, почесав объемное брюшко, затянутое в комбинезон механика. – На худой конец перегоню твою малютку под крышу. Все будет тип-топ.

У Киды на этот счет имелись свои соображения, но она благоразумно оставила их при себе. Кивнула и вышла в город.

На самом деле Глосс весь был таким – приземистым, невзрачным и будто бы состоящим из сплошных острых углов, изредка перемежавшихся белыми куполами и лунками посадочных площадок. Несмотря на обилие свободного места, ему самому, казалось, от себя было тесно. Здания жались друг к дружке, точно от страха одиночества, а узкие улочки до того сильно петляли, что от числа поворотов вполне могла разболеться голова. Такая архитектура, вкупе с множеством тентов, натянутых между домами, неплохо уберегала от пусть холодных, но ослепительных лучей местного солнца. Пахло пылью и горячим металлом. А еще жаренными орехами-касти[1]. Ими торговали коробейники, вокруг которых постоянно толклась детвора.

Вообще народу в Глоссе хватало. Улочки буквально кишели разумниками. Притом такого разнообразия рас Кида не встречала даже на Боз-Варге, где, казалось, гоби негде упасть от обилия разумных форм жизни. Всюду толкотня, суета. Торговцы зазывали к прилавкам, почтенные матроны оживленно болтали о чем-то своем, а малышня с воплями и улюлюканьем носилась среди прохожих, пустыми скорлупками обстреливая стайки невзрачных птиц.

Самое замечательное во всем этом крошечном клочке хаоса было то, что Киду никто не замечал. Лавируя среди прохожих, она лишь изредка ловила на себе заинтересованные взгляды, да и то лишь потому, что время от времени едва не оказывалась под ударом резвых прыгунов, рассекавших по улицам вместо такси. Правила дорожного движения здесь никто не соблюдал, а местные наловчились избегать столкновений, к чему чужаки привыкали не сразу.

– Эй, красотуля! – крикнул ей один из пилотов-курсу. – Тебе больше всех надо или как? Свали к обочине!

Не желая проблем, Кида поступила, как было велено. На том ситуация и разрешилась.

Шагала бездумно. Просто переставляла ноги, не особенно задумываясь над тем, куда держит путь. Никакого плана у нее тоже не было. На самом деле, она даже не знала, что собирается предпринять. Найти Гаугу в городке размером с Глосс только на словах выглядело просто. Быть может, будь Кида полноценной и тренированной лейрой, проблема не стоила бы усилий, но ее связь с Тенями еще не укрепилась, а Гауга был слишком хитер, чтобы позволить себе семафорить в потоке: «здесь лейр, приходи да бери!». И вообще, никто не давал гарантий, будто он именно в этом городе. Старика вполне могло занести и на другую сторону луны. А то и за ее пределы.

Однако некое подспудное чувство навязчиво толкалось в мозгу, намекая, что путь выбран верно.

Возможно, ей следует просто поразмыслить над тем, чем мог заняться капитан исследовательского судна на покое. Возможно, стоит поспрашивать местных?

Взгляд Киды, будто нарочно, зацепился за крикливую вывеску. Намалеванная прямо на прямоугольном куске металла красной краской надпись представляла собой мешанину символов и скорей напоминала шифр, нежели название. Тем не менее, определить, что это за забегаловка, было несложно. Красноречивей прочего об этом говорила пара зулланов, в совершенно невменяемом виде валявшихся у порога в луже собственной блевотины, и одна маленькая и похожая на мячик курсу, пытавшаяся их расшевелить.

– Просыпайтесь, бездельники! – вопила дамочка, размахивая грязным полотенцем. – Нечего мне тут народ распугивать! Пшли вон! Ну же!

Само собой реакции не последовало. Инсектоиды так накидались, что могли проспать до следующего Нисхождения.

– А ты чего уставилась?

Кида не сразу сообразила, что обращались к ней.

– Да, да. Тебе говорю! – Курсу оставила пьяниц в покое и теперь, уперев руки в обвислые бока, вворачивалась подозрительными глазками прямо в оцепеневшую искательницу. – Чего выстроилась, а? Цирк тебе тут или как?

Кида растеряно огляделась по сторонам. Сама ситуация казалась ей смешной до предела, однако напористость мелкой ящерицы просто выбивала почву из-под ног. Притом, что никто из прохожих в их сторону даже ухом не повел.

– Чего надобно, спрашиваю? – В широкой пасти, обрамленной белесыми чешуйками, мелькнули острые колышки зубов. – На что уставилась?

Ситуация сильно напоминала ту, что случилась в Остове перед появлением Ливня. Не та история, которую хотелось бы повторить. Зрели неприятности. Кида в неприятностях не нуждалась. Особенно теперь, когда ее планы так остро зависели от поисков одного залегшего на дно лейра. Она решила: была не была. В конце концов, не убьет же ее эта бабка, если Кида задаст вопрос.

– Вы Гаугу знаете?

Та на мгновенье зависла. Квадратное лицо сделалось каким-то расплывчатым. Как будто чешуйки, его покрывавшие, вдруг как-то по-особенному преломили солнечный свет. Подозрительные глазки сощурились так сильно, что стали практически не видны.

– Кого?

Уверенности не было, но Кида почему-то решила, что это добрый знак. Она повторила:

– Гаугу. Портакианца. Может, вы его знаете?

– А тебе чего от него понадобилось? Кто такая?

– Приемная дочь. Ищу отца.

На сей раз курсу заинтересованно оглядела пришелицу с головы до ног, затем точно спохватилась и проворчала:

– Не знаю никакого Гагу. Никакого Гагу!

– Гаугу, – поправила Кида.

– Все равно не знаю, – отрезала старуха. – Оглядись! Тут у нас тебе и портакианцы, и динетины, и вообще кто угодно. Всех не упомнишь. А теперь убирайся! Нечего приставать к добрым разумникам. – И так отчаянно замахала полотенцем, будто собралась на нем взлететь. – Пошла прочь, сказала! Вон!

Не представляя, как на это реагировать, Кида отступила. Меньше всего ей сейчас хотелось ввязываться в склоку с безумной старухой. Пробормотав извинения, она развернулась и нырнула в ручеек прохожих. На курсу, все еще размахивающую полотенцем и что-то кричащую ей вслед, она не оглядывалась.

Улочка вывела ее на некое подобие площади, образовавшейся на пересечении нескольких дорог. Здесь дома выглядели выше, значительней и держались на расстоянии друг друга, образуя что-то вроде респектабельного района с частными посадочными площадками и террасами. Как ни странно, в этой части городка праздно шатающихся было меньше, а прыгуны встречались раз в несколько минут. Казалось, они следовали некой негласной договоренности держаться от этого места подальше. А вот почему, оставалось загадкой.

Не желая нарушать заведенный порядок вещей, Кида держалась узкого тротуара. Пониже надвинув капюшон накидки, она искоса наблюдала за тем, с какой торопливостью местные пересекают площадь. То ли открытого пространства боялись, то ли не желали попадаться на глаза обитателям богатых домов. В любом случае, выглядело это все странно. Не говоря уж о том, что распространялось напряженным отзвуком в потоках Теней…

Последнее наблюдение вынудило Киду застыть и прислушаться к собственным ощущениям.

Это было что-то новое. Ничего подобного ей прежде переживать не доводилось, а все дурные предчувствия, которыми до этого полнилась ее жизнь, теперь воспринимались не более чем нелепой попыткой разума объять необъятное. Только теперь Кида поняла, насколько сильно меняют восприятие Тени. Она не видела разницы, но ощущала ее, как если бы вдруг отрастила дополнительный орган чувств. И этот орган, скрывавшийся где-то в глубине ее груди, там, куда пришелся кинжал, наполнял Киду совершенно иными оттенками действительности. Словно стали видны грани реальности, которые до этого просто оставались в тени.

Кида задохнулась. Такой остроты она не то чтобы не ожидала, но не была к ней готова. Ни физически, ни морально. Казалось, ее с огромной высоты сбросили прямо в ледяную прорубь, а плавать не научили.

Ноги подкосились, и чтобы не свалиться посреди тротуара, пришлось схватиться за фонарный столб.

Разумеется, это не могло не привлечь внимания.

Впрочем, никто и на помощь не бросился. Те, кому хоть немного было не все равно, просто с неодобрением косились, приговаривая:

– Эй, ты чего? Пьяная что ли?

А потом шли себе дальше.

Кида на поддержку и не рассчитывала. Разумники, тонкой струйкой двигавшиеся мимо нее, ничем не могли ей помочь. Требовалась дисциплина, которой должен был обучить если не наставник, то хотя бы знающий. А тут… Пришлось рассчитывать только на себя.

По-прежнему прижимаясь к холодному металлу столба, Кида постаралась отрешиться от окружающего мира. Прикрыв глаза, она сделала несколько глубоких вдохов, после чего попробовала убедить разум, что новое восприятие окружающего мира – не дефект, а закономерность.

Как только понимание этого более-менее угнездилось в подкорке, она открыла глаза.

Все возвратилось на круги своя. Исчезла чрезмерная резкость. Солнце больше не ослепляло, а тени, отбрасываемые домами, машинами и разумниками, снова стали тем, чем и должны быть – просто пятнами, куда не попадал прямой свет.

Кида отпустила столб, интуитивно поправила обмотки, а заодно и кошелек с бластером, которые болтались на поясе под накидкой. Последнее действо она совершила на всякий случай, поскольку неплохо знала, как работают карманники. Те, кто пытался осведомиться, все ли с ней в порядке, могли сделать это не только ради сочувствия…

Это было похоже на толчок. Легкий, почти нежный, он пришелся ей прямо в спину, всколыхнув инстинкты и вынудив резко обернуться.

Поблизости никого не оказалось. А те, кто шагал мимо с мрачными лицами, будто нарочно старался держаться на расстоянии.

Кида нахмурилась. Ей не могло померещиться. Только не так. Но тут она сообразила: оклик пришел через Тени.

Какой-то прыгун пролетел мимо, едва не задавив выводок мальков-убатинов[2]. Истошно просигналил и тут же скрылся за поворотом, не обратив ни малейшего внимания на ругань матери семейства.

Этот внезапный вираж отвлек внимание Киды. Но, видно, на то и был расчет. Потому что, когда она повернулась лицом обратно в сторону, откуда прилетел «оклик», перед ней уже стоял ухмыляющийся во все зубы капитан.

– Здравствуй, детка, – сказал он и вскинул бластер. – Ты прямо-таки светишься.

***

Вокруг была лишь темнота.

Когда Тэя пришла в себя, открыла глаза и ничего не увидела, то логично решила, будто зрение ее подвело. Без паники или суеты, она ощупала собственное лицо, тело, затем пол, на котором лежала, и довольно быстро пришла к выводу, что проблема все-таки не в ней.

– Эй?

Голос ее разлетелся во все стороны и, отразившись от невидимого препятствия, вернулся назад размноженным эхом.

Подобный исход не внушал оптимизма, но прежде чем впасть в уныние, Тэя попыталась вспомнить, что случилось до того, как она очнулась. В голове замелькали размытые образы и обрывки разговоров. Гауга, Ливень, почти вся команда собралась, чтобы… Что?

Тэя инстинктивно потянулась к груди. Снова, но уже более тщательно ощупав себя, она поняла, что никаких ран на ней нет. Даже ткань платья казалась нетронутой. Но что-то же с ней случилось? Что-то же переместило ее…

А, собственно, куда?

В следующий миг что-то как будто коснулось ее затылка – невесомое прикосновение, похожее на движение воздуха, возбужденного дыханием. Затем тихий, почти на грани слышимости, шепоток:

«Ты принадлежишь нам».

Тэя развернулась вихрем. Она по-прежнему ничего не видела, но была уверена, что слова ей не померещились.

– Что? Кто вы?! – Она подалась вперед, но слишком отчаянно и резко, отчего потеряла равновесие и, нелепо взмахнув руками, рухнула обратно на пол. Столкновение с холодной и как будто высеченной из камня поверхностью пронзило колени острой болью. Тэя ее едва заметила и, отчаянно вращая головой, выкрикнула: – Где вы?!

«Ты принадлежишь нам».

– Я… я не понимаю!

Сердце, колотившееся о ребра, мешало связно мыслить. Тэя понимала, рядом что-то есть, но никак не могла определить, что это. Живое или мертвое? Существо или призрак?

«Мы знаем, чего они хотят».

Сев на пятки, Тэя заскулила. Рот ее приоткрылся и оттуда вылетело почти столь же тихое:

– Чего?

«Ты нужна нам».

Последняя фраза звучала как приговор. Сердце Тэи замерло и упало. Возможно, в буквальном смысле.

– Но кто вы? – простонала она слабеющим голосом. – Я не понимаю.

«Мы не ждем понимания. Лишь повиновения. Сделай то, что надлежит, и будешь свободна».

Слишком напуганная, чтобы поверить обещанию, она все же переспросила:

– Вы… вы отпустите меня?

«В свой час. Как только задача будет исполнена».

– Что я должна сделать?

Последовавшая за этим долгая пауза едва не свела Тэю с ума. Прижав руки к животу, а подбородок к груди, она закричала:

– ЧТО Я ДОЛЖНА СДЕЛАТЬ?!!

«Оберегай Межу».

***

– Ручки на виду, будь добра. – Гауга продолжал скалиться, но делал это скорей по привычке. Глаза его оставались такими же холодными и бледно-желтыми, как свет местного солнца, отражавшийся от полированных рогов, а рука, сжимавшая бластер, – твердой. – И никаких резких движений.

Прежде чем хоть как-то отреагировать, Кида прислушалась к себе. Тени, чей ток она ощущала все лучше и лучше, пребывали в безмятежном покое, не провоцируя ни страха, ни настороженности. Только любопытство, выразившееся в вопросе:

– Что, правда выстрелишь в меня, капитан?

Оружие, нацеленное ей в лоб, не сдвинулось ни на миллиметр.

– А ты сделай что-нибудь, что мне не понравится, и узнаешь.

Кида почувствовала, как уголок ее рта невольно дрогнул. Внимание на миг переместилось на прохожих, которые изо всех сил делали вид, будто происходящее их не касается, затем вернулось к Гауге.

– Откуда ты взялся?

Тот качнул головой.

– Серьезно? А мне думалось, ты как раз меня и искала.

– Но не этого, – возразила Киду, кивком указав на бластер.

В ответ капитан снова качнул головой, но веско, будто подводил черту. Бластер опустился.

– Тогда тебе следовало подумать об этом прежде, чем соваться сюда. Прежде, чем превращаться в… то, чем ты стала. – Гауга развернулся и потопал прочь, будто и в самом деле набрел на нее по чистому случаю.

Кида с трудом сдержалась, чтобы не зарычать. Она задыхалась от беспомощности и злости. Спустя столько лет она наконец-то вновь встретилась с бывшими капитаном и учителем. Ей так много надо было ему сказать. Но подходящих слов не нашлось.

Выругавшись себе под нос и сжав кулаки, она крикнула:

– Стой!

Капитан замер. Оглянулся через плечо и сверкнул белоснежным клыком.

– А-а, созрела-таки?

– Есть разговор.

Холодную улыбку на полосатом лице будто выключили. Он вздохнул.

– Ну еще бы. – Потом быстро осмотрелся по сторонам и кивнул в сторону одного из похожих на ступенчатую пирамиду домов. – Ладно, идем.

Кида не стала спорить или медлить, хотя поведение Гауги и вызывало у нее вопросы. Она вслед за ним быстро пересекла улицу. При этом от Киды не укрылось, что прохожие не просто не замечали капитана, они старались не замечать его. Как будто, верили, что если убедят себя в том, что его нет, это и в самом деле станет правдой.

– Что здесь происходит?

Гауга даже не оглянулся, хотя ответил в исключительно лейровской манере:

– То, что должно было начаться давным-давно.

Он, казалось, хотел добавить еще что-то, но замер и как будто к чему-то прислушался.

– Чт.. – начала было Кида.

– Тихо! – Капитан поднял руку, призывая последовать его примеру.

Кида не стала спорить. Вообще, тишина на улицах города, пусть даже такого небольшого, как Глосс, вещь относительная, тем не менее ей удалось разобрать среди прочего шума некий нестройный гул, а следом…

– Это, что? Выстрелы?

Гауга не стал ничего пояснять, схватил Киду за локоть и подтолкнул в сторону двери, к которой до этого направлялся. Над дверью торчала вывеска, очень похожая на ту, что она видела прежде. Только на этой, в отличие от непонятных загогулин, вполне доступно и по-риоммски значилось: управление шерифа.

– Сиди там и не высовывайся, пока все не закончится. Поняла?

Чувствуя себя полной дурой, Кида все же не сдержалась и спросила:

– Что закончится?

Но прежде чем успела получить ответ, в косяк над ее головой прилетел бластерный выстрел.

– Внутрь! – рявкнул Гауга.

Кто-то закричал. И без того малолюдная улица опустела практически мгновенно. Видно, для местных подобные стычки были не в новинку. Знать бы еще, с кем эти самые стычки происходили.

Собственно, по этой причине Кида не спешила исполнять капитанский приказ. Выхватила выданный Полларио бластер и устроилась аккурат за широким косяком – как раз, чтобы обозревать улицу, оба ее перекрестка и самой при этом не бросаться в глаза.

Гул тем временем нарастал. Он прерывался периодической бластерной очередью. И новыми криками ужаса. А еще улюлюканьем. Кто-то отчаянно наслаждался хаосом, который сеял по городу.

Внутри у Киды все сжалось в ком и замерло в ожидании развязки. Тени, постепенно заменявшие ее инстинкты, сгустились, отчего их неспешный ток напомнил движение кисельной реки. Из книг и уроков Кида знала, что они вполне могли стать неплохим щитом, но не была уверена, что готова положиться на это знание. Тем более, что так до сих пор не поняла, во что все-таки превратились ее взаимоотношения с этой энергией. Вместо этого она лишь крепче сжала бластер и уставилась в спину капитана.

Тот стоял прямо посреди улицы, источая в пространство вокруг уверенность и… о безмятежности тут речи не шло, но зато было что-то, способное удержать на расстоянии даже взбесившуюся мурафу. Он не шевелился. В облаке колючей пыли, которую мотылял туда-сюда ветер, он просто ждал.

Наконец они явились.

Кида понятия не имела, кто это такие, но сразу сообразила, кем они точно не были.

Угрозой.

Потому что выглядели натуральной бандой оборванцев, оседлавших ржавые гравициклы, чадящие при каждом усилии двигателя. Да, они были вооружены. И громкое лаянье вместе с периодическими бластерными очередями в воздух, а то и под ноги тем, кто еще не успел убежать с улицы, создавали впечатление дикой охоты. Самой дешевой версии безумной игры на выживание. Никто не пострадал чудом.

Но это пока.

Насчитав пять машин и восемь наездников, Кида задумалась над тем, что предпримет Гауга. Раскрыв себя, он выиграет битву, но проиграет сражение. Узнав в нем лейра, местные, которые, судя по их вечно недовольным лицам, и так никому не доверяют, придут в бешенство. Несмотря на то, что от повелителей Теней уже многие сотни лет практически никого не осталось, их дурная слава по-прежнему расстилалась над отдаленными уголками Галактики подобно чумной пелене. Лейров все еще боялись. Считая воплощением темных сил, агентами хаоса и олицетворением вселенского зла, их ненавидели и презирали. До дрожи в кулаках, до зубного скрежета. Кида сама не раз была свидетелем проявления такой вот любви, и прекрасно понимала, чем рисковал ее бывший капитан.

Отчасти именно поэтому не спешила скрыться в безопасности.

Банда тем временем взяла Гаугу в кольцо и, точно свора бродячих собак, кружила вокруг него. Среди лиц мелькали люди, курсу, лангутти и даже парочку анаки каким-то чудом занесло. В нелепых касках, напоминавших обмундирование шахтеров, они выкрикивали непристойности в адрес капитана и его матери, угрожающе наводили бластеры, но стрелять при этом рисковали только в воздух. Натуральная стая – скалящаяся, голодная, готовая растерзать любого по первому приказу вожака.

Последний, к слову, явил себя довольно быстро. Поджарый курсу, невысокий, как и все его племя, но подвижный и голодный, словно стая диких китхов. Он что-то звучно гаркнул и весь игривый лай улегся будто по щелчку. Остался только гул антигравов.

– Ну что, шериф? – Щурясь в сторону Гауги, ящер клацнул пастью. Чешуйки на его квадратной голове, увенчанной короной из коротких шипов, сияли свежей зеленью. – Я ж говорил, свидимся.

[1] Орехи-касти – аналог земных каштанов, завезенный на Семерку многие тысячелетия назад. Местный сорт обладает крайне неприхотливым нравом и прекрасно приспособлен для суровых условий седьмой луны. Не требует особого ухода, а плодоносит несколько раз в стандартный год.

[2] Убатины – раса разумных амфибий с планеты Уба, обитавшая в подводных поселениях, вдали от необузданной и крайне опасной наземной фауны. Часто невысокого роста, плосколицые, с выпуклыми глазами, превосходно улавливающими тусклый подводный свет. Покрыты плотной чешуей, которая вне влажной атмосферы их родины, требует постоянный притираний защитными маслами. На планетах с сухим климатом носят защитные костюмы и очки.

22

Едва услышав слова ящера, Кида поняла, в какую беду они попали. Гауга, при всей своей изобретательности, изворотливости, хитрости и оппортунизме, просто не мог придумать ничего более идиотского. Решил стать законником! Да еще где! В самом не приспособленном для этого уголке Галактики! Она сама мало что знала про Глосс и его нравы, но даже тех крох информации, которые успела почерпнуть за время прогулки по городу, в купе с репутацией самой луны, хватило, чтобы сделать выводы.

– Мы в дерьме, – пробормотала Кида, крепче сжимая бластер.

Сам Гауга тем временем вел себя так, будто если слышал слово «проблемы», то с его смыслом был знаком весьма отдаленно. По-прежнему не вынимая собственного оружия, он засунул большие пальцы рук за пояс и с вежливым интересом уставился на главаря банды.

Так они и пялились друг на друга в молчании, пока капитан не кивнул:

– Дошар. Неплохо выглядишь.

Это заставило курсу задрать голову кверху и издать серию чрезвычайно отталкивающих звуков, лишь отдаленно напоминавших обыкновенный смех.

– Завязывай, – выплюнул ящер, отсмеявшись. – Шериф, ты, походу, забыл, куда приперся. Может, на блестящем Риомме такое прокатывает, но мы тут из другого теста.

Гауга в ответ тихо хмыкнул.

– Дошар, я пересек эту Галактику из конца в конец. Разумники везде одинаковы. Несмотря ни на что.

Дошар попытку пофилософствовать явно не оценил.

– Что ж, во всей лейровой Галактике не нашлось местечка получше? Какого гнарка ты к нам приперся, а, шериф?

– Потому что иногда лучше не значит легко, – флегматично заметил Гауга. – И даже самая паршивая дыра может превратиться во вполне приличное местечко. Надо только дать ей шанс.

Две маленькие ноздри, украшавшие рептилью морду, раздулись так, что туда дуло бластера целиком можно было затолкать.

– До тебя так и не дошло, да? – прорычал курсу. – Ты здесь никому не нравишься. Никому не сдалась твоя лучшая жизнь. Всех устраивает заведенный порядок вещей. Глоссом правят банды, и никуда от этого не деться. А если тебе что-то не нравится, просто свали отсюда и не отсвечивай. Я даю тебе последний шанс: найди себе дыру по размеру, куда можно забиться и порыдать, а нашу оставь в покое.

Со своей наблюдательной позиции Кида заметила, как на невозмутимом лице капитана расцвела самая сердечная улыбка. Казалось, он только что получил совет, о котором прежде просто не задумывался. Однако тут нашлось место и одному крошечному противоречию: Тени, клубившиеся вокруг него, уже оплели каждого из наездников невидимыми, но очень прочными путами, соткав нечто вроде паучьей ловушки. Даже скудных знаний Киды о лейрах и методах их работы хватило, чтобы сообразить, что к чему.

Чем бандиты похвастаться не могли.

– Ты меня неправильно понял, малыш, – сказал Гауга, продолжая сиять. – Я не договариваюсь. Я угрожаю. Тебе. И всей твоей кодле. Проваливай. Не то худо будет.

Разумеется, бандиты встретили его слова новой порцией презрительного смеха и улюлюканья. Даже уничижительное «малыш» в адрес курсу как будто осталось без внимания. Восемь затворов щелкнули практически синхронно. Стало ясно, что сейчас на холодной улице станет очень-очень жарко.

– Ты спятил или обожрался дерьма хасков[1], шериф, – обронил Дошар с почти искренним изумлением.

На что Гауга покачал головой. Улыбка его испарилась.

– Твоя беда в том, что только на это ты надеяться и можешь. – сказал он, а затем, как настоящий хищник, привел ловушку в действие.

Все произошло очень быстро. Намного быстрее, чем способен уловить среднестатистический разумник.

Кида и сама ничего бы не заметила, если б ее сознание не изменилось и нескончаемые токи Теней не заструились сквозь него подобно вошедшей в новое русло реке. Она затаила дыхание. Тени же, будто верные псы, повинуясь воле хозяина, пришли в движение.

Всего лишь миг назад восьмерка бластеров целилась в одну точку, но вот неведомая сила заставила их сменить направление. Бандиты двигались синхронно, но с неестественностью, свойственной марионеткам. И, подобно хорошим марионеткам, даже не пикнули, когда их указательные пальцы нажали на спусковой крючок.

Выстрелы тоже прозвучали почти одновременно.

А потом также одновременно восемь разумников обвисли в креслах своих гравициклов.

И при всем при этом бластер Гауги даже ни разу не покинул кобуры.

Как только все закончилось капитан оглянулся в сторону Киды и подмигнул:

– Каково, а? – Его полосатая рожа опять расплылась в широкой ухмылке. – Как я их?

Кида, у которой на этот счет имелись свои соображения, спрятала собственный бластер в кобуру и неторопливо выбралась из-за укрытия. Она осмотрела «поле боя», отметив, что каждый выстрел, произведенный бандитом против его воли, оставил аккуратную черную дырочку прямо в центре лба каждого из его товарищей. Разумник с менее выраженным моральным компасом, пожалуй, нашел бы в этом некоторую поэтичность. Кида моралисткой себя не считала. Профессия, которую она избрала, не терпела чрезмерной щепетильности. И все же тех крох совести, что в ней еще оставались, дали происходящему вполне ясную оценку:

– Дикость. Нашел чем гордиться.

Улыбка на лице Гауги дрогнула.

– Я думал, ты будешь впечатлена. Учитывая, кем ты стала, думал, тебе не помешает наглядный урок.

– Знаешь, я столько думала над тем, почему ты тогда прогнал меня. Никак не могла понять. Но теперь, кажется, понимаю.

– Серьезно? Ну-ка, просвети.

– Ты хреновый учитель. И сам это прекрасно знаешь.

Гауга на миг завис. Казалось, он ждал любого ответа, но только не этого. Его левый глаз задергался, а правая рука поднялась и дернула кончик рога. Еще через мгновение он задрал голову к небу и расхохотался во всех горло. Один из убитых перевалился через седло и рухнул прямо к капитанским ботинкам.

К этому времени улица начала оживать. Местные жители, от греха подальше, попрятавшиеся по домам, когда все закончилось, осмелели и рискнули высунуться. Кто-то шагал осторожно, с опаской, вытянув шею и вертя головой, как будто в любой момент и с любой стороны ждал нападения. Кто-то же вел себя не в пример развязно, как будто собственными руками положил конец вражде, длившейся несколько оборотов. Однако все без исключения с недоверием и опаской поглядывали на своего «шерифа».

– Приберите здесь, парни, – скомандовал Гауга, пнув труп. – На сегодня с них хватит.

Возмущенный ропот, раздавшийся было в ответ, зачах в зародыше, стоило капитану бросить пару красноречивых взглядов по сторонам.

– Не все проблемы решаются за раз, – сказал он. – Я это прекрасно понимаю. Но это начало. Хорошее начало.

Это весьма расплывчатое, на вкус Киды, обещание ожидаемо успокоило не всех.

– Они вернутся, – бросила та самая старушка-курсу, которая едва не отстегала Киду полотенцем. Как она здесь оказалась, оставалось загадкой. – Не сегодня, так завтра. Не эти, так другие. И их будет больше. Намного больше.

Гауга, которому для самолюбования не хватало только зеркала, отмахнулся:

– Вот поэтому, мамаша, вам тут и нужен парень вроде меня.

«Мамаша» от такой наглости едва не полиняла. Громко клацнув челюстями, она схватила полотенце и, не оглядываясь, затопала прочь с улицы.

Капитан, провожая ее взглядом, только покачал головой.

– Местным угодить нелегко, – пробормотал он скорее самому себе, чем кому-либо еще, пока четверка крепких на вид парней стаскивали трупы с гравициклов и укладывали их в аккуратный рядок. И все это под бдительным присмотром шерифа.

Затем, будто опомнившись, Гауга обернулся к Киде и смерил ее долгим оценивающим взглядом.

– Ты заявилась крайне не вовремя, детка, – вздохнул он и чиркнул любимой зажигалкой. – Но раз уж выдалась свободная минутка, так и быть, я выслушаю тебя.

Он провел ее внутрь так называемого управления шерифа. То была крохотная комнатка два на два метра с единственным полукруглым окошком под потолком, парой кресел, свинченных, судя по виду, с какого-то старого корабля, и столешницей, сымпровизированной из двух пластметаллических ящиков и прямоугольным куском стекла. В задней стене комнатки маячила дверь, за которой, вероятно, располагалась спальня и уборная.

Предложив Киде занять одно из кресел, Гауга включил кондиционер и пробежал взглядом сводку местных новостей, без звука транслировавшихся на привинченном к стене экране. Как только любопытство было удовлетворено, он занял второе кресло и выжидающе уставился на Киду:

– Ну, выкладывай. Зачем пожаловала?

Кида не знала, как лучше подойти к теме, которая ее беспокоила, и начала издалека:

– Что ты здесь забыл?

– В смысле?

– В этой дыре. Что ты забыл здесь? Вечный скиталец, космический пират, лейр к тому же. Как так вышло, что в конце концов ты решил осесть именно здесь? Не сумел подобрать планету поприятней?

– А что не так с Семеркой? Чем она плоха?

– Ты только что уложил целую банду разумников, притом провернул все это так, чтобы ни у кого их сторонних наблюдателей не возникло подозрений относительно твоей связи с Тенями.

– Ну. И что?

– Альтруизм не свойственен лейрам. Что ты задумал?

Гауга тем временем пошарил где-то под столешницей и выудил оттуда весьма внушительного вида флажку и к ней пару металлических кружек. Звякнув всем этим о стекло, он поинтересовался:

– Выпьешь? Местный аналог портакианского эля. Забористая штучка.

– Откажусь, пожалуй. – Киде было неуютно. И дело не в самой каморке, которую называть управлением язык не поворачивался, а в том, что случилось накануне и том, что должно случиться. Смерть и лейры ходят рука об руку, так всегда говорили. И в этом что-то было.

Капитан пожал плечами и, отвинтив крышку, щедро плеснул из фляжки в кружку. Тягучая жидкость отдавала синевой, а едкий химический запах, разнесшийся над столом, щекотал ноздри. Взяв кружку, Гауга как следует взболтал ее содержимое, а затем опрокинул в себя. Опустив опустевшую кружку на стол, он с чувством причмокнул. Продольный рисунок на его лице сделался заметней.

– Лейр остается лейром, что бы ни произошло, – заговорил Гауга, глядя куда-то в пустоту. – Такое дерьмо не смывается, как ни старайся. В свое время я пытался уберечь тебя от падения в ту же яму, в какой однажды искупался сам.

– Не вышло.

– Как посмотреть.

Кида нахмурилась, но прежде, чем успела задать вопрос, услышала:

– Еще не все потеряно. – Капитан почесал промежность. – Ты пока только вначале пути. Пробудиться – еще не значит стать лейром. Во всяком случае, не в том смысле, в каком принято подразумевать. Все же это больше идеология, чем приобретенные способности. Но… – Он поднял взгляд на Киду. Его всегда ясные желтые глаза сейчас клубились тьмой. – Воспринимай мои слова как хочешь, но тебе суждено было пройти через это. Сдается мне, это одна из тех странных констант нашего бытия, которые невозможно избежать. Однако это не означает, будто я обязан стать твоим наставником. Если ты явилась за этим, лучше убирайся. Я стар, но сил наподдать тебе как следует мне еще хватит.

– Ты не очень-то похож на старика.

– Именно поэтому для многих Тени кажутся лакомым кусочком, даром небесным. Не проклятием, но целью всей жизни. И это несмотря на все то дерьмо, которое лейры причинили Галактике. Идиоты рвутся за мощью, которую не способны понять. Наслушавшись сказок, начитавшись документов, они теряют голову от одной мысли, что Тени превратят их в сверхсуществ, возвысят над серой массой. Это же так здорово – метать молнии и читать мысли, быть проворней китха и сильнее мурафы, жить столетиями и не стареть. По крайней мере, не физически. Но вот чего все эти идиоты не понимают, так это простейшего принципа: за мощь надо платить. Всегда.

– Так это что-то вроде твоего способа расплатиться? – Кида широким жестом обвела помещение. – Трудовая повинность?

Гауга поморщился, снова наполнил кружку и снова опустошил, утерся.

– Не будь дурой. Я лишь хотел сказать, что ты сделала неправильный выбор.

– Этот выбор сделали за меня.

По нахмуренным бровям капитана, Кида поняла, что тот в недоумении, и пояснила мысль:

– Встретила кое-кого из далекого прошлого. Ливня. Помнишь такого?

***

Ребенок все не успокаивался. Битый час она пыталась укачать его в импровизированной колыбельке, но без толку – малыш только распалялся. Белые волосики вспотели, личико раскраснелось, а крошечные кулачки вцепились в одеяльце с такой силой, будто намеревались разорвать его в клочья. По всему было видно, что его что-то не устраивает. Но что?

– Ну же, детка, – приговаривала Тэя, отчаянно толкая антигравитационную люльку, – засыпай. Ты же только что покушал. Чего еще тебе не хватает?

Мальчишка проигнорировал слова матери и продолжил вопить.

– Ведьма! – послышался раздраженный вопль старпома. – Заткни своего выродка или я за себя не отвечаю!

Тэя тихо выругалась. Если б она знала, как это сделать, так давно бы уж. Кто сказал, что с рождением ребенка приходит и умение с ним управляться? Месяц прошел, как они с Ливнем стали родителями, но Тэя, кажется, так и не осознала это в полной мере. Материнский инстинкт? Ага. Что это такое?

В последний раз толкнув люльку, она отошла к лежаку и села. Малыш заливался. Не в силах слышать его, Тэя зажала уши руками, зажмурилась и отчаянно подумала:

«Пускай он замолчит! Пускай он замолчит! Пускай он замолчит!»

– Что? Никак?

Тэя опустила руки и подняла голову.

На пороге стоял капитан. Как всегда безукоризненно одетый, с фирменной ухмылкой на полосатом лице.

Не зная, как лучше реагировать на его невозмутимый вид, Тэя в итоге только беспомощно пожала плечами:

– Я просто не знаю, что делать.

Гауга подмигнул, широким шагом приблизился к колыбельке и без раздумий подхватил ребенка на руки.

– Ну? И кто тут у нас такой крикливый?

То ли открытая улыбка капитана произвела впечатление, то ли рога и полосы, но ребенок моментально замолчал. Будто звук выключили.

Тэя встала и прошептала:

– Поверить не могу.

Гауга оглянулся, подмигнул.

– Что тут скажешь? Природное обаяние не пропьешь. Дети меня просто обожают. Что странно, учитывая, кто я на самом деле. – Затем он снова посмотрел на мальчика, с пристальным интересом разглядывавшим рисунок на капитанских щеках. – А ты сегодня не в настроении, да? Оно и понятно. Рядом с Аджантой даже мне не по себе. Тени так зудят. Брр!

Несколько растерявшись от последней фразы, Тэя нахмурилась:

– Разве он может что-то такое чувствовать?

Прижав ребенка к плечу и легонько похлопывая его по попке, Гауга развернулся:

– Еще как! Дети крайне восприимчивы к подобного рода вещам. Особенно новорожденные. Их формирующийся мозг все равно что тот локатор – с легкостью реагирует на аномалии. Ты, кстати, имя ему дала уже?

Тэя замялась. За все то время, что нянчилась с ребенком, она так и не удосужилась как следует поразмыслить над этим. Вариантов было несколько, но ни один не выглядел особенно правильным. А Ливень… тот вообще предпочел сделать вид, будто его подобные вопросы не волнуют. Откровенно говоря, он и Тэю-то сторонился. Словно с появлением ребенка между ними выросла стена, сквозь которую было невозможно пробиться.

– Еще думаю, – сказала она, уткнув взгляд в пол.

– Долго не тяни, – посоветовал Гауга. – Малыш уже личность. Чем быстрей ты назовешь его, тем быстрее осознаешь это. Правда, маленький Мирр? – И тут же покосился на Тэю. – Полагаю, фамилию ты ему дашь свою, как и заведено на Терике?

***

Гауга дернулся слишком резко, отчего едва не опрокинул кружку на пол.

– Какого?.. – выругался он, но быстро утих. – Я думал, он помер.

Невзирая на то, что ей было приятно увидеть растерянность на лице капитана, Кида покачала головой:

– Не помер, как выяснилось. И вполне неплохо управляется с кинжалом.

– Где ты на него нарвалась?

– Терика. Он приложил руку к моему… профессиональному росту. И сбежал прежде, чем я успела его поблагодарить.

Невзирая на выпитое, Гауга весьма быстро соображал. Он сразу соединил все точки в правильную картину и не стал ломать комедию, разыгрывая изумление. Только обронил:

– Так ты все знаешь.

Кида сдержано кивнула.

Глаза капитана наполнились такой невыразимой болью, что даже смотреть на него стало несколько неловко.

– Мне жаль, что так вышло, – пробормотал он. – Очень-очень жаль. Ты и представить не можешь, как тяжело мне было хранить все это в тайне. Когда Тэи не стало, Ливень будто обезумел. В нем будто что-то перегорело. Не интересовало ничего, кроме Теней. Он вернулся на Терику. Что он там все это время делал, я даже не представляю, но про собственного сына он никогда не вспоминал.

– Он бросил его?

Гауга отвел взгляд.

– Оставил мне, но, сама понимаешь, при нашей работе детям на борту «Джагавы» не место.

– Так ты тоже его бросил? – холодно спросила Кида.

Капитан сглотнул, но на нее глаз так и не поднял. Только мял и крутил кружку в руках.

– Команда проголосовала. Я был в меньшинстве. Пришлось оставить его в одной частной школе на Аджанте…

– …И больше не вспоминать о нем до того дня, как встретил меня? – безжалостно закончила Кида.

Тяжкий вздох разорвал повисшую тишину. Порывшись в кармане, Гауга извлек затертую зажигалку и чиркнул. Крохотный огонек занялся над огнивом и тут же потух.

– Мне очень-очень жаль, – повторил капитан почти неслышно. – Если б я мог хоть как-то исправить то, что наделал…

Кида вспомнила слова Полларио о рогатом демоне, безжалостно разделавшимся со всем его семейством, и не смогла найти в себе сочувствия. Да, она прекрасно понимала, что нынешний капитан уже не то кровожадное чудовище, способное не моргнув и глазом вырезать население целого городка, но это никак не умаляло его вины. Ни в истории Полларио, ни в той, где были замешаны Тэя и Ливень, ни в ее собственной.

– Знаешь, – сказала она в итоге, – я тут не затем, чтоб исповедывать тебя. Мне нужна помощь.

Капитан сразу подобрался. Вернул в карман зажигалку и устремил на Киду прежний проницательный взгляд.

– Чего ты хочешь?

Кида помедлила, прикидывая, как лучше сформулировать мысль.

– Ты в курсе, что на тебя открыли охоту?

Весь серьезный настрой Гауги тут же как рукой сняло. Он издал неприличный звук и фыркнул:

– То же мне удивила. Скажи что-нибудь по-настоящему стоящее!

Этого хватило, чтобы она избавилась от последних угрызений совести и выдала ему все, что произошло с ней с момента приземления на Марикаре, а под конец прибавила:

– Глава «Полларда» не тот, от кого можно так просто отмахнуться. У него достанет и денег и влияния, чтобы создать проблемы даже такому скользкому типу, как ты.

Брови капитана сошлись над переносицей. Казалось, он судорожно перебирал в уме список тех, кому успел насолить. Затем, спустя еще миг, его лицо разгладилось.

– А-а, так мальчишка все не угомонится.

– Учитывая, как с ним поступили…

– Да-да, – рассеянно кивнул Гауга. – Помню эту историю. Даже очень хорошо. Жестковато вышло. Это точно.

Кида смотрела на него и не могла поверить, что действительно когда-то желала стать частью его команды, его ученицей. Его верной… ну, может, не правой рукой (никто не мог отнять этого титула у Мваны), но хотя бы сподвижницей. А теперь? Глядя в эти бесстрастные желтые глаза, все, о чем она могла думать, это как бы поскорей убраться отсюда. Запрыгнуть на борт «Гравии» и сделать так, чтобы ее орбита с орбитой Семерки никогда больше не пересекалась. Да вот беда – «Гравии» у нее не было.

Зато был корабль Полларио и история, которую можно было использовать в качестве рычага.

– Он здесь, – сказала она в итоге. Получилось даже попасть в равнодушный тон капитана. – На орбите. С маленькой армией наемников. Ждет, когда я дам знак.

Гауга не удивился, услышав ее слова. Во всяком случае, никак этого не выказал. Наполнил кружку пойлом и выхлестал без остатка, а потом вернул на стол. Разве что ударил ее чуть сильнее обычного.

– И как же поступит моя дорогая лейра?

– Зависит от того, что ты мне расскажешь.

– О чем? – Гауга моргнул. Стало ясно, что Киде все же удалось отыскать брешь в его броне.

– О том, – сказала она, ни на миг не отводя от него взгляда, – как именно умер мой отец.

[1] Хаски – мелкие млекопитающие, обитающие в редких кальдерах Семерки. Питаются орехами-касти и корешками, которые выкапывают из мягкой почвы близ подземных водоемов. Некоторые шаманы считают, что орехи, прошедшие через пищеварительный тракт хасков обладают целительным и галлюциногенным эффектом.

23

Кида приготовилась к вспышке ярости, демонстрации истинной мощи лейра, но все, что получила в ответ – лишь недоумение, отразившееся на полосатом лице.

– Ты что-то путаешь, детка, – пробормотал капитан, раскачиваясь в кресле и между делом опять почесывая промежность. – Я к его гибели не имею отношения. Меня вообще с ним поблизости не было. Не пойми неправильно, я одобряю твой интерес, только подсказчик из меня никудышный. Как я сказал, когда мы виделись в последний раз, он был совсем крохой. С тех пор ни слова о нем не слышал.

Чтобы не поддаться искушению и не врезать Гауге между ног, которые он расставил будто нарочно, Кида откинулась на спинку кресла и сложила руки на груди.

– А мне казалось, космоисследовали все друг о друге знают. Ты сам меня этому учил, помнишь?

– И помню, что ты ни разу об отце даже не вспоминала. Что изменилось?

Капитан в своем репертуаре – бил без промаха, а главное – жалости. Особенно по отношению к своим. Кида чуть поморщилась, но проглотила упрек. Тем более, что ей было чем парировать.

– Изменилось многое, – сказала она. – Как настоящая ищейка, которой ты меня и вырастил, я стала меньше доверять и больше задавать вопросов. Но что еще важней, я каким-то образом научилась проникать в прошлое Тэи.

Впервые на ее памяти Гауга растерялся настолько, что потерял равновесие и опрокинулся на пол вместе с креслом.

– Чтоб меня! – чертыхнулся великий лейр, пребывая кверху ногами. – Вот знал же, что когда-нибудь мне это аукнется.

– В смысле? – Кида подалась вперед, в надежде услышать правду.

– Да эта дурацкая привычка раскачиваться, – отмахнулся Гауга, чем и развеял всю надежду. Кое-как справившись с креслом, он таки вернулся в прежнее положение. – Вот и доигрался.

Разочаровано отвернувшись к окошку, за которым мелькали расплывчатые птичьи тени, Кида пробормотала:

– Ага. Просто закачаешься.

Водрузив свою задницу обратно на сидение, капитан снова потянулся за фляжкой:

– После такого грех не выпить. – Искоса глянув на Киду, предложил: – Может, все же согласишься на глоток?

– Мне сейчас вполне хватает и того, что вытворяют с моим сознанием Тени.

– Понял тебя. Снимаю предложение. Но если передумаешь, – он многозначительно покачал наполовину опустевшим сосудом, – дай знать.

– Непременно, – проворчала Кида и тряхнула головой. – Так что насчет моих видений? Знаешь, чем они вызваны?

Гауга почесал между рогов.

– Догадываюсь. – И замолчал, надолго присосавшись к фляжке. Кружку он игнорировал и на сей раз пил неторопливо, со смаком, заметно наслаждаясь каждым глотком. Или просто испытывал ее терпение.

Когда сил терпеть этот цирк уже не осталось, Кида стукнула кулаком по подлокотнику:

– Ну? И? Чего ты молчишь, пень рогатый? Или мне кликнуть Полларио, чтоб тебя разговорить?

Отставив наконец свое проклятое пойло, капитан невозмутимо утерся.

– Знаешь, детка, а ты испортилась с тех пор, как мы виделись. И мне от этого не по себе. Но я не буду брюзжать, как старый пень, которым ты меня считаешь. Ты теперь девочка большая и самостоятельная. Без нравоучений проживешь. А что касается твоих видений… Тут все одновременно и проще и сложнее. Думаю, твоя генетическая память пробудилась в тот день, когда старушка Малбинди провела проверку. Помнишь, что она сказала?

– Что у меня сердце Гравии? Конечно, помню. Я даже корабль свой так назвала. Только не понимаю, почему видения начались только сейчас?

– Тебе бы с этим к самой Малбинди.

– Я бы и рада, да Ливень… сам понимаешь.

Он демонстративно провел пальцем по горлу и состроил вопросительную мину, а как только получил ответ, вздохнул:

– Хм. Печально. Что ж. Тогда могу посоветовать обратиться к источнику. Хотя… ты ведь и на Терике уже побывала, точно. Значит, и в этом смысла нет.

– Ты скажешь что-нибудь дельное?

Гауга пожал плечами.

– Дельное? Давно разучился. И оглянись. Ты же сама обозвала это норой. Думаешь, я просто так сюда забрался? Все. Время приключений кончилось. Осталось только о своей шкурке позаботиться. Чего и тебе желаю, дорогая. Брось все эти поиски. Живи одним днем. Наслаждайся свободой и независимостью.

В последних словах капитана боли показалось куда больше, чем искренности, но раздраженная Кида едва придала этому значение.

– Ты самый хреновый лейр, что я когда-либо видела!

Гауга, вопреки ожиданиям, ничуть не оскорбился.

– Не стану спорить. Я и сам от себя не в восторге. Но что поделать? Жить-то как-то надо. – Он натужно вздохнул, покатал полупустую фляжку в ладонях, а затем, глядя куда-то в пол, мрачно прибавил: – Риомм в последнее время будто озверел. Везде рассылает своих ищеек.

А вот это заявление уже застало врасплох. Кида подобралась. Риоммом она мало интересовалась, а сама Империя почти никогда не обращала внимание на мелких искателей, вроде нее. Покончив с лейрами, Риомм провозгласил свободу от тирании повелителей Теней, однако при этом не упускал возможности закрепить свою власть там, куда дотягивались его ручки. А ручки те были длинные, что у твоего драаму[1]. И все же стукачей и прочих наушников всегда интересовали политические течения, а вовсе не сборщики старого хлама. Что же изменилось? А главное, когда?

Но вслух Кида спросила лишь:

– Зачем?

Гауга пожевал губами.

– Похоже, кто-то не так давно пустил слушок, что не все лейры померли. А кто-то наверху его подцепил да поверил. И вот пожалуйста: космоискатели в опале. Я даже «Джагаву» с трудом продал, а ведь эта малышка просто раритет!

– Риомм? Опала? Ты что-то путаешь. Я два года скакала с планеты на планету и ни одного риоммца не встретила. Только Полларио, и то недавно.

– То-то и оно, а? – Гауга печально усмехнулся. – Ты все еще такая наивная.

Стараясь не обращать внимания на шпильку, Кида поразмыслила.

– Мадам?

Он шутовски отсалютовал ей.

– В точку, дорогая. Похоже, эта мегера прикрывала тебя, насколько могла. Вопрос, почему? По доброте душевной? Едва ли.

Тут Кида была готова согласиться. Как бы Мадам к ней ни относилась, альтруизмом здесь никогда не пахло. Стало быть, и ей была какая-то выгода с действий искательницы. Но вот какая? Жажда наживы или личные счеты? Пневма или Полларио? А может, нечто иное, ускользнувшее от внимания Киды?

– Есть идеи? – спросила она лейра.

Капитан сделал вид, будто размышляет: воткнул задумчивый взгляд в потолок и даже сурово выпяченный подбородок погладил.

– Как насчет старины Ливня? Даже мне не понять, что варится в котелке этого пройдохи.

От того, с какой легкостью Гауга перескочил на старика, Киде сделалось не по себе.

– Ты это так, походя придумал?

– Считаешь, нет связи?

– Очень на то похоже.

– Ну-ну. А если задуматься как следует? Пораскинь-ка мозгами. Ты еще не задумывалась над тем, что почти все в этой истории так или иначе вертится вокруг твоей семьи? – Он начал загибать пальцы: – Прошлое служительниц, поиски пневм, загадочное исчезновение отца? Улавливаешь нити?

Честней было бы признаться, что нет, но Кида предпочла промолчать. А Гауга и не требовал ответа. Он продолжал рассуждать:

– Два года ты была предоставлена сама себе, а потом вдруг ни с того, ни с сего завертелось. Видения, охота, старые знакомые, новые родственники…

– К чему ты клонишь? Что кто-то нарочно сплел эту идиотскую паутину? Чтобы что?

– Кто знает? Но не думай, что связи нет. Все, что происходит с тобой сейчас вовсе не случайное стечение обстоятельств. Даже явление твоего нового друга Полларио. Как ему повезло, что именно ты, моя бывшая ученица, оказалась той охотницей за сферами, которая спутала ему все карты! Не сильно ли для простого совпадения? Кто послал тебя на Марикар? Мадам. А на Терику? Мадам. Уверен, что даже твое возвращение на Боз-Варгу она предвидела. Иначе как еще объяснить появление там Полларио?

Киде сделалось неуютно. Она поерзала в кресле и попыталась выискить в словах капитана изъян, который там непременно должен был быть.

– Не знаю, – в итоге задумчиво проговорила она. – Все это как-то…

– Притянуто за уши?

– Более чем.

– И все же ты не будешь отрицать, что совпадений тут столько, что на невинную сказочку не похоже. Скорей уж на умысел. Не обязательно злой, но… – Гауга замялся, что случалось с ним крайне редко. Полосы на его лице побледнели. – Знаешь, я ведь не просто так отослал тебя.

Напряжение, тотчас же повисшее между ними, казалось, можно было потрогать руками. Кида прекрасно помнила тот день, когда Гауга вышвырнул ее прочь, ничего толком не объяснив. Сейчас же, когда перед ней замаячила возможность выяснить причину столь странного поступка капитана, она вдруг испытала неожиданное для себя равнодушие. Мотивы Гауги ее больше не заботили, а потому получили именно ту реакцию, которую заслужили: насмешку.

– Да что ты? Я в шоке!

Разумеется, капитан не пришел от этого в восторг.

– Попридержи-ка сарказм, – проговорил он мрачно. – Я знаю, в тебе плещется обида, но, поверь, она даже близко не похожа на то презрение, что испытываю к себе я сам. Ведь я с самого начала знал, как опасно тренировать тебя путям лейров, и все равно взялся за дело.

– Ты не научил меня ничему дельному, – выплюнула Кида. Ей становилось все противнее. Вместо того, чтобы просто покаяться, этот рогатый хлыщ пустился в объяснения. Как будто они до сих что-то значили.

Словно выловив ее мысли из Потока, Гауга преломил бровь:

– Вот как? То, что ты все еще жива, несмотря на все сопутствующие передряги, разве не заслуга знаний, которые ты от меня получила?

Кида саркастически фыркнула:

– Действительно! В том, как вытаскивать свою скользкую шкуру из дерьма, ты и впрямь большой спец. Спасибо за науку!

Лицо капитана окаменело, лед вернулся во взгляд.

– Не язви, девочка, – предупредил он негромко.

Но Киду было уже не остановить.

– А то что? – выпалила она в запале. – Напугаешь меня Тенями? Смутишь мой рассудок? Заставишь уползти отсюда в ужасе? Я и сама теперь лейр, не забывай!

В этот момент в тесной комнатушке сделалось неимоверно холодно. Свет, лившийся через окошко, потускнел, сделался пасмурным, будто от вдруг набежавших туч. Тусклые лампы, рассредоточенные по периметру, вообще вышли из строя. Остался только призрачный сумрак. И два желтых огонька в том месте, где у Гауги были глаза.

– О, нет, моя сладкая. Мощь, в которой тебе так понравилось купаться, – всего лишь блеклое отражение того, на что способен истинный повелитель Теней.

***

– Спокойной ночи, малышка. – Отец поцеловал ее в лоб.

Обычно Кида была рада последним мгновениям, проведенным рядом с отцом перед его отлетом, но сегодня все казалось каким-то… плоским, бесцветным и… нереальным.

Видно, заметив перемену настроения дочери, отец нахмурился и присел рядом:

– Что такое?

Кида замялась. Ей было всего пять лет и она не могла в точности передать ощущения, которые испытывала. Тяжесть в груди такая, что практически боль причиняла. Мало-помалу ее большие глаза наполнились слезами.

Отец, заметив это, крепко прижал дочурку к себе.

– Ну что ты, детка? Я скоро вернусь. Ты и опомниться не успеешь. Честное слово!

Мягкие объятья, родное тепло и такой знакомый запах на несколько мгновений отогнали мрачные тени, залегшие на душе. Девочка теснее прижалась к широкому плечу. Слезы, сорвавшиеся с глаз, тут же впитались в грубую ткань куртки.

– Мне не нравится, когда ты уезжаешь, папа.

– Детка, – отец тихонько похлопал ее по спине, – мне тоже это не нравится. Не нравится оставлять тебя и маму. Но иначе нам просто будет не на что жить.

Эти слова заставили Киду немного отклониться назад и заглянуть в такие же серые, как у нее самой, глаза:

– Тогда возьми меня с собой. Я буду помогать. Честно-честно!

Отец печально улыбнулся.

– Я бы очень хотел взять тебя. Чтобы ты тоже увидела все те удивительные миры, которые вижу я. Но пока это небезопасно. Сейчас перед тобой стоит более важная задача: ты должна выучиться, а еще ты должна присмотреть за мамой. Ты же знаешь, как тяжело ей бывает, когда меня долго нет дома. Помоги ей, малышка. Как только я заработаю достаточно денег, чтобы уехать с Боз-Варги, мы найдем себе местечко получше, где-нибудь на берегу океана. А? Как тебе идея? Нравится?

Кида плохо себе представляла океаны, но, судя по словам отца, это было хорошее место. Поэтому неуверенно пробормотала:

– Наверное.

Отец улыбнулся.

– Ты ж моя умничка, – сказал он и снова прижал ее к себе. – Я знаю, что могу на тебя положиться. Ты – лучше всех.

– Ты тоже, папа.

– Тогда сделай, как я прошу. Помнишь истории про лейров?

При слове «лейры» тучи, разбежавшиеся было в душе Киды, вернулись. Она промычала:

– Угу.

Отец погладил ее по спине.

– Ну вот тебе задачка: прочитай о них, пока меня не будет. Только маме ни о чем не говори. Это будет наш с тобой секрет.

– А зачем мне читать про лейров?

– Чтобы быть готовой.

– К чему?

– К тому, чтобы помогать мне в путешествиях.

У Киды в душе все затрепетало. В своих самых смелых мечтах она даже не позволяла себе думать о таком.

– Я? Буду помогать?

Отец торжественно кивнул:

– Конечно. Как только вернусь из этой экспедиции, возьму тебя с собой в следующую. Но при одном условии: ты учишься и заботишься о маме.

– Хорошо, папа, – с готовностью закивала Кида. – Ты будешь мной гордиться.

– Не сомневаюсь, детка, – улыбнулся отец и в последний раз обнял дочь. – Не сомневаюсь. А теперь давай спать. Завтра у тебя хватит забот.

Он еще раз клюнул ее в макушку, а затем бережно уложил в кровать. Кида все это время старалась улыбаться, хотя откуда-то знала, что больше не увидит отца живым.

***

Демонстрация силы впечатлила. Стало ясно, что, несмотря на всю свою чудаковатость, Гауга не утратил не только прежней силы, но и сноровки. Похоже, идея уйти на заслуженный отдых – всего лишь предлог скрыться от посторонних глаз. Жаль только бывшая ученица разрушила прикрытие.

– Что ты теперь будешь делать? – спросила она, едва ли не выталкивая слова из глотки. Напряжение, пропитавшее комнатенку, казалось, наэлектризовало и ее саму. Достаточно малейшей искры и все рванет. Требовалась деликатность, с которой у нее всегда были нелады. – Полларио знает, что ты где-то здесь, и если потребуется, все пустыню перетряхнет. Если ты этого еще не понял, он одержим идеей отыскать лейров. А еще уверен, что только ты ему в этом можешь помочь. А теперь прикинь, на что он пойдет, ради того, чтобы добиться поставленной цели?

Капитан вроде бы поддался. Во всяком случае, перемена темы разговора несколько сместила фокус его внимания. Яркость глаз вернулась к норме, как и освещение вокруг. Вновь стали слышны звуки гонявших по улице прыгунов, да гомон дравшихся за объедки птиц. Все возвратилось на круги своя.

Кроме, разве что, настроения лейра.

– Ты ведь понимаешь, что я могу убить тебя здесь и сейчас? – поинтересовался он будничным тоном и тихо звякнул фляжкой.

Кида постаралась незаметно сглотнуть. В конце концов, сама его и спровоцировала. Тем не менее она была уверена, что, несмотря на угрозу, он ее не тронет. А все потому, что его самого немало заинтересовала всплывшая казалось бы из ниоткуда история с Ливнем и Мадам. Стараясь не впиваться в подлокотники ногтями, Кида возразила:

– И чего ты этим добьешься? Или ты в самом деле верил в эту чушь с прятками?

– Надеюсь, это риторический вопрос?

Кида покачала головой:

– Даже самый могучий лейр едва ли в силах одолеть армию. А Полларио натравит на тебя всех своих псов, можешь не сомневаться.

– «Едва ли» не означает «нет», верно?

– Готов рискнуть?

– Я рискую каждый день с тех пор, как освободился от опеки много лет назад. У меня ведь тоже когда-то был наставник. Гонки с Полларио не принесли бы в мою жизнь ничего нового, если б только ты не привела его практически ко мне на порог.

– Тогда считай это стимулом.

– И к чему же? – Гауга, казалось, искренне заинтересовался. Даже зажигалку снова из кармана достал и чиркнул. Слабенький огонек трепетал всего секунду, пока его безжалостно не затушили.

– К тому, чтобы отвезти меня на место, где погибла Тэя.

Повисла долгая пауза. Капитан уткнулся взглядом в пол, рассеянно вертя зажигалку между пальцев.

– А ты, стало быть, Полларио не боишься? – спросил он, медленно переведя глаза на Киду.

У нее не было четкого плана и многое зависело от исхода этого самого разговора. В итоге она пожала плечами:

– Не настолько, чтобы пожертвовать тем, ради чего все это и затеяла. К тому же два лейра лучше, чем один. Поодиночке нам с ним, может, и не справиться, но вдвоем шансы сильно возрастают.

– Знаешь, детка, – проговорил Гауга, внимательно глядя Киде в глаза, – меня пугает, во что ты превращаешься.

Пришлось изобразить равнодушие.

– Как бы там ни было, это только начало. И пока все не зашло слишком далеко, я хочу успеть разобраться в истории с моими родственниками. Надеюсь, на тебя хотя бы в этом можно положиться?

Снова чиркнув зажигалкой, капитан улыбнулся губами:

– Будь оно иначе, ты бы не пришла.

Кида тихо хмыкнула, но прежде чем успела ответить, в дверь настойчиво стукнули.

Гауга нахмурился. Судя по виду, гостей он не ждал.

– Не могут горстку мусора разгрести? – Оставив зажигалку в покое, он отправился открывать.

Кида почуяла неладное, но подавила порыв выкрикнуть предупреждение. Гауга только что продемонстрировал, что связи с Тенями не растерял, а значит не мог не понимать, кто стоит по ту сторону двери.

Прежде чем нажать кнопку и впустить незваных гостей, он оглянулся. На полосатом лице играла лукавая ухмылка.

Стук повторился.

– Ну что? – спросил капитан Киду. – Начнем?

По-прежнему раздосадованная тем, с какой стремительностью развиваются события, она пожала плечами. Гауга хмыкнул и вдавил кнопку в стену. Створка скользнула в сторону.

Предчувствие не подвело: на пороге, в окружении целой толпы вооруженных наемников, нетерпеливо постукивал тростью Кворон Полларио.

– Простите за вторжение, – проговорил он, отразив капитанскую улыбку, – но мне дико надоело ждать.

– У-у, – протянул Гауга, – а ты подрос.

Полларио, казалось, смутился. В и без того изможденном облике прибавилось теней.

– Правда? – процедил он в своей фирменной надменной манере.

Капитан оскалил зубы:

– Ну, или постарел. Тут как посмотреть.

Прежняя уверенная улыбка вернулась на лицо богатея.

– Очень мило. – Он отступил и полуобернулся к охране: – Итак, мастер-лейр, что вы решили: содействовать или умереть?

Кида, наблюдавшая за коротким диалогом со стороны, готовилась к тому, что Гауга выкинет какой-нибудь фокус, и сделала то, к чему в глубине души давно готовилась: просто выстрелила бывшему учителю в спину.

[1] Драаму – серокожие гуманоиды с планеты Шинтивин. Отличаются высоким ростом, болезненной худобой и шестеркой очень длинных (относительно длины тела), но гибких и проворных конечностей. Превосходные бармены и музыканты.

24

К тому моменту, как Гауга открыл глаза, Кида успела извести себя. Мучимая угрызениями совести и неуверенностью, она слонялась по медицинскому отсеку и следила за тем, чтобы бывший учитель не испустил дух. Звездолет Полларио уже прыгнул в гипер, но прямого курса назначения пока так и не задал. Весь экипаж, включая хозяина корабля, застыл в ожидании. А Кида только и могла, что думать о своем поступке. Она была уверена, что капитан без малейшего сомнения откроет ей спину. Поскольку верил, что у нее ни за что не хватит мужества пойти против него. Критическая ошибка новичка, но не мастера-лейра. В итоге он заплатил за свою доверчивость ожогом поясницы. И, может быть, осознанием, что ему все же не стоило доверять бывшей ученице.

– Я жду, – сказал он, заметив Киду.

Та замерла на середине шага и развернулась лицом к лечебной капсуле, в питательном растворе которой плавал раздетый донага капитан. Нижнюю половину его лица скрывала дыхательная маска, а встроенный переговорник позволял беспрепятственно общаться через толстое стекло.

– Чего же? – удивилась Кида, стараясь не пялиться. Трудно было не заметить, что, несмотря на солидный возраст, капитан оставался в прекрасной физической форме.

Гауга, будто уловив ее смущение, улыбнулся глазами:

– Извинений, разумеется.

Кида, скрестив руки на груди, только фыркнула:

– Жди дальше. – И перекатившись с пяток на мыски, добавила: – Сам подставил спину. Я лишь сделала то, что должна была.

Брови Гауги взметнулись.

– Подло выстрелила в спину собственного союзника? Вот так долг! Скажу тебе, что даже лейры древности не опускались до подобных выходок. Похоже, я все-таки был прав: повелители Теней выродились. А впрочем, туда им и дорога.

Кида с трудом удержалась, чтобы не уткнуться взглядом в пол. Несмотря ни на что, она по-прежнему чувствовала себя виноватой.

К счастью, от необходимости объясняться ее избавил Полларио, как обычно прихрамывая, вступивший в отсек.

– Превосходно сказано, мастер-лейр!

Глаза Гауги, едва тот заметил Полларио, недобро сузились. Правая рука, до этого свободно болтавшаяся вдоль тела, резко взмыла на уровень талии. Длинные пальцы сплели быстрый узор. Кида моментально поняла, что это значит. Однако прежде, чем успела выкрикнуть предупреждение, с ужасом заметила, как капитана прошила фиолетовая вспышка. Тело в колбе выгнулось дугой, а из прикрытого маской рта вырвался стон боли.

Полларио холодно рассмеялся.

– Ну что же вы так, мастер-лейр? – спросил он с очевидной издевкой. – По-прежнему считаете всех вокруг себя идиотами?

Гауге потребовалось время, чтобы прийти в себя после маленького электрошока, устроенного системой безопасности. Но едва он распрямился и выровнял дыхание, то окатил Полларио таким взглядом, что Кида не удивилась бы, если б тот замертво рухнул на пол.

Сам Полларио, впрочем, судя по довольству, наползшему на изможденное лицо, нисколько не смутился.

– О, нет, друг мой, – проговорил он, – за прошедшие с нашей последней встречи годы, я значительно поднаторел в том, что касается лейров и их возможностей. Я знаю, Тени вездесущи, но чтобы коснуться их, тебе нужно сосредоточиться. Хотя бы чуть-чуть. Эта очаровательная капсула считывает твои биологически показатели. Малейшее напряжение и она тут же реагирует, посылая вполне ощутимый заряд по всему телу. Не смертельно, как видишь, но болезненно. Стекло, кстати, бронированное, так что разбить его ты не сумеешь.

Капитан слушал эту речь с вниманием, но без особого интереса. Когда Полларио закончил, он позволил себе один единственный вопрос:

– Ты хоть представляешь, что я с тобой сделаю, когда выберусь отсюда?

Полларио широко и открыто улыбнулся. Но прежде чем успел сказать хоть слово, Кида вмешалась:

– Гауга, успокойся. Ты и сам должен понимать, почему ты здесь и почему ты до сих пор жив. Пустыми угрозами ситуацию не исправишь.

Переведя желтые глаза на нее, капитан усмехнулся:

– Такими уж пустыми?

Кида понимала, что он нарочно ее провоцирует, и на поддевку не поддалась.

– Перестань паясничать.

– Я бы с радостью, – заявила Гауга, – да не привык болтаться в сиропе в чем мать родила. Электрошок тоже настроения не поднимает. Так что, пожалуйста, прости мне мою язвительность. А ты, – он повернул голову к Полларио, – чего ждешь? Я думал, цель всей твоей жизни – отомстить за смерть родни. Ну вот он я. Рази!

Лицо Полларио потемнело. Прежняя веселость испарилась без следа.

– Думаешь, все так просто? – заговорил он ровным, безэмоциональным тоном. – И, кстати, скажи девочке спасибо. Ты жив только благодаря ей.

Гауга метнул быстрый взгляд в Киду. Та постаралась не отвернуться. Полларио же продолжал:

– Не стану отрицать, искушению прикончить тебя было сложно противостоять. После всего, что ты со мной сделал, я и сейчас хочу, чтоб ты сдох. Но годы без сна и постоянная бдительность превратили меня в прагматика. Я раскрыл почти все ваши тайны!

– Серьезно? – Капитан, казалось, издевался.

Полларио склонил голову к плечу:

– Сказки превратили лейров в полумифических существ, наделив непобедимостью, но мы оба прекрасно знаем, что это совсем не так. Если б Кида в тебя не выстрелила, ты бы выкинул какую-нибудь глупость и мои солдаты просто нафаршировали бы твою тушу плазмой. На том бы все и завершилось.

– Допустим, – кивнул Гауга уже спокойней. – Чего ж тогда тебе от меня надо?

Кида и Полларио переглянулись. В глазах богатея зажегся лукавый огонек, очень похожий на тот, что временами возникал у самого капитана, когда тот задумывал вытворить что-нибудь эдакое. Наконец всесильный глава «Полларда» ответил:

– Того же, чего когда-то хотел и ты: добраться до Межи. Найти источник Теней.

***

Кида зубрила книги по истории лейров. Трактат за трактатом, монография за монографией она глотала их с жадностью, но все время ощущала, что чего-то не хватает. Как после обеда из травяного бульона – обильного, но по сути пустого. Никакой пользы, никакой насыщаемости. Сплошь вода. Казалось, ей просто спихивают ненужное, а самое важное оставляют вне досягаемости. Нарочно. В конце концов, когда капитан в очередной раз явился, чтобы справиться, как идут дела, она не выдержала и оттолкнула толстенный манускрипт времен древнего Паракса:

– Это просто чушь какая-то! Как я хоть чему-то научусь, если все время только и делаю, что читаю о том, сколько раз анаки гоняли лей-ири по лесам?!

Гауга, которого эта внезапная вспышка, похоже, только развеселила, привалился к косяку и хмыкнул:

– А ты чего ждала? Боевых заклинаний?

– Лейры не используют заклинания, – пробормотала Кида, хоть и не очень уверенно. Она выбралась из-за стола и прошлась по каюте из конца в конец – много времени это не заняло, – затем развернулась и вперила в капитана твердый взгляд: – Я хочу большего!

Капитан подергал себя за правый рог и подмигнул ей.

– Неплохое начало, – сказал он и, приблизившись к столу, аккуратно поправил старинный фолиант.

Кида, почувствовав неловкость из-за собственной вспышки, опустилась на лежак. На душе скребли гокки, но мысль о том, что она, способная на большее, попросту растрачивает свой потенциал на никому ненужные книжки, выводила из себя. А как же Тени? К чему все эти жития старых мастеров, если от них никакого проку?

Гауга, как будто выхватив ее мысли из воздуха, заметил:

– Я был таким же нетерпеливым. Рвался к знаниям, которых не понимал. Жаждал повелевать Тенями. И знаешь, зачем? Чтобы просто доказать всем на свете, что со мной надо считаться. – Он постучал ногтем по кожаному переплету. – Я был дураком. Не понимал, что истинная власть сокрыта не в манипуляциях Тенями, но в знаниях куда более тонких, чем умение создавать световые шары.

Сдержать насмешливое фырканье оказалось выше ее сил.

– Ты сам-то в это хоть веришь?

Плечи капитана поникли. Казалось, он и впрямь верил, что сумеет переубедить Киду.

– Допустим, лейры известны далеко не философией. И все же нельзя отрицать, что не все они были жадными до власти мерзавцами.

– Ты сейчас о ком-то другом? Или о себе?

Видимо, не ожидая от ученицы такой проницательности, Гауга проговорил:

– Мой наставник был тем еще засранцем и устроил мне настоящую игру на выживание. Я не хочу, чтобы ты прошла через то же. И если для этого потребуется, чтобы ты перечитала все книжки, какие только смогу отыскать, так тому и быть. Я не проведу Пробуждение до тех пор, пока не буду уверен, что ты готова.

Киду сорвало с лежака.

– Но в том-то и дело! Я готова! А ты опекаешь меня, будто наседка. Родная мать надо мной так не тряслась. И еще: чушь я за световой год чую. Ты что-то не договариваешь, капитан. И только потому тянешь. В чем дело? Выкладывай.

Было ясно, что Гауге не понравился оборот, который принял разговор. Он долго сверлил Киду тревожным взглядом, затем развернулся к полке, встроенной в нишу над столешницей и снял оттуда фрагмент старой фрески, покоившийся на небольшом основании.

– Вот возьми, – сказал он, протянув расписанный сложными символами кусок штукатурки Киде.

– Что это? – спросила она, внезапно испытав прилив подозрительности. Чудилось, будто от фрагмента исходит некая… сила.

– Чувствуешь? – Гауга довольно улыбнулся. – Возьми его, не бойся.

Кида повиновалась.

Но едва девичьи пальцы коснулись фрески, ее будто электрическим током прошило. И напряжение оказалось достаточно велико, чтобы ощущение не понравилось. Вскрикнув, она отбросила фрагмент на лежак и, схватившись за обожженную руку, зверем уставилась на капитана:

– Больно!

Гауга фыркнул:

– Ну еще бы. – С невозмутимым видом он прошагал мимо Киды, поднял фреску с лежака и водрузил ее обратно на стойку. При этом, судя по всему, никакого заметного дискомфорта он не испытывал. – Это кусочек старой мозаики, который был обнаружен в монастыре ордена Давос Лейр на далекой Амарии. Вязь, что ты должна была заметить на одной из сторон, зовется рунным письмом и является олицетворением физических знаков, с помощью которых члены Давос Лейр приказывали Теням. Даже сами по себе эти символы заряжены их силой. Если тебе больно уже от одного только теневого отзвука, представь, что обрушится на тебя, когда ты нырнешь в их безбрежное море!

Аналитический ум Киды быстро осмыслил эту кроткую лекцию и так же быстро сделал выводы.

– Все это лишь отговорки, – покачала она головой. – Ты боишься. Но чего?

Капитан помрачнел.

– Повелители Теней ничего не боятся, – процедил он, направившись к выходу. – Даю слово, ты станешь лейрой. Но не сейчас.

***

Несколько мгновений Гауга хранил молчание, разглядывая застывшего перед ним Полларио, а затем разразился диким и безудержным хохотом. Его так трясло и корежило, что пару раз он даже стукнулся лбом о стекло, за что моментально получил разряд. Тем не менее это не уменьшило степени веселья капитана.

– Источник Теней? – спросил он, все еще хихикая, как идиот. – Еще про фонтан вечной молодости спроси! У Теней нет источника. Они всеобъемлющи и вездесущи.

– У всего есть начало, мастер-лейр, – заметил Полларио мрачно. – И если вам об этом не известно, то вы еще куда никчемней, чем я предполагал.

Кида стояла, помалкивая. Ей было любопытно, куда могут завести взаимоотношения капитана и богатея, началом которых служила чудовищная трагедия. Кроме того, она хотела понаблюдать, как долго эти двое будут водить друг друга за нос. В том, что Гауга знал о Меже, Кида не сомневалась ни секунды, однако не могла выкинуть из головы и слов Полларио о его мечте призвать оставшихся лейров к ответу за преступления прошлого. Учитывая, кем она сама недавно стала, эта тема не могла ее не интересовать. Стало быть, он собирался каким-то образом использовать их в достижении этой цели. Ну и наконец, не могла не отметить, что все в этой истории так или иначе вращалось вокруг Межи.

– Скажите, мастер-лейр, вы еще не забыли, что такое Нокто Лейр? – спросил Полларио.

Гауга расправился плечи. Остатки веселья с его лица будто смыло.

– Что тебе о них известно?

Полларио осклабился:

– Возможно, больше, чем вам. – Он на миг покосился на Киду, затем продолжил: – Не знаю, просвещали ли на эту тему свою ученицу, но о чем доподлинно знаю, так это, что вы когда-то пытались проникнуть в их цитадель. И безуспешно. Скажите, именно там вы потеряли свою первую наперсницу, терикийскую ведьму?

Кида и сама удивилась, откуда Полларио мог столько знать о прошлом Гауги. Капитан же прильнул к стеклу и грозно проговорил:

– Ты ступаешь на скользкую дорожку, парень. Смотри не слети с нее.

Полларио цыкнул.

– Я на этой дорожке родился. Мне не привыкать. Но вернемся к теме. Напомнить ключевые слова? Аджанта, цитадель Нокто Лейр, гробница Сорзы. Рисуете картинку?

Слишком хорошо знакомая с этими именами, Кида не могла не дрогнуть. К счастью, Гауга целиком и полностью завладел вниманием Полларио, чтобы тот это заметил.

– Чего ты хочешь от меня? – спросил капитан. – Чтоб отвел тебя туда за ручку? Так ее местоположение и не тайна. Любой дурак с картой отыщет.

– Отыскать – одно, – заметил Полларио, – а вот попасть внутрь – уже другое.

– То есть нужен лейр. – Гауга вновь метнул короткий взгляд в Киду. – Но ведь у тебя уже есть новоиспеченная лейра. И она куда ближе ведьмам, чем я.

– Разумеется, – кивнул Полларио. – Однако, мы оба знаем, что власть над Тенями еще не все. Знания не менее важны. А никто не знает о той крепости больше, чем вы. Было бы замечательно иметь в компании такого проводника.

Гауга оглядел место своего заточения, затем усмехнулся.

– И что же, будешь всю дорогу держать меня в этой банке?

– Нет. Я вас отпущу.

Подобная щедрость немало удивила капитана.

– Серьезно? И ты не боишься, что я в любой момент смогу тебя прикончить?

Полларио скривился.

– Уверен, мы найдем способ уравновесить вашу тягу к насилию.

– Заковав в кандалы?

– Нет. Купив с потрохами.

Гауга, похоже, на такое даже не рассчитывал. На миг завис, будто глубоководная рыба – с выпученными глазами и приоткрытым ртом, – а потом снова залился.

– Если б я хотел разбогатеть, – сказал он, отсмеявшись, – не стал бы мыкаться по Галактике.

– У всех есть цена, мастер-лейр, – спокойно возразил Полларио.

Гауга сощурился:

– Да ну? И что же ты можешь предложить мне в обмен на свою неприкосновенную шкурку?

Полларио прошелся по холодному полу. Его трость при каждом шаге издавала громкое «тц».

– Насколько могу судить, вы немало прикипели к Семерке и в частности к городку под названием Глосс.

Это еще сильнее насторожило капитана. Он подобрался. Из динамика проскрипело:

– И что?

Миновав Киду с таким видом, будто ее тут вообще нет, Полларио замер и снова развернулся к капитану лицом.

– Я мог бы проспонсировать все ваши благие начинания по улучшению Глосса. Чего-чего, а денег у меня хватает. Как впрочем, и политического влияния. Уверен, его хватит, чтобы сделать такой любезный вашему сердцу гадюшник более цивилизованным местом.

– Мягко стелешь, старина, – заметил Гауга, но Кида не могла не отметить, что предложение его все же заинтересовало. Пускай и на зачаточном уровне. Похоже, новоиспеченный шериф всерьез болел благополучием городка, избранного своим новым домом. Удивительная перемена. – Но ты так и не сказал, для чего тебе все это надо? Зачем сдалась Межа?

Одарив плененного лейра самой искренней улыбкой, Полларио обронил:

– Моя цель довольно проста. История циклична. Я хочу разрушить этот порочный круг. А существование тебе подобных неизбежно ведет к повторению.

Гауга обнял себя руками и исподлобья уставился на своего пленителя:

– Лейров, что тебя так беспокоят, давно нет, а те, что остались, даже не стоят того, чтобы на них обращали внимания. – Он перевел взгляд на Киду и обратно: – Век повелителей Теней миновал и не вернется.

Полларио, который воспринял этот короткий обмен взглядами по-своему, насупился.

– Э, нет, мастер-лейр, все далеко не так просто. Я не считаю угрозой таких, как вы и ваша ученица – воспитанных дичком одиночек, влачащих жалкое существование на задворках и опасающихся обратить на себя недремлющее око Риомма. Но вот в чем загвоздка: я доподлинно знаю, что в минувшей войне погибли далеко не все великие Ордена. В общем доступе сведений об этом не сыскать, но я разумник настойчивый и, не без труда, но добыл список участников того далекого сражения. Битва за Шуот завершилась чудовищной бойней, инициатором которой послужил граф Занди и его таинственное оружие. Думаю, вы слышали об Игле Дживана? Всех лейров, что явились на орбиту того мертвого мира, согласно истории, испарило одномоментно. Однако, как нам объяснить ваше существование, друг мой?

Услышав вопрос, Кида тотчас же насторожилась. Схожее чувство она распознала и в Гауге, замершем в своем целебном бульоне.

– Завязывай со сказками, парень, – пробубнил он. – В чем суть?

Тот не стал кокетничать. Пристукнув тростью, выдал:

– Суть в том, что на общий зов откликнулись не все. Пока другие отдувались, жизнями жертвуя ради победы в последней битве, один Орден, нарушив все приказы, отказался от участия и затаился в тенях, будто стайка чумных крыс. Не знаю, как, не знаю, почему, и даже не знаю, где, но точно уверен, что он все еще существует. Великие и могучие Адис Лейр. И я намерен добиться, чтобы их не стало.

25

Ужин был по-царски богатым. И плотным. Настолько, что после третьего блюда Кида перестала считать и просто предавалась чревоугодию – маленькая безобидная слабость в миг, когда все, казалось, летит в бездну. Она не вычищала каждую из тарелок до блеска, лишь пробовала понемногу: нанизывала на вилку кусочки то там, то тут, а потом, под любопытствующим взглядом Полларио, пыталась определить, нравится ей новое кушанье или нет.

Когда с едой было покончено, хозяин корабля препроводил Киду в свою личную библиотеку, где и поделился заметками, которые насобирал за годы изучения истории лейров. Это было нечто вроде кабинета, не такого жуткого, как тот, в котором Кида однажды очнулась, но не менее впечатляющего. Все – от полового покрытия, до массивного стола и стен, – было выдержано в серых тонах и так умело подсвечивалось полускрытыми лампами, что это только играло на атмосферу загадочности и непостижимости. Никаких лишних украшений. Все минималистично до аскезы. И только полки, шедшие вдоль трех основных стен, не считая иллюминатора, буквально ломились от разнообразных фолиантов, их уставлявших.

– Надеюсь, ты найдешь мою скромную коллекцию достойной своего внимания, – сказал он, указав на глубокое кожаное кресло за столом. – Не стесняйся.

И Кида не стеснялась.

Едва оценив, насколько разнообразным и богатым оказалось собрание книг, которыми окружил себя глава «Полларда», она громко присвистнула. Помимо классических справочников по общей истории лейров, которыми полнились библиотеки половины Галактики, нашлось место и поистине редким экземплярам. Здесь были и «Лейры до Риомма: забытая эпоха», и «Сумерки великих Орденов», и «Рождение Теневого пути», и множество иных книг, о которых Кида слышала, но никогда не надеялась увидеть собственными глазами!

– Уверена, в университете Аджанты кое-кто отдал бы жизнь, лишь бы заполучить хотя бы часть этого собрания.

Она оглянулась на Полларио. Тот ничем не выказал, что услышал комплимент, хотя было видно, как чуть заалели кончики его ушей.

– Думаю, тебя заинтересует эта полка, – Полларио ткнул тростью в сторону четвертой снизу полки у огромного прямоугольного иллюминатора, за которым кипело и пенилось гиперпространство.

Кида, приблизившись к полке, бегло осмотрела ее содержимое и ахнула. Здесь уже стояли не просто старые книги, а нечто более… существенное, учитывая новый поворот их миссии. Всю полку занимали пухлые папки, набитые документами, которые вообще не должны были существовать: списки мастеров, отчеты об их перемещениях и связях, исследования графа Занди и его заметки об Игле Дживана. Но, что еще более удивительно, – тут были хроники Адис Лейр и несколько личных дневников одного из их Навигаторов.

– Откуда это у вас, – полушепотом спросила Кида. Разговаривать громко среди таких трудов она не рисковала.

Полларио, окинув свою коллекцию гордым взглядом, с иронией покосился на новоиспеченную лейру:

– Уверена, что хочешь это знать?

Немного поразмыслив, Кида сделала вывод:

– Пожалуй, нет. – Затем протянула руку к полке и сняла первый попавший дневник – тот оказался тоненькой книжечкой в кожаном переплете с геральдическим тиснением на обложке: круг с точкой в середине, которые пересекает вертикальная ось, напоминающая копье – символ Адис Лейр. Еще будучи студенткой университета, она заучила его смысл: фокус Теней и направление силы, заключенные в волю и знание. Орден, который превыше всего ставил контроль и выживание. Неудивительно, почему Полларио избрал именно их в свои главные подозреваемые. Но вслух спросила о другом: – Почему вы не оцифруете все это?

Тот даже не задумался над ответом.

– Не доверяю компьютерам. Во всяком случаем в том, что касается лейров. К таким вопросам надо подходить с особой тщательностью. Надеюсь, ты и сама это понимаешь.

Кида не стала его разубеждать. Бегло пролистав дневник, она положила его на стол и тут же потянулась за следующим.

– Надеюсь, ты отыщешь здесь то, что хочешь. Во всяком случае, пока для этого есть время. Я вернусь позже.

Он исчез бесшумно, как призрак. Но даже если б грохотал сапогами и тростью, то Кида все равно этого бы не заметила. Все ее внимание поглотили записки давних времен, от которых просто невозможно было оторваться.

Следующие несколько часов Кида провела за чтением. Расположившись в кресле Полларио и обложив себя манускриптами, она с остервенением, какого сама от себя не ожидала, принялась поглощать знания об Адис Лейр. Поначалу несколько разочарованная обнаруженными сведениями, после небольшой стопки исследований и заметок, щедро сдобренных горячим кессом, Кида поняла, отчего глава «Полларда» пришел к выводу, что именно этот Орден мог пережить аннигиляцию у Шуота.

А складывалось такое впечатление из нескольких замечаний, созданных неизвестным космическим путешественником.

Во-первых, происхождение. Адис Лейр считались самым молодым из Орденов, чья общая история уходила во тьму веков. Эти же народились на исходе 437 года от образования Риоммской Империи и, стало быть, как никто другой стремились закрепиться среди великих и упрочить собственную власть.

Во-вторых, несмотря на типичную для лейров закрытость, Адис Лейр довольно быстро умудрились добиться определенной известности среди широких масс. Даже обычные разумники, так называемые нормалы, кого дела лейров касались лишь вскользь, хоть раз да слышали об Адис Лейр. Собственно, по этой причине Кида и изучала их символику.

Впрочем, все это внешний лоск, потому что самое интересное, как обычно, скрывалось от посторонних глаз. И таинственный путешественник деталей не стеснялся. Он писал:

Лейры и до этого никогда не отличались кротостью нравов, но Адис Лейр сумели переплюнуть их всех вместе взятых. Ноуда, первый Навигатор Ордена, опираясь на четверку своих доверенных Прелатов, жаждал, чтобы все существовавшие на тот момент лейры объединились под именем Адис Лейр и вернули себе прежнюю сплоченность. В стремлении достичь поставленной цели он не гнушался никаким средствами, часто сталкивая прочие Ордена лбами и со стороны наблюдая за тем, кто выживет, а после прибирал оставшихся «сироток» к рукам. Всего за 63 года Ноуда добился того, что из сотни Орденов, под контроль Адис Лейр перешла едва ли не половина.

Ноуде, увы (а может и к счастью), не суждено было увидеть, к каким последствиям приведут его неустанные старания. До начала травли лейров нормалами он не дожил всего несколько месяцев. В первой половине 500 года его ближайший ученик и помощник устроил прием в честь Навигатора, где и, напоив того до бессознательного состояния, утопил в чане с концентрированной кислотой. Имя предателя история не запомнила, поскольку вскрывшийся заговор привел не только к его скорейшей и болезненной смерти от рук Прелатов, но и к полному уничтожению записей, когда-либо упоминавших имя душегуба.

Новый Навигатор, пришедший на смену амбициозному Ноуде, оказался личностью крайне осторожной и вдумчивой. Понимая, куда дует ветер, он старался не привлекать внимание общественности, все силы пустив на внутренние дела Ордена, включающие более углубленное обучение нового поколения будущих лейров. Именно с его подачи среди повелителей Теней стали появляться так называемые элийры, уникумы, чьи способности манипуляцией чужим сознанием выходили за известные прежде рамки.

К концу 500 года разразилась Первая война лейров. Адис Лейр не могли позволить себе оставаться в стороне, и первое время принимали в ней вполне активное участие. Но затем тайные осведомители Навигатора сообщили ему о найденном в системе Боиджия артефакте под названием Игла Дживана. Многие слышали легенду о появлении этой самой Иглы и немало народу верило в прямую связь Иглы с Тенями. Навигатор был в числе тех немногих, кто оставался убежден, что артефакт способен стать причиной гибели Адис Лейр, и вместо того, чтобы вместе с остальным лейровским флотом отправиться к планете Шуот и принять участие в последней битве против нормалов, тайно перевез весь Орден на секретную базу в окружении льда и метелей, где и отсиделся, пока остальные повелители Теней, под воздействием Иглы, превращались в ничто.

Заметка на этом обрывалась, а Кида, чье дыхание сбилось, резко откинулась на спинку слишком широкого для нее кресла. В целом ей хватало ума не поддаться чувствам и сразу же уверовать во все прочитанное. Кем бы тот путешественник ни был, он не предоставил никаких доказательств, подтверждавших его слова. Тем не менее от нее не укрылось, что писал он как истинный знаток предмета, из чего сама собой вытекала простая мысль: автор тех строк и сам лейр. Вот только жив он или давно стал историей – никто не знал.

– Как проходит мозговой штурм?

Кида вздрогнула и резко развернулась в кресле. Поглощенная собственными мыслями, она даже не заметила, что больше не одна. А сообразив, выпалила:

– Ты как тут оказался?

Гауга моргнул.

– Э-э, – протянул он слегка растеряно, – мы с тобой на одном корабле. Запамятовала?

Выбравшись из-за стола, Кида критически оглядела внешний вид капитана. К слову, тот больше не выглядел ободранным до нитки бедняжкой и наряд, подаренный при рождении матерью, сменил на привычный костюм рабочего-бродяги.

– Нет. Я имею в виду, как ты выбрался?

Тот усмехнулся.

– Великодушие нашего хозяина не знает границ.

Кида, хорошо запомнившая разговор в медотсеке, имела в виду вовсе не это.

– И тебе позволили свободно разгуливать по кораблю? Даже без присмотра?

Гауга покосился куда-то на потолок, как будто рассчитывал отыскать там камеру скрытого наблюдения.

– Уверен, детка, мы с тобой всегда под присмотром. Но не в том суть. – Он снова уделил внимание разложенным на столе рукописям. – Нашла что-нибудь интересное?

Вопрос, на который оказалось не так-то легко ответить. Кида ненадолго задумалась. Поначалу ее еще терзали сомнения, но чем глубже она погружалась в тайны лейров, о которых редкие разумники переговаривались лишь шепотом, тем чаще ловила себя на мысли, что верит подозрениям Полларио. Заглянув Гауге в глаза, она попросила:

– Расскажи мне о своем наставнике.

Капитан выгнул бровь, почесал рог, прошелся вдоль библиотеки, прямо как Полларио до этого, затем снова воззрился на Киду:

– Понимаю, к чему ты клонишь. Но, боюсь, ты выбрала неверный путь.

– Почему это? Полларио уверен в своих выводах.

Гауга усмехнулся.

– А ты, конечно, уже подпала под его сомнительное очарование и прониклась идеями? Похоже, я был прав и с твоим перерождением следовало подождать.

Кида вздрогнула, словно он ее по носу щелкнул.

– Да как ты?!.. – но быстро оборвала себя, не желая казаться чересчур мелодраматичной. Впрочем, отрицать, что слова бывшего наставника больно задели, она не собиралась. – Ты просто переворачиваешь все с ног на голову.

– Ну-ну. – Капитан приблизился и небрежно ткнул чуть заостренным ногтем в один из старинных документов. – А ты уже приняла решение. Ты уже уверена, что все правда – что Адис Лейр все еще существуют. Хотя где твои доказательства? Пара старинных заметок, вырванных из контекста, и слова разумника, который лейров ненавидит и жаждет уничтожить.

– То есть ты не веришь его теории?

Гауга оглядел углы библиотеки, словно желая, чтобы те, кто наблюдал за разговором по ту сторону камер (если таковые вообще были), четко понимали: он их не боится.

– Больше похоже на то, что кое-кто отчаянно хочет запихать все что имеет в один котел. Но это так не работает. История, в которую ты так любезно ввязалась, началась с Межи и ею же должна закончиться. Адис Лейр здесь вообще ни при чем. Не позволяй ему сбить тебя с толку.

Кида была бы не прочь согласиться, если б только не одно «но».

– Так что там с твоим наставником. Был он Адис Лейр или нет?

***

На «Джагаве» было время отбоя. Корабль ушел в долгий перелет по гиперпространству и основную работу доверили искусственному интеллекту. Команда отдыхала, разбредясь каждый по своим углам. Поскольку в космосе смены дня и ночи не ощущалось, капитан нарочно приказал приглушить освещение на палубах, отчего те погрузились в приятный полумрак. И все же, несмотря на общую атмосферу дремоты, гулявшую по темным углам, тихо здесь никогда не было. Шумели двигатели, скрипели переборки, воздушные фильтры шуршали… чувство, что «Суровая Джагава» была не просто набором шпангоутов и гаек, но живым существом. Со своим, особым характером.

Тэе это нравилось.

Дождавшись, когда все разойдутся, она рискнула выбраться из своей норки. Это была ее первая «ночь» на борту в качестве полноценного члена команды, и от этого вылазка казалась особенно увлекательной. А еще она помогала забыть. Нет, Тэя, понимала, что никакая прогулка не уймет той боли, которая сворачивала и сминала ей сердце после гибели Матери-настоятельницы и всех служительниц, но это хотя бы на время сместит фокус ее внимания.

Тэя наслаждалась прогулкой. В некотором смысле.

Звездолет был относительно невелик и совсем не походил на грозные военные суда Риомма, время от времени пересекавшие небеса Терики в качестве напоминания, кому принадлежит планета. Не был он и веселой прогулочной яхтой. Все здесь говорило о том, что это рабочий гофай: от машинного отделения до рубки и кают-компании. Здесь отдавали предпочтение пользе общему делу, а не личному комфорту. Узкие переходы напоминали норы, прорытые в толще кабелей и труб, а лестницы выглядели такими тонкими и хлипкими, что страшно было представить, как они выдерживали вес здоровяка, вроде Боца. И тем не менее «Джагава» не была лишена уюта. Что особенно хорошо бросалось в глаза на мостике, где в буквальном смысле обитала Мвана, и в капитанской каюте.

К последней, к слову, Тэю особенно тянуло.

Уловив краем уха слова Шорсы о редкой библиотеке капитана, она не смогла выбросить их из головы. И все думала, думала о том, когда же он познакомит ее со своим необычным собранием. Причин такого острого любопытства было всего две: желание занять мысли, вместо того, чтобы все время вспоминать Терику и убитых сестер, и стремление разобраться в причинах, побудивших Мать-настоятельницу так поступить с собственным ковеном. Сама не понимая причин собственной уверенности, Тэя чувствовала, что Гауга и его книги – единственное, что может помочь ей в этом деле.

Собственно, именно это и вытолкнуло Тэю ночью из постели и понесло на верхнюю палубу к дверям, казалось, никогда не знавшего покоя капитана.

Приблизившись к каюте, она подняла руку, чтобы постучать, но тут кое-что заметила и передумала. Дверь, обычно плотно закрытая, на этот раз демонстрировала приличный зазор между собой и косяком. Тэя, давно привыкшая к тому, что подобные вещи случайно не происходят, в очередной раз пошла на поводу у любопытства и заглянула в щель.

То, что она увидела, в шок не повергало. Ничего подобного. Каюта капитана оставалась именно такой, какой она ее себе и представляла: довольно просторной (относительно всех остальных помещений корабля), лишенной иллюминаторов, скудно освещенной и снизу доверху заставленной книгами всех форм и размеров. Помимо этого в глаза бросалось отсутствие какой-либо иной мебели, кроме книжных полок (даже кровати не наблюдалось), а также наличие личного компьютерного терминала, возле которого сам капитан и обнаружился.

Гауга стоял вплотную к экрану. Растрепанный и одетый только в домашние штаны и сорочку, он рассеянно вертел в руках маленькую золотистую зажигалку, время от времени чиркая той. Пасмурный свет монитора отражался от полосатого лица, предавая тому еще более мрачное выражение. Казалось, капитан что-то слушал. Или кого-то…

– Она хоть того стоит? – донеслось еле-слышное через встроенный в панель динамик. Голос казался странным, искаженным и очень непохожим на голос живого разумника. Скорей уж робота или кого-то, кому не нравилось выдавать свою личность раньше времени.

– Она выжила, – поспешил возразить Гауга, в который раз щелкнув зажигалкой.

Его невидимый собеседник громко фыркнул:

– То же мне достижение. Таких сироток по всей Галактике пруд-пруди. Что толку от еще одной никчемницы?

Гауга помолчал. Переступив с ноги на ногу, облизал губы и почесал рог.

– Вы очень категоричны, учитель, – сказал он наконец после очередного «чирк». – А девчонка… она уже знает о Тенях. Ее не придется учить с самого начала. Только подтолкнуть в правильном направлении.

– Так неожиданно видеть тебя в образе заботливой наседки.

Лицо капитана окаменело.

– Я не наседка. Я всего лишь пытаюсь помочь…

Его грубо прервали:

– Хочешь сказать, ты лучше знаешь, что нужно лейрам, чем я?

– Нет, но…

– Вот и не забывай об этом! Учи свою пташку, если так хочется. Только позаботься, чтобы она не стала обузой. Ты знаешь, как мы расправляемся с теми, кто берет на себя слишком много.

– Разумеется, учитель, – Гауга почтительно склонил свою рогатую голову, но этого уже никто не увидел – экран давно погас.

Тэя, которая все это время стояла, не шевелясь, позволила себе тихонько выдохнуть и, никем незамеченная вернулась в свою каюту. Чутье подсказывало ей, что капитан был не сильно расположен к беседе.

***

Гауга долго молчал. Пожевывая нижнюю губу, он все стоял и смотрел в глаза бывшей ученице, как будто рассчитывал, что та сама все поймет. Но Кида не собиралась давать ему спуску. Несмотря на все те разрозненные абстракции, которые подкидывала ей генетическая память, она не воспринимала их как истину в последней инстанции. Только как намеки, направление, в которых следует покопаться. Поэтому пристальный взгляд вернула с процентами и присовокупила к нему:

– Ты настолько испуган?

Капитан вздрогнул. От неожиданности, конечно же.

– Испуган? Чего мне пугаться? Тебя что ли?

Кида позволила себе легкую ухмылку.

– Того, что твой наставник узнает, что ты говорил о нем. В детстве я слышала много сказок о лейрах. Птицепоклонники обожали рассказывать страшилки. Они постоянно твердили, что лейры всегда знают, когда их имя поминают всуе. Или что-то типа того.

Гауга фыркнул.

– Это все чушь. Лейры далеко не всеведущи и не всемогущи. – Он снова кивнул на укрытый книгами стол. – Уж ты-то должна была это понять.

– Тогда почему не ответишь на прямой вопрос?

– Потому что это был не он, а она. И потому она не имеет отношения к делу. А если уж совсем начистоту, потому что она давно мертва. Усвоила?

Мысленно заготовив несколько колких ответов, Кида внезапно растерялась. Но не из-за наплыва откровенности или гендера разумника, превратившего Гаугу в лейра-изгоя, а благодаря новости о его… ее смерти.

– Что случилось?

Полосы на коже капитана так налились цветом, что само лицо показалось погруженным в густые тени.

– А ты как думаешь, детка? Я ее убил, конечно же.

Кида и сама поняла, что зависла, но ничего с этим поделать не могла. Внезапное признание укладывалось в голове медленно, как патока, но при этом не желало впитываться в подкорку. Словно он сообщил нечто настолько противное стандартному мироустройству, что ни один нейрон не мог воспринимать это за информацию. И все это при том, что Кида прекрасно знала: лейры убивали, сам Гауга – тем более. И все же представить его лишавшим жизни собственную наставницу казалось верхом противоестественности.

В итоге она тихо выдохнула:

– За что?

На что капитан тут же скривился.

– А ты ни разу не любишь совать свой нос в чужие дела, верно?

Но Кида и не подумала смущаться.

– Когда речь заходит о вопросах выживания, щепетильность не имеет значения. Лейры погибли у Шуота. Но мы-то с тобой откуда-то взялись. Если не все знания канули в небытие, не подтверждает ли это подозрений Полларио насчет Адис Лейр? – Она подтолкнула вперед несколько раскрытых перед ней томов. – Я почитала кое-что о том памятном дне. Немало нормалов, кстати, оставили свои заметки о битве. Даже сам Занди Первый отличился, с завидной скрупулезностью перечислив имена Орденов, явившихся к орбите Шуота. Догадаешься, кого он не упомянул? Хотя разве мог такой молодой и ретивый, помешанный на создании себе громкого имени, Орден просто смешаться с общей массой?

Гауга заметно успокоился. Спрятав руки в карманы брюк, он перекатился с пяток на мыски.

– Что тебе ответить? Возможно, Адис Лейр оказались не так умны и могучи, как о себе мнили? А может, вся их история просто закончилась там, где и должна была – на задворках. Если моя дражайшая наставница и являлась частью чего-то большего, от меня она это тщательно скрывала.

Это была одна из тех редких тирад, которая в обычных обстоятельствах непременно впечатлила бы Киду, если б только не стойкое чувство недосказанности.

– Как она умерла? – спросила она.

Гауга тихо рыкнул.

– Я же сказал.

Любой другой на этом сдался бы, но не Кида. По крайней мере не после всей работы, которую она уже проделала.

– Да. Но не сказал, как именно.

Капитан моргнул. Казалось, внутри него схлестнулись две противоборствующие силы, грозившие разорвать на клочки. Когда он заговорил, голос звучал задушено и низко:

– И не скажу. А знаешь, почему? – Подавшись вперед, он уперся ладонями в крышку стола и наклонился к Киде: – Потому что это не твоего ума дело. Ковыряй свою макулатуру дальше, если так нравится, но ко мне со своими глупостями не лезь.

Логично было ожидать, что после такой отповеди, Гауга развернется и тотчас же скроется с глаз. Но не тут-то было. Приняв исходное положение, капитан вновь осмотрел библиотеку, а затем, тихонько выдохнув, добавил:

– Я не хотел грубить. Но и ты должна понимать, что некоторым тайнам лучше всего оставаться в тени.

Кида не считала себя злопамятной, так что попытку бывшего наставника задушить конфликт в зародыше приняла без раздумий. Но вот кое-что без объяснений все-таки принять не смогла.

– Если это так, тогда зачем мы летим на Аджанту?

– Ты хочешь, чтобы я повторил тебе все, что сказал Полларио?

– Я хочу, чтобы ты рассказал мне о своих мотивах. Все остальное я уже поняла.

– Представь себе молодую девчонку, которую ты спасла от незавидной участи, а потом решила обучить премудростям искусства лейров. Представь, что ее успехи превзошли твои самые смелые ожидания. А затем вообрази, что все это настолько вскружило тебе голову, что ты решила, будто сумеешь с ее помощью добраться до самых сокровенных тайн вселенной. Вообразила? А теперь перечеркни все это одним махом! Потому что ни ты, ни та девчонка не были готовы к тому, с чем столкнулись. В итоге ты осталась с пустыми руками, а она погибла. Как тебе такой расклад?

Закончив тираду, Гауга шумно выдохнул и отвернулся к иллюминатору.

Кида, чье понимание Теней только вырулило на новую, доселе незнакомую ей тропу, чуяла, как потоки энергии свиваются вокруг капитана, превращая того в эпицентр невидимой бури.

– Поэтому ты отказался учить меня? – негромко спросила она.

Гауга оглянулся. В глазах его плясало пламя.

– Неправильный вопрос.

Поразмыслив немного, Кида повторила попытку:

– Поэтому ты летишь на Аджанту? Потому что боишься, что со мной может произойти нечто похожее?

Капитан снова развернулся к ней всем корпусом. Пламя в глазах поутихло, а голос зазвучал ровно, словно речь шла о легкой прогулке перед сном:

– Я потерял одну ученицу. Вторую не собираюсь.

Интерлюдия

Шестой оборот шел с тех пор, как старый Уба поселился в Остове. Уже тогда он бесповоротно определил, что Терика – гиблое место. Но гиблое и тихое в его личном словаре значились как синонимы, а потому и поводов расстраиваться Уба не видел. В конце концов он искал уединения. А в городке, выстроенном прямо на останках древнего чудовища, другого товара, похоже, и не знали. Сам Остов носил гордое звание космопорта. Однако все, что намекало здесь на хоть какую-то связь с иными системами – это пестрые рожи в местной таверне да пара чахлых космолетов, пылящихся в отстойнике. Случалось, конечно, сюда заносило какого-нибудь чужачка, но надолго он тут, как правило, не задерживался и старался поскорее убраться.

А все из-за ведьм, о которых то тут, то там шептались местные.

Уба посмеивался над байками, но не пытался вразумить местных выпивох. Взвалив на себя бремя мастера-механика, он предпочитал держать язык за зубами. Казалось, все на этой провонявшей болотами планете только тем и занимались, что обсуждали черные ритуалы, творившиеся когда-то высоко в горах. Уба старался пропускать этот бред мимо ушей, а когда становилось совсем уж невмоготу, бросал выпивку и возвращался к любимым железкам. Да и какое ему было дело до всех этих сплетен? Если на Терике и были ведьмы, от них уже давно ничего не осталось. Чего переживать?

На этой мысли Уба себя и поймал, когда заметил одинокую фигуру, неуклюже плетущуюся со стороны пустошей.

Бросив ковыряться в движке старого грузовика, судя по виду, знававшего еще времена лейров, Уба распрямил ноющий позвоночник. Уроженец планеты носившей одно с ним имя, он громко высморкался в рукав, а затем гаркнул:

– Эй! Заблудился что ли?

Незнакомец не ответил. Он все продолжал свой тяжелый шаг, слегка подволакивая одну ногу и неуклюже переставляя другую. Правую руку прижимал к бедру, тогда как левую – к груди, будто баюкал невидимого ребенка. Голову же держал низко опущенной, словно в великой скорби. Ни то, ни другое, ни даже ярко-фиолетовые волосы не делали разумника на взгляд Убы особо странным – в Остове чудиков всегда хватало с лихвой. И все же было в пришельце что-то пугающее.

– С тобой все в порядке, парень?

Снова тишина.

Молчание напрягало. Не то чтобы Уба был большой любитель побалагурить, но и прямого игнора никогда не терпел.

– Отдохни, разумник.

Незнакомец застыл, затем медленно, будто через силу, поднял голову. Одного этого хватило, чтобы заставить видавшего виды механика выругаться и отступить со страху.

Лицо пришельца выглядело так, будто в него пальнули из бластера. Нижняя половина почернела, нос превратился в обуглившееся месиво, а челюсть отвисла в подобии немого крика. По всему было ясно, что этот разумник просто не мог быть живым, но тем не менее он стоял перед Убой и сверлил его своими жуткими кровавыми глазами.

Превозмогая оцепенение и ужас, механик кое-как выдавил:

– Н-нужна помощь?

Незнакомец вопрос проигнорировал. Красный взгляд его переместился с ошарашенного Убы на межзвездный прыгун, маячивший за разобранным грузовиком. В этот самый момент над посадочной площадкой будто призрак пролетел. По крайней мере, никак иначе описать вдруг охватившее его чувство механик не сумел. Сперва показалось, будто весь город моментально накрыло куполом тишины, а затем… где-то в глубине его, Убы, нутра родилось ощущение, словно кто-то только что станцевал на его могиле. И под самый конец он услышал, похожее на шорох гниющей листвы:

– Аджанта…

Что это значило, Уба не знал и знать не желал.

В отличие, видимо, от незнакомца, чьи глаза в тот же миг налились неестественным внутренним свечением. Отвисшая челюсть неприятно щелкнула, из глотки донеслось утробное рычание. Уба сглотнул и сделал еще несколько медленных шажков назад.

Незнакомец шевельнулся.

Уба застыл. Как болотный заяц, загипнотизированный движением готовой сожрать его змеи, он наблюдал за приближением недомертвеца и мысленно молился всем богам, каких только мог упомнить. Когда же расстояние между механиком и ходячим трупом сократилось почти до нуля, на задворках сознания мелькнула мысль: ведьмы! Будь они неладны, эти сучки все-таки добрались до него из своих могил…

Уба тотчас же рухнул на задницу, поджал коленки к груди и, уткнувшись в них носом, тихо-тихо забормотал наговор от нечисти, которому когда-то научила его родная бабка. Слов он практически не помнил, а те, что еще держались в памяти, переврал. И все же, по какой-то счастливой случайности, жуткий пришелец даже не взглянул на готового лишиться чувств механика и заковылял к прыгуну.

26

Аджанте нечем было удивить Киду. Предсказуемо никак не изменившись за прошедшие годы, луна одноименной системы представляла собой все то же унылое зрелище, каким и запомнилась: бесконечный лес, лишь изредка перемежавшийся проплешинами озер да пучками гор. Даже справочники инфосети, обычно богатые на детали и несуразные мелочи, по поводу Аджанты скупились на подробности. Расположенный в сердце территории Федерации Тетисс и вращавшийся вокруг голубого газового гиганта, этот мирок по праву считался скучнейшим из всех. Чем, видно, и воспользовались ученые светила, организовав на его поверхности Университет. Со временем вокруг учебного заведения сформировался небольшой городок, служивший ко всему прочему еще и космопортом, но большой славы он так и не сыскал.

Что во многом облегчало поступление туда таким залетным персонажам, как Кида.

Разумеется, все изменилось, когда на противоположной стороне луны в кругу мертвой чащобы обнаружились останки древнего сооружения. Крепость лейров, как сразу постановили археологи, была возведена у подножия скалистых гор, а проход туда оставался намертво запечатан. Историки первое время гадали, какому из Орденов мог принадлежать этот аванпост, но после того, как несколько отчаянных археологов попытались пробраться внутрь и в итоге растворились без следа, пыл их поутих. Позднее, когда Тетисс, следуя примеру Риомма, запретила всяческие исследования руин, оставшихся после лейров, интерес к крепости угас, университетские привыкли делить луну со зловещим памятником и окончательно успокоились. Лишь изредка по ночам в кампусе студенты продолжали травить байки о призраках, шатавшихся посреди черного леса, но дальше этого дело уже не заходило. Мрачная тайна так и осталась тайной и никому, казалось, не было до нее дела.

– В груди не скребет?

Оторвав взгляд от иллюминатора, Кида посмотрела на Гаугу. В небольшом челноке, рассчитанном на шестерых, они вместе с Полларио и четверкой его телохранителей неторопливо спускались к поверхности. Изобразив недоумение, она спросила:

– С чего бы?

Капитан почесал рог и ухмыльнулся:

– А как же ностальгия и все такое? Ты разве не тосковала по своей альма-матер?

Пожав плечами, Кида вновь уставилась в иллюминатор.

– Меня оттуда вышвырнули, если ты не знал. Так что тосковать совершенно не о чем.

В ответ услышав нечто неразборчивое, она даже не стала возвращать разговор в прежнее русло. Гауга, если ему так хотелось, мог сколько угодно делать вид, будто нынешнее путешествие его не заботит, но Кида-то из другого теста. Она не могла да и не хотела прикидываться, что не понимает всей важности этой их поездки и, собственно, поэтому выбрала пялиться на невзрачную рощу, расстилавшуюся насколько хватало глаз, чем любоваться ухмыляющейся полосатой физиономией.

Кида нисколько не удивилась, когда челнок, вместо того, чтобы направиться к космопорту, избрал иной маршрут. Облетев приземистые и в целом ничем не примечательные каменные строения стороной, Полларио направил машинку к западному полушарию, где среди лесной чащи скрывалась искомая гробница.

– Но кое-что тебя все же тревожит, – заметил бывший наставник.

Он не стал уточнять, что именно, и Кида была ему за это благодарна. Как ни старалась она гнать от себя мрачные мысли, воспоминания об отце возвращались с новой силой. Словно, внутри сидел некий крошечный прорицатель, который мерзким голоском твердил, что возвращение на Аджанту не решит всех ее проблем, но только наделает новых.

– Это будет уже третья лейровская нора, в которую я заберусь за последние несколько дней, – сказала она наконец. – Многовато для экспедиции, которая начиналась как банальная охота за сокровищами.

Гауга тихо вздохнул.

– И не говори. – Затем поерзал на месте и крикнул в сторону пилота: – Эй, начальник! Ты уверен, что с курса не сбился?

Квартет мордоворотов, затянутых в броню службы безопасности «Полларда», с угрозой покосился в сторону капитана. Полларио же, чьи руки крепко сжимали штурвал, покачал головой:

– А вы горазды язвить, мастер-лейр. Я не против, но под руку лучше не болтать.

– Как скажешь.

Как ни странно, подобная сговорчивость как будто раззадорила Полларио. Перехватив штурвал поудобней, он обернулся и искоса глянул на своих пассажиров. Челнок к этому моменту заскользил над самой кромкой леса, едва не задевая днищем макушки деревьев, вынудив Киду крепче держаться за собственное сидение.

– Удивитесь, но вы не единственный, кто навещал эту гробницу, уважаемый Гауга.

– Я так и не считал…

– И все же думали, что о Нокто Лейр никому неизвестно.

– Эй, парень! Ты меня учить собрался?

– Нет. Конечно, нет. Лишь убедиться, что вы по-прежнему осознаете, почему оказались на этом челноке.

Бросив нечитаемый взгляд на телохранителей, Гауга тихо хмыкнул.

– Немного поздновато для инструкций, не находишь?

На что Полларио только передернул плечами.

– Лучше уж так.

Кида, которую перепалка нисколько не интересовала, с удивлением обнаружила некоторые перемены, происходящие снаружи. Поначалу это не бросалось в глаза, но со временем стало очевидно, что цвет местной растительности, и без того не ослепляющий яркостью красок, стал еще бледнее. Притом это касалось не только листвы. Казалось, краски вообще постепенно исчезали из этого мира, а вместе с ним и жизнь. Если прежде на пути еще попадались стаи птиц, потревоженные шумом челнока, или стада диких тилапий, спасавшихся от хищника, то теперь все выглядело абсолютно опустошенным, безжизненным и… хрупким. Словно скорлупа яйца, выеденного изнутри.

Это открытие заставило Киду выпрямиться. В желудок будто горсть камней накидали.

– Что здесь случилось? – выдохнула она и, прежде чем получила ответ, открылась потокам Теней.

Кида слишком поздно осознала ошибку. Она едва успела заблокировать сознание, прежде чем на нее хлынула волна боли и ужаса. Чужие чувства затопили, мгновенно выбив весь дух и ослепив. Как будто коснулась оголенного провода. Растерявшись, Кида выпустила Тени. Громко всхлипнув, она резко дернулась в кресле и с выпученными глазами повернулась к Гауге.

Тот смотрел на нее в ответ, довольный, как гокки, обожравшийся сливок.

– Недурно, ага?

С горем пополам уняв рвущееся из груди сердце, Кида облизала вдруг пересохшие губы:

– Все это место… оно будто насквозь пропитано… тленом. Тени, они…

– …изуродованы, – кивнул капитан. – Искажены, если такой термин тебе больше по душе. Собственно, в этом и причина, почему Нокто Лейр сторонились даже Великие Ордена. Лейры всегда попирали естественные нормы, но эти… уникумы, они просто…

– Рвались к самым мерзостным из тайн бытия, – закончил за него Полларио. По-прежнему делавший вид, будто за него не рулит автопилот.

Вспомнив свой разговор с Малбинди, Кида заметила:

– Они надеялись создать свой собственный источник Теней.

– Что-то вроде того, – еще раз кивнул Гауга, и на сей раз ухмылка его померкла. – Могучий Сорза творил такую дичь, что назвать это все экспериментами язык не поворачивается. Думаю, ты и сама догадалась, что именно из-за него этот уголок луны выглядит таким очаровательным.

– Эксперимент вышел из-под контроля?

– Как обычно. Сорза погиб, прихватив с собой в могилу, от которой так отчаянно бежал, всех своих последователей. И кусок Аджанты. Нокто Лейр перестал существовать в одночасье.

– Поэтому их Цитадель и называется гробницей?

– И потому, что кое-кто постарался, чтобы все, что произошло в Цитадели, там и оставалось.

– Кое-кто? – Кида растеряно посмотрела на Гаугу и, когда лицо капитана исказилось неприятием, все поняла. Не желая произносить успевшее набить оскомину имя Ордена, она выпалила лишь: – Не может быть!

– Разумеется, доказательств нет, – вновь подал голос Полларио. – Но такая мысль есть, да. И вот что еще интересно. Великие Ордена всегда стремились подцепить что-нибудь друг у друга. Но когда никого из них не осталось, кто, как думаешь, взял на себя роль естественного бенефициара всех тайн?

Не желая соглашаться с выводами, Кида все же процедила:

– Если Адис Лейр действительно еще существуют.

На что глава «Полларда» просто передернул плечами:

– Думаю, мы это очень скоро выясним.

Полларио не стал сажать челнок у самой гробницы. Отыскав подходящую прогалину немного в стороне, он весьма бережно опустил на нее машину, только облачко пыли поднялось.

Или это была вовсе не пыль?

– Не уверена, что хочу выходить наружу, – заметила Кида, наблюдая за тем, как взметнувшиеся в воздух бело-серые хлопья медленно оседают на стоявшие чуть поодаль черные деревья. Красиво, по-своему, но тревожно. Она расстегнула ремни безопасности, но подниматься с кресла не спешила. Ждала, что скажут ее спутники.

– Просто пепел, – отмахнулся Гауга. – Не о чем беспокоиться.

Кида посмотрела на капитана. Беззаботность, блуждавшая на его лице, ее не обманула. Он тоже нервничал и скрывал это из рук вон плохо.

– Я уже бывал здесь, помнишь? И цел, вроде бы.

Памятуя, чем завершился тот раз, Кида проворчала:

– Не убедительно.

– Я проверил местность на наличие внешних угроз, – проговорил Полларио, едва не подпрыгивая от нетерпения. В отличие от мордоворотов, которым, судя по их напряженным физиономиям, было не по себе. – Все чисто. Кроме того факта, разумеется, что местность начисто лишена каких-либо признаков жизни. Буквально. Если и есть возможность, что луна когда-нибудь восстановится после такого, то она крайне мала.

Гауге такой настрой явно по душе не пришелся. Вскинув бровь, он поинтересовался:

– Спасибо за урок. А теперь, может, к делу?

Полларио тихо хмыкнул, но спорить не стал. Дав знак своим верзилам взять лейров в кольцо, он недвусмысленно предложил Гауге стать проводником.

– Только после вас, капитан.

Переглянувшись с наставником, Кида тихо цыкнула и первой покинула кораблик.

***

– Заседание Дисциплинарной Комиссии объявляю открытым. Слушается дело за номером семьсот восемьдесят три дробь девять. Ответчик Бавкида Мирр. Секретарь, отметьте в протоколе, что означенный ответчик опоздала на заседание, а потому подвергается наложению взыскания.

Кида вздрогнула. Вот так начало! Стоя в луче падавшего с потолка света, она задрала голову, пронзив взглядом председателя Комиссии и по совместительству ректора. Серебробородый анаки, чей отстраненный вид не сулил ничего хорошего, занимал место в центре возвышения и на виновницу собрания подчеркнуто не смотрел. Это подтолкнуло Киду вставить:

– Магистр, я не…

Ее тут же заткнул сидящий справа от главы Университета проректор. Сверкнув крохотными глазками, слегка линялый лангутти угрожающе прищелкнул клювом:

– Говорить будете, когда вас об этом попросят, ответчик! А сейчас молчите! Молчите и слушайте! – Он переместил взгляд на дородного человека, стоявшего за кафедрой чуть в стороне от обвиняемой: – Куратор, вам слово.

Тот быстро кивнул, отчего его зачесанные набок редкие волосики сползли на лоб.

– Благодарю, проректор. – Затем окатил Киду самым неприязненным взглядом и, уткнувшись в инфопланшет, затараторил: – Довожу до сведения Комиссии, что ответчица, которая, к слову, так злостно нарушила регламент и опоздала на собственное слушание, прежде не единожды привлекалась к дисциплинарным взысканиям, но несмотря на это, продолжала с целеустремленностью, достойной лучшего применения, игнорировать правила сего прославленного заведения. На сей раз студентка, именуемая Бавкидой Мирр, зашла слишком далеко. Вопреки ясным и четко сформулированным запретам, как устным, так и прописанным в уставе, она без ведома книжного хранителя проникла в запретную секцию библиотеки и посмела вынести оттуда три крайне ценные книги.

– Книги я вернула, – начала было Кида, – но…

– Тихо! – крякнул со своего места проректор и стукнул деревянным молоточком о кафедру. – Бавкида Мирр, вам бы сейчас стоять и слушать. Высказаться еще успеете. А пока молчите! – Не дожидаясь реакции, он тут же перевел внимание на куратора и елейным голоском пропел: – Уважаемый коллега, не могли бы вы уточнить, что это были за книги?

– Разумеется, господин проректор, – старательно закивал обвинитель и принялся судорожно листать планшет. – По сведениям, полученным от хранителя лично, это были: «Сумерки великих Орденов», «Рождение Теневого пути» и «Частные хроники Сорзы».

По залу пробежался возмущенный ропот. Кида сглотнула подступивший к горлу ком. Кончики пальцев закололо. Еще до того, как вошла в эту просторную залу, она уже понимала, чем пахнет дело, и никак не могла отделаться от чувства, что история слишком любит повторяться. Она украдкой оглянулась. Те из преподавателей и студентов, кто прибыл на слушание только из чувства долга или чистого любопытства, и заняли места на дальних скамьях, оживились, заерзали, зашептались.

Проректор довольно ухмыльнулся:

– Какое кощунство! Едва оперилась, а уже по самый клюв влезла в такую грязь!

Наученная опытом, Кида промолчала, хоть возражения готовы были хлынуть из нее потоком. Она не совершила ничего предосудительного. По сути, всего лишь проявила чуть больше усердия, чем было принято в стенях Университета. И если бы не куратор с его идиотским стремлением всюду следовать правилам, никто бы и слова против не сказал.

– Это еще не все. – Куратор, войдя в раж, не унимался. – Руководствуясь ересью, без сомнения подчерпнутой из этих безобразных работ, обвиняемая, невзирая на час покоя, тайно реквизировала университетскую собственность и попыталась пробраться за границу карантинной зоны.

– Не может быть! – выдохнул кто-то Киде в спину, а остальные подхватили. Притом вышло настолько громко, что проректору пришлось снова схватиться за молоточек.

– Тихо! Соблюдайте тишину! Или я удалю всех зрителей из зала!

Пока пернатый ученый пытался навести порядок, Кида еще раз украдкой покосилась на ректора. Тот сидел, будто статуя, и смотрел в одну точку где-то под потолком. Казалось, его вообще не волнует, что вокруг происходит. Это открытие ничуть не ослабило узел, в который завязались внутренности Киды.

Проректор, тем временем добившись успеха в возвращении тишины, прокаркал:

– Куратор, прошу вас, продолжайте.

Толстяк, в очередной рас поправив волосики, зачастил:

– С учетом всего вышеперечисленного, а также принимая во внимание все прежние проступки ответчицы, предлагаю комиссии исключить Бавкиду Мирр из Университета с полным запретом на дальнейшую научную деятельность.

Кида ждала, что мертвая тишина, воцарившаяся в зале, взорвется криками одобрения или наоборот – проклятиями, но ничего этого не случилось. Казалось, тишина стала только глуше. Причем настолько, что все присутствующие могли бы услышать, как рухнуло на недосягаемое дно сердце самой Киды. С горем пополам умудрившись остаться на ногах, она заставила себя скрестить взгляды с сияющим проректором.

– Вот теперь вам слово, уважаемая, – негромко сказал он, растянув клюв.

Честней всего было признаться, что Кида не готовилась к защите. Да и кому это пришло бы в голову, когда сам ректор дал дозволение на посещение карантинной зоны. Древняя крепость, без сомнения когда-то принадлежащая одному из лейровских орденов, манила к себе. И не только Киду. Многие ученые, как молодые сорвиголовы, так и убеленные сединами профессора рвались раскрыть тайну черной Цитадели. Ни у кого не получалось. После нескольких крайне неприятных несчастных случаев, закончившихся гибелью нескольких студентов, зону вокруг крепости оцепили, а на сам лес наложили карантин. С тех пор ходу туда не было никому. И все же Кида надеялась. Днями напролет торча в библиотеке, она перелопачивала целые тома, в надежде наткнуться хотя бы на крошечную зацепку, способную вывести на имя Ордена, возведшего Цитадель. Ничего не получалось. Но ровно до того момента, пока Кида не задумала покопаться в запретной секции. Само собой, никто из преподавателей в здравом уме не дал бы ей доступа к тем книгами, однако ректор, неожиданно проявлявший нешуточный интерес к увлечениям Киды, вдруг расщедрился на помощь. При этом он не только открыл ей доступ к запрещенным книгам, но и пару раз недвусмысленно намекнул, что не будет сильно против, если она навестит руины самостоятельно. И вот теперь сидит, будто язык проглотил, и изо всех сил делает вид, словно не понимает, что вокруг происходит.

Поначалу отсутствие хоть какого-то внимания к ее делу, расстроило Киду, но чем дольше она слушала обвинение и чем более отстраненно вел себя ректор, тем противней ей было здесь находиться. Явившись на слушание с уверенностью, что у нее есть серьезная защита, она вдруг поняла, что эта самая защита ничего не стоит. Ее поймали. Можно сказать, на месте преступления. И все улики против. Что же ей остается? Рассказать, как все было? Или молчаливо позволить пернатому глумиться над собой? Так или иначе, сама виновата. И в отличие от истории с Гаугой, Кида не станет унижаться, выпрашивая прощение. Скорей уж университет пускай катится к гнаркам, а она проживет и без ученой степени! Вот так!

И пока распаленные мысли метались в голове Киды, будоража кровь и побуждая ее к грандиозному скандалу, практичная половина сознания шептала пойти более осторожной дорогой. Тихой и незаметной. Тем, который лишит ее доступа к библиотеке и всем ее тайнам, но не привяжет к «земле», а позволит вести самостоятельные раскопки, притом именно там, где она сама пожелает!

В итоге Кида объявила:

– Что ж, я благодарна этому высокому собранию за возможность защитить свою репутацию и остаться в стенах Университета, но предпочту иной путь. С тех пор, как попала сюда, я только и ловила на себе недовольные взгляды. Студенты, преподаватели, да практически все в этих стенах считали мое присутствие большой ошибкой. Прежде я сомневалась, но теперь уверена: они были правы. Мне совершенно не место среди благородной братии, чей смысл существования заключается в попытках похоронить историю Галактики. – Она потянулась к значку и, под изумленный возглас встрепенувшегося ректора, сорвала его. – Надеюсь, когда-нибудь вы все вспомните, что значит носить его.

Пока публика пребывала в шоке, Кида швырнула значок к возвышению и не прощаясь вышла вон. Больше в стенах Университета ее не видели.

***

Вблизи лес выглядел еще более отталкивающе. Черная кора деревьев, голые ветви, похожие на длинные кривые пальцы старого больного драаму, припорошенная пеплом трава, серая и безжизненная, все это не вызывало ничего, кроме отвращения. Как, впрочем, и гора, треугольным клыком возвышавшаяся над округой. Наступив ботинком на тоненькие стебельки, которые тут же хрустнули и разломились, Кида вспомнила свой первый визит сюда. Вернее, попытку. В тот раз пересечь карантинную зону ей не позволила университетская охрана. Теперь же охрана иного рода волокла ее сюда едва ли не насильно. Не это ли и есть своеобразное олицетворение поговорки «бойся своих желаний»?

– Впечатляет, не так ли? – Если бы не хруст травы, Кида не заметила бы, как он подкрался. Полларио. Со своей мерзопакостной ухмылкой.

Подавив раздражение, которое накатывало на нее волнами с самого приземления, Кида повернулась к главе «Полларда» с искренним изумлением:

– Что тут может впечатлять? Здесь жизни нет. – Она окинула пейзаж широким взглядом и почувствовала, как неприятно сжалось все внутри. – Даже хуже. Ее будто всю высосали.

Полларио, судя по виду, никакого дискомфорта от этого не испытывал. Наоборот, он едва ли не приплясывал от нетерпения и, если б не больная нога, наверняка пустился бы в пляс. Его так и захлестывало.

– Так ведь в этом весь смысл! – воодушевленно пропел он и под аккомпанемент ломающейся травы резво похромал в чащу. – Идем, идем! Не будем тратить столь драгоценное время! Нам надо обогнать закат и успеть добраться до входа в Цитадель. Мастер-лейр, едва ли вы забыли здешние края. Не соблаговолите провести нас?

Гауга, который все это время задумчиво обозревал округу, чуть встрепенулся, покосился на Киду и просто кивнул:

– Проблема не в расстоянии, а в самом лесу. Пересечь его несложно, сложнее не потерять рассудок во время похода.

Полларио на миг застыл, как будто пытался понять, крылась ли в словах капитана угроза, затем опять улыбнулся:

– Прекрасно сказано. Значит, будем на чеку. Эй, вы! – Он обратился к охране: – Один остается у корабля, трое – со мной. И не отставать. Вперед!

Едва приказы были получены, группа тотчас же углубилась в чащу.

Никакой тропы, само собой, не было и в помине. Гауга, как и подобает проводнику, шагал впереди. Невзирая на довольно внушительные габариты, он весьма ловко лавировал между торчащими тут и там ветвями, не задевая ни единой. Кида подозревала, что здесь не обошлось без Теней, но ни проверять самостоятельно, ни тем более спрашивать не стала. Памятуя о предупреждении, она не рисковала касаться Потока, лишь изредка используя его короткие подсказки, чтобы избегать невидимые рытвины и торчащие корни. Полларио, по случаю облачившийся в походный костюм (на вкус Киды чересчур претенциозный), то и дело спотыкался. Крепко держась за трость, он так отчаянно старался не отставать, что это бросалось в глаза. В итоге меньше чем за полчаса он взмок, будто загнанный мурафа, и отчаянно ругался. Будь Кида суеверной, решила бы, что лес нарочно не желает пускать хромого хлыща на свою территорию. Благо рядом все время находилось крепкое плечо одного из телохранителей. Двое других стражников шествие замыкали. Едва ли они всерьез опасались за жизнь своего драгоценного подопечного, но наверняка не желали допустить, чтобы кто-то из лейров ни с того ни с сего отстал. Типичные пастухи для стада.

– Видимо, это и есть та угроза, о которой предупреждал наш друг-лейр, – проворчал глава «Полларда», растеряв весь свой боевой запал. Устроив вынужденную остановку, он тяжело опирался на трость и натужно дышал. – Вполне допускаю, что мы можем помереть здесь от истощения. Долго нам еще плестись, мастер Гауга?

Капитан, ловко вскочивший на ствол поваленного дерева, оглянулся и подмигнул:

– Я думал, вы куда выносливее, господин Полларио. Что ж это такое? Плохо подготовились к приключениям?

Полларио моментально ощерился:

– Поживите на стимуляторах и без ноги, а я на вас посмотрю!

Отповедь должна была немного сбить спесь с лейра, но тот только шире улыбнулся.

– Прошу прощения, – сказал Гауга, впрочем, без малейшего намека на искренность. – Не хотел бередить старые раны.

– Да уж вы постарались!

Не обращая внимания на перепалку, Кида воспользовалась паузой, чтобы осмотреться. Как ни странно, мертвый лес оказался куда гуще, чем можно было предположить. Голые ветви в высоких кронах сплетались так крепко, что создавали практически непроницаемый для дневного света полог. В таких густых сумерках нелегко распознать опасность, не говоря уж о том, чтобы дать ей отпор.

– Вы уверены, что этот лес действительно необитаем?

Гауга и Полларио повернулись к ней почти синхронно.

– Все данные, что я сумел собрать, утверждают именно об этом, – немного чванливо заметил наниматель. – Что вас так беспокоит, юная леди? Отсутствие бластера? Или вашего… друга?

Кида отвечать на очевидную провокацию не собиралась. Уж точно не по поводу Ливня. Она ждала, что скажет Гауга.

– На всякую нору найдется свой любитель, – философски заметил капитан. – Но я бы не стал забивать себе голову подобной чепухой. Лес, каким бы он ни был, – всего лишь преддверие.

Не обронив больше ни слова, он нырнул под очередную узловатую ветку и скрылся из вида.

Преддверие или нет, Киде все же было неспокойно. И дело не только в отсутствии Ливня. Шагая след во след за бывшим наставником, она чувствовала, что здесь скрыто что-то еще… нечто чуждое и любопытное, с вниманием наблюдавшее за каждым их шагом. Впрочем, делиться впечатлениями Кида не торопилась. Если уж она, не особо стараясь, заметила чужака, то Гауга с его-то опытом и навыками – подавно. А раз он не проявил по этому поводу никаких признаков беспокойства, то и ей не следует.

Пускай волнуются вояки Полларио. В конце концов, для того их и взяли.

– Долго нам еще петлять, мастер-лейр? – впервые за все время пути подал голос одни из разудалой троицы. Несколько часов по непроходимой чащобе, похоже, вымотали даже их.

Гауга, остановившийся под одной особенно корявой веткой, взобрался на лежавший под ногами валун, широко расставил ноги и упер руки в бока. Окинув сборную команду покровительственным взглядом, он почти торжественно объявил:

– Не надо кукситься, господа. Мы на месте. – Развернулся и ткнул пальцем непроглядную черноту за собой. Чернота оказалась сплошной каменной стеной, в лесных сумерках совершенно неприметной.

Полларио выругался, но не с досады, а в явном облегчении. Расслабились и его мордовороты. Прежде державшие оружие наготове, она опустили бластеры дулами вниз.

Но все это были мелочи, по сравнению с тем, что ощутила Кида.

Местность внезапно стала до боли знакомой. Реальность и сон перемешались. Казалось, вот-вот из сумрака выступят Тэя с Ливнем, готовые на все, ради того, чтобы попасть внутрь. Она судорожно вздохнула и попятилась.

Гауга это заметил.

– Эй, детка. Ты в норме?

Кида почуяла легкое прикосновение к своему разуму.

Первым порывом было открыться успокоительному течению, которое бывший наставник направил на нее, чтобы унять внезапно накатившие оторопь и наваждение. Однако чувство осторожности возобладало. Не желая раскрывать все мысли и переживания, Кида взяла себя в руки и гордо выпрямилась.

– Я в норме. Просто не ожидала, что здесь будет настолько…

– Спокойно? – предположил капитан.

Кида демонстративно поежилась:

– Точно как в могильнике.

Полларио, наблюдавший за этим коротким диалогом с нескрываемой скукой, пристукнул тростью.

– Господа, полдела сделано, но, может, все-таки попытаемся пробраться внутрь?

Кида покосилась в его сторону, но промолчала. Гауга же, то ли напоказ, то ли и в самом деле вдохновившись перспективой пробраться туда, куда не получилось в прошлый раз, приблизился вплотную к гладкой стене и приложил к ней ладонь. Прикрыв глаза, он совершил один глубокий вдох и будто прислушался к чему-то. Несколько мгновений никто не нарушал тишину. Полларио и его охрана с интересом наблюдали за капитаном. Кида и сама немало заинтересовалась тем, что творил Гауга, но касаться Теней все еще не рисковала. Ее удерживало стойкое предчувствие, что ей не понравится то, что она может узнать.

– Мастер-лейр, что вы делаете? – поинтересовался Полларио, видимо, устав ждать.

Гауга открыл глаза и медленно оглянулся. Лицо его сделалось мрачно-сосредоточенным, а в желтых глазах клубилась тьма.

– Вы не поймете, даже если объясню.

Полларио ухмыльнулся.

– А вы попробуйте. Вас удивит моя сообразительность.

Уголок рта Гауги дрогнул. Кида ожидала, что он как обычно рассмеется и отпустит какую-нибудь непристойность, но он молчал., и чем дольше сохранялось это молчание, тем напряженней вокруг становилось. Словно сама местность медленно, но неуклонно наэлектризовывалась. Все это чуяли.

И Полларио с его людьми – тоже. Бластеры поднялись.

– Что же вы молчите, мастер-лейр? Идем мы внутрь? Или вы передумали?

Гауга даже не обратил внимания на три ствола, нацеленных ему в голову. Он только чуть повел бровью.

В тот же миг одного из стражников оторвало от земли и прямо на глазах у остолбеневших напарников с чудовищной силой ударило о стену.

Кровь и мозги брызнули веером, изукрасив безукоризненную стену алыми крапинками.

– Гауга! – заорал Полларио. – Ты что творишь?!

Ответом ему стали скрежет и движение камня. Стена, напитавшись кровью, раскрылась, словно нелепый цветок, в сердцевине которого виднелся проход внутрь.

Вот теперь капитан улыбнулся.

– Добро пожаловать, господин Полларио.

27

– Мне здесь не нравится, – заявила Кида, едва оказавшись внутри. Впятером они только-только вступили под темные своды, а ее уже захлестнуло предчувствие, что этого делать не стоило. Казалось, она совершила самую страшную из своих ошибок. Много было на ее веку склепов, отвратительных и жутких, но такой, от которого хотелось в ужасе мчаться на другой край Галактики, попался впервые. Даже сам воздух здесь, спертый и неподвижный, тяжелый, будто скала, нависшая над ними, вселял тревогу и неотвратимость беды.

Один из людей Полларио, которого внезапная и жестокая смерть напарника, казалось, напрочь выбила из колеи, мрачно покосился на нее:

– Тебя хотя бы по стенке не размазали. Радуйся.

Вспомнив, с какой небрежностью капитан принес охранника в жертву, Кида с трудом подавила дрожь. Она понимала, что толкнуло Гаугу на этот поступок, не могла лишь объяснить, причину такой жестокости. Любые врата, требующие крови в качестве платы за вход, обычно удовлетворялись несколькими каплями. Ведь суть их в том, чтобы ослабить входящего, а не уничтожить. Во всяком случае, не сразу.

В итоге она пробормотала:

– Не уверена, что есть чему.

Полларио, чье настроение невозможно было угадать, лишь покосился на пару с бластерами, что прикрывали его по бокам, и мрачно заметил:

– С лейрами по-другому не бывает. – И подтолкнул Киду вперед: – Шагай!

Ученица лейра не сдвинулась с места. Миновав ворота, группа очутилась в месте, напоминавшем тамбур или прихожую – выдолбленную прямо в камне комнатку, предваряющую широкий проход в форме шестиугольника. Естественному свету здесь взяться было неоткуда, но темнота при этом не оставалась всепоглощающей. Ее разгоняли таинственные письмена, шедшие вдоль стен убористыми рядками и источавшими в пространство тусклое бледное сияние. Одна из таких надписей чем-то особенно приглянулась Гауге.

– Кида, приглядись! – С энтузиазмом археолога-любителя, наткнувшегося на поразительную находку, капитан ткнул кривым ногтем в ряд витиеватых символов. Ни убийство, ни сама атмосфера, царившая в склепе, на его настроении, очевидно, никак не сказались. – Узнаешь?

Вопреки воле, Кида все же осторожно приблизилась. Она тут же узнала баннарт. Вернее, его исковерканный вариант, схожий с тем, что встретился ей в Колодце на Терике. Суть от понимания ускользала, но, никаких сомнений – то был лишь очередной набор наказов и предостережений, свойственный любой достаточно значимой гробнице. А еще здешние письмена сильно перекликались с заметками Сорзы, которые Кида листала в детстве.

Мысль о давно покинутом доме и отце, которого там уже никогда не будет, заставила потянуться к рисунку…

– Эй, мастер-лейр! – громко позвал Полларио.

Вздрогнув, Кида отшатнулась от стены, будто ее током ударило. Гауга, тихо выругавшись сквозь зубы, развернулся:

– Чего орешь? Ты не в музее.

Наниматель только фыркнул.

– Вы забыли, зачем мы здесь?

Расправив и без того весьма широкие плечи, Гауга дернул себя за рог, а затем упер руки в бока. Тьма, до этого клубившаяся в глубине его глаз, развеялась, но не полностью.

– Чего ж ты от меня хочешь? Чтоб за ручку провел? – Капитан ткнул большим пальцем себе за спину: – Вход там. Иди и ищи свою Межу. Мне тут и без тебя забот хватает.

Полларио посерел лицом и так скрипнул тростью по камню, что у Киды скулы заныли.

– Ты меня за сопляка не держи, лейр, – сказал он уже совсем другим тоном и пара за его плечами вскинула бластеры. – Любая Цитадель, будь то гробница или нет, способна защитить себя от вторжения. Твоя задача отыскать и обезвредить все ловушки. Таков был уговор.

Гауга даже не моргнул. Позы он не менял, но Кида кожей ощутила, как изменился вокруг бег Теней.

– Да ну? Что-то не припомню.

Полларио заметно напрягся. Его мордовороты прилежно держали лейров на мушке. Едва ли не понимали, что толку от этого будет мало, но проигнорировать угрозу не могли.

– Мы здесь к взаимной выгоде, – напомнил глава «Полларда» с нажимом.

Гауга широко ухмыльнулся:

– А вот этого я не забыл. – Он опустил руки и снова сосредоточился на мелких светящихся строчках. – А потому советую прибрать хотелки и дождаться.

– Чего?

– Когда мы с Кидой решим, что идти дальше действительно безопасно.

Этого, как ни странно, хватило, чтобы градус напряжения снизился. Дав знак охране опустить бластеры в пол, он совершил несколько нетвердых шагов в направлении коридора и замер:

– Вы уже знаете, что означают эти надписи?

Кида покосилась на Гаугу. Тот с увеличением изучал письмена и вопроса как будто не услышал. Она и сама чувствовала, как ее внимание, будто магнитом, притягивает к этим старинным иероглифам – в них чувствовалась накопленная мощь, которая даже воздух заставляла трепетать в напряжении, – но все же сумела побороть наваждение и ответить:

– Угрозу, разумеется. Предупреждение. Старая традиция еще довоенной эпохи – предупредить мародеров, что без последствий им отсюда не выбраться. Я думала, вы с вашими книгами разобрались в этом давным-давно.

Полларио проглотил шпильку. Чуть сморщив нос, он качнул из стороны в сторону головой.

– Тени сделали тебя колючей, дорогая Кида. – Приосанился и всмотрелся в сложные переплетения знаков, как будто и впрямь надеялся выудить из них скрытый смысл. – Но тут есть что-то еще верно?

Подавить смешок было непросто, но Кида справилась.

– Здесь все пропитано влиянием Сорзы, – вставил Гауга.

– И что с того? – Брови Полларио насмешливо приподнялись.

Капитан изволил обернуться:

– А то, что лейрам такое как правило было не свойственно. Несмотря ни на что, они разделяли жизнь и смерть. Я имею в виду в буквальном смысле. Но для Сорзы, похоже, все представлялось единым. Он создал эту Цитадель, как полигон для своих исследований, и, похоже, заранее готовился к тому, чтобы здесь же его и погребли.

Рассуждения Гауги неожиданно позабавили Полларио. Легонько постучав тростью по камню, он проговорил:

– Я думал, он мечтал ниспровергнуть смерть как таковую. Как же он мог рассчитывать на это, если уже готовился отправиться в мир иной?

Если у капитана и был ответ на этот вопрос, он его придержал у себя.

– Может, узнаем, когда продвинемся вглубь.

Внутренности Цитадели Нокто Лейр на вид мало чем отличались от преддверия. Такие же черные, как и все вокруг, стены образовали с полом и потолком нечто вроде усеченного шестиугольника. Каждая грань – символ добродетели, пестовавшейся в конкретном Ордене. О чем Кида знала еще с университетской скамьи. Но самое жуткое заключалось не в светящихся надписях или геометрически-правильных формах, таивших скрытый смысл. Вся суть этого места была сосредоточена в мерзких экспонатах, навечно вплавленных в прозрачные постаменты, шедшие вдоль стен коридора. Головы разумников – как людей, так и прочих видов, – убитых или запытанных до смерти, препарированных или же просто изуродованных, а затем выставленных напоказ. В качестве элемента декора. И, возможно, напоминания тем, кому доводилось попасть за стены крепости.

– Полагаю, старина Сорза не делал секрета из своих увлечений, – заметил Полларио, с интересом разглядывая тошнотворную выставку. – Представить страшно, что было бы с Галактикой, если б все лейры были похожи на него.

Даже приглушив восприятие, Кида все равно ощущала беспокойство, в котором пребывали Тени. Обычно инертные и покладистые, что твой домашний пес, здесь они ускоряли неровный бег. Но не сторонились экспонатов, а, будто живые, льнули к витринам, омывая их призрачными волнами.

– Поосторожней со словами, – подал голос Гауга, зыркнув на главу «Полларда» и его охрану. – Даже после смерти Сорза остается хозяином этого места. Не надо его злить.

Рукав с жуткими экспонатами углублялся в горную породу, а потом вывел к бездонной шахте в центре которой располагалась платформа. Той же формы, что и сама шахта, но диаметром всего лишь с челнок, платформа имела автономный компьютерный терминал. Пройти к терминалу можно было лишь по узкому выдвижному мостку, соединявшему с выходом из коридора. Кида подозревала, что каждый такой мосток вел к отдельному коридору – точной копии того, из которого появилась она сама и ее спутники, но активировались те лишь через терминал.

Гауга, судя по пульсации рисунка на его лице, оказался под впечатлением от увиденного. Здесь рунических символов оказалось намного больше, нежели в преддверии, а потому и света хватало как раз, чтобы разгонять густой мрак. Капитан, приблизившись к самому краю, заглянул в шахту.

– Хм. Занятно придумано.

– Что именно? – Полларио изо всех сил тянул шею, но встать рядом с капитаном духу ему не хватило.

Это вызвало у Киды тихий смешок, но если его кто и заметил, то виду не подал.

– Предположу, что шахта уходит до самого ядра, – сказал Гауга, бесстрашно пройдясь по мостку к терминалу. – Вероятно, энергия для поддержания всего этого комплекса в рабочем состоянии берется именно оттуда.

– Хотите сказать, этот мавзолей не такой уж мавзолей?

Капитан оглянулся и подмигнул:

– Зависит от того, что именно считать мавзолеем.

Через мгновение панель, у которой он топтался, замерцала, будто Боз-Варга в канун Нисшествия. Сотни маленьких огоньков забегали по клавиатуре и экранам, словно играя друг с дружкой в догонялки. Послышался тихий прерывистый писк, затем откуда-то из недр шахты донесся короткий, но весьма жуткий металлический скрежет. Платформа содрогнулась, да так, что Полларио, опиравшийся на трость, едва не потерял равновесие и не грохнулся лицом вперед.

– Что происходит? – подала голос Кида, инстинктивно потянувшись к Теням за поддержкой. Те кусались, будто злые мошки, но особого дискомфорта не доставляли.

– Без паники, – отозвался Гауга. Его взгляд приковало к ожившим мониторам, по которым нестройными рядами уже бегали не просто огоньки, но символы и вполне знакомые. – Система пытается распознать своих.

Полларио, не без помощи стражи остававшийся на ногах, строго поинтересовался:

– И если она этого сделать не сумеет, что тогда?

– Будут проблемы, – невозмутимо пожал плечами капитан. – Но раньше времени за подштанниками бежать не надо. Я думаю, я сумею укротить эту зверушку.

Стряхнув с себя невидимую пыль, Полларио выпятил нижнюю челюсть:

– Вы уже были здесь прежде. И не преуспели. С чего взяли, будто сейчас получится?

Вопрос заставил Гаугу резко обернуться, и от яда, плескавшегося в глубине его глаз, Киде стало не по себе.

– Ты понятия не имеешь, о чем болтаешь, – процедил капитан.

Атмосфера внутри Цитадели вновь накалилась. Притом настолько, что Кида больше не ощущала уколы Теней, за нити которых по-прежнему держалась. В деталях помня чем завершилось путешествие ее бабки к черным стенам, она не удержалась от замечания:

– И все же вопрос господина Полларио был по существу. Почему ты не проделал все это в прошлый раз?

Полосы на лице капитана казались почти черными, а глаза пульсировали внутренним огнем. И все же когда он заговорил, голос его оставался тихим, как шорох пепла:

– Детка, ты ведь знаешь, что там тогда произошло.

Понимая, что Полларио и его стража прислушиваются к каждому слову, Кида все же продолжила:

– В прошлый раз ты не довел дело до конца. Почему? Ты сделал вид, будто Тэя имеет значение, но это не так. Ты сам только что доказал: чтобы попасть сюда, пустить кровь можно кому угодно. Почему смерть Тэи тебя остановила? Почему ты все свернул?

Гаугу редко заставали врасплох, но когда такое все же случалось, за тщательно выстроенным образом крутого лейра проявлялся мальчишка с Портакии. Растерянный и злой.

– Я струсил, ясно тебе?!

Этот внезапный всплеск отразился даже в Тенях и заставил Киду отшатнуться.

Но Гауга этого будто н заметил. Продолжая сверлить ученицу желчным взглядом, добавил:

– Миссия сюда с самого начала пошла по… – Он запнулся, перевел дух, унял гонор и заговорил уже сдержаннее: – Мвана предупреждала, а я не слушал. Меня ослепляла тайна Сорзы, а смерть Тэи раскрыла глаза. На то кем я был и в кого превращался.

– И все? – Полларио, казалось, едва не подавился едким смешком. – В этом вся причина? Уж простите мне мою откровенность, но как-то это все недостойно мастера-лейра.

Как ни неприятен был ей этот тип, Кида все же не могла с ним не согласиться, а потому ждала ответа.

– Есть еще одна. – Капитан со странной напряженностью обвел шахту и прилегающие к ней коридоры взглядом. – В прошлый раз, несмотря ни на что, жертва была принята. И я не знаю, чем это нам грозит теперь.

– Ты же не всерьез? – Кида услышала то, чего он не сказал, и невольно оглянулась. Как будто и впрямь рассчитывала увидеть призрак бабки.

Гауга ничего доказывать не стал. Одарив ученицу разочарованным взглядом, вновь сгорбился над панелью управления и через несколько мгновений все-таки заставил спящую автоматику выбросить к каждому из недоступных прежде проходов по крайне неустойчивому на вид рукаву.

– Хватит трепаться, – бросил он. – Выбирайте, чтоб вас всех, и покончим с этим.

Как ни странно, Полларио не стал артачиться. Подозрительно оглядев каждый из новоявленных мостков, он задумчиво поскреб значительно отросшую щетину.

– Почему у меня такое чувство, будто все это дичайшая подстава?

Гауга, будто иного и не ожидал, просиял:

– Боишься?

Полларио надул щеки, как будто одно предположение о том, что его хоть что-нибудь способно напугать, выглядело верхом бессмыслицы.

– Не переоценивайте этот склеп, – выплюнул он с неискоренимым высокомерием. – Эти застенки все еще дышат лишь благодаря тому, что жива сама луна. Вы обещали мне Межу. С вас и спрос.

Капитан, что удивительно, спорить не стал. Он вообще никак не отреагировал на слова Полларио. Только преломил бровь и посмотрел на Киду, словно ожидал ее комментария. Или одобрения.

И Кида не стала бы его разочаровывать, если б Тени не подтолкнули ее обратить внимание на цепочки из символов, покрывавших каждый из мостков. Под недоуменным взглядом четырех пар глаз, она присела и всмотрелась в послание. И в этом не было бы ничего необычного, если б не одно «но».

– Капитан, – позвала Кида, с трудом протолкнув застрявший в горле ком. – Глянь-ка сюда.

Ни Гауге, ни тем более Полларио очередная заминка понравиться не могла, но особые нотки в тоне ученицы заставили обоих проявить внимание.

– Что там, детка?

– Очередная дребедень с предостережением?

Не в силах оторвать взгляда от начертанных чьей-то неловкой рукой символов, Кида откликнулась:

– Как сказать.

Перед ней на вполне читаемом баннарте значилось:

«Отец тобой бы гордился».

***

Кида очнулась там, где и была, – в собственном кресле. Покрывало сползло на пол. Ноги затекли, спина ныла, но сама девушка чувствовала себя невероятно отдохнувшей, как если бы только что вышла из освежителя. Перо лежало на краю стола, немного испачкав листок с каракулями. Не хватало только книги.

Оглядевшись по сторонам, Кида поняла, что в комнате изменилась обстановка. Ни одной из книг не было на месте. Как будто приснившийся призрак забрал их. Но ведь такое невозможно, верно? Дурное предчувствие кольнуло в грудь и усилилось, когда до ушей долетел приглушенный звук маминой овощерезки.

Кида вскочила на ноги и заторопилась на кухню.

– Мам?

Когда она вошла, все уже было кончено. Измельченные страницы летали по всей кухоньке и, точно снег, покрывали все горизонтальные поверхности: плиту, стол, стулья, холодильник, микроволновку, материны плечи и макушку.

Почувствовав присутствие дочери, Мэйда Мирр заглушила овощерезку и обернулась. Она отсалютовала полупустым бокалом с вином и широко улыбнулась:

– Нравится?

Киду будто парализовало. Она смотрела на весь этот кошмар и не знала, как реагировать. В душе будто взорвалось крошечное солнце, такое маленькое, что эффект от этого взрыва лишь слегка опалил внутренности. Внешне же это никак не проявилось.

Что, похоже, только раззадорило мать.

– Ты так сладко спала, что я не нашла в себе сил помешать. Зато смотри, что сделала? Давно хотела избавить дом от всего этого печатного мусора. – Она помахала обложкой рукописи Сорзы. – Бесполезные пылесборники. Зато будет больше места, чтобы развести комнатные цветы. Ты так не думаешь?

Честно говоря, Кида в тот миг думала сразу об очень многих вещах, но ни один зеленый кустик там даже не промелькнул.

– В самом деле. – Она говорила намеренно тихо, поскольку боялась выпустить эхо того взрыва, что гулял у нее внутри.

Мама осторожно прищурилась. Она нисколько не верила хладнокровию дочери, однако не преминула заметить:

– О, я рада, что мы хоть в чем-то согласны друг с другом.

Кида позволила себе крошечную улыбку. Напряжение, разлившееся по кухне, можно было хоть ложкой черпать. Она сказала:

– Это было бы не так уж и сложно, если б ты хоть раз в жизни прислушалась к моим желаниям, а не потакала своим.

Прищур матери не стал менее подозрительным, хотя улыбка вернулась, будто некая невидимая тварь тонкими лапками растянула губы.

– Все мои желания, Кида, в конечном счете были нацелены на твое благо. Я же твоя мать как никак, и знаю, что для тебя лучше.

Пронаблюдав за тем, как та опрокинула в себя остатки вина, Кида процедила:

– Ты понятия не имеешь, что такое забота о ком-то.

Шпилька попала в цель. Обложка Тайной истории пролетела через всю кухню и хлопнулась об стену на полметра левее и выше плеча Киды.

– Не смей разговаривать со мной таким тоном! – Мать топнула, отчего маленький бумажный сугроб у ее юбок разлетелся во все стороны. – Ты бездельница, способная лишь ковыряться в мусоре. Космос тебе не по нутру? Ничего! Я найду тебе работу по достоинству. Как насчет канализации? Пойдешь драить нужники!

Киду перекосило. Не от ярости, а от отвращения к созданию, которое всю жизнь прятало свою гнилую натуру за маской благопристойной дамы. Она выпалила:

– Вот настоящая ты! Портовая дрянь! Если бы отец тебя не подобрал, ты бы так и таскалась за проходимцами всех мастей!

Конечно, Кида ее провоцировала. И провокация цели достигла.

Мать отшвырнула бокал и подлетела вплотную к дочери.

Звон бьющегося стекла вынудил Киду вздрогнуть, но и только. Отступать она не собиралась.

– Думаешь, ты тут самая чистенька, самая умная? – процедила мать, больно ткнув дочь в грудь пальцем. – Такая вся не от мира сего. Смотришь на всех свысока, будто риоммская принцесса! Меня обвиняешь в высокомерии? А что ты сделала, чтобы нос воротить?!

Кида присела и подобрала останки того, что совсем недавно было самым дорогим для нее папиным подарком.

– Пока ничего. Но очень скоро собираюсь.

Кида вовсе не старалась вкладывать в эти фразы какой-то подтекст или особый тон, но мать сама сделала выводы.

Отпрянув от дочери с таким видом, будто наткнулась на полудохлую змею, она пробормотала:

– Надо было избавиться от тебя еще в утробе.

Это сработало, как спусковой механизм бластера. Все запреты и правила испарились, оставив место лишь для ослепляющей ярости. Кида размахнулась и со всего маху хлестнула ее обложкой по лицу.

Мать громко охнула, но больше от неожиданности, чем от боли. Она выпучила глаза, задыхаясь от возмущения.

– Ты посмела! Ты… ты…

Кида не стала ждать окончания фразы, впервые в жизни поддавшись чувству, которое росло и крепло в ней с самого детства. Это была ненависть. Чистая и бескомпромиссная. Кида ненавидела свою мать. За то, как она относилась к ней, за то, как использовала малейшую возможность на ней заработать, но больше всего за то, как она поступила с отцом. Ведь если бы не ее вечная жажда лучшей жизни, он, возможно, был бы жив.

Крепче перехватив обложку, Кида ударила снова.

***

– Откуда это? – озвучила она свои мысли прежде, чем поняла, что уже знает ответ. Она уже видела подсказку. Не здесь и не сейчас, но видела. В одной из кратковременных вспышек, соединявших ее сознание с той, что когда-то пыталась пробраться за эти стены. Пыталась и не преуспела.

Подбитые металлом подошвы капитанских ботинок отстучали дробь по перекладине, переброшенной через островок терминала с остальным комплексом, и затихли поблизости.

– Хм, – протянул Гауга тоном профессионала-оценщика. – Не думал я, что все так обернется.

Это заставило Киду поднять на него недоуменный взгляд:

– Так ты знал?

Полосатое лицо оставалось напряженным, хотя тень улыбки, казалось, проскользнула.

– Кажется, мы оба догадывались, что такое может случиться. Разве нет?

Кида встала. Смотреть на капитана снизу вверх она больше не могла.

– Так ты думаешь, она все еще где-то здесь? – Слова давались с трудом, но куда легче, чем попытка удержать на себе внимание желтых глаз. – Бродит неприкаянным призраком?

Гауга потянул себя за рог и призадумался.

– Мы, возможно, могли бы использовать это.

Он снова повернулся к Киде, и то, что она прочла в его взгляде, заставило ее протестующе замотать головой.

– С ума спятил?! Я не пойду на это!

– Чего ты так всполошилась? Все, что от тебя требуется, это проявить немного участия. Уверен, дальше она все сделает сама. Как всегда делала.

Пожалуй, не было еще момента, когда бы Киде хотелось ударить Гаугу сильнее, чем в этот раз. В попытке сдержаться, она до крови сжала кулаки и так стиснула зубы, что скулы заныли.

Но он все равно догадался.

– Осторожнее, детка. – Улыбка на полосатом лице сделалась предупреждающей. –Не ты одна тут лейр.

Полларио, который то ли принципиально не желал ничего замечать, то ли от природы был зациклен лишь на себе, подал голос:

– А о чем, собственно, речь? Не просветите?

Черное пламя, ревущее в груди Киды требовало хоть какого-то выхода. Резко развернувшись к главе «Полларда», она выпалила:

– Наш бравый капитан хочет, чтобы я вступила в контакт с призраком той, которую он убил.

На изможденном, но все еще привлекательном лице отразилось искреннее недоумение:

– И в чем проблема? Для тебя это теперь раз плюнуть. Разве нет?

Кида ушам не поверила.

– Вы что, правда не понимаете? Никогда ни один отпечаток, оставленный лейром, не делал ничего хорошего тем, кто пытался вступить с ним в контакт.

– Да-да, мы все слышали сказки, – отмахнулся Гауга. – Только ты-то у нас случай особый, ага? Да и Тэя наша несравненная не то чтобы была прямо уж лейром. Она погибла, когда пыталась им стать. Разницу улавливаешь?

На сей раз даже не пытаясь сдерживать презрение, Кида выплюнула:

– Как ловко ты обошел момент, что сам и убил ее.

Поганая ухмылка капитана растаяла. Он шагнул к ученице.

– Я не отрицаю своей вины, – прошипел он ей в лицо. – Я уже буквально признал ее.

Кида даже не мигнула.

– Но ты признал ее перед нами. Почему бы не покаяться перед ней?

Гауга отпрянул, словно его и впрямь хлестнули по лицу.

Странная это была сцена, тем не менее пришедшаяся Киде по душе. С неким почти садистским удовольствием она наблюдала, как маска самоуверенности наконец сползает с его наглой рожи, и почуяла грядущие перемены. Казалось, они наполнили затхлый воздух гробницы, принесенные потоком Теней. Кида глубоко вдохнула их и осознала: в этой Цитадели изменится не только она, но и отношения с Гаугой. Эра учитель-ученик уйдет навсегда.

– Не хочу вас прерывать, добрые господа, – как всегда вовремя напомнил о себе Полларио, – но я не намерен торчать здесь до ближайшего парада планет. У нас у всех здесь более-менее одна цель. Так почему бы вам не объединить усилия? К чему ссориться из-за прошлых обид?

Лейры, до этого поглощенные каждый своими мыслями, как по команде уставились на него.

Кида ожидала, что это произведет эффект и хотя бы вынудит главу «Полларда» не лезть не в свое дело. Но она ошиблась. Казалось, мрачное молчание, обрушенное на него ей и капитаном, только раззадорили Полларио. Он снова ударил по полу тростью.

– Соберитесь! Вы все знаете, что стоит на кону. А это выше ваших личных дрязг. Я же себя превозмог, не так ли, мастер-лейр? Почему бы вам не поступить так же? В конце концов о лейрах отзываются как о весьма прагматичных существах.

Гауга, в этот момент как никогда походивший на демона, тихо прорычал:

– Не стоит верить слухам.

Неприкрытая угроза, прозвучавшая в его словах, не могла оставить охрану равнодушной. Только что они могли против лейра? Картинно махать бластерами, в надежде, что это произведет впечатление?

Вне всяких сомнений, понимали это все.

И все же Полларио не сделал попытки осадить свою стражу, как и Гауга не сменил гнев на милость. Напряжение, скопившееся над пропастью в зале управления, казалось, могло бы питать весь этот подземный комплекс не хуже самого лунного ядра. Кида чувствовала, как стягиваются Тени, переплетая и связывая между собой всех участников сцены. От поступка одного зависели жизни других.

Но вот чего никто, кроме Киды, не замечал, так это тоненькой, почти пунктирной ниточки, убегавшей в сторону от общего теневого потока, туда, где за перекрестьем терминала, чернел треугольный проход.

– Нам в ту сторону.

Кида не сразу поняла, что произнесла эти четыре слова вслух. Она еще какое-то время продолжала всматриваться в полумрак, в котором растворилась путеводная нить, прежде чем услышала ошеломленное:

– Почему я ничего не почуял?

Не без усилия переведя взгляд на Гаугу, лейра предположила:

– Быть может, она и сама не жаждет общаться с тобой?

Капитану это замечание удовольствия не принесло, но прежде чем он успел вставить хоть слово, глава «Полларда» напомнил:

– Или все это чья-то хитроумная ловушка.

– Все-таки струсил? – хмыкнул Гауга, как бы принимая новые правила старой игры.

– Наоборот. – Полларио сиял как никогда, в то время как его мордовороты совсем спрятали оружие в кобурах. – Предлагаю нам всем в нее попасться!

Створка начала открываться, едва они приблизились. Тяжелая, вытесанная из того же камня, что и весь комплекс, она неторопливо поднялась и полностью исчезла в стене. Символы, по-прежнему покрывавшие каждый квадратный метр поверхности, в открывшийся проход, однако, соваться как будто не смели. Повторяя формой створку, тот тонул в густой темноте.

– Полагаю, здесь не помешает немного света, – заметил Полларио с уверенностью, которая однако не позволила ему переступить порог. Он оглянулся. – Капитан?

Гауга только фыркнул и покосился на охранников.

– Отчего твои лакеи об этом не позаботились?

Полларио не смутился. Только чуть выгнул бровь:

– Может быть, от того, что с нами настоящий лейр?

– Сомнительная логика, – заметил капитан и полез в карман куртки.

Кида представила, как знакомое «чирк» огласит звенящую тишину усыпальницы, но тут Полларио выдал насмешливое:

– Вы же не серьезно? Зажигалка?

Гауга не стал ничего объяснять. Достав любимую зажигалку, он высек искру и тут же сотворил свободной рукой некий жест, в результате которого крошечный огонек мгновенно разросся до размеров мяча для игры в сквербол. Кида с подобным не сталкивалась, но смысл уловила. Не все лейры были способны создавать чистые сгустки энергии. Некоторым требовалось топливо. Как зажигалка в случае Гауги.

– Неплохо. Неплохо.

Капитан на Полларио даже не взглянул. Сосредоточив внимание на сфере огня, он легким движением ладони заставил ту плавно скользнуть в проход.

То, что открылось внутри не вызвало ни оторопи, ни ужаса, только любопытство. По крайней мере, у самой Киды. И это самое любопытство заставило ее шагнуть первой. Но только шагнуть. Потому что почти следом на ее плечо опустилась тяжелая рука наставника.

– Не спеши, детка. Несчастных случаев нам не надо. – Он покосился на Полларио и его верный дуэт, а потом с нарочитой вежливостью уступил дорогу. – Пускай идут те, кому это действительно важно.

Глава «Полларда» шутку не оценил. В очередной раз скребнув тростью по полу, зашипел:

– Все не уймешься, да? Я же сказал, что не боюсь.

На что Гауга ответил с невозмутимой улыбкой:

– Это только пока. – И указал на освещенный огненным шаром проход. – А теперь, после вас.

К удивлению Киды, спорить никто не стал. Полларио, предварительно дав знак охране следовать за собой, все же перешагнул злосчастный порог. И хотя двигался он с осторожностью, достойной охотника за реликвиями, коих сама Кида немало повидала на своем веку, было очевидно, что ему не хватало ловкости и… чуть большей уверенности в собственных силах. Шаркая по полу, выложенному теми же до блеска отполированными каменными плитами, он то и дело замедлялся, как будто опасался слишком ускориться и обогнать сферу, неизменно опережавшую его примерно на шаг. Долго и тщательно Полларио всматривался в то, что открылось его взгляду, но оставалось недоступным глазам Киды и ее наставника.

Наконец он обернулся.

– Ну что же вы, мастер-лейр, так и останетесь в стороне? Уверяю вас, здесь намного интересней, чем вы ожидали.

Прежде чем дать ответ, Гауга смерил ученицу внимательным взглядом.

– Скажи, ты ощущаешь что-нибудь?

Этот вопрос не должен был застать Киду врасплох, тем не менее это случилось. Нахмурившись, она поймала себя на том, что, пока наблюдала за крадущимся Полларио и его охраной, совершенно выпустила из внимания Тени. А прислушавшись к ним, поняла, что именно проглядела.

Казалось, в комнате, куда лейры пока так и не решились вступить, сгустилась тьма. Не та тьма, что олицетворяла отсутствие света и не Тени, которые несмотря на свое название, ничего общего с добром и злом или наличием или отсутствием света не имели. Нет, то была изначальная Тьма. Первобытная, существовавшая еще до начала времен. Густая и всеобъемлющая. Вечно голодная рана на ткани пространства-времени. Та, которую избегали даже Тени. Но при этом до странного знакомая. Как отвалившаяся мозоль, вроде как больше не являвшаяся частью тебя, но все равно содержавшая в себе твое ДНК.

– Ч-что это?! – выдохнула Кида, резко вынырнув из омута ощущений.

Гауга, однако, воздержался от ответа. Все еще тратя часть сил на поддержание светового шара, он только свел густые брови и заторопился вслед за Полларио.

Чувствуя себя рыбой, оглушенной подводным взрывом, Кида смогла лишь проводить его удаляющуюся фигуру взглядом. С ней творилось нечто неслыханное. Годы исследований, изыскания лейровских урочищ, старые гробницы – ничто из этого ни разу не вызывало в ней той оторопи, которая произошла теперь. Словно вся ее воля просто растворилась, а на ее месте образовалось нечто вязкое, холодное и сковывающее по рукам и ногам.

И все же Кида не была бы собой, если б не попыталась перебороть внезапно накативший ступор. Для этого пришлось обратиться к успокоительным техникам, которым обучил ее Гауга в самом начале их знакомства.

Впрочем, куда большим стимулом оказалось торопливое капитанское:

– Кида! Сюда!

То ли в самих словах этих что-то было, то ли в тоне Гауги, но ноги Киды, будто по собственной воле, понесли ее в злосчастное помещение.

Сама комната не представляла из себя ничего выдающегося. Весьма просторная и оттого едва освещенная капитанским светильником, она напоминала гротескную смесь лаборатории и прозекторской. В целом ничего необычного: силовые клетки для подопытных, шкафы, битком набитые жутковатыми приборами и приспособлениями, скорей напоминавшими инструменты для пыток, и множество искусственных ассистентов, давно выведенных из строя, разумеется. Однако было кое-что, отличавшее это место от прочих ему подобных. Жертвы вивисекции. Но не обыкновенные истлевшие останки, а нечто настолько чуждое естественности, что и вообразить нельзя. Часть жертв, когда-то без сомнения замученных Сорзой до смерти, теперь представлялись слепленными друг с другом в один устрашающий барельеф, как будто бы обнимавший комнату с обеих сторон. Почти как в Колодце на Терике.

Не хватало только пневмы.

В отличие от остального комплекса, здесь было заметно холоднее. И пахло по-особому: металлом и кровью. А когда Кида, пытаясь подавить тошноту, продвинулась глубже, стала видна и причина этого запаха.

У дальней стены, на возвышении, больше напоминавшем пыточной стол, лежало тело человека – мужчины, едва прикрытое полуистлевшим рубищем, но узнаваемое. И хотя было видно, что большая часть мертвой плоти подверглась некоей испепеляющей силе, сожравшей почти всю нижнюю половину, верхняя оставалась почти нетронутой. Разве что глубокий порез поперек горла чернел недвусмысленно.

– Что за бедолага, интересно? – поинтересовался Полларио. – Еще одна жертва экспериментов вашего Сорзы?

Гауга, который почти скопировал позу главы «Полларда», только с другой стороны стола, не сказал ни слова. Он даже на труп не смотрел. Только на Киду, которой каким-то образом удалось выдохнуть еле слышное:

– Папа.