Меж пустошей Аляски

Король львов

— А это чей дом? – высунувшись из окна белого шевроле, я сощурилась, стараясь разглядеть одинокий дом, расположившийся словно на разломе – по одну сторону раскинулись низкие, приземистые холмы, поросшие желто-зеленой травой, по другую – темный, густой лес, который грозной скалой нависал над черной черепичной крышей, готовый в любую минуту поглотить строение вместе с жителями.

— Проклятая семейка Норрингтон. – отвечал мистер Дженкинс, пожевывая губу. – Их папаша вырубает лес на продажу. Сукины дети разворовали весь город! – разгорячившись, воскликнул он. – Раньше мы хорошо общались с Джимом, но, клянусь, после того, как этот паршивец решил заняться этой поганной контрабандой, я смеялся, когда узнал, что его задавило погрузочной машиной на лесоповале.

— Хватит ругаться, – возмутилась Роксана, – лучше включи музыку.

Поправляя растрепанные волосы, я села обратно, покинув объятия молочного тумана, ниспадающего с хмурого аквамаринового неба. Повернувшись к подруге, я нечаянно засмотрелась на нее. Длинные каштановые волосы, собранные в высокий хвост, карие глаза, что при свете дня кажутся почти янтарными, ровная смуглая кожа, еще хранящая оттенки загара. Проведя взглядом ниже, можно было увидеть орлиный нос, по которому ее всегда ошибочно принимали ее за итальянку. Чуть не дойдя до губ, я на мгновение подняла взор и тут же наткнулась на внимательный взгляд Роксаны. Смутившись внезапного порыва, я откинулась на сидение, упершись в окно.

— Нам еще долго ехать? – не выдержав затянувшегося молчания, спросила я.

— Почти на месте, – пробурчал мистер Дженкинс. – Остался один поворот, а дальше по прямой.

— Мы уже час по прямой едем. – добавила Роксана. – Не могли эти Блуманы найти дом поближе?

— А я уже не удивляюсь. – усмехнулась я. – Если ты не забыла, мы сами в лесу живем. Мне кажется, это что-то вроде местного обычая. Найти место наиболее отдаленное от цивилизации.

— Хватит ваших причитаний, мы уже приехали. – проворчала миссис Дженкинс.

И правда, стоило ей произнести эти слова, как мистер Дженкинс вырулил вправо. Через несколько минут, со стороны Роксаны показалось большое темное строение. Туман скрывал очертания дома, мешая разглядеть детали.

— Как мрачно. – протянула я. – Эти ваши Блумы точно не вампиры?

— Блуманы. – поправил меня мистер Дженкинс.

— Разве что эмоциональные. – улыбнулась Роксана, ободряюще коснувшись моей руки.

Смутившись, я зажала руку между бедер и постаралась рассмотреть дом получше. Острые пики пирамидообразной крыши протыкали густую взвесь тумана, небольшой мост, маячивший перед нами, нависал над узкой полоской подмерзшей после ночных заморозков воды, он доходил почти до самого широкого крыльца, скрытого под навесом. Три машины расположившиеся на парковке занимали всю ее площадь, поэтому нам пришлесь встать прямо по пожелтевший газон. Выйдя из машины, я удивилась тому, что дом стал еще больше и нелепее, точно его владелец всеми силами старался продемонстрировать свое богатство. Было сложно посчитать количество этажей, потому что многочисленные балконы, террасы, крыши сливались воедино, представляя собой громадную смесь витражей. Почувствовав легкий толчок в спину, я испуганно обернулась.

— Ну ты чего сегодня такая рассеянная? – с улыбкой спросила Роксана.

Криво улыбнувшись, я последовала за ее семьей, уже стоявшей на террасе. Ступив на скрипучую половицу, я остановилась рядом с мистером Дженкинсом, напряженно рассматривающим большую дверь с молотком в виде разинутой пасти льва, что сразу же отворилась. Из дверного высунулась маленькая женщина. Цветастое платье на ее худом теле почти болталось, стоило ей понять, кто стоит за дверью, лицо ее тут же расплылось в улыбке.

— Миранда! – воскликнула миссис Дженкинс. – Как давно я тебя не видела! Кажется, в Германии тебя не кормили вовсе!

Неловко улыбнувшись, миссис Блуман смущенно пожала плечами, сгибая и разгибая пальцы рук.

— Вы проходите, – обратилась она к нам, после недолгой паузы, вызванной бестактной Кристиной.

Пустив нас в дом, она стала звать некоего Генри. Воцарилась неловкое молчание, не спуская с меня взгляда, женщина глупо улыбалась, смущенно теребя подол платья. На ее безымянном пальце красовалось золотое кольцо с огромным рубином, что выглядел так нелепо на ее тощей руке. Казалось, она чувствовала себя неуютно, искусственно, в обстановке средневекового зала. Она на самом деле была, словно неудачная декорация. Торопливая, дерганая, с растрепанным пучком, она будто сама стыдилась своей неспособности всецело принадлежать всему темному бархату, шелковым обоям и мебели из красного дуба, что окружали ее.

Наконец, отмерев, она запричитала, что нельзя держать гостей на пороге, и, что Роберт, если ему угодно, может пойти в кабинет Генри. Коротко кивнув, Роберт ушел, напоследок, удостоив, Роксану странным, нечитаемым взглядом. Усадив нас на диван в гостиной, женщина пошла на кухню за чаем.

Облегченно выдохнув, я оперлась на спинку кожаного дивана, по обоим сторонам от которого расположилось два одинаковых кресла. Бездумно водя глазами по зажженному камину, я то и дело останавливалась на различных фигурках львов. Из бронзы, из фарфора, из железа, простые деревянные, полые стеклянные, лев сидячий, лев лежачий, дерущийся или спокойный. Казалось, на узкой каминной полке собралась целая коллекция, которую было сложно рассмотреть из-за полутьмы – единственный источник света был камин. Тяжелые бархатные шторы свисали на огромное окно, почти в пол, однако оно не давало достаточно света даже среди дня.

— Тебе здесь нравится? – тихо спросила Роксана.

— Слишком вычурно, как по мне. Хоть я и люблю старину, но даже для меня это слишком. Такое ощущение, будто мы в декорациях дешевого сериала о средневековье…

Тихий скрип половицы заставил замолчать. Коротка обернувшись, я увидела в дверях девушку. Холодным взглядом она прожигала мой висок. Едва заметно ухмыльнувшись, блондинка медленно прошла в центр комнаты, остановившись прямо перед диваном.

— Отвратительно. – тихо произнесла она, глядя прямо в глаза Роксане. Взяв тонкую книжку с журнального столика, она продолжила. – В жизни не читала ничего более разочаровывающего.

Громко сглотнув, Роксана опустила глаза на книгу, что сжимала блондинка.

— Тогда зачем вы ее берете? – спросила я.

Переведя взгляд на меня, девушка поправила длинные волосы.

— Чтобы взять другую, конечно же.

Развернувшись, она пошла в сторону выхода, почти столкнувшись в дверях с миссис Блуман.

— Анна, – воскликнула она, крепко держа большой поднос, – помоги мне расставить посуду.

Не глядя на женщину, Анна произнесла:

— Пусть Гарри поможет.

В плену огня

Сидя за огромным столом из толстого темного дерева, я ощущала на себе его пронзительный взгляд.

Буквально через несколько минут после того как Миранда перестала суетиться и бегать от кухни к гостиной, пытаясь разыскать какое-нибудь залежавшееся печенье, и села рядом на кресло, подвинув его так, чтобы быть практически напротив, почти загородив собой единственный источник освещения, в коридоре послышались шаги и тихие мужские голоса. Не оборачиваясь, я буквально всем телом ощущала, как прогибаются скрипучие половицы под тяжелыми шагами.

Еще с того момента, как мы пересекли порог этого дома, я стала ощущать ужасную тяжесть в груди – смесь страха и стыда. Мне казалось, что я лишняя в этих шикарных интерьерах, будто случайно заблудшая собака, которую и выкинуть жалко, но и оставить нельзя. Проведя здесь некоторое время, я поняла Миранду и ее нервозность, ведь тяжело дышать, чувствовуя, как над твоей головой повисла невидимая угроза, источаемая буквально каждым предметом гостиной. Лицо мужчины в черном фраке, застывшего в позолоченной раме над камином, оставалось надежно скрытым тенями, недоходящих до него лучей огня, полыхавшего в комнате, однако глаза его, казалось, неотступно следили за каждым моим жестом, словно приклеенные. Жуткие тени, то на мгновение застывали, показывая размытые очертания предметов, то неслись в бешеном темпе, искажая невесомые блики свечей, отраженных в уродливых глазах мертвых животных. Внушительная фигура бурого медведя, растянувшегося на полу, не сводила с меня пустого взгляда, словно вопрошая, когда ему разрешат покинуть обитель скорби, хранящую множество отпечатков чужих горестей. Засохшая голова трофейного оленя мерно охраняла вход в гостиную, зорко осматривая каждого входящего и выходящего, не спуская потускневших черных глаз, покрытых лаком, с присутствующих.

Тем временем, начало смеркаться Миранда опустила шторы полностью, предоставив место свечам и камину. Ловко маневрируя между мной, Роксаной и засыпающей Кристиной, женщина не замолкала ни на секунду, постоянно возвращаясь в монологе к своей семье. Конечно, она говорила о муже и детях, которых у нее было трое. Сначала я пыталась слушать и даже иногда задавала вопросы, но со временем ее речь слилась в единый бессвязный поток, изредка прерываемый стуком напольных часов. Постепенно становилось все жарче, от обжигающего чая горело лицо, жар от камина и свечей заполонили собой всю комнату, подбираясь все ближе к дивану, казалось, мое учащенное дыхание лишь разогревает меня сильнее. Открытый огонь, подбадриваемый постоянным подбрасыванием взмокших от духоты щепок, полыхал все сильнее, стены, будто повинуясь всеобщей горячке, сдвигались все ближе и ближе, грозясь зажать меня до удушья. Смахнув дрожащей рукой капли пота со лба, я откинулась на спинку дивана, вздрагивая с каждым приближающимся шагом.

Наконец, в проходе возникли две мужские фигуры, заслонившие собой темноту узкого коридора. Неожиданно, они слились в одну. Вновь дотронувшись до лба, я попыталась охладить пылающее лицо, силясь разглядеть черный силуэт, постепенно разрастающийся почти до самого потолка. Колотящееся сердце так и норовилось посильнее удариться о грудную клетку. Не чувствуя ничего кроме всепоглощающего жара, исходящего от камина, я попыталась встать, опираясь на ослабевшие руки. Словно из под воды я слышала тихий шепот, доносящийся со всех сторон. Спустившись на пол, я попыталась сныть с себя кофту, чтобы хоть немного ослабить невыносимый жар, терзающий тело и рассудок. Размытые фигуры мельтешили передо мной, пытаясь дотянуться до горла. Упав навзничь в попытке отстраниться, я вдруг поняла, что фигуры не шевелятся. Осторожно повернув голову к свету, я уставилась на огромные языки жгучего пламени, почти лизавшие мою щеку. Дернувшись, я ощутила на теле сильную хватку. Едва слышно застонав, я хотела было вырваться, но тело словно наполнилось свинцом. Отяжелевшая голова откинулась назад, встретившись с чьей-то заботливой рукой. Чувствуя все тот же неотступный жар, я погрузилась в темноту.

Пробуждение

Глубокий, беспокойный сон не отпускал меня до самого утра. Жар отступил, тени тоже, оставалось лишь беспросветное чувство усталости, сопровождающей каждое пробуждение во время болезни, вот только я не была больна. С трудом разомкнув тяжелые веки, я с опасением стала разглядывать место в котором оказалась. В комнате практически не было света, лишь тонкая серая полоска, проскользнувшая между темных плотных штор, говорила о том, что уже настал новый день. Свисающий с высоких деревянных колонн балдахин закрывал ту часть комнаты, где, по-видимому, находилась дверь.

Приподнявшись на локтях, я с тревогой пыталась разобрать события прошлого вечера, что сцепились между собой словно нити одного веретена. Я помню жуткую духоту, жар, пробирающий до костей, неизвестные фигуры и тени, ползущие по стенам. Я не помню, как оказалась в этой спальне и уснула.

Прислушиваясь к гробовой тишине, я надеялась услышать хотя бы малейшие отголоски жизни: голоса людей, скрип половиц, тихий шелест тюля, развивающегося от ветра, – но ничего. Ни одного звука, словно дом погрузился в такой же болезненный сон. Решив, что больше нет смысла пытаться уловить признаки чужого присутствия в доме, я осторожно поднялась с постели, все еще чувствуя ужасную усталость во всем теле, нестерпимо хотелось спать, однако найти человека, способного рассказать, что произошло со мной вчера, хотелось сильнее.

Едва я успела сделать хоть шаг от кровати, сбоку послышался шум, словно кто-то тихий старался незаметно подойти. Повернув голову, я увидела, как края балдахина раздвинулись и из образовавшегося просвета вылезла темная макушка. Улыбающееся лицо ребенка было направлено прямо на меня.

— Ты проснулась. – сказал тонкий детский голос. – Меня зовут Кристалл.

Подавив желание вновь заползти под одеяло, я вдруг осознала, что стою в одном белье.

— Кто меня раздел?

— Мама. – сказала девочка, заворачиваясь в край балдахина. – Она сказала, ты болеешь, поэтому останешься у нас ненадолго. – остановившись, словно вспомнила, что-то она вновь обернулась ко мне, улыбаясь. – Папа и мистер Дженкинс куда-то уехали, пока ты спала, а миссис Дженкинс с мамой в магазине, поэтому я пришла к тебе, чтобы поиграть. Хочешь поиграем вместе?

Прикрыв глаза, я постаралась успокоиться, ведь внутри меня все полыхало от злости и страха. Вместо того, чтобы вызвать скорую, они оставили меня одну в чужом доме с незнакомыми людьми. Вчера у меня был жар, очевидно – я упала в обморок, но вместо врачей сейчас со мной была маленькая девочка.

— Нет, не хочу. – ответила я, и неожиданно запоздалая мысль пронзает голову. – Где Роксана?

Все также улыбаясь, Кристалл пожимает плечами, прячась за балдахином. Едва не рыча от раздражения, я быстро осматриваю комнату в поисках своей одежды, что в полутьме довольно затруднительно. В два шага оказываясь у окна, я одергиваю шторы, впуская в комнату дневной свет. Мгновение жмурясь, я всматриваюсь в закрытое окно, отмечая, что вид из спальни открывается прямиком на парковку. Серое грозовое небо печально нависает над домом, делая еще более невзрачными и так непривлекательные пейзажи густого темного леса, сгрудившегося вокруг дома и уходящего вверх. Тонкая река было совсем не видна за широкими, резными фасадами дома.

Оторвавшись от созерцания одновременно жуткого и манящего вида, я обнаружила, что моей одежды нигде нет. Повернувшись к Кристалл, я поняла, что ее нигде нет. Видимо девочка решила покинуть меня, неизвестно сколько времени смотрящую в окно.

Подойдя к массивному платяному шкафу, я открыла его, совершенно не ожидая обнаружить в нем столько одежды. На вешалках расположились платья различных расцветок, тонкие рубашки, длинные юбки в цветочек, на дне шкафа также расположились несколько коробок с обувью. Судя по всему, положили меня в обжитую спальню, а жуткие абстракции на платьях указывали на то, что это комната Миранды. Закрыв шкаф поплотнее, я решила больше не лазить по ящикам и подождать, пока обо мне вспомнят, ведь наверняка Кристалл, как и любой другой ребенок не умеет держать язык за зубами, а значит скоро все находящиеся в доме будут знать о моем пробуждении.

Часов не было, однако мне показалось, что время тянулось вечность. Решив скоротать ожидание более приятным способом, я легла на кровать, накрывшись одеялом с головой, давая долгожданный отдых изможденному организму.

Когда дверь со скрипом отворилась, я поняла, что прерывистый сон не дал мне должного восстановления и я по-прежнему чувствую усталость. На пороге оказалась Роксана. Застыв у двери, она в нерешительности поглядывала в мою сторону, словно пытаясь убедиться в том, что я проснулась.

Привстав, я будто дала ей разрешение приблизиться, что она и сделала. Резко соскочив с места, девушка вмиг оказалась у моей постели, утягивая меня в крепкие, удушающие объятия.

— Боже, умеешь же ты напугать. – причитала она. – Я так и знала, что твое слабое европейское горло не готово к такому количеству льда в напитках, а ты меня не слушала.

Усмехнувшись, я уткнулась носом в ее шею, вдыхая нежный аромат цветочных духов.

— Я уже в порядке.

— В порядке! – недовольно воскликнула она. – Да ты прямо там в обморок упала, раздеться пыталась в комнате полной людей.

Покраснев я просипела:

— Не надо, не напоминай.

— А вот и буду. – пробурчала Роксана. – Ты всех заставила волноваться. Сейчас что-нибудь болит? – спросила она, взволнованно всматриваясь в мое лицо.

Скрывая разочарование в глазах от прервавшихся объятий, я покачала головой и только сейчас заметила на постели аккуратно сложенную одежду.

— Вот, – уточнила девушка. – Это твоя, Миранда ее постирала, так как она была насквозь пропитана потом.

Благодарно кивнув, я стала спешно одеваться, чувствуя подкрадывающийся голод.

— Есть хочешь? – спросила она и тут же ответила. – Конечно хочешь, столько энергии потеряла с этим приступом.

Согласно кивнув, я пошла за Роксаной, попутно узнавая, что ее бабушка с Мирандой уже вернулись, а мужчины вернуться только к вечеру.

Петляя по узким темным коридорам, освещаемым тусклым, желтым светом настенных ламп, я то и дело останавливалась, чтобы получше рассмотреть необычные витражи, высотой почти достигающие пола и потолка. Витиеватые чугунные линии разделяли множество цветных осколков, создающих подобие разноцветных икон, искрящихся неярким светом изнутри. Они отбрасывали блики на стены и пол, где лица мучеников приобретали монструозные черты, изуродованные и обезображенные.

Преодолев два пролета крутой винтовой лестницы, мы оказались в очередном мрачном коридоре. Казалось, весь дом по строению походил на лабиринт. Множество дверей проносилось сбоку, на обилие картин я уже не обращала никакого внимания, их настолько много, что со временем они стали сливаться в одну красно-коричневую массу, иногда разбавляемую цветными пятнами. Коридоры были такими узкими, что мне хотелось сжаться до размеров кошки, чтобы ненароком не задеть какую-нибудь напольную вазу с сухоцветами или бронзовый бюст, украшавший деревянный постамент. Несмотря на обилие декора, дом не казался уютным, скорее наоборот, в царившей полутьме все эти мелочевки казались на удивление уродливыми и безжизненными.

Наконец дойдя до столовой, я на мгновение застыла в прооде. За длинным столом спиной ко мне сидел незнакомец.

Приведения дома Блуманов

Казалось, его взгляд пронзал меня насквозь.

Оказавшись зажатой между ним и Роксаной, я всем нутром ощущала напряжение повисшее в воздухе. За столом были только я, Миранда, Роксана и Гарри. Миранда без умолку рассказывала о поездке в город, где встретила свою бывшую одноклассницу. Роксана молча ковырялась в тарелке, повесив голову, а Гарри не сводил с меня глаз, изредка ухмыляясь, то ли своим мыслям, то ли репликам матери.

— А ты Катарина? – неожиданно спросила миссис Блуман. – Учишься где-то?

Неловко сглотнув, я посмотрела на нее, пытаясь подобрать слова.

— Пока нет. – просипела я и кашлянув добавила. – Я только окончила школу.

— Надо же, – воскликнула она, будто ей в самом деле было интересно, – и куда планируешь поступать?

Чувствуя, как краснею, я попыталась выровнять сбившееся дыхание, проклиная чересчур белую кожу за то, что она сразу выдавала мое волнение. В моменты сильной тревожности я становилась почти алой.

— Мне ближе медицина. – промямлила я ответ, спасавший меня всю старшую школу от глупых вопросов о том, почему я еще не определилась с направлением подготовки. В любом случае ей не обязательно знать, что окончила школу я, когда сама решила оттуда уйти, так и не получив документ об ее окончании.

— Прекрасно, – рассмеялась Миранда, – врачи нужны всегда, например, у нас в городе их не хватает, никто не хочет работать в такой глуши.

После она пустилась в размышления о том, что молодежь не понимает, что счастье нельзя найти в бетонных джунглях.

Облегченно выдохнув, я едва заметно сжалась, уставившись в большое окно, занимавшее почти всю стену, откуда открывался прекрасный вид на внутренний двор, однако насладиться отсутствием внимания к своей персоне мне не дали. Сначала почти невесомо, очень осторожно, будто боясь спугнуть, большие горячие пальцы провели по тыльной стороне моей ладони, что я сперва не заметила, однако, не получив реакции, разгоряченная рука ощутимо прижалась к моей, всем своим естеством показывая серьезные намерения на мое личной пространство.

С непонимающим взором я повернулась к Гарри, отдернув руку, как от огня, и зажав ее между бедер. Он смотрел прямо, точно не стыдился своего поступка. Его зеленые глаза казались почти черными, такими, что зрачок утопал в потемневшей зелени. Он молчал, не оправдываясь и не извиняясь. Нахмурив брови, я пыталась разглядеть в его лице хоть что-то кроме едва уловимой насмешки, однако от моего поступка он лишь слегка приподнял уголки губ, показывая, что ему совершенно не стыдно. Чувствуя, как краска заливает лицо сильнее, я в ужасном смущении отвернулась, уставившись в тарелку.

— Катарина, тебе не хорошо? – спросила обеспокоенная Миранда.

— Мне немного жарко. – соврала я, краснея еще больше. – Не как вчера, но все же.

— Иди в комнату, поспи. Я принесу тебе лекарство.

Не обращая внимания на вновь начавшую суетиться от волнения миссис Блуман, я не спеша поднялась со стула, намереваясь уединиться в спальне, однако Гарри отзеркалив мое движение, не торопливо встал из-за стола, явно не собираясь меня отпускать.

— Я тебя провожу. – его слова пронзили меня точно молния. Быстро переведя умоляющий взгляд на Роксану, я не отреагировала на настойчивое прикосновение к своему плечу. – Здесь легко заблудиться, если не знаешь куда идти.

— Я знаю, – быстро протараторила я, не получив поддержки от притихшей Роксаны, – я запомнила, где находится спальня.

Мигом вырвавшись из стальной хватки, я оказалась почти у самой двери, когда цепкие пальцы вновь попытались меня остановить. На этот раз Миранда удерживала меня на месте.

— Все же это не лучшая идея отпускать тебя в таком состоянии, – участливо проговорила она, – вдруг тебе станет плохо по дороге? Пусть Гарри тебя проводит, так мне будет спокойнее.

Глядя на ее улыбку, полную надежды, я не смогла отказать. Неловко улыбнувшись, я согласно кивнула, словно понимая ее тревогу. Гарри, удовлетворенный моим согласием, тут же пленил мою руку, расположив ее на своем локте. Со стороны мы выглядели словно влюбленная парочка, направляющая на вечерний променад, и только его лукавая ухмылка обещала, что он будет неприятным, по крайней мере для меня.

Не смотря в сторону парня, буквально волочащего меня по полу, я глядела в заплетающиеся ноги, молясь всем богам, чтобы он не принял на свой счет мои пылающие щеки. Поправив упавшую прядь волос ледяными от волнения пальцами, я пыталась сосредоточиться на глухих звуках скрипящего под нашими быстрыми шагами пола. Казалось, его доски настолько иссохли, что теперь болезненно стонали от любого прикосновения. Дойдя до узкого коридора, куда не доставали любопытные взгляды, Гарри замедлился, ослабляя стальную хватку на моем запястье, которое он держал второй рукой, словно в страхе, что я сбегу или правда могу упасть в обморок. Ощутив суть больше свободы, я попробовала сбросить и вторую его руку, однако он не позволил, тихо усмехнувшись:

— Иди тихо, не хочу ловить тебя, если вдруг решишь откинуть коньки прямо у нас в коридоре.

— Боишься помять свою и так мятую футболку? – раздраженно спросила я, ощущая, как смущение сменяется презрением.

— Чтобы ты знала, – ехидно ответил он, – эта футболка стоит дороже той развалюхи, на которой вы приехали. Так что, – ухмыльнулся он, – тебе придется отрабатывать ее очень-очень долго.

Вспыхнув от возмущения, я сжала кулаки, зудящие от желания ударить прямо по этой самодовольной роже. Резко остановившись, я с силой дернула руку назад и, воспользовавшись эффектом неожиданности, выскользнула из ослабших тисков этого идиота.

Больше всего в людях я не любила притворство, ведь оно лжет не столько обманываемому, сколько самому притворщику, даже не осознающему, что все, что казалось ему бесспорной истиной о нем - лишь фантазии, под которыми нет ничего, кроме треснувшего зеркала, в котором отражается множество фрагментов лжи притворщика, его маски, которые на самом деле являются только мириадами версий одной ипостаси, показанной под разными углами. Однако если приглядеться, то можно увидеть, что эта ипостась всего лишь тень, отбрасываемая страхами, мечтами, надеждами и поиском одобрения, принятия. Так или иначе, настоящая личность притворщика постепенно стирается, когда на ней образуются более заметные черты, которые человек присваивает себе самостоятельно или с чьей-то помощью, что не присущи ему. Так, со временем внутреннее содержание заменяется блестящим фантиком из кипы искусственных личин, созданных во имя ликования окружающих, наконец признающих тебя частью общества и не представляющих более угрозу.

Можно быть трусом и признавать свою слабость перед страхом, можно быть подлецом и не прятать гниль души, можно ничего из себя не представлять и не стесняться этого, но Гарри, видимо в силу своей внутренней пустоты и желания быть чем-то большим, чем просто сыном богатых родителей, решил делать вид будто весь мир принадлежит ему, совершенно ничего не делая для того, чтобы это стало правдой. Но самое худшее, что родители поощряют его в этом желании. Миранда почти весь вечер пела дифирамбы сыну, всячески восхваляя и превознося его. Один из лучших университетов Канады, успехи в водном поло, квартира в модном жилом комплексе, подаренная на окончание престижной частной школы, казалось, она не уставала перечислять достижения сына, которые таковыми и не являются, ведь за университет и школу его отец отдал немаленькие деньги, на квартиру для сына мистер Блуман начал копить еще, когда тот учился в старшей школе. Пожалуй, только спортивная карьера была построена благодаря таланту и упорству Гарри, однако и здесь свой вклад внесли лучшие тренера и современные спортивные центры. Ведь, согласитесь, можно гораздо быстрее достичь хорошего результата, если ты в любой момент можешь спуститься из своей комнаты на несколько этажей и потренироваться в собственном бассейне, где за соседней стенкой личный спортзал с тренером, когда твои конкуренты тратят часы на дорогу до зала.

Тяжело вздохнув, я обошла Гарри, чуть задев того плечом, и направилась вперед, надеясь, что иду в правильном направлении. Тяжелые мысли все не оставляли. Я с горечью думала о том, что могла бы посоревноваться с Гарри за звание золотого ребенка, если бы отец не умер так рано.

— Налево. – скомандовал Гарри, едва ли не задевая мое ухо своими губами. Чуть вздрогнув от неожиданности, я повиновалась, выплывая из неожиданного прилива филосовских рассуждений. – О чем задумалась, крошка?

Скривившись, я ответила:

— Ни о чем, пупсик.

Усмехнувшись, Гарри вновь подхватил меня под руку, чуть склонив голову. Неряшливые кудри упали на его низкий лоб, почти пряча глаза. От нежелательной смены положения, я сильно дернулась в попытке вырваться из его паучьих лап.

— Не трясись ты так. Я просто не хочу, чтобы ты заблудилась. – издевательски протянул он. – Ты такая шустрая, что я боюсь не заметить, как ты от меня убежишь. Знаешь, – продолжил он, когда я смирилась и затихла, – здесь может быть довольно опасно.

— О чем ты? – спросила я, нахмурившись. – Дом выглядит не настолько старым, чтобы пол рухнул прямо подо мной.

Тихо усмехнувшись, Гарри наклонился ближе. Его отросшие кудри защекотали мою макушку. Казалось, мы петляли целую вечность, но с места так и не сдвинулись. Повсюду были все те же портреты и высокие напольные вазы с сухоцветами. После его странных слов, мне показалось, что темные стены начали сдавливать нас со всех сторон, закрывая узкие проходы, ведущие в другие одинаковые коридоры. Чуть отстранившись, я заглянула ему в глаза, ожидая ответа.

— Этот дом только кажется безобидным. И, поверь, – добавил он, – обрушившийся пол – самая малая неприятность, которая может тебе грозить.

— Что, неужели здесь водятся приведения? – язвительно спросила я, окончательно расслабившись в его присутствии. Пусть он и был странным, но не опасным.

— Узнаешь. – издевательски протянул он, открывая дверь. – Мы пришли.

Сказав это, Гарри развернулся пошел прочь, оставляя меня в недоумении. Наблюдая за удаляющейся в темном коридоре массивной фигурой, я с удовлетворением подумала о том, что уже этой ночью окажусь в своей постели и никакие призраки дома Блуманов меня не потревожат. За этими обнадеживающими размышлениями незаметно пролетели несколько часов, в течение которых я рассмотрела всю одежду, каждый предмет интерьера и, кажется, навсегда запомнила последовательность расположения маленьких цветочков на обоях.

Лимонный чизкейк

— Мне, пожалуйста, три тарталетки с малиной, миндальный круассан и лимонный чизкейк.

— У нас нет лимонного чизкейка. – устало пробормотала я. – Могу я предложить вам что-нибудь другое? Если Вас интересует что-то с лимоном, то у нас есть лимонные кексы.

— Признаться честно, меня интересует кое-что другое. – усмехнулся покупатель.

Подняв взгляд от кассового аппарата, я едва не вздрогнула – прямо передо мной светились два ярко-зеленых глаза, цвета сочной листвы. Нервно сглотнув, я почувствовала, как холодеют пальцы. Мельком осмотрев зал, я с облегчением заметила парочку за столиком, уже почти час смакующую один молочный коктейль на двоих. Вновь переведя взгляд на ухмыляющегося молодого человека, я с явным разочарованным вздохом смело взглянула в его глаза, стараясь не смотреть на небольшую компанию его ровесников, толпящихся за спиной Гарри, лицо которого тут же потемнело, верхняя губа едва заметно дернулась вверх, выражая скрытое негодование. Его, казалось, разозлила моя реакция. Интересно, что он ожидал, придя сюда, после его поведения за столом и странных фраз, которыми он бросается точно стрелами, надеясь, что хотя бы одна заденет цель. Не удивлюсь, если он пришел сюда с друзьями поиздеваться надо мной.

— Из чизкейков у нас есть только классический и карамельный, завтра еще будет с малиной. – быстро проговорила я , надеясь быстрее от него отвязаться. Роксаны сегодня нет, а ее дедушка, в данный момент замешивающий последнюю порцию теста для завтрашних круассанов, не слишком ко мне расположен, поэтому в случае чего помощи ждать не приходится.

Оперевшись о стойку, он склонился надо мной, все так же буравя взглядом мое лицо. Он с жадностью в него вглядывался, словно ища за что зацепиться. Лоб, нос, глаза, щеки и наконец губы, на которых он задержался неприлично долго. Стоя непривычно прямо и ровно, я с безразличием смотрела лишь в его блуждающие глаза, чувствуя, как жар смущения растекается по щекам. Его скроет тональный крем, а вот участившееся дыхание не скроет ничто. Сжав челюсть, я попыталась его выровнять, сосредоточившись на необычном кулоне, что словно маятник болтался на шее Гарри. Это был перевернутый металлический крест, где в центре расположилась львиная голова. Лев выглядел агрессивно, его пасть была разинута, словно в ожидании теплой плоти, в которую можно вцепиться острыми клыками. Глаза были инкрустированы маленькими красными камнями, издалека выглядящими как капли свежей крови.

— Нравится? – тихо спросил Гарри, внимательно наблюдая за выражением моего лица.

Облизав пересохшие губы, я опустила взгляд, словно меня поймали за чем-то постыдным. Подавав волну внезапного стыда, я спросила:

— Это все? Или Вам нужно еще что-то?

Он усмехнулся, облизав верхнюю губу, точно повторив мое движение, и оттолкнувшись от стойки произнес:

— Боюсь то, что мне нужно ты так просто не отдашь.

С этими словами он развернулся и направился к выходу, не оборачиваясь.

Внутри клокотали мириады чувств. Глядя ему в след, я ощущала, как колотилось сердце, оно заходилось в бешеном ритме, его стук ощущался в голове болезненно пульсирующими потоками крови, разогревающей и без того пылающее сознание. Голова закружилась, ее будто сдавили невидимыми тисками, ключи размыкающие которые находились у человека, покинувшего пекарню. Проклиная неугомонные чувства, я в который раз убеждалась, что совершенно не умею их сдерживать. Не сказать, что в обычной жизни это приносило мне много неудобств, однако в общении с людьми я была до ужаса неловкой и стеснительной. Смеялась невпопад, могла наговорить лишнего о себе или других, в тоже время слишком много молчала, не в силах подобрать нужных слов. При знакомстве с новыми людьми я часто замирала внутри, не представляя о чем говорить с незнакомцами то ли не желая, то ли боясь разговаривать в своей обычной манере, думая, что могу спугнуть человека излишней откровенностью и неуместными шутками. Пожалуй, у меня могло бы быть больше друзей если бы я не замыкалась в себе при первом общении, однако сейчас мне это не нужно. Раньше я часто переживала из-за своей неспособности заводить знакомства, завидовала общительным людям и надеялась однажды овладеть навыком искусной беседы, однако со временем я привыкла к своим особенностям и перестала насильно пытаться перестроить себя. Я поняла, что мне комфортнее просто не замечать людей вокруг и не пытаться понравиться всем. Поэтому сейчас я чаще просто молчу в новых компаниях, что совершенно не выходит делать с этим кудрявым недоноском. Он будто специально пытается вывести меня из равновесия.

Оперевшись о столешницу, я решила пересчитать деньги в кассе, чтобы отвлечься. К моей радости ушел он не один – группа поддержки незамедлительно последовала за ним. Благо время близилось к закрытию, поэтому последующие сорок минут я провела в мнимом спокойствии, свято веря, что молния в одно место дважды не стреляет и он больше не придет сюда, по крайней мере сегодня. Хотя часть меня была заинтересована в необычном знакомстве, с голодом жаждая продолжения, чтобы узнать куды все это приведет, другая – была напугана и раздражена, что он думает будто имеет право так фривольно вести себя со мной. Мы виделись всего два раза, и все эти два раза я чувствовала себя некомфортно в его присутствии из-за поведения Гарри, его слов, взглядов.

— Хорошо сегодня поработали, да, Катарина? – спросил мистер Дженкинс, выходя из кухни. – Теперь можно и домой. Давай закрываться.

Почти всю дорогу мы молчали. Мистер Дженкинс лишь изредка изрекал недовольные ругательства, когда машина въезжала в наиболее темную зону, неосвещенной фонарями дороги. Иногда в окне мелькали тусклые блики редких фонарных столбов, приподнимающих завесу тьмы, скрывающей густую зелень холодного леса под покровом ночи. Иногда в такие моменты мне казалось, что за нами внимательно наблюдали множество пар любопытных глаз, преследующих машину. Однако стоило мне попытаться сосредоточиться на странных бликах в глубине леса, как мир тут же погружался во тьму, словно потворствуя небольшой игре того, кто скрывался в густых ветвях, оберегаемый нескончаемой ночью.

— Здесь водятся животные? – спросила я, повернувшись к мистеру Дженкинсу на очередном мрачном участке.

— Кого только нет в лесу. – отвечал он, не сбавляя скорость. – Пару раз я даже видел лисиц, правда среди людей они не частые гости – боятся хищников покрупнее.

— Каких? – спросила я удивленно приподняв брови.

— Волков, медведей, поговаривают, здесь даже рыси водятся, – усмехнулся дедушка, – но их пока ни я, ни мои друзья не видели. ТАк что, – обеспокоено добавил он, – не гуляй в лесу ночью, да даже днем, кто знает, кого ты встретишь. Я, например, без ружья там бродить не могу.

— Знаете, у меня нет никакого желания ходить по лесу, тем более ночью.

— Кто вас знает, молодежь. – усмехнулся старик. – Сегодня говорите, что из дома не выйдете, а завтра вас только и ищи в лесу с вертолетами.

Пожав плечами, я лишь откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза, позволив усталости завладеть моим телом, впервые за весь вечер ощущая непривычное спокойствие после разговора с вечно ворчливым стариком.

— Приехали.

Евфрат

— Хорошо устроились сукины дети. – тихо ворчал Роберт, выгребая из кармана смятые купюры.

— Дед, давай купим чипсы. – Послышалось из-за угла. Темная макушка показалась первой, за ней маячила - недовольная блондинистая.

— Чипсы? – мгновенно вспыхнул мистер Дженкинс. – Да чтобы я, Роберт Дженкинс Младший, обогащал карманы этого ворья? Ни за что! Пусть подавятся своим бензином, но лишнего я оплачивать не собираюсь!

— О чем он? – тихо спросила я подошедшую девушку.

Закатив глаза, она разочарованно ответила:

— Не о чем – о ком. Эта заправка Норрингтонов, ближайшая на несколько миль. Ну, те, – запнулась она, – чей дом мы видели у Снежной Пустоши.

— Где? – спросила я, приподняв в недоумении брови.

— Белый дом при въезде. Помнишь, ты еще спрашивала о нем?

Задумавшись, я утвердительно кивнула, надеясь услышать более подробный рассказ об этом месте, однако Роксана сразу замолчала.

— Ее так называют, потому что раньше на этом месте был настолько густой лес, что снег не мог проникнуть сквозь ветви деревьев на землю. – неожиданно вмешалась в разговор Анна. – Но мистер Норрингтон, Питер, дед семейства, – уточнила она, – решил организовать там пилораму и вырубил площадь размером почти с футбольное поле, местным это конечно не понравилось и они его убили.

— Его просто раздавило машиной! – возразила Роксана.

Закатив глаза, Анна выразительно на нее посмотрела и проговорила, словно разговаривала с несмышленым ребенком:

— Конечно его просто задавило, и совершенно случайно это произошло как раз в тот момент, когда он хотел расширять бизнес и поставлять на юг бóльшие объемы дерева. – и язвительно добавила. – Эти события абсолютно не связаны между собой.

На это Роксана молча закатила глаза, не желая вступать в спор.

— А снежная все-таки почему? – не выдержала я. – По твоим рассказам снега там не было.

— А потому что деревья вырубили осенью и буквально через месяц пустошь завалило снегом. – раздраженно ответила Анна, отрывисто поправив светлую прядь. – Говорят, в тот год снега выпало столько, что люди не могли выбраться из своих домов, некоторые, самые слабые, не сумели пережить ту зиму. Все выглядело так, словно сама природа наказывала тех, кто решил дерзнуть и причинить боль ее детям.

— Хватит, – резко встряла Роксана, – это все просто байки для детей, чтобы те слушались и ложились спать вовремя.

— Пусть так. – усмехнулась Анна. – Только после этого в лесу не вырубили ни одного дерева – боялись, что их вновь настигнет божья кара. И действительно, – добавила девушка, – таких суровых морозов больше не было.

— Пойдемте к машине, пока эти дьявольские отродья не сожрали все, что приготовили твоя бабушка и твоя мать.

В пути я не сводила глаз Анны. В этой обстановке она смотрелась инородно, словно знатная дама из старинных романов вырвалась на свободу из книжных страниц и теперь гордо восседала на обшарпанной бежевой обивке сидения старенького шевроле. Пусть все ее шелка и драгоценности остались там, на пыльных разворотах, у нее нельзя было отнять уязвленную надменность и непробиваемую холодность, казалось, стоит только дотронуться до девушки, как ее кожа расплавиться от малейшего прикосновения и заберет Анну обратно, в мир полный тайных заговоров, дворцовых интриг и пылких страстей с безызвестно погибшими рыцарями.

Неожиданно я поймала на себе ответный взгляд льдисто-голубых глаз. Несмотря на неуместность моего внимания, на лице девушки не дрогнул ни один мускул, оставляя произведение искусства ее черт спокойным, почти умиротворенным. Медленно отвернувшись, я с удивлением для себя подумала о том, как же мало общего между братом и сестрой. Лицо Гарри было словно высечено из камня грубыми, отрывистыми ударами. Низкий лоб, прищуренный взгляд темно-зеленых глаз, острые, широкие скулы, массивный подбородок и тонкая линия недовольно сжатых губ. Казалось, при его создании скульптор использовал древние инструменты, которыми оттесывали грубые статуи Басков. В его лице будто отпечаталась вся злость и агрессия, с какими неведомый творец ударял по каменному изваянию, что принимало причудливую форму человека под сильными, знающими свое дело руками мастера. Анна же наоборот была нарисована на плотном листе хлопковой бумаги. Ее черты точно написанные невесомой акварелью были мягкими, плавными, абсолютно не отражающими эмоции художника, его намерения. По ее лицу было трудно прочитать, что чувствовала девушка, если она сама не стремилась раскрыть оттенки взволнованной души. Сегодня мне предстояло любоваться обоими творениями, ведь мы опять придем в их обитель.

Стараясь не сильно глазеть по сторонам и на людей, собравшихся на террасе, я последовала за спутниками, цепляясь за руку Роксаны, как за спасительный круг, отделяющий меня от темно-зеленых омутов. Гостей было много, бóльшая часть из которых - дети, что было вполне ожидаемо, ведь нас пригласили на детский праздник - День рождения Кристалл - младшей дочери Блуманов. Судя по обстановке, любимым цветом девочки был голубой. Длинный фуршетный стол покрывала скатерть цвета морской волны, за ним собрались те немногочисленные взрослые гости, удостоенные чести чествовать именинницу. В их руках искрились тонкие, изящные бокалы, наполненные вином. На столе красовались крошечные бутерброды, проткнутые синими шпажками, аккуратно нарезанные ломтики сыра разных сортов с маленькими пиалками для нескольких видов варенья и орехов, порционные стаканчики с измельченными фруктами. Казалось, от детского праздника здесь только название. Взрослые провожали усталыми взглядами визжащих детей, носящихся под ногами. Несколько из них решили устроить догонялки под столом, спрятавшись под скатертью и чуть не повалив стол со всей едой. Под недовольные причитания родителей маленькие бесы выбрались на свет и продолжили бегать с другими, среди которых, к слову, не было самой именинницы.

— А где Кристалл? – спросила я.

— У нее ветрянка. – ответила Анна.

— Ветрянка? – удивленно воскликнула я. – Так она же всех заразит!

Раздраженно закатив глаза, Анна посмотрела на меня как на дуру и сказала:

— Поэтому она осталась в своей комнате.

— Но сегодня ведь ее День рождения. – недоуменно ответила я. – Зачем тогда пригласили всех этих людей?

— Это лучше спросить у отца. – цокнула девушка. – У него в запасе всегда есть много гениальных идей. Если вопросов больше нет, то я пойду к себе. – и повернувшись к мистеру Дженкинсу произнесла. – Спасибо, что подвезли.

И не дожидаясь ответа отправилась в дом, однако была поймана Мирандой, тут же начавшей что-то грозно шипеть девушке. Не имея возможности увидеть лицо Анны, я могла только догадываться по стальной хватке миссис Блуман и ее разъяренному выражению лица, что разговор не из приятных. С первого взгляда и не скажешь, что Миранда умеет так сильно злиться. Однако вся ее ярость испарилась, стоило мужчине в серых брюках и белой льняной рубашке направиться к ним. Широко распахнутые от гнева глаза тут же сузились от непомерно добродушной улыбки, исказившей злобный оскал. Теперь вся ее сущность излучала спокойствие и радость от появления долгожданного гостя.

— Кто это? – спросила я Роксану, смакующую молочный коктейль.

— Мистер Норрингтон. – тихо проговорила она, стараясь не привлекать внимание деда.

— Что он здесь делает? Разве его не ненавидит весь город?

— Нет, – усмехнулась девушка, – только мой дед не может забыть грехи его семьи, несмотря на то, что сам Джон сделал много для города, чтобы исправить ошибки отца. – она притихла и бросила взгляд на своего дедушку, спорящего в компании двух мужчин его возраста. – Он построил огороженный заповедник, считай приют, для животных, пострадавших от рук браконьеров, также создал организацию патрулирующую лес для защиты зверей. В общем, местный меценат.

— А можно попасть в тот заповедник? – спросила я. – Мне интересно посмотреть на животных, и этот город, уж прости, не блещет достопримечательностями. Боюсь, скоро ты найдешь мой бездыханный труп в пекарне, зарытый в мешок с мукой, которую я решила перебрать от скуки.

— Ты же сама хотела спокойно, уединения с природой. – усмехнулась девушка. – Так что наслаждайся! А насчет заповедника, – она задумалась, – думаю мы сможем там прогуляться, если ты хочешь. По правде сказать, я тоже там ни разу не была. Только дедушке об этом не говори.

Ухмыльнувшись, я медленно моргнула, качнув головой. Предвкушая следующие выходные, проведенные в заповеднике, я поплотнее замоталась в кожаную темно-зеленую куртку.

— Пройдусь, пожалуй. И, если честно, то я бы поехала домой. Я еще не болела ветрянкой и не хочу.

— Вот блин. – взволнованно сказала Роксана. – Черт бы попрал этих Блуманов, о таком предупреждать надо. Ты иди, я поговорю с дедушкой, чуть позже напишу, хорошо?

— Ага. – неловко улыбнулась я, не желая причинять им неудобства.

Перейдя через небольшой мост, отходящий прямиком от террасы, я стала спускаться по узкой, сильно петляющей дороге, по которой мы сюда и приехали. Со всех сторон дорогу окружал темный даже днем лес, полный редеющих столбов деревьев, сгущающихся в глубине. Дом стоял на невысоком холме, делающем его неприступной крепостью, построенной между острыми хвойными пиками. Вдали виднелась еще одна возвышенность, не пропускающая солнечные лучи с востока. Словно огромный волдырь на теле Земли, холм Святого Генри, человека, основавшего город почти четыре века назад, мягким полукругом очерчивал высокую линию горизонта, надежно оберегающую обитателей поместья от небесного светилы. У подножия холма простиралась река Меллброун – самая крупная в городе. Следуя по дороге, я то и дело разглядывала таинственные пейзажи дикой, нетронутой человеком природы, пока не спустилась окончательно, оставив позади виды живописных берегов водоема. Решив дойти до одного из ее множественных ответвлений, увиденного сверху, я отправилась в лес, помня его примерное расположение. Влажные ветки гулко хрустели под ногами, покрытые склизкой, отсыревшей от непроходящих туманов листвой, редкое пение птиц, выживающих в непростых для таких нежных животных условиях, доносилось до слуха отдаленно, словно из-за стены. С каждым шагом лес становился все гуще, деревья все так же уходили в серую высь, сосредотачивая редкую зелень на верхушках узких стволов, расступаясь впереди перед бурным течением холодных вод. Практически подбежав к реке, я опустилась на корточки, протянув руку к воде. Ледяные иглы впились в беззащитную руку, подушечки пальцев защипало. Нелепо улыбнувшись, я стала гладить непослушные потоки воды, наслаждаясь болезненной прохладой. Дно водоема было усыпано камнями, мелкими, крупными, – все они лежали неподвижно. В тот момент, когда часть меня бесследно исчезала покоренная силой стихии, я ощущала печальное умиротворение, спокойствие, мне казалось, что я могу полностью позволить завладеть своим телом и разумом водной стихии. Мне хотелось раствориться в этих непокорных водах, стать еще одним звеном этой непрерывной цепи свободных перемещений в пространстве и времени, ведь они были до нас и останутся после, оставаясь лишь безмолвным наблюдателем человеческих печалей и горестей. Воде чужды переживания, лишние страсти, присущие людям, и в то же время она живет: она дышит, она стонет, кричит, она меняет форму, она просто существует без лишних сомнений, отбросив все страхи, позволяет себе непрестанно двигаться, обтачивать острые сколы камней.

Внезапно тишину водной глади нарушил чужой силуэт. Резко обернувшись, я в испуге замерла, вперив взгляд в зеленые насмешливые глаза, обладатель которых явно был удовлетворен моим страхом.

— Какого черта ты здесь делаешь? – испуг сменился злостью. – Ты что, следил за мной?

Неосознанно дернув губой, Гарри недовольно прищурился, опасно надвигаясь ближе. Он молчал, что одновременно и пугало, и поднимало неведомую волну яростного сопротивления. Дотронувшись до берега речки, я зачерпнула в ладонь воду с небольшим количеством песка и плеснула ледяную смесь в лицо парня. Резко вскочив на ноги пока Гарри с силой тер глаза, громко ругаясь, я бросилась бежать.