Меж миров

Глава 1. Обряд.

Мавна кралась в ночи к болотам. Под ногами шуршала прелая листва, влажная после дождя трава холодила щиколотки, отчего кожа покрывалась неприятными мурашки. Подол шерстяного платья пришлось приподнять, чтобы он не намок.

Над головой замерла луна. Каждый раз посматривая на нее, Мавна представляла, что это око некого божества, которое с любопытством следит за ней.

Мавна боялась лишний раз вздохнуть. Казалось, что выпусти она напряжение из тела, то рухнет от страха прямиком на знакомую тропу и не двинется больше с места. Поползет обратно в теплую постель вместо того, чтобы узнать правду – жив ли Раско? Есть ли хоть капля надежды на его спасение.

Деревня осталась позади, скрылась за высокой ежой. Только тын щерился темным силуэтом за спиной и был единственным ориентиром в этом туманном мирке.

Мавна выдохлась от бега и остановилась отдышаться. До болот осталось немного. Около ста шагов. Девушка уже уловила терпкий запах багульника вперемешку со сладковатым ароматом кувшинок.

Было тихо. Лишь завывания ветра над полем и ее рваное дыхание нарушали эту мрачную тишину.

Мавна выпрямилась и огляделась по сторонам, прижимая к груди цветастый платок со спрятанными в нем вещами для особого обряда. Именно ради обряда девушка рискнула пойти на болота в полночь. Ради Раско.

Она сглотнула и шагнула в молочный туман. Сырой воздух стал плотным, забился в нос, запутался в каштановых волосах девицы. Одежда вмиг стала влажной, прохладной. Мавне казалось, что она идет под водой.

Туман расступился перед ней и выпустил к болоту. От топи веяло осенней прохладой. Резкий порыв ветра пронесся над водной гладью, всколыхнул рогоз, поднял легкую волну, которая с тихим плеском лизнула кромку берега, и тронул край платья девушки.

Мавна поежилась и сделала неуверенный шаг вперед.

Она опустилась на колени и дрожащими пальцами начала развязывать узел на платке, попутно вспоминания слова призыва, коим ее научила гадалка с ярмарки.

Если бы не случай на ярмарке, Мавна бы ни за что не пришла на болота. Даже Купава не знала, куда отправилась ее подруга.

- Эй, Мавна, опять приуныла? – Купава ткнула ее локтем в бок и улыбнулась.

Мавна вновь погрузилась в печальные думы о Раско, изо дня в день ощущая безмерную вину перед ним и перед родителями. Эта вина камнем давила на плечи, заставляя прятать глаза от встречных взглядов деревенских, буквально кожей чувствуя их осуждение.

Купава говорила, что ей кажется. Кому есть дело до чужого горя? Мавна вроде понимала, но вина не уходила и продолжала жить рядом, отдавая полынной горечью в душе.

- Все хорошо, - соврала Мавна и выдавила из себя ответную улыбку.

Сегодня они бродили по пестрым торговым рядам в Берёзье. Отец Мавны приехал на торги, заслышав новости о ярмарке, чтобы продать побольше хлеба.

Мавна с Иларом с утра до вечера пекли хлеб, пироги, пышные караваи. Печь пыхтела жаром, отчего заслонка раскалялась докрасна, что даже через рушник жгло руки.

На рассвете отец отнес товар к телеге, после велел Илару присмотреть за лавкой, а Мавну поторопил занять место рядом с накрытыми лотками свежей выпечки. По пути они подобрали заспанную Купаву и двинулись по тракту к Берёзью.

- Ты не умеешь врать, - закатила глаза Купава. – Смотри! – Подруга дернула ее за рукав и потащила к цветастому шатру. – Кажется, что там гадают. Точно!

Занавес из алых бусин дрогнул и из шатра показалась довольная женщина. Она пригладила волосы и осмотрела в руках пучок трав. Чему-то радостно улыбнувшись, женщина растворилась в гудящей толпе.

- Ты веришь в эти россказни? – Мавна удивленно приподняла брови.

Девушки остановились напротив входа из сверкающих бусин. На ветру они бились друг об друга и приятно позвякивали.

Ткань шатра вблизи выглядела выцветшей. Красный оттенок размыло до бледно-оранжевого, зеленый также потускнел, а белые полосы, наоборот, посерели и оказались забрызганы осенней грязью.

Мавна скривилась. Ей не хотелось заходить туда, но Купава уже толкнула ее в спину, и девушка буквально ввалилась внутрь.

Она выдохнула и осмотрелась. Глаза медленно привыкали к темноте.

Шатер был разделен с помощью занавески на две части – что-то вроде сеней для гостей и комната самой гадалки.

Возле края шатра стояла низкая кривоногая лавка, под которой валялись пыльные бутылки из-под вина. Чуть поодаль расположился фиолетовый сундук с позолоченной окантовкой и ручками по бокам. Впрочем, на этом убранство заканчивалось.

Мавна положила ладонь на пояс, где у нее висела мешочек с деньгами. Не хотелось бы, чтобы ее обокрали.

Бусины в очередной раз звякнули, впуская Купаву.

- М-да, как-то уныло. Не находишь? – заметила она.

- Ты ожидала, что нас здесь встретят танцующие упыри или волки? – хмыкнула Мавна, поглядывая на подругу.

Купава недовольно дернула плечами.

- Кто пойдет первым? – Занавеска распахнулась и перед ними предстала смуглая старушка. Седые волосы выбились из-под яркого платка. Золотые браслеты с бусинами и монетками напевали свою звонкую песню при малейшем движении женщины. Черные глаза внимательно впились в Мавну, отчего она шагнула назад.

- Кто первый? – повторила гадалка. – Может, ты красавица? – пытливый взгляд переместился на Купаву.

Подруга кивнула и, не боясь, последовала за женщиной-райхи.

Мавне оставалось только ждать, поэтому она опустилась на лавку и прислушалась к голосам за перегородкой.

- Кого сердце просит, скоро ответит тебе любовью.

«Илар что ли? – мысленно усмехнулась Мавна.

Спустя некоторое время вышла Купава. Ее глаза блестели, как от лихоманки, щеки раскраснелись, отчего она стала еще прекраснее.

- Ну? Что сказали? – с нетерпением спросила Мавна.

- Да так, - размыто ответила подруга и ее губы изогнулись в хитрой улыбке. – Замуж выйду скоро.

- Тоже мне новость, - фыркнула Мавна и подошла к занавеске, не решаясь пройти дальше.

- Входи, не топчись на месте, не зли духов, - донесся до нее скрипучий голос старой райхи.

Мавна осторожно приоткрыла занавеску и, смущаясь, подошла к круглому столу, что был укрыт черным платком. На столе девушка заприметила две тонких свечи, переплетенных между собой. Они чадили, разгоняя своим слабым светом полумрак, и восковые капли стекали на старинный тяжелый подсвечник в виде чьей-то когтистой лапы. Мавна увидела потрепанную колоду, которой тут же коснулись заскорузлые пальцы гадалки.

Она начала ловко перетасовывать карты, которые приятно зашелестели, словно приглашая на представление, и Мавна опустилась на стул.

- Меня зовут Лачи, - представилась райхи. – Я кочую со своим народом из города в город. Рассказываю людям об их судьбах. Поведаю и тебе о твоей судьбе, дитя. Конечно, если ты желаешь этого.

Цепкие черные глаза пригвоздили Мавну к месту. Она быстро закивала, надеясь на то, что все быстро закончится, и они с Купавой потом посмеются над этим. Девушка снова вспомнила о деньгах и сжала мешочек в ладони, ощущая, как отчеканенный край монеты впивается в кожу.

- Не нужны мне твои деньги, дитя. – В уголках глаз собрались кривые морщинки, в черноте радужки мелькнул огонек свечей.

- Вы гадаете задаром?

- Нет, - замотала головой женщина, и ее крупные бусы на шее и браслеты на запястьях зазвенели вслед за ответом. – В основном, я забираю ненужные чувства человека – безответную любовь, тоску, смертельную хворь…

- И что вы делаете с этим? – перебила Мавна.

- Я их меняю на силу, чтобы видеть будущее, - размыто произнесла гадалка.

- Вы их кому-то отдаете?

Женщина согласно кивнула.

- Духам. Они любят питаться людскими эмоциями. Это для духов тоже сила.

- Что это за духи? – не унималась Мавна. – Где они живут?

- Везде. – Лачи начала ловко извлекать из колоды карты и раскладывать их в ряд перед девушкой.

Мавна смотрела на королей, дам, валетов, смешанных с мелкой мастью, и не понимала, что там скрыто, за этим символами. Неужели ее жизнь?

- Терзают тебя печали, дитя, - процедила Лачи. Ее пальцы порхали над картами, словно она стягивала невидимую паутину с них и в тонких нитях паутины скрывалась вся суть Мавны. – Вижу, потеряла ты дорогого человека. Ох, совсем ребенка.

Гадалка вдруг замолчала и сощурилась. Она вглядывалась в карты, стараясь понять то, о чем они ей говорили.

- Что-то странное с ним, - протянула Лачи. – Не понимаю. – Черные глаза бегло скользнули по лицу девушки и снова вернулись к картам. – Он вроде жив. И в то же время мертв.

Мавна затаила дыхание. Вся ее боль, как опара, поднялась из грудной клетки и застряла где-то в горле. Она боялась вздохнуть. Боялась, что удерживаемые внутри слезы хлынут наружу и затопят этот маленький пестрый шатер.

Они все утонут в ее боли.

- Ребенок шагнул за границу миров. Попал туда, где живут мертвые, но сам он спит и его душа мечется, страдает.

- Получается, что Раско все-таки жив? – прошептала Мавна. Говорить в полный голос не получалось. Она схватилась за горло.

- Его состояние пограничное, - серьезно сказала женщина, тыча в карты. Ее седые брови сошлись на переносице, уголки губ опустились и нос заострился. Мавна подумала, что Лачи похожа на ворону, того гляди худые руки обернутся крыльями. – Я не знаю, жив он или мертв.

- Что я должна сделать? Как мне узнать? – Мавна сделает все, хоть войдет в пекло, хоть босиком пройдет по битому стеклу, лишь бы вернуть былое счастье в их семью.

Лачи цокнула, задумчиво взглянула на девушку и поднялась со стула. Она направилась к сундукам.

Вскоре на столе появился ворох разных склянок и старый нож с треснутой рукоятью. На лезвие Мавна увидела мелкие ржавые пятна.

«Надеюсь, это не кровь» - промелькнула мысль.

- Теперь слушай меня внимательно. – Лачи подцепила ее подбородок пальцами и прямо посмотрела в глаза Мавне. – В полную луну тебе нужно прийти на то место, где сгинул ребенок. Как вышла за ворота, то назад больше не оглядывайся, чтобы не подхватить нечисть. Иди только вперед. Как придешь, зажги свечу. В горшок скроши бессмертник, он призывает духов, полынь, она защитит тебя от пограничной нечисти. Травы раскури, чтобы запах их призвал того, кого нужно. После брось хлебные крошки и сбрызни это все своей кровью. Плоть режь ритуальным ножом.

- Этим? – Мавна указала на старый нож, и гадалка кивнула. – А я гнилокровием не заражусь?

Женщина отстранилась от нее и хмыкнула.

- Не от гнилокровия тебе суждено умереть, дитя.

Лачи взяла со стола две склянки и протянула Мавне. В одном бутыльке жидкость была желтой и в ней плавал чей-то глаз с узким зрачком, чем-то напоминающий змеиный. Во второй, плавала чешуя.

— Это, - гадалка указала на снадобья, - тоже выльешь в горшок. Они призовут пропавшую душу. Если ребенок умер, то он заговорит с тобой, скажет, чтобы не искала боле его. А если жив, то промолчит или будет плакать, тянуть руки. Главное, не заходи в воду.

- Что мне делать потом? Как его найти? – выпалила Мавна.

Ее колотило. Закуток Лачи прыгал перед глазами.

Гадалка вновь обратила внимание на карты и указала на двух королей – один трефовой масти, другой – бубновый.

- Они тебе помогут.

- Кто? – не поняла Мавна.

От свалившихся на нее новостей, она плохо соображала и пустым взглядом уставилась на карты. Ей вдруг представилась картина, как Лачи взмахом руки превращает бумажных королей в настоящих, и они с мечами наперевес бросаются в болота за Раско, а Мавна, смущаясь и размышляя, кому отдать поцелуй, поджидает их на берегу.

Лачи легонько треснула ее по лбу. Девушка нахмурилась и отодвинулась подальше от наглой райхи.

- Мужчины, - произнесла Лачи. – Карты говорят, что два короля приведут тебя к брату. Короли знают путь к нему. Они вот-вот встанут на твоем пути, но один из них будет непрост и возможно предаст тебя.

- Как я пойму, что один из них тот, кто поможет мне? – окончательно запуталась девушка.

Лачи пожала плечами.

- Сердце слушай, дитя. Оно у тебя чистое, - немного смягчилась гадалка, но вскоре вновь стала серьезной. – Слушай и запоминай слова призыва. Это важно.

Мавна не помнила толком как вышла из шатра. Она совсем забыла о Купаве, об отце, о ярмарке.

В сумке позвякивали склянки, напоминающие о том, что все случившееся в шатре оказалось не сном. У нее действительно появился шанс спасти Раско. Или отпустить…

Ноги несли ее куда-то вперед. В какой-то момент Мавна удивилась, что оказалась на площади. Она остановилась на перекрестке, стараясь вспомнить как пройти к торговым рядам.

Уже смеркалось. Первый месяц осени был на удивление теплым. Солнце клонилось к западу, опаляя мощенную дорогу последними золотыми лучами. Мавна залюбовалась разлившейся по улицам охре, преобразившей Берёзье в этот час.

Со спины раздался оглушительный топот, чей-то крик и ругань. Мавна оглянулась и завизжала, когда вороной конь встал на дыбы перед ней и громко заржал.

Она упала, ободрав ладони, и зажмурилась, с ужасом ожидая момента, когда ее затопчут. Вот и помогла Раско. Как можно быть такой неуклюжей и рассеянной?

Момент позорной смерти продолжал оттягиваться. Мавна приоткрыла один глаз, чтобы оценить обстановку, и тут ее кто-то схватил за локоть и помог встать.

- В порядке? – раздался мужской голос. Владелец этого голоса был раздражен. Мавну накрыло волной чужой неприязни.

- Да, - выдохнула она, наконец, решаясь взглянуть на незнакомца.

Первое, на что девушка обратила внимание, черные пронзительные глаза. Холодные, колючие. Левый глаз имел необычную особенность – белый проблеск на черной радужке.

Мужчина произнес короткую фразу на незнакомом языке, но Мавна и так поняла, что эта была брань. Слова звучали резко, как острым ножом, резали слух.

Незнакомец вернулся к коню и похлопал его по шее, успокаивая. Животное фыркало, часто переступало с ноги на ногу. Мужчина бросил на Мавну короткий взгляд. Черные брови сошлись на переносице, а рот изогнулся в кривую линию, прежде чем из него вырвался вопрос.

- Чего встала? Иди куда шла.

Мавна оторопела. С ней никогда так грубо не обращались. Она даже не в силах была придумать достойный ответ. Наверное, со стороны девушка напоминала юродивую, с трудом понимающую смысл человеческой речи.

Мужчина стремительно шагнул к ней, отчего Мавна испуганно отпрянула назад и едва не запнулась о камень. Еще мгновенье, и она снова бы валялась кулем на мостовой, но незнакомец вовремя перехватил ее за запястье и дернул на себя. Мавна уткнулась носом в его грудь, успев уловить запах костра от льняной рубахи и еще чего-то терпкого, так подходящее под неприятный нрав этого человека.

Она вырвалась из крепкой хватки, удивившись, что мужчина, как ей показалось, стушевался и отвел глаза в сторону.

Вдруг он протянул Мавне оброненную сумку и пробормотал себе что-то неразборчивое под нос.

- Спасибо, - поблагодарила девушка.

Незнакомец быстро кивнул в ответ и кинулся к коню. Наскоро оседлав его и тут же пришпорив, он вихрем пронесся мимо Мавны и скрылся за поворотом.

- До чего же странный, - сказала Мавна.

Она проверила целы ли склянки Лачи и побежала искать отца и Купаву.

Мавна скрошила в миску травы. Достала огниво, чтобы высечь искру. Резкие удары кремня о металлическую пластинку кресала разнеслись над болотом, отчего парочка ворон с громким карканьем поднялась в небо.

Наконец-то, труха в плошке затлела. Вонючий дымок тонкой спиралью взвился вверх. Следующая на очереди была свеча, которую Мавна незаметно выкрала из семейных запасов.

Мавна подышала на замерзшие от осенней мороси ладони и вновь принялась за дело. Она достала кусок булки, припрятанной с ужина, и бросила крошки к желтым цветкам бессмертника.

По привычке, девушка откусила горбушку. Вкус родного хлеба действовал на нее успокаивающее.

Мавна, поколебавшись, подняла с платка старый нож. Она поднесла его к розовой ладони, не решаясь пустить кровь. Дыхание перехватило. Нож задрожал в руке.

Мавна закрыла глаза, выдохнула через нос и чиркнула лезвием по коже. Боль вспышкой пронзила руку. Девушка стиснула зубы, чтобы сдержать рвущийся наружу стон. Алые капли потекли в миску.

Осталось добавить только зелья Лачи и попробовать призвать Раско.

Огонек свечи дрожал на ветру, того гляди потухнет, и Мавне пришлось укрыть его ладонями. Кровь из раны продолжала сочиться на платок. Девушка мысленно отругала себя за то, что не догадалась прихватить лоскут тряпки, чтобы перебинтовать порез.

Она подняла глаза на болото. Над ним разлилась оглушающая тишина. Кажется, даже ветер в эту минуту смолк. Лишь луна внимательно следила за ней.

- Ты, живший вчера, я призываю тебя. Хлеб и кровь на столе, вернись из тени в свет и покажись мне, - зашептала Мавна.

Ничего не произошло. Всё та же ночная мгла, все тот же удушающий аромат кувшинок.

- Ты, живший вчера, я призываю тебя. Хлеб и кровь на столе, вернись из тени в свет и покажись мне.

Ветерок коснулся ее волос, подхватил дымок, поднимающийся из миски, и потянул его к болотам, как призрачную нить.

- Ты, живший вчера, я призываю тебя. Хлеб и кровь на столе, вернись из тени в свет и покажись мне, - уже увереннее повторяла Мавна.

Рябь прошлась по воде, пробежала волна и коснулась берега. Кувшинки, как маленькие кораблики, раскачивались из стороны в сторону. Заквакали лягушки, запел свою скрипучую песню рогоз.

Из воды показалась встрепанная макушка. Потом лицо, плечи. Раско медленно шел к Мавне навстречу. Он стал духом. Прозрачным, нереальным, далеким.

Она поднялась, совсем позабыв о ноющей боли в ладони, об упырях, живших и охотящихся на этих болотах. Забыла о предупреждении Лачи и шагнула ближе к берегу.

- Раско, ты жив? – вырвался вопрос, что жег ее сердце с того самого дня, как брат пропал. Мавна потянула к нему руки, желая больше всего на свете прижать этого мальчишку к себе и больше не выпускать из объятий.

Но Раско так и не вышел из воды. Он молча наблюдал за сестрой, склонив по-птичьи голову набок.

- Раско, ты жив?

Брат сделал еще один неуверенный шаг к ней, а потом развернулся и поплыл над водой к середине болота. Раско оглянулся на Мавну и его рот открылся в безмолвном крике. Он качал головой и куда-то указывал, но девушка ничего не понимала. Она шагнула в воду, двинулась к Раско, а тот продолжал кричать. Вскоре морок начал рассеиваться, и брат растворился в ночном воздухе.

- Раско! – закричала Мавна, а потом чьи-то ледяные пальцы сомкнулись на ее щиколотке, и она ухнула под мутную воду.

Глава 2. Чародей и упырь.

У Мавны перехватило дыхание. Воздух пузырьками взвился к поверхности. Девушка видела перед собой лишь очертания бордового подола платья, колоколом вздувшегося под водой да темные водоросли, стелившиеся по илистому дну. Все происходящее казалось дурным сном.

Холод сковал тело, легкие сдавило под тяжестью воды. Болото тянуло Мавну вниз, укачивало в своих смертельных объятиях, шептало, просило закрыть глаза и сдаться. И Мавна готова была послушаться его, но чьи-то пальцы продолжали сжимать лодыжку, и она, цепляясь за это ощущение, смогла сохранить искру сознания, чтобы все-таки побороться за глоток воздуха.

Мавна дернулась, пытаясь вырваться из хватки, чем разозлила существо. Оно метнулось к ней, и девушка едва не закричала от ужаса, чуть не лившись крох кислорода.

Перед ее лицом появилась жуткая лягушачья морда с растянутым от края до края ртом-щелью. Даже в взбаламученной воде Мавна смогла заметить ряд острых зубов и раздвоенный язык, потянувшийся к ее щеке. На плоской голове существа колыхались тонкие редкие волосы.

Девушка отпихнула тварь от себя и взмахнула руками. Вода послушалась ее и вытолкнула к поверхности. Лицо тут же обжег ветер, Мавна с жадностью вдохнула воздух и закашлялась.

- Помо…Помогите, - прохрипела она из последних сил и вновь ушла под болото.

Существо, удерживая ее за ногу, потащило вглубь. Мавна успела удивиться тому, что болото такое большое и глубокое. Водоросли цеплялись за руки, за волосы. Воздух заканчивался и силы сопротивляться тоже.

Мавна обмякла и сдалась.

Последнее, что она почувствовала, как что-то, напоминающие тугое кольцо, ухватило ее за талию и потащило вверх. Вдруг стало невыносимо холодно, и тело запросилось обратно в уютную утробу болота.

Очнулась Мавна уже на земле. Кто-то бил ее по щекам и умолял очнуться. Девушка не могла рассмотреть своего спасителя, перед глазами все плыло. Только луна отчетливым белым пятном висела в небе.

Человек склонился к лицу, и Мавна заметила светлые, словно выцветшие, глаза, с тревогой глядевшие на нее.

- Ты жива? – Голос незнакомца оказался мягким, тихим, напоминающий шелест листвы на ветру. – Ты меня слышишь?

Мавна кивнула и с трудом присела. Парень придерживал ее за плечи.

- Кто ты? – проговорила она. В горло будто набилась земля. Или болотная тина.

Девушка смотрела на юношу, изучая его внешность, стараясь припомнить, видела ли она его раньше в Сонных Топях.

- Я Варде. – Парень отстранился от Мавны, и ей сразу стало холодно без его ладоней. – Ты тонула, и я спас тебя.

- Меня схватила какая-то тварь.

— Это был болотник. – Варде оглянулся назад, к болоту. – Он караулит нерадивых путников, ждет, когда кто-то приблизится к воде, чтобы утащить на дно.

Он снова повернулся к Мавне и улыбнулся.

- Не бойся. Больше он тебя не тронет.

- Ты странный, - заметила девушка, поднимаясь с земли.

Ноги не слушались, платье тяжелым грузом повисло на плечах и жалило кожу холодом, отчего зуб на зуб не попадал. Тело сотрясалось от крупной дрожи. Так и заболеть можно. Зачем только она полезла в это проклятое болото?

Воспоминания толчками появлялись в голове. Она полезла туда за Раско.

- Раско жив. – Мавна посмотрела на Варде и повторила уже громче. Голос зазвенел в ночной тишине. – Раско жив! Покровители, спасибо!

Варде ничего не понимал, но все равно улыбнулся в ответ на чужую радость.

- Хорошо, что кто-то жив, - ответил он.

Мавна заметалась, позабыв о слабости, о мокром платье. Обо всем на свете. Она на ватных ногах поковыляла к берегу, но парень успел удержать ее за локоть.

- Там нечисть, - напомнил он.

- Но там Раско! – сопротивлялась Мавна.

- Если тебя съест упырь или русалка, то ты ничем не поможешь Раско.

Мавна остановилась. Сумасшедшая радость притупилась. Чужак прав. Нужно для начала вернуться домой, успокоиться и подумать, что делать дальше.

Дальше…

Лачи говорила о каких-то мужчинах, которые помогут ей вытащить Раско из болота.

Мавна настороженно взглянула на Варде, исподтишка оценивая его. Может, он один из тех королей с потрепанной колоды райхи? Какое отношение может иметь этот худосочный парень к местному болоту?

- Что ты делал ночью здесь? – вырвался вопрос.

Варде замер. Мавна уловила растерянность в его бесцветных глазах.

- Я…- протянул он, бегло осматриваясь вокруг. – Я просто спал тут неподалеку.

Мавну устроил ответ. Ее потряхивало после ночного приключения. Хвала Покровителям, что Варде оказался поблизости и спас ее от болотника. Девушку передернуло стоило только вспомнить мерзкий оскал на плоской морде.

Очередной порыв ветра заставил ее зябко поежиться. Она наклонилась к платку, который так и лежал расстеленный на траве, чтобы собрать ритуальные предметы обратно.

Варде опустился напротив. Он поднял одну из склянок Лачи, повертел ее в руках и вернул Мавне. От жженных трав парень поспешно отдернул руку и одарил девушку извиняющимся взглядом.

- Там паук был, - с долей смущения пояснил он.

Мавна посмотрела в горшок, прежде чем вытряхнуть труху, но никакого паука не обнаружила. Может, Варде показалось.

- Я провожу тебя до дома, если ты не против, - сказал парень.

Мавна так устала, что готова была уснуть прямо рядом с берегом. Пускай хоть дюжина русалок утащит ее потом в дно, но сил куда-то идти почти не осталось.

- Пойдем, - согласилась она, еле сдерживая зевок.

До тына они шли молча. Мавна чувствовала себя опустошенной. Казалось, что на плечи она взвалила мешок с мукой. Девушка то и дело спотыкалась, пока Варде не взял ее под руку.

- Спасибо за все, - тихо поблагодарила Мавна и сжала прохладную ладонь своего спасителя. – Если бы не ты…

- Брось, - отмахнулся Варде. – Я не мог оставить девушку в беде.

- Но ты же мог умереть.

Варде пожал плечами. Его глаза стали колючими и неживыми. Сильный порыв ветра толкнул Мавну к калитке. Сердце в груди встрепенулось и быстро забилось.

- Прощай, - произнес Варде, продолжая сверлить ее странным, голодным взглядом. Он отступил назад и Мавне показалось, что новый знакомый часть ночи. Ее тень.

- Если хочешь, приходи, - вырвалось у Мавны.

Варде кивнул и пошел обратно по извилистой тропе к болотам. Где-то в поле послышался протяжный вой. Мавна испугалась и побежала к дому. Один раз она все же оглянулась, но светлая макушка парня уже исчезла во мраке.

Мавна проснулась, когда солнце ярко светило в небе. Солнечный луч скользнул по ее лицу, заставив поморщиться и приоткрыть один глаз. Осознав, что проспала все утро, девушка подорвалась с кровати.

Стараясь как можно тише приоткрыть дверь, Мавна выглянула в коридор, прислушиваясь к звукам дома.

Было тихо. Значит, все работают. Одна она спит. Илар и отец спуску ей не дадут. Завтра разбудят еще до петухов.

- Может, притвориться больной? – задумалась Мавна, хотя даже смерть, по мнению Илара, не причина пропускать работу.

Наскоро одевшись и причесавшись, Мавна спустилась в пекарню. Она застыла напротив двери, чувствуя такой знакомый и любимый аромат свежеиспеченного хлеба. Тонкий запах ванили смешивался с запахом дрожжей и молока.

Мавна прикрыла глаза от удовольствия и чуть не получила в лоб дверью.

- Чего топчешься? – бросил Илар, вытирая руки о фартук. – Опять все проспала. Будешь вечером за меня работать, а я пойду с ребятами на чародеев посмотрю.

- На каких чародеев? – нахмурилась Мавна. – К нам приехали чародеи?

Илар подошел к бочке и опустил голову в воду. Потом он отряхнулся, забрызгав сестру, отфыркался и сказал:

- Давно же обсуждалось, что в Сонные Топи явятся чародеи. Ведь сама видела, что недавно упыри возле подлеска задрали семью, что домой после торгов возвращалась. – Лицо брата стало мрачным, злым.

Мавне оставалось только кивнуть.

Слухи также ползли из ближайших деревень, что выходить в сумерки за околицу уже стало опасно. Правда, были и такие умники, которые не верили в кровожадных тварей или, если верили, то рассчитывали на удачу. Как та семья, что рискнула возвращаться домой по тракту в темноте.

После долго затишья упыри снова стали выползать из болот, и староста Сонных Топей обратился к чародеям за помощью.

Многие отряды остерегали теперь деревни и города. Только жители как нуждались в чародейской силе, так и ненавидели ее. Все знали, что выходцы из необычной общины были головорезами. Им что упырей сжигать, что честных людей убивать – все одно. Лишь бы хорошо платили и вовремя подавали похлебку к столу.

Мавну пробрал страх за Илара. Брат был горяч и скор на расправу. Ему слово поперек сказать нельзя, сразу пускает кулаки в ход. Ведь не останется в стороне, если почует несправедливость к местным от чародеев.

- Я пошел к отцу. – Илар стянул с себя фартук и бросил его в руки Мавны. – А ты торговлей займись и тесто заготовь на завтра.

Брат зашел в сени и хлопнул дверью, отчего девушка подпрыгнула.

- Опять злится? – Мавна обернулась и заметила Купаву.

Она стояла рядом с калиткой, сложив руки на груди.

- Ты слышала, наверное, что чародеи скоро появятся? Вот и Илар злится. Не доверяет им.

- Так они уже топчут нашу землю. Пыль столбом стоит рядом с избой старосты, - сказала Купава, заходя во двор. – Страшные, бешеные. Все в черных одеждах да с серпами на поясах. Жуть нагоняют.

Мавна зашла в пекарню, на ходу надевая фартук и оглядываясь на Купаву.

Подруга остановилась рядом с прилавком, перебросила смоляную косу за спину и взглянула на подругу. Синие глаза смотрели внимательно, словно она чувствовала, что у Мавны есть тайна от нее.

- Не хочешь ничего рассказать? – вдруг спросила Купава.

Мавна от неожиданности больно ударилась бедром об угол стола и зашипела, потирая место ушиба.

- Мне нечего рассказывать, - соврала девушка. – Мы же только вчера виделись, за ночь еще ничего не успело произойти.

Купава протянула руку к волосам подруги и вытянула из вьющих локонов травинку.

- На свидание с кем-то ходила? – продолжала допытываться она, рассматривая тонкую травинку, зажатую между пальцев.

Мавна издала нервный смешок, щеки запунцовели.

- Нет, конечно. Кому я нужна…

Она не успела договорить, как дверь пекарни распахнулась и через порог переступил высокий мужчина с длинными смоляными волосами. Он поднял черные глаза, и они на миг удивленно распахнулись, видимо узнавая Мавну. Но взгляд мужчины тут же переметнулся к хлебу. Он в два шага преодолел расстояние и застыл столбом напротив прилавка.

- Что желаете? – Мавна засуетилась, тут же узнав того грубияна из Берёзья. Ее щеки продолжали гореть, только уже от смущения. – У нас все свежее, даже не успело остыть после печи.

- Хлеб и пирогов, - пробубнил себе под нос мужчина. Мавна с трудом разобрала его речь.

- Пироги есть с грибами, с вишней, с ревенем, - перечисляла девушка, исподтишка рассматривая незнакомца.

Лицо его было острым, нескладным, будто высеченным из дерева неумелыми руками горе-мастера. Крупный нос с горбинкой, тонкие губы, сжатые в плотную линию, впалые щеки. Лицо сурового идола, а не человека.

Мавна заприметила на поясе у мужчины козлиный череп и тогда поняла, что перед ней, скорее всего, чародей.

Незнакомец также внимательно уставился на нее. Казалось, что он принюхивается. Глаза смотрели с подозрительностью и неприязнью. Чародей перестал нервничать, напрягся, как охотничий пес, почуявший добычу.

По спине Мавны скользнул табун ледяных мурашек. Живот скрутило от волнения и страха.

- Так вы выбрали с чем будете брать пироги? - выдавила она, стараясь скрыть дрожь в руках.

Мавна не понимала, почему испугалась чародея. Она же не совершала ничего плохого, но его странное поведение вызвало у нее панику.

- С грибами, - не отрывая от нее взгляда, ответил мужчина и потянулся к кошельку за монетами.

Купава с интересом наблюдала за произошедшим и, когда чародей вышел прочь, кинулась на Мавну с вопросами.

- Ты его знаешь? Он так на тебя смотрел, будто вы знакомы.

- Я с ним столкнулась в Берёзье, - нехотя призналась девушка. – Его конь чуть не затоптал меня. Думаю, он не рад нашей встречи.

- Да, - согласилась подруга. – Рожа у него скверная, как и у всех головорезов их отряда.

Мавна видела в окне удаляющуюся фигуру чародея. Он шел ссутулившись, даже не оглядываясь по сторонам. Весь его вид выражал неприязнь к окружающему миру, и девушке в какой-то степени стало жаль мужчину. Только несчастный человек может так обозлиться на всех и ненавидеть.

Отряд чародеев въехал в маленькую деревеньку ближе к полудню. Местные нехотя открыли ворота, впуская их. Смотрели на них волком. Сделай неверный шаг и считай набросятся, загрызут.

Смородник ехал последним. Он старался избегать чужих взглядов, уставился на гриву своего коня и мечтал лишь о том, чтобы скорее завалиться спать в каком-нибудь амбаре или хотя бы в сарае. Побыть одному.

Всю дорогу Лыко и Дивник по-злому подтрунивали над ним. Их скалящиеся морды порядком утомили Смородника. Он тихо ругался на райхианском, еле сдерживая себя, чтобы не сорваться. Останавливал его от драки только белесый взгляд Боярышника.

- Эй, ты, - окликнул Смородника Лыко, - найди чего пожрать в этом захолустье.

- Если получится, еще и баб приведи, - добавил Дивник. – Попокладистее. Хотя, - Смородник уже догадывался, что сейчас последует очередная обидная шутка, - на такого сутулого грача разве что козы обратят внимания и то потом разбегутся.

Лыко громко засмеялся. Дивник, оскалившись, наблюдал за реакцией Смородника. Сип, самый молодой в отряде, отвернулся и направился к лошади. Боярышник сделал вид, что ничего не слышал.

Смородник сжал кулаки так, что костяшки отчетливо выступившие, побелели.

Он вырвал кошель с монетами у гогочущего Лыко и быстро зашагал по широкой деревенской дороге. Огонь в груди клокотал, рвался наружу. Искры красными точками осыпались на землю.

Смородник резко остановился рядом с колодцем. Чародей скинул жестяное ведро в черное зёво. Загрохотала ржавая цепь.

- Чтоб они сдохли, - едва слышно скозь зубы бормотал он, пока крутил ворот. – Твари похуже упырей.

Студеная вода успокоила жар внутри. Смородник вытер губы рукавом и решил расспросить местных, где бы достать еду.

Правда, и тут возникли трудности – люди просто шарахались от него. Чародей понимал, что его недовольное лицо наводит, скорее всего, на мысли о расправе, нежели о просьбе о помощи. Но лица не выбирают. Смородник давно смирился с этим и ни от кого не ждал радушного отношения.

Никто не желал заговаривать с ним, разве что один старик объяснил ему как найти местную пекарню. Расхваливал тамошний хлеб и пироги.

- С грибами бери, сынок. Не прогадаешь, - велел он.

Смородник сухо кивнул и быстро нашел нужный дом. Запах горячего хлеба заставил живот заныть от голода. Чародей давно не ел. Рот сразу наполнился слюной.

Он толкнул дверь пекарни и замер. Перед ним была девка с площади, которую едва не затоптал. Она тоже признала его. Испугалась.

Смородник, оправившись от удивления, подошел к прилавку, старательно пряча глаза от присутствующих. Он ощущал кожей еще один пристальный взгляд. Его нагло изучали, не боясь и не смущаясь. Другая девчонка – знакомая этой веснушчатой или ее подруга.

На лотках лежали пироги, плетенки, румяные караваи, хлеб с золотистой коркой. Живот снова предательски заурчал. Благо веснушчатая девка заговорила и избавила Смородника от неловкости.

- Хлеб и пироги, - промямлил он и вдруг его что-то насторожило.

К запаху свежей выпечки примешивалась вонь от болотной тины. Смородник перевел глаза на девчонку, и та повела себя подозрительно. Она засуетилась, голос ее стал неровным, пальцы дрожали.

«Что-то скрывает?» - пронеслось в голове у чародея.

От нее пахло упырями. Может, в деревне живет упырь под человеческой личиной? Например, она.

Смородник попробовал вспомнить их столкновение в Берёзье, но тогда от девки не шла знакомая каждому чародею вонь нежака. Она пахла, как обычный человек. Смородник был уверен в этом. Он бы заметил. Что же изменилось теперь?

Когда девчонка протянула ему сверток с хлебом, Смородник быстро расплатившись, выхватил его из ее рук и выскочил стрелой на воздух. Упыриный запах остался за дверью пекарни, который тяжелым облаком кружил вокруг этой веснушчатой.

- Странная деревня, - буркнул Смородник и, привычно ссутулившись, заспешил к отряду. – Позже прослежу за девкой. Может, она приведет к упырям?

Вечером Мавна вышла на крыльцо и устало опустилась на ступеньки. Было довольно прохладно. Ветер трепал волосы и нес морось. Свежие капли начинающегося дождя летели ей в лицо.

Девушка прикрыла глаза, вновь возвращаясь к сегодняшней ночи. Ей показалось, что с того момента прошла неделя, а не считанные часы. Перед ней всплыл образ Раско.

Сумерки уже сгустились над Сонными Топями, придавая деревне еще более мрачный вид. Деревья скрипели ветвями, их черные тени падали на дорожку, ведущую к калитке, и Мавне виделись тонкие лапы с длинными когтями, как у болотника. Она зябко закуталась в платок.

Тишину нарушил тихий стук в калитку.

- Кто там? – Мавна привстала и спустилась со ступеней, вглядываясь в темноту.

- Варде.

- Варде? – Девушка заспешила к нему.

Парень улыбнулся, завидев ее. Он был все в той же одежде. Светлые волосы серебрились во мраке. В его глазах Мавна увидела радость и решила все-таки выйти к нему.

- Я думала, что ты ушел в свою деревню. Не ожидала еще раз встретиться с тобой, - сказала она, а потом шепнула: - Здесь опасно. Чародеи охраняют нас от упырей и могут нечаянно схватить тебя. Им все равно кто перед ними – человек или нежак. Долго разбираться не будут. Лучше уходи.

Варде посмотрел куда-то вдаль, где в начале улицы мельтешили красные точки факелов.

- Они пока сюда не придут, - ответил юноша. – Я просто хотел узнать, как ты? Здорова?

- Да, все хорошо. А ты как? Удивительно, что ты не заболел.

И тут из темноты появилась высокая фигура. Чья-то рука схватила Варде за шиворот и встряхнула.

- Нежаки не болеют, - произнес кто-то.

В ладони у человека вспыхнуло пламя и осветило его лицо. Мавна охнула, узнав чародея из Берёзья.

- Он не нежак, - вдруг вступилась девушка, хватая Варде за рукав рубахи и потянув на себя. – Он меня спас.

- Чтобы втереться в твое доверие и сожрать, - категорично заявил чародей. – Они все такие.

Мавна перевела взгляд на Варде. Он стал еще бледнее, но выражение на его лице изменилось. Губы растянулись в зловещей усмешке, демонстрируя острые клыки.

Варде дернулся и успел вцепиться клыками в руку чародея. Тот чертыхнулся и отпихнул нежака, вызвав огонь.

Упырь зашипел, сделал медленный шаг назад. Его рот был перепачкан кровью, и он продолжал растерянно посматривать на Мавну, словно ожидая от нее помощи.

- Не тронь его! – выйдя из оцепенения, крикнула она и встала на пути у чародея.

Огонь нетерпеливо плясал на широкой ладони, и девушка, как зачарованная наблюдала за ним.

- Глупая девка, - ругнулся мужчина. – Он приведет своих, и они перебьют всю деревню.

- Захотел бы, уже привел, - выпалила Мавна.

Она оглянулась на Варде, но того и след простыл. Чародей отпихнул ее в сторону и бросился вперед. Искры, сыпавшиеся с пальцев мужчины, красными светлячками медленно оседали на стылую землю и гасли. Вскоре высокая фигура растворилась в вечерней мгле, оставив Мавну с тяжелым чувством на сердце. Она ощущала вину, страх и мысленно злилась на собственную наивность.

- Конечно, кто еще мог вытащить меня из болота ночью, - взволнованно шептала девушка. – Покровители, что я наделала? Что я наделала?

Она начала накручивать на палец бахрому платка, все также всматриваясь в темноту. Кожа покрылась мурашками не от промозглого осеннего ветра, а от ужаса, который ледяной змейкой скользнул вдоль позвоночника.

Мавна предчувствовала беду. И эту беду приманила она.

Все знали, что пригласи по доброй воле упыря в деревню, то будет худо. Больше не спасут тебя ни молитвы, ни крепкие стены. Зло ринется к домам и никого не останется в живых.

- И все из-за меня, - Мавна всхлипнула и опустилась колени, пряча лицо в ладонях. Горячие слезы побежали по щекам.