Меж двух миров-2. Мир сей

Пролог

Пролог

Ну что ж, в гостях хорошо, а дома лучше, - подумал Громалк, - пора и честь знать. Он готовился к завтрашнему отъезду, складывая в заплечный мешок пожитки, впрочем, очень немногочисленные. Вред ли с обратным путешествием возникнут какие либо проблемы, теперь когда с ними нет Артёма, их маленькая группа просто никому не нужна. Тут он вспомнил инцидент в Гурде и непроизвольно поморщился. Ну ладно, там случайно так совпало. Как личности они тем дуракам тоже нужны не были. Просто подвернулись под руку, не они, так другие.

Громалк сунул в мешок «Магию для начинающих», по которой обучал Артёма. Теперь всё. Он затянул мешок и тут же спохватился, что ненужную в походе книгу следовало сунуть на самый низ. Теперь придётся перекладывать. Мысли мудрейшего вновь обратились к его странному ученику. Все-таки с ним было интересно. Пожалуй, некоторое время будет не хватать.

Он развязал мешок и принялся перекладывать поклажу. Но тут его действия были прерваны. Послышался стук и после стандартного «Войдите» в комнате появился слуга.

- Его могущество Барзак просит вас пройти в его кабинет.

С чего бы это, - слегка удивился Громалк, - вроде бы уже обо всём переговорили. Впрочем, скоро выяснится.

Пройдя уже ставшим знакомым путём мудрейший с удивлением обнаружил в кабинете ещё и Литию. Ждали, похоже, только его и времени терять Барзак не стал.

- Случилось нечто неожиданное, - сообщил он, - небезызвестный вам Аруджум де Тревол вдруг страстно возжелал встречи со мной.

Последовала пауза. Громалк и Лития обдумывали известие. Наконец прозвучал гневный голос принцессы.

- Не сомневаюсь, он получил отказ, надеюсь, что оскорбительный.

Громалк в общем-то подумал тоже самое, но в отличие от чересчур экспрессивной принцессы излишне эмоционировать не собирался.

На мгновение на лице магира возникла едва заметная усмешка, потом он отрицательно покачал головой.

- Я вовсе не отказал ему.

- Что… - Лития буквально поперхнулась.

На это должны быть очень веские причины, - подумал Громалк.

- На этот раз он был невероятно настойчив, - пояснил Барзак, - настойчив настолько, что мне сделалось любопытно, а что ему собственно нужно-то. Он ведь прекрасно знает о моём отвращении к его опытам.

Литию буквально перекосило.

- Как что, по-прежнему хочет добраться до уникального голема.

Громалк видел, что она едва сдерживается, что бы не завопить в своей обычной манере. Похоже, что присутствие Барзака её всё же сдерживало. Принцесса несколько робела перед магиром, пусть даже дружественным и предпочитала оставаться в рамках приличий, ну почти.

- В том то и дело, что нет, - де Тревол снова покачал головой. – Я ведь его напрямую спросил. Знаете, что он мне выдал:

- Раз уж он смог до тебя добраться, то пусть будет твоим, хоть функционирующий хоть нет, если ты сумел отправить назад его сущность.

- То есть он догадался, - задумчиво протянул Громалк.

- Похоже на то.

- Но тогда тем более непонятно.

- Вот именно. Но мне совершенно не хочется вести переговоры за спиной своих ближайших союзников. Поэтому вопрошаю – желаете ли вы присутствовать на этой встрече.

Громалк степенно кивнул.

- Это будет любопытно.

По лицу его, впрочем, на миг мелькнула гримаса отвращения, уж слишком зримо представил он себе встречу с этим «светочем вивисекции».

Лития же аж подскочила в своём кресле, буквально из положения сидя.

- Уж я ему поприсутствую, - зловеще пообещала она, - я ему, так поприсутствую!

Де Круат только иронично усмехнулся.

- Не глупи, - оборвал её Громалк. – Аруджум в любой момент может прихлопнуть нас точно мух.

- К тому же, - жёстко сказал Барзак, - я обещал ему полную неприкосновенность. Так что вы должны дать мне слово, что не будет никаких эксцессов.

Лития как-то сдулась.

- Да понимаю я всё, - негромко сказал она, - не ребёнок. Мне просто интересно посмотреть, как он на меня отреагирует.

- Никак, - де Тревол – говорил по-прежнему жёстко. - Не строй иллюзий, с его точки зрения ты просто мебель, ну или сбежавший зверёк, на котором ему так и не удалось поставить опыт.

Похоже, Лития и сама это понимала, так как нашла силы проглотить, уже готовый сорваться с языка, ответ. Она просто как-то молчаливо скривилась, и о чём-то мрачно задумалась, обхватив руками колени.

- Он прибудет завтра, - сказал де Тревол. – А пока я хотел бы обсудить с вами ещё один любопытный момент. Вы забыли упомянуть о весьма интересных предсказаниях монолитов. Думаю, настало время исправить это упущение.

Откуда он узнал? - удивился Громалк.

Глава 1. Дела земные

Собрание затеяли прямо в перерыве, наплевав на обед. Одно это говорило о важности вопроса. Не начинали, однако, долго. Наконец не выдержал Максим.

- Приступим что-ли, вроде бы все здесь.

Тогда Артём словно спохватился. До этого момента он неподвижно сидел, уставившись в зеркало, укреплённое неподалёку на стенке. Он смотрел на него будто кролик на удава.

Крановщица Камила осторожно толкнула локтем свою подругу Татьяну.

- Тебе не кажется, что с нашим лидером последнее время что-то странное творится.

Татьяна удивлённо глянула на неё.

- Что ты имеешь в виду?

- Последние два дня он буквально замирает возле каждого зеркала. Раньше за ним не было ничего подобного. Пожалуй, в одежде он был даже немного небрежен, да собственно небрежен в ней и сейчас. Просто уставится на своё лицо и молчит.

На миг подруга задумалась.

- А знаешь, один раз я тоже замела. Уставился на зеркало на лестнице и буквально застыл. Я даже пошутила: что нарциссом становишься? Так знаешь, что он мне выдал?

- И что же? – заинтересовалась Камила.

- Ты не представляешь, - говорит, - как приятно снова видеть свою собственную рожу, а не глиняную харю, наподобие кирпича.

- Интересно, что он имел в виду, - удивилась Камила.

Но подруга только пожала плечами.

Обе говорили негромко, но находившийся неподалёку Плохой обладал достаточно чутким слухом. Неужели так заметно, - удивился он про себя. Артём вдруг сообразил, что и сейчас уставился в небольшое зеркало на стене. Своим лицом он любовался уже почти бессознательно.

Парень внутренне встряхнулся. Нет, с этим пора завязывать, - твёрдо решил он: а то ещё поймут, как-нибудь не так. В конце концов, если уж так хочется, то полюбоваться собой любимым можно будет и дома.

Плохой с трудом удержал вздох. Ну не мог же он им всем объяснить, что позавчерашнее утро длилось для него несколько дольше, чем для всех прочих.

Что за секунды местного времени его сознание было воплощено в параллельной вселенной да ещё в теле голема. Големов там, кстати, делали из людей. В компании одной сумасбродной принцессы Плохой долго бегал от одного нехорошего магира, которому ну очень захотелось пустить их на опыты. Завёл дружбу с весьма любопытным народом эльтов. И даже немного обучился там магии. А потом, другой, более вменяемый, чародей вернул его сознание в прежний мир и в прежнее тело. Да так, что здесь и пары мгновений не прошло. И кстати, магия и здесь, как оказалось, прекрасно работала.

Всё больше тянуть нельзя, - понял Артём. На него и так смотрели с недоумением, не понимая, чего зря тратят обеденный перерыв. Плохой поднялся.

- Почему собрались, я полагаю, все понимают. Заработную плату задерживают уже на три дня. Объяснения руководства всерьёз принять невозможно. Да и плевать нам всем, на их самые правильные объяснения!

Люди одобрительно загудели.

- Правильно, нам наши деньги нужны, честно заработанная зарплата.

- Ну и что мы можем сделать? – проговорил, осторожный и скептичный Алексеев. – Весь завод на забастовку не пойдёт. У нас в большинстве цехов болото.

Он чуть усмехнулся.

- И не надо на меня так смотреть. Прекрасно помню, что сам таким был, потому и знаю, о чём говорю.

Это была, в общем-то, правда. Весьма консервативный Алексеев поначалу встретил появление на заводе нового профсоюза в штыки, считая его чуть ли не антигосударственный организацией. Но вскоре и у него накипело, когда увидел, что старый, ещё советских времён, профсоюз попросту сдаёт всех рабочих администрации. В конечном итоге он кардинально изменил позицию, чем даже удивил Артёма.

- Слишком многие ещё опасаются связываться с нашим профсоюзом, - продолжил он, - боятся, как бы чего не вышло.

- Ничего, - пробормотал Сирициус Максим, - как по настоящему за одно место схватит, так быстро прибегут.

Максим был заместителем Артёма в новом профсоюзе.

- Уже начинает прихватывать, - мрачно отозвался Алексеев, - только почему-то не бегут.

Это тоже была правда. Большинство людей по обыкновению надеялись, что пронесёт, и лично их не затронет. Хотя уже затрагивало, пока ещё помаленьку. Но те же задержки с зарплатой повторялись неоднократно, и Артём опасался, что скоро они превратятся в норму. Плохой знал, что администрация завода лихо прокручивала рабочие деньги в каких-то своих махинациях. Знали это и многие другие.

- Надо показать себя, - продолжала настаивать Максим, - показать людям, что мы реально может их защитить.

- Каким образом, - резонно поинтересовалась Камила, не выдержав, она даже привстала с места. – В конце концов, говорить все горазды.

- Кажется, у меня есть идея, - сказал Плохой.

*****************

Возвращаясь с обеда в свой кабинет, главный инженер внезапно обнаружил, что коридор был забит людьми. Людей было так много, что протолкнуться между ними можно было только с трудом. От неожиданности главный инженер закрыл и снова открыл глаза, проверяя, не мерещится ли ему.

Однако люди по-прежнему заполняли коридор. Причём одеты они были для главного заводского офиса явно неподходяще: вместо пиджаков с галстуками или на худой конец спортивных костюмов, они были одеты в спецовки, некоторые из которых были довольно замаслены. Главный инженер невольно поморщился: такая одежда здесь была почти неприличной. Здесь вам не цех – недовольно подумал он.

Позади послышались шаги: подоспели другие члены правления и тоже растерянно застыли.

- Позвольте узнать, что здесь происходит!

Артём не был уверен, но, кажется, говорил Семизвонов, цепной пёс дирекции несколько раз пытавшийся продавить в цехах выгодные для последней решения.

Из глубины людского скопления в ответ прозвучал бодрый глас:

- Нам сказали, что сейчас здесь зарплату будут выдавать, причём наличными.

На миг лицо Семизвонова дёрнулось, но представитель администрации быстро взял себя в руки.

- Что за ерунда, зарплату наличными вы уже много лет не получаете, только в банкоматах. К тому же мы объясняли, что у завода сейчас критическая ситуация, реально нет свободных денег, и мы вынуждены немного отложить выдачу вашей зарплаты. Но мы тщательно работаем над ситуацией, и скоро она разрешится.

- Но нам сказали, что здесь будут давать наличными!

- Но я же говорю…

- Но нам сказали!

Семизвонов всмотрелся в толпу, но определить, кто говорит, к сожалению никак не получалось. Похоже, это были вообще разные люди.

- Довольно! - раздался гневный рык самого генерального. -Находясь здесь в рабочее время, вы срываете производственный процесс. Но мы готовы быть снисходительны, и если вы немедленно отправитесь на рабочие места, то мы оставим это вопиющие нарушение трудовой дисциплины без всяких последствий.

В ответ тишина, никто из рабочих даже не пошевелился. Естественно, - подумал Артём, - иначе нам не стоило и огород городить. Чуть подумав, он крикнул, на всякий случай изменив голос.

- Не можем уйти, обессилили! Денег на еду больше нет!

- Кто придумал! – рычал разгневанный генеральный, - требую, что бы назвали зачинщика.

Эту ситуация они уже заранее обсуждали, подобный момент напрашивался.

- Мы, - крикнула толпа. Не то что бы очень слаженным, но хором.

Генеральный побагровел, похоже, хотел сказать ещё, что-то резкое, но неожиданно передумал, и признёс уже совсем другим, почти умиротворяющим тоном:

- Послушайте, вы мешаете нам заниматься вопросами управления, в том числе и финансовыми. Чем быстрее мы сможем преступить к своей деятельности, тем скорее мы решим вашу проблему.

Это тоже было предсказуемо.

- Не можем уйти! Сил больше нет! Голодные!

До высоких начальников, наконец, дошло, что уговоры к успеху не приведут, и они начали протискиваться в свои кабинеты. Не то что бы им целенаправленно преграждали путь, но лавировать в толпе было трудновато и унижало.

Артём не удержался от того, что бы искоса присмотреться к их лицам. На одних было гневное раздражение, другие были непроницаемы словно монументы в честь начальственной власти, а вот заместитель генерального к удивлению Артёма даже почему-то вспотел. И только на лице главного инженера, временами вдруг проявлялась лёгкая ирония, казалось, что происходящее начинает доставлять ему какое-то извращённое удовольствие. Любопытно.

Начальство скрылось в своих кабинетах и с четверть часа не показывалось. Потом одна из дверей приоткрылась и выглянула какая-то женщина, скорее всего секретарша, Артём её не знал, недовольно оглядела заполненный людьми коридор и тут же скрылась обратно.

В последующие полчаса с пятиминутным интервалом открывались различные двери, кто-то выглядывал и, как правило, скрывался обратно. Не то что бы начальство сидело в своих кабинетах безвылазно. И само выходило, и к ним приходили, но боже с каким же раздраженьем на лицах перемещались все они сквозь толпу. Артём внутренне веселился, происходящее даже начало доставлять ему удовольствие, наверное, тоже извращённое.

Ещё полчаса. Потом в карманах у людей зазвучали сигналы мобильников и смартофонов. Пришли смски о поступлениях на зарплатные счета. Ну, кто бы сомневался. Дураков среди рабочих было немного, и люди давно уже поняли, что их деньги просто-напросто прокручивают.

Из дверей выглянул Семизвонов.

- Ну, вот видите, - произнёс он каким-то ласковым голосом. – Мы о вас позаботились, разрешили проблему. Зачем же было доводить до всего этого. Мы же уважаем ваши интересы.

Послышались смешки. Они, что нас совсем за идиотов дёржат? - подумал Артём, - Очень похоже.

Люди стали расходиться по рабочим местам, те, у кого смена ещё не закончилась. У Артёма не кончилась, сегодня он работал в вечернюю.

**************

Некоторое время собравшиеся сидели молча, возможно раздумывая с чего начать.

Наконец заместитель генерального произнёс.

- Случившееся было совершенно недопустимо.

Остальные предпочли промолчать, просто потому, что были согласны полностью. О чём тут ещё говорить? Несколько человек, правда, с одобрением кивнули.

- Этот новый профсоюз начинает уже серьёзно действовать на нервы, - проговорил Пётр Семизвонов. – Как там бишь они его назвали?

- «Щит и меч», - подсказал срочно вызванный на совещание Копалкин и недовольно поморщился. Лидер старого заводского профсоюза, он профсоюз новый с каждым днём ненавидел всё больше и больше.

- Амбициозное название, - пробормотал генеральный. – Ну, их щит мы сегодня, полагаю, уже видели, ох как бы на меч не нарваться.

Присутствующие слегка улыбнулись, полагая, что имеют дело с начальственной шуткой. Они не поняли, что генеральный отнюдь не шутил. «Из искры возгорится пламя», - вспомнился ему один революционный лозунг. Ох, как бы и здесь чего-нибудь не то не возгорелось, - подумал он. В отличие от большинства, он не считал такие инциденты хоть и неприятными, но относительно безобидными, полагая, что подобные поползновения следует душить в зародыше. Тем более и название у нового профсоюза, было действительно вызывающим.

- Интересно, - пробормотал он, - кто был зачинщиком.

- Это я вам сразу скажу, - тут же оживился Геннадий Копалкин, - Артём Плохой это, больше некому. Лидер и создатель этого самого «Щита и меча».

- Да, теперь я вспомнил, - негромко проговорил генеральный, - что можете о нём сказать?

- Прирождённый лидер, - честно ответил Геннадий, - пожалуй, даже с определённой харизмой. Нет с ним действительно надо, что-то делать, иначе он всех членов у меня уведёт.

- Ну, так, чего ж вы бездействуете, - буркнул генеральный, работать надо лучше, людей агитировать. Зря мы вам, что ли такие средства выделяем.

- А на что агитировать то, Сергей Викторович? – проблеял Геннадий.

На миг Генеральный все-таки растерялся. А в самом деле на что? Он прекрасно понимал, что в старом, преданном администрации профсоюзе, людей удерживали либо обычная инертность, либо откровенный страх: а вдруг только хуже будет, если перейдёшь в новый. Он знал, что людей действительно стращали. Несколько специально подкупленных работников даже распускали намеренно придуманные заводским психологом слухи о готовящемся возмездии сверху. Но, похоже, действовало это не особенно хорошо.

- Любопытная личность этот Плохой, - задумчиво протянул его заместитель. – Я ведь думал поначалу перетянуть его на нашу сторону. Результат – ноль, он не идёт ни на какие компромиссы.

В глазах ничего не знавшего об этих попытках Копалкина мелькнул на мгновение испуг. Это что же, - лихорадочно думал он, - начальство хотело от меня отказаться, переключившись на новую фигуру. Просто счастье, что этот Плохой такой лопух. Однако в глубине души он прекрасно понимал, что лидер нового профсоюза, кто угодно, но только не лопух. Это-то и пугало больше всего.

- Ну, так уволить этого самого Плохого, - буркнул генеральный, под любым предлогом, и дело с концом.

- Не так всё просто, - проговорил зам. – Во-первых, он окружал себя преданными и креативными людьми, так что в случае его увольнения я не исключаю, что они сумеют поднять завод на забастовку. А во-вторых, судя по его характеру, он не поленится восстановиться через суд, да ещё и моральную компенсацию потребует.

- Если восстановится, - мрачно произнёс Сергей Викторивич, - то значит уволим ещё раз и ещё, покуда ему не надоест восстанавливаться. В конце концов, нервы сдадут у любого.

- Не так всё просто, - вновь произнёс его заместитель, - признаться, я очень заинтересовался этим самым Плохим, боже ну и фамилия у человека, и заказал нашему заводскому психологу его профиль. Так вот, вердикт однозначен, он представляет собой редчайший психологический тип. Ему никогода не надоест. Возможно, он даже будет получать некое странное удовольствие от процесса.

Генеральный слегка пожевал губами.

- Он что мазохист?

Но заместитель лишь покачал головой.

- Нет, тут другое. У этого Артёма извращённое чувство справедливости. Если, с его точки зрения, с ним, с его близкими или окружением поступили несправедливо, то он сделает всё возможное, что бы нейтрализовать проблему. И удовольствие он будет получать именно от этого самого процесса восстановления справедливости в его понимании, пусть даже результат и не гарантирован.

- Это и есть мазохизм, - убеждённо произнёс генеральный.

Заместитель не был согласен, но промолчал, не видя смысла в подобной дискуссии.

- Значит, надо попробовать, что-то другое, - проговорил генеральный.

- Может нам просто зарплату людям вовремя выдавать, - с усмешкой произнёс главный инженер, - тогда и проблем не будет.

Ему с самого начала не нравилась идея подобной прокрутки честно заработанных людьми денег, но повлиять на остальных он не мог.

На него посмотрели как на ребёнка.

- Это было не наше решение, Юрий, - пояснили ему. - Его приняли на самом верху концерна. Им зачем-то нужна это задержка, эта прокрутка. Просто на других заводах концерна это сделать сложнее, во всяком случае, в таких масштабах: лишь наш город находится в особой экономической зоне.

Не знавший о подобных нюансах главный инженер нахмурился размышляя.

- Кстати, - заместитель повернулся к присутствующему в кабинете начальнику службы безопасности, - вы мне говорили, что попробуете решить проблему своими методами. Каковы успехи? Да говорите вы, Дмитрий, не стесняйтесь, здесь все свои.

Дмитрий немного поколебался, но потом, решив, что все здесь воистину свои, признался:

- Я действительно посылал к нему несколько дней назад исполнителей. Нет, не беспокойтесь, не из наших. Сейчас оба в городской больнице с сильным мозговым сотрясением.

- А подробней, Архтонкин - нехорошим голосом поинтересовался заместитель директора.

Дмитрий мрачно развёл руками.

- Пока сам не разобрался. Оба клянутся, что обработали клиента, как и планировалось, а вот что произошло потом - не понимают. Один вообще ничего не помнит. А второй клянётся, что неведомая сила вдруг подняла его в воздух и швырнула на стену.

- Вы что подрядили на это дело полных кретинов, - раздражённо бросил директор.

- Да в том, то и дело, что нет. Я уже пользовался их услугами раньше, оба надёжные исполнители.

- Ну, значит, твои «надёжные» исполнители чего-то нанюхались перед делом!

Архтонкин предпочёл не отвечать, тем более что и сам склонялся к подобным выводам.

Никто не заметил, как на миг расширились глаза заместителя.

Неужели может быть, что бы какой-то работяга вдруг овладел силой, - лихорадочно размышлял он. – Конечно, Плохой работягой был не всегда, но тем не менее... Да нет, скорее всего, у меня уже паранойя и эти самые исполнители действительно, чего-нибудь накурились. Но, тем не менее, проверить надо, во имя порядка!

Глаза также расширились и у главного инженера, который не был в курсе о принятии по отношению к Артёму особых мер. Боже мой, - в ужасе думал он, - да что же это творится, с каких это пор заводоуправление вдруг превратилось в какой-то гангстерский клуб.

Глава 2. Сны бывают разные

Артём возвращался с вечерней смены и подчиняясь внезапному капризу решил пройти несколько остановок пешком.

Он шагал под росшими вдоль тротуара деревьями. Было достаточно светло: в ясном небе светила большая луна и её свет легко пробивалсячерез не слишком плотные ветви, кое-где горели фонари. Поздний летний вечер всегда нравился Артёму: было в нём что-то успокаивающие, а мягкий полумрак как-то оттенял и сглаживал все заботы.

Днём прошёл дождь, в свете фонаря блеснула лужа, и Артём легко перепрыгнул через неё. Захотелось запеть какой-нибудь мотивчик, и Плохой замурлыкал себе под нос. Настроение было отличным: не каждый день удаётся провернуть такую акцию. Он вспомнил лица высокого начальства, и настроение улучшилось ещё больше, он даже громче запел.

А зачем собственно петь самому подумалось ему вдруг: можно воспользоваться магией звука, которой его неплохо обучил Громалк и заставить звучать любую, когда-либо слышимую им песню.

Но пользоваться магией сейчас не хотелось: Артёму больше нравилось напевать лично. К тому же он ещё не решил, как использовать свою новую силу, всё откладывая этот вопрос на потом. Он даже не был уверен, стоит ли о ней хоть кому-нибудь говорить. Ладно, завтра выходной, вот с утра и обдумаем, - твёрдо решил он, перепрыгнув через ещё одну лужу.

Плохой свернул на свою улицу. Ближайший фонарь не горел, но возле него стояла машина с подъёмником. Электрики, очевидно, производили ремонт. Артём машинально провёл по работающим людям взглядом. Минуточку, это же вообще не ремонт.

Приближались выборы городского главы и вверху над проезжей частью весел портрет кандидата: мужчина средних лет прямо-таки излучал спокойствие и уверенность. А человек в клети подъёмника подрисовывал ему усы. На миг глаза Плохого расширились, потом он понял всё и принялся хохотать. Не в силах бороться с этим приступом веселья он даже согнулся пополам.

Туже тактику кандидаты применяли и в прошлой компании, гадили друг другу, где только могли, доведя чёрный пиар практически до абсурда. Артём даже слышал, что эти акции консультировали опытные психологи, подсказывая, как лучше представить соперников в смешном и нелепом виде.

В этот раз они учли прошлый опыт, подвешивая собственные портреты и лозунги по возможности выше. Но как сказано в одной книжке «На всякий щит найдётся свой метеорит»[1]. Желающий нагадить найдёт способ всегда.

Плохой заметил, что на него подозрительно смотрит, куривший у машины качок. Амбал небрежно переместил папиросу в другой угол рта и сделал в сторону Артёма несколько ленивых шагов.

- Слушай, парень, валил бы ты отсюда, - совет был дан почему-то замогильным голосом.

- Уже иду, - ответил Артем, наконец, отсмеявшись.

Качка он нисколько не испугался. Инстинктивно прикинул свои шансы, если дело дойдёт до драки. Они были не так уж и плохи даже ели не применять магию. Артём вовсе не был слабаком, хотя по нему и не скажешь. Вот только зачем?

- Ты зря беспокоишься, - сказал он амбалу, - я на вашей стороне. Ведь это достаточно весело.

И Артём кивнул в сторону мужика в люльке.

- Ну и молодец, - не особо приветливо буркнул качок, - значит, проголосуешь за нашего, а теперь иди куда шёл.

Он как-то не очень обрадовался, встретив сторонника своей партии.

И Артём посвистывая пошёл прочь. Кто победит на выборах ему было совершенно безразлично. Он ещё с прошлых выборов понял, что обоим кандидатам нет дела ни до города, ни до населявших его людей. Программы их партий была совершенно одинаковы, словно написаны под копирку. И поскольку выбрать какую-то одну было абсолютно невозможно из-за полного отсутствия различий вся их предвыборная компания сводилась к выливанию друг на друга целых бочек компроматов.

Новых же лиц на новых выборах так и не появилось, скорее всего, их просто не допускали до регистрации. Осознав всё это, Плохой абсолютно перестал интересоваться этой предвыборной войной. Не всё ли ровно, кто победит из этих двух клоунов?!

Он вдруг с тоской вспомнил Грацинда. Не то что бы Артём тогда по настоящему вник во внутреннюю политику Аквилона, но у него сложилось впечатление, что это достойный монарх действительно заботился о своих подданных, а уж о земле своей точно. Последнее было, похоже, вообще врождённым свойством эльтийской расы.

Но вот и его дом. Дожидаться лифта не хотелось, весёлое настроение не ушло и Артём лёгко взбежал по лестнице до своей городской квартиры на втором этаже. Квартира досталась ему в наследство от тётушки. После её смерти он даже ничего не стал в ней менять.

Тёмное жилище вдруг показалось ему пустым и одиноким. Как склеп, какой-то, - подумалось ему неожиданно. Обычно подобные мысли его не посещали. Он резко зажёг свет. Но чувство одиночества не исчезло. Ну вот, - недовольно подумал он, - и с чего прихватило? Только что ведь был всем доволен. Жениться ему что ли? Вот только на ком? Плохого как-то не особенно тянуло к женщинам.

Перед глазами вдруг всплыло лицо Литии. Зелёноглазая принцесса была той ещё сумасбродкой и её будущему мужу вряд ли можно будет особенно позавидовать. Хотя, вдруг подумалось ему, на личико дамочка была в общем-то ничего и ножки вполне стройные.

Артём раздражёно помотал головой. Нашёл о ком вспоминать. Эльтийка осталась там в своём мире и больше он с ней не встретится. С некоторым усилием он выбросил дочь Грацинда фон Робека из головы.

Прошёл на кухню и наскоро приготовил себе ужин. Особо есть не хотелось. Заниматься чем-нибудь тоже. Поэтому, перекусив, председатель профсоюза решил сразу отправится на боковую. Ему приснился кошмар.

***************

Ногам уже становилось жарко. Он знал, что скоро жар сделается нестерпим, а потом лепестки огня коснутся тела. Но не боялся, воспринимая происходящее с какой-то отрешённостью. В любом случае он не собирался оставаться живым до конца.

Глупые магиры, они думают, что защитная сфера в которую они его заключили не позволит ему себя убить. Но они ошибались. Он предвидел то, что будет заключён в сферу и заранее создал в своём теле магосхему, позволяющую ему её обойти. Один единственный раз. Он действительно не мог пробить сферу, не мог унести с собой побольше своих врагов. Но мог направить магию на себя, остановить сердце.

Изо всех сил стараясь сохранять гордый и неприступный вид, он в последний раз огляделся. Прямо перед костром стояли магиры. Много магиров. Стояли, словно на параде или возможно в театре: видимо зрелище подобной казни очень сильно их тешило. Словно на выступление артистов смотреть пришли – сволочи.

О, как бы им хотелось его сломить, что бы он усиленно молил о пощаде, которую ему всё равно бы не дали. Но он не собирался делать ничего подобного. Пытать же его было бесполезно, так как он умел погружать себя в транс, и они это знали. И он знал, что обречён в любом случае.

Был сильный соблазн покончить со всем пораньше, но он не поддался ему. Пусть все видят, что принц Карлито фон Гелк остался гордым и непреклонным до самого конца, как и положено принцу. Он даже к своему будущему костру шел, изображая ленивое безразличие. Казалось бы, какое ему дело до того, что скажут после его гибели? Но в том то и дело, что дело было. Пусть даже его казнь станет легендой, ибо это было последнее, чем он мог досадить ненавистным магирам.

Перед аутодафе ему на голову зачем-то нацепили дурацкий прозрачный шлем. И сейчас сложнейшая магосеть соединяла этот шлем с громоздкой конструкцией стоящей возле самого костра. Возились с этой сетью магиры долго, как ни странно, он даже начал скучать. Казалось бы, следует радоваться любой отсрочке, но ему сейчас лишь хотелось, что бы всё быстрей кончилось. Магосеть менялась и перестраивалась словно сама собой. Но даже стабилизировшись она была такой сложной, что Карлито даже не пытался в ней разобраться: совершенно не его уровень.

Он даже не сразу сообразил, что магиры напоследок затеяли. Ах да, какой-то чокнутый провидец предсказал, что его дух вернётся с того света. Вот магиры и решили подстраховаться, отправив это самый дух, куда-то туда, непонятно куда. Глупцы! Сами себя запугали.

Сам принц совершенно не верил ни в другие миры, ни в загробную жизнь, ни в переселение душ. Но магиры, кажется, верили, по крайней мере, от части. Что ж, это поможет немного испортить им праздник.

Прозрачный шлем начал запотевать, затрудняя обзор, а поднявшийся чёрный едкий дым принялся вызвать кашель. Он знал, что пламя вот-вот взметнётся высоко вверх, вызывая стремительную и жуткую агонию. Всё пора. Он активировал заклинание концентрации всех жизненных сил. Воспользоваться магией усиления звука он не мог, этому мешала пленившая его защитная сфера. Ну да ничего уж он постарается.

И в последнем своём усилии принц закричал вовсё горло:

- Я вернусь, слышите магиры, я вернусь.

И остановил своё сердце.

***************

Артём проснулся в холодном поту. Он посмотрел на будильник, было три часа ночи. Он встал, зажёг свет и прошёл на кухню. Там взял стакан, налил из графина воды, медленно выпил.

- Ничего себе, - пробормотал он.

Налил себе ещё полстакана, но недопил. Поставил стакан на стол.

А ведь во сне я совершенно не боялся, - подумал он, - была только полная отрешённость и намеренье достойно уйти. Не красиво, а именно достойно. Ну и напоследок внедрить крупицу сомнения в магиров. Почему же сейчас меня едва не трясёт.

Плохой сосредоточился припоминая. Это потребовало некоторых усилий, приходилось прорываться сквозь страх, нет не принца, его собственный. Уж больно не тянуло вспоминать детали. Кажется, принц просто не видел смысла бояться, знал, что всё равно ничто не поможет, и не желал тратить душевных сил на не нужное: они были ему нужны на совсем другое.

Артём покачал головой. Вот это был человек – глыбище. То есть не человек, конечно – эльт. Нет, всё равно человек, с самой заглавной буквы. Стоп, о чём это я. Ведь это же только сон, игра воображения.

Он передёрнул плечами. Но до чего же реалистичная картина была, - подумал он. - Я ведь действительно был во сне этим самым Карлито, буквально пропускал сквозь себя всё его восприятие. Кажется рассказанная Литией история принца-героя произвела на меня гораздо большее впечатление чем я считал.

Он ещё раз покачал головой. Оставалось только поверить, что он и есть та самая долгожданная инкарнация принца, которую все эльты с таким нетерпением ждут.

Нет уж увольте! – заработал привычный скептицизм Плохого. – Не существует никакого переселения душ. Магия и параллельные миры – это одно, а бессмертная душа совсем другое. Всю психику прекрасно можно объяснить с помощью физиологии мозга.

Тут ему в голову пришла вполне забавная мысль. Ведь если во мне действительно его душа, - с усмешкой подумал он, - то, что же это получается: она снова из того мира тютю. Что-то не заладилось у принца с возвращением. Ну и ладно, мне и здесь дел хватает.

Артём допил воду и, решительно выбросив всю эту мистическую дребедень из головы, отправился досыпать.

А в квартире действительно пустовато, - подумал он, забираясь обратно в постель. – Кошку может быть завести? Он пообещал себе, что обдумает эту плодотворную идею завтра, и, конечно же, тут же забыл о ней, погружаясь в ночную дрёму. Но странные сны его на этом не кончились.

*********************

Они сидели на стульях лицом к друг другу, так же как и при первой встрече, и вокруг вдоль стен располагались стеллажи с книгами, рукописями и манускриптами: Барзак, Лития и Громалк. Вот только сам Артём на этот раз отсутствовал. Точнее он наблюдал всё сцену как бы со стороны, словно по объёмному телевизору. Изображение было так себе, расплывчатым и сильно не в фокусе. Да и саму сцену Плохой наблюдал с некоторого расстояния и словно сквозь какую-то щель, хотя и довольно широкую.

- Мы просто не придали этому особого значения, - говорил мудрейший. – До сих пор многие сомневаются на счёт предсказательных способностей монолитов. Слишком всё это неопределённо и зыбко. Да и не поняли тогда ничего. Почему видения во всех трёх у него были практически одинаковы? Почему стрела и дорога у него разветлялись, а потом соединялись вновь?

Звук в этом виртуальном телевизоре был гораздо лучше изображения, Артём отчётливо различал все слова.

- Кажется я понимаю, - задумчиво протянул Барзак. – Разделённость и соединённость жизненного пути означает, что у него есть предназначение в каждом из двух миров. Он вернётся сюда, но не раньше, чем выполнит, то, что должен в том.

Наступила длительная пауза: Артём видел, что Громалк и Лития обдумывали слова магира.

Забавно, - подумал наблюдавший за всем этим Артём. Его собственное сознание было сужено до какой-то абстрактной точки, на этот раз он был просто бестелесным наблюдателем, почти видиофиксатором, без собственного я. Но мысли иногда все-таки прорывались, всплывая из каких-то потаённых глубин на поверхность осознования.

Забавные штучки выкидывает моё подсознание, - решил Плохой, явственно осознавая, что видит сон, - видимо всё пытается разобраться с этими дурацкими предсказаниями. Ладно, посмотрим, что будет дальше.

И он вновь растворился в чистом наблюдении.

Изображение в его виртуальном телевизоре, вдруг пошло помехами, замелькавшие полосы не давали разглядеть лица, но на звук это не влияло: тот по-прежнему был очень отчётлив.

- Значит он действительно может вернуться, - прозвучал радостный голос Литии.

Звук её речи стремительно нарастал, и к концу речи она едва не вопила. Её внезапная радость эхом отозвалось в Артёме, порадовав уже его. Ему почему-то сделалось приятно, что эта сумасбродка скучает по нему и ждёт новой встречи.

- Тише, тише, девочка моя, - спокойно произнёсГромалк, - не так громко. Я полностью понимаю твои чувства, и даже отчасти разделяю, но кричать, все-таки, не нужно.

- Но он действительно может вернуться? -спросила принцесса уже нормальным голосом. – Скажите, может?!

Ответ де Круата прозвучал бесстрастно, ну почти.

- Если я не ошибся в интерпретации, и если сами предсказания чего-нибудь стоят. Мудрейший Громалк прав, насчёт этого есть определённые сомнения.

Они немного помолчали, а изображение прояснилось. Оно стало даже лучше, чем было. Теперь Артём мог хорошо различить лица. И судя по выражению на лице Литии, она уже всё твёрдо для себя решила – Артём вернётся. И теперь была готова защищать своё мнение с убеждённостью неофита, скорее выдавая желаемое за действительное.

- Да ведь вы эту возможность ещё раньше предполагали, - радостно объявила она, - когда говорили о возникшей связи между его телами.

О чём это она, - всплыла на поверхность сознания Артёма мысль, но тут же исчезла, растворившись в безличии.

Брови мудрейшего немного приподнялись, выражая лёгкое сомнение. Но Борзак коротко кивнул.

- Да. Но именно по этому я и сомневаюсь, не интерпретирую ли я предсказания, так как мне хочется.

Они вновь помолчали, затем Лития спросила.

- А как это вообще работает, я имею в виду предсказания?

Очень хороший вопрос? – не без иронии подумал Плохой. Изображение на его внутреннем телевизоре вновь покрылось помехами. Впрочем, он успел решить, что правильней называть это явленье сновизором. Плохой ведь с самого начала понимал, что видит сон.

- Ну, если в двух словах, - произнёс Борзак, - то внутриличностные эйты резонируют с эйтами пространства-времени, делая часть их видимой для наблюдателя. Точнее резонируют их связи, образую общую структуру и проявляя её в сознании наблюдателя. Но как монолиты вызывают подобные резонансы неясно.

- Ничего не поняла, - фыркнула принцесса.

- Я что-то тоже не очень, - честно признался Громалк.

Кажется магир открыл рот, возможно желая объяснить поподробней. Но тут на изображении воспринимаемом Артёмом возникли мерцающие белые точки, которые стремительно заполнили его всё, словно метель или снежок в обычном телевизоре, а слова заглушил какой-то невнятный шелест. Секунд через десять восприятие восстановилось.

Артём вновь наблюдал кабинет. Но теперь здесь находились только Барзак с Громалком. Оба чародея по-прежнему сидели напротив друг друга, разделённые столом. А вот Лития куда-то делась. Почему-то Артём сразу понял, что здесь прошло немного больше времени, чем для него.

- Не хотел говорить, при девушке, - задумчиво произнёс магир, - а она не догадалась спросить. Но сходство его визуализаций по всем трём монолитам явно не случайно. И означает, что его прошлое и будущее явно взаимосвязаны и починены одной задаче.

Громалк согласно кивнул.

- Ну, это логично. Но почему ты не хотел говорить при Литии?

Магир чуть усмехнулся, но ответил не сразу. Барзак почему-то перевёл взгляд на окно и с полминуты разглядывал проплывающие в небесах лёгкое белое облачко. При чём рассматривал с таким вниманием, словно по нему тоже можно было прочитать некие изгибы судьбы. Потом вновь повернулся к мудрейшему.

- Всё зависит от того о каком прошлом идёт речь. Все эти циклы повторы, переходы на новый уровень эйт времени и эйт духа. Что если речь о его прошлой жизни, а не о нынешней.

Громалк резко подался вперёд.

- Но тогда получается, что он может оказаться…

Низкий воющий звук, наподобие советской глушилки, которой глушили «Голос Америки».

- Вот именно, - спокойно проговорил де Круат.

- Погоди, погоди, но в предсказании Литии тоже была волна повтора и спираль циклов с переходом на новый виток. Получается…

Он запнулся.

- Напомни мне, пожалуйста, - в голосе Барзака, впервые прорезалась ирония, - какая там должность у неё при храме.

Громалк неожиданно фыркнул.

- Да чушь всё это с его невестами. Не уверен, что в это даже наша старшая жрица, при всём своём фанатизме, говорит об этом всерьёз. Просто обычай такой, ритуал. Да и не очень то я, признаться, верю во все эти переселения и воплощения душ.

Нестандартный магир согласно кивнул.

- Да и я тоже не очень, но если всё-таки…

И он запнулся, явно не зная, что добавить.

- Если всё-таки, - твёрдо произнёс Громалк, - то тогда я ему не завидую, Лития в качестве…

Снова воющий звук глушилки, на этот раз такой явственный, что Артём проснулся.

Открыв глаза, он немного полежал, уставившись в потолок.

- Могли бы и не глушить, - сказал он, - обращаясь неизвестно к кому. Всё равно я и так догадался. Вот только, извините, не верю.

[1]Михаил Пухов «Путь к Земле (Кон-Тики)

»