Метро в никуда

Глава 1 Искусство нового поколения

Работа в конторе накладывает отпечаток на всех, даже дизайнеров. А может быть, их всех собирают именно по принципу отклонений. Даже в оформлении допросной можно было увидеть проглядывающие за любовью к минимализму психологические травмы. Серый цвет стен наводил на мысли о клинической депрессии, стол был привинчен к полу с такой тщательностью, что можно было заподозрить манию тотального контроля. Или патологическую подозрительность, что мебель собирается сбежать из кабинета с секретными сведениями. Но вот выбор оттенка освещения, который придавал лицам налет мертвечины, явно был сделан уже специалистами другого профиля исключительно в целях психологического давления на особо впечатлительных подозреваемых.

Диана сидела, обхватив руками ярко-красную кружку с чаем, единственное пятно цвета в этой холодно-серой комнате. Она выглядела измотанной и при этом странно возбужденной, как внезапно оживший труп.

— Я обещал ей, что обойдется без допросов, — сказал Иван, входя в смежную комнату наблюдения.

— Извини, — интонация Олега Петровича явно выдавала человека, которому совершенно не жаль. — Другие задержанные бредят в больнице, добиться от них хоть чего-то вменяемого можно будет в лучшем случае завтра. Юрий с Изольдой в бегах, водитель успел их предупредить.

— Смылись?

— Трудно сказать, на границе особый режим, усиление, но не факт, что удастся их взять. Были сведения, что удрали на частном самолете. Пока проверяем.

— Самолет? И кто они такие?

— По базам известные аферисты, давно на европейском рынке. За ними много подвигов числится. Настоящие имена Юрис Фоминс, работал в полиции Риги, в спецподразделении, ушел со скандалом. С Изольдой сложнее, найти ее следы пока не удалось. Они фигурировали под разными именами, Юриса по картотеке нашли, а ее в списках нет. Возможно, тоже из Латвии.

— А Диана? — спросил Иван, подавляя зевок.

— Ну как сказать… сам увидишь, — ответил Олег Петрович. — Думаю, это по твоей части. У Полины хотя бы обычная мистика, а тут…

— Конспирология?

— Позабористее будет. Психоанализ холстов и масла.

Иван шел в допросную, представляя себе диагнозы. Депрессивная апатия грунта, пограничное расстройство палитры или биполярка у мазков. А может нарциссическое расстройство рамы.

После сегодняшних событий все это уже не казалось таким уж странным. Может у него самого уже давно какое-то расстройство, а он и не заметил?

Он старался не провалиться в сон прямо на ходу. Весь этот сюр, вся муть в ашраме… мозг требовал жесткой перезагрузки, а не сессии с Дианой.

Он вошел, наклонив голову, чтобы скрыть очередной зевок. Диана сидела за столом, опустив голову на руки, и выглядела заснувшей. Видимо, тоже хотела перезагрузиться. Рукав свитера сполз наверх, и Иван заметил на ее запястье след, очень похожий на полоску от наручника. Похоже, европейской пасторалью в ее жизни и не пахло…

Диана услышала шаги и подняла голову. Бледная, с воспаленными глазами, она явно не вызывала доверия… он бы тоже ей не верил. Но надо хотя бы попытаться.

— Какие люди, — усмехнулась она. — Не прошло и пары чашек чая.

— Я приехал как только смог, Диана.

— Ты вот говорил, ничего не скрывай, это шутка была? Предупредил хотя бы… или подмигнул… они не верят… смотрят как на крейзи… я всего-то рассказала про краски.

— Какие краски, Диана? — спросил Иван, стараясь не зевнуть. Он открыл папку с протоколом, чтобы предварительно понять, о чем речь.

— Которые не купишь где попало. Ручная работа. Для министра культуры.

— После ашрама можно поверить и в министра культуры, которому вдруг понадобились краски. Ты уверена, что он разбирается в культуре?

— И ты туда же, — отмахнулась Диана. — Да ну вас. Отправляйте меня уже в клинику для психов, там хотя бы братья по разуму водятся, а то скучно у вас тут. Ваши все такие неприметные, глазу не на чем отдохнуть…

В допросную просочился Олег Петрович, настолько тихо, что Иван услышал его только когда казенный стул издал пронзительный звук на грани вопля. Он обернулся, но Олег Петрович уже слился с фоном, прикидываясь деталью интерьера. Он открыл блокнот и принялся в нем что-то методично вычерчивать. Иван знал о его пристрастии к разным схемам, от инструкций по обходу бюрократии до новых систем полива газона на даче.

Иван вернулся к протоколу. Оттуда ему подмигивала какая-то новая форма жизни, и он на секунду застыл, прикидывая, как бы аккуратнее к ней подойти, чтобы не заразиться самому.

— Госпожа Егер, — начал он. — Меня зовут Иван Корсаков, я консультант, так что наш разговор официального статуса не имеет.

— Неформальная встреча… типа обмена рецептами, — усмехнулась Диана. — Я раскрываю свои секретные добавки к чаю…

— И это тоже. Но я не исключаю, что наш разговор коснется еще и картин, которые пытаются захватить мир через твой секретный чай. Считай, что мы обсуждаем новый сериал на тему опасного искусства.

— Ну давай, начинай с аннотации, — Диана подняла руки.

На внутренней стороне ее пальцев проступали разноцветные пятна от въевшихся красок.

— Эксперт по темному романтизму, — сказал он, — уверен, что картины в подвале Морева используются в ритуальных целях. Но циничный критик думает, что все это может оказаться лишь манипуляцией на арт-рынке. Как вам такая завязка?

— По законам жанра должно всплыть что-то еще. Продолжай.

— И тут на сцене появляется эксцентричный создатель картин и заявляет, что они на самом деле обладают особыми свойствами.

— Ха-ха-ха, — нервно улыбнулась Диана. — Особые свойства… так это у вас называется. А краски… это всего лишь краски, даже если туда добавить радиоактивный плутоний напополам с веществами из списка А…

— Какой плутоний, Диана? — Иван приготовился к очередной порции безумия, которое вдруг стало его служебными буднями. — Расскажи так, чтобы даже наш министр культуры понял. Ну, или хотя бы его заместитель.

Она отставила кружку театральным жестом, поворачивая ее картинкой в сторону Ивана. С глянцевой поверхности фаянса ему подмигнуло желтое лицо смайла с дурашливым выражением и припиской мелким шрифтом «подарок от психологической поддержки».

Не контора, а сборище остряков, подумал Иван.

— Радиоактивные изотопы, — ехидно скривилась Диана. — Ты знаком с этой страницей истории искусства? Вазелиновое стекло, урановое стекло, урановая глазурь, весь этот желтый керам. Опасные технологии прошлого. Вершина мастерства – получить цвет, который не тускнеет веками. Или светится в темноте.

— Желтый керам? — переспросил Иван. — Это профессиональный термин?

— Нет, мой личный, — ответила Диана. — Все, что светится и фонит.

— Для чего это вам? — спросил Иван. — Чтобы делать экспозиции в зоне отчуждения?

— Вы думаете, что это просто подделка картин, — устало начала она. — Для продажи.

— Просвети меня.

— Свет в картине не просто отражается, он преобразуется. Теми самыми изотопами… ты смотришь, и уже внутри…

Он вспомнил, как Женя говорила, что на некоторых картинах взгляд проваливается. На него это почему-то не подействовало. Не под тем углом смотрел?

— Стабилизатор в связующем? — уточнил Иван.

— Приятно, когда тебя понимают, — улыбнулась Диана. — Он не позволяет пигменту скучать, держит в тонусе, и картина дает излучение, которое глаз не фиксирует, но мозг считывает.

— Биофизика.

— Изольда условно называла этот свой проект живые полотна. Искусство нового уровня.

— Звучит как название аттракциона для шапито, — заметил Иван. — Но я слушаю, продолжай.

— Ты когда-нибудь имел дело с подделками? — спросила она.

— Разумеется.

— Ну вот тогда расскажи мне, как они устроены на твой взгляд?

— Повторение техники, — подыграл он ей. — Мазки, цвета…

— Фактура, кракелюры, — оживилась Диана, словно нашла союзника. — Но Изольда… она пошла дальше.

— Насколько?

— До самой преисподней. И там раздобыла последнюю технологию, новое достижение дьявольской мысли. Только не спрашивай как, скорее всего на душу у люцифера выменяла. Хотя откуда у нее душа?

— В чем суть технологии? — спросил Иван.

— Добавки к краскам.

— Помимо плутония?

Иван сделал пометку в блокноте, пытаясь держать в голове схему – радиоактивные изотопы, эффект мерцания. Ситуация все больше напоминала сюжет второсортного триллера. С участием безумного художника, одуревшего критика и оживающих картин.

— Это разные уровни. Изотопы в связующем и лаке, остальное в краски.

— И что за добавки в краски?

— Микрочастицы, отражающие свет определенным образом, — начала Диана, глядя на свои перепачканные пальцы. —Такие типа жидкие кристаллы. При подобранной подсветке создают эффект движения в картине. Мозг не понимает, что происходит, но картинка для него словно оживает и вибрирует.

Иван вспомнил систему подсветки у Морева, несколько источников с разных сторон, а некоторые еще и изнутри рам. Но для выводов было рановато.

— С какой целью?

— Ну вот смотришь на картину, а она подмигивает тебе и шепчет – эй парень, купи еще одну яхту.

— Полотна Рембрандта светятся изнутри без всяких жидких кристаллов и плутония, — ответил Иван. — И не пытаются продать мне яхту. По крайней мере, пока с таким не сталкивался.

Ну что за день выдался, — с тоской подумал он. То мистика, то индусы, то конспирология, одно другого забористей. Осталось только инопланетян подключить для полного комплекта.

— Рембрант работал с душой, а Изольда с нейронами,— криво улыбнулась Диана. — Мы вроде как про двадцать первый век. Где все одна сплошная технология. Или ты не в курсе? Тогда как работаешь в отделе искусства?

— Да вот как раз собирался уйти.

— На чем строятся нейроинтерактивные инсталляции? — вдруг резко сменила тему Диана. Иван снова решил подыграть. В этом случае собеседник расслабляется и говорит намного больше.

— Датчики считывают мозговые волны зрителя и на их основе создают визуальную среду, — ответил он. — Петля обратной связи. Сознание и технология в постоянном контакте, граница между наблюдаемым и наблюдателем размывается. Но ты это к чему?

— Теперь верю, — улыбнулась Диана. — Мне повезло наткнуться тут на тебя. Ты и правда сможешь понять.

— Так это была проверка компетентности?

— Вроде того. И ты ее прошел.

— И что дальше по плану?

— Рафаэль Лозанно-Хеммер. Живая кисть. Ты как бы видишь свой портрет, который нарисован твоим дыханием. Завораживает, согласись?

Она говорила уверенно, со знанием дела. И логика была безупречной. Впрочем, у каждого шизофреника такая. Иван тоже принялся чертить в блокноте схему, чтобы удерживать фокус, понимая, что все больше проваливается в бездонную кроличью нору. Профессионалы знают, как заразно безумие…

— Давай вернемся к добавкам, — сказал он. — Мы говорили об одном виде, микрочастицы, жидкие кристаллы. Эффект движения. Я понял. Что еще?

— Прямая инъекция в мозг. Псхоактивные компоненты.

— Те самые вещества в краске?

— Не только. Это очень тонкая работа, поверь. Добавки неощутимы, но при контакте действуют прямо на нервные клетки, — Диана внезапно оживилась. — В зависимости от состава получаются разные ощущения от блаженства до паники. Человек смотрит на картину, и не понимает, что это химическая реакция, а не сила искусства, — Диана покосилась в угол, где сидел Олег Петрович. — Как в рекламе, где тебе продают какую-то идею. Например, что ты должен отдать свою дачу начальнику.

Олег Петрович тихо хмыкнул и оторвался от своих художеств даже с каким-то интересом во взгляде. Он смотрел так, словно прикидывал, нужна ли ему еще одна дача.

— Я думала поначалу, что это просто новый вид подделок, и мне грозит обвинение в мошенничестве как максимум. Условка за утаивание налогов, как у любого уважающего себя художника.

— Условный срок за подделки?

— А что, у вас не так?

— Зависит от цели.

— Я же просто работала на заказ. И всегда могу сказать, что понятия не имела для чего это нужно. Но я думала, что все закончилось. Мне предложили работу тут, я уехала в Россию и забыла про все это. Но надо знать эту гадину, она и тут меня нашла. И все, я ей была должна, отказаться нельзя. И куда денешься?

— И что они делали с Моревым?

— Они мне что, рассказали, думаешь? Самой пришлось вычислять, что за схема.

— Ну?

— Я думала, что они подменяют картины, а подлинники продают налево. Ну как обычно, — Диана замолчала и уставилась куда-то за спину Ивана.

— Диана! — Иван помахал рукой перед ее глазами, чтобы вернуть в реальность.

— В общем… потом… узнала случайно кое-что. Эти картины висели в определенных местах дома. Спальня, переговорная, домик для гостей. Каждый раз с определенным эффектом. Одна про подпиши контракт и не почувствуй подвоха, другая – расскажи про партнера. И так далее. Они проверяли, как все это работает.

— И Морев ни о чем не догадывался?

— Вот ты когда-нибудь влюблялся? — неожиданно спросила Диана и посмотрела на него изучающе. — А, ну что же я…

Иван замер. В его голове сам по себе всплыл образ Жени, ее растерянный взгляд и что-то еще неопределенное. Он непроизвольно глянул на экран телефона и чуть было не потянулся проверить, нет ли от нее сообщения, хотя сам же запретил им включать телефоны. И эта секундная заминка оказалась слишком долгой для профессионального допроса.

— О, как все запущено, — засмеялась Диана. — Прямо как попытка подать декларацию о доходах, скрыв при этом гигантскую задолженность по налогам.

Иван с интересом посмотрел на нее, прикидывая, дать ли ей выпустить пар или быстро пресечь тему.

— Баланс не сходится, да? — она подмигнула ему. — Быстро уничтожай улики, пока не поздно.

— Давай вернемся к Мореву, — мягко сказал он.

— Как скажешь, — усмехнулась Диана. — Он тоже человек, и ничто ему не чуждо… но сам понимаешь, ему нужно нечто особенное, чтобы влюбиться…

— И что же?

— У него в подвале коллекция для проведения ритуалов, — усмехнулась Диана. — Ты говорил об этом в аннотации к нашему сериалу, помнишь?

— И что за ритуалы?

— Я бы поставила на какой-то культ Исиды. Там, кстати, есть реальные работы Гермины Гессен, слышал о такой? Морев по ней с ума сходит. Известная фигура в мире эзотериков. Только они подписаны другими именами, чтобы нигде не засветилось. Как тебе поворот?

— Значит, Полина не ошиблась, — сказал Иван.

— Это которая была на выставке? — спросила Диана.

— В твоем платье, — ответил Иван.

— А, что-то из прерафаэлитов, — поморщилась Диана. — Те еще ребята.

— Давай вернемся к Мореву. При чем тут его подвальная коллекция?

— Он ею дышит. И можно к этому воздуху подмешать кое-что. Очарованные мужчины теряют критическое мышление в некоторых случаях, так ведь? — улыбнулась она, глядя ему прямо в глаза.

Иван не повелся на провокацию, хотя задумался, смог бы он принять, если бы Женя использовала его для каких-то своих целей. Скорее всего, да. Они бы сравняли счет, и это дало бы им хоть какой-то шанс.

— То есть картины были инструментом для манипуляции его сознанием?

— Он получал порцию качественного драйва, — сказала Диана. — Ну кто в здравом уме отказывается от такого? Прилив сил, ясность мыслей, ощущение собственной гениальности. Картины создавали… не знаю, как сказать… нужный наклон… угол отражения…

— Чтобы подтолкнуть его к правильным дверям?

— Ну что-то в этом роде.

— А побочки? Наверняка они были.

— Головные боли, иногда вспышки гнева, провалы в памяти. Но Юрис находил проверенного врача и тот решал проблему. Или кого-нибудь из параллельной вселенной – Тибет, Латинская Америка, если ты понимаешь, о чем я.

Она замолчала.

— Ты говорила об изотопах. Они же должны были давать фон, — сказал Иван. — Как вы его маскировали?

— Все коллекции фонят, ты должен это знать. С его китайскими вазами и урановым стеклом картины проходили как статистическая погрешность.

— Как всегда, прячь на виду, — усмехнулся Иван.

— Он проводил с картинами много времени, близко их рассматривал, это идеально для воздействия. Я делала копии, закладывая в них определенные коды.

— Манипуляция сознанием, — пробормотал Иван. — Как в ашраме, но тоньше. Без мантр и благовоний.

— Ты понимаешь, о чем я! — оживилась Диана. — Я даже думаю, что тут есть связь. Иногда они привозили консультантов, они проверяли состав и концентрацию. Изольда называла их мастерами, а я думала, что все это просто трюки для верующих… хотя где Изодьда и где вера… любая…

Глава 2 Девственницы Тициана

Иван переглянулся с Олегом Петровичем, который к этому моменту уже внимательно слушал Диану с выражением человека, осознающего, что реальность только что сделала кульбит и уехала в неизвестном направлении. И теперь им надо с этим бредом как-то разбираться.

— И Морев ничего ни разу не заподозрил? — спросил Иван.

— Он был объектом манипуляций. Конечно, не должен был…

— С какой целью? — Иван старался не думать о выражении лица Морева, который вдруг узнал, что его обвели вокруг пальца с помощью его же картин.

— Думаю, несложно догадаться, — Диана улыбнулась. — Обычно люди не тратят столько ресурсов, чтобы заставить кого-то есть больше брокколи. Хотя есть любопытный рецепт…

— Мы еще вернемся к кулинарии, — сказал Иван. — А сейчас можешь описать как делается картина? Технически, без лирических отступлений о брокколи.

Диана кивнула.

— Подбирается аутентичный холст. О, это настоящая охота за донором.

— Это на тебе или они сами?

— Приходилось делать вместе, — вздохнула Диана. — Нельзя просто купить лен в лавке и выдать его за семнадцатый век. Мотались по аукционам или барахолкам Европы, искали бросовые картины нужного периода.

— А здесь это как работает?

— В России это отдельный квест, — засмеялась Диана. — Черные дилеры, запасники в провинции, пыльное наследство, покупали все ради полуметра чистого исторического льна…

— Для такого масштаба маловато, — заметил Иван.

— Параллельный импорт, — кивнула Диана. — Его никто не отменял. Еще у них есть окно в Бельгию, на рынок антикварного мусора. Оттуда нам везли доноров под видом театрального реквизита. Я же с театрами работала. Кто будет проверять на таможне холст, с которого сыплется краска?

— Давай перейдем к следующему этапу.

— Перетяжка.

— Новый подрамник? — задумался Иван. — Зачем? Это же на раз вычисляется.

— В этом и дело.

— Поясни.

— Родной подрамник в идеальном состоянии, вот это и вызывает подозрение. Дерево умирает раньше холста. Поэтому только заместительная реставрация, это как раз норма. Подрамник меняли, чтобы спасти картину.

— Вы подделывали не только сам объект, но и антураж, — засмеялся Иван. — Это действительно новый уровень. Имитация любви и заботы предыдущего владельца.

— Создание идеальной истории, — ответила Диана.

— И где вы находили доски?

— Антикварная мебель, но из нужного региона. Потом создавали историю болезни картины.

Иван хмыкнул. Вот и до диагнозов холста добрались.

— И чем же болели ваши картины?

— Старые раны, старые раны, — пропела Диана. — Болят старые раны…

Иван хмыкнул и склонил голову, приглядываясь к Диане.

— Просто у меня открылись старые раны, — неожиданно пропел он в ответ и прищурился.

Диана удивленно посмотрела на него.

— Это Майк, — сказал он, возвращаясь к обычному тону. — Ленинградский рок. Тут так приняло о ранах петь. А ты откуда свое взяла?

— Мамина колыбельная, — ответила Диана. — Я под нее засыпала.

— Теперь понятно, в кого ты такая креативная, — улыбнулся Иван. — Но давай без лирики. Вернемся к технологии.

— Как скажешь, — ответила Диана. — Все следы ржавых гвоздей оставляли в холсте на виду. Чтобы эксперт смотрел и думал, что картину перетягивали. Это идет как доказательство подлинности.

Диана замолчала и посмотрела на него.

— А этот твой Майк, — сказала она тихо. — Там про какие раны?

— В которых ты сам виноват, — ответил Иван. — Но у нас другой сюжет. Движемся по нему дальше. Что с грунтом?

— Ох, моя нелюбимая часть. Как мытье посуды после готовки, — улыбнулась Диана.

— В чем проблема?

— Нельзя использовать посудомойку, — она покачала головой. — Нужно оставить часть старого грунта и встроить его в новый. Это дикая морока.

— И ради чего?

— При радиоуглеродном анализе холст просто светится древностью.

Иван собирал факты. Это уже тянуло не на кустарные подделки в мастерской, а на целую лабораторию.

— А с другими этапами так же сложно?

— Базовые слои краски, тут уже нужны навыки художника, знание разных школ. Но да, это легче.

Диана принялась водить пальцем по столу, словно начинала там работу с картиной.

— После базы, я так понимаю, финальные слои, — сказал Иван.

— А это уже юверилка, — Диана оторвала руку от стола и провела пальцем в воздухе, очертив какую-то фигуру. — Вот тут в краску идут добавки. Два вида, и еще в связующее, как я и говорила.

— А в базу? — спросил Иван. — Ничего не подмешивается?

Диана покачала головой.

— Никакой химии, никакой квантовой физики. Как думаешь, почему?

— Чтобы рентген не обнаружил?

— Мы бы с тобой сработались, — Диана засмеялась легко, по-настоящему. — Все эти добавки вылезают на снимке. База должна быть невинной как девственница Тициана.

— Девственницы у Тициана? — усмехнулся в ответ Иван. — Да у него даже святые на алтарных образах выглядят так, словно они только что вышли из спальни.

Диана одобрительно рассмеялась.

— Мужчины, — она развела руками. — Я о технологии, а они все о постели…

— Вижу, ты приходишь в себя, — улыбнулся Иван. — Давай поговорим о девственницах Тициана.

— Вот тут бы нам пригодилась Изольда, она могла болтать о них часами. Была одержима своей концепцией, бесилась, когда я поднимала ее на смех. Говорила, что это информация не для всех.

— И что там было?

— Она где-то насмотрелась на Тициана, в каких-то частных коллекциях, вроде в Тоскане. Ты должен знать, что там можно найти. Работы без вековых наслоений копоти и кривых рук реставраторов.

— Так уж и кривых?

— Не сомневайся.

— Это и есть девственницы? Которых не тронула грязная рука ремесленника?

— Не совсем, но и это тоже.

— А что еще?

— В общем, у них была практически безупречная основа. Тут могу подтвердить, я видела эти снимки, модели выглядят крайне целомудренно. Она называла их девственницами. И взяла за стандарт. Для того, чтобы записать нужный код, необходима идеальная подложка. Под рентгеном наша поддела должна сиять небесной чистотой.

— А дальше начинался путь девственницы к греху? — спросил Иван, вспомнив Матвея Ильича, который продвигал художника Белкина с его полотнами под кодовым названием пути греха. Но там было про что-то другое.

— С тобой приятно иметь дело, — ответила Диана. — И как ты только тут уживаешься среди всей этой… мебели? — она покосилась в угол.

Олег Петрович продолжал прикидываться предметом интерьера. И возможно, дорисовывал уже эскиз перголы к своему летнему домику. Или составлял план, как обо всем этом доложить начальству.

— Вся здешняя мебель ходит ко мне на терапию, — усмехнулся Иван. — Но это не так занимательно, как падение девственницы.

— Весь его золотой дождь из лессировок. Сорок, пятьдесят слоев, и в каждом свой морок. В нашей технологии примерно то же самое, только мой золотой дождь – наночастицы и изотопы. Но под ними должна быть девственница, чтобы эксперт залип и не захотел копать дальше, туда, где зарыты основные фокусы. Классика отвлечения внимания. И пока он любуется, верхние слои начинают работу с его сознанием.

— Идеальная ловушка, — сказал Иван.

— Согласись, я нашла изящное решение, — улыбнулась Диана. — До сих пор горжусь. Если хочешь украсть чью-то душу, дай ему вначале безупречную красоту.

— Давай перейдем к порокам.

— О да, пороки куда интереснее, — улыбнулась Диана. —Вначале база должна мертво сцепиться с грунтом, чтобы никакая присадка не разрушила эту связь, и картина не пошла чешуей через пару лет.

— Значит, грунт, база и посадка. И все воздействие в верхних слоях? — уточнил Иван.

— Ну да, это как специи в конце.

— Три вида добавок, я помню.

— Оптические наночастицы в промежуточных слоях создают скрытые паттерны, которые видны под определенным углом. И там шифруется послание, например, отдай свои деньги.

— По принципу защиты на банкнотах?

— По типу гипнотической спирали, только вместо сонливости возникает желание подписать невыгодный контракт.

Диана замолчала, глядя на ровную поверхность стола.

— А второй слой, Диана?

— В финальных лессировках, — она подняла голову. —Летучие алкалоиды, как в древних ритуалах. Они запечатаны в связующем и испаряются крайне медленно. Если стоять перед картиной, то можно надышаться и увидеть что угодно.

— И зачем тогда нужен плутоний?

— Условный плутоний, я бы сказала, — ответила Диана.

— Так что там на самом деле?

— Радиоактивный стабилизатор в финишном лаке. Для замыкания цепи. Ионизирующий фон для наночастиц из первого слоя. Чтобы они вибрировали на определенной частоте.

— Для чего?

— Нужное состояние проникает прямо в сознание зрителя. Морев не смотрит на картину, а подключается к ней. И картина работает с его подкоркой. Биологический интерфейс.

— Это уже не искусство, а промывка мозгов, — хмыкнул Иван.

— Одно другому никогда не мешало, — заметила Диана. — Искусство всегда меняло людей. В верхнем слое лака, кстати, тоже добавки, но другие. Они актируются на нагрев.

В допросной стало очень тихо. Иван и Олег Петрович переваривали информацию. История, несмотря на безумие, обретала смысл, и в этом была не логика бреда, а явно что-то другое.

— Эти добавки, — решил отмереть Олег Петрович. — Они вызывают зависимость?

— Не так, как обычно, — покачала головой Диана. — Просто человек становится внушаемым… в определенных вопросах. Я тестировала препараты на своей песчанке... — она запнулась, — чисто из научного интереса, конечно. Она становилась послушнее, выполняла сложные команды. Как муж в первый год брака.

В комнате снова воцарилась тишина, и откуда-то донесся звук копировального аппарата, который явно переживал экзистенциальный кризис среднего возраста. Диана прислушалась, а потом покачала головой.

— У вас тут даже техника не выдерживает, — прокомментировала она страдания машины. — Тебе никогда не хотелось отсюда сбежать? — обратилась она к Ивану.

— Меня привинтили к полу, — ответил Иван. — Как этот стол.

Олег Петрович скрипнул стулом. На этот раз звук вышел предупреждающим.

— О, понимаю, — кивнула в сторону шефа Диана. — Предложение, от которого нельзя отказаться.

Стул снова пришел в движение и на этот раз звук был глухим, как рычание охранной собаки. Олег Петрович не пошевелился, но обозначил границу для Ивана. Диане плевать было на эти границы.

— Мне знакомы эти схемы, — она подалась вперед. — Это как наследственный долг по налогам. Без права на личную жизнь, пока не выплатишь, — она глянула в сторону Олега Петровича, который изображал глыбу льда. — Налоговая не дремлет, — она повернулась и подмигнула Ивану.

— Твои познания о налоговом праве впечатляют, — сказал Иван. — Но давай вернемся к нашему сериалу. У нас остались кульминация и финал.

Диана откинулась на спинку стула, не уводя внимательного взгляда от Ивана. При всех своих странностях, она мгновенно нащупывала болевые точки того, кто был перед ней. То ли это наработанный навык, то ли врожденное, Иван пока не разобрался.

— Я же не сразу поняла, что именно делаю, — сказала она. — Поначалу Изольда говорила о новой технике реставрации. Отработка технологии… и не сразу это были картины в доме Морева. Сначала меня просили сделать копии известных картин, но с изменением сюжета. Это было что-то вроде игры, например, Джоконда с легкой улыбкой маньяка, или Утро в сосновом лесу, где медведи смотрят прямо в душу.

— И что с ними делали потом? — Иван старался не представлять медведей, смотрящих ему в душу.

— Показывали кому-нибудь, а затем вносили правки, если что-то не срабатывало. Воздействие разное, кто-то секреты выдавал, кто-то из окна выпрыгивал. Вот тогда мне стало страшно.

— Ты искала способ уйти? — спросил Иван.

— Ну а как думаешь? — ответила Диана. — И тогда начались угрозы, — ее голос упал. — Я не знала, что делать. Пыталась хитрить. Добавляла свои метки, незаметные обычному глазу. Меняла концентрации. Даже кодировала посреди пейзажа фразу - эта картина сделает из вас болвана. Делала картины антидоты. А потом они решили меня убрать, но ошиблись, и вместо меня погибла Лена. Ну а дальше ты знаешь…

— Как ты нашла ашрам? – Иван пытался держать логику, хотя ситуация все больше отдавала абсурдом.

— Они были консультантами, я же говорила. Изольда хотела знать, есть ли способ не подвергаться воздействию картины, защитить разум. Перекрыть одну технологию другой. Очень в ее духе.

— Защита разума, — усмехнулся Иван. — Особенно когда начались галлюцинации о летающих коридорах.

— Лучше так, чем пуля от Юриса.

— Эти картины опасны для здоровья? — спросил Иван.

Пока Диана раздумывала над ответом, он представлял, как Олег Петрович будет объяснять все это начальству.

Видите ли, полотна с наночастицами делают вас внушаемым, как курица под гипнозом...

— Не думаю, — наконец сказала она. — Производные ДМТ, модифицированный псилоцибин, что-то синтетическое... в микродозах….

— Это похоже на воздействие в ашраме? — спросил Иван.

— Не знаю, — Диана закрыла глаза. — Возможно… но самое жуткое тут в другом… эти картины красивы. По-настоящему. Как будто химия усиливает художника.

Иван прикидывал, насколько ей можно доверять. При всей эксцентричности, Диана явно говорила правду. По крайней мере, свою версию.

— Ты можешь составить список картин? — спросил он. Но как сказать Мореву, что его коллекцию надо проверять на наличие психоактивных веществ и прочих добавок.

Диана кивнула.

Иван встал.

— Мы осмотрим еще раз коллекцию Морева, — сказал он. — Уже с целью выяснить, какие картины... заряжены.

Диана подняла голову.

— Они не оставят меня в живых. Я для них улика.

— Их здесь нет, — вмешался Олег Петрович. — Скрылись.

— Тем более, вы их не взяли. Они меня найдут. У Юриса связи… может и в вашей конторе.

— Диана, тебе надо отдохнуть, — сказал Иван.

— Иван, звони Мореву, — спросил Олег Петрович. — Пора ему узнать, что творится у него под носом, не находишь? Возможно, он думает, что просто коллекционирует искусство, а на самом деле собирает арсенал психотропного оружия. И даже не для себя… или наоборот…

— Он точно не в деле? — спросил Иван у Дианы, хотя представить Морева в роли человека, который проводит эксперименты над собой, было сложно. Но кто их знает, этих олигархов. У них могут быть странные увлечения.

— Работы предназначались для манипуляции его сознанием, — ответила Диана. — Так что вряд ли он бы этого хотел. Это как покупать себе отравленный кофе каждое утро.

— Тогда пусть подключается, он кровно заинтересован в том, чтобы все это закрыть, — сказал Олег Петрович. — По нашей линии пока есть только убийство в мастерской Дианы, которое мы можем предъявить этому Юрису, он же приходил к тебе, правильно?

— Он, — ответила Диана. — Я была в другой комнате, а Лена хотела примерить платье. Потом услышала шум и увидела, как Лена упала, а он уходил через второй выход, где мусорка.

— Версия про манипуляции через картины выглядит настолько дико, что я не решусь ее кому-то предъявлять, уж извини, — сказал Олег Петрович. — Так что пусть с этим пока Морев разбирается. А потом будем думать, если что, подключимся позже. Нам нужны доказательства. А они у него в доме. Так что звони ему. Чего ты ждешь? Особого приглашения с голубями и оркестром?

— Хотя бы утра. Не думаю, что ночью он ответит. Даже олигархи иногда спят, хотя это и не доказано научно.

— А ты попробуй. Он где сейчас? Может, у него там утро или вечер. В мире олигархов свое время.

Иван вышел из комнаты, гадая, не приснилось ли ему все это. Определенно, его жизнь становилась все более похожей на сценарий фильма, который бы отвергли как слишком абсурдный даже продюсеры «Секретных материалов».

— Тебя не найдут, — сказал Олег Петрович Диане. — Ты будешь под охраной в надежном месте. И нет, это не психиатрическая клиника, хотя, признаюсь, такая мысль у меня мелькала.

Когда они вышли в коридор, Олег Петрович дождался, пока дверь закроется, и задал главный вопрос.

— Ей можно верить?

— Да, — кивнул Иван. — Это объясняет странные слухи вокруг него. Какие-то сомнительные сделки, нелогичное поведение партнеров после визитов в его резиденции. И почему я ощущал непреодолимое желание купить абонемент в фитнес-клуб после посещения подвала с картинами, хотя ненавижу фитнес-центры.

— Ты понимаешь, чем это пахнет? — Олег Петрович покачал головой. — И насколько выходит за рамки нашего отдела. Это уже не просто мошенничество в сфере искусства.

— Мошенничество тоже, — ответил Иван.

— Есть еще кое-что, — сказал он, понизив голос. — Мы получили сигнал от наших... нетрадиционных партнеров.

— Только не говори, что снова будем привлекать цирковых, — вздохнул Иван. Он помнил, как однажды ему пришлось работать в паре с иллюзионистами.

— Хуже. Викрам хочет встретиться.

— Викрам? — Иван нахмурился. — Глава ашрама, где мы их взяли?

— Именно, — Олег Петрович посмотрел на часы. — Он хочет видеть и тебя, и девушек.

— Всех? — Иван напрягся.

— Он сказал, что они уже... часть уравнения. — Олег Петрович пожал плечами. — Ты же знаешь этих восточных мистиков. Никогда не говорят прямо, у них аллергия на конкретику.

Викрам на связь не вышел, с одной стороны это настораживало, с другой Иван испытал облегчение, после ашрама он решил, что его личное просветление может подождать.

Глава 3 Завтрак на троих

Утро встретило Женю солнцем за окном. Светило застенчиво касалось крыш и фасадов, извиняясь за вторжение. Какой город, такое и солнце. Тут все интроверты.

Женя любила зимние петербургские рассветы, они наступали достаточно поздно, чтобы даже такая сова как она, могла их увидеть. Восход светила не отличался в здешних широтах красотой, что может быть захватывающего в робкой, почти стыдливой попытке солнца пробиться сквозь вечную хмарь? Но они были честными. Никаких обещаний, никаких надежд. Просто еще один день в городе, который терпеливо ждет своего затопления.

Сегодня ее разбудил звук кофемашины. Постель рядом еще хранила следы Аниного тепла, хотя сама она уже успела исчезнуть без следа. Половина кровати была безупречно ровной. Продолжение ночи тоже выдалось странным, около трех Аня неожиданно постучала и спросила может ли остаться, ей страшно, а Иван еще не вернулся. Они лежали рядом, притворяясь спящими, хотя каждая знала, что соседка не спит, неестественно ровное дыхание выдавало обеих с головой. Но ни одна так и не решилась больше заговорить.

Быстро приняв душ и наскоро одевшись, Женя направилась на кухню, следуя совету держаться подальше от окон.

Аня с безупречной осанкой балерины разливала чай из старого фарфорового чайника. После вчерашнего смятения она вернулась к своей привычной роли, тут была ее территория. Женя смотрела на ее точные движения и понимала, что это она тут лишь посетитель, которого занесло порывом случайного ветра. И это не ее мир. Неожиданная ночная близость только подчеркнула неизбежность этого расклада.

— Доброе утро, — произнесла Аня безупречно вежливо, как умеют только англичане. — Чай?

Жене хотелось съязвить в ответ, но она вдруг ощутила смертельную усталость.

— Спасибо, я кофе, — ответила она и подошла к кофемашине.

Утреннее солнце пробивалось сквозь просветы ткани, рисуя на столешнице узоры, в которых при желании можно было разглядеть что угодно.

— Сахар? — спросила Аня.

— Шоколад, — ответила Женя. — Надо пополнить запасы быстрых углеводов.

Аня улыбнулась.

— В английском чаепитии есть строгие правила, — сказала она, выставляя на стол сладости с таким видом, словно это был какой-то протокол. — Самое главное – чтобы всем было комфортно. Иначе зачем вообще собираться?

Они обе понимали, что речь не только о чае. Или о кофе. Вчерашние слова натянулись между ними пленкой, которую никто не решался проткнуть.

— Ты не слышала, когда пришел Иван? — спросила Аня.

— Нет.

— Тогда не будем его ждать. А то он заговорит нас за завтраком. Эти его приемы…

Женя не стала уточнять, какие именно.

— Я всю жизнь была уверена, что знаю что-то про себя, — сказала Женя прежде, чем поняла, в чем признается. — А потом появился Иван, и вдруг оказалось, что ничего мне непонятно.

Аня посмотрела с неожиданным пониманием.

— О, это его особый талант. Достать из человека то, о чем он сам и не подозревал.

— И как ты с этим справлялась?

— Забыла еще раз, — засмеялась Аня. — А почему ты ушла из психологии?

Женя чуть улыбнулась, узнавая прием. Отвлекающий вопрос в начале разговора, за которым последуют более личные.

Она отставила чашку и посмотрела на Аню.

— Ну, если без метафор, то скажем так, я стала замечать, что терапия, где мы все время копошимся в эмоциях, оказывается бессильна перед реальными проблемами. Звучит дико, да?

— То есть она неэффективна?

— Последние исследования показали, что депрессии чаще всего вызываются финансовыми проблемами, жилищным кризисом и нестабильностью. И помогают тут… не беседы с терапевтом, а доступное жилье и нормальная работа. Экономика обыгрывает психотерапию. Я давно об этом догадывалась, но сейчас вижу подтверждение своим смутным ощущениям.

— Я заметила, что идет спад.

— Если верить данным, психотерапия с ее нереалистичными ожиданиями стала приносить больше вреда, чем пользы, мне не хотелось участвовать в этой иллюзии.

— И ты решила уйти в другую иллюзию? — засмеялась Аня.

— А ты?

Аня улыбнулась и кивнула.

— Мне помогает. Если бы не навыки искусствоведа, я бы сошла с ума в этой Британии. И от британцев.

— А ты еще не стала ею?

Аня рассмеялась и покачала головой.

— Ну уж нет. Эта их вежливость. Они говорят так, что ты не понимаешь, тебя похвалили или обсмеяли. Теперь я ценю прямоту. Хотя раньше…

— А мне всегда легче говорить прямо, — ответила Женя. — Когда приходится думать, что можно и что нельзя сказать, я начинаю сходить с ума.

— Наверное поэтому ты могла… — Аня запнулась, — общаться с Марьяной. Она была ненормально прямой, до грубости. И считала, что так и надо.

Это имя погасило улыбку на лице Жени. Марьяна, та самая подруга Жени, которая разрушила брак Ани.

— Ты была с ней близка? — спросила Аня. — Прости за вопрос. Но странно сидеть на кухне с человеком, который, возможно, знает о причинах краха моего брака больше, чем я сама.

Женя медленно выдохнула. Разговор принимал именно тот оборот, которого она всегда боялась с момента, как увидела Аню в квартире Ивана.

— Я была близка с ее дочерью. Увидела в ней параллели со своей жизнью. Меня тоже бросила мать и воспитывала тетка. Так мы и подружились.

— Иронично, — уголки губ Ани дрогнули.

— Да, — согласилась Женя. — Жизнь вообще любит такие фокусы.

Они замолчали. Аня отвернулась к окну.

— Я понятия не имела о вашей истории, — тихо сказала Женя. — Для меня Алиса всегда была просто ненужной дочкой Марьяны, которую надо как-то поддержать.

— Я пытаюсь собрать картину.

— Марьяна, — начала Женя, не уверенная в том, что ей надо продолжать. — Она всегда искала что-то. Но стоило ей получить желаемое, как она понимала, что это не то, — она помедлила. — Возможно, дело было в погоне, а не в цели.

Снова повисла пауза, но теперь уже не такая напряженная.

— Я всегда хотела спросить, — начала Аня, вертя в руках ложечку, — как это… знать все с двух сторон? Ты ведь была подругой Марьяны и... — она запнулась, — а потом знакомой Макса.

Женя задумалась. Никто не задавал ей этот вопрос.

— С Максом я познакомилась уже после смерти Марьяны. Была зла на него, что бросил Марьяну с ребенком… потом все стало сложнее… Алисе нужен отец… как видишь, ничего хорошего из этого не вышло.

— Кто знает, — неопределенно ответила Аня. — Нам не объясняют смысл, а может его и нет.

— Смысл жизни передать соль? — спросила Женя.

Они одновременно рассмеялись.

— Осталось только выяснить, где именно, — ответила Аня.

— Главное, не передать по ошибке перец, — со смехом добавила Женя.

— О да, люди часто ошибаются, — тихо сказала Аня. — Как мы с Иваном.

Женя замерла, не зная, что ответить.

— Общие интересы, взаимное уважение, — спокойно продолжала Аня. — Но чего-то не хватало.

— Страсти?

— Кто знает, — Аня пожала плечами. — Может быть чего-то необъяснимого. Вот когда видишь человека и понимаешь, он, твой. Без всякого повода.

— Так было с твоим мужем?

— Как только я пришла к нему на прием по поводу старой травмы спины, — кивнула Аня. — А у тебя?

Женя не знала, как ответить на этот простой вопрос.

— Я вообще странная в этом смысле. Наверное, из-за матери. Никогда не хотела семью, детей. Обычно все возникало случайно. После смерти тети я была в затяжной депрессии, Степан меня развеселил, так и оказалась замужем. Но толку-то. Я не заточена под все это.

— А Иван?

Женя подняла глаза.

— Между нами… слишком много... препятствий.

— Знаешь, что я поняла за годы изучения искусства? — Аня посмотрела на нее. — Препятствия чаще помогают, чем мешают.

Женя посмотрела с удивлением.

— Зачем ты это делаешь?

— Я хочу, чтобы он был счастлив, — просто ответила Аня. — Он заслуживает кого-то вроде тебя, — она улыбнулась. — Кроме того, после этой ночи я знаю, что ты храпишь. Пусть мучается.

Женя возмутилась.

— Я не храплю!

— Совсем чуть-чуть, — Аня изобразила руками что-то крошечное. — Только когда поворачиваешься на спину. Очень... по-человечески.

— А ты хрюкаешь, — ответила Женя.

— Что?

— Хрю-хрю. Вот так.

— Не может быть!

— Еще как может.

— Ладно, квиты, — махнула рукой Аня. — Как Алиса справляется? — резко сменила тему Аня.

Женя чуть заметно напряглась.

— Лучше меня, — ответила она. — Она много рисует. Но при этом хочет стать следователем, потому что считает художников бездельниками.

— У нее было трудное детство?

— Ей пришлось рано повзрослеть, — покачала головой Женя. — Но это не сделало ее жесткой. И она даже не обижена на мир, как большинство подростков. У нее стабильная психика, на удивление. Ведь все гены – творческие. Хотя Макс говорит, что она похожа на его мать.

— Тогда он попал, — засмеялась Аня вполне искренне. — Ирина Витальевна была почище прокурора. Неудивительно, что ее внучка метит в следователи.

— Алиса может стать частью твоей жизни, если захочешь, — мягко заметила Женя. — Хотя бы опосредованно. Она считает тебя… не знаю как сказать… такой, — Женя взмахнула рукой, показывая что-то замысловатое. — В общем, жительницей Олимпа.

Аня задумчиво смотрела в свою чашку.

— Надо же. Знаешь, что самое странное? Я никогда не испытывала к Марьяне настоящей ненависти. Злость, да, обиду… но что-то в ней было такое... подлинное. Неподдельное. Может быть, поэтому Макс и не смог…

— Она была талантливой, — тихо согласилась Женя. — Но не приспособленной к жизни. Иногда мне казалось, что Алиса в четырнадцать более взрослая, чем Марьяна в свои тридцать четыре. В их семье матерью была она.

— И ты просто... взяла ее к себе? — в голосе Ани мелькнуло искреннее удивление.

— А что мне оставалось делать? Марьяна умерла, других родственников у нее не было. Позволить ей попасть в систему? К тому же, непонятно почему, и Макс, и Иван уверены, что Алиса похожа на меня.

— Ты гораздо лучше, чем я, — тихо сказала Аня.

— Вовсе нет, — покачала головой Женя. — Я просто оказалась рядом. Ты бы сделала то же самое.

Аня задумчиво посмотрела на нее.

— Не уверена. Особенно если бы речь шла о ребенке женщины, разрушившей мой брак.

— А ты бы смогла принять меня? — вдруг спросила Женя. — Зная, что я дружила с Марьяной, что теперь воспитываю ее дочь, и что Иван...

Аня поняла, о чем она.

— Я к нему слишком хорошо отношусь, — ответила она. — Хотя порой так и подмывает стукнуть чем-нибудь.

— Наверное, это странно для тебя, — сказала Женя. — Я, Алиса, связь с твоим прошлым.

Аня задумалась.

— После вчерашнего… что может быть странного… вы живые… возможно, наши жизни переплелись не случайно…

С этим было сложно спорить.

— Как ты думаешь, Алисе было бы интересно общаться со мной? — вдруг спросила Аня. — Не сейчас, конечно. Когда-нибудь потом, когда все уляжется.

— Ей бы очень пригодилось знание манер, — ответила Женя. — Марьяна не заботилась об этом, а я в таком не сильна.

— А как у нее с Максом? — спросила Аня.

— Им сложно. Она больше к Ивану тянется, — осторожно сказала Женя.

— Я скажу про Макса кое-что, но не думай, что это я это еще не пережила, хорошо?

— Не буду.

— Макс трус.

— И чего он боится? — спросила Женя.

— Настоящей близости, — ответила Аня. — От любых сложностей он всегда бежит. Со мной, с Марьяной, теперь с Алисой – сценарий повторяется. Ты не заметила?

— Он и правда сбежал, когда Алиса сказала ему о флешке.

— Вот видишь? — закивала головой Аня. — Он даже не попытался что-то объяснить, просто сбежал.

— Честно говоря, не знаю, как бы я повела себя на его месте, может быть, тоже сбежала.

— Иван всегда остается, — тихо сказала Аня. — Даже если становится невыносимо сложно.

Женя кивнула.

— Все вышло случайно, — тихо сказала она.

— Это и есть жизнь…

Они снова замолчали.

— Знаешь, — вдруг сказала Аня с легкой улыбкой, — если бы мне десять лет назад сказали, что я буду сидеть за чаем с женщиной, которая воспитывает дочь любовницы моего бывшего мужа, и при этом испытывать к ней что-то вроде симпатии, я бы решила, что рассказчик сошел с ума.

Аня достала бутылку коньяка, бокалы и налила. Женя смотрела, как в прозрачном бокале еле заметно волнуется их утренний антистресс. Она взяла бокал, согрела его рукой и осторожно понюхала. Густой аромат моментально заполнил ее всю, и сразу захотелось пойти и еще поспать.

Аня сделала глоток и оставила бокал около губ, словно прячась за стеклом.

— Я ведь и правда ревновала, — неожиданно призналась она, продолжая смотреть в бокал. — Ужасно завидовала… ты не представляешь как… ну вот он так на тебя смотрит… такой живой рядом с тобой… это было невыносимо… я никогда не верила, что с ним такое возможно…

— А я думала, что ты леди, которая прилетает в Россию развеяться от скуки, — ответила Женя и тоже глотнула из бокала. Коньяк обжег горло.

Аня потянулась к блокноту, который лежал рядом с ней. Традиционная кураторская привычка, всегда иметь с собой что-то вроде записной книжки даже в эпоху гаджетов. С внутренней стороны под прозрачной обложкой было фото, на котором улыбались темноволосый мужчина с острыми скулами и мальчик лет трех.

— Роб и Том, — сказала она с гордостью.

— Муж в курсе, что тут происходит с тобой? — спросила Женя.

— Он знает, что я в безопасности в России, что уже само по себе оксюморон, — усмехнулась Аня. — Но он доверяет Ивану. А твоя Алиса?

— И она доверяет Ивану. Раз сказал, что надо побыть у моего бывшего мужа и его подруги, то так и надо, — улыбнулась Женя. — В общем, все смешалось… но Алиса все же не моя, скорее Макса.

— А у меня были проблемы, и мы нашли суррогатную мать, — тихо сказала Аня. — Вот.

Женя не знала что сказать.

— Теперь ты знаешь. Еще Иван.

Они посмотрели друга на друга с пониманием.

— Знаешь, в чем проблема с Иваном, — начала Аня, но замолчала.

В проеме возник Иван. Выглядел он задумчиво. Он посмотрел на утренние посиделки и покачал головой.

— Доброе утро, — сказал он, глядя на бутылку коньяка. — Вижу, у вас реабилитация полным ходом…

— Мы обменивались рецептами чая и историями о тебе, — улыбнулась Аня и налила ему чая.

— Опять этот твой чай, — пробормотал Иван. — Я же говорил, что утром предпочитаю кофе.

— Я могу уже включить телефон? — спросила Аня. — Мне надо узнать, как там папа.

— Я звонил в больницу, все по-прежнему. Но пока не стоит к нему ездить. Телефоны можете включить.

— Вы их взяли? — спросила Женя. — Изольду с Юрием?

— У меня две новости, и обе вам не понравятся.

— Значит, они ушли, — сказала Женя.

— К сожалению, — устало ответил Иван. — Но бегать им недолго, — Иван допил чай. — Можно мне наконец кофе?

Женя отправилась за чашкой.

— Мне уже страшно, что там за вторая новость, — добавила Аня и внезапно замерла. — Подожди, у тебя кофе шипит.

Из кофеварки действительно доносилось странное шипение, будто там поселился крошечный дракон.

— И эта туда же, — Иван отправился на укрощение кофемашины.

— Ну говори уже! — взмолилась Женя. — Аня, можешь выйти, если не хочешь слышать.

— Ну уж нет!

— Если в двух словах, то коллекция Морева оказалась ловушкой для его сознания.

Иван стукнул по машине, и в чашку полился кофе.

— А я думала, самое странное, что я видела – это ашрам, — сказала Женя. — И меня уже сложно чем-то удивить.

— Кто это варил? — Иван сделал глоток кофе и поморщился.

— Ты, — ответила Женя.

— После такого кофе любая безумная теория покажется нормальной.

Он посмотрел на них.

— В общем, наша Диана… создавала картины, которые манипулировали Моревым.

— Как? — спросила Женя.

— Подмигивали и шептали, что делать.

— Подожди, — Аня недоверчиво покачала головой. — И ты ей веришь?

— Мне надо сделать признание, — сказала Женя.

— Ого, — Иван посмотрел на нее с интересом. — У нас сегодня день сюрпризов. И в чем же?

— В подвале у Морева мне показалось, что коллекция живет своей насыщенной жизнью. Картины шелестят листьями, дамы подмигивают, мужчины зевают.

— И ты молчала? — Иван внимательно глянул на нее. — Почему?

— А как ты себе это представляешь? — усмехнулась Женя. — Дама с диадемой просила передать тебе привет. Да ты бы первый закричал про психотический эпизод. Я тогда решила, что это у меня побочка вылезла, мы же только что вернулись после пожара.

— Эх, я бы на такое посмотрела, — сказала Аня. — Ты должна мне все подробно рассказать, — повернулась она к Жене.

— У тебя еще будет возможность все увидеть, — ответил Иван. — Дождемся Морева, тогда будем решать, что в этом бреде реально.

— Знаешь, — Аня покачала головой, — я всегда говорила студентам, что искусство обладает силой. Но не думала, что оно буквально способно перехватить управление корпорацией.

— Значит, мы не в зоне риска, у нас нет корпораций, — сказала Женя.

— А что они тебе говорили?

— Да так, просто болтали от скуки, — ответила Женя. — А это можно чем-то нейтрализовать?

— Диана втайне создала картины-блокираторы. Но говорит, что они пропали.

Телефон Ивана ожил, заставив всех вздрогнуть. Он взглянул на экран и вздохнул.

— Что там? — в унисон спросили женщины.

— Начальство, — голос Ивана звучал напряженно. — Морев вернулся. Мне пора ехать.

Глава 4 Портрет олигарха в интерьере обмана

Особняк Бориса Морева на Каменном острове был построен с учетом всех последних трендов. Европейская вилла намекала на русскую усадьбу и все это в стиле современного минимализма. Классика, но с душой.

Роскошь воплощала стеклянная ротонда, возвышающаяся где-то на недосягаемой для смертных высоте. Из нее наверняка открывался панорамный вид на рукава Невы и просторы острова.

Как человек, который мог позволить себе такую недвижимость, стал жертвой манипуляции, в голове не укладывалось. Причем, обманули его даже не партнеры или конкуренты, а собственные помощники и картины, которые он покупал.

Они ждали, когда служба безопасности закончит проверку их автомобиля.

— Материалы готовы? — спросил Олег Петрович. — Нам нужна максимальная убедительность.

— Все, что успел за этот час, — ответил Иван. — Мы верим в его непогрешимость?

Олег Петрович покачал головой.

— Картина проверки неоднозначная. Есть явные перепады, то период безупречных решений, то хаос.

— И какая рабочая версия?

— Пока только одна, — ответил Олег Петрович. — Все непонятки совпадают с его приездом сюда.

— В этот дом или вообще в Петербург? — спросил Иван.

— Точное место отследить сложнее, так что пока просто город. Надо проверять картины и в других его домах.

— Можно присмотреться, нет ли у него биполярки, — сказал Иван. — У олигархов это не редкость.

— Психоанализ пока оставляем в зоне частной практики.

Иван хотел возразить, что никогда не имел в частной практике олигархов, но решил, что сейчас не время для уточнений. Машина остановилась у парадного входа, окруженного охранниками. В центре стоял молодой человек в темном костюме, видимо новый помощник Морева. Иван отметил, что охрана тоже была явно другой, чем они видели в прошлые разы. Оставалось только гадать, это личная его охрана, которая ездит вместе с ним, или новые предосторожности после бегства Изольды с Юрисом.

— Господин Морев ожидает вас в малой гостиной, — сообщил помощник. — Прошу следовать за мной.

Иван еще раз отметил, что холл оформлен слишком безупречно, как часто делают те, кто хочет свои новые деньги выдать за старые. Старание заметно.

Борис Морев в дорогом костюме стоял около окна и выглядел неоднозначно, как часто бывает с теми, кто не хочет, чтобы его можно было считать. Его вид одновременно говорил о том, что он проявляет уважение к пришедшим, и при этом ему не терпится их спровадить. Хотя темные круги под глазами и нездоровый цвет кожи выдавали, что дни у него выдались не легкие, и ему явно не гостей.

— Господа, — он протянул руку для рукопожатия, и они обменялись традиционным мужским приветствием.

— Я так понимаю, что вы не просто эксперт по живописи? — он перевел взгляд с Ивана на Олега Петровича. — Я заказывал экспертизу картин, а не... что именно вы делаете, господин Радишев?

Олег Петрович улыбнулся одними губами.

— Мы занимаемся безопасностью искусства, Борис Аркадьевич. В самом широком смысле.

Морев усмехнулся.

— Располагайтесь, — он опустился в кожаное кресло и жестом пригласил их следовать его примеру.

— Кофе, чай? — он нажал кнопку, и в проеме возник помощник.

— Кофе, пожалуйста, — ответил Олег Петрович.

— Двойной эспрессо, — добавил Иван.

— А мне мой чай, Виктор, — обратился Морев к помощнику. — Режим полной конфиденциальности.

Когда помощник ушел, Морев резко сменил тон.

— У меня мало времени, — сказал он жестко. — И еще меньше терпения.

— Мы благодарны, что вы нашли время, Борис Аркадьевич, — начал Олег Петрович. — К сожалению, обстоятельства действительно чрезвычайные и требуют вашего личного внимания.

Иван рассматривал картину за спиной Морева. Он узнал руку Фридриха, короля подавляющих пейзажей, как называли они его между собой. В их среде достаточно было фамилии, как Тициана или Рембранта, чтобы понять о ком речь. И добавки в виде двух имен Каспар и Давид перед фамилией требовались в основном для официальных каталогов.

Это было что-то похожее на его знаменитого «Странника над морем тумана», но на порядок более мрачное, почти монохром. Недосягаемые снежные скалы и фигура в темном на переднем плане.

Идеальная картина, чтобы сломать волю гостя, подумал Иван. Для переговоров самое оно. Осталось выяснить, не ломает ли старик Фридрих волю хозяина.

— Смелый выбор, — сказал он. — Большинство коллекционеров боятся Фридриха. Слишком мало жизни и много философии.

— Жизни там как раз в избытке, — ответил Морев. — Просто он знал, что жизнь не ограничивается телом. Но давайте к делу.

Иван достал планшет и принялся искать нужную страницу.

— Борис Аркадьевич, в процессе работы я наткнулся на нечто, выходящее за рамки даже вашей расширенной проверки.

Он передал планшет Мореву. На экране была фотография одной из картин его подвальной коллекции.

— Прекрасная работа, — заметил Морев с легким недоумением. — Я приобрел ее год назад на закрытом аукционе. В чем проблема?

— А теперь взгляните на нее под ультрафиолетом.

Морев недоуменно смотрел на странные узоры, проступившие на полотне.

— Что это?

— Это, Борис Аркадьевич, и есть главная проблема, — Иван вывел другие изображения. — Мы обнаружили, что часть работ имеет скрытые элементы, воздействующие на психику человека, который находится рядом.

— Вы шутите? — сказал Морев. — Каждое полотно проходило экспертизу у лучших специалистов мира.

— И тем не менее, — вмешался Олег Петрович, — факты говорят об обратном.

— Подделки? — спросил Морев? — Здесь?

— А где ваша помощница и начальник службы безопасности? — спросил Олег Петрович.

— Мы разбираемся с этим, — ответил Морев. — Это их рук дело?

— У нас есть запись, вы можете сами все услышать. Делались копии, в краски и лак добавлялись специальные компоненты.

Иван включил видеозапись, где Диана с измененным голосом и размытым лицом объясняла технологию. Морев слушал с выражением нарастающего беспокойства, которое постепенно переходило в недоверие.

— Это... это невозможно.

— А теперь вот, — Иван вывел на экран график. — Даты вашего пребывания в Петербурге и ваши бизнес-решения.

Морев встал и ушел к окну, посмотрел на деревья, засыпанные снегом.

— Я анализировал, — он вернулся и провел рукой по экрану встроенного в стол планшета. — Вот здесь, — он показал на открытый график, — собраны детали моих сомнительных решений.

В гостиную вошел помощник с подносом, на котором стояли чашки с кофе и прозрачный чайник с бледно-зеленой жидкостью.

— Теперь все проходит проверку, так что не бойтесь отравы, — сказал Морев.

— Сколько времени вы подозреваете что-то неладное? — спросил Олег Петрович.

Морев помолчал, прикидывая временной промежуток.

— Около трех лет, — ответил он. — Плюс минус. Я перебрал разные версии. И что проблемы с сосудами, и что меня травят. Сделал массу обследований. Сменил весь персонал. Дважды. Установил спецсистему фильтрации воздуха.

— И что вас беспокоило?

— Головные боли, провалы в памяти, эмоциональные реакции. Я списывал на возраст, стресс, экологию…

— Анализы ничего не показали?

— В Швейцарии нашли следы неизвестных психоактивных веществ, часть из них специалисты не смогли даже идентифицировать. Но я списал это на…

— Клубные ритуалы? — спросил Иван.

— Вы подготовились, — устало сказал Морев. — Впрочем, это ваша работа…. чему удивляться... да, ритуалы. Это распространенная практика в узких кругах, вам должно быть известно… поиски нового для тех, кто уже все перепробовал.

Он отпил чай и поморщился.

— Редкостная гадость, но очищает сознание. По крайней мере, так утверждает мой тибетский врач.

— А кофе у вас отменный, — сказал Иван. — Не чета конторскому.

— И все это время причина была на моих стенах? — Морев издал короткий, невеселый смешок. — Поразительно. Меня обманули самым изощренным способом, через мою же страсть к искусству.

— Как к вам попали Изольда и Юрий?

— Лет пять лет назад Юрия рекомендовал мне человек, которому я доверял. А Изольда... — он провел рукой по лицу, — я сам ее выбрал, когда был в Брюсселе. С такими знаниями, вкусом. Она очень хорошо разбирается в закрытых аукционах, в теме живописи с подтекстом, вы понимаете, о чем я.

— Наш эксперт узнала работы Гермины Гессен, — ответил Иван. — Под другими именами.

— Надо же, а Изольда говорила, что информации о Гермине нет в открытых источниках, и о ней никто не знает. Она не оставляла следов.

— Либо она ошибалась, либо вводила вас в заблуждение.

— На чьем аукционе вы покупали эти особые работы? Он имеет связь с группой АртВижн?

— Я думал, это что-то вроде закрытого клуба. А что с ним?

— Возможно, Изольда действовала не сама по себе, а за ней стоит кто-то еще.

Морев встал и посмотрел в окно на заснеженный сад.

— Юрис Фоминс, — сказал Олег Петрович, — бывший сотрудник спецподразделения полиции Риги, уволенный после скандала. Он хитро подчистил все концы, но нам удалось его идентифицировать.

— А Изольда? — повернулся к ним Морев? — Они действовали сообща? Кто еще?

— У Юриса были люди, которые выполняли разную работу, — ответил Олег Петрович. — Один точно работал в вашей службе безопасности, другие не уверен. Настоящее имя Изольды пока установить не удалось. Они действовали в Европе, специализировались на богатых коллекционерах. В основном мошенничество и подделки. А тут уже что-то совсем другое.

Иван вывел на экран их фото. Морев опустился в кресло.

— Все следы ведут к АртВижн. Скорее всего, это что-то вроде сети, которая руководит мошенниками в сфере искусства. И у них имеются консультанты по манипуляции сознанием.

— И что там за система?

— Психология плюс технология. Возможно, они тестировали на вас последние разработки.

— Сколько я потерял из-за них? По вашим данным?

— Около миллиарда за три года, — сообщил Олег Петрович. — И это только то, что удалось отследить сразу. Прямые потери. Косвенные оценить сложнее.

Морев сидел, глядя в одну точку, явно переваривая информацию.

— Я рекомендовал Изольду как минимум трем своим друзьям, — сказал он. — Все серьезные коллекционеры. И они в последние годы жаловались на странное самочувствие.

— Значит, наша теория верна, — сказал Олег Петрович. — За этим стоит целая организация.

— И как вы собираетесь действовать? — спросил Морев.

Он неожиданно выпрямился и совершенно изменился. В глазах появился то ли блеск, то ли азарт.

— Изольду и Юриса удалось задержать?

— Они скрылись, — ответил Олег Петрович. — Их предупредили. Сейчас, вероятно, уже за пределами России.

Морев глянул понимающе.

— Теперь понятно, зачем вы пришли, — он глотнул еще свой тибетский напиток и поморщился. — Предлагаете сотрудничество?

— Что-то вроде этого, — ответил Олег Петрович. — Ваша коллекция станет приманкой. Мы объявим, что вы выставляете часть картин, и на них будет опробован новый метод аутентификации… они могут клюнуть…

Морев рассмеялся.

— Господа, вы плохо понимаете, как устроен мир элитных коллекционеров, — он покачал головой. — Те, кто стоит за технологичной схемой, не купятся на такую примитивщину. Уж если они нашли управу на меня, то тут наверняка почуют подвох. И у них должны быть информаторы, включая вашу организацию.

Иван посмотрел на Олега Петровича. Тот молчал.

— У вас есть альтернативное предложение? — спросил Иван.

Морев поднялся и коснулся электронной панели на стене. Через пару секунд на ней активировался экран с картой мира, на которой в разных местах светились индикаторы.

— Тут отмечены коллекционеры, с которыми я в постоянном контакте, — сказал он. — Ну и арт-дилеры, реставраторы, галеристы… часть из них, — он помедлил, — скажем так, работают в серой зоне. Вы понимаете.

— Олег Петрович кивнул.

— Неделю назад я получил приглашение на закрытый аукцион в Стамбуле. От АртВижн.

— И они ничего не отменили после того, как Изольду раскрыли? — спросил Олег Петрович. — Или они не в курсе провала?

— Если это сеть, — сказал Морев, — то возможно, не все ячейки в курсе. А может, хотят меня заманить.

Иван наблюдал за Моревым. Тот стал более оживленным, почти азартным.

— И что вы предлагаете?

На лице Морева расцвела улыбка.

— Ехать на аукцион, — ответил он. — При вашей поддержке. Там мы сможем поймать более крупную рыбу, в не парочку мелких исполнителей.

Олег Петрович обдумывал предложение.

— Слишком рискованно, — сказал он. — Мы не сможем гарантировать вашу безопасность в Турции.

— Я так просто этого не оставлю, вы же понимаете, — ответил Морев. — Наверняка у вас там свои люди, у меня тоже. Объединим ресурсы, вы же именно этого хотели?

Морев активировал экран, и вывел на них фотографии.

— Это мои знакомые, они тоже получили приглашения. Возможно, с ними тоже поработали.

Иван заметил, что Олег Петрович напрягся при виде одного из знакомых Морева.

— Борис Аркадьевич, — спросил Иван. — У вас есть предположения, кто за этим может стоять?

Морев посмотрел на него оценивающе.

— Я вижу, что это уровень, который явно превосходит любую мошенническую схему, — ответил он. — Все финансовые потери, скорее всего, лишь приятный бонус для них. Вы же понимаете, что может сделать при помощи такой технологии?

— Вы полагаете, что этим стоит какое-то государство? — уточнил Олег Петрович.

— Лично я намерен выяснить, кто за этим стоит, — ответил Морев. — С вашей помощью или без нее.

Иван видел, что за этим порывом, вроде как вполне объяснимым, скрывается что-то еще. Тут явно был второй слой. Чего на самом деле хотел Морев?

— Допустим, — сказал Олег Петрович. — Мы рассмотрим ваше предложение. Но у нас есть условия.

— Слушаю, — Морев устроился в кресле.

— Прозрачность, — начал Олег Петрович. — Полная. Вы сообщаете обо всех своих контактах, связанных с аукционом.

— Годится.

— Протоколы безопасности устанавливаем мы. Никакой левой самодеятельности.

— Разумеется, — кивнул Морев. — Что-то еще?

— После выхода на организаторов решения принимаем мы, — сказал Олег Петрович. — Не вы. Мы.

Морев задумался.

— А если ваши решения, — начал он медленно, — будут неадекватными… ситуации?

— Что вы имеете в виду?

— За схемой может стоять кто угодно, включая людей, с которыми… ваше ведомство… скажем… предпочло бы не конфликтовать.

Олег Петрович молчал.

— Вы будете готовы идти до конца, если могут возникнуть политические осложнения, — спросил Морев.

Это была самая уязвимая точка предстоящей операции. Если за всем стояла серьезная корпорация или даже государство, ситуация мгновенно могла выйти за рамки их полномочий.

— Мы выполняем свою работу, — сказал Олег Петрович. — Независимо от последствий.

— Тогда у меня тоже есть условие, — сказал Морев.

— Какое?

— Если за этим окажется кто-то из моих… конкурентов, — сказал он, — никаких сделок со следствием без моего ведома.

Олег Петрович покачал головой.

— Вы же понимаете, что мы не можем этого гарантировать.

— Это мои условия.

Они замолчали. Все прекрасно понимали, что нуждаются друг в друге. И в одиночку шансы каждого уменьшаются кратно.

— Предлагаю компромисс, — сказал Иван. — У вас появляется информация обо всех участниках, а дальнейшие решения принимаются совместно с учетом ваших интересов. Но в рамках закона.

Морев изучающе посмотрел на него.

— В рамках российского закона? — спросил он с улыбкой.

— В рамках закона той юрисдикции, где будет проходить операция, — дипломатично ответил Иван.

Морев рассмеялся, на этот раз искренне.

— Мне нравится ваш стиль, Корсаков, — он протянул руку. — Договорились. Я помогаю вам выйти на организаторов, вы помогаете мне узнать, кто стоит за этим.

Олег Петрович кивнул и пожал руку Мореву в знак согласия.

— Теперь о практической стороне, — Морев активировал планшет в столешнице. — Аукцион через три дня. Мне понадобится убедительное прикрытие для вашего присутствия.

— Мы можем предоставить вам нескольких опытных агентов под видом персонала, — предложил Олег Петрович.

— Хорошо, но недостаточно, — покачал головой Морев. — Нам нужен тот, кто действительно разбирается в искусстве, чтобы не вызвать подозрений. — Он посмотрел на Ивана. — Вы ведь не только для конторы работаете?

— Вы и сами в курсе, — осторожно подтвердил Иван.

— Отлично. Тогда станете моим новым арт-консультантом. — Морев откинулся в кресле. — Я недавно уволил предыдущего. По понятным причинам.

— Есть один аспект, — заметил Иван. — Изольда и Юрий знают меня в лицо. Они уже пытались устранить меня и мою помощницу. А также профессора Авилова, который делал экспертизу до меня. И еще одного человека, они считали, что у него есть документы по технологии.

— В любом случае нам нужен тот, кто разбирается в искусстве, — сказал Морев. — А если использовать маскировку?

— Это рискованно, — сказал Олег Петрович.

— У вас наверняка есть специалисты, — Морев улыбнулся. — Могу предоставить своих, если надо. Изменят не только внешность, но и манеру движения, голос. Даже близкие знакомые не узнают.

— Я не могу на это пойти.

— Вы успеете за это время подготовить другого специалиста? — спросил Морев.

— Не уверен.

— Никто не знает нюансы лучше него. К тому же личное знакомство в нашем случае преимущество. Без него шансы на успех значительно снижаются.

— Я подумаю о варианте постоянного прикрытия, — сказал Олег Петрович. — И запасного плана эвакуации. Но последнее слово за Иваном.

Иван помолчал, взвешивая все за и против.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Я согласен. Но хочу участвовать в разработке легенды и видеть план операции целиком.

— Разумеется, — Морев протянул руку. — Добро пожаловать в команду, господин... — он сделал паузу, — Бергер. Так вас теперь зовут.

Иван пожал протянутую руку.

— Что-то еще?

— И последнее, — Морев снова стал серьезным. — Если мы найдем тех, кто стоит за всем этим, я хочу, чтобы они объяснили мне,почему именно я?

— Мы подумаем, — пообещал Олег Петрович.

— В таком случае, — Морев встал, показывая, что встреча окончена, — думаю, нам следует начать подготовку. У нас мало времени, а работы много.

Когда они вышли из особняка и сели в машину, Олег Петрович повернулся к Ивану:

— Ты понимаешь, что он не рассказал нам всего?

— Конечно, — кивнул Иван. — Как и мы ему. Он не знает, что у нас есть Диана, и я так понимаю, мы не будем пока это ему говорить.

— Это наш козырь. Диана - единственная, кто знает технические детали картин. Надо спрятать ее получше.

— Считаете, что за ней будет охотиться АртВижн?спросил Иван. — Или Морев?

— А как ты думаешь?

— Мы не знаем, как устроена организация, — ответил Иван. — Может быть, про Диану знают только Изольда с Юрием. А им пока не до нее.

— По сути она технический исполнитель, который даже формулы не знает.

— Мореву бы хватило и этого. Или нет?

— Он слишком быстро оправился от шока, — задумчиво произнес Олег Петрович. — И хорошо подготовлен к разговору о АртВижн.

— Вы думаете, он знал заранее?

— Я думаю, он что-то подозревал уже давно. Возможно, даже проводил собственное расследование. — сказал Олег Петрович. — И я не уверен, что его единственная цель - найти виновных.

— Вы считаете, он хочет заполучить технологию для себя? — прямо спросил Иван.

Олег Петрович не ответил сразу. Он смотрел на удаляющийся особняк Морева, погруженный в свои мысли.

— Я считаю, что нам нужно быть осторожными, — наконец сказал он. — Очень осторожными.

Иван откинулся на спинку сиденья, размышляя о предстоящей операции. Три стороны, каждая со своими скрытыми мотивами. Контора, желающая выявить и нейтрализовать опасную технологию. Морев, жаждущий мести и, возможно, стремящийся получить контроль над этой же технологией. И АртВижн, таинственная организация, цели которой оставались неясными.

У Олега Петровича зазвонил телефон. Поговорив, он повернулся к Ивану.

— У Дианы появилась новая информация.

— Откуда?

— Пока не понял ничего. Она требует встречи с тобой. Езжай на квартиру.

Глава 5 «Куратор» против «Опричника»

У «кукушки» Ивана встретили молча и пропустили внутрь, хотя металлоискателя избежать не удалось, проверяли всех. В парадной было очень сыро и пахло дешевыми сигаретами. На площадке тишина. Иван осмотрелся и открыл дверь выданным ключом, стараясь не создавать лишнего шума.

— Какие люди, — встретила его Диана.

Квартира выглядела нежилой. Затертые обои, выцветший кактус-сторож на подоконнике, кухня с запасным выходом, который на всякий случай всегда закрыт.

Иван шагнул вглубь и только тогда заметил Макса. Тот стоял, прислонившись к стене, и напряженно всматривался в пришедшего.

— Вот оно как, — сказал Иван. — Полный комплект. Макс, ты здесь материализовался сам или тебя доставили курьером?

— Курьером, — ответил Макс. — С опцией «без права переписки».

Иван на секунду застыл. Он шел к Диане. Теперь надо было перестраивать разговор.

— Меня не предупредили, — Иван снял перчатки, собираясь с мыслями. — Вы оба в порядке?

— Вопрос философский, — сказала Диана. — Проходи.

Он прошел и прикрыл за собой дверь. Чайник на столе зашумел и отключился. Диана потянулась к чашкам на столе, но быстро убрала руку и кивнула в сторону окна.

На полу, подпирая подоконник, стояла картина. Перекошенная. Странная. Иван пригляделся, узнавая.

— Я позвала тебя из-за нее, — сказала Диана.

Иван посмотрел на картину.

— Она тоже заряженная?

— Наоборот.

Иван подошел ближе и наклонился к холсту. Человек с картины смотрел вроде мимо, но ощущение создавалось такое, что его взгляд упирался точно в грудь.

— Где ты ее взяла?

— Это у вас надо спрашивать, где вы ее взяли, — вмешался Макс. — Она уже была тут, когда меня привезли. Просили не трогать и не двигать. Типа код. Но… — он развел руками.

— Это моя работа, — сказала Диана. — Антидот. Как она тут оказалась, сам понимаешь, я не знаю. Спроси у своих.

— Как это работает?

— Объясняю на пальцах, — Диана принялась жестикулировать. — На чем держится технология?

— И на чем же?

— На отражении. Мы делаем глянцевую поверхность, почти как зеркало, в ней взгляд застревает и зацикливается. И в это время работает химия, снимая фильтр критики.

— И чтобы разрушить этот захват, что ты применила?

— Я пробовала разные варианты, тут, кстати, один из первых, — она подошла к холсту и провела рукой по краю. — Вместо глянца матовая поверхность, и никакой химии в верхнем слое.

— Но вот здесь, посмотри, — она склонилась над картиной и показала на линию горизонта на картине.

— Вижу какой-то кривой штрих, — ответил Иван.

— Именно, — улыбнулась Диана. — Я называю его усталость дня. Но это не потому что рука дрогнула, наоборот, вношу несовершенства. У каждого художника они свои, как почерк.

— Зачем это нужно?

— Трава вот тут, — она ткнула пальцем в картину, — мазок положен с ошибкой. Специально, чтобы скрыть зацикливание света.

— Осторожнее, — Иван убрал ее руку от картины. — Не повреди подрамник.

— Подрамник тоже хочет высказаться, — подошел к ним Макс и протянул небольшой картонный прямоугольник. — Это было тут, — он показал место.

— Каллиграфия, — Иван повертел в руках карточку. — Без оборудования и не разберешь.

— Это моя записка, — сказала Диана. — Здесь ключи.

— Давай специально для гуманитариев, из чего у нас яд? — спросил Иван.

— Оптика и дурь, — ответила Диана.

— И чем это можно убрать?

— Нужно чем-то отвлечь, — сказала Диана.

— Чем?

— Шум, грязь, человечинка, — улыбнулась Диана. — Специально загнать соринку под лессировку, асимметрию в лист, легкий сдвиг формы, теплый блик, где его не должно быть. Взгляд цепляется за несовершенства.

— И все?

— Нет, конечно, этого мало. Ну еще я добавляла в лак инертные прослойки и сорбенты.

— Каолин? Цеолит? — спросил Иван.

— Молодец, пятерка, — кивнула Диана.

— Что еще?

— Метки, — сказала Диана. — Если смотреть по этим точкам, навязанная траектория взгляда срывается.

— А что тут за вязь? — Макс провел пальцем по карточке, показывая на строку. — Лик под теплым огнем? Это что значит?

— Это мой личный код. Освещение должно быть теплым, рассеянным, никакого ультрафиолета. И угол тридцать-сорок градусов, не больше.

— А эти забавные значки? — Иван ткнул в маленькие алхимические символы сбоку.

— Обозначения, — ответила Диана. — Где инертная прослойка, где сорбент и все такое. Но рецептов нет, не надейтесь.

— Почему такая орнаментальная писанина? — Макс хмыкнул. — Что, принтер сломался?

— Потому что нейронка плохо читает это, — ответила Диана.

— Это типа пособия? — Иван кивнул в сторону картины.

— Тут собраны античастоты, — ответила Диана. — Но не пытайтесь лечить картины по этой инструкции, вряд ли получился.

— Теперь о тебе, — Иван повернулся к Максу. — В доме искали документы по этой схеме. Думали, что ты в теме. Скорее всего, их нашел Черномор и либо шантажировал Изольду, либо хотел в долю. За что и поплатился.

— А ведь он мог и их оставить у меня, — буркнул Макс. — А не только флешку с вашим фильмом.

— Не мог, — спокойно сказала Диана. — Я не писала отчеты о том, что делаю. Только вот так, — она кивнула на карточку. — Они понимали, что я как-то химичу, но думали, что я просто добавляю в краску что-то еще. Но я не такая дура….

— И как ты это запоминала?

— Мышечная память. И вот такие закладки в картинах. Кстати, — она взяла карточку, перевернула и показала еле заметную метку у печати холстовщика, — видишь μ? Это не украшение. Это знак для тех, кто привык смотреть только на лицевую сторону. Под ним зашит адрес "вчера". С "завтра" сложнее - у нас всех оно переменной длины.

— Прекрасно, — Иван поднялся. — Значит, у нас есть картина-антидот, ключи и очень неуловимое "вчера". Осталось придумать "послезавтра".

— "Послезавтра" обычно приходит само, — Диана потянулась за чайником. — На всякий случай я приготовила чай. Кофе от них не дождешься.

Чайник коротко взвыл, Диана принялась разливать чай. Запах был обычный, домашний. От этого почему‑то стало спокойнее.

— Возьми, — протянула она кружку Ивану. — А ты можешь узнать, откуда «Куратора» привезли? — Диана держала кружку двумя ладонями, словно ей было холодно. — Может и остальные там?

— «Куратора»? — спросил Макс. — Ваши между собой называли его «Опричником», — повернулся он к Ивану.

— Здесь собрано все, — сказала Диана. — Так что нам повезло.

— Попробую, — ответил Иван.

Макс повернулся к картине.

— У него изменился взгляд, — тихо сказал он. — Или это я привык к нему.

— Ты был не один, — ответила Диана. — Мозг любит простые фокусы.

Иван поставил кружку. Труба за стеной издала протяжное кваканье, как будто дом выразил сомнение.

— Ты сам как? — Иван повернулся к Максу.

— Не знаю, — честно ответил тот. — Как Алиса?

— В безопасном месте.

— Спасибо, — ответил Макс. — Мне тут помогло только рисовать. И… — он кивнул в сторону Дианы, — факт, что появился кто‑то еще. Один бы я с ним не ужился, — он показал на «Куратора».

— Тогда пусть отвернется, — Диана повернула картину лицом к стене.

Иван поднялся.

— Список признаков и состав жду в течение часа. Вас хорошо охраняют, не бойтесь. И берегите себя.

Он вышел в коридор, дверь закрылась мягко и без скрипа. В парадной кто-то открыл окно, и на ступеньки намело снега. Он скрипел под ногами, отмеряя шагами время, оставшееся до начала операции.

Глава 6 Стамбульский гамбит

Зимний дождь и туман для столицы Босфора явление рядовое. Но на планшете Олега Петровича в шапке брифа горел янтарный статус СОР-2. В их системе сводных операционных рисков это означало - риски выше среднего.

Операция в такую погоду всегда обозначались вторым уровнем сложности. Камеры бликуют и видят мир вполглаза, изображение размывается, лица скрываются за зонтиками, а люди спешат и создают ненужные помехи. В это время тротуары становятся скользкими, и это затрудняет передвижение.

До приезда Морева и начала аукциона оставалось совсем мало времени, а Иван все еще сохранял свой прежний облик. Инна, мастер по маскировке с двадцатилетним стажем, раскладывала инвентарь – барьерный спрей, специальные клеи, пинцеты и накладки.

Конспиративная квартира пряталась во дворе за лимонными деревьями с блестящими от воды листьями и яркими фонариками плодов. Иван стоял у окна, глядя, как во дворе на плитке расплывались лужи, тощий серо-коричневый кот грелся на моторе под брезентовым навесом, газовые трубы петляли по стенам, а где-то выше, а узком просвете между крышами едва угадывались очертания Голубой мечети – близкой и недосягаемой одновременно.

— Не думал, что в Стамбуле может быть так промозгло, — заметил Иван.

— В этом городе возможно все, — отозвался Олег Петрович, раскладывая на столе документы. — Включая психоаналитиков, выдающих себя за арт-консультантов олигархов.

Иван усмехнулся и отвернулся от окна. Странный микс из востока и советского минимализма не позволял определить ни время, ни место, где квартира могла находиться. Потертый килим с замысловатым узором, пластиковые стулья, медные светильники с мягким светом. Место, готовое проглотить одного человека и выплюнуть другого.

Пока в их задачи входило определить первый круг людей, которые могли стоять за технологией. И возможно, выйти на след Изольды и Юриса.

— Садитесь, — обернулась к Ивану гример. — И не дергайтесь, пожалуйста. Сегодня такая влажность, что мне будет трудно сохранить естественность грима.

Иван сел, стараясь расслабиться. Он уже работал под маской, но сейчас был особый случай, маска должна стать нейтральной рамой, из-под которой проглядывает правильный эксперт.

Инна вначале спрятала характерные линии под первым слоем грима. Иван наблюдал, как меняется его отражение в зеркале. Силиконовые накладки на скулах убрали характерную остроту, а спинка носа расширилась на полмиллиметра, сделав лицо менее запоминающимся и более коллекционным.

— Дышите как можно легче, — сказала она, подтягивая край вставки. — Влажность ест клей. Она сделает все, чтобы вы стекли.

Он невольно усмехнулся.

— Еще раз так дернитесь, и будем выдавать вас за современную скульптуру с текучей формой, — без улыбки отрезала Инна.

Олег Петрович не поднимал глаз от планшета.

— Доступ к предварительному показу закроют через двадцать две минуты. Инна?

— Если хотите, чтобы он потек до дверей аукциона, могу ускориться.

— Не хочу.

— Тогда терпите.

Иван внимательно смотрел на свое отражение, оно становилось неузнаваемым, менялись не столько черты, сколько ритм лица. Инна работала с лицом как с композицией.

С помощью специального грима она изменила форму губ, добавила еле заметные морщинки в уголках глаз - признак человека, привыкшего внимательно изучать произведения искусства.

— Теперь волосы, — Инна достала из кейса краску. — Сделаем на два тона светлее и на висках добавим полсантиметра ленивой длины, как носят в Питере люди, которым платят за мнения.

Пока краска действовала, Олег Петрович проверял, насколько они укладываются в режим.

— Долго еще? — спросил он.

— Двенадцать минут, — ответила Инна.

После окрашивания волосы уложили в слегка небрежную прическу интеллектуала. Завершали образ контактные линзы, изменившие цвет глаз с серо-голубого на более темный.

— Можете говорить, — сказала Инна.

— Мы правильно сделали, что отпустили Женю и Аню домой? — спросил он. — И разрешили Алисе вернуться. Насколько они… в безопасности?

Олег Петрович помолчал.

— За ними присматривают, — ответил он. — Отец Ани пришел в себя, она в больнице, там наш пост. Ты же не сказал им, куда едешь?

— Разумеется.

— Наши будут тебя вести, так что не геройствуй.

Иван достал тонкую металлическую флешку.

— Если что-то пойдет не так, — он протянул ее Олегу Петровичу. — Чтобы Женя не думала, что я просто исчез.

Олег Петрович перевертел ее в пальцах.

— Не нравится мне этот пункт, — сказал он. — Лучше вернись сам и отнимешь обратно.

— Подбородок вниз, — сказала Инна. — И перестаньте смотреть на себя как на пациента.

— Каким именем я подписан? — спросил Иван.

— Морев предложил Бергер. Надежное прикрытие, узнаваемое в правильных кругах, — ответил Олег Петрович.

— Но мы же не пойдем у него на поводу, — Иван покачал головой. — Предлагаю Марк Фишер. Думаю, он оценит иронию.

— Марк Фишер для Бориса Морева, — сказал Олег Петрович. — Посмотрим, что за рыба водится в этом океане.

— Мы не сказали ему про Диану, — напомнил Иван. — Придержим пока?

— Держим, — подтвердил Олег. — Пока мы не знаем, на чьей он стороне.

Инна защелкнула кейс.

— Готово, — сказала она. — Подбородок держите чуть ниже, во время разговора голову слегка наклоняйте. И походку помягче, тише примерно на полшага. Голос немного повыше, чтобы убрать характерные интонации.

— Марк Фишер, арт-консультант из Санкт-Петербурга, — сказал Иван, приноравливаясь к новой манере речи, чуть более мягкой, разбавленной ленью.

— Одевайся, — кивнул в угол Олег Петрович. — Там твоя спецодежда, по всем последним тенденциям в мире искусства.

Иван надел темно-синие брюки, светлую рубашку и пиджак из тонкой шерсти. Все село идеально. В нагрудный карман Инна вложила платок с тонким кантом.

— Ваши аксессуары, — она протянула часы и кожаный портфель.

Иван прошелся, на ходу застегивая ремешок от часов, приноравливаясь к новой манере движения.

— Даже я бы тебя не узнал, — оценил Олег Петрович результат.

— Грим продержится максимум двое суток, — сказала Инна. — Но если вы попадете под дождь или еще что, то поплывет сразу. Старайтесь избегать контакта с водой. На всякий случай в портфеле набор для коррекции.

Иван глянул в зеркало. Оттуда на него смотрел утонченный интеллектуал с легкой сединой на висках, морщинками у глаз и профессиональным взглядом искусствоведа.

— Корсаков, — сказал Олег Петрович. — Не забывай, мы на чужой территории, без официальной поддержки. Если что-то пойдет не так, дипломатического прикрытия у нас не будет.

— Понимаю, — кивнул Иван. — Контора нас не знает, мы сами по себе, и вообще я в отпуске в Анталии.

— Рад, что ты понимаешь серьезность ситуации, — Олег Петрович усмехнулся. — Хотя твой оптимизм в такие моменты всегда меня настораживает.

— Это не оптимизм, — отозвался Иван. — Просто из-за силиконовых накладок мне трудно сделать скорбное лицо.

— Я серьезно, — вздохнул Олег Петрович.

— Это профессиональная деформация. Чем хуже у нас пути отхода, тем лучше настроение.

Олег Петрович покачал головой.

— Пути отхода действительно дряные. Максимум, что нам могут предложить - экстренную эвакуацию через неофициальные каналы. Но и это не гарантировано. Турецкие власти в последнее время особенно чувствительны к деятельности иностранных спецслужб на своей территории.

— На непредвиденный случай всегда есть Галатский мост, я помню, — сказал Иван. — Там легко затеряться в толпе в любое время и навалом боковых улочек для отрыва.

Олег Петрович протянул Ивану гарнитуру.

— Канал один наш, канал два - люди Морева.

— Понял.

— Итак, аукцион начинается в восемь. Предварительный осмотр лотов с шести. Морев прибудет в семь, ты с ним.

— А группа поддержки? — Иван подошел к столу, разглядывая схему особняка.

— Сергей и Антон в группе охраны Морева. Марина работает горничной в особняке с позавчерашнего дня. — Связь только через защищенный канал, никакой самодеятельности.

Дверь в квартиру открылась без стука, и на пороге появился вначале охранник, а затем Морев в смокинге. За его спиной маячил еще один охранник.

— Господа, — Морев кивнул, проходя в комнату. — Вижу, подготовка идет полным ходом. Вас не узнать, господин…

— Марк Фишер, ваш новый арт-консультант, — представился Иван.

— Фишер, значит, — усмехнулся Морев. Иронию он оценил.

— Как ваше самочувствие, Борис Аркадьевич? — спросил Иван. — Никаких... побочных эффектов?

Морев улыбнулся.

— Благодарю за заботу. Я принимаю меры предосторожности, — он достал из кармана небольшую таблетницу, но тут же убрал ее обратно. — Мой врач разработал специальный курс для нейтрализации возможных последствий.

Иван и Олег Петрович переглянулись.

— Не беспокойтесь, ничего экзотического. Кстати, я хотел бы уточнить кое-что.

Он подошел к схеме.

— Здесь камеры наблюдения, — показал он. — Два запасных выхода. Один через кухню, но он контролируется. И второй через подвал. Он выходит к причалу.

Иван наблюдал за Моревым.

— Вы бывали там раньше? — спросил он.

Морев улыбнулся.

— Разумеется. Аукционы АртВижн обычно проводятся в этом месте. Кстати, мы там бывали вместе с Изольдой. Она защищала меня от…. неразумных приобретений, назовем это так.

— И вы ни разу ничего не заподозрили? — спросил Олег Петрович.

— Если бы заметил, мы бы не оказались в этой ситуации, — сухо ответил Морев.

Иван взглянул на часы.

— Нам пора. Аукцион через два часа.

— Я буду в особняке в семь, — сказал Морев. — Не опаздывайте. Арт-консультанты олигархов должны быть пунктуальны.

Когда Морев так же внезапно исчез, как и появился, Олег Петрович покачал головой.

— Ты заметил? — спросил он. — Ну да, конечно заметил.

— У него обширная информация по всем пунктам, — сказал Иван. — Вопрос, что он собирается с ней делать.

— Юрий был его тенью около пяти лет, — начал Олег Петрович. — Изольда - правой рукой в вопросах искусства и имиджа. Такое не прощают... особенно люди его калибра.

— И только?

— Возможно, он представляет еще чьи-то интересы, — добавил Олег Петрович. — Будь осторожен, Корсаков. Очень.

Иван кивнул.

— Мы можем устроить сеанс связи с Дианой?

— Попробую.

Через некоторое время он протянул Ивану планшет.

— Говори.

На экране возникло лицо Дианы.

— Мне нужно знать, какие признаки искать у заряженных картин, — сказал Иван.

Диана нахмурилась.

— Я отправила тебе список.

— Я его видел, теперь хочу услышать от тебя.

— Это всегда глянец, — начала перечислять Диана. — Чаще всего у деталей идеальная симметрия. И никаких видимых дефектов, за которые может зацепиться взгляд.

— Понял, — кивнул Иван. — Пошли дальше.

— Если взгляд провалился в картину, и ты не можешь его оторвать, это оно. Так что не смотри прямо, всегда под углом тридцать-сорок градусов.

— Что-то еще?

— Если увеличишь угол до сорока пяти примерно, сможешь заметить неоднородность текстуры краски. Появятся кристаллические структуры, которые будут преломлять свет иначе.

— А по композиции?

— Чаще всего заряжают маршрут, ведут по краю. И элементы воздействия маскируют под облака, волны, складки одежды. Все, что похоже на спираль и концентрический круг.

— Это все?

— Может быть теплый свет при холодной палитре.

— Вроде запомнил.

— Вот еще что. У меня была своя система распознавания через фильтр, вот, — она показала какой-то небольшой прибор. — Ваши люди изучили его и сделали то ли приложение, то ли дополнение к камере. Вам уже должно было прийти. В общем, если навести на картину, области воздействия должны подсветиться фиолетовым.

— Как выходить из воздействия?

— Если попал в петлю, сразу шаг в сторону и прикрой левый глаз. Петля распадется.

Иван вздохнул.

— Как понять, что кто-то находится под воздействием?

— Расширенные зрачки, замедленная реакция, странная фиксация взгляда. Но это может быть и от другого, так что не самый надежный признак.

Иван прокрутил в голове еще раз все, что сказала Диана.

В ухе по первому каналу раздался голос.

— Внимание, двери открыты.

— Пора, — кивнул Олег Петрович.

Иван проверил, пришло ли приложение от конторы, о котором говорила Диана, и по дороге к машине еще раз повторил про себя все признаки заряженных картин. Дальше надо было уйти в спокойный режим, и он принялся смотреть из окна машины на дождь, который прикидывался частью декорации. Это помогало переключиться.

Когда они подъехали к особняку, где проходил аукцион, голос в ухе ожил снова.

— Внимание, кортеж.

После паузы раздалось.

— Подтверждаю.

Иван подвигал лицом и ощутил, как кожа окончательно принимает новую геометрию. Он выдохнул и стал Марком Фишером.

Перед выходом Олег Петрович повторил инструкцию.

— Корсаков, никакой самодеятельности.

Иван кивнул.

— У нас три зоны. Главный зал аукциона. Основное внимание к ней. Дополнительно место предварительного показа и коридор у вип-зоны. Никаких контактов, ты отмечаешь связи, и все. Понял?

Иван кивнул еще раз.

— Наша легенда держится на приглашении Морева, — продолжил Олег Петрович. — Придерживайся ее. Общая задача - вывести на свет операторов. На тебе типажи, на нас фамилии. Связь щелкнула.

— На площадке, — прошелестел голос с первого канала, — пара коллекционеров, двое кураторов с одинаковыми портфелями, один советник. Метки есть.

— Принято, — сказал Олег Петрович. — Начинаем.

Иван закрыл глаза, приноравливаясь к линзам.

— Корсаков, вход через основной, без пауз. Напоминаю, ищешь манеры, привычки, сходство.

Иван взял портфель.

По первому каналу прошло сообщение.

— Морев прибыл. Охрана своя и местная. Идет к лестнице.

Олег Петрович бросил короткий взгляд на Ивана.

— Не спускай глаз с Морева. Мы не знаем, на чьей он стороне.

Глава 7 Прибытие

Особняк на берегу Босфора возвышался над водой, словно лайнер на стоянке, готовый отплыть в любой момент в темноту пролива. Построенный когда-то для османского сановника, он удивительным образом сочетал восточную роскошь и европейскую сдержанность. Мраморная лестница спускалась прямо к воде, а над ней тянулись к небу деревянные эркеры. В перилах лестницы притаились датчики, в фонарях прятались камеры, стекла в оконных рамах темнели по команде, а дверные наличники имели скрытые RFID‑считыватели.

Под патиной старой роскоши скрывался второй контур и невидимая инфраструктура.

Морев с Иваном поднимались по мраморной лестнице главного входа. Дождь притих, но воздух все еще оставался влажным, наполненным запахами моря и специй. У входа их встречали высокий турок в темном костюме и молодая женщина в лаконичной деловой одежде с убранными светлыми волосами. На лацкане ее жакета светился бейдж аукционного дома, жемчужная серьга скрывала ушной вкладыш, а в руках она держала планшет в черном чехле.

— Господин Морев, добро пожаловать, — сказал турок по-английски.

— Ахмет, — Морев кивнул с видом человека, приветствующего давнего знакомого. — Позвольте представить моего нового арт-консультанта, Марка Фишера.

Ахмет окинул Ивана оценивающим взглядом.

— Очень приятно. Надеюсь, вы найдете наши лоты достойными внимания вашего патрона.

Иван слегка поклонился, играя роль профессионала, который слишком занят искусством, чтобы тратить время на светские любезности.

— Для вас уже все готово, — подала голос женщина. Она говорила по-русски без акцента, профессионально-ласковым тоном. — Разрешите, я провожу вас к предпоказу. Желаете чай или кофе?

Иван узнал женщину, ее фото имелось в досье на АртВижн. Она сопровождала большинство сделок, которые проходили у них под грифом «подозрительные». Он даже помнил, что ее звали Кристина, и она из Казахстана.

Они прошли через просторный холл, украшенный антикварной мебелью и современными скульптурами, странное сочетание эпох и стилей продолжалось и внутри. Иван незаметно осматривался, отмечая расположение камер и постов охраны. Все соответствовало схеме, которую показывал Морев. Слишком точно соответствовало.

Иван мысленно отметил, как Морев едва заметно кивнул, увидев камеру в правом углу зала. Это был жест человека, привыкшего проверять качество собственных инвестиций. Для того, кто был предан своими ближайшими сотрудниками, он держался здесь слишком уверенно. Как будто возвращался на территорию, которая когда-то принадлежала ему.

В главном зале уже собирались гости. Мужчины в дорогих костюмах и женщины в вечерних платьях с бокалами шампанского прогуливались, сохраняя на лицах сдержанное превосходство. Типичная публика элитных аукционов - коллекционеры, дилеры, инвесторы и те, кто просто хотел показать, что может позволить себе находиться в таком месте.

— Борис! Какой сюрприз! — к ним подошел полный мужчина с седеющей бородой и акцентом выходца из Восточной Европы. — Не ожидал…

— Георгий, — Морев пожал ему руку. — Позволь представить моего нового консультанта, Марка.

Георгий окинул Ивана цепким взглядом.

— А что случилось с очаровательной Изольдой?

— Мы разошлись во взглядах на искусство, — ответил Морев.

— Красивые женщины непредсказуемы, — улыбнулся Георгий.

— Поэтому я решил следовать традиции.

Они обменялись еще парой реплик, Иван делал вид, что разглядывает гостей.

— Кто это? — спросил Иван, когда тот ушел здороваться с кем-то еще.

— Георгий Вайнберг, — ответил Морев. — Один из постоянных участников аукциона. Сейчас живет в Вене.

Иван кивнул. Этот знакомый Морева мог оказаться еще одной потенциальной жертвой мошенников, значит, для конторы он мог оказаться полезным.

— Посмотрим лоты, — предложил Морев. — Это в соседнем зале.

Через арочный проход они попали в просторное помещение, где были выставлены экспонаты. Картины разных эпох и стилей соседствовали с антикварной мебелью, скульптурами и ювелирными изделиями. Коллекция поражала разнообразием.

Морев чувствовал себя уверенно, останавливался у некоторых работ ненадолго. Но в самом дальнем углу он обосновался всерьез, прилепившись к трем натюрмортам.

Иван оглядывал присутствующих, выискивая известных конторе людей, которых они прорабатывали перед операцией. И вдруг наткнулся на того, кого меньше всего ожидал здесь увидеть. В дальнем углу стоял Викрам, тот самый индус из ашрама, который прикрывал их во время вторжения людей Изольды в заброшенный особняк на Карповке. Он так и не вышел на связь, а затем подготовка к операции забрала все его время.

Это был непредвиденный фактор, и ситуация становилась опаснее. Теперь из разряда внедрение с целью сбора информации она перетекала в многослойную игру с новыми правилами.

Викрам, нейтрализовавший людей Юрия с помощью странных техник воздействия на сознание, теперь был на аукционе, где продавались заряженные картины. Последнее, что им нужно было в этой операции - еще один игрок с неизвестной повесткой и опасными способностями.

Викрам вроде бы помог им, но использовал техники манипуляции сознанием. Пока ни сама игра, ни ее правила понятны не были.

Морев уверенно двигался по залу, перебрасываясь парой фраз с гостями. Он явно многих знал лично.

— Раджив‑джи, — сказал Морев, обнимаясь с солидным индийским бизнесменом. — Как продвигается подборка танджорских икон?

— Растет, благодаря твоим советам, — рассмеялся тот в ответ.

Глаза Ивана порой возвращались к Викраму, который теперь методично передвигался по залу, внимательно оглядывая всех. На миг их взгляды встретились, и Иван мог поклясться, что уловил намек на узнавание, но индус сразу же отвернулся.

Глава 8 Лоты

В зале предварительного осмотра все было организовано так, чтобы каждая картина была поставлена в нужном месте, получила правильное освещение и антураж. Под лотом минимум информации – название, предполагаемый автор, эстимейт. Ни одного упоминания о происхождении картины или истории владения.

Иван с видом заинтересованного эксперта разглядывал картины, вспоминая все признаки заряженных работ, о которых говорила Диана. И уже у пейзажа, который шел третьим в его осмотре, он увидел тот самый глянец, который выглядел почти зеркальным. Он тут же изменил положение, стараясь не смотреть под прямым углом, и вытащил телефон. Делая вид, что фотографирует работу, он нашел присланный фильтр и активировал его. На изображении тут же проявились фиолетовые пятна, которые были организованы в гипнотическую спираль.

Осмотрев остальные картины, он нашел еще три с такими же сюрпризами внутри. Что удивило больше всего - все они имели завышенные эстимейты, несмотря на то, что относились к 19 веку. И производили впечатление даже на него, несмотря на его подготовку.

Морев проявлял интерес к одному из полотен, небольшому пейзажу, на первый взгляд ничем не примечательному. Он долго стоял перед ним, изучая каждую деталь.

— Что-то интересное? — негромко спросил Иван, подойдя ближе.

— Скажем так, особенная работа, — уклончиво ответил Морев. — Присмотрись к отражению в воде.

Иван увидел, что отражение не соответствовало объектам над водой. В нем проступали контуры каких-то символов.

Под потолком что-то мелькнуло. Повернув голову, Иван обнаружил миниатюрную камеру, направленную точно пейзаж. Продолжив осмотр, он заметил еще несколько камер, все они были направлены на картины, которые он определил как заряженные.

— Нас снимают, — тихо сообщил он Мореву.

— Проверяют реакцию на особые лоты, — сказал Морев и двинулся к кому-то из знакомых.

— Заинтересовались? — раздался рядом женский голос с легким акцентом.

Иван обернулся и увидел элегантную женщину средних лет в темно-синем платье. Что-то в ее облике показалось ему знакомым.

— Интересная техника, — ответил он. — Необычная фактура.

— Это работы малоизвестного швейцарского художника, — сказала незнакомка. — Он использовал особый лак.

— И состав, конечно же, утрачен?

— Иначе бы они не появились здесь, — она еле заметно улыбнулась. — А вы новый консультант господина Морева?

— Марк Фишер, — он слегка поклонился.

— Элиза Дюмон, — она протянула руку. — Я представляю интересы нескольких европейских коллекционеров.

Иван пожал протянутую руку, отметив, что хватка у нее слишком уверенная для женщины. И тут он узнал ее. Изольда. Конечно, она изменила внешность. Возможно, тоже пластический грим или что-то еще. Но выражение глаз, оценивающее, с едва заметной насмешкой осталось прежним. Она не потрудилась его убрать.

Иван быстро просчитывал варианты, стараясь максимально выключить личную заинтересованность. Но совсем отмести ее не удавалось. Перед ним стояла женщина, по чьей команде подрезали тормоза на его машине, и их с Женей спасло только то, что машина у него была неубиваемая. И которая не остановилась на этом, и послала людей в ашрам, где они прятались. Если бы ни Викрам с его фокусами, неизвестно чем бы все закончилось. Трое бойцов против его травмата, и нескольких адептов ашрама, ситуация довольно предсказуемая. То, что обошлось в итоге без жертв с обеих сторон…

Если бы что-то случилось с Женей по его вине, он бы не знал, как с этим жить дальше. А если вспомнить еще и наезд на отца Ани, попытку захватить и саму Аню и приход в дом Макса…

Иван оценивал ситуацию. Он мог сказать кодовое слово в наушник, и ее незаметно взяли бы прямо здесь. Но в этом случае вся операция была бы либо сорвана, либо оказалась под угрозой. У него по сути не было выбора. Оставалось только продолжать делать вид, что он просто новый консультант.

— Рад знакомству, мадам Дюмон, — сказал он с улыбкой. — Надеюсь, мы найдем общий язык.

— Не сомневаюсь, — она улыбнулась в ответ. — Особенно если ваш патрон проявит интерес к правильным лотам.

Она ушла, но у Ивана осталось ощущение, что она что-то заподозрила. Не похоже, что она узнала его, но взяла на заметку, это точно.

Дальше он старался не задерживаться у заряженных картин, но заметил, что именно у них гости останавливались надолго, и выглядели так, словно их загипнотизировали. Особенно впечатлительным оказался пожилой араб в традиционном одеянии, который минут на десять завис у одного из пейзажей.

— Впечатляет, согласитесь, — сказал Морев. — Я видел, что вы говорили с мадам Дюмон.

— Вы ее знаете?

— Встречались на предыдущих аукционах, — уклончиво ответил Морев.

Говорить о женщине, которая обманула его, в такой манере было, по меньшей мере, странно. Иван пытался прикинуть, что за этим стоит? Он не узнал Изольду, но при этом знал мадам Дюмон? Они встречались на аукционах или он знал о том, кто на самом деле такая мадам Дюмон. Это либо какая-то новая партия в их операции, либо игра самого олигарха.

— Идемте, я хочу показать вам кое-что.

Они ушли в дальний угол, где на отдельном постаменте стояла небольшая картина в золоченой раме. Натюрморт, что-то из голландцев, цветы, фрукты, бокал вина. И тот же зеркальный блеск.

— Что скажете? — спросил Морев.

Иван заметил, что он смотрит на картину с тем выражением, что появляется только у собственников. Он любовался ею как любимой игрушкой. При этом среди цветов он заметил полустертую подпись SR и маленькую звездочку рядом с ней. Это был символ, который неоднократно мелькал в каталогах АртВижн.

Под углом в тридцать градусов картина выглядела слишком идеальной для антиквариата.

— Подделка, — сказал Иван. — И, судя по всем признакам, заряженная.

— Я в вас не ошибся, — Морев удовлетворенно кивнул. — И это именно тот лот, который я намерен приобрести сегодня.

— Зачем? Она же может быть опасна.

— Это особый образец. У каждой технологии есть свой ключ, без которого остальные работы сделать невозможно. Мне надо понимать, что они делали с моей коллекцией, и без этой работы не обойтись.

— Откуда вам это известно?— спросил Иван

— Обычная логика, — ответил Морев. — Работа стоит отдельно от всех, самый дорогой лот, я бы даже сказал, слишком дорогой. Значит, она представляет для них ценность. Это то, что нужно.

Он говорил обо всем этом не в виде предположения, как понял Иван, а как человек, который знает больше, чем им рассказал.

— Борис Аркадьевич! — к ним подошел Ахмет. — Аукцион начнется через пятнадцать минут. Позвольте проводить вас к вашему месту.

— Конечно, — Морев кивнул. — Идемте, Марк.

По пути Иван заметил Викрама, который стоял у одного из боковых выходов и выглядел так, словно он просчитывает пути отступления. Его взгляд слегка зацепился за Изольду-Дюмон, затем прошелся по Мореву и вернулся к Ивану. Он еле уловимо кивнул.

Глава 9 Аукцион

Главный зал преобразился – на подиуме возникла трибуна аукциониста, на которой лежал явно антикварный молоток и планшет в кожаном футляре. Рядом, на постаменте, где должны были выставляться текущие лоты, пока ничего не было, кроме пуленепробиваемого стекла.

Перед подиумом появились ряды элегантных стульев, на которых лежали конверты с каталогом и аукционной карточкой.

Иван заметил, что Сергей, который проходил тут как телохранитель Морева, расположился у входа, внимательно разглядывая людей в зале. Второго, Антона, нигде не было видно, и это наводило на разные мысли.

Именно Антон должен был контролировать зал, и то, что он не появился и не вышел на связь, настораживало. Иван просчитывал варианты – его раскрыли и вывели из игры или он сам нарушил протокол, обнаружив что-то более важное.

Боковая дверь справа быстро открылась, и Иван заметил там Марину, которая стояла в форме горничной. Она кивнула ему, подтверждая, что на месте.

Пока свет в зале менялся на мягкий и приглушенный, на сцене появился высокий мужчина лет пятидесяти. Он был одет в смокинг с традиционной бабочкой. Его лицо показалось Ивану смутно знакомым.

— Дамы и господа, — начал он. — Добро пожаловать на эксклюзивный аукцион АртВижн. Сегодня у нас представлены уникальные лоты, которые редко появляются на открытом рынке.

Иван сразу отметил, что этот человек умеет держать зал. Он говорил с нужными паузами, с тем нажимом в голосе, который действует на уровне подсознания. Либо прошел специальный тренинг, либо сам был из тех гуру, что обучают других. В нем явно скрывалась мощная энергия. Из всех, кого Иван видел в картотеке конторы, это мог быть только Роберт Келлер, искусствовед, который внезапно исчез из публичного пространства пять лет назад.

Торги шли по стандартному сценарию – начинали с мелких лотов, и постепенно передвигались к более солидным. Морев сделал пару ставок и выиграл небольшую бронзовую статуэтку, чтобы утвердить себя в роли активного участника.

Иван заметил, что некоторые участники явно передавали другим сообщения при помощи различных незаметных жестов. Женщина в сером платье поправляла серьгу, если собиралась повысить ставку, а молодой человек в углу всегда наклонял голову сразу после того, как человек через три ряда от него делал ставку. Тут явно была какая-то система тайной коммуникации, которая давно уже отработана.

В дальнем углу стоял Викрам, внимательно наблюдая за происходящим, и сканировал зал. Иван заметил, что поведение Викрама напоминает работу оперативника, а не руководителя духовного центра. В эту же серую зону попадала его попытка связаться с ним. Слишком много совпадений, чтобы все это было случайностью.

Возможно, он здесь из-за индийского бизнесмена, подумал Иван. Чтобы на него не могли воздействовать.

Последний лот основной программы ушел с молотка, и аукционист сделал знак ассистентам не продолжать. Он медленно сделал глоток воды из стакана, глядя поверх зала, словно проверял готовность аудитории к новой игре.

— А теперь, дамы и господа, — с другой интонацией и ритмом сказал он, — мы переходим к специальной коллекции. Это работы для истинных ценителей.

На экране за его спиной возникло изображений первой из заряженных картин.

— Лот номер двадцать один, «Туманное утро», неизвестный швейцарский мастер, предположительно конец XIX века. Начальная цена пятьдесят тысяч евро.

После объявления в зале что-то ощутимо изменилось. Люди смотрели на картину, словно загипнотизированные. Некоторые лихорадочно стали делать ставки.

Иван почувствовал, что у него слегка кружится голова, и картинка немного расплывается перед глазами.

Они что-то распыляют, мелькнула мысль. Что-то, усиливающее эффект картин.

Он прикрыл нос платком, делая вид, что кашляет. Головокружение немного отступило, но ощущение опасности только усилилось.

Морев сидел рядом с ним и выглядел совершенно нормальным. Если можно считать нормой выражение странного ехидства на его лице.

Началось, — подумал Иван.

Торги за заряженные картины шли с невероятным азартом. Цены взлетали до абсурдных высот, люди делали ставки, явно не контролируя себя. Иван заметил, что Георгий Вайнберг, с которым они разговаривали в начале вечера, уже приобрел два заряженных пейзажа, заплатив за них в несколько раз больше начальной цены.

— А теперь, дамы и господа, — объявил аукционист, — лот номер двадцать семь, «Натюрморт с виноградом», неизвестный мастер, предположительно школа Виллема Класа Хеды. Начальная цена сто тысяч евро.

На экране появилось изображение той самой картины, которую Морев показывал Ивану.

— Я буду участвовать, — сказал Морев. — Не вмешивайтесь, что бы ни происходило.

Иван кивнул, хотя внутренне напрягся.

Несколько участников сразу включились в торги, и цена моментально подскочила до двухсот. Когда ставка поднялась до трехсот, в игру вступил Морев. Он начал перебиваться все предложения.

— Триста пятьдесят тысяч евро, — объявил аукционист. — Кто даст больше?

— Четыреста тысяч, — сказал Морев.

— Четыреста пятьдесят, — раздался голос с другого конца зала. Иван обернулся и увидел, что это Изольда-Дюмон.

— Пятьсот, — Морев даже не моргнул.

— Шестьсот, — парировала Дюмон.

— Миллион евро, — вдруг сказал Морев.

— Миллион евро от господина Морева. — Кто-нибудь даст больше?

Дюмон медленно покачала головой, не сводя глаз с Морева.

— Продано господину Мореву за миллион евро, — объявил аукционист, ударив молотком.

— Борис Аркадьевич, вы уверены, что...

— Я же просил не вмешиваться, — ответил олигарх. — Все идет по плану.

В это время мадам Дюмон подошла к организаторам аукциона, что-то прошептала и, получив кивок, направилась к месту, где хранились проданные лоты.

Дальше все как-то ускорилось. Мадам Дюмон-Изольда взяла проданную картину и исчезла через боковую дверь. Охранник на входе сделал незаметный жест двум другим, указав на Ивана. И в этот же момент сработала пожарная сигнализация.

— Уважаемые гости, просим сохранять спокойствие!

Люди вскакивали с мест, хаотично двигались, кто к выходу, кто в сторону центра. Охранники в зале пробивались сквозь толпу, направляясь в сторону Морева с Иваном.

— Борис Аркадьевич, нам нужно немедленно уходить, — сказал Иван.

Тот огляделся и бросился к боковой двери, за которой скрылась Изольда.

— Она не должна уйти с этой картиной! — крикнул Морев.

— Куда вы? — крикнул Иван, но Морев уже исчез в дверном проеме.

Путь к главному выходу был отрезан охраной, уходить через него было нельзя. Что затеял Морев, тоже непонятно. Но другого варианта, кроме как следовать за ним, на оставалось. Пригнувшись и используя суматоху в качестве прикрытия, Иван проскользнул к боковой двери.

Глава 10 Преследование

Боковая дверь привела его в полутемный коридор, что вел к служебным помещениям и подвалу. За спиной раздавались крики, и они приближались. Но впереди тоже явно кто-то спешил, и не один.

В глубине коридора он заметил ответвление налево, в котором виднелась узкая лестница, ведущая вниз. Но заскочить туда он не успевал, его догоняли. По дороге ему попалась небольшая ниша, образованная выступом стены. Он быстро скользнул в нее. Двое охранников пронеслись вперед. Выждав несколько секунд, Иван ушел по левой ветке.

Винтовая лестница привела его в подвальное помещение, напоминающее лабиринт из узких проходов и маленьких комнат, заставленных ящиками и старой мебелью. Воздух был влажным, с запахом плесени и соли, близость Босфора ощущалась даже здесь, под землей.

Иван услышал тихие шаги за спиной. Мгновенно развернувшись, он увидел Марину в форме официантки.

— Тихо, — прошептала она. — Это я.

— Что с Антоном? — быстро спросил Иван.

— Нашла его в кладовой без сознания, — ответила Марина. — Следы инъекции. С ним Сергей, он его вытащит.

— Морев?

— Не видела. Но женщина с картиной прошла тут пять минут назад. С ней был высокий мужчина, не Морев, — ответила Марина. — По второму каналу тишина. Личная охрана Морева тоже исчезла. Что-то пошло не по плану.

— Или, наоборот, — сказал Иван. — Кажется, он знал здесь какие-то ходы. Пошел перехватить их у другого выхода.

Иван задумался. Морев каким-то образом оторвался от преследования и пошел другим путем. Но куда?

— Здесь должен быть выход к воде, — произнес он.

Они пошли дальше. Проходы становились все уже, пол скользким. Где-то впереди слышался приглушенный плеск волн.

— Подожди, — Иван остановился, заметив свежие следы. — Кто-то прошел здесь совсем недавно.

Следуя по отметинам, они вышли к просторному помещению с низким потолком. Пол частично был затоплен, а через маленькие окна под самым сводом пробивался свет от фонаря, отражаясь в воде. В дальнем конце виднелась массивная дверь, по всей видимости, ведущая к причалу.

Где-то послышались голоса, один явно женский.

— Он не должен получить картину, — женский голос говорил по-английски.

— Он выложил на нее миллион, — ответил мужчина. — Он в курсе, что это эталон, а мы не можем сейчас его лишиться. Без него ничего сделать нельзя.

— У нас была Диана, — с досадой сказала Изольда. — Она могла все делать и без эталона.

— Тогда зачем ты убила ее?

— Она сбежала, — ответила Изольда. — Ей кто-то помог. Может быть, даже Морев. Так что все еще хуже.

— Если она рассказала ему о том, что мы делали, то он попытается забрать свою технологию любой ценой.

Иван осторожно двинулся на звук, показав Марине оставаться на месте. Заглянув за ящики, он увидел Изольду-Элизу и незнакомого мужчину. Картины при них не было.

Он отступил назад.

— Тут проход, который, скорее всего, ведет к причалу. Нужно его обойти.

— Есть путь через старые катакомбы.

Они шли, стараясь не шуметь. Коридор петлял и спускался все ниже. Запах моря становился сильнее.

В очередном подвальном помещении Иван заметил движущуюся тень, кто-то бежал к дальней стене, где виднелась массивная дверь. Он узнал Изольду с каким-то футляром в руках

— Я за ней, — сказал он. — На тебе другой выход.

Иван перепрыгнул через ящики и попал прямо в лужу. Изольда заметила его, побежала быстрее.

— Стой! — крикнул Иван, но она уже была у двери.

За открывшейся дверью виднелся причал и катер с работающим двигателем.

Перед Иваном внезапно выросла фигура.

— Вот и встретились, Иван Евгеньевич, — произнес Юрий с легкой улыбкой. — Или мне называть вас господин Фишер?

В его руке поблескивал пистолет с глушителем.

— Не думал, что увидимся так скоро, — сказал Юрий. — Хотя, признаться, мы ждали вас.

За его спиной Изольда прыгнула в катер. Мотор взревел, и судно начало отходить от причала.

— Где Морев? — спросил Иван.

Юрий улыбнулся еще шире.

— О, вы не в курсе, — рассмеялся Юрий. — Вы думали, что Морев жертва, ну конечно. Он владелец технологии, но вам об этом не сказал. Мы только усовершенствовали ее немного. А теперь ему надо вернуть игрушку. Наверное, для новых исследований.

Он поднял пистолет, целясь Ивану в грудь.

Глава 11 Разоблачение

Иван смотрел, как по Босфору удаляется катер с Изольдой, не забывая следить за руками Юрия. Тот по-прежнему держал пистолет, направленным на него. Звук мотора постепенно исчез совсем.

— Как давно вы в курсе? — спросил Юрий.

— С самого начала, — ответил Иван, просчитывая варианты. — Вам надо было действовать осторожнее.

— Вы тоже пошли на риск, — ответил Юрий. — Это от безысходности или по глупости?

— Достаточно, Юрий.

Из темноты возник Морев с пистолетом в руке. Он направил его на Юрия.

— Борис Аркадьевич, — усмехнулся Юрий. — Как предсказуемо. Решили вмешаться лично?

— Опусти пистолет, — приказал Морев.

К удивлению Ивана, Юрий медленно опустил оружие и даже отбросил его в сторону.

— Это ничего не меняет, — сказал он с усмешкой. — Картина у нас.

Морев усмехнулся в ответ.

— Посмотрим.

— Зачем вы заказали экспертизу? — спросил Иван. — И почему профессору Авилову?

— Мне нужен был официальный документ, — ответил Морев, не опуская оружия. — И независимый взгляд. Когда я понял, что мои... партнеры изменили базовую технологию без моего ведома, нужно было понять масштаб.

— И только? — спросил Иван.

— Экспертиза всегда поднимает много пыли, — ответил Морев. — На пыль выходят те, кто любит прятаться.

Юрий усмехнулся, глядя в сторону.

— И мы под вашу пыль унесли то, что важно.

— Вы уверены? — спросил Морев.

Около воды было холодно, и откуда-то тянуло соляркой. У Ивана стало сохнуть в горле. Сдерживаясь, чтобы не закашляться, он услышал далекий вой сирены. Это мог быть либо патруль, либо портовая охрана.

— Все это время вы искали эталон, — сказал Иван.

— Я инвестировал в разработку технологии визуального воздействия, — ответил Морев, не оборачиваясь. — Это было направление арт-терапии, реабилитации. Но кое-кто увидел в ней совсем другие перспективы. Более выгодные и менее этичные.

— И вы, конечно, были против, — с сарказмом произнес Юрий. — Расскажите ему всю историю, Борис Аркадьевич. Как вы лично утверждали первые тесты на ничего не подозревающих людях. Как одобряли доработки. Пока не поняли, что технология стала слишком опасна даже для вас.

— Я остановился, — отрезал Морев. — А вы переступили черту.

Юрий рассмеялся.

— Не надо пафоса, Борис Аркадьевич. — Я знаю, что Диана у вас…. а значит, и технология без образца тоже… но вам зачем-то понадобился еще и эталон…

Морев нахмурился.

— О ком вы говорите? — спросил он.

— Художница, что делала копии для вашего дома, — пояснил Иван. — Она работала без эталона. Создала собственную систему.

— Это невозможно, — Морев покачал головой. — Без исходного образца... разве что...

Он внезапно замолчал.

— Разве что она талантливее, чем мы думали, — закончил за него Юрий. — Так это не вы ей помогли? И у вас больше ничего нет… Диана исчезла… и ваш драгоценный эталон тоже.

Где-то над ними раздались шаги и голоса, к ним явно приближались люди, причем много.

— Турецкая полиция, — сказал Морев. — У нас мало времени.

Он указал Ивану на узкую дверцу в стене, почти незаметную в полумраке.

— Через подвал к боковому выходу, — сказал он. — Быстро.

Когда они уже были у двери, Юрий окликнул их.

— Борис Аркадьевич! Вы правы, технология без эталона несовершенна. Но что, если кто-то нашел способ сделать ее даже лучше? Подумайте об этом.

Морев не ответил, и они скрылись в проходе, оставив Юрия одного на причале.

Глава 12 Отступление

Узкий коридор вывел их к потайной лестнице. Следуя за Моревым, Иван спустился по стертым ступеням и оказался на скрытом причале, куда выходил один из секретных ходов особняка.

— Садитесь, — Морев кивнул на пришвартованный катер. — В Стамбуле вода - лучший путь отступления.

К удивлению Ивана, у штурвала уже стояла Марина.

— Следовала запасным маршрутом, — пояснила она. — Когда связь пропала, активировала протокол эвакуации. Сергей с Антоном ушли по другому коридору.

Катер быстро отчалил, внизу темнели воды Босфора, а впереди виднелся небольшой рыбацкий квартал. Морев обернулся, глядя на особняк за их спинами. Иван оценивал ситуацию. Марина вела катер вдоль берега, стараясь, чтобы они не выглядели людьми в бегах. Это просто вечерняя прогулка по Босфору для туристов.

— Мы не можем вернуться в отель, — сказал Иван, когда они пришвартовались в небольшой рыбацкой гавани на окраине. — Там нас будут искать в первую очередь.

— Об этом уже позаботились, — ответил Морев. — Наши вещи должны ждать нас в условленном месте.

Иван удивленно посмотрел на него.

— Вы все предусмотрели, не так ли? Включая возможный провал операции.

— Это не провал.

Они вышли на берег там, где чаще всего причаливали судна с рыбаками, и двинулись вглубь квартала. На узких улочках было сыро, темно и безлюдно. Все пропахло рыбой и водорослями, традиционно для прибрежной зоны. Запах был такой, что хотелось ускорить шаг. Порой к нему примешивались еще и ароматы специй из закрытых кафе. И это создавало такую тошнотворную смесь, что впору было прикрывать нос. Иногда откуда-то доносилась еле уловимая тягучая музыка. Стамбул, как и Москва, никогда не спал, но в отличие от Москвы, делал это тихо.

Иван активировал защищенный канал на телефоне и попытался связаться с Олегом Петровичем.

— Тишина, — сказал он. — Сигнал блокируется.

— Стандартная практика, — ответил Морев. — Все частоты перекрыты.

Марина периодически оглядывалась, проверяя, нет ли слежки.

— За нами идут, — тихо сказала она, не оборачиваясь. — Двое, возможно трое. Профессионалы, держатся на расстоянии.

— Разделимся на следующем перекрестке, — ответил Морев. — Марина, ты направо. Мы с Иваном налево.

— Нет, — возразил Иван. — Мы с Мариной пойдем по главной улице. Вы через дворы, там есть проход.

Морев повернулся.

— Откуда такое знание местности?

— Приходилось бывать, — сухо ответил Иван.

Они разделились на перекрестке. Иван повел Марину через оживленную даже ночью торговую улицу, где было легче затеряться среди припозднившихся туристов и местных жителей. Мелкий дождь, который начался еще во время из водной прогулки, усилился. Иван осторожно провел рукой по щеке, там, где силиконовая накладка начала потихоньку отходить от кожи.

— Почему ты не доверяешь Мореву? — спросила Марина, когда они оторвались от преследователей. Она заметила, что по лицу Ивана стекает струйка телесного цвета, размывая границу между настоящей кожей и искусственной.

— Потому что он ведет свою игру, — ответил Иван, придерживая лицо платком. — И я до сих пор не понимаю правил.

Они свернули в боковой переулок, затем еще раз и еще, петляя по запутанным улочкам старого города. Лицо Ивана все больше становилось похожим на размытое пятно. Он убрал платок, и мутные разводы потекли по лбу, а бровь сползала прямо на скулу.

Иван искал скрытые проходы и старался выбирать места с навесами и козырьками, чтобы совсем не потерять лицо.

Он остановился возле неприметной двери.

— Нам сюда.

Над дверью болтался тусклый фонарь, и в его свете Марина заметила, что половина лица Ивана уже стекла, а желтые полосы испачкали воротник.

Иван взялся за ручку, и дверь поддалась. За ней прямо в прихожей стоял пожилой турок с морщинистым лицом. Он глянул на Ивана и покачал головой.

— Селям алейкум, Ахмет, — произнес Иван на турецком, пытаясь хоть как-то прикрыть стекающие по шее разводы грима. — Нам нужна помощь.

Старик прищурился, всматриваясь в проступающие сквозь размытый грим черты лица.

— Алейкум селям, Иван-эфенди, — ответил он, запирая за ними дверь. — Вижу, дождь не пощадил твое новое лицо. Хорошо, что я помню старое. Мне передали, что вы можете появиться.

— Кто?

— Человек из Петербурга, — Ахмет протянул Ивану чистое полотенце. — Он сказал, вы поймете. Пойдем, у меня есть масло, чтобы смыть эту краску. Выглядишь как размокшая картина.

Иван обменялся взглядами с Мариной. Этот контакт не был частью их инструктажа. Возможно, запасной вариант, о котором знал только Олег Петрович? Мог ли Олег Петрович подстраховаться дополнительным каналом связи? Или это кто-то из сети Морева? Или даже третья сила.

— Ваш друг ждет наверху, — добавил Ахмет, указывая на лестницу.

После того, как Иван избавился от следов грима, они поднялись в небольшую комнату на втором этаже и обнаружили Морева, изучающего карту города.

— Как вы нашли это место? — спросил Иван.

— Меня привели. Человек, который предупредил старика о возможном вашем появлении.

— У вас есть свои люди в Стамбуле, — сказал Иван. — Контакты, о которых не знает даже ваша собственная служба безопасности.

— После того, как Юрий и Изольда предали меня, я перестал полагаться на официальные каналы, — ответил Морев. — У каждого должен быть запасной план. Вы бы согласились со мной, если бы знали всю историю.

Иван медленно опустился на стул, внезапно ощутив усталость. Пока головоломка не складывалась, но Морева прощупать стоило.

— Операция не просто сорвалась, — сказал он. — Она была скомпрометирована с самого начала, не так ли?

— Не так.

— Что происходит, Борис Аркадьевич? — спросил Иван. — Вы скажете, что вам известно о Диане? И какой эталон увезла Изольда?

Морев помолчал.

— Диана - вопрос, на который я сам хотел бы получить ответ. А эталон... это первая успешная работа с полным набором визуальных паттернов. Своего рода исходный код всей технологии. Я инвестировал в проект с благими намерениями, но когда понял, что они хотят использовать разработку для манипуляций, то ушел. Забрал ключевые паттерны и эталонный образец.

— А потом Изольда и Юрий украли его, — догадался Иван.

— Нет, — Морев покачал головой. — Я сам спрятал его. В самом надежном месте - на виду. Как одну из картин коллекции, выставляемой на аукционах АртВижн. Они никогда не догадывались, что ищут то, что сами же и продают год за годом. Пока не подменили картины в моем доме... и я не заметил эффект. Тогда я догадался, что они научились воспроизводить технологию. И мне нужно было понять как.

— Поэтому вы заказали экспертизу Авилову.

— Да. И когда узнал, что на этом аукционе будет выставлен эталон, немедленно решил действовать. Наши интересы совпали, — он посмотрел на Ивана. — Но я не знал о Диане. Если то, что сказал Юрий, правда... ситуация гораздо опаснее, чем мы думали.

— И еще кое-что, — добавил Иван. — На аукционе был индиец по имени Викрам. Я встречал его раньше... при весьма необычных обстоятельствах. Вы его знаете?

— Впервые слышу, — ответил Морев. — Но если он ... возможно, мы не единственные, кто интересуется технологией. Логично. Вещь такой мощности привлекает внимание разных... организаций.

Над городом пронесся звук полицейских сирен. Морев прислушался.

Вошла Марина.

— Связь заработала, — сказала она. — Антон в сознании, но слаб. Мы эвакуируемся завтра по запасному маршруту. Вы с нами?

— Принято, — тихо ответил Иван, затем повернулся к Мореву. — Наша группа подстраховки выбралась. Куда мы направляемся?

— В Петербург, конечно. Теперь все будет продолжаться там.

Глава 13 Эвакуация

Утром Ахмет принес кофе и местные новости - полиция и спецслужбы прочесывают район Галата в поисках иностранцев, причастных к инциденту в особняке. Иван вздохнул, хорошо, что он не воспользовался маршрутом через Галатский мост, видимо, теперь уходить по нему стало намного сложнее.

— Резервная группа прибыла, — сообщила Марина после проверки сообщений на специальном устройстве связи. — Точка встречи - заброшенный склад в промзоне.

Через час они были на месте. Небольшая команда из двух оперативников и координатора уже ждала их в полуразрушенном административном здании бывшей фабрики.

— Связь с центром восстановлена, — сообщил координатор, представившийся Игорем. — Олег Петрович ждет доклада.

Иван кивнул и отошел в сторону с защищенным планшетом. На экране появилось напряженное лицо руководителя операции.

— Докладывайте, Корсаков.

— Не совсем провал, но и не успех, — начал Иван. — Морев инвестировал в технологию визуального воздействия для медицины и образования, но разошелся с партнерами по этическим вопросам.

— Что по Юрию с Изольдой?

— Были здесь, Изольда под маской, Юрий прикрывал. Морев не знал, что они работают на его бывших партнеров.

— Он знает про Диану?

— Со слов Юрия.

Иван быстро изложил ключевые события и нынешнюю ситуацию.

— Если Морев владелец технологии, — сказал Олег Петрович. — Это многое меняет. Условия работы с ним будут другими.

— По его словам, они разошлись с партнерами по поводу ее применения.

— А на самом деле?

— Скорее всего, так и было, но это не вся правда.

— А что с этим эталоном?

— С ним скрылась Изольда. Морев расстроен, но делает вид, что не слишком сильно.

— Что еще?

— Здесь был Викрам, — сказал Иван. — Возможно, он тоже в теме.

— Интересно, — задумался Олег Петрович.

Олег Петрович помолчал, обдумывая информацию.

— У нас есть данные, что Морев покинул Турцию час назад, — наконец сказал он. — Частный рейс в Афины, затем след теряется.

— Что? — удивился Иван. — Но он здесь, с нами.

— Вы уверены?

Иван обернулся. Морев спокойно беседовал с Мариной в дальнем углу помещения.

— Абсолютно.

— Интересно, — протянул Олег Петрович. — Похоже, он умеет быть в двух местах одновременно. Или... — он не закончил мысль. — Возвращайтесь немедленно.

Три часа спустя они уже были в воздухе. Иван сидел, глядя в окно. Напротив Морев листал журнал с таким видом, словно возвращался с обычной деловой поездки.

— Почему вы не улетели отдельно? — спросил Иван. — У вас была такая возможность.

— Потому что я не все еще выяснил, — ответил Морев, не поднимая глаз от страницы. — Как и вы.

Морев достал телефон и стал просматривать что-то на экране. Судя по снимкам, это были фото, сделанные во время аукциона.

— Что вы ищете? — спросил Иван.

Морев развернул телефон в его сторону.

— Вот тут, видите?

Иван посмотрел на фото картины с аукциона. При увеличении картинки стало заметно, что в левом нижнем углу имелась надпись, которая сливалась по цвету с фоном. Иван пригляделся. RS-21/SPb, какая-то техническая аббревиатура, скорее всего.

— Вы знаете, что это значит?

— Маркировка кода. Общий и номер модификации.

— А здесь? — Иван показал на символ звезды, которая была встроена в изображение прямо под кодом. Ее можно было считать элементом композиции, если бы не эта надпись.

— Звездой можно пометить что угодно, — ответил Морев.

— Но это не просто звезда, — сказал Иван. — В ней есть что-то еще.

Он увеличил изображение и внутри звезды проявился еще один знак. Мю или μ, буква греческого алфавита. Именно его показывала ему Диана. Она использовала это обозначение для чего-то неустойчивого, например, связи вчера-завтра. А что здесь? Указание на нестабильность формулы?

— Диана... кто она? — спросил Морев. — Только не говорите, что вам это неизвестно.

— Она делала работы без эталона. Под принуждением Изольды.

— Мне нужно с ней поговорить.

— Не уверен, что это возможно, — ответил Иван.

Морев не стал давить и откинулся в кресле. В этот момент он казался уставшим человеком, которому действительно требовался отдых. Это было так или являлось частью игры, судить было сложно.

— Будем искать RS-21 в Петербурге, — сказал он и закрыл глаза.

Глава 14 Новые правила игры

Сразу по приезду Иван отправился к Олегу Петровичу с официальным докладом. На этот раз он не отвлекался на гравюру, а старался ничего не упустить из событий, фигурантов и деталей, на которые стоит обратить внимание.

— Нужен еще один этап, — сказал Иван в конце.

Олег Петрович молчал.

— Маркировка в работе, — сообщил он наконец. — Техническая служба идентифицировала почерк. Морев прав, все нити ведут в Петербург.

— Кто такой этот RS? — спросил Иван.

— Предположительно, главный технолог проекта. Или разработчик. Мы перебираем кандидатуры.

— Кстати о Мореве, — спросил Иван. — Где он?

— Вернулся в дом на Каменном, — ответил Олег Петрович. — Меняет в очередной раз персонал. По крайней мере, так мне доложили. Он под наблюдением.

— Он рассказал не все, — заметил Иван.

— У нас есть больше, чем было до операции, — сказал Олег Петрович. — Структура организации, фигуранты, связь с Изольдой и Юрием, их методы. Пока достаточно.

Иван подошел к окну. На улице ожидаемо шел снег.

— Что дальше? — спросил он.

— Если гора не идет к Магомету, — Олег Петрович подошел к карте на стене, где были отмечены несколько точек.

— Мы заманим их на нашу территорию, — понял Иван.

— У нас есть то, чего они не ожидают.

Иван задумался на мгновение.

— Технология Дианы? Антидот?

— Нам нужна подходящая галерея, — ответил Олег Петрович. — Как думаешь, Женя согласится? У нее же вроде как раз по профилю, Планетарий, образовательное учреждение, у нас технологии.

— Нет! — сказал Иван и для убедительности покачал головой. — И еще раз нет. Я против. Категорически. Нельзя подвергать ее риску.

— Подумай на досуге, — спокойно произнес Олег Петрович. — Ей хотя бы можно доверять, в отличие от других.

— Это нечестно, — устало сказал Иван.

— Она будет под охраной. И может вообще не появляться на открытии.

— Это неприемлемо…

— Смотри, у нас есть Диана, — сказал Олег Петрович. — Технология без образца. Антидот.

— Как она вообще до этого додумалась? — спросил Иван. — Если даже Морев считал это невозможным.

— Она была очень запугана. В сочетании с талантом порой это приводит к неожиданным результатам. Может, она из тех, кто лучше работает под давлением? Но я уже перехожу на твою территорию…

Олег Петрович отвернулся от карты.

— Представляешь, что будет, если АртВижн узнает об этом?

— Догадываюсь.

— В деле появился еще один фактор, — сказал Олег Петрович. — Поступил запрос на консультацию по вопросам визуальных технологий. По каналам дипломатов. Угадай, кто инициатор?

— Индия? — предположил Иван.

— Именно. Похоже, у нас появляются неожиданные союзники.

— Им тоже нужен антидот, — сказал Иван. — И Диана. Когда она была у них, они еще не знали, кто она такая.

Олег Петрович вернулся к столу и закрыл папку с отчетом.

— Так что выбора у нас нет. Говори с Женей. Игра на нашей территории – это всегда по нашим правилам.

Иван прикидывал, какие варианты можно найти, чтобы не использовать галерею Жени, или использовать галерею без нее, или вообще увезти ее куда-то. Неизвестно, чего ожидать дальше, но у них имелось преимущество и козырь, о котором противник даже не подозревал.

Снегопад за окном усилился. Белые хлопья медленно опускались на город, словно накрывая его защитной пеленой.

Глава 15 Разговор о невозможном

Иван стоял у двери квартиры Жени, не решаясь позвонить. Несколько дней в Стамбуле растянулись в маленькую вечность, наполненную тревогой и непонятно откуда взявшейся тоской. Вроде бы все время было расписано по секундам, но что-то все равно прорывалось сквозь эту четко организованную жизнь. Он уже так привык видеть Женю в своем доме, что вернувшись, ощутил странную пустоту. Ее отсутствие ощущалось физически, и он с беспокойством смотрел на кресло, в котором она сидела на кухне, понимая, что вернуться к прежней жизни ему будет очень сложно. Без нее дом казался слишком большим, а тишина слишком громкой. Жизнь становилась слишком неопределенной, если ее не было рядом.

Он провел рукой по непривычно светлым волосам, следы краски еще не ушли. Искусственная седина на висках и небрежная прическа до сих пор сохраняли образ дорогого арт-консультанта, которого он изображал в Стамбуле. Он не до конца понимал, что можно говорить Жене, а что нет. Вернее, понимал, но хотел сказать намного больше положенного. И сильнее всего его угнетала необходимость сообщить, что ее галерея оказалась теперь в центре операции, которую он сам считал очень рискованной.

Совсем не так он собирался появиться у нее и что-то объяснить, но тот мир, где за дверью пахнет чаем и встречают простым «заходи», находился где-то в параллельной вселенной. А может этого мира вообще не существовало. Для них, по крайней мере.

Он нажал на звонок. За дверью послышались шаги.

— Кто там? — услышал он настороженный голос Жени.

— Это я, — ответил Иван, чувствуя, как нелепо это звучит.

Дверь открылась, и он увидел Женю. Она стояла на пороге в уютном разноцветном свитере и джинсах, со следами изумрудно-зеленой краски на щеке, словно прислонилась к еще не высохшему акрилу. Он непроизвольно протянул руку, чтобы вытереть краску, но еще быстрее отдернул ее, смутившись своей реакции.

— Вернулся, — констатировала она, не делая попытки пригласить его внутрь. — Ну хоть бы сообщение прислал. Я волновалась... — она запнулась, и ее взгляд задержался на его изменившейся внешности. — Что это с тобой?

Она тоже протянула руку с желанием потрогать его виски и быстро отдернула ее.

— Ты поседел за это время или там мода такая?

— Можно войти? — спросил Иван с мягкой улыбкой. — История долгая, а тут не очень-то удобно.

Не успела Женя ответить, как из глубины квартиры донесся восторженный возглас, и в прихожую вылетела Алиса. Она пронеслась мимо Жени и бросилась к Ивану.

Наушники на шее подрагивали в такт растянутым рукавам свитера.

— Я знала, я знала, что ты вернешься! — воскликнула она, но тут же отстранилась, с изумлением разглядывая его. — Ого! Ты выглядишь как... как профессор из сериалов! Это для работы, да? Ты был под прикрытием?

— Алиса! — одернула ее Женя, но в ее голосе звучало больше любопытства, чем строгости.

— Я могу все же войти? — спросил Иван, глядя на Женю поверх головы Алисы.

Женя вздохнула и отошла от двери. В прихожей в глаза Ивану бросилась камера в углу и датчики по периметру двери.

— Контора установила? — спросил он.

— Да, — Женя скрестила руки. — После того, как мне великодушно разрешили вернуться домой. Сказали, что непосредственной угрозы больше нет, но лучше перестраховаться.

Она смотрела на него изучающе.

— Так что это за... трансформация?

Алиса не отходила от Ивана ни на шаг, с восторгом разглядывая его светлые волосы и седину на висках.

— Это так круто! — восхищалась она. — Ты как будто из другой жизни.

Иван невольно улыбнулся. Вопрос о внешности был ожидаем, но отвечать на него следовало осторожно. Согласно протоколу, детали маскировки относились к служебной информации.

— Часть работы, — ответил он уклончиво. — Для операции требовалось... изменить внешность.

Иван отметил, что Алиса тоже изменилась. Лицо вытянулось, и сама она стала выше. И неуловимо стала напоминать Макса.

— Как дела в школе? — спросил он, стараясь говорить непринужденно.

— Нормально, — пожала плечами Алиса. — Меня теперь туда отвозят и забирают. Как будто я дочь олигарха. Или преступница.

— Это для безопасности, — мягко сказал Иван.

— Я знаю, — вздохнула девочка. — Но все равно странно.

— Проходите уже, хватит топтаться на пороге, — сказала Женя. — Алиса, как там твои уроки?

— Я еще вернусь, — пообещала Алиса и убежала к себе.

Иван прошел в гостиную и опустился в кресло. Внезапно на него навалилась усталость, словно организм дал команду расслабиться, посчитав, что он дома. Иван машинально провел рукой по волосам, они до сих пор ощущались чужими.

— Ты выглядишь уставшим, — сказала Женя. — Хотя эта новая прическа тебе даже идет.

— Я в порядке, — сказал Иван. — Насколько это возможно.

— Чай? Или господин арт-консультант предпочитает лавандовый раф?

В ее голосе звучала легкая ирония.

— Чай подойдет, — кивнул он. — А почему арт-консультант?

— Если судить по стрижке и искусственной седине, из тебя делали дорогого эксперта по искусству, — сказала Женя с улыбкой. — Или ты такой и есть?

Иван покачал головой. Женя всегда была слишком наблюдательной. В данном случае, это даже к лучшему.

— Не могу вдаваться в детали, — сказал он. — Но мне пришлось выглядеть... более крутым, чем я есть.

В гостиной появилась Алиса, на этот раз без наушников и в толстовке с ярким иероглифом на кармане. Она подошла к Ивану и потянулась к его волосам.

— Это парик? — спросила она, дергая его за прядь.

— Алиса! — строго сказала Женя. — Это служебная информация. Иван не может рассказывать.

— Краска, — ответил Иван с улыбкой. — Специальная. Должна смыться через несколько дней.

— Чай сейчас будет, — сказала Женя и отправилась на кухню.

— Я помогу! — побежала за ней Алиса. В дверях она остановилась. — Как там Макс? — спросила она, оборачиваясь. — Его отпустили?

— У меня хорошие новости, — ответил Иван. — На границе задержали человека, который приходил в зеленогорский дом. Сейчас его активно допрашивают, и скоро все закончится.

— Ему можно будет вернуться домой?

— Да, — кивнул Иван. — С него снимут подозрения, как только все детали соберут в систему доказательств. Думаю, через пару дней все формальности будут улажены.

Алиса обрадованно кивнула и побежала на кухню.

— Женя! Ты слышала? Макс вернется!

Через несколько минут Женя вернулась с подносом. Алиса шла следом, неся сервировочную доску с какой-то выпечкой.

— Вот, — сказала она, поставив на стол темную деревяшку с окантовкой, — по новому рецепту.

— Она жила в обнимку с телефоном все эти дни, — тихо сказала Женя. — Ждала новостей.

Женя поставила поднос и внимательно посмотрела на Ивана.

— Не могу привыкнуть. Ты такой солидный.

— Ты бы видела мой костюм! — улыбнулся Иван.

— И что это было?

— Сказали, что все согласно последним тенденциям в арт мире.

— Ого.

— Да! — подхватила Алиса, усаживаясь прямо на пол у ног Ивана. — Ты выглядишь как настоящий профессор! Женя, может, ему стоит так и оставить?

— Не думаю, что это хорошая идея, — улыбнулся Иван. — Мне нужно вернуться к своему облику. Иначе будут вопросы.

— А где ты был? — спросила Алиса. — Это можно сказать?

— Столица Босфора.

— Это что? — спросила Алиса.

— Стамбул, — ответила Женя. — Я ничего не путаю?

— Расскажи, — попросила Алиса, глядя на него снизу вверх с нескрываемым обожанием. — Ты был под прикрытием? У тебя было другое имя? Ты выслеживал преступников?

— Алиса, — вздохнула Женя. — Иван не может рассказывать о своей работе. Это конфиденциально.

— Но хоть что-нибудь! — не сдавалась девочка. — Я же хочу стать как ты. Мне нужно знать, как это работает.

— Алиса, хватит нам и одного такого, — сказала Женя. — Я не выдержу волноваться за вас обоих.

Иван улыбнулся, все было даже лучше, чем он себе представлял.

— Могу сказать, что это не так захватывающе, как в сериалах, — ответил он. — Бумажная работа, долгие часы наблюдения и очень мало сна.

— А оружие? У тебя было оружие?

— Алиса! — Женя покачала головой. — Дай человеку хотя бы чаю выпить.

— Ладно-ладно, — девочка поднялась. — Позвоню Свете, расскажу про Макса. Но ты не уходи, ладно? У меня еще столько вопросов!

Когда Алиса скрылась в своей комнате, Женя села напротив, внимательно глядя на Ивана.

— Итак, Стамбул, — произнесла она. — Что там?

Иван сделал глоток чая, собираясь с мыслями. Что он мог рассказать? Что было санкционировано?

— Закрытый аукцион. Я сопровождал Морева. Но операция пошла не по плану, — начал он осторожно. — И Морев оказался не тем, за кого себя выдавал.

— В каком смысле? — удивилась Женя. — Он не олигарх? А кто? Это было очень опасно? Я чувствовала что-то…

Иван закрыл глаза и невольно расплылся в улыбке. Внутри стало тепло.

— Он не жертва, — сказал он, открывая глаза и глядя на Женю с радостью, которая явно шла в разрез его словам. — А один из создателей технологии заряженных картин.

Женя невольно улыбнулась в ответ, но потом спохватилась.

— А зачем тогда он заказал экспертизу, если это его технология? Легализация?

— Он разошелся с партнерами. И им действительно пытались манипулировать.

— Как все запутанно. Изольда?

— Она только верхушка айсберга, — продолжил Иван. — За ней стоит АртВижн.

— Та самая всемирно известная галерея?

— Это целая сеть, которая тестирует возможности влияния через искусство. Есть зацепки, которые ведут в наш город.

— Что-то ты слишком много говоришь, — Женя поставила чашку на стол. — Подозреваю, не просто так. И, судя по тому, что ты даже не успел смыть маскировку, дело срочное. Поэтому ты здесь…

Иван вздохнул. Женя всегда хорошо соображала, когда дело касалось не личных отношений.

— Не только, — признал он. — Но да, есть рабочий момент.

— Выкладывай, — Женя откинулась на спинку дивана. — Что на этот раз? Только не говори, что нам снова надо уходить из дома, это уже не смешно.

— Не надо. Но если что, я не против, чтобы вы переехали ко мне.

— Тебе не надоели чужие люди в твоем доме?

— Вы свои… без вас в доме нарушается композиция.

— Ладно, об этом в другой раз. Что нужно от меня?

— Ты не поверишь, — Иван поставил чашку и подался вперед. — Твоя галерея.

Женя посмотрела с недоумением.

— Моя … что?

— Олег Петрович считает, что она идеально подходит для операции по выявлению петербургской ячейки АртВижн.

Женя нахмурилась и покачала головой.

— Ты шутишь, — сказала она. — После всего, что было в ашраме? После того, как нас всех чуть не убили?

— Я был против, — быстро сказал Иван. — Но решение уже принято.

— Кем? — автоматически спросила Женя. — Ты хочешь сказать, что мою галерею собираются использовать как приманку для убийц? Туда же дети ходят…

— Это не совсем так...

— А как? — Женя вскочила и принялась ходить по комнате. — Объясни мне. Мы с Алисой живем как в клетке. Мне рекомендовано сидеть дома и никуда не выходить. А теперь наоборот, надо подставиться?

— Я не хотел этого, — сказал Иван. — Но если это будет другая галерея, мы не сможем гарантировать вашу безопасность.

Женя остановилась и посмотрела на него.

— Ты меня … шантажируешь?

— Нет! — Иван встал. — Я хочу, чтобы вы были в безопасности.

Женя покачала головой.

— Я не могу допустить, чтобы с вами что-то случилось, — сказал он.

Из комнаты Алисы доносился радостный голос, она рассказывала подруге новости о своем отце.

— А как же Алиса? — спросила Женя.

— Мы отправим ее в безопасное место. С надежной охраной.

— Снова? — Женя покачала головой. — Это слишком.

Иван хотел что-то сказать, но Женя повернулась и направилась к комоду. Открыв ящик, она достала конверт.

— День назад принесли. Сказали, от Викрама, и что ты поймешь, — она протянула конверт. — Викрам, это что в ашраме был?

— Да.

— Я поняла, что надо готовиться к чему-то еще.

Иван открыл конверт. Внутри была фотография одной из картин с аукциона. И карточка с пометками на санскрите и английском. Похоже на схему воздействия и... противодействия?

— Откуда он знает, — задумчиво сказал Иван.

— Понятия не имею.

Телефон Ивана зазвонил. На экране высветилось имя Олега Петровича.

— Да, — ответил Иван. — Я у нее... Нет, она еще не согласилась... Я понимаю срочность, но нельзя давить...

Женя показала, чтобы он дал ей телефон.

— Олег Петрович? Это Евгения. Я хочу поговорить лично.

Иван наблюдал, как меняется выражение ее лица от возмущения к сосредоточенности, затем к задумчивости.

— У меня есть условия, — твердо сказала она. — Алиса должна быть в абсолютной безопасности. И Макс. Я хочу знать все о технологии. Да, я понимаю риски... Нет, я не буду подписывать бумаги вслепую... Я все скажу Ивану…

Разговор продолжался еще несколько минут. Женя вернула телефон Ивану.

— Он принимает мои условия, — удивленно сказала она. — С оговорками, конечно.

— А ты его?

Женя покачала головой.

— Можно подумать, у меня есть выбор, — сказала она. — Если я откажусь, вы все равно найдете способ использовать мою галерею. А так хотя бы я буду контролировать процесс.

— Что у тебя за условия?

— Я сохраняю полный контроль над художественной частью. Это моя галерея, моя репутация.

— Конечно, — согласился Иван. — Ты определяешь концепцию.

— И еще, — Женя посмотрела на него. — Я хочу, чтобы куратором была Аня.

— Аня? — Иван удивился. — Вы теперь так близки?

— Она заварила эту кашу, ей и разгребать, — улыбнулась Женя. — Аня знает всю историю. У нее есть мотивация. И безупречная репутация в профессиональном сообществе. К тому же международная.

— Олег Петрович может возразить, — мягко предупредил Иван.

— У него есть лучшая кандидатура? — Женя улыбнулась.

Иван не мог не улыбнуться в ответ. Эта ее манера находить аргументы в некоторых вопросах всегда удивляла его.

— Я поговорю с ним, — пообещал он.

— Есть что-то еще?

— Похоже, у нас появились партнеры, — сказал Иван.

— Партнеры? — спросила она без выражения.

— Коллеги, если понятнее. Ашрам, одним словом.

Женя переплела пальцы.

— Художественной частью руковожу я, — начала она. — Никаких эффектов на зрителях. Если нужен закрытый показ, пусть будет, но, — она показала рукой стоп знак, — с официальными письмами и подписями. Никаких тайников под стенами. Любая техника вне поля зрения публики. И гости по именам и резюме. Никого, кто придет и исчезнет.

— Ничего себе, — удивился Иван. — А я думал, что ты просто выставляешь современных художников. Даже Аня бы так не смогла.

— Я не могу позволить себе потерять работу, — ответила Женя. — Меня лишат опекунства. Сам понимаешь, что будет. Ведь неизвестно еще, как обернется с Максом. Алиса ни в коем случае не должна попасть в систему.

— Никуда она не попадет, не волнуйся, — ответил Иван. — С Максом на самом деле сложнее.

— С него не сняли подозрения?

— Тут как раз в порядке, но он теперь с Дианой на квартире. Так что я не знаю, что там выйдет. Они придумывают на пару какую-то композицию.

— Они на одной квартире?

— Представляешь, как я удивился, когда обнаружил их вдвоем.

— Тебе не показалось, что Диана чем-то похожа на Марьяну?

— По сравнению с Дианой, Марьяна просто тихий ангел. Ты бы слышала, что и как она рассказывает… даже не знаешь, то ли безумна, то ли гениальна…

— Она более практична, как все европейцы.

— Не уверен.

— Настоящее имя Дианы не должно нигде прозвучать. Ты знаешь... оно все усложнит в разы…

— Она будет под псевдонимом, — сказал Иван. — И да, тебя на открытии не будет. Для безопасности. Это твоя территория, но лица вечера - куратор, меценат и художник под псевдонимом.

— Мне не нравится, когда меня прячут в собственной галерее, — сказала Женя. — Никаких не будет, я не оставлю Аню одну отдуваться, — Что мы будем говорить прессе?

— Все, что можно сказать вслух. Пространство и изображение влияют на зрителя. Без слов манипуляция и технология. В остальном…

За окном фонари рисовали на стекле золотые круги. Иван ощущал, как постепенно оживает. От чая, от того, что рядом человек, который умеет задавать правильные вопросы.

— Ты как всегда, многого не договариваешь, — сказала Женя без упрека. — Но в этот раз я понимаю….осторожность, страх… ответственность.

— Я не приведу ни одного человека без твоего согласия. Не поставлю ни одного сюрприза в зал. Если почувствуешь, что мы переступаем черту, можешь остановить все.

Она откинулась на спинку.

— Когда все закончится, пусть Алиса и Макс придут как зрители. Но не раньше.

— Принял, — сказал Иван.

Телефон Ивана тихо завибрировал. На экране высветилось имя Олега Петровича.

— Какое нетерпение, — улыбнулся Иван, принимая вызов. — Да... мы нашли решение...

Женя наблюдала за ним.

— Он хочет встретиться, — сказал Иван. — Завтра утром.

— Макс и Алиса не будут участвовать ни в каком качестве, — еще раз напомнила Женя. — А с директором Планетария пусть договаривается сам.

Иван улыбнулся.

— Если бы ты всегда была так уверена в том, чего хочешь, я был бы счастлив.

— Если бы все твои предложения были так прозрачны, — ответила Женя, — возможно, и я тоже.

— Как ты умудряешься так быстро понимать сложные вещи, и спотыкаться на простых?

— После леса я хотела начать жить просто, — ответила она. — Но у меня не получилось.

— Ты не сможешь, — улыбнулся Иван.

— Лида тоже так сказала. Но почему? Я же очень простая на самом деле.

— Ты очень упрямая. Поэтому спасибо. Я уже и не надеялся на понимание.

Женя посмотрела на него.

— Я делаю это не для тебя. Я бы конечно, не стала рисковать, но так сложились обстоятельства… я вытащила сломанную спичку…

Иван кивнул. Он бы хотел просто обнять ее, но боялся, что она испугается этого жеста.

— Завтра в десять, — напомнил он. — Я заеду за тобой.

— Буду ждать, — ответила Женя. — А сейчас иди. Ты выглядишь так, словно не спал с тех пор как улетел в Стамбул.

Иван улыбнулся.

— Почти угадала.

— И возможно, тебе понадобится новый парикмахер.

Иван рассмеялся.

— Тебе не нравится мой новый образ?

— Напротив, — Женя неожиданно коснулась его светлых волос. Иван замер. — Он тебе удивительно идет. Есть в нем что-то... интригующее.

— Запомню на будущее, — ответил Иван.

— Но я скучаю по другому тебе. Хотя какой ты на самом деле, так и не поняла до сих пор.

Она еще раз провела пальцами по его волосам и убрала руку.

— Я тоже, — наконец тихо ответил Иван, и они оба знали, что речь не только о внешности.

На лестничной площадке он прислонился к лифту и закрыл глаза. Ему хотелось запомнить, зафиксировать в памяти то, что только что произошло. Женя наконец-то оказалась рядом. По-настоящему. Доверилась и приняла. И ради этого можно было пройти еще несколько стамбульских операций.

Глава 16 Операция «Дефект подлинности»

Женя до сих пор не могла поверить, что все это происходит с ней в реальности, и она находится не в съемочном павильоне шпионского сериала, куда ее затащил Степан, а в настоящем конференц-зале конторы. Максимально защищенном, на третьем подземном уровне, с биометрической идентификацией, полной звукоизоляцией и набором технических средств неизвестного ей назначения.

Все это действительно больше походило на декорации к фильму, чем на ее жизнь. В голове не укладывалось, как она, обычная горожанка, чьей основной задачей было тянуть галерею в Планетарии и вывести в люди Алису, вдруг оказалась за массивным столом из темного дерева с встроенными прямо в поверхность системами отображения информации, среди людей, планирующих спецоперацию. Представить себе такой кульбит жизни она не могла ни при каком раскладе даже в самой буйной из своих фантазий.

Иван приехал утром и застал ее в раздумьях по поводу выбора подходящей одежды. Жене никогда не приходилось бывать на подобных встречах, и все, что говорила ей когда-то Нина о соответствии одежды месту, в этом случае не работало. В ее классификацию защищенный конференц-зал закрытого ведомства не был включен.

Женя пошла по самому легкому пути и выбрала универсальный вариант для любой непонятной ситуации – джинсы и свитер. Он был хотя бы комфортным и не отвлекал от происходящего.

Она удивилась, увидев во дворе своего дома черный минивэн с тонированными стеклами и без опознавательных знаков. Молчаливый водитель в строгом костюме и с незаметным наушником не представился и за всю дорогу не произнес ни слова. Телефоны их попросили сдать в специальный контейнер, блокирующий сигнал.

Полный контроль, подумала Женя. Они не оставляют ничего на волю случая. Наверное, это хорошо.

По дороге они забрали Аню из больницы, где та дежурила у постели отца. Профессор Авилов шел на поправку, но все еще был слаб. «Папа настаивает, чтобы я помогла вам, после всего он считает это делом профессиональной чести», — сказала им Аня, когда узнала о предложении и поговорила с отцом. «Он говорит, это важнее, чем сидеть в больнице, и что он должен был раньше понять, что с коллекцией что-то не так».

— Ты в порядке? — тихо спросил Иван, сидевший рядом.

— Насколько это возможно, — Женя слабо улыбнулась, подтянув под себя ногу. Эта старая привычка осталась со времен психфака, когда она часами просиживала в библиотеке.

Иван ободряюще коснулся ее руки под столом. По дороге он пытался подготовить их, но фраза психологическая ловушка звучала слишком нереально, чтобы уложиться в голове.

Диана выбрала самый дальний края стола. Ее атлетичную фигуру не мог скрыть даже свободный комбинезон с множеством карманов, она выделялась среди присутствующих как экзотическая птица в зоопарке. Темные волосы с рыжим отливом собраны в небрежный узел, закрепленный кистью для рисования. Ее руки с пятнами краски беспокойно двигались, словно лепили что-то из невидимой глины.

— Если взять фило-тесто… — донеслось до Жени. Она улыбнулась, Викрам попал.

Он сидел рядом с ней с таким видом, словно секретные операции были для него обычным делом. Около стены стоял подтянутый мужчина с военной выправкой и внимательно наблюдал за всеми, скрестив руки на груди.

Морев вошел с видом хозяина положения и занял место напротив Ивана, кивнув Ане с вежливой улыбкой.

По периметру зала загорелись индикаторы, это заработали глушители сигналов. Олег Петрович нажал что-то на своем пульте, и массивная дверь с шипением зарылась, запечатав их в конференц-зале.

Женя поежилась. Она никогда не страдала клаустрофобией, но сейчас поняла природу этого страха.

— Итак, — сказал Олег Петрович, — операция «Дефект подлинности» официально запущена.

Он включил центральный экран, и на нем по очереди стали появляться фотографии участников операции с кратким досье. Женя смотрела на свое представление и не понимала, это действительно реальность или все же сон.

Романова Е.А., психолог, руководитель галереи, ключевой элемент операции.

Вот как значит, она теперь не человек, а элемент.

— Прежде чем мы начнем, — продолжил Олег Петрович, — хочу представить всех участников и обозначить их роли. Некоторые из вас уже знакомы, другие встречаются впервые.

Женя выпрямилась, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя на самом деле. Что бы ни готовила для нее судьба в лице конторы и АртВижн, она встретит это с открытыми глазами. В конце концов, после всего, через что она прошла, ее не так-то просто напугать.

Хотя это было, скорее, что-то из разряда самовнушения.

Иван украдкой посмотрел на Женю и покачал головой. Он невольно улыбнулся, вспоминая их вчерашний разговор и ее неожиданное доверие. Но так и не понял, с чем все это можно связать – близостью с Аней, его отъездом или новым образом? За время их знакомства он понял главное – для нее любовь, это точно не про вздохи на скамейке, красивые ухаживания и слова, а исключительно поступки. Она смотрит только на них, слова вообще может пропустить мимо, как неважные. Так нехарактерно для женщин. И в этом была какая-то глубинная подлинность, и все отзывалось у него где-то глубоко внутри. Он словно чувствовал, что это именно тот человек, которого он уже и не надеялся встретить в своей жизни.

Женя убрала за ухо выбившуюся прядь, так всегда делала Нина, когда нервничала, и Женя унаследовала от нее этот жест. Она не знала, что делает сейчас – отдает свою галерею на растерзание или наоборот, повышает ее статус. Никогда ей не хотелось громких выставок и пафосных мероприятий. Изначально все задумывалось в противовес всему этому лощеному гламуру. Ее галерея была местом, где люди могли снять маски и на какое-то время просто побыть самими собой. Именно к этому она стремилась всегда – создать пространство, где всем было бы комфортно и уютно.

А теперь она планирует операцию по созданию психологической ловушки в своей галерее.

Олег Петрович начал с представления Ани.

— Анна Брайтон-Авилова, куратор проекта. Дочь профессора Авилова, с которого, собственно, и началась для нас вся эта история. Вернулась из Лондона после того, как ее отца попытались убрать как человека, заподозрившего неладное в коллекции господина Морева. Преподает в Институте искусства Курто при Лондонском университете, где ведет курс по русскому авангарду. Благодаря ее международным связям мы сможем привлечь внимание нужных экспертов.

Аня выглядела собранной, но Иван заметил, как она слегка касается пальцем обручального кольца.

— Диана Егер. Художник, мастер художественного костюма, специалист по... особым техникам.

Диана явно продолжала жить в своей реальности, но улыбнулась, услышав свое имя.

— Викрам Сингх, — представил Олег Петрович. — Наш... коллега из Индии.

Викрам сложил ладони в традиционном жесте.

— Борис Аркадьевич Морев, — сказал Олег Петрович. — Думаю, представлять его нет необходимости.

Морев слегка наклонил голову. После Стамбула он изменился, следы изможденности ушли, видимо тибетский чай действовал.

— Евгения Романова, — Олег Петрович повернулся к Жене, — руководитель галереи и наш... гостеприимный хозяин.

— Иван Корсаков, — представил Олег Петрович, — психоаналитик, искусствовед и наш консультант, которого, я полагаю, тоже все знают.

Иван кивнул. Его светлые волосы уже почти вернулись к естественному цвету, но седина на висках осталась.

Олег Петрович повернулся к двери.

— Полковник Черкасов и его группа обеспечивают физическую безопасность операции. Все технические средства, оперативное прикрытие и реагирование на нештатные ситуации - их зона ответственности.

Черкасов коротко кивнул. Руководители службы безопасности обычно не участвовали в планировании культурных мероприятий, но для этой операции было сделано исключение.

Глава 17 Люди и роли

— Теперь о ролях, — Олег Петрович открыл папку. — Я буду координировать операцию отсюда. Все коммуникации проходят через меня.

Он посмотрел на Ивана.

— Корсаков отвечает за психологические аспекты безопасности, анализ поведения и координацию на месте.

Иван кивнул, ему было все понятно. Привычная роль - наблюдение, анализ, выводы.

— Он будет присутствовать на всех этапах. В его задачу входит отслеживать все попытки манипуляций, если они будут иметь место.

— Евгения Александровна, — Олег Петрович повернулся к Жене, — ваша задача контролировать пространство галереи и вашей команды. И на вас репутационная составляющая. Выставка должна выглядеть обычной, хоть и амбициозной.

— Пока все ясно, — кивнула Женя.

— Анна, — продолжил Олег Петрович, — теперь ваше направление. Нам нужно, чтобы определенные люди заинтересовались выставкой, но при этом не заподозрили подвоха. На вас кураторская концепция, которая выглядела бы убедительно.

Следующей на очереди была Диана.

— Диана, вы создаете серию работ с встроенным... как вы это называете?

— Anti-influence, — ответила Диана. — Противодействие влиянию.

— Как это работает? — спросила Женя.

Диана вытащила карандаш из прически, и ее волосы рассыпались по плечам.

— Это что-то вроде антивируса для глаз, — ответила она, тряхнув головой. — Вношу небольшие изменения, и они действуют на сознание иначе.

— Мы используем звук и ритм, — сказал Викрам. — Наши исследования шли в основном по этому направлению.

— Вот этим вы и будете продолжать заниматься, господин Сингх, — сказал Олег Петрович. — Вы отвечаете за сенсорную защиту – свет, звук, ритм, дыхательные практики. И проводите тренинг устойчивости для персонала галереи.

— С удовольствием, — Викрам слегка поклонился. — Мы разработали эффективные методики противодействия техникам влияния на сознание.

— А моя роль? — спросил Морев.

Олег Петрович внимательно посмотрел на него.

— Вы, Борис Аркадьевич, будете нашим... фасадным меценатом. И главной приманкой.

— Понимаю, — усмехнулся Морев. — Мои бывшие партнеры захотят проверить, что я задумал.

— В любом случае вы остаетесь под наблюдением, — предупредил Олег Петрович.

— Я и не ожидал иного, — сказал Морев. — После Стамбула было бы странно рассчитывать на полное доверие. Хотя, должен заметить, я вложил в эту операцию больше, чем кто-либо из присутствующих.

— Макс и Алиса остаются вне операции? — спросила Женя.

Диана неожиданно замотала головой.

— Нет, — сказала она. — Макс мне нужен.

Все повернулись к ней.

— Что вы имеете в виду? — спросил Олег Петрович.

— Мы работали вместе над технологией anti-influence, — пояснила Диана. — Он... понимает, как это устроено.

Женя нахмурилась.

— Макс художник, который оформляет балетные постановки, — сказала Женя. — А не специалист по нейротехнологиям.

— Он специалист по работе с визуальными эффектами в динамике, — ответила Диана. — У него уникальное пространственное мышление и знание сценографии.

Диана неожиданно раскраснелась, но продолжала смотреть с вызовом на всех.

— Макс работал с ведущими театрами Европы, — продолжила она. — Он все понимает про то, как образ воздействует на подсознание.

Женя покачала головой.

— Меня волнует безопасность, — сказала она. — Его и Алисы. Я не могу оставить ее без отца.

— Алиса под защитой, — сказал Олег Петрович. — Но что касается Макса... — он посмотрел на Диану. — Насколько критично его участие?

— Абсолютно, — ответила Диана. — Без него я могу не уложиться в сроки. А нужно еще адаптировать технологию к пространству галереи. Тут без него вообще никуда, он единственный, кто понимает, как работать с объемом и светом.

Иван решил вмешаться.

— Женя, — сказал он, — Он взрослый человек и понимает риски. Пусть решает сам.

Женя взглянула на него.

— Я рада, что ты начал ценить право на самостоятельные решения и полную информированность.

— От этого зависит исход операции, — ответил Иван. — Но он может отказаться.

— Я знаю, что он захочет участвовать, — Женя посмотрела на Диану.

Диана выдержала ее взгляд.

— Но какие у него будут гарантии безопасности?— повернулась она к Олегу Петровичу.

— Он, как и Диана, будет работать только в защищенном пространстве, — предложил Олег Петрович.

Женя неохотно кивнула.

— Хорошо. Но Алиса остается вне операции. Полностью.

Олег Петрович кивнул.

— Теперь о сроках, — перешел он к повестке. — У нас две недели. На ремонт в галерее пять дней. Остальное на монтаж экспозиции, установку оборудования, тренинги персонала. Открытие через пятнадцать дней.

Аня посмотрела недоверчиво, но ничего не сказала.

— Мы можем уложиться, — повернулась к ней Женя. — Концепция разработана, основные участники определены.

— Для выставки такого уровня…

— Придется, — ответила Женя.

— Вопросы? — Олег Петрович обвел взглядом присутствующих.

— Что мы знаем о петербургской ячейке АртВижн? — спросил Иван.

— По нашим данным, — Олег Петрович открыл планшет, — в Петербурге пять-семь человек. Руководитель обозначен инициалами RS, предположительно, технический директор. Именно его маркировка была обнаружена на картинах.

— Келлер, — внезапно произнес Морев.

Все повернулись к нему.

— Стефан Келлер, — пояснил Морев. — Русский немец, нейробиолог и физик. Он работал на ранних стадиях проекта.

— И вы только сейчас решили поделиться этой информацией? — спросил Олег Петрович.

— Я не был уверен, что это он, — ответил Морев. — До Стамбула. Но теперь… еще во времена нашей работы он говорил о визуальном вирусе.

Диана оживилась и посмотрела на него с любопытством.

— Какая точка входа? — спросила она.

— Отражение или тень, — ответил Морев.

— Значит, наш эксперт не зря обратила внимание на тени, — сказал Иван. — И в чем концепция?

— Келлер искал возможность встроить в изображение ошибку, которая вызовет у наблюдателя микротранс.

— Что-то вроде короткого замыкания нейронов? — продолжал допытываться Иван.

— На аукционе была работа, где отражение в воде не соответствовало объектам над водой, — напомнил Морев. — Вы ее видели.

— То есть он продолжает разработку нового направления технологии, — сказал Олег Петрович. — Диана, — обратился он к художнице, которая сидела с задумчивым видом. — Ты работала с чем-то подобным?

— Только один раз, — ответила она. — Но это не была копия, а работа по эскизу Изольды. Она называла это искусством когнитивного шва.

— Можно подробнее? — попросил Иван.

— Это как раз по твоей части, — ответила Диана. — Про ленивый мозг, который реальность не видит, а достраивает. И если отражение на пару градусов отклоняется от нормы, или тень падает не туда, мозг спотыкается. И пока сознание пытается склеить ошибку, оно беззащитно. В этот момент ему можно внушить что угодно.

— Так это была твоя работа? — спросил Иван. — Дома, которые отражаются в воде.

— Я делала такую работу, но что именно они выставляли на аукционе, сказать не могу, — ответила Диана. — Меня там не было.

— Стефан собирался экспериментировать с серией работ, где предмет и тень должны говорить разные вещи, — сказал Морев. — И когда я увидел картину в Стамбуле, то понял, что он перешел к практике.

— Что ж, — Олег Петрович сделал пометку. — Мы проверим, где находится Келлер и все его связи в городе.

— Он будет осторожен, — предупредил Морев.

Олег Петрович открыл на планшете другой файл.

— Стефан Келлер... — сказал он. — Интересное совпадение. Или нет.

— Что вы имеете в виду? — спросил Иван.

— Роберт Келлер, — Олег Петрович повернул планшет так, чтобы все могли видеть картинку. — Ведущий аукциона в Стамбуле. Искусствовед, который внезапно исчез из публичного поля пять лет назад. Примерно когда, по нашим расчетам, начала формироваться сеть АртВижн.

— Братья? — спросила Женя.

— Роберт и Стефан Келлеры, — ответил Олег Петрович. —Старший искусствовед, младший ученый. Идеальное сочетание для технологии воздействия на сознание через искусство.

— Стефан никогда не упоминал о брате, — сказал Морев, разглядывая фотографии. — Хотя... определенное сходство есть.

— Это многое объясняет, — произнес Иван. — Один разрабатывает технологию, второй распространяет ее продукты через арт-рынок. Семейный бизнес, так сказать.

— Это усложняем нам работу, — сказал Олег Петрович. — Иван, как они могут действовать?

— Если они работают вместе, — ответил Иван, — то после появления информации о выставке, можно ожидать приезда второго в Петербург. Первый, как я понимаю, уже здесь.

— Они оба появятся на выставке? — спросила Женя.

— Вероятность почти сто процентов.

Женя усмехнулась.

— Ну куда же без процентов.

— А если на выставке они попытаются как-то влиять на посетителей? — спросила Аня.

— И как мы тогда защитим обычных людей? — поддержала ее Женя.

— Мы создадим защитный контур, — сказал Викрам. — Он будет состоять из визуальных, звуковых и ритмических элементов, блокирующих техники влияния.

— Сенсорный щит, — добавила Диана. — Посетители даже не заметят его присутствия, но он будет работать. С помощью Макса мы сможем интегрировать его в саму архитектуру выставочного пространства.

— Если вопросов больше нет, — сказал Олег Петрович. — Переходим к детальному планированию. Иван, — повернулся он к нему, — на вас координация участников. Жду ежедневных отчетов.

— Есть, — кивнул Иван.

— Евгения, Анна, — продолжил Олег Петрович, — вы готовите концепцию и списки приглашенных экспертов. Все должно выглядеть максимально естественно.

Женя и Аня синхронно кивнули.

— Диана, вам нужно создать серию работ за это время. Все необходимые материалы будут вам предоставлены.

— Доступ к лаборатории, — начала загибать пальцы Диана. — Образцы моих картин для анализа. А также полная свобода действий для Макса. И еще бы другие заряженные картины, которые не я делала.

— Пока в нашем распоряжении только картины из дома Бориса Аркадьевича, — сказал Олег Петрович.

Диана развела руками.

— Ну что есть.

— Викрам, — повернулся к нему Олег Петрович, — вы отвечаете за сенсорную составляющую, если можно так сказать. Еще на вас тренинг персонала.

— Я разработаю программу, — ответил Викрам. — Дней за пять. Потом организуем подготовку сотрудников галереи. Все базовые техники защиты будут включены.

— Борис Аркадьевич, — Олег Петрович повернулся к Мореву, — вы появляетесь только на финальной стадии. До этого никаких публичных заявлений.

— Я понимаю принципы оперативной работы, — ответил олигарх.

— Еще вопросы, — Олег Петрович закрыл папку.

Иван поднял руку, привлекая внимание.

— Есть кое-что, — сказал он. — Думаю, это надо учесть. Полина Могилевская. Я привлекал ее к первичной экспертизе картин Морева. Именно она обратила внимание на неправильные тени.

Он вывел на экран ее фото. Оно было явно давнее, из архива конторы. На ней Полина с собранными в пучок волосами и напряженным взглядом выглядела иначе, чем сейчас.

— Она выдвинула... своеобразную теорию, — продолжил Иван. — Про то, что в картинах могут быть заключены души людей, ставших жертвами каких-то ритуалов. Мы тогда отмели эту версию как мистическую.

Женя заметила, как Диана перестала рисовать и внимательно принялась разглядывать фотографию Полины.

— Но теперь, когда мы знаем о технологии, — добавил Иван, — ее интуиция не кажется такой уж беспочвенной. Просто она облекла технологическое воздействие в мистическую форму.

— Она опасна? — спросил полковник Черкасов, впервые подав голос. Низкий, с хрипотцой, он идеально соответствовал его внешности.

— Не в прямом смысле, — ответил Иван. — Но, как выяснилось, десять лет назад она стала жертвой культа «Зеркальная стена», где ее восприятие…. перенастраивали, скажет там. Не исключено, что некоторые следы остались до сих пор.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Олег Петрович.

— При определенных обстоятельствах... могут срабатывать неожиданные реакции. Я бы это учел.

— Полина Могилевская находится под наблюдением, — вмешался Олег Петрович. — Но нужно учитывать, что она сокурсница Анны и знакомая Евгении и может через них попытаться вмешаться в операцию, если захочет.

— Я учился там же, — сказал Иван. — Так что включите и меня.

— Если надо, я могу с ней поговорить, — предложила Женя. — Или Аня, — она посмотрела на Анну. — Успокоить, не раскрывая деталей операции.

— Или пригласить на открытие, — неожиданно произнесла Диана.

Олег Петрович задумчиво постучал пальцами по столу.

— Решим ближе к открытию. И если вопросов больше нет, давайте перейдем к следующему этапу. Иван, включите, пожалуйста, проектор.

Глава 18 Концепция и приманка

Экран мигнул, и на нем открылась презентация проекта. На самом верху виднелось название «Дефект подлинности». И под ним мельче шли обозначения статуса и состав участников.

Большую часть занимала схема выставочного пространства галереи в Планетарии. Женя не узнавала свое комфортное место для встреч в формате домашних посиделок. Теперь там были отмечены разные зоны, на которые делилась выставка.

Женя увидела, как именно выглядит многоуровневое разделение потоков на практике, до этого у нее никогда не было такого наплыва посетителей, которых нужно было бы делить на зоны. Ее экскурсии проводились в основном для школьников, которых приводили на занятия в Планетарий, и тех, кто приходил к ним на мастер-классы по разным техникам живописи.

Здесь же шло деление гостей на VIP-персон и обычных, они обозначались разными аббревиатурами. И все, кто был задействован в работе на открытии и закрытом показе, тоже были собраны по группам. Персонал, силовая группа, кураторы, координатор, художник и даже осветитель.

Места расположения картин Дианы выбирались по принципу влияния на сознание, под это же составлялись маршруты для посетителей разного уровня. Для обычных людей и для специальных гостей, чтобы они могли увидеть все нужные зацепки.

Траектории движения сотрудников были отмечены пунктирными линиями, каждая своим цветом. Официанты должны были курсировать между гостями по серым линиям, не привлекая внимание. Люди из группы Черкасова выделены ярко-красным, их линии были подвижными и корректировалась под скопление гостей в том или другом секторе зала. Визуализация быстрой силы и возможности перехвата.

Очень наглядно вышло, подумала Женя. Интуитивно понятно, почему выбраны такие цвета. Надо будет учесть на будущее. Мало ли, вдруг еще пригодится.

Защищенное пространство комнаты Викрама имело подходы с разных сторон, чтобы туда можно было попасть из любой точки выставки, если у кого-то возникнет необходимость в том, чтобы сбросить ненужное влияние. Траектории подхода были отмечены бирюзовым, а линии Викрама холодным серебристо-голубым.

Женя и Аня обозначались на карте линиями сиреневого цвета, у них было больше всего траекторий для движения, они могли двигаться по разным маршрутам, чтобы иметь возможность вступить в контакт с любым человеком на площадке.

Зона Дианы была отмечена зеленым, за ней шло два круга защиты, один от Викрама, серебристый, другой от группы Черкасова, красный. Это была еще одна защищенная зона, которую прикрывали с разных сторон.

Место того, кто будет руководить освещением, находилась рядом с Дианой. Когда составляли план, в нем еще не было Макса, но теперь этот янтарно-золотистый круг принадлежал ему.

Иван должен был координировать все из закрытого места, которое было обозначено темно-синим. Но его линии единственные в схеме были обозначены не пунктирами, а сплошным контролем. Он мог действовать самостоятельно, и менять свои маршруты по мере надобности. Но внизу стояла пометка, что это линии потенциального перемещения и только в случае крайней необходимости.

Олег Петрович дал всем время вникнуть в схему, комментируя некоторые детали и отвечая на вопросы. Диана тут же попросила сделать им совместную зону с Максом и сказала, что он должен осмотреть галерею и внести свои изменения в расположение картин, согласно его геометрии пространства.

Олег Петрович сделал пометку и перешел к следующему пункту.

— Название подбиралось отделом оперативной семантики, — сказал он.

Все удивленно переглянулись, никто не слышал о таких отделах при конторе.

— Не удивляйтесь, — продолжил он, дав им время отшуметь. — Мы занимаемся искусством, и нам надо следить за трендами. Они работают со словами как с кодами.

— Надо же, целый отдел следит за трендами, — тихо заметила Аня. — Даже в нашем институте такого нет.

— Как до него доберется Изольда, и у вас появится, — так же тихо ответила ей Женя. — Наверное, надо сказать ей спасибо за выход моей галереи на международный уровень.

— Ты уверена?

Олег Петрович посмотрел на них с улыбкой.

— Но это еще не все, — сказал он, глядя на Аню. — После название проверялось еще и сектором когнитивного анализа.

Все в зале дружно засмеялись.

— Ух ты, — сказала Женя, впервые ощутив какую-то легкость. — Да тут целый научно-исследовательский институт когнитивных наук оказывается.

— Все согласно последним исследованиям, — ответил Олег Петрович. — Иначе как найти оптимальный вариант, который бы одновременно отражал концепцию и сработал как приманка. Без науки никуда.

— А что с концепцией? — спросила Аня. — Кто будет разрабатывать ее? Какой-нибудь отдел концептуального моделирования? Или центр адресных триггеров?

— Дальше уже вы, — улыбнулся Олег Петрович. — Зачем-то же вы нам понадобились. Так что вам тоже придется поработать.

— От чего отталкиваться? — спросила Аня.

— В первую очередь вам надо подать это так, чтобы обычный человек ничего не заподозрил. Это должно выглядеть как интересное путешествие в мир восприятия.

— Граница между оригиналом и копией?

— Примерно так, — ответил Олег Петрович. — Нам нужна идеальная рамка, в которую можно встраивать специфические триггеры.

Он кивнул, показывая, что с этой темой закончили, и переключил схему на экране. Теперь там появилась картинка с расположением экспонатов.

— Теперь о приманке, — сказал он, переходя к официальному тону. — В ней несколько слоев. Первый, — он повернулся к Мореву, — Борис Аркадьевич. Он публичный спонсор выставки. Это триггер для Келлера, он или они захотят увидеть проект от бывшего партнера, да еще и на пересечении с общей темой.

— Они клюнут, — кивнул Морев.

— Второй, — продолжил Олег Петрович, — работы Дианы. Мы будем позиционировать их как серию визуально заряженных работ с эффектом сенсорного обнуления.

— Этого будет достаточно? — спросила Женя.

— Для обычного зрителя это должно выглядеть как модный аттракцион, — сказал Олег Петрович. — Арт-критикам надо подкинуть идею о терапевтическом воздействии пустоты или чего-то в том же духе, чтобы было понятно, но без конкретики.

— А на что должны отреагировать Келлеры? — спросила Женя.

— На их языке это будет звучать, как появление анти-эталона. Работы, которые блокируют воздействие.

— Трехслойная концепция, — уточнила Аня. — И все это надо отразить для прессы?

— Завуалированно, — ответил Олег Петрович. — Поэтому вы разрабатываете концепцию, а дальше мы вносим в нее нужные триггеры. Нам важно, чтобы Келлер понял, что кто-то не просто сломал их код, но и научился создавать блокировку их технологии на уровне воздействия.

— Изольда точно захочет выяснить, как это возможно, — добавила Диана. — И явится лично.

— Вот тут мы и возьмем ее.

— Вряд ли она придет открыто, — сказал Иван. — Наверняка у нее много масок, не только Элиза Дюмон.

— Ждем Изольду, — кивнул Олег Петрович. — Я попрошу отдел скрытой идентификации просчитать возможные образы и составить чек-лист маркеров для распознавания.

— Мы все получим эти чек-листы? — спросила Женя.

— Я и без фигового листка ее узнаю, — вмешалась Диана. — Можете считать меня индикатором Изольды, я ее волну на подходе словлю, ее ни с чем не перепутать.

Морев посмотрел на нее с интересом, но промолчал.

Олег Петрович вернулся к следующей детали операции.

— Третий пункт держится на международном статусе нашего куратора, — сказал он, глядя на Аню. — Нам нужен намек на то, что информация о технологии вышла за пределы России.

Аня кивнула.

— И последнее, — Олег Петрович двинулся дальше по схеме. — Закрытый показ для профессионалов. Туда захотят попасть все, и Келлеры в полном составе, и Изольда, и те, кто состоит в петербургской ячейке АртВижн. Так мы отследим их агентов. Это самый опасный этап операции, и вы должны быть готовы, потому все пройдут не только тренинг у Викрама, но и у наших специалистов по поведению в зоне риска.

— А как все это время будут защищены обычные посетители? — спросила Женя.

— У нас есть система многослойной защиты, — ответил Олег Петрович. — Работы Дианы создают визуальный защитный контур, Викрам делает сенсорный щит и специальные зоны безопасности.

Викрам махнул рукой.

— Есть еще один элемент защиты, о котором следует упомянуть, — произнес он.

Все повернулись к нему.

— Нейро-акустический модулятор четвертого поколения, — сказал он. — Военная разработка, до гражданского сектора еще не дошла. Использует комбинацию ультранизких частот и направленных электромагнитных импульсов для воздействия на определенные участки мозга.

— Звучит пугающе, — нахмурилась Женя.

— Мы разрабатывали его как дополнение к техникам медитации для лечения психологических травм, ПТСР, зависимостей. Примерно полгода назад один из разработчиков сбежал от нас.

— Переманили? — спросил Иван.

— Скорее всего, — ответил Викрам. — Наши источники нашли информацию, что эта технология уже интегрируется в их заряженные картины.

— И вы хотите найти предателя.

— И это тоже, — ответил Викрам. — Но если Келлеры освоят эту технологию, их возможности возрастут многократно.

— Как это связано с защитой посетителей? — вернулась к изначальному вопросу Женя.

— Мы установим в зале новую версию модулятора, — объяснил Викрам. — Он будет создавать защитный акустический барьер.

— А если они попытаются использовать похожую технологию против нас? — спросил Иван.

— Я знаю слабые места системы, — улыбнулся Викрам. — И могу настроить нашу защиту так, чтобы нейтрализовать любые попытки воздействия.

— А если у них будет что-то новое? — спросил Олег Петрович. — Такой вариант вы допускаете?

— Конечно, мы просчитывали все риски, — ответил Викрам. — Есть три вектора возможной модернизации. Зеркало, гибрид и черный лебедь. Мы все их учли.

— А можно подробнее? — попросил Олег Петрович. — Только без воды и технических деталей. Чтобы всем было понятно.

— Ну хорошо, постараюсь кратко, — ответил Викрам. — Зеркало – они используют ту же частоту, но будут пытаться перекричать наш барьер мощностью. Кто кого переорет. Это самый тупой путь, но мы на всякий случай приготовили вариант смены частоты нашего модулятора по случайному алгоритму. Каждые пять секунд. За такое время они не успеют подстроиться.

— А другие варианты? — спросил Олег Петрович.

— Кришан, этот тот, что сбежал, — сказал Викрам, — знал некоторые нюансы разработки. И они могли пойти по пути соединения двух вариантов. У нас на этот случай разработан фазовый сдвиг.

— А черный лебедь, — предположил Иван, — это что-то непредсказуемое.

— Если они нашли способ воздействовать напрямую на зрительный нерв, то наш барьер будет бесполезен.

— И на этот случай у вас ничего нет, — сказал Олег Петрович.

— Тогда включаем протокол обнуления и выведем людей под предлогом поломки кондиционера.

— Вы действительно подготовились, — сказал Олег Петрович.

— Что еще есть для экстренных случаев? — спросил Иван. —

— Группа полковника Черкасова, — ответил Олег Петрович. — Для любой нештатной ситуации.

Полковник кивнул.

— Для обычного посетителя, — продолжил Олег Петрович, — это будет просто интересная выставка с интерактивными элементами, лекциями о психологии восприятия и мастер-классами. Для Келлеров это должна быть ловушка.

— А если они заподозрят подвох? — спросил Иван.

— Я знаю Стефана, — ответил Морев. — Он не упустит такой возможности.

— На это мы и рассчитываем, — кивнул Олег Петрович. — Если вопросов больше нет, предлагаю перейти к деталям.

Глава 19 Подводные камни. Иван

После того как все разошлись, Олег Петрович жестом попросил Ивана задержаться.

— Есть еще кое-что, о чем я не хотел говорить при всех, — сказал он, когда они остались вдвоем. — Особенно при Евгении Александровне.

Иван промолчал.

Олег Петрович достал из сейфа небольшое устройство, по виду похожее на смартфон, но заметно тяжелее. Корпус у него былсерый, матовый и по виду не похож ни на пластик, ни на металл. На нем не имелось ни одного разъема или кнопки.

— Это то, о чем я думаю? — спросил Иван, разглядывая прибор.

— Да, — кивнул Олег Петрович. — То, о чем говорил Викрам.

Иван осторожно взял устройство. Оно было теплым на ощупь.

— Откуда оно у вас?

— Наши люди обнаружили его в особняке, где вы столкнулись с людьми Изольды. В том самом ашраме.

Иван покачал головой.

— Выходит, все эти... странности, все, что там было… это...

— Частично результат работы устройства, — кивнул Олег Петрович. — Викрам использует все, и древние методики и современные технологии.

Он открыл на планшете схему особняка.

— Здесь мы нашли генераторы с наночастицами, а вот тут ультразвуковые излучатели. Такое сочетание может провоцировать галлюцинации.

— Вот тебе и реки забвения, — пробормотал Иван.

— Люди Изольды ворвались с оружием и оказались не готовы к такому... воздействию. Ты сам знаешь, что там было.

— А как же парень из минивэна? — спросил Иван. — Который в реку нырнул. Он же не заходил внутрь.

— Он клялся, что видел огромную змею на пассажирском сиденье, — Олег Петрович чуть улыбнулся. — Мы проверили записи. Ничего там не было. Но для него-то змея была абсолютно реальной.

Иван положил устройство на стол.

— Мы никому об этом не говорим, так? Почему?

— Не все готовы принять подобное, — ответил Олег Петрович.

— А Викрам? Он знает, что мы в курсе?

— Это часть нашей договоренности. Он предоставляет технологию, мы не раскрываем ее истинную природу остальным участникам операции.

Он убрал устройство обратно в сейф.

— Я рассказал тебе, потому вам с ним работать. И ты должен понимать, с чем имеешь дело и не строить иллюзий. Это военная разработка, высокотехнологичное оружие, замаскированное под духовные практики.

— Ты думаешь, он может использовать это против нас? — прямо спросил Иван.

Олег Петрович задумался.

— Пока у нас общие интересы… но... если заметишь что-то странное…

— Понял, — кивнул Иван. — А Женя?

— Она и так согласилась на операцию с большими сомнениями, — ответил Олег Петрович. — Если узнает, что было в ашраме… что это военные разработки… ну ты понял, может отказаться. А нам нужна ее галерея.

Иван хотел возразить, но промолчал.

Глава 20 Надводные камни. Диана

Пока Иван беседовал с Олегом Петровичем, в коридоре Диана тихо подошла к Жене.

— Женя, — сказала она тихо, — мы можем поговорить? Наедине.

Женя внимательно посмотрела на нее. Диана сразу ей понравилась, и даже поле того, как Иван считал, что именно она подмешала им что-то в вино на выставке, не могла отбросить свое первоначальное впечатление. А уж после ашрама, где они вместе пережили что-то странное, она еще больше прониклась к ней симпатией. И если взять ее историю, так Диане можно было только посочувствовать. Или восхититься, как человек, который находился под давлением и угрозами, смог найти настолько талантливое решение, до которого не додумался даже выдающийся нейробиолог.

Она неуловимо напоминала Жене Марьяну. Такую же талантливую и такую же непредсказуемую. Учитывая, что теперь она много времени проводила с Максом, надо было понять, к чему там все движется.

Но каков Макс, думала она, пока они шли в соседний кабинет, еще недавно он всеми способами намекал ей на возможность совместного будущего. С Алисой в качестве дочери. А теперь… как бы он не отказался от Алисы… это будет перебор для нее…

Диана пропустила Женю, закрыла дверь и огляделась, выбирая место, где они бы не попали под камеры.

— Сюда, — сказала он, показывая на укромный уголок. — Тут можно говорить.

Выглядела она при этом донельзя решительной.

— Я понимаю твое беспокойство за Макса, — начала она. — После всего, что случилось... ашрам, нападение, эта история с технологией...

— Я переживаю за Алису, — ответила Женя. — Она недавно лишилась матери, узнала, что у нее есть отец, и если с ним что-то случится, я не знаю, как она это переживет.

— Он тоже волнуется за нее, поверь.

— Макс художник, а не боец, — сказала Женя. — Он не привык к опасности. И он только что пережил нападение и чуть не погиб. Может быть, ему лучше пока восстановиться?

На лице Дианы появилась мягкая улыбка. Она кивнула, соглашаясь с доводами.

— Он очень талантлив, — сказала Диана. — Поэтому его некем заменить тут. У него особое видение пространства... это именно то, что нужно для выставки. Для нашего защитного контура.

— Вы... нашли общий язык.

Диана кивнула.

— И дело. Это важно.

— Макс всегда умел находить общий язык с людьми, — улыбнулась Женя. — Особенно с талантливыми женщинами.

— Он рассказывал мне об Алисе, — ответила Диана. — Показывал фотографии. Она похожа на него.

— А мне говорил, что она похожа на его мать, — покачала головой Женя.

— Он гордится ею, — продолжила Диана. — И... благодарен … за то, что ты была рядом, когда он еще ничего не знал.

Женя удивилась, это было что-то новое.

— Он многое переосмыслил за последнее время, — словно прочитав ее мысли, сказала Диана. — Особенно после того, как его пытались убить… это всегда что-то меняет, так ведь?

Она не успела еще закончить фразу, но Женя поняла.

— Я не знала о тебе, — сказала Диана. — И об Алисе.

— Мы не были парой, если ты об этом, — ответила Женя. — Просто... сложные обстоятельства свели нас вместе. Ради Алисы.

Диана кивнула.

— Я хотела, чтобы ты знала, — сказала она после паузы. — Я не допущу, чтобы с ним что-то случилось. Во время операции, я имею в виду.

— Почему ты говоришь мне это? — спросила Женя.

— Я всегда говорю, что чувствую, такая уж есть, — ответила Диана. — И интуиция меня никогда еще не подводила… ты для него не просто опекун Алисы… и он для тебя...

Женя не стала ни подтверждать, ни опровергать. Ее отношения с Максом всегда были непонятными. Но все же он для нее был в первую очередь отцом Алисы. Человеком, которому всегда можно было ее доверить.

— Береги его, — сказала она. — И себя. Эта операция опаснее, чем кажется.

— Знаю, — кивнула Диана. — Если они там все такие, как Изольда, — она невольно потерла запястье. — Они не остановятся ни перед чем.

— Макс... он не всегда осознает риски, — тихо сказала Женя.

Женя внимательно посмотрела на Диану. Что-то изменилось в ней за эти дни на конспиративной квартире.

— Я рада, что вы нашли общий язык, — сказала Женя. — Ему нужен тот, кто понимает его мир. И, кстати, ты в курсе, что Аня его первая жена?

— Что? — удивилась Диана. — Он полон сюрпризов.

Они вышли из кабинета, и Женя не знала радоваться, что у Макса появился тот, кто так высоко оценил его, или огорчаться, потому что будущее Алисы становилось менее ясным. Но в любом случае, это требовало осмысления. А времени на него пока не было.

Глава 21 Фигуры на доске

Иван увидел, как из соседней двери вышла Диана со странным выражением на лице, а следом Женя, не менее задумчивая. Он собирался догнать ее и попробовать спросить о том, что происходит между ними, лишняя путаница сейчас была ни к чему. Но он не успел позвать ее, как за его спиной, как всегда неслышно, возник Олег Петрович.

— Потом догонишь, — тихо сказал он. — Ты мне лучше скажи, что думаешь обо всем, Иван Евгеньевич. Должно сработать? Или мы чего-то не учли.

— Если все сыграют свои роли, — ответил Иван, поглядывая в сторону удаляющейся Жени. — Но слишком много переменных. У каждого своя история, мотивы. Диана нестабильна, Макс пока еще дезориентирован, Морев ведет свою линию…

— Наблюдай за ними. За всеми. Даже за теми, кому можно доверять.

— И за Женей?

Олег Петрович помолчал.

— Особенно, — ответил он наконец. — Именно близких они попытается использовать при случае.

Иван кивнул и собирался идти разыскивать Женю, но из-за поворота вышел Морев. Олег Петрович мельком глянул на него и сразу понял его намерения.

— Давайте не здесь, — сказал он и повернул к переговорной, показывая рукой, чтобы Иван следовал за ним.

Иван вздохнул, поговорить с Женей уже точно не удастся.

— Прошу прощения, — произнес Морев, как только они вошли в комнату. — Есть один вопрос, который мы не обсудили.

Олег Петрович смотрел вопросительно.

— Диана Егер, — сказал Морев. — Я хотел бы понять, как именно она создала свой метод без доступа к эталону. И мне надо знать, что за работу она делала с отражением.

— Это имеет значение для выставки? — осторожно спросил Олег Петрович.

— Мы с Келлером потратили годы на разработку. И вдруг неизвестная художница делает это намного быстрее, да еще и создает антидот, — он покачал головой. — По всем расчетам это невозможно без доступа к оригинальной формуле.

Иван и Олег Петрович обменялись взглядами.

— Борис Аркадьевич, — начал Олег Петрович, — детали работы Дианы...

— Я настаиваю на личной встрече с ней, — перебил его Морев. — И на возможности ознакомиться с ее методом. Это не обсуждается.

Он прошел к столу и уселся на стул, глядя на них.

— Это может быть небезопасно для Дианы, — заметил Иван. — Учитывая вашу... сложную историю с Келлерами и АртВижн.

— Я вам скажу, что это может оказаться небезопасным для всех, если я не пойму, с чем мы имеем дело. — Он уселся удобнее. — Вы же понимаете, что Келлеры не просто так исчезли из публичного поля? И кто знает, что они планирует сейчас...

— Что именно они могут планировать? — спросил Иван.

Морев покачал головой.

— Сначала я должен увидеть, как работает Диана и как далеко она продвинулась. Тогда смогу оценить реальные масштабы угрозы.

— Она может не захотеть встречаться с вами, — ответил Олег Петрович.

— Взамен я могу попросить своего знакомого коллекционера предоставить заряженную работу, которую сделали в АртВижн. Она же говорила, что ей такая работа нужна для анализа. А у вас ее явно нет.

Олег Петрович молчал.

— И, заметьте, я не спрашиваю, где вы нашли Диану, как долго она у вас и почему ничего не сказали мне об этом?

Олег Петрович уселся на ближайший стул.

— Я организую вам встречу с Дианой, — сказал он. — Но с условием, что Корсаков будет присутствовать при всех ваших контактах.

Морев кивнул.

— Уверяю вас, наши интересы сейчас полностью совпадают.

— Тогда как только мы получим ответ от Дианы, сообщим, сказал Иван.

— Учтите, время работает против нас. — Морев встал. — И еще. Я хотел бы, чтобы на встрече присутствовал и этот ваш... сценограф. Макс кажется.

Иван ушел к стене.

— Это необходимо? — спросил он, прислоняясь к штукатурке.

— Да, — ответил Морев. — Я должен понимать, как это работает.

Морев направился к выходу, но у двери остановился.

— Олег Петрович, я ценю ваше доверие, — сказал он, не оборачиваясь. — Но я единственный тут, кто знает правила этой игры.

Когда дверь за ним закрылась, Иван повернулся к Олегу Петровичу.

— Вы ему доверяете?

— Ни на грамм, — ответил тот. — Но он прав, нам нужны его знания. И если для этого придется позволить ему встретиться с Дианой и Максом... — Он пожал плечами. — Мы просто будем очень внимательно следить за каждым его шагом. Чем меньше он знает о наших реальных возможностях, тем лучше.

— Вы думаете, он может использовать информацию против нас?

— Я думаю, что Борис Аркадьевич всегда преследует только свои интересы, — ответил Олег Петрович. — И если эти интересы совпадают с нашими, прекрасно. Если нет... — Он не закончил фразу.

— Морев что-то замышляет? — прямо спросил Иван.

Олег Петрович задумался.

— Уверен, что он не сказал нам и половины того, что знает о технологии и планах Келлеров. И очень хочет понять, как Диана создала антидот. Не исключено, для того, чтобы понять, как нейтрализовать его.

— Я буду очень внимательно следить за ним во время встречи с Дианой и Максом, — пообещал Иван.

— Не забывай о других, надо понимать, что происходит в группе, сам понимаешь, что за команда у нас, много непредсказуемых элементов.

Иван кивнул. Он даже знал, с чего начать.

Глава 22 Два контура

Женю Иван нашел не сразу.

Он шел по коридору, заглядывая в переговорные, которые были в основном пусты. В одной расположилась группа Черкасова, они отмечали что-то на карте. Он коротко кивнул и пошел дальше.

На подходе к лестнице он услышал из двери напротив спокойный, чуть насмешливый голос Викрама.

— Мы не будем наводить морок, Женя, — говорил он. — Это принципиально другой режим.

Дверь была приоткрыта, и свет из нее пробивался в коридор длинной полосой. Иван тут же сбавил шаг, чтобы не влететь туда слишком резко, это было бы ни к чему.

— Вы же понимаете, — послышался голос Жени. — Это галерея, публичное место, а не ашрам. Там посетители, моя команда, экспонаты… и мне совсем не хочется никаких сюрпризов при включении этого вашего… как он там… модулятор. Звучит как оружие.

— Женя, это будет щит, — сказал Викрам. — Барьер. Мы как раз будем подавлять любое внешнее воздействие.

— А на Карповке, — насмешливо сказала Женя, — это тоже был щит?

Иван понял, что Женя уже знает, что было в ашраме, Викрам ей сам сказал. И теперь просьба Олега Петровича не говорить Жене становилась бессмысленной, надо было переходить в другой режим.

— Там нас атаковали, и нужно было отражать нападение. Дезориентировать противника, лишить его преимущества.

— Значит, все-таки оружие, — сказала Женя. — Мы же тоже были под воздействием, а если бы кто-то сошел с ума от всего этого?

Иван постучал по двери, коротко, один раз и вошел.

Это была совсем небольшая комната, стол, два стула и маркерная доска на колесиках, где были нарисованы схемы с траекториями и зонами. На столе лежала распечатка цветного плана с магнитными метками, видимо Викрам уже показывал маршруты в действии.

Женя сидела у стола, прижимая ладонью край схемы, чтобы она не съезжала. Викрам выглядел спокойным и расслабленным, как всегда.

Женя обернулась и посмотрела на Ивана, и в ее взгляде он прочел сразу два вопроса – что случилось и ты все знал?

— Я по делу, — сказал он, стараясь говорить нейтрально. — Мне нужно сверить данные по защитному контуру.

Викрам улыбнулся.

— Сейчас отправлю, — сказал он и потянулся к планшету.

Иван перевел взгляд на Женю.

— Что ты хотела узнать?

— Мне надо понять, что будут чувствовать те, кто находится в зоне галереи. Во всех точках. Как это работает. Все вместе, с картинами Дианы и вашим щитом. Потому что все эти ваши визуальные контуры и сенсорные щиты пока звучат как фразы, которые нужно вбросить арт-критикам, чтобы они отстали. Красиво, но непонятно.

Иван понял, сейчас крайне важно, чтобы Женя снова не почувствовала как ее поставили перед фактом, скрыв больше половины деталей. Олег Петрович прав, она может перестать доверять ему совсем и замкнуться. И это не про характер или обиды, это уже про операцию.

— Викрам, — попросил Иван. — Объясни на пальцах.

Викрам слегка наклонил голову, рассматривая Ивана, прикидывая, что именно хочет Иван, чтобы он сделал. Потом кивнул и открыл картинку на своем планшете.

— Вот, — он развернул экран в их сторону. — Система двухслойная. Визуально держится на картинах Дианы. Она блокирует воздействие через зрительный канал.

— То есть картины работают как защита.

— Именно, — ответил Викрам. — Наш слой нейро-акустика. Он не включает галлюцинации, а закрепляет эффект визуального слоя.

— И как я это проверю? — спросила Женя и скрестила руки в защитном жесте. — Мне верить на слово?

— Мы все будем проверять по протоколу, — ответил Иван. — Прогон с замерами, контрольной группой, с отключением по зонам. Все будет видно на графиках.

Женя повернулась к нему, глядя с подозрением.

— А если на уровне ощущений? Без протокола.

— Это практически не чувствуется, – ответил Викрам. — Выглядит как расслабление, даже приятное. Мы не превышаем санитарных норм.

— При работе с мозгом есть санитарные нормы? — спросила Женя. — Серьезно?

— Женя, — сказал Викрам очень мягко. — Не любое вмешательство становится насилием. Защита тоже работает на уровне вмешательства. Сигнализация, например. Это вмешательство в свободу человека войти и взять картину.

— Сигнализация не трогает восприятие. Я уже видела, как можно тронуть восприятие этим вашим щитом. Мне нужна гарантия, что в галерее такого не случится.

— У нас будут зоны, где можно снять вообще любые вмешательства, если что-то пойдет не так, — сказал Викрам. — В этом смысл моих бирюзовых маршрутов и отдельной комнаты. Это внутренняя безопасность для всех.

— Звучит красиво.

— Это внутренняя опора схемы, а не красота, — сказал Иван.

— А если Келлеры принесут что-то с собой? — спросила Женя. — Если у кого-то возникнет индивидуальная реакция, что с этим делать?

— У нас есть группа Черкасова, человека мягко перемещают в зону обнуления, – ответил Иван. — Они уже прорабатывают все возможные варианты реагирования в соседней комнате.

— Я проведу тренинг для всех, как действовать в этом случае, — сказал Викрам. — Главная задача на первом этапе - установить контакт и вывести человека в бирюзовую зону. Нужны простые команды, никаких объяснений. Просто вернуть человеку опору.

— И никаких навязанных образов? — уточнила Женя. — Ничего, что показывало бы ему то, что он должен увидеть?

— В нашей операции нет, — ответил Викрам. — В ашраме мы защищались от людей с оружием. Здесь мы просто закрываем канал.

Женя прищурилась.

— Значит, — сказала она. — На Карповке вы все-таки это делали.

Иван вдруг понял, что это уже вопрос не Викраму, а ему, она хочет понять, знал ли он, что именно там происходило?

— Я был в таком же неведении, как и все, — ответил Иван на ее скрытый вопрос. — Если ты об этом.

— Я не успел никого предупредить, — сказал Викрам. — Но это был вопрос выживания, пришлось пожертвовать этикой.

— А сейчас?

— Сейчас нам надо, чтобы ты не оказалась крайней, если что-то пойдет не так, — ответил Иван.

— Я и так уже крайняя, — усмехнулась Женя. — Потому что это моя галерея. И директор Планетария меня просто уволит, если я накосячу.

У Викрама зазвонил телефон. Он коротко ответил и поднялся.

— Мне нужно к Олегу Петровичу, — сказал он. — Иван, я вышлю все данные. И Женя, вы меня удивили, сразу схватить все нужные точки. Это редкость.

— Просто я не люблю, когда от меня что-то скрывают, — ответила Женя, глядя на Викрама.

Викрам улыбнулся и кивнул. Иван молчал.

Он вышел, и они замолчали, глядя на план, где были расчерчены линии и зоны, и где ее сиреневые маршруты никак не соприкасались с его синими.

— Теперь ты знаешь, что было на Карповке, — сказал он. — И что сейчас у нас другой контекст. Защита.

— И ты в это веришь?

— Я верю протоколу, — ответил он. — И по нему ты ключевой элемент. На тебе галерея, потоки, концепция, Аня. И даже Диана с Максом. Если ты сорвешься – то рухнет все.

Женя засмеялась в ответ.

— Когда ты так говоришь, — сказала она сквозь смех, — я хотя бы понимаю, что ты не пытаешься быть человеком.

Иван не ответил на выпад, он понимал, что ей нужно куда-то выплеснуть накопившиеся эмоции, пережитое, все подозрения и опасения.

— Диана, — сказал он после паузы. — Ты понимаешь, что появление в группе Макса может стать фактором нестабильности. Можешь сказать, о чем вы с ней говорили.

— Это тоже для работы? — спросила Женя.

— Я должен просчитать риски, — ответил Иван. — Она вышла с таким лицом, что я задумался. Она непредсказуема, а любой внутренний конфликт в группе может обернуться провалом. И мне надо знать, что откуда может вырасти.

Женя посмотрела на него внимательно и наклонила голову вбок, прищуриваясь.

— И почему мне кажется, что это не только про риски?

Иван выдержал ее взгляд.

— Не только, — ответил он с улыбкой. — Ты права. Но и про риски тоже.

Женя вздохнула.

— Она сказала, что не допустит, чтобы с Максом что-то случилось. Алиса не останется сиротой.

Иван кивнул.

— И это все?

— Что ты хочешь узнать? Как Диана восхищается Максом и так все слышали. И что у них там происходит, думаю, все догадываются. Но я не думаю, что это помешает им сделать все, что нужно для нашего дела. А может, наоборот, поможет.

— Она не спрашивала про вас с Максом?

— А что у нас с Максом?

— Это я и хочу узнать.

— А то ты не знаешь, что у меня с ним Алиса.

— И Диана в это поверила?

— Диана не верит словам, Иван. Или ты еще этого не понял? Она как Марьяна, живет иначе. Ей не надо спрашивать, она и без слов видит, что это так и есть. Слова нужны тебе.

— Я не хочу, чтобы она использовала тебя.

— Хочешь оставить эту привилегию за собой?

— Хочу подстраховаться, — ответил Иван. — Это внутренний контур.

Женя хмыкнула.

— И как ты живешь в этом мире контуров?

— Контуры спасают, — сказал он. — А эмоции не всегда.

Женя помолчала.

— Эмоции тоже могут спасать. Просто ты их не любишь.

— Сейчас эмоции – это слабое место.

— И твое тоже?

— Особенно мое, — ответил он быстро и сменил тему. — Ты можешь спросить обо всем, что тебя волнует. Не только о деле, но и вообще. Я честно отвечу на все твои вопросы, учту все твои пожелания, мы пропишем вместе все возможные протоколы. Мне нужно, чтобы ты была уравновешена внутри. Не на адреналине, не на вдохновении, а именно в равновесии.

— Это как? Мне отчитываться о том, что я чувствую?

— Просто говори со мной.

— Мне иногда кажется, что ты боишься не провала операции, а что я начну задавать вопросы другим людям.

Иван посмотрел на нее серьезно.

— Я боюсь, что ты останешься одна со своими выводами. Это риск для внутреннего контура.

Женя кивнула, ей понятна была формулировка, но она была с ней не согласна.

— Ладно, — ответила она. — Я успокаиваю Диану, чтобы она не считала меня помехой. Я говорю с Максом, чтобы он не дергался без причины. И я не выношу наружу то, что сказал мне Викрам о возможностях его устройства. Я все это принимаю. Но у меня условие.

— И какое же?

— Ты выключаешь свою паранойю.

Иван усмехнулся.

— Я тоже поговорю с Дианой, — сказал он. — И с Максом. Чтобы они не устраивали тут творческий бардак.

— Только не перепутай разговор с допросом, — добавила Женя. — Ты же знаешь, Диана бесится, когда на нее начинают давить. А Макс психует и сбегает.

Иван взял со стола маркер и переложил его в контейнер.

— Буду максимально лоялен, — ответил он. — Но если вдруг у тебя появится желание выйти из игры, прошу, не делай все в стиле Макса. Просто скажи мне. Сразу, как только оно возникнет. Договорились?

— Я не собираюсь выходить, — ответила она. — Мне просто некуда.

Глава 23 Контролируемая встреча

В творческом хаосе лаборатории Диана чувствовала себя совершенно непринужденно. Она переходила от холста к мониторам и обратно, добавляя новые слои краски, а затем проверяя все какими-то датчиками. На ней был прежний комбинезон, на этот раз живописно раскрашенный пятнами краски.

Макс стоял у стены и смотрел Диану с выражением, в котором читалось восхищение, смешанное с легким недоумением.

Иван расположился в углу, чтобы иметь возможность наблюдать за всеми присутствующими. Олег Петрович отправил его с напутствием: «Не спускай с него глаз».

Появление Морева сразу изменило расклад сил, он занял собой так много места, что все остальное словно отступило в тень.

— Диана, — он слегка поклонился, — рад наконец познакомиться лично. Наслышан о вашем... необычном таланте.

Диана оторвалась от холста и окинула Морева оценивающим взглядом.

— Словно мы на встрече выпускников, где никто никого не помнит, — ответила она. — Вроде должны быть знакомы, а вроде и нет.

Морев рассмеялся. На его приветствие так отвечали впервые.

— Вот потому я и не хожу на встречи выпускников. Меня все помнят, а я почти никого.

Диана отправилась к мольберту.

— Тут первый слой, можно сказать, самая основа защитного контура, — она сняла ткань.

На холсте спирали и концентрические круги переплетались в сложном узоре. Стандартное сочетание золота на синем здесь работало не по правилам. Оно создавало иллюзию глубины, словно изображение уходило куда-то в самую глубину холста.

Морев на мгновение утратил самоуверенное выражение.

— Невероятно, — он даже протянул руку, словно хотел коснуться холста и проверить, нет ли там еще каких-то дополнительных эффектов. — Я вижу, что вы взяли базовую структуру, но дальше, не понимаю. Это инверсия? — он наклонился ближе. — Но как вы смогли обойтись без эталона?

— Интуиция и математика, — улыбнулась Диана. — Или наоборот. Не могу сказать, что поставить вперед. Это как готовить без рецепта.

— Не только последовательность, но и пропорции, — сказал Морев.

— И еще Макс, — Диана кивнула в его сторону. — Или вы думаете, в лучшие театры мира абы кого на работу берут? Вы знаете, что там ошибка в миллиметр может стоить карьеры художнику?

— Диана, — хмыкнул Макс.

— А что, разве я неправду говорю?

— Ну, — засмеялся Макс. — Почти.

— Для такой работы нужно иметь уникальное чутье… вот без преувеличения…это вам не салат настрогать из сезонных овощей…

Макс подошел ближе, протягивая руку Мореву.

— Макс Винтер, — представился он. — Диана как всегда преувеличивает.

— Борис Аркадьевич, — ответил Морев, пожимая руку.

— Не прибедняйся, — вмешалась Диана. — Вот что важно, а не другие мелочи…

— Могу я задать несколько вопросов о технике? — спросил он, обращаясь к Диане.

— Только не спрашивайте о налогах, это табу.

Они ушли к холсту.

Морев все-таки почти прикоснулся к спирали, показывая на центральный элемент композиции.

— Вот тут, — сказал он, — меня интересует частота звучания.

Диана назвала какое-то число. Морев слегка нахмурился и принялся рассматривать центр картины, повернув голову под углом.

— А периферия? – он снова попытался дотронуться до картины, но Диана увела его руку.

— Смажете, — сказала она. — А число вычитаю из основного по системе, для каждого угла свое.

Морев удивился по-настоящему.

— Нестандартно... мягко говоря, — сказал он. — Почему так?

— А как вы хотели? Как соль и сахар, вкус усиливают, но зависит от блюда.

Морев улыбнулся и достал из кармана небольшой блокнот, набросал в нем какую-то схему и протянул Диане.

— Мэй би, — нараспев произнесла она. — И это все?

— Зелень в ключевых точка будет работать на усиление.

Он подошел к палитре Дианы и смешал несколько красок, создавая нужный оттенок зеленого.

— Нейтрализатор. Так мы его называли, — сказал он.

Иван решил присоединиться к ним, все же надо держать встречу под контролем.

— Борис Аркадьевич, — сказал он, подходя, — вы уже поняли тот самый принцип работы без эталона? Или что там у вас? Формула?

Морев улыбнулся.

— Тут зарыта главная интрига, — он посмотрел на Диану. — Вы либо гений, либо... имели доступ к информации, о которой неизвестно другим.

— Я просто готовлю хорошо, — ответила Диана. — Даже без рецепта. Особенно под давлением. Изольда умеет… мотивировать.

— Она всегда была... экстравагантна, — ответил он. — Но я не думал, что она зайдет так далеко.

Морев вернулся к холсту.

— Могу я предложить кое-что? Чисто теоретически.

Следующие полчаса Морев и Диана обсуждали технические детали, каждый раз интересуясь у Макса, возможно ли тот или другой вариант разместить в галерее. Иван отмечал, какие аспекты интересуют Морева больше всего.

Когда речь пошла об общей защите, Иван насторожился.

— У вас какой план? — спросил Морев. — Ключевые точки или центр с максимальным радиусом?

— И то и другое, — ответила Диана.

— А вы в курсе, что контур может деградировать быстро. Часа через три или четыре, если его не подпитывать?

Иван внимательно слушал, это была критически важная информация. Если защита тянет всего четыре часа, им нужна подстраховка.

— Есть кое-что нестандартное, — улыбнулась Диана. — Макс, покажи свой макет.

Макс развернул план галереи. На нем точками были отмечены места размещения работ, соединенные между собой каким-то линиями.

— Система динамическая, — объяснил он. — Работы общаются в резонансе и образуют контур. Энергия извне не нужна.

Морев молчал.

— Мы рассматривали что-то подобное, но не нашли решения для интерференции между источниками.

— Ха-ха, я знаю, в чем вы ошиблись, — сказала Диана. — Мужчины всегда ищут прямой путь, они думают, что он лучше. Линейное решения тут не годится.

Она взяла кисть и быстрыми движениями нанесла на холст несколько мазков с зеленой палитры Морева.

— Примерно так, — она отступила на шаг. — Теперь стабильность возрастет.

Морев присмотрелся и кивнул.

— А вот это? — спросил он снова достал свой блокнот.

— Вот по этим точкам, — показал он схему, — дополнение. Активация при попытка обойти основной.

Диана и Макс рассматривали схему, переглядываясь между собой.

— Смысл есть, — сказал Макс. — В театре у нас есть под рукой варианты дополнительного освещения. Сбои непредсказуемы.

Иван отмечал, что именно делает Морев, к чему проявляет интерес.

— Борис Аркадьевич, — снова вмешался он, — ваши предложения… как бы выразиться… слишком личные.

— Что вы имеете в виду?

— Что только вы будете знать некоторые детали, а это может создать проблемы с уязвимостью общей системы.

Морев повернулся к Ивану, на его лице появилась легкая улыбка.

— Иван Евгеньевич, подумайте, какой смысл мне саботировать операцию?

— Вам нужен доступ к методу Дианы.

Диана неожиданно рассмеялась.

— О, так мы тут на семейном ужине, оказывается. Где все наверху мило улыбаются, а под столом пинают друг друга, — сказала она. — Так, проясняем. Борис Аркадьевич, ваши предложения усилят защиту?

— Да, — ответил Морев.

— А вы, Иван Евгеньевич, — повернулась к нему Диана, — считаете, что он хочет нас надуть?

Иван помедлил.

— В нашей работе лучше перестраховаться.

— Тогда фокус, — улыбнулась Диана. — Как два комплекта документов для налоговой. Берем предложения Бориса Аркадьевича, но создаем запасной вариант, только я и Макс. И в случае провала, включаем его.

Морев засмеялся.

— Вы действительно гений, теперь я уверен в этом, — он повернулся к Ивану. — Компромисс?

Иван медленно кивнул. Решение было не идеальным, но в данной ситуации действительно лучшим из возможных.

Дальше они уже вносили изменения. Диана работала над холстом, Макс искал для него место в галерее, а Морев делился знаниями о технологии.

Иван внимательно следил за каждым его движением, каждым словом. Ощущение подвоха не проходило. В конце Морев пожал руки Диане и Максу.

— Это было очень увлекательно, — сказал он. — Работать с вами.

— Новый состав поваров, — улыбнулась Диана.

Морев рассмеялся и повернулся к Ивану.

— Иван Евгеньевич, я понимаю ваши сомнения. Но поверьте, в этой ситуации мы на одной стороне. — Он сделал паузу. — Келлеров надо остановить. Я не позволю марать свое имя…

Когда Морев ушел в сопровождении сотрудников безопасности, Иван обернулся к Диане и Максу.

— Вы действительно создадите запасной контур? — спросил он.

— Уже, — кивнула Диана. — Как только он предложил модификации, я поняла, что нужна страховка.

— Ты ему не доверяешь?

— Я никому не доверяю полностью, — сказала Диана. — Даже себе.

Макс улыбнулся, глядя на нее с нескрываемым восхищением.

— Диана всегда мыслит на перспективу, — сказал он. — Поэтому мы и сработались, перспектива для меня все.

Иван заметил, как они обменялись взглядами. Между ними действительно чувствовалась особая связь. Хотя, если верить разговору, который случайно подслушала Женя в галерее, она у них началась задолго до заточения в «кукушке».

— Что ты думаешь о предложениях Морева? — спросил Иван.

— Недоговаривает, — ответила она. — Наверняка у этого блюда есть секретный ингредиент.

Иван оглянулся на холст с защитным контуром. Спирали и круги приходили в движение, если смотреть на них достаточно долго. Завораживающий эффект, который мог быть как защитой, так и оружием, все в этом случае зависело от намерений создателя.

И именно в намерениях Морева он был не уверен.

Глава 24 Ловушка

Галерея Жени преображалась на глазах. Еще неделю назад она считала, что откроется в лучшем случае весной, но как выяснилось, при нужной мотивации, ремонт может оказаться делом трех дней.

Матвей Ильич принял сдвиг сроков по своей выставке с подозрительным смирением. Хотя поначалу пытался что-то возражать, но потом со свойственной ему прозорливостью догадался, что тут речь идет о чем-то большем, чем просто очередная выставка. А уж когда в деле замелькали международные кураторы и люди в серых костюмах, так и вовсе проникся серьезностью момента. Он даже хотел чем-то помочь, но его быстро отодвинули в сторону. После разговора с Олегом Петровичем он больше не вмешивался в процесс и стал смотреть на Женю с задумчивостью.

Концепция выставки предполагала полное изменение пространства галереи, и Женя с грустью прощалась со своей идеей уютного места для сближения людей. Нынешней выставке требовалась более технологичная площадка, а, значит, и решения, далекие от домашних посиделок на кухне. Стены приобрели тот самый оттенок белого, что применяется в самых продвинутых галереях. Это так называемый «музейный» цвет, с легким серым подтоном, но без ухода в синюшную холодность, кремовость или бумажность. Все галеристы знают, как трудно добиться, чтобы стены звучали именно так, максимально нейтрально, снижая визуальный шум и сохраняя авторский свет.

Место уютного ковра занял микроцемент, несколько линий освещения тянулись по потолку. Галерея стала напоминать Жене девственно чистый холст, на котором можно было создать что угодно.

Она развернула на рабочем столе черновой план экспозиции. Аня делала пометки в блокноте, отмечая схему подсветки.

— Итак, концепция выставки - как форма, свет и ритм направляют наше внимание, и как мы можем сохранять автономность восприятия.

— Актуально, — кивнула Аня.

Женя усмехнулась.

— Я дала себе слово держаться подальше от актуального искусства, — сказала она. — И сама же его и нарушила.

— Тебе сделали предложение, от которого нельзя отказаться, — засмеялась в ответ Аня. — По классике.

— И как я забыла?

— Считай это не выставкой, а исследовательской работой, — сказала Аня. — К тому же критики оценят интеллектуальную составляющую. Особенно в эпоху информационных манипуляций.

— А публика получит незабываемый визуальный опыт, — добавила Женя. — Успех нам гарантирован. У нас же такая цель?

Иван наблюдал за ними, прислонившись к дверному проему. Его удивляло, как быстро они сработались, как органично вплетали оперативные задачи в художественную концепцию. Со стороны это выглядело обычной предподготовкой, никто бы не заподозрил, что они готовят ловушку для международной преступной организации.

— Как продвигается работа? — спросил он, подходя ближе.

— Привет, большой брат, — сказала Женя. — Смотри, — она показала на план. — Мы разделим экспозицию на три зоны с разными функциями.

Она указала на центральную часть плана.

— Здесь работы Дианы. Мы решили, что должны быть только абстракции, ну как бы основа их технологии. Пусть узнают свои детали, поймут, что это именно то, чем они занимаются в своих лабораториях. И они придут глянуть на них, а там подвох. Эти работы, оказывается, не влияют на сознание, а защищают его от попытки воздействия. Вот они удивятся.

— Приманка с сюрпризом, — определил Иван.

— Здесь, — она перевела палец на другую часть плана, — штучки Викрама. Он предлагает названия в своем восточном цветистом стиле типа комнаты осознанности, но это звучит так пафосно, что лучше вообще сделать что-то вроде аббревиатуры.

— А что ты хотела? — спросил Иван.

— Ну хоть что-то типа нора хоббита или избушка Бабы-Яги, чтобы нормальные посетители хотя бы понимали, о чем речь. Мы же должны прикидываться обычной выставкой, а не мероприятием, которое изо всех сил старается говорить философскими концепциями. Будем выглядеть как детишки, которые дорвались до маминой одежды и кажутся себе такими взрослыми.

Иван рассмеялся.

— Ты думаешь ловить Келлеров на Бабу Ягу?

— А если мы будем везде твердить про зону сенсорной стабилизации, он быстрее догадается, что это ловушка.

— Вот на это они точно купятся, — Аня показала на выгородку в дальнем конце. И придумывать ничего не надо. Закрытая лаборатория, и все. Доступ только для избранных. Провокационные работы и все такое. Границы между оригиналом и имитацией. По-моему, идеальная ловушка.

— Вот туда и будем завлекать для тесного контакта. Можно сказать, интимного.

— Что-то ты разошлась, — улыбнулся Иван. — Вижу, работа помогает восстановлению.

— О такой работе я могла только мечтать.

Иван разглядывал план. По всему периметру галереи были разбросаны точки, подписанные слогами на санскрите.

— А это что?

— Тут он ставит свои устройства, они разные, чтобы создать над посетителями защитный купол. Говорит, это выглядит очень красиво на молекулярном уровне. Нам остается только верить на слово.

Дверь в галерею распахнулась и появилась Диана с большим тубусом. На ней был все тот же разноцветный комбинезон, а волосы на этот раз скреплялись карандашом, а не кистью.

— Принимайте налоговую проверку, — заявила она вместо приветствия. — Можете бегать и суетиться, но результат все равно окажется неожиданным.

— Привет, инспектор Диана, — улыбнулась Женя. — С чем пожаловала?

— Шесть готовы, четыре в процессе, — ответила Диана, раскладывая эскизы. — Вот основная серия для главного зала. А это, — она достала отдельный лист, — специально для лаборатории.

Иван подошел ближе, чтобы разглядеть эскизы. Везде гипнотические фигуры из спиралей и кругов. Гамма та же, сине-золотистая, но теперь кое-где виднелись всплески мерцающего изумрудного.

— Я понял, — сказал он. — Ты рисуешь колодцы. Может тебя в детстве тянуло туда спрыгнуть?

— А может это мишени, — ответила Диана. — Тут Изольда, там Юрис, а по краю еще пара мелких шавок.

— Сдаюсь, — сказал Иван. — Они заслужили, чтобы провалиться в твои спирали.

— Вот именно, — согласилась Диана. — Так и было задумано. Настораживающая красота. Как идеальная налоговая декларация.

— А вот это что такое? — спросил Иван, показывая на странные символы по углам. Женя и Аня тоже стали приглядываться.

— А это, мои милые, самая дорогая часть эскиза, — сказала она. — Сделана лично нашим олигархом. Можно на аукционе выставлять за баснословные деньги. Художества Бориса Морева.

— Можно я поближе гляну? — спросил Иван.

Диана кивнула, Иван принялся внимательно изучать символы.

— Тут еще один слой, видишь, — сказал он, протягивая эскиз Диане.

— Он говорил, что это для усиления, — ответила Диана, присматриваясь к рисунку.

Иван поискал на столе увеличительное стекло и поднес его к изображению.

— Тут есть что-то еще, — сказал он.

Диана повернула голову набок.

— Где?

Иван указал на линии, соединяющие основные элементы узора, которые были не видны при первом осмотре.

— Вот здесь. И здесь. Они перекрывают основные.

Диана вглядываясь.

— Черт, как я могла это пропустить?

— И что это может значить? — спросила Женя, подходя ближе.

— Похоже, господин Морев что-то мудрит.

— Это может быть опасно? — спросила Аня.

— Пока не знаю, — ответил Иван. — Диана?

— Буду разбираться.

— У нас на повестке еще разбивка на этапы, — сказала Аня. Женя вернулась к плану экспозиции.

— На открытии основные работы, остальное на десерт.

— А эти работы двойного назначения куда идут?

— Это для закрытого показа.

— Ну хотя бы число посетителей будет ограничено, — сказала Женя. — Уже легче.

Диана повернулась к ним.

— Я поняла, — сказала она. — Эти скрытый код, который активируется при определенных условиях.

— И каких же? — спросил Иван.

— Например, если рядом появится заряженная картина, — ответила Диана. — Эти линии начнут работать как... как антенна, усиливающая сигнал.

— Усиливающая защиту или воздействие? — уточнила Женя.

Диана задумалась.

— Сложно сказать наверняка.

— У нас есть образцы заряженных картин? — спросил Иван.

— Пока только мои, — кивнула Диана. — Те, что изъяли из коллекции Морева.

— Тогда тестируй на них, — решил Иван. — Морев вроде обещал нам другой образец. Я поговорю с ним.

Иван подошел к макету галереи, стоявшему на отдельном столе. Миниатюрную версию выставочного пространства сделал Макс, и она позволяла увидеть всю экспозицию в целом.

— Вот здесь самое защищенное место, — Женя показала на дальний угол галереи. — Двойные стены с экранированием, специальная система вентиляции, отдельный контур электропитания. Ничто извне не сможет повлиять на него.

— Там разместим наши провокации, — сказала Аня.

— Вот одна из них, — Диана вытащила эскиз. — Можно сказать, моя собственная версия эталона. Одновременно и то и другое. Технология с зашифрованным антидотом.

Тут уже были другие тона, более насыщенные в черно-красной гамме. По центру шла воронка, которая выглядела почти как тоннель в другой мир.

— А это для Келлеров? — спросил Иван. — Самая опасная из всех работ.

— Сами себя и нейтрализуют этой работой, — ответила Диана. — Тут все намного хитрее устроено.

— Полковник Черкасов предлагает разместить его людей под видом персонала, — вспомнила Женя. — Просил тебе передать.

— Люди из мира искусства не такие простаки, вычислят на раз.

Диана собрала эскизы и аккуратно сложила в тубус.

— Я в лабораторию, — сказала она.

— Я с тобой, — решил Иван. — Хочу лично увидеть результаты тестирования.

Когда они ушли, Женя и Аня остались наедине с планами и макетами.

— Как ты? — тихо спросила Аня. — Это все... не слишком для тебя?

— А для тебя? Как папа?

— Передавал привет, — ответила Аня. — Хочет лично с тобой познакомиться.

Женя слабо улыбнулась.

— С радостью, — ответила она. — Как только освободимся от всего этого. Если честно, я в ужасе. У меня уже не галерея, а какое-то поле боя между спецслужбами и вообще непонятно кем. Какой-то то ли сетью, то ли тайной организацией. — Она покачала головой. — Если бы мне кто-то рассказал такое еще месяц назад, я бы посоветовала ему обратиться к психиатру.

— Ты хорошо держишься, — заметила Аня.

— У меня нет выбора, — пожала плечами Женя. — Если я откажусь, они все равно найдут способ использовать галерею. А так я хотя бы могу контролировать процесс. Хотя смешно, что я могу тут контролировать... и… — Женя замолчала.

— И? — подтолкнула ее Аня.

— Возможно, пришло время вернуть долг Ивану, — тихо закончила Женя.

Аня внимательно посмотрела на нее.

— Ты ничего ему не должна.

Женя не ответила, вместо этого вернувшись к плану экспозиции.

Глава 25 Проверка

В лаборатории Диана сразу развила бурную деятельность. Она принесла с собой одну из последних своих картин с новым кодом и установила ее на столе. Принесенный образец работы из коллекции Морева стоял рядом, в защищенном контейнере.

— Проверим, как работают эти дополнительные элементы, — сказала Диана, надевая защитные очки.

Она осторожно открыла контейнер и извлекла картину, расположив ее напротив своей. Оценила расстояние, угол соприкосновения и отошла на безопасное расстояние, где включила сканер, который начал анализ взаимодействия между двумя произведениями.

— Смотри, — указала она на экран монитора. — Видишь эти волны? Это визуализация действия заряженной картины.

Иван наблюдал, как на экране красные волны, исходящие от картины Морева, встречались с синими волнами от работы Дианы. В местах пересечения образовывались зеленые зоны.

— А теперь смотри, что происходит, когда активируются дополнительные элементы, — продолжила Диана, нажимая какую-то кнопку на сканере.

На экране появились золотистые линии, которые начали формировать сложную сеть вокруг зеленых зон. Постепенно красные волны ослабевали, а синие усиливались.

— И что тут? — спросил Иван. — Он не соврал, это работает на защиту.

— Он вообще-то выглядел так, словно не был уверен в том, как все работает, — сказала Диана. — Возможно, он хотел проверить.

— Или это часть его плана, — ответил Иван.

— Да ты параноик по части подозрений.

— В его случае иначе нельзя, — ответил Иван. — Все может оказаться чем угодно.

— Пока мы увидели, как все это работает с моими картинами. Неплохо бы проверить и другими образцами. Там могут быть нюансы, о которых мы не знаем.

Иван кивнул.

— Я займусь этим и потороплю его с картиной, что он обещал.

Диана аккуратно вернула заряженную картину в контейнер и запечатала его.

— Я дальше буду делать работы без его элементов. И тестировать все.

— Держи меня в курсе.

Вечером Иван вернулся в галерею. Все разошлись, и в основном зале было так тихо, как бывает только в музеях после закрытия. Он медленно прошелся, представляя экспозицию .

В кабинете он обнаружил Женю. Она выглядела сосредоточенной и хмурой.

— Ты еще можешь отказаться, — сказал он. — Мы найдем другое место для операции.

Жени покачала головой.

Глава 26 Приманка

С Ириной Перовой, ведущим PR-специалистом ARTIСOMM, быстро удалось найти общий язык. Она должна была помочь с продвижением выставки. Ирина внимательно выслушала концепцию и сразу разложила ее на слои.

— В публичное поле идет концепция восприятия, это понятно, — начала она. — Дальше поддерживаем именами, меценат Борис Морев и куратор Анна Брайтон-Авилова.

— Еще намеки для профессионалов, — добавила Аня.

— Добавляем в тексте метки, — быстро поняла Ирина. — Ненавязчиво включаем в описание термины и намек на технологию. Все верно?

— Обозначьте формат, — добавила Женя. — Открытие для прессы, на следующий день закрытый показ «специальной коллекции» по приглашениям.

— Итого, в пресс-релиз идет тема, статус куратора, участие Морева, технологии. В подложку ваши кодовые фразы. В рассылку - профильные издания и пара европейских контактов.

— Имя художника должно звучать только в формате псевдонима, — добавила Аня. — D. de J.

— Что еще?

Женя глянула на Ивана, ему лучше знать, что должно идти в публичное пространство.

— Напишите, что будет использоваться вот это, — сказал Иван и протянул Ирине листок из распечатки концепции. — Выделено желтым маркером.

Ирина посмотрела на текст.

— Ого, выглядит интересно. Стык искусства и передовых технологий, это всегда привлекает внимание.

— Когда у вас все будет готово? — спросила Женя. — Мне нужно сориентироваться по срокам.

— Завтра, — ответила Ирина. — И если вы одобрите, можем сразу начать рассылку.

Аня торопилась в больницу, которая была неподалеку. Иван высадил ее, передав привет отцу.

— И от меня, — добавила Женя.

Дальше машина медленно покатилась по заснеженным улицам. Иван смотрел на профиль Жени, освещенный мягким светом уличных фонарей.

— Что-то не так? — спросила Женя, перехватив его взгляд.

— Думаю о рисках, — честно ответил Иван. — Мы заманиваем в твою галерею опасных людей. Которые не остановятся ни перед чем, чтобы защитить свои секреты.

— Вспомнил, — усмехнулась Женя. — На этот случай у меня есть ты. Тебя же хлебом не корми, дай кого-нибудь спасти.

Иван засмеялся.

— Не кого-нибудь.

— Знаешь, — тихо сказала она, — иногда мне кажется, что вся моя жизнь была подготовкой к этому моменту. Ради него я и появилась на свет…

Она выглядела такой спокойной и уверенной, что он даже не нашел что ей возразить. Хотя, по его мнению, смысл ее жизни был совсем в другом…

Машина остановилась у дома Жени.

— После запуска информационной кампании назад пути не будет, — сказал он.

— Его и не было, — тихо ответила Женя. — С того момента, как вы решили использовать галерею для операции.

Она открыла дверь, но прежде чем выйти, повернулась к Ивану.

— Алиса будет рада тебя видеть, — сказала она. — Она все спрашивает, когда ты снова появишься. Тем более, что завтра я отправляю ее к Степану с Лидией. Зайдешь?

Иван обрадованно кивнул.

На следующий день выставка «Дефект подлинности: грани восприятия» начала свое существование в информационном пространстве.

Ближе к вечеру Олег Петрович вышел на связь.

— Есть движение. По нашим каналам отметили всплеск интереса к «маршрутам внимания» и «калибровке». К модулятору еще больше. Несколько запросов на приглашения пришли через подставных лиц.

— Клюнули, — коротко сказал Иван.

— Ждите разведку до открытия, — предупредил Олег. — Усильте монтаж и охрану.

В галерее все пошло еще быстрее. Викрам поднял базовую защиту «до разумной незаметности», Диана подтвердила готовность основной серии.

— Морев будет на открытии? — спросила Аня.

— Это часть витрины, — ответил Иван. — Но под наблюдением.

Женя задержалась у входа, глядя, как бригада закрепляет последние светильники.

— Никак не могу поверить, что все это происходит в моей жизни, — сказала она. — Я словно провалилась в сон и все время думаю, что сейчас проснусь.

Глава 27 Операционный контур

Женя стояла посреди галереи и ловила себя на мысли, что конструкция, которую они делают для выставки, и правда, очень напоминает какой-то хитрый улей Матвея Ильича. Сам пчеловод возник сегодня с утра, умудрился просочиться через все их охранные контуры и с восхищением разглядывал несущие конструкции, что быстро и слаженно возводили рабочие.

— Вот бы и моим пчелам что-то такое соорудить, — мечтательно сказал он. — Где вы набрали рабочих? Я могу их нанять для себя?

— Матвей Ильич, боюсь, ваши пчелы снова объявят забастовку, — Женя взяла его за локоть и стала уводить от опасной траектории, по которой тянули оптоволокно вместо обычных проводов. — Эти ребята берут столько, что… я даже не осмелюсь сказать это вслух. К тому же они жуткие зануды, все по чертежам, и ни на миллиметр отклонений…

Матвей Ильич сбросил руку Жени и сделал шаг к стене. Там он долго разглядывал что-то в свежевыкрашенной панели, за которой скрывались датчики движения, и обернулся к ней.

— Евгения Александровна, не делайте из меня трутня, — сказал он, хитро прищурившись. — Я же понимаю, чем тут пахнет. Это не выставка, а засада на медведей.

— Матвей Ильич, ну какие медведи в центре города?

— Ну уж явно не шишкинские, — ответил он. — Мне нужен такой же двухконтурный улей. Чтобы мой спецназ мог заходить с тыла, пока остальные делают вид, что собирают нектар.

Женя рассмеялась. Хоть и надо было его как-то спровадить, но не признать, что он вносил в их суровую сосредоточенность на подготовке ноты жизни, было невозможно. Матвей Ильич был сама жизнь.

— А у вашего Белкина медведи есть? — перевела тему она. — Может изобразим что-то в духе Снайдерса? Ему в самый раз.

— А что это? — заинтересовался пчеловод.

— Пойдемте, я вас кофе напою, — сказала Женя. — У меня там новый сорт появился. И покажу Охоту на медведя. Фламадское барокко, быстрота и натиск. Как раз про ваш спецназ, только собачий.

Она подхватила Матвея Ильича и повела в свой кабинет мимо рабочих в серых комбинезонах, которые возводили стены из гипсокартона, заживляя внутрь и камеры, и аудиосенсоры и даже тепловизоры, которые потребовал установить Иван с формулировкой - температурный сдвиг выдает воздействие раньше, чем поведение.

Викрам вносил свои коррективы в оформление, он замаскировал все под элементы дизайна, органично добавив в зал небольшие колонны. И уверял Женю в полной безопасности модулятора, показывал сертификаты и выдержки из тестов, где было написано, что он влияет только на те частоты, которые используются в технологии заряжения.

Именно он настоял на создании двух уровней защиты, базового, и второго – уже для активного противодействия и блокировки атак.

— Если система обнаружит попытку воздействия, — пояснил Викрам, — она создаст обратный импульс, временно нейтрализующий источник.

— Практически оружие, — заметил Иван.

— Скорее щит с шипами, — улыбнулся Викрам. — Кто ударит по нему, поранится сам.

Вечером Викрам обещал короткий тренинг персоналу.

Пока Женя поила кофе пчеловода, Диана принесла свои узоры. И они с Викрамом улыбались на пару, когда ее код и частоты модулятора идеально совпали.

— Диана, — покачал головой Викрам, — я впервые встречаю художника, который так глубоко понимает технические аспекты работы.

— После того, как вы устроили нам шоу в ашраме, — ответила Диана. — У меня не осталось выбора, кроме как вникнуть в эти нюансы. Викрам улыбнулся.

К вечеру появился Иван, который проверял все, что только можно, у него возникали постоянные поводы для беспокойства. Но оформить их в какую-то конкретику он таки не смог. Его смущало все.

Он попросил провести стресс-тест на поиск уязвимостей во время атаки. Черкасов кивнул и обещал выделить группу.

В защищенной зоне Иван обнаружил мертвый угол. Он не отстал от Викрама, пока тот не докрутил настройки до безопасного зеленого поля по всему планшету.

Олег Петрович подтвердил прибытие братьев Келлер, их имена всплыли в листе закрытого показа.

Женя решила, что должна сказать о еще одном пункте нестабильности.

— Я пригласила Полину Могилевскую на открытие.

Иван посмотрел на нее с сомнением.

— Ты уверена, что это хорошая идея?

— Я не могла отказать, когда она позвонила, — объяснила Женя. — Она же выручила меня с выставкой Лены.

— Как бы она не создала нам новые проблемы.

— Ты сам говорил, что ее она первая заподозрила что-то неладное с коллекцией Морева. Так что ее интуиция может быть нам на пользу. Может, и здесь она быстрее поймет, что к чему.

Иван покачал головой.

На дальнем пролете Макс ловко вшивал работы Дианы в пространство под комментарии Дианы, что без него они бы неделю искали нужный резонанс.

— Он полностью погрузился в проект, — сказала Женя, глядя на него. — Алиса даже обиделась, что он не попрощался с ней. Они с Дианой хорошо сработались, — кивнула она с легкой улыбкой. — Я рада за них обоих.

Иван внимательно посмотрел на нее, пытаясь уловить оттенки эмоций в ее голосе. Но Женя казалась искренне довольной тем, что Макс нашел общий язык с Дианой.

— Алиса уже уехала?

— Она не хотела, особенно когда узнала, что Макс участвует в выставке, — сказала Женя. — Она же считает во всем виноватой себя. Но Степа предложил ей поучаствовать в чем-то интересном, и еще он возлагает надежды на то, что она научит Лиду готовить.

Иван рассмеялся.

В этот момент к ним подошли Диана с Максом. Они выглядели взволнованными.

— У нас проблема, — сказала Диана.

— Мы обнаружили нечто странное, — пояснил Макс. — В некоторых точках галереи наши системы конфликтуют друг с другом.

— Где именно, — спросил Иван.

Они прошли к дальней стене главного зала, где висела абстракция в темно-синих тонах.

— Вот здесь, — показала Диана. — Тут защита перестает работать.

— Дело в расчетах? — спросил Иван.

— Скорее, в изменениях, которые были внесены, — ответил Макс.

— Морев, — кивнул Иван. — Больше некому… его дополнения...

— Я же говорила, что это как скрытая строка в налоговой декларации, — кивнула Диана. — Они активируются на что-то, когда приходит время….

— И что там происходит? — к ним подошел Черкасов

— Лазейки в защите, можно так сказать.

— Он пытается саботировать операцию? — спросила Женя.

— Возможно, он хочет получить доступ к новым разработкам Келлера, — сказал Иван. — И заманивает его с этой целью.

— Что будем делать? — спросил Черкасов. — Отменять операцию?

— Нет, — ответил Иван. — Пока вносим коррективы. Диана, ты можешь нейтрализовать это?

— Да, но потребуется время. Мне нужно проверить все.

— Сколько?

— До завтрашнего утра, если работать всю ночь, — ответила Диана.

— Я помогу, — тут же сказал Макс. — Вдвоем мы справимся быстрее.

***

Диана с Иваном ушли разбираться с эскизами, а Макс остался рядом с Женей у рабочего стола.

— Как там Алиса? — спросил Макс, машинально перебирая в пальцах край макетного ножа.

— Обиделась, что не попрощался, — ответила Женя. — Но не показывает. Теперь на ее рисунках обязательно есть мужчина со спины. Ты же не хочешь остаться спиной в ее жизни?

— Я не мог… видишь же что тут…

— Она ждет, Макс. Позвони или хотя бы напиши, она же винит себя за все, что произошло.

Макс кивнул.

— Поговорю, сегодня же. Слушай... — он кивнул в сторону дальнего угла зала.

Они отошли к макету в углу. Макс коснулся одной из миниатюрных фигур, нечаянно сдвинув ее.

— Забавно, — сказал он, возвращая фигурку на место. — В этом мире все можно вернуть, откуда взял.

— В нашем мире фигурки меняются.

Макс повернулся к ней.

— Женя, я... — он запнулся. — Эти недели были сумасшедшими.

— Аня сказала, что только в безумии мы становимся настоящими.

Макс кивнул, глядя на пространство галереи.

— Она точно знает, на что люди способны в безумии…

— Еще она знает, работа – лучшее спасение от всего, — сказала Женя.

Макс сдвинул фигурку в сторону и выровнял ее.

— Ты видела в альбомах по искусству белые страницы?

— Между картинами?

— Знаешь, для чего они нужны?

— Подложка для картинки?

— Аня говорила, чтобы никто не заметил, как один стиль художника переходит в другой, — сказал он. — Женя, я сейчас где-то там, между этими страницами.

— Не потеряйся только.

— Знаешь… когда я говорил тебе…

— Макс… я знаю… иногда жизнь внезапно меняется…

— Я должен был… раньше… но…сам не понимал, что происходит, — он вздохнул. — Диана... она видит мир так же, как я. Мы спорим про подмалевок, как нормальные люди ругаются из‑за немытой посуды. Это про то, как я устроен.

— Это честнее, чем мое «жизнь внезапно меняется». Все нормально, Макс. Я рада за вас.

Он грустно улыбнулся.

— Алисе повезло с тобой. Ты... нет слов, как я благодарен. Она так привязана к тебе. Я не хочу вас разлучать.

— Все останется как есть, — ответила Женя. — Просто напиши ей.

— Я не хочу быть в ее жизни спиной. Но пока не умею иначе.

— Научишься, — Женя воткнула ему за ухо маркер. — У нас тут ускоренные курсы. Внешний контур, внутренний контур...

— Звучит страшнее, чем реставрация темперой, — усмехнулся он. — Но там хотя бы не рискуешь сломать кому-то перспективу. А перспектива для меня все.

— Иди, — Женя кивнула в сторону Дианы. — У вас много работы.

***

Иван шел к Викраму, косясь в сторону Жени и Макса.

— Нам нужно создать дополнительный уровень защиты, — начал он сходу. — Независимый ни от чего.

Викрам задумался.

— Тогда другая частота, — сказал он. — Отдельный контур.

— И чтобы о нем, кроме нас, никто не знал.

***

Женя по-прежнему стояла у макета, присматриваясь к сдвинутой фигурке. Та пыталась завалиться на бок, словно была не уверена в чем-то. Женя выровняла ее и чуть отодвинулась, чтобы увидеть все целиком. Композиция, хоть и с легким перекосом держалась.

Рядом возник Иван.

— Что ты сделала с Максом? — спросил он.

— Я? — растерялась Женя. — Ничего. А что случилось?

— Он перестал спорить с Дианой, — ответил Иван. — После вашего разговора. Мне нужно знать, можем ли мы на него положиться.

Иван подошел ближе и тоже принялся смотреть на макет, разглядывая сдвинутые фигурки.

— Его поведение влияет на безопасность группы, — сказал он. — Раньше он был слишком напряжен. Сейчас успокоился. Ты выдала ему индульгенцию?

— Я просто напомнила ему об Алисе, — ответила Женя.

— И все?

— И еще, что работа – лучший способ не сойти с ума.

— Сублимация, — констатировал Иван.

Он взял со стола маркер, который Женя втыкала Максу за ухо, и принялся вертеть его в пальцах.

— Он извинялся за Диану?

Женя повернулась к нему.

— Ты сейчас кто? Аналитик?

Иван выдержал ее взгляд.

— Человек, который отвечает за психологическую устойчивость в группе, — ответил он. — Мне нужно знать, этот перекос, — он махнул рукой на выровненную ею фигурку, — он ушел? Или ты просто поддержала его эмоционально?

Женя усмехнулась.

— Макс в порядке, можешь не волноваться. Он просто боится, что Алиса нарисует его как утерянный экспонат.

— Он до сих пор ее опасается? — спросил Иван.

— А как ты думаешь, — ответила Женя. — После всего…

Он вернул маркер на стол, но положил его параллельно краю, словно наводил порядок.

— Если вдруг заметишь, что он начнет заваливаться, скажи мне.

Женя прищурилась.

— Вербуешь?

— Стараюсь подстраховаться, — ответил он. — Макс отличный резонатор, — сказал он серьезно. — И мне важно, чтобы он не заразил тебя своей неустойчивостью. На тебе держится вся операция. И у нас есть фактор дисбаланса Морев.

Женя потянулась к фигурке и выровняла ее до идеального состояния.

— Морев играет во что-то свое? — спросила она.

— У него слишком много интересов в этом деле, — ответил он. — Я не доверяю ему.

— И что теперь?

— Готовимся к любым неожиданностям.

Он глянул в дальний угол, где Диана что-то объясняла Максу, а он только кивал в ответ.

Глава 28 Последняя ночь

Перед уходом Женя нашла Макса и протянула ему ключ.

— Макс, в моем кабинете есть диван, — сказала она. — Постарайтесь поспать хотя бы часа по четыре. Я передвинула прогон на одиннадцать, так что время у вас будет.

Макс обнял ее, пробормотал, что они будут готовы к одиннадцати, и что она может на них рассчитывать.

— Машина ждет, — сказал Иван, появляясь рядом. — Я провожу тебя до двери.

Женя помахала рукой Максу и Диане на другом конце зала, и пошла к выходу.

Иван шел рядом.

— Там три кольца охраны, — сказала Женя на ходу. — И система Викрама по периметру. Мне ничего не грозит, успокойся уже.

— Это все внешняя безопасность, — ответил он. — Но они не увидят, если у тебя начнется паническая атака или откат после работы с нашими опасными частотами. Я бы остался в гостевой комнате. Ради внутреннего контура.

Женя остановилась и посмотрела на него.

— Это что сейчас было? — спросила она. — Нарушение протокола? Или новый пункт в инструкции Олега Петровича?

Иван ответил не сразу.

— Всего лишь здравый смысл, — наконец сказал он. — У нас два самых ответственных дня. Ты должна быть в форме и не сорваться от недосыпа. Так что я намерен позаботиться, чтобы ты получила свою глубокую фазу сна, а не провела ночь, рассматривая потолок.

— Глубокая фаза сна? — усмехнулась Женя и пошла дальше. — И как ты собираешься этого достичь? У тебя припрятан нейроседатив или новый пункт в протоколе лояльности Олега Петровича.

— Отключить твой режим гиперконтроль, — ответил он, двигаясь за ней.

— Так, попытаюсь вспомнить что-то из курса биологии, — начала Женя. — Нас учили, что самый быстрый способ сбросить кортизол и уснуть – это секс. Ты это имел в виду под контролем моего состояния?

Она прошла мимо проходной Планетария на улицу. Иван задержался у охранника и что-то ему коротко сказал, а затем поспешил следом. Машина уже ждала их на стоянке. Черный матовый минивэн с уже работающим двигателем. Женя с Иваном забрались на заднее сиденье и тяжелая дверь плавно закрылась. Они отдали свои телефоны водителю, и тот молча спрятал их в специальный контейнер. Иван нажал кнопку на подлокотнике, и между ними и водителем бесшумно поднялось темное стекло.

— Биологически ты права, — сказал он, поворачиваясь к ней. — Окситоциновая разрядка – самый эффективный способ обнулить стресс. Но в контексте нашей операции это грязный метод.

— Ух ты, — покачала головой Женя. — Грязный. А я и не знала, что у вас тут все поделено на контексты. Даже секс. Ну про медовую ловушку, я конечно, слышала… но это явно не наш вариант.

Иван отвернулся к окну и несколько секунд молчал. Затем снова нажал какую-то кнопку на панели и посмотрел на Женю, которая проследила за его взглядом и откинулась назад.

— Если бы это была ловушка, — сказал он совсем другим голосом, слишком глубоким для обычного разговора, — ты бы считала, что это твой порыв. И сама бы пришла за этим расслаблением, не подозревая, что это часть протокола.

Женя оцепенела, она поняла, что он явно не шутит. И это было слишком откровенно для рабочей ситуации.

— Звучит жутко, — еле выговорила она.

— Это часть профессии, — сказал он ровным голосом. — И ты уже в этой лодке. Я этого не хотел.

— Мы теперь типа коллеги? — спросила Женя. — И ты делишься со мной секретами работы.

— Я просто говорю, что это не наш случай, — ответил он. — В том, что происходит между нами… в этом слишком много правды. И я совершенно точно не хочу никаких манипуляций. Мне нужен осознанный выбор.

— И насколько у тебя большой опыт… в этих ловушках? — спросила Женя, пытаясь рассмотреть его лицо в свете мелькающих витрин Большого проспекта. — Как это на практике, а не в теории?

Иван повернулся к ней.

— Моя задача - просчитать профиль и найти точки уязвимости. Нажимают на них другие люди. Но я знаю, как люди могут ломаться всего лишь от правильно подобранного шепота на ухо.

Его взгляд стал слишком тяжелым, и Женя просто отвернулась.

— Это, наверное, тяжело, — пробормотала она, — иметь такую работу.

— Самое отвратительное тут, что после завершения операции у объекта не остается вообще ничего. Выжженная земля. И это почти невозможно вылечить.

Он снова стал смотреть на дорогу.

— В нашем случае я уже давно не понимаю, где заканчивается протокол и начинаемся мы. А сейчас это может быть смертельно опасно.

— А ты не боишься говорить об этом здесь? — Женя показала на потолок машины. — Вдруг Олег Петрович решит послушать твою лекцию о грязных методах?

— Я активировал протокол тишины, — ответил он. — Так что любая запись будет звучать как белый шум. Олег Петрович узнает только то, что я сам внесу в отчет.

Женя только сейчас осознала, во что именно она ввязалась, но теперь уже никуда не свернешь. Оставалось только как-то адаптироваться к новым реалиям.

— Когда ты говорил о грязном методе в контексте нашей операции, ты что имел в виду?

— Близость создает ложное чувство безопасности и притупляет инстинкты, — сказал он. — Мне нужно, чтобы завтра ты была сбалансированной. А любое расслабление сотрет ту грань напряжения, на которой держится твоя интуиция. Это очень важная часть операции, твоя интуиция.

— Что это будет? — спросила она. — Внушение? Гипноз? Или ты надеешься, что твои лекции действуют как снотворное?

Иван повернулся к ней, но ничего не ответил.

— Аня считает, что твой главный прием – заговорить человека до смерти, — сказала Женя. — Чтобы ему ничего не оставалось, как сбежать либо немедленно уснуть. Ты об этом?

— Аня, — сказал он с усмешкой. — Как я мог забыть, что у тебя теперь под рукой Аня.

— Разве не она знает тебя лучше всех?

— Больше всех обо мне знаешь ты, — ответил он. — Возможно, даже то, чего я сам о себе не знаю.

— Ну раз так, я бы выбрала, — Женя задумалась. — Проекцию. Точно. Это будет проекция?

— Ну вот, никакой интриги, — ответил он. — Да, именно так. И якорь. Без побочных эффектов в виде эмоциональной привязанности, которая сейчас нам обоим не по карману.

— Как удобно, — ответила Женя. — Значит, ты просто якорь. Смотри не пойди ко дну вместе с моим сном.

Он засмеялся.

Уже в квартире, когда они ужинали чаем с бутербродами, она все время ловила на себе его тревожный взгляд.

— Ты действительно боишься, что я могу не справиться? — спросила она.

— Я боюсь, что мы оба слишком долго притворяемся роботами, — ответил он. — Но нам предстоит побыть ими еще два дня. Обычно последние дни самые тяжелые.

— Я просто пустая внутри, вот и все.

— Это не плохо, — ответил он. — Пустота у нас тоже классифицируется. Это оперативный ресурс, в котором не за что зацепиться врагу.

— Как ты живешь со всем этим? — спросила Женя.

— Как все.

— Это ненормально.

— Не знаю, я давно уже потерял ту линию, где проходит грань между нормой и чем-то другим. Но сегодня я просто боялся оставить тебя одну с твоей пустотой.

— Ты сейчас нарушаешь свой собственный протокол.

— С тобой не выходит иначе, — ответил он. — Завтра я буду следить за каждым твоим вдохом через мониторы… но здесь…

— Ты человек? — спросила она.

— Я человек, который потерять тебя боится больше, чем провалить операцию. А теперь иди спать, с посудой я разберусь.

Женя встала, Иван поднялся следом и подошел к ней. Он встал слишком близко, практически на границе ее личного пространства. Она немного отодвинулась и прислонилась к стене.

— Оставь дверь чуть приоткрытой, — сказал он. — Ты должна слышать, что я здесь.

Он протянул руку, и Женя замерла, не зная чего ожидать дальше. Он убрал выбившуюся прядь волос, немного коснувшись кожи у виска, и уперся ладонью в стену.

— Ты хочешь меня поцеловать, — сказала она.

Иван медленно убрал руку.

— Я никогда не скрывал, — ответил он. — Но если я это сделаю, никакой якорь не удержит нас от шторма. А мне нужно, чтобы ты спала. Так что спокойной ночи.

Он улыбнулся и отступил на шаг, превращаясь в того самого робота, о котором недавно говорил.

Глава 29 Финальная сборка

Тот самый глубокий сон, который обещал Иван, действительно пришел. Черная пустота и спасительное беспамятство держались долго, почти всю ночь. Но под утро внутри сработал какой-то предохранитель, и интуиция, которую Иван так боялся сбить, прорвалась сквозь выстроенный им контур.

Где-то с щелчком захлопнулась дверь, вплетаясь в ткань сна, и Женя провалилась в сновидение.

Вначале появился запах. Она узнала его, этот ледяной полынный тон, который переходит в микстуру от кашля. Это мог быть только абсент. Он пробовала его раз в жизни, на каком-то сборище художников, и больше всего запомнила именно запах, даже не вкус. На вкус это было что-то аптечное, похожее на горькую настойку, которую безуспешно пытались подсластить, да ощущение онемения на языке.

Сейчас же все вокруг было заполнено этим запахом. Она сидела в какой-то лодке, которая покачивалась в зеленоватой прозрачной воде, словно плыла в море абсента. Перекинувшись через борт, она увидела где-то в глубине, под толщей этой обманчивой чистоты какой-то предмет. Он был похож на старый ржавый якорь и покоился на дне совершенно неподвижно. От него вились странные нити, как получается, если добавить в абсент воды и эфирные масла собираются в белесую паутинку.

Нити сплелись в вязкую светящуюся паутину, которая тянулась прямо к ее лодке, что удерживала ее от этой зеленой бездны. Иван обещал стать якорем, но здесь все выглядело так, что сам якорь оказывался ловушкой. Он тянул в самую глубину полынной горечи. Одна из нитей подошла прямо к ней, почти касаясь руки…

Она резко открыла глаза, не до конца понимая, где находится.

В квартире было тихо, дверь ее спальни приоткрыта, но она не слышала его.

На кухне его тоже не было. О том, что он был здесь, напоминала только записка на кухонном столе рядом с термокружкой.

Машина будет в половине одиннадцатого. Контур стабилен. Выпей кофе.

Через час она была уже в галерее. Иван стоял у пульта, обсуждая с Максом какие-то детали по освещению. Диана спала в ее кабинете, Женя заглянула и тихо прикрыла дверь.

Еще через полчаса все собрались для генерального прогона.

— Все помнят свои точки входа? — спросила Женя.

Проверка пошла в ускоренном режиме.

Аня стартовала с первого зала, затем шли экскурсии в двух вариантах.

Викрам открывал свою комнату для необычного сенсорного опыта, включал разные режимы.

Диана стояла около центральной композиции в маске. Женя улыбнулась, когда увидела, что выбрала Диана. Это была Баута, самая анонимная маска в истории. Резкий, выступающий вперед подбородок, холодный пластик, ни губ, ни скул, и тени улыбки. Это была не Диана, а геометрическая фигура среди абстрактных картин.

Макс прятался в тени прожектора, держал углы и крепление.

Группа Черкасова смешивалась с персоналом выставки, копируя их манеру и движения.

Иван смотрел на все из серверной и вел по маршруту командами.

Иван появился в зале.

— Теперь стресс‑тест, — сказал он.

Дальше началась отработка всех вариантов угрозы.

Замаскированная попытка пронести заряженную работу через служебный вход не удалась. Первая линия сработала сразу, «персонал» заметил движение не по маршруту.

Второй вариант - картина на стене. Через минуту модулятор уловил аномалию, контур поднялся, всплеск погас. На мониторе Викрама зеленое кольцо замкнулось.

— Работает, — Черкасов даже позволил себе короткую улыбку.

— А теперь сюрприз от налоговой, — сказала Диана и подняла прибор к одной из композиций. — Тут на полной мощности появляется тонкий резонанс. Не наш.

— Сможете исправить? — спросил Иван.

— Если вместе с Максом.

— А я добавлю второй контур, — сказал Викрам.

— Отлично, — подвел черту Иван. — Действуем по плану. Без импровизаций.

Женя обвела взглядом зал и вдруг поймала странное ощущение, что все встало на свои места. Страшно, да. Но она никогда еще не чувствовала себя настолько живой.

— Морева не будет, — сообщил Черкасов. — Он появляется только на открытии и закрытом показе.

В конце пришло подтверждение от Олега Петровича, что братья Келлер зарегистрированы на закрытый показ. Но Женю в это время отвлекло сообщение от Полины:

Женя, это смертельно опасно. Сегодня. Они придут за тобой.

Она показала сообщение Ивану. Тот хмуро глянул, и сказал ей, что Полина под наблюдением, а на Жене три контура защиты, и еще подстраховка, значит, можно выдохнуть.

Глава 30 Вернисаж

Галерея светилась так, как хотелось Жене. Без лишних бликов и лишних эмоций, как нейтральный общий фон. Музыка от Викрама задавала эмоциональный тон между комфортом и внимательностью. Женя стояла у входа, Аня рядом.

В командной комнате сидели Иван и Черкасов. У них на экранах отображался вход, комната Викрама, коридор к лаборатории в режиме реального времени. Базовый щит был активирован.

— Открываем, — скомандовал Иван.

Публика хлынула потоком: журналисты, коллекционеры, критики. Женя улыбалась, приветствовала, отправляла на экскурсию. Аня вела людей по выставке, произнося как бы между делом кодовые фразы - калибровка восприятия, аудио-визуальная среда. На мониторе Иван заметил, что трое в зале переглянулись и сняли картины на телефоны.

— Совпадение по базе, — прошептал полковник. — Алексей Титов. Связной.

— Держим в поле зрения, — кивнул Иван.

Внезапно Викрам, наблюдавший за мониторами безопасности, резко выпрямился.

— Иван, — его голос звучал напряженно. — У входа человек в сером пиджаке и очках.

Иван переключил камеру и увидел индуса средних лет, который неуверенно оглядывался по сторонам.

— Кто это? — спросил Черкасов.

— Кришан Мехта, — ответил Викрам, его обычно спокойное лицо стало еще невозмутимее. — Наш перебежчик.

— Что он здесь делает? — Иван внимательно изучал лицо мужчины на экране. — Он даже не пытается скрываться.

— Именно это меня и беспокоит, — Викрам нахмурился. — Он все время был в тени, даже мои люди не могли его найти. А тут сам пришел. Задержите его, но незаметно. Не хочу создавать панику среди гостей.

Иван кивнул и отдал распоряжение. Через несколько минут Кришана привели в служебное помещение.

В восемь появился Морев, элегантный и оживленный. Женя улыбнулась ему.

— Рада, что вы пришли, Борис Аркадьевич, — поприветствовала его она.

— Разве я мог такое пропустить?

Для Жени все шло словно в режиме ускоренной перемотки. Ее официальная речь про «видеть подлинное за иллюзорным», приветственное слово Морева о влиянии искусства на жизнь. Их слова тоже были двухконтурным модулем, ее для общей аудитории, его для особенной.

Тем временем в служебном помещении Иван и Викрам допрашивали Кришана. Тот выглядел напуганным и сбитым с толку.

— Зачем ты пришел? — жестко спросил Викрам.

— Меня заставили, — Кришан нервно озирался по сторонам. — Они... держат меня на крючке…в студенческие годы я был связан с радикальной группировкой…

— Кто? — спросил Иван.

— Я не знаю имен, — Кришан покачал головой. — Европейцы. Они потребовали, чтобы я принес им документацию, но этого оказалось недостаточно. Теперь они хотят новые разработки. Им нужен образец.

— И они отправили тебя, зная, что Викрам тебя узнает? — Иван прищурился. — Это не имеет смысла.

Кришан выглядел растерянным.

— Мне сказали наблюдать издалека и сообщить о расположении модулятора. Я не должен был привлекать внимание...

Иван и Викрам переглянулись.

— Они знали, что мы тебя заметим, — медленно произнес Иван. — Им нужно было отвлечь наше внимание.

Кришан замотал головой.

— Я больше ничего не знаю.

Черкасов отдал распоряжение усилить наблюдение в связи с возможностью проникновения.

На Аню легло все общение с прессой, она отвечала на вопросы, ненавязчиво вплетая второй слой терминов, которые должны были сработать триггерами.

Диана была совершенно неузнаваема, в костюме, который делал ее похожей на андрогина, а ее голос, звучал намного суше, чем обычно. И она обходилась на этот раз без отступлений в кулинарию и налоговый кодекс.

Иван вернулся в командную комнату и заметил, как один из отмеченных гостей буквально ловит каждую фразу Дианы.

— Есть, — раздался голос Черкасова в наушнике. — Западное крыло, технический коридор. Следы взлома на двери служебного помещения. Отправляю группу.

В комнате Викрама в первых же двух группах трое отметились нестандартными реакциями.

— Женщина в черном, мужчины в сером и синем, — передал Викрам. — Возможна попытка воздействия.

— Наблюдаем, — ответил Иван. — Не вмешиваемся.

Через несколько минут в наушнике Ивана появился Черкасов.

— Группа проверила помещение. Чисто. Следы взлома есть, но войти не успели. Пусть Викрам проверит оборудование.

Викрам оставил в комнате своего помощника, а сам направился к месту происшествия.

Больше всего Женя запаниковала, когда появилась Полина. Она попыталась мягко пошутить, но Полина увидела работы и буквально окаменела.

— Женя, — зашептала Полина, сжимая ее руку. — Это не искусство, видишь, там тянутся тени. Они сейчас будут искать жертву. Женя, тебе надо уйти.

— Полина, тут все под контролем, — постаралась успокоить ее Женя. — Иван здесь, он не допустит ничего плохого. Поверь. Пожалуйста, не привлекай внимания.

Полина немного успокоилась, но снова направилась к одной из работ и принялась внимательно смотреть со все более нарастающим напряжением.

— Внимание, — сказал Иван. — Аккуратно уведите Полину.

Незаметно включилась группа поддержки и вывела Полину из потенциально опасного поля. После ее ухода на Женю навалилось чувство вины, надо было как-то мягче с ней что ли. Но в то же время она испытала странное облегчение, что ничего критичного не произошло.

Викрам вернулся в командную комнату, его лицо было мрачным.

— Они попытались влезть в настройки частот, — сообщил он. — Но времени им не хватило. Похоже, им нужны технические спецификации.

— Чем это нам грозит? — спросил Иван.

— Принесут устройство, которое будет работать на тех же частотах, — ответил Викрам. — Но без полной документации его будет сложно сделать.

— А Кришан? — спросил Черкасов.

— Держите его под охраной, — решил Иван. — Викрам решит, что с ним делать. Но он нам может еще пригодиться. И, возможно, ему угрожает опасность.

Через час пошли новые сюрпризы. Люди стали жаловаться на духоту и головокружение. Иван отдал Викраму команду включить второй контур.

— Пошли активные действия со стороны, — ответил Викрам. — Портативки. Основной поднимаю до шестидесяти, второй контур активирую.

Новые параметры щита изменили тон света в галерее, он стал мягче. Народ снова начал улыбаться, ощущая приятное расслабление.

— Пусть думают, что это шампанское, — сказал Викрам.

Еще одна женщина была опознана как связной. Лили Штерн, берлинская галеристка. Она подолгу задерживалась у работ, затем подошла к Мореву, словно знакомясь. Но Иван заметил микропаузы в словах и напряжение в позах, которые говорили о том, что они притворяются незнакомцами.

— Фиксируем контакт, — прокомментировал Черкасов. — Аудио пишется.

На выходе Женя с Аней выдавали лаконичные приглашения на специальную сессию тем, кто проявил исключительный интерес. Среди них были и Штерн, и Титов.

После закрытия собрались в зале на подведении итогов.

— Первый этап прошел чисто, — сказал Иван. — С небольшими помехами, — добавил он. — Пятеро отмечены, трое получили приглашения. Щит держит. Они пробовали зубы.

— И использовали Кришана как отвлекающий маневр, — добавил Викрам. — Пока мы его задерживали, их люди попытались проникнуть в техническое помещение. Но это мелкие зубки.

— Завтра принесут клыки, — спокойно ответила Женя.

Она ушла проверить центральную инсталляцию, ей показалось, что там слишком много народу вертелось. По пути она дотронулась до кулона на шее, небольшого металлического кружка, который перед открытием принес ей Викрам.

— Надень, пожалуйста, — попросил он. — Это твой второй контур. На всякий случай.

Она хотела сказать, что за ее второй контур отвечает Иван и отказаться, но Викрам словно понял ее.

— Хорошо, тогда третий, — сказал он. — Запасной, после Ивана.

— Что это?

— Не бойся, это не опасно. Тут сплав из наших древних обычаев и новых технологий. Страховка на форс-мажор.

Она взяла его в руки, металл был теплым, а сам кулон слегка вибрировал.

— Он всегда будет так трепыхаться? — спросила она.

— Нет, это он просто знакомится с тобой, — улыбнулся Викрам. — Я вижу, что ты ему нравишься. Потом он будет вести себя тихо. Ну может если только захочет тебе что-то еще сказать.

Женя подумала про себя, что это такой восточный трюк, попытка успокоить ее перед показом. Он знал, что у нее совсем нет опыта в подобных мероприятиях. А на самом деле и он и она прекрасно понимали, что даже самый хитрый амулет не сможет защитить ее от реальной опасности.

На подходе к инсталляции она ощутила легкую вибрацию от кулона. Подумав, что это может значить, она пришла к выводу, что возможно, настройки частот кулона совпали с частотами картины, Диана же настраивала их под модулятор.

Но ей все равно от этого стало как-то тепло, словно слова Викрама были не просто психологическим приемом. С этими индусами никогда не знаешь, что они имеют в виду.

Квантовый процессор в оболочке из тысячелетних традиций, — повторила она про себя слова Викрама.

Глава 31 Перед закрытым показом

Галерея была готова к приему важных гостей. Женя наблюдала за тем, как Макс руководил настройкой освещения новых работ Дианы. Свет на этот раз был выбран другой, мягкий, почти интимный.

— Чуть левее... еще левее... идеально! — командовал Макс, а потом добавил, — если вы собираетесь превратить картину в подсвеченный рентгеновский снимок.

Техник недоуменно моргнул, а затем понял шутку и рассмеялся, поправляя направление света.

Викрам в техническом центре наблюдал за мониторами. Его быстро оборудовали в одном из подсобных помещений. На экранах отображались параметры системы. Викрам переключал какие-то настройки в системе с такой скоростью, что экран выглядел сплошным размытым пятном.

— Для восточного крыла у нас отдельный контур, — сообщил он, когда Женя заглянула к нему. — Специально для Келлеров.

— Я помню, что ты умеешь принимать гостей, — улыбнулась Женя.

— О да, — Викрам не отрывал взгляда от мониторов. — Я подготовил такой эффектный прием, что они его никогда не забудут. Кстати, наш друг Кришан оказался весьма кстати.

— В каком смысле?

— После вчерашнего кураторы решили, что он больше не нужен. Мы перехватили сообщение с приказом о его ликвидации. Это окончательно убедило его сотрудничать.

— И что он рассказал?

— Келлеры планируют использовать портативные модуляторы, настроенные на частоты, которые они украли вчера. Но, — Викрам позволил себе редкую улыбку, — схемы, которые они получили, содержат одну маленькую... неточность. Специально оставленную мной на случай кражи.

Диана вносила финальные добавления к центральной инсталляции — огромной светящейся конструкции, напоминающей древний портал. Женя подошла к ней, завороженная игрой света и теней.

— Впечатляет, — произнесла она.

— Это точка фокусировки, — тихо ответила Диана, не отрываясь от работы. — Когда братья Келлер войдут в зал, именно она должна привлечь их внимание.

— А если они предпочитают импрессионистов? — не удержалась Женя.

Диана оторвалась от работы и посмотрела на нее с легкой улыбкой.

— Тогда я могу быстро набросать кувшинок в правом углу.

Телефон Жени звякнул сообщением. Куратор музея современного искусства интересовался возможностью переноса части экспозиции в их залы. Такого успеха у нее не было никогда. Раньше бы она такой возможности только радовалась, но сейчас… все мысли были заняты сегодняшним показом.

Неожиданное появление Полины заставило ее отвлечься от работы. Вчерашняя девушка из арт-тусовки на этот раз выглядела бледной, с кругами под глазами, как будто не спала всю ночь. Увидев Женю, она бросилась к ней.

— Наконец-то! Почему ты не отвечала? Я думала...

— Полина, успокойся, — Женя мягко взяла ее за плечи. — Пойдем, выпьем чаю, и ты мне все расскажешь. У нас есть специальная комната для медитаций, если хочешь…

Она увела Полину в небольшой офис в задней части галереи, сделав знак Викраму, чтобы тот вмешался, если потребуется ее успокоить.

— Все под контролем, — сказала Женя, когда они остались одни. — Ты напрасно нервничаешь.

— Напрасно? — Полина нервно рассмеялась. — Я бы сказала, что мой уровень нервозности вполне адекватен ситуации.

Полина достала из сумки потрепанную папку и положила ее на стол.

— Я тут накопала, связалась со своими источниками в Европе. За последние пять лет четыре художника, которые работали в похожей манере, погибли при странных обстоятельствах.

Женя внутри ойкнула, но внешне сохраняла спокойствие.

— И что именно случилось?

— Официально несчастные случаи и самоубийства. Один случайно выпал из окна своей мастерской, другой переборщил с дозой, третий попал под машину... — Полина покачала головой. — Но знаешь, что самое странное? Все они работали над проектами, похожими на твой.

Женя взглянула на часы, до начала показа оставалось меньше часа.

— Спасибо, Полина, — Женя сжала ее руку. — Я передам все Ивану. Но сегодня ничего ни с кем не случится. Обещаю.

— Ты не можешь этого обещать, — тихо сказала Полина. — Никто не может.

— Зато я могу обещать, что у нас есть Иван с девизом «пусть кто только попробует испортить выставку», — ответила Женя. — Ты же знаешь, это серьезно.

Полина слабо улыбнулась, но не поверила.

— Пойдем, я отведу тебя в комнату, где можно расслабиться.

Когда она вернулись в главный зал, Викрам подал знак, что система полностью активирована. Диана стояла у центральной инсталляции.

— Готово, — сказала она.

— А если что-то пойдет не так? — спросила Женя.

— Тогда, — ответил Викрам, — у нас есть план Б, план С и даже план «О боже, все пошло совсем не так, как мы думали».

— Надеюсь, до последнего не дойдет.

— Я тоже, — ответил Викрам. — Потому что он включает бегство в Гималаи и смену личности.

В наушнике Жени раздался голос Ивана.

— Первые гости прибыли. Среди них замечен мужчина, соответствующий описанию Роберта Келлера.

Глава 32 Идеальный план

Надо жить просто. Есть грубую пищу. Сажать деревья…

Женя усмехнулась, вспомнив свои намерения после того, как выбралась из Вепсского леса. Он тогда оставил в ней не знание, а занозу. И она не знала, то ли надо ее вытащить, чтобы убрать лишние воспоминания, то ли оставить, чтобы хоть что-то напоминало о том, к чему нужно стремиться. В чем вообще есть смысл…

Закрытый показ в галерее совершенно точно не вписывался в рамки простой жизни. Как и ловушки с помощью актуального искусства. Если бы кто-то полгода назад ей сказал, что она будет заманивать в свою галерею опасных преступников, да еще и использовать для этого просветленного индуса-нейротехнолога, она бы предложила ему меньше пить.

И вот она смотрит на галерею со второго яруса, словно на шахматную доску, где начинает разыгрываться партия, в которой фигуры одеты от кутюр, пешки стоят миллионы, а короли прячутся за масками обычных гостей. А она играет роль гостеприимной хозяйки, облаченной в традиционное черное платье.

В наушнике зазвучал спокойный, чуть насмешливый голос Ивана, который из своего наблюдательного пункта комментировал парад хищников и держал ее второй контур.

— Слева от входа, у инсталляции. Роберт Келлер. Обаяние удава. Рядом Стефан, вот его, кажется, тошнит от переизбытка искусства. Они решили не разделяться. Либо слишком самоуверенны, либо мы чего-то не знаем.

Женя аккуратно развернулась в правильном направлении, делая вид, что так и было задумано. Роберт гипнотизировал Аню взглядом и рассуждениями о ритме линий в инсталляции. Анна загадочно улыбалась и обращала его внимание на общий ритм экспозиции, включая фразы об эталонном искусстве и отступлении от общих правил. Стефан стоял за ними с видом человека, которому вообще не до искусства. Он смотрел не на картины, а на пространство, выискивая уязвимые места. Его выдавал характерный взгляд инженера, который просчитывает несущие опоры конструкции.

— Прибыл третий игрок, — услышала Женя. — Десять часов. Прошел как плюс один со швейцарским коллекционером. Скучный серый костюм, безликий галстук, слишком неприметный для арт-консультанта. Что-то с ним не так. Герр Хофманн. Приглядись к нему.

Женя с трудом нашла этого Хофманна. Он настолько сливался с фоном, что взгляду было не за что зацепиться. Арт-консультант держался отстраненно, подолгу рассматривал картины и даже фотографировал их, но особого интереса ни к чему не проявлял. В нем было что-то от хищника в засаде, как и у Келлеров. Какое-то общее напряжение выделяло их из гостей сразу, хоть и было скрыто за маской посетителя выставки.

— Внимание, — вдруг сказал Иван. — Это Изольда. — Готов поспорить на свой диплом.

Женя непроизвольно вздрогнула и стала вглядываться внимательнее. Рост и тип фигуры действительно был похож. Высокий для женщины, обычный для мужчины. Но в Хоффмане не было характерного для Изольды высокомерия, скорее наоборот, он прятался в тени, стараясь не привлекать внимания.

— Как ты это понял? — спросила она.

— По ауре, — усмехнулся он.

— Поверить не могу, что ты узнал ее раньше меня, — раздался голос Дианы. — Или я что-то не знаю о ваших отношениях?

— У меня отличная память на психопатов, — ответил Иван. — Диана, не ревнуй, она первым делом пойдет к тебе. Ты готова?

— Жду не дождусь. Даже десерт припрятала. Специально для нее.

— Диана, не провоцируй ее. Потом скажешь ей все, что ты о ней думаешь.

— А можно вывести ее из образа? Не лишай меня развлечения.

— Не забывай, зачем все это.

Женя заметила, что Диана пристально смотрит в сторону Изольды, видимо, тоже узнала ее. Поза Дианы становилась все более напряженной и даже испуганной. Она машинально потерла запястье. Женя поняла, что у них сейчас появился еще один фактор нестабильности, Диана и ее злость на Изольду. А Диана непредсказуема, от нее можно ожидать чего угодно. И правил она не признает.

— Изольда становится небрежной, — сказал Иван, чтобы разрядить обстановку. — Могла бы придумать легенду поинтереснее.

— Макс, — попросила Женя. — Проверь крепление у инсталляции, а то рухнет еще на Диану.

— Понял, — ответил Макс и через некоторое время оказался около Дианы.

Женя заметила, что поза Дианы стала более мягкой, Макс что-то говорил ей, но в наушники это не шло.

— Викрам, — сказал Иван тихо, — на всякий случай оставь место для Дианы в своей комнате. Мы не знаем, может Изольда нацелилась на нее.

— Вывести ее? — спросил Викрам.

— Ждем. Просто наблюдай за Изольдой.

— Кто бы заподозрил в неприметном швейцарце переодетую Изольду, — сказал Викрам. — Ну разве только ты.

— На этот раз она не скроется на катере, — ответил Иван очень злым голосом.

— А для тебя не надо место припасти рядом с Дианой? — насмешливо спросил Викрам. — Чтобы обнулиться.

— Я в норме, — буркнул Иван. — Диана вроде тоже в себя приходит.

Макс стоял около Дианы и что-то говорил ей, дотрагиваясь до плеча. Женя видела, как Диана понемногу расслабилась. Но в это же время она заметила, как Стефан Келлер коснулся платка в нагрудном кармане. Женя сразу же ощутила, как по залу словно что-то прокатилось. Не вибрация, не звук, скорее волна.

— Стефан что-то активировал, — сообщила Женя, стараясь выглядеть непринужденно. — Нагрудный карман, правая рука.

— Начали, — раздался в наушниках спокойный голос Викрама. — Прощупывают периметр на низких частотах. Мило. Практически балет.

Роберт Келлер посмотрел на брата. Тот что-то быстро набрал на телефоне. У Жени заложило уши. Она продолжала улыбаться и держать лицо.

— Еще попытка, — сказала она.

Диана вдруг покачнулась.

— Вторая волна. Включаю протокол «Зеркало», — сообщил Викрам. — Посмотрим, как им понравится вкус собственного блюда.

— Фиксирую трех поплывших, — подтвердил Иван. — Похоже, в блюде оказалось слишком много специй.

Центральная инсталляция слегка завибрировала.

— Внимание, — сказал Иван. — Уберите Диану из зала.

Переодетый в штатское человек из группы Черкасова подошел к Диане и мягко повел ее в сторону комнаты Викрама.

Стефан Келлер схватился за висок. Роберт покачнулся.

Диана шла странной походкой, шатаясь из стороны в сторону.

— Я могу пойти к Диане? — спросил Макс. — Все настроено, может работать автономно.

— Нельзя сейчас допустить ее встречи с Изольдой, — сказал Иван. — Они чем-то на нее воздействовали. Иди к Диане. Пусть не выходит из комнаты Викрама.

— Понял.

— У нашего друга Стефана внезапно разыгралась мигрень, — заметил Иван. — Видимо, искусство Викрама тоже бывает впечатляющим.

Роберт Келлер посмотрел на брата с удивлением и едва заметно покачал головой. Стефан морщился, прикладывал руку ко лбу. Его лицо отражало недоумение с переходом в досаду. Роберт, не меняя выражения лица, чуть повернул его в сторону Изольды-Хофманна и едва заметно кивнул. Изольда так же незаметно кивнула в ответ.

План А явно провалился.

— Художественное возмездие, — сказала Аня. — Они выглядят так, будто картина не ответила на их настойчивые ухаживания.

Изольда-Хоффман продолжала сканировать обстановку за стеклами очков в тонкой оправе. Внешне она казалась совершенно спокойной, но все понимали, что это лишь видимость.

После того, как Диана с Максом скрылись в комнате Викрама, все остальные отчитались по наушникам, что угроза нейтрализована. Можно было выдохнуть. Иван слегка улыбнулся. План работал. Каждый ход был просчитан, заготовлен ответный. Они полностью контролировали ситуацию.

Его взгляд выхватил Полину, которая появилась в зале и подошла к бару. Еще одна непредсказуемая переменная в идеальном уравнении. Но слишком незначительная, чтобы чему-то помешать. Ни Келлеры, ни Изольда не могли нацелиться на нее. А кричать о том, что картины опасны, она на публике не станет, он знал Полину, это не в ее стиле. Скорее, она может попытаться еще раз что-то начать объяснять Жене. Но у них есть люди Черкасова, чтобы не допустить их встречи. Если она попытается подойти к Жене, ее тут же выведут.

Все шло по плану.

Охрана незаметно контролировала все возможные пути отступления, держала всех фигурантов в поле зрения. По периметру стояли люди Черкасова. Технический персонал контролировал все электронные системы на предмет взлома. У серверной усиленная охрана, двойное кольцо.

— Теперь им надо будет отступить, но при этом сохранить лицо, — сказал Викрам. — Посмотрим, что они придумают.

— Они не могут уйти ни чем, — сказал Черкасов. — Будет еще одна попытка. Всем внимание, началось.

Стефан Келлер опустил руку в карман пиджака. На этот раз в зале немного изменилось освещение, словно все немного поплыло. Женя почувствовала легкое головокружение и стала бледной. Она словно на миг потеряла ориентацию.

— Женя, — сказал Иван. — Иди к Диане и Максу.

— Я в порядке, — ответила она. — Уже прошло.

Роберт подошел к анти-эталону Дианы. Он пристально вглядывался в картину, затем начал снимать ее на камеру телефона. К нему подошел брат, и Роберт принялся что-то показывать ему на картине. Стефан морщился и качал головой.

— Поднимаю второй контур, — сказал Викрам. — Это уже была попытка обойти защиту.

Посетитель у одной из картин потянулся рукой к полотну, словно хотел дотронуться до него. Рядом с ним тут же появились люди Черкасова и мягко повели его в сторону. Он даже не сопротивлялся. Картина, до которой он пытался дотянуться, вдруг засветилась словно сама по себе.

— Макс, — раздался в наушнике голос Ивана. — Проверь освещение. Что-то с картиной у главной инсталляции не так.

— Иду, — ответил Макс.

— Я тоже, — раздался голос Дианы.

— Диана, не выходи, — сказал Иван. — Изольда что-то замышляет. Не попадайся ей на пути.

Макс вернулся в зал, осмотрел картину и отчитался.

— Слой Морева светится сам по себе, — сказал он. — Дело не в подсветке.

— Включаю третий контур, — сказал Викрам. — Независимый. Специально под новый код.

Через пару минут инсталляция перешла в нормальный режим, в ней больше ничего не светилось.

Женя нашла Морева, который общался со швейцарским коллекционером в углу и делал вид, что полностью поглощен разговором. Но он держал картину в поле зрения и явно видел, что с ней происходило.

— Что бы ни задумал Морев, — сказал Викрам. — Ему это не удалось.

— Поздравляю, — улыбнулся Иван. — Наш план работает. Мы отразили все варианты угроз. Теперь им придется отступить.

Глава 33 Дефект случайности

Хофманн-Изольда искусно держала маску скучающего консультанта, продолжая сканировать зал с целью найти слабое звено. В случае первой неудачи, она должна была совершить отвлекающий маневр. И либо дать возможность для подготовки нового воздействия, либо попытаться сделать что-то самостоятельно. Через линзы своих очков она могла видеть больше, чем обычный человек. Там отражались тепловые следы охраны, траектории их движения, сетки каналов между командой.

Оптимальным вариантом было создание хаоса, который дезориентирует охрану и приведет к сбою в защите. Лучше всего, если начнется паника, тогда в условиях хаоса можно будет подобраться к серверам, отключить сигнализацию и скачать данные, пока другие под шумок унесут картину для образца и новый вариант модулятора. Где стоят модуляторы, Стефан ей сказал. В крайнем случае, взять хотя бы что-то одно.

Взгляд Изольды замер на мгновение, а затем на ее лице промелькнуло удивление.

Полина стояла у бара с бокалом в руках и выглядела измученной. Она резко контрастировала с немногочисленными гостями, которые держали на лицах снисходительные улыбки. Некоторые надолго зависали у картин, смотрели как завороженные в колодцы Дианы. Но эта девушка у бара к картинам так и не подошла. У нее был странный взгляд и необычная манера перекладывать бокал из руки в руку. По этому жесту Изольда и узнала ее, хоть и прошло уже больше десяти лет.

Ее имени не было в списках, но по данным Изольды ее вообще не должно уже было существовать, всех потенциальных исполнителей они тогда увезли. А Полина куда-то делась, считали, что ушла в лес и не вернулась…

— Этого не может быть, — прошептала Изольда одними губами.

Десять лет назад, еще до работы у Келлеров, Изольда состояла в организации «Зеркальная стена», закрытой и маскирующейся под исследовательский проект, связанный с новыми методиками в искусстве. Для участия в нем подбирались люди определенного психологического профиля, с образованием в области искусства. Их якобы учили новым техникам работы с объектами искусства, а на деле подвергали гипнозу и программировали на выполнение действий по триггерной фразе. Это был проект по созданию глубоко законспирированных исполнителей, которых можно было использовать в мошеннических схемах. Но пошли слухи, и дело пришлось свернуть без особого результата, а руководители получили сроки за противоправную деятельность. Ей удалось тогда выкрутиться, она не была связана с организацией напрямую. Тех, кто годился для программирования, попалось немного, и Полина была из их числа. Они увезли тогда, всех, кроме Полины, посчитав ее пропавшей.

Жизнь только что подбросила Изольде план Б прямо из ниоткуда. Она слегка улыбнулась, оценив чувство юмора мироздания, и посмотрела на часы.

По их расчетам, у нее будет окно, когда система галереи начнет перезагружать протоколы безопасности, и оно наступит через пять минут.

Иван заметил внезапную перемену динамики у Изольды.

— Внимание, Изольда движется, — сказал он. — Что-то не так.

Изольда-Хофманн медленно шла через зал к выходу, но через некоторое время сменила траекторию и направилась к бару, около которого стояла в одиночестве Полина.

— Внимание, Изольда идет к Полине, — предупредил Иван.

— Они знакомы? — уточнил Викрам.

Иван напрягся.

— В досье связи не отмечены. Но у нас неполные данные на нее.

Изольда подошла к стойке бара, взяла бокал и протянула руку к буклетам. Стопка находилась довольно далеко от нее, и она подвинулась ближе, словно хотела взять один из рекламных проспектов. Полина была совсем рядом с ней, и тут Изольда склонилась, делая вид, что роняет буклет и на уровне ушей Полины произнесла кодовую фразу «Зеркальная стена становится окном».

Иван, наблюдавший за ними, увидел это.

Он заметил, что Полина странно застыла, в потом ее взгляд словно поплыл. Это было похоже на зависание компьютера перед тем, как он собирается перезагрузиться.

И когда ее взгляд вернулся к норме, она смотрела на мир уже иначе. В ней появилась какая-то целеустремленность. Полина поставила бокал на стойку, медленно встала и поводила плечами, принимая какую-то позу. В ее движениях появилась что-то механическое, она выглядела андроидом.

Иван узнал эти признаки.

Расфокусированный взгляд. Механические движения. Он слишком долго изучал все это после того, как Эмма, его первая пациентка подожгла себя у подножия Лондон Сити Холла, приковав себя наручниками к ограждению амфитеатра.

Она выбрала самое заметное место, и он потом до дыр засмотрел записи с камер под разными углами и из всех точек. Стеклянное яйцо мэрии возвышалось за ее спиной, а перед ней открывался вид на Темзу и толпы туристов, снующих по набережной. Идеальная сцена для любой демонстрации.

Ее движения тоже были автоматическими. Раз и наручники защелкнулись, два и она распылила на себя горючую смесь, три – поднесла зажигалку. И мгновенно стала факелом.

Больше всего его поразило тогда, что она даже не кричала, словно ей было все равно.

Потом оказалось, что она попала в секту, где ее и запрограммировали. Непонятно, как она оказалась там, и как этот факт удалось скрыть от всех. Она вела колонку культурных новостей и была довольно известна. Была версия, что она готовила статью о религиозном искусстве и внедрилась в секту для сбора материала. Гипотез было много, но ни одной подтвердить не удалось. Все ее материалы исчезли. Но больше всего его удручало, что он пропустил признаки того, что с ее сознанием что-то делали.

И теперь он снова видел тот же пустой взгляд и те же механические движения. Только уже не в записи, а наяву. Его худший кошмар, его профессиональный провал ожил и смотрел на него из центра зала.

— Нет, нет, нет, — сказал Иван в микрофон. — Код красный! Внимание! Код красный! Полина спящий агент. Изольда ее активировала.

Иван бросился в зал.

Полина двигалась к центральной инсталляции, которая была основой всей их защиты, все системы сходились именно под ней. И она явно шла с целью что-то с ней сделать.

— Отбой! — скомандовал он по дороге. — Всем отбой! План скомпрометирован!

Олег Петрович тут же отозвался.

— Что значит скомпрометирован? Корсаков?

— У нас неучтенный фактор! — ответил Иван. — Полина Могилевская! Она спящий агент! Ее не было в списках, ее не должно было здесь быть! Это случайность!

Черкасов отдал команду.

— Все сценарии захвата на удержание. У нас в эпицентре гражданское лицо с неизвестным протоколом. Работаем вслепую.

Глава 34 Битва за душу

Движения Полины завораживали. Неестественная грация андроида пугала и вызывала желание отойти в сторону. Гости, чувствуя исходящий от нее неживой холод, инстинктивно расступались, открывая ей дорогу к цели.

Иван бросился наперерез, вставая на ее пути. Он знал, что физическое вмешательство бесполезно, но все равно взял ее за руку. Он должен добраться до человека, запертого внутри этой программы. Каким угодно способом.

— Всем стоять! Не трогать ее! — голос Ивана заставил двух агентов в штатском замереть на месте.

— Что она должна сделать? — спросил Черкасов.

— Судя по всему, создать хаос, — ответил Иван, не отрывая взгляда от лица Полины. — Но я не уверен, что это все. Первые команды обычно самые простые, за ними могут последовать более сложные.

Полина внезапно вывернулась из его руки и двинулась дальше.

— Она идет к центральной инсталляции, — сказал Иван и бросился за ней. — Не трогайте ее! Она не контролирует себя!

Черкасов отдал приказ по линии охраны.

— Всем постам: женщина в синем платье не агрессор, повторяю, не агрессор! Никакого физического воздействия!

Полина игнорировала окружающий хаос вокруг, охранников, которые пытались мягко создать ей помехи и гостей, что попадались ей по пути. Она проскальзывала между всеми с грацией женщины-змеи, словно кости в ее теле вдруг стали мягкими.

— В ее сумке что-то есть! — сказала Женя.

— Изольда могла подложить ей ЭМИ-генератор, — ответил Викрам. — Если она активирует его возле инсталляции, наша система останется без управления на критические две минуты.

Рука Полины скользнула в сумочку и замерла там. Иван снова встал у нее на пути.

— Полина! — крикнул он.

Она не отреагировала, ее глаза смотрели сквозь него.

Иван судорожно вспоминал, чем к ней можно пробиться. Эти ее папки с историями о странных самоубийствах художников, возможно, так погиб кто-то близкий. В досье ничего не было отмечено про родственников, значит, парень.

— Ты искала правду, ты не верила, что они покончили с собой. Так и есть. Но теперь ты должна уберечь других. Ты уже потеряла его…

В ее глазах что-то дрогнуло.

— Протокол «Обрушение». Игнорировать помехи, — донесся до Ивана искаженный голос Изольды.

Рука Полины в сумочке напряглась.

Женя бросилась к Максу, который стоял у прожектора, и схватила его за руку.

— Макс, создаем барьер! Надо дать им место!

Они стали оттеснять гостей, создавая вокруг Ивана и Полины изолированное пространство. К ним тут же подключилась Аня, а затем вышедшая из комнаты Викрама Диана. Команда Жени начала действовать без приказов, интуитивно понимая, что нужно делать, оттесняя людей подальше от эпицентра событий.

— Дамы и господа, прошу сохранять спокойствие! — уверенно заговорил Макс. — Это всего лишь небольшая техническая неполадка и демонстрация новой интерактивной инсталляции!

Диана подошла с другой стороны инсталляции.

— Викрам! — обратилась она к нему по скрытой связи. — Можешь создать зону тишины? Как в твоей комнате?

— Делаю, — ответил Викрам. — Это отключит Изольду и даст Ивану шанс. Ставлю на психоаналитика.

Он изменил параметры модулятора. Невидимый звуковой купол накрыл центр зала, и голос Изольды внезапно ослаб, словно она кричала из-под воды.

Иван почувствовал изменение.

— Полина! Ты была права! Но ты должна знать, что это он заставил их покончить с собой, — Иван показал рукой на Изольду, загримированную под герра Хофманна, которая стояла в толпе, стараясь казаться незаметной. Услышав Ивана, она отступила назад, теряясь среди людей.

Изольда понимала, что исполнитель выходил из-под контроля. У нее не было связи с Полиной, а Иван начинал пробиваться к ее сознанию. Она решилась на рискованный шаг. Бросилась вперед, поддевая рукой тяжелый браслет на руке, который легко превращался в кастет. Сейчас у нее остался только один рабочий вариант. Устранить помеху в лице Ивана. Физически. И тогда начнется хаос, Полина исполнит команду, а ее люди успеют забрать все, что им нужно. Но надо сделать это аккуратно и незаметно для других.

Иван видел, что пробивается к Полине. В ее глазах появилось страдание, проблески осознанности, боль.

Иван говорил тихо и размеренно, стараясь не упустить ее.

— Полина, помнишь, как мы бегали к грифонам перед экзаменами? Натирали им головы на удачу. Металл был ледяной, пальцы немели. Дыши. Раз… два… Ты меня слышишь?

У Полины дернулась ресница. Глаза на долю секунды поймали фокус и снова поплыли, возвращаясь к программе.

Иван видел, что Полина уже почти здесь. Еще слово, другое, и он пробьется к ней.

— Полина, вот кто за всем стоял. Он! — Иван хотел указать на Изольду, но не увидел ее на том месте, где она только что была.

Он нарушал все протоколы, выходил за рамки того, как надо работать с таким сценарием. Но у него не осталось выбора, кроме как попытаться перенаправить программу на реальный объект, добравшись до заложенной у всех на уровне подкорки жажды справедливости. Только она могла оказаться сильнее чужой программы. Но вместо Изольды Полина видела пустоту.

Изольда поняла, что он собирается делать, и чем может грозить ей самой. Она рванулась в сторону, коротко, бесшумно, словно кошка, исчезла из вида, и рука, утяжеленная металлом, сверкнула холодом. Женя увидела, как Изольда заносит руку с кастетом для удара по ничего не подозревающему Ивану.

Глава 35 Цена победы

Женя лихорадочно выискивала взглядом людей Черкасова, но они смешались с гостями и понять в этой толпе, кто есть кто, не получалось. Кричать в гарнитуру она тоже не могла, в эфире действовал протокол тишины, чтобы не сбить концентрацию Ивана. И это отняло бы драгоценные секунды, которых не осталось. Изольда уже действовала, а все внимание было приковано к Полине как к видимой угрозе. Агенты вели Полину, а тень за спинами растворилась в слепой зоне.

Спина Ивана была открыта, а сам он полностью сосредоточен на борьбе с программой Полины. Он не подозревал об опасности. В голове у Жени мгновенно всплыл недавний разговор с Аней: «Третий раз станет роковым». И привычный страх сдавил грудь.

Кулон Викрама внезапно проявил признаки активности. Он еле заметно завибрировал на груди, и Женя автоматически схватилась за него. Он стал теплым, почти горячим, и это тепло стало проходить по телу какой-то волной. Страх куда-то исчез, вместо него она ощутила странную ясность.

Только не он, только не он, стучало у нее в висках в такт вибрации кулона. Это не может быть он, это должна быть она.

И она оттолкнула свой страх как старую ненужную вещь.

— Не сегодня, — сказала себе вслух, разбежалась и прыгнула.

Толчок получился нелепым. Иван отлетел к стене и выругался. Внятно и благодарно. В ту же секунду рука Изольды с кастетом врезалась Жене в висок.

Женя ничего не успела сообразить, но ноги сразу ослабли, и она рухнула на пол. Она почувствовала, что по щеке что-то стекает и отключилась.

Макс бросился к Жене, опустился на колени, проверил пульс.

— Женя! Нет, пожалуйста!

Он положил руки ей под голову.

— Женя! — бормотал Макс. — Женя, слышишь меня? Ты не можешь, ты просто не можешь так… Алиса никогда не простит…

К нему подбежала Аня и тоже опустилась на пол, и на ее платье тут же появились следы от крови.

— Женя! — шептала она. — Зачем?

Иван шагнул к Полине, не глядя на Изольду.

— Полина, разбей зеркало! — крикнул он.

Полина дернулась.

Она странно выгнулась и закрыла глаза. Потом запрокинула голову и закричала каким-то диким хриплым голосом, словно раненое животное. Ее било мелкой дрожью, руки тряслись, как у эпилептика. Кто-то неподалеку закрыл уши.

— Иван? — спросила она, открывая глаза возвращаясь в этот мир. — Ты… что ты делаешь?

Но Иван уже не слышал ее, он бросился к Изольде. Она отшатнулась на полшага, оценивая расклад. Металл на руке кровожадно поблескивал. Удивление в ее глазах продержалось ровно секунду, затем сменилось злой решимостью. Она рванулась к двери. Иван оказался быстрее, схватил ее и занес кулак для удара. Ярость рвалась наружу, он практически не мог себя контролировать.

Подбежавшие люди Черкасова быстро оттащили его и скрутили Изольду.

— Спокойно, спокойно, — говорил мужчина в штатском, удерживая Ивана. — Мы ее взяли.

Изольда метнула на него взгляд, в котором было достаточно ненависти, чтобы испепелить на месте. А затем ее лицо приобрело традиционно презрительное выражение.

— Если с Женей… что-то случилось, — сказал Иван неестественно спокойным голосом. — Тебе не жить.

Изольда, которая не оставляла попыток вырваться, притихла. Она знала, что так говорят люди, которые точно исполнят обещание.

— Женя, — Иван опустился на колени рядом с Максом. — Держись. Слышишь меня?

Макс подвинулся и осторожно переложил голову Жени на колени Ивана.

Она открыла глаза.

— Не двигайся, — тихо сказал Иван. — Все, все, скоро все закончится.

— Скорая уже едет, — сказала Аня и отвернулась. Она заплакала тихо, беззвучно, стараясь не привлекать внимания.

Макс обнял ее и прижал к себе.

Сквозь пелену боли Женя увидела, как к ним приближается Викрам. Он опустился рядом и посмотрел на нее.

— Погоди, сейчас, — сказал он и протянул руку к кулону. — Хорошо, что он на тебе.

Викрам осторожно коснулся кулона.

— Что ты делаешь? — с тревогой спросил Иван.

— Спасаю ее, — ответил Викрам.

Иван глянул на него с недоверием.

Пальцы Викрама держали кулон, а его губы читали какую-то мантру на санскрите. Женя слышала все это как сквозь сон, и перед ее глазами возник недавний образ, где она качалась на лодке по волнам абсента, и какие-то нити тянулись к ней из глубины. Тогда ей было страшно, в этом сне, а сейчас, когда она услышала тот же знакомый полынный запах, по телу вдруг стало разливаться тепло, двигаясь прямо к ране на виске.

— Это последняя наша разработка, — ответил он Ивану. — У нее должен быть шанс.

Женя почувствовала странное покалывание в месте ранения, и боль стала затихать. Но мир вокруг медленно начал меняться. Она увидела тонкие нити, почти как в своем сне, только там они были белесыми, а здесь разноцветными и светились. Они окружали людей и уходили куда-то в высоту.

— Что... что происходит? — прошептала она.

— Побочный эффект, — сказал Викрам. — Не волнуйся. Это временно. Ты видишь энергетические поля.

— Скорая! — крикнул кто-то.

— Все заживет, — сказал Викрам. — Ты сильная. А способность видеть следы... она может уйти, а может пригодиться.

Он отступил, уступая место медикам.

Диана увидела Полину и отвела в сторону. Та села на стол, вцепившись в его край. Она до сих пор не отошла от прозошедшего.

— Что я наделала, что я наделала, — причитала она, закрывая глаза руками.

— В этом нет твоей вины, — обняла ее Диана. — Тебя заставили… я знаю, что это такое…

Где-то вдалеке послышался звук разбитой посуды.

— Одним зеркалом меньше, — сказала Диана.

Глава 36 Резонанс

В наступившем хаосе самым хладнокровным человеком оказался Борис Морев. Пока все внимание было приковано к Жене, он неторопливо шагал в другую сторону и остановился у одной из картин, приглядываясь в ней. Затем наклонился, чтобы поправить туфли и протянул руку чуть дальше, туда, где на полу лежал оброненный кем-то портативный модулятор.

Его руку перехватил один из неприметных людей полковника Черкасова, который вел его все это время.

— Я думаю, это вещественное доказательство, Борис Аркадьевич, — произнес агент. — А я думаю, это моя интеллектуальная собственность, — с ледяным сожалением ответил Морев.

Группа Черкасова, получив сигнал действовать, быстро захватила остальных, и Келлеров, и выявленных агентов. Изольду к этому времени уже увели.

Операция прошла успешно.

Но мир Ивана в это время сузился до бледного лица Жени и струйки крови на нем. Ее забирали медики, запахло антисептиком, они что-то говорили. После того, как Викрам сказал, что она поправится, ему стало немного легче, но все равно это не отменяло того, что он допустил этот провал. И дальше ему с этим как-то жить.

Глава 37 Метро в никуда

Месяц спустя.

Тишина. Это было первое, что Женя по-настоящему оценила после выписки из больницы. Тишина, которая не звенела в ушах, а просто была. И люди без светящихся нитей и паутины следов. Наконец-то мир обрел привычные очертания.

Она сидела на широком подоконнике своей квартиры и смотрела на город, бессознательно касаясь кончиками пальцев тонкого, почти незаметного шрама у виска. Он больше не болел, но служил постоянным напоминанием.

Все наконец закончилось. Никуда не надо бежать, прятаться и разбираться в коллекциях. Она дома и может делать, что хочет.

Она встала, выпила кофе и прошлась по квартире. Взгляд наткнулся на обувную коробку. Ботинки, вспомнила она. Она купила их до всей беготни, но обновить так и не успела. Ботинки были грубые, дорогие, из толстой кожи неведомого оттенка и напрашивались на прогулку.

Ну ладно, выгуливайте меня, — согласилась Женя.

Снега на улице было немного. Зима, позверствовав весь январь, к марту начала сдаваться. Ботинки вели себя как заправский турист, не скользили, не вязли и впечатывали свои толстые подошвы в любые неровности. Женя похвалила себя за покупку.

Она не думала о маршруте. Ноги привычно шли в направлении Крестовского острова. Но перейдя мост, Женя обнаружила, что сворачивает не туда. Она не отреагировала, хотелось просто идти.

За Черной речкой был поворот и длинная улица, закончившаяся железной дорогой. Миновав ее, Женя поняла, что идет не абы куда, а строго в какую-то сторону. Раздумий не было. На площади она повернула направо.

Когда появился парк, она прошла его насквозь. Там, у окончания парка имелась небольшая пустошь с необычным строением на краю. Сад Бенуа, вспомнила она.

Пустошь не выглядела садом, но захотелось яблок. Женя бродила по пустоши, не зная, что делать с этим желанием. Магазинов поблизости не было. По пути попался лишь один человек, пожилой и благообразный, со сложенным длинным зонтом.

— Вы из Метростроя? — поинтересовался он.

— С чего вы взяли? — удивилась Женя.

— Они хотят здесь делать метро. Я думал, вы пришли с проверкой.

— Это не я, — призналась Женя. — А почему здесь? Три станции неподалеку.

— Место понравилось, — объяснил человек. — Пусто, красиво.

— И куда пойдет линия?

— Еще не придумали.

— Необычно.

— Зато какова мысль! Просто метро любой может сделать. А метро в никуда только гений.

— Вы безусловно правы, — согласилась Женя.

— Тогда я пойду, — мужчина раскрыл зонт.

Женя смотрела вслед его удаляющейся фигуре. Метро в никуда, подумала она. В этом что-то определенно было.

Часы показывали половину дня. Пора было возвращаться.

Глава 38 Шторм

Дома было уютно. Но не как раньше, иначе. Иван уехал утром, когда Женя еще спала. Оставил записку:

Вернусь к половине дня. Постарайся не забыть меня к этому времени.

Женя поставила пакеты на кухне и подошла к окну. Во дворе стоял темно-серый универсал. Значит Иван уже где-то рядом. Когда она впервые увидела эту машину при выходе из больницы, все было слишком неожиданно, чтобы понять смысл этой перемены.

На парковке она искала глазами Таху или служебный минивэн, но ничего похожего найти не смогла. Когда Иван остановился у Вольво непонятного оттенка, то ли темно-серого, то ли графитового, она поначалу даже не сообразила, почему. Но когда он открыл дверь и пригласил ее в машину, она не сразу нашла что сказать.

— Что это? — спросила она, забираясь внутрь.

— Самая безопасная машина, — серьезно ответил он. — У нее хорошие показатели бокового удара. И система удержания полосы. И подголовники, тебе же нельзя сейчас трястись.

У нее пропал дар речи. Она смотрела на него и понимала, что он действительно со всей своей педантичностью выбирал машину по принципу максимальной безопасности.

— А Таха не обиделась? — спросила она, проваливаясь в мягкое светлое кресло, словно в кокон.

— Таха ушла в нирвану, — ответил он и закрыл дверь. — Надеюсь, ей там хорошо.

Он сказал это так просто, словно переход машины в параллельную реальность был обычным делом.

— Она осталась в прошлой жизни, — ответил он, садясь на водительское место. — Вместе с моими иллюзиями. Теперь мой принцип – как можно меньше риска. И как можно меньше пафоса. Это машина для ботаников, а я такой и есть.

— Твоя паранойя не заразна? — спросила Женя. — А что сказала Алиса?

— Алиса протестировала ее и осталась довольна, — улыбнулся Иван. — Поэтому я и взял эту модель. Мы вместе проверяли, у кого какие показатели лучше.

— Ну да, как же я могла забыть, что вы близкие родственники, — улыбнулась Женя в ответ. — Непонятно только, зачем вам сдалась я, которая вообще ни в чем таком не разбирается.

Иван на мгновение повернулся к ней и усмехнулся одним уголком рта.

— Именно поэтому, — ответил он, выруливая с парковки. — Алиса сказала, что нам нужен кто-то нормальный. И, кстати, она просила передать, что в холодильнике тебя ждет стратегический запас чего-то запеченного.

— А сама она где?

— Мы же не знали, что тебя сегодня выпишут, и она не хотела тебя расстраивать, что ее не будет. Макс заманил ее в Москву на спектакль. Диана с ними, так что не волнуйся, она под присмотром.

— И чем же он ее увлек? Лебединым озером? Или Дон Кихотом?

Иван рассмеялся.

— Главное, что не Щелкунчиком, — ответил он сквозь смех. — Но ты что, Алису не знаешь. Что ей там разгадывать в этом балете? Бери выше.

— Выше балета? Надеюсь, они не в космос полетели?

— Выше - это эксклюзив, а не абы что. Иммерсивный детектив в бывшем депо. Макс делал для них декорации-трансформеры. Зрителям выдают планшеты, и они должны вычислить преступника среди актеров по уликам дополненной реальности.

— Ну тогда понятно, такое бы она ни за что не пропустила.

— Она обещала быть на связи. А я обещал ей доставить тебя без единой царапины, иначе она аннулирует мой допуск к ее ужинам.

— Смотрю, вы лихо спелись тут без меня, — улыбнулась Женя.

— У нас не было выбора, — улыбнулся в ответ Иван.

Женя откинулась на подголовник. Машина шла слишком плавно.

— Вы все предусмотрели, — тихо сказала она. — Безопасность, еда в холодильнике, даже досуг Алисы, чтобы она не видела меня такой... беспомощной.

— Ты не беспомощная, — сказал Иван. — Ты просто временно на техобслуживании.

— Может и хорошо, что Алисы не будет, успею немного привыкнуть к прежней жизни. Они когда возвращаются?

— Через неделю, — ответил Иван. — Макс хотел что-то там еще ей показать.

Когда они приехали, Иван помог ей подняться. В прихожей ее встретила чисто вымытая приветливая выпь, и Женя сразу заподозрила что-то. То ли Иван провел птице инструктаж по гостеприимству, то ли Алиса смыла с нее следы недовольства. В квартире неуловимо пахло домом. Алиса явно постаралась. Или на пару с Иваном. А может и со всеми остальными. Чем они тут занимались без нее?

Первым делом она побежала в душ.

— Надо поскорее смыть с себя этот ужасный больничный запах, а потом отметим возвращение.

— А я тогда займусь чаем.

После душа она не нашла фена на привычном месте и заглянула на кухню.

— Прости, но Алиса куда-то спрятала фен, я поищу тут.

— За что ты извиняешься?

— Ну вроде как принимать гостей в халате считается дурным тоном, а я вот…

— Гостей? — спросил он.

— Прости, я не знаю, как тебя называть, ты вроде здесь не живешь, значит, гость. А может это я тут гость…

— И ты, значит, ради гостя кинулась под кастет Изольды?

Женя упала в кресло, ноги вдруг стали ватными.

— Прости….

— За что ты все время извиняешься?

— Не знаю… это был мой выбор, так что ты не должен чувствовать себя… а то я знаю, ты уже там обязательств себе навесил выше крыши…

— Женя, — он подошел к креслу и присел рядом. — При чем тут обязательства?

— Что бы я ни чувствовала, это касается только меня. И я не хочу, чтобы ты считал, что должен мне что-то.

— Например?

— Например, что после всего, как порядочный человек ты обязан на мне жениться, — попыталась спрятаться за иронией она.

— Обязан.

— Я этого не вынесу, — сказала она, не глядя на него. — Я не умею быть замужем.

— Я тоже, — ответил он. — Поэтому у нас есть шанс.

— У нас есть Алиса.

— Это повышает наши шансы. Как думаешь?

— Я никогда не чувствовала ничего подобного, — сказала Женя. — И не знаю, что с этим делать.

— Я тоже.

— Когда два человека, которые не знают, что делать, собираются в одном месте, — сказала Женя,— это обычно заканчивается провалом.

— У нас есть Алиса, которая всегда знает, что делать.

Он положил руки на подлокотники ее кресла.

— Я не знаю, как живут нормальные люди, Женя. У меня нет инструкции. Но я думаю, нам надо купить яблоки. Они помогут.

Она уткнулась лбом в его плечо.

— Яблоки? — пробормотала она.

— Но сначала сон. Глубокая фаза. На этот раз без всяких проекций.

Иван мягко обнял ее, и она соскользнула из кресла прямо в его руки и почувствовала, что он наконец-то выдохнул.

— Значит, шторм? — спросила она.

— Значит, шторм, — ответил он.

Глава 39 Подлинность

Хлопнула входная дверь, и Иван возник на кухне. В руках он держал пакет с яблоками и улыбался. Яблоки просвечивали сквозь прозрачную упаковку яркими красными пятнами.

Она улыбнулась в ответ. Яблоки были ответом на все сразу.

— Значит, мы дошли до яблок, — сказала она.

— Пока еще нет, яблоки будут чуть позже.

— Да что это такое? — спросила она. — Ты второй день обещаешь мне яблоки, а я до сих пор их не попробовала. Говорят, после больницы надо налегать на витамины.

— Вначале я хочу тебе кое-что показать, — сказал он. — Ты готова к небольшой прогулке?

Они шли по узким коридорам корпуса Бенуа, и Иван подозрительно хорошо ориентировался в этом лабиринте стеллажей.

— Как ты вообще получил доступ к запасникам? — шепотом спросила Женя, стараясь не отставать.

— Служебное удостоверение иногда творит чудеса, — улыбнулся Иван. — Плюс старый долг хранителя графического фонда. Когда-то я помог ему с одним деликатным вопросом.

Они остановились перед дверью с табличкой «Графический фонд. Русская графика XIX века». Иван достал электронный пропуск, провел им по считывателю, и дверь бесшумно открылась.

Им навстречу поднялся мужчина с аккуратной бородкой и очками в старомодной оправе.

— Сергей Павлович, — кивнул Иван. — Спасибо, что согласились нас принять в нерабочее время.

— Для вас, Иван Евгеньевич, я готов сделать исключение, — хранитель перевел взгляд на Женю. — А это, полагаю, Евгения Александровна?

— Да, — Иван слегка коснулся ее плеча. — Женя, это Сергей Павлович Соколов, главный хранитель графического фонда.

Хранитель поклонился.

— Прошу за мной. Я уже подготовил материалы, о которых вы просили.

Они прошли в небольшую комнату, где на столе, покрытом специальной бескислотной бумагой, лежала папка.

— Я оставлю вас, — сказал Сергей Павлович. — Только прошу соблюдать правила: не касаться рисунка, не использовать вспышку и, разумеется, ничего не выносить из помещения.

Когда дверь за ним закрылась, Иван осторожно открыл папку. Там под защитной калькой лежал небольшой карандашный рисунок в паспарту из плотного картона.

— Вот на это тебе стоит взглянуть.

Женя увидела молодую женщину с очень строгими чертами лица. Высокие скулы, удлиненный разрез глаз, губы без намека на улыбку. Темные волосы собраны по моде конца XIX века.

На паспорту значилось: «Екатерина Ивановна Кирилова, 1898 год. Предположительно».

— Кирилова? — спросила она. — Кто это?

— Екатерина Ивановна Кирилова вышла замуж за Петра Александровича Романова в 1899 году. Кажется, это твоя прапра… в общем ты поняла.

— Откуда?

— Я люблю покопаться в прошлом. Нашел кое-что в дневниках. Там пишут, что характер у нее был невыносимый, она пережила двух мужей и революцию, — улыбнулся он. — Потом ее следы затерялись. Думаю, твое упрямство от нее. И я вижу некоторое сходство.

Он помолчал, глядя на нее.

— Ты говорила о корнях… они не в лесу, Женя, они тут… прямо пред тобой…. вообще-то сначала я хотел показать тебе портрет моей прапра… но решил, что это будет слишком… я не хочу, чтобы мы смотрели в прошлое, давай подумаем о будущем.

— А я бы посмотрела на твою прапра… кстати, как ее звали?

У Жени звякнул телефон. Пришло голосовое от Ани.

Привет упрямцы, я уже в Лондоне. Отец согласился стать консультантом моего проекта, который вчера одобрил совет Tate Modern. Вы знаете, что это будет, Дефект подлинности в британской среде. Если захотите участвовать, маякните.

Хотя вы заслужили право на тишину. Надеюсь, ваши будущие выставки будут предельно скучными.

И передайте моему бывшему мужу, что весь Лондон гудит о его новом проекте с Дианой. Кажется, там будет что-то невероятное.

Женя улыбнулась.

— Олег Петрович сказал, что Морев не оставляет попыток переманить Диану с Максом, — сказал Иван. — В последний раз речь шла о какой-то астрономической сумме.

— Как думаешь, она согласится?

— Она нет, но насчет Макса я не уверен.

— А что Полина?

— С ней работают лучшие специалисты конторы, — ответил Иван. — Думаю, у нее есть шанс.

Они вышли из музея на пустынную набережную. В воздухе запахло весной, несмотря на холодный ветер. У Жени зазвонил телефон.

— Алиса, что случилось? Ты где? В Сапсане?

Она повернулась к Ивану.

— Алиса сбежала из Москвы, надо ее встретить, — сказала Женя. — Говорит, что не может больше слышать, как Макс с Дианой опять спорят из-за эскизов к новому проекту.