Метро в никуда. Коллекция

Глава 1 Прогулка профессора Авилова

Учебный день в Академии художеств заканчивался довольно рано. Зимой здесь редко работали по вечерам. Как только условное петербургское солнце покидало некую точку над горизонтом, студенты начинали собираться к выходу. Преподаватели делали это несколько позже.

На кафедре рисунка расходиться не торопились. С приближением вечера подтягивались даже те, кого не было в плане занятий. Причина не значилась в расписании, но выглядела очевидной – отмечание диссертации одной из сотрудниц. Защита прошла удачно, хотя и не без волнительных на какой-то момент дискуссий. Виновница торжества, вчерашняя аспирантка Вера, пребывала в радостном состоянии шока.

Отмечали пока еще предварительно и только среди своих. Единственным исключением был Авилов. Профессор кафедры зарубежного искусства года два уже не преподавал, лишь изредка читая лекции, но сегодня зашел по случаю. На обмывании диссертации он оказался по самой простой причине. Тему для Вероники придумал он.

Точнее, подтолкнул ее к этому. Она часто бывала на лекциях у Авилова. На одной из них он высказал интересную мысль о разной работе с тенями у основных живописных школ. Отношения художников с темным светом за предметами напоминали роман двух нарциссов – то страсть, то холодность.

Импрессионисты работали с тенью довольно небрежно. Им это можно было ставить в укор, но цены на рынке искусств говорили обратное. Чем-то подобным грешила и эпоха Возрождения, предпочитавшая избирательность в работе с тенью. Мастера относились к теням как к гостям и приглашали их только в качестве избранных. Имея таких титулованных союзников, Вера могла отбить любые критические атаки.

Постепенно тема диссертации стала дрейфовать в сторону философии тени как концепции. Вера погружалась в эти глубины с таким энтузиазмом, что Авилову, который прекрасно знал, как подобные философские изыски воспринимаются в академической среде, пришлось посоветовать ей немного притормозить.

Тяжелую артиллерию следовало оставить для докторской. Для кандидатской же хватало и наблюдений попроще. К счастью, материала было достаточно. Настолько, что защита, как и сама диссертация, не превратились в пустую формальность. Что, впрочем, неожиданно вылилось в бурную дискуссию, напугавшую соискательницу.

— Ну что, начнем? — Авилов держал в руке пластиковый стакан. — Надеюсь, сухое?

— Брют, — ему показали бутылку.

— Ну и славно, — он поднял руку. — Вера, поздравляю вас с удачной защитой. Вы расшевелили наш муравейник. И даже отняли часть хлеба у живописцев. Не удивлюсь, если вас уведут или кафедре теперь прибавят часов. За вас, рисовальщики.

Пока все праздновали, он понемногу стал собираться. Возраст был уже не для долгих застолий. А то, что это затянется, он не сомневался.

Выйдя к набережной, он с удовольствием вдохнул налетевший морозный воздух. В этом месте, между Румянцевским садом и сфинксами, он всегда был особенным. Ветер с моря сочетался с запахом времени и замшелых стволов деревьев. Пройдя через сквер, профессор поймал себя на желании прогуляться. Дом был недалеко, и следовало придумать, как удлинить маршрут.

Вечер сгущался, и фонари подсказывали движение в нужную сторону. Пусть тени останутся для искусства. В жизни лучше держаться освещенного тротуара.

Причина прогулки была не только оздоровительной. Хотелось собраться с мыслями по текущей работе. Ему всегда помогал этот метод – гулять во время раздумий. Сочетание не было случайным, ходьба действительно помогала думать. То ли мозг ритмично встряхивался, то ли картинки вокруг действовали на сознание, но что-то в этом определенно было.

В проекте, которым он занимался последний месяц, возникли некоторые нестыковки. Потребовались материалы, которые уже ушли в хранилище, и с ними вышла заминка. Заказчик не хотел терять времени, просил закончить скорее, а к нестыковкам вернуться позже. Или не возвращаться вовсе.

В мыслях об этом он вышел на пешеходный переход.

Зеленый сигнал светофора уже заканчивался. Когда профессор ступил на среднюю часть перехода, из-за стоящих машин выскочил серый седан. Пешехода он не заметил.

Удар вышел не сильный, но основательный. Старика отбросило на тротуар, где он прокатился несколько метров и остался лежать у самого края поребрика. Портфель, который он нес с собой, вылетел из рук и раскрылся. Бумаги рассыпались и полетели к набережной. Ветер подхватил их и понес дальше, в обе стороны от залива.

К упавшему бросились несколько человек. Высокий мужчина спортивного вида склонился над пострадавшим, взволнованная женщина рядом звонила в скорую, парень с девушкой принялись сигналить проходящим машинам. Водители останавливались и, увидев, что ничего нельзя сделать, ехали дальше. Седана, который это все совершил, среди них уже не было. Он умчался дальше.

Скорая приехала через десять минут, следом за дорожниками. Пока полицейские осматривали место наезда, медики колдовали с потерпевшим. Он был еще жив, но без сознания. Травмы и сотрясение требовали срочной помощи. Его быстро подняли в машину и повезли с мигалками.

Седан, наехавший на Авилова, попал на видеорегистраторы. Его пробили по номерам и нашли на следующий день к полудню. Машина стояла возле промзоны на другой стороне Васильевского острова. Вскоре выяснилось, что она была угнана за несколько часов до наезда.

Глава 2 Жить просто непросто

Три саженца на подоконнике смотрели на Женю кривыми стволами, как вопросительными знаками.

Надо жить просто. Есть грубую пищу. Сажать деревья.

Откуда взялась эта мантра, преследовавшая ее две недели?

Женя провела пальцем по коре, и прикосновение к древесине отозвалось едва уловимой вибрацией внутри, как тогда в лесу, когда она пыталась спрятаться за деревом с раздвоенным стволом. Те деревья тоже вибрировали на нее, хотя иначе. Это мгновенно вернуло ее в то утро, когда она проснулась другим человеком.

Что она знала про этого человека?

Только то, что он не утонул в болоте, не замерз в ночи и выбрался из чащи. А в остальном…

В голове туман, под ногами зыбкая трясина, на краешке леса старое детское кладбище, чей-то крик, не отличимый от ветра. И чувство вины, неотступное как тень, что заставила искать себя в этом зимнем буреломе Вепсского леса.

Люди дети природы, в лесу есть хозяин. Надо жить по-другому.

Как именно, она не знала.

Но возврата к прошлому не было. Это единственное, в чем она была уверена. Она то ли часть природы, то ли природа часть ее. А может, это одно и то же, попробуй разберись…

Ту ночь они разделили на четверых. Пятым был лес. Она выживала, не подозревая, что помощь рядом, ей казалось, что она так и сгинет в этом странном лесу без следа. Лес ее прятал, двое гнались за ней, а трое искали, хотя это идея была так себе. Кто мы такие против природы?

Иван, Степан и Лидия. Вернее, не так. Ее искал Иван. Степан и Лидия были для него подручным средством. Лидия знала лес, у Степана был накамерный свет.

Иван так и остался для нее человеком из мира теневых экспертиз, который подрабатывал спасителем в ее жизни. Со Степаном было проще -бывший муж, вечный источник хаоса с камерой. И Лидия, которой теперь достался этот хаос по эстафете. Лес изменил их тогда, каждого по-своему. А ей вложил в голову этот навязчивый, почти идиотский завет: держаться корней, простой пищи и деревьев.

Она не знала, что с этой заповедью делать, инструкции по применению к ней не прилагалось.

И если с простой пищей вопросов почти не возникало, никаких марципанов, как говорила Нина, то с корнями получалась загвоздка.К чему она должна была вернуться? К матери, которая бросила ее в детстве? Она вспомнила их последнюю встречу и тут же поняла, что это точно не про корни.

Про деревья тоже непонятно, имеются в виду какие-то конкретные деревья, как в друидском гороскопе, где каждому положено какое-то свое дерево? Или вообще любые? И что она должна с ними делать? Сажать новые? Но в лесу их и так хватало.

Сложная это работа – простая жизнь.

Но надо было с чего-то начинать.

В питомнике она выбрала три деревца, таких же прозрачных, как и ее недодуманные мысли. Брала самые компактные, чтобы не выпадали их рук. Но рукав пальто зацепился за что-то в земле горшка и стал грязным.Женя попыталась наскоро стереть пятно, но размазала еще сильнее.

Деревья пахли болотом. Этот липкий застоявшийся запах встроился в нее после той ночи и отказывался выветриваться. Она собиралась посадить свой тайный сад, где можно было бы укрыться от всего, но из земли снова прорастал Вепсский лес. Болото не отпускало ее просто так, теперь оно присматривало за ней из горшков с торфяной смесью.

Макс покосился на горшки с растениями и осторожно похвалил ее стремление внести оживление в интерьер. «Зеленый декор – это свежо».

Он улыбался, но его взгляд уплыл куда-то ей за плечо и там запутался.

Алиса смотрела на отца и молчала.

Подросток в последнее время вел какую-то обособленную жизнь. Иногда Женя ловила на себе ее сосредоточенный взгляд с каким-то странным выражением. Особенно когда рядом появлялся Макс. Раньше Женя бы занервничала. Теперь нет.

Потому что сама тоже смотрела куда-то мимо.

Всего полгода назад у нее была понятная размеренная жизнь, относительно стабильная работа, и ее главной задачей было поддерживать на плаву галерею-клуб в Планетарии и бывшего мужа, который перекочевал в разряд родственников.

Все это стремительно захлопнулось, когда умерла Марьяна. Была ли она ей на самом деле подругой или просто стихийным бедствием, теперь уже не имело значения. А важно, что она оставила после себя две проблемы: четырнадцатилетнюю дочь и хвост расследования, которое досталось ей по наследству. Женя до сих пор так и не поняла, как вышло, что она, всегда сторонившаяся детей, подписалась на опеку. Вообще без раздумий. Словно получила на это распоряжение от параллельной вселенной.

И понеслось.

Дальше от нее уже мало что зависело, несмотря на все ее желание удержать контроль над жизнью. И если бы она начала сопротивляться, вселенная все равно нашла бы способ отправить ее по следу, который указала Марьяна. И там столкнуться с двумя мужчинами, каждый из которых оказался ключом к жизни ее взбалмошной подруги. И с ними надо было что-то делать.

Макс с испугом узнал, что он отец Алисы, о существовании которой даже не подозревал. Теперь они живут в зеленогорском доме, пытаясь изобразить что-то похожее на семью, хотя больше напоминают актеров экспериментального театра, которым забыли выдать сценарий.

Иван оказался эмоционально затратной фигурой. Настолько, что она научилась думать о нем только краем сознания, ставя фильтры на вход, чтобы ненароком не увидеть чего-то лишнего. Он не определялся в принципе. Каждое слово приходилось взвешивать, каждый взгляд расшифровывать.

И все же именно к нему она бы обратилась в первую очередь в любой непонятной ситуации. Если бы он не был в командировке, когда им с Алисой понадобилось безопасное место, они бы не оказались в доме Макса просто потому, что первым, кому Женя доверяла рефлексами, был именно он. И с этим было сложно что-то поделать, никакими уговорами не удавалось вывести его из памяти, словно он уже стал частью ее ДНК, встроился в жизненный код. Без всяких усилий, что пугало еще больше.

Сейчас вернуться в свою старую жизнь, в нарушенное равновесие петербургской квартиры, к закрытой на ремонт галерее, она бы физически не смогла. Стоило представить новый дверной замок, который поставили после взлома квартиры, и тело отзывалось тем же мутным спазмом, как в ночном лесу, когда она услышала голоса преследователей, что пришли за ней. Как все это связалось в единый клубок, она не знала. Совершенно непонятным образом ее страх перед собственной квартирой усилился после беганий по ночному лесу. Как ей там жить теперь с Алисой и своим новым знанием? Пугаться каждого шороха и травмировать этим девочку?

Человек, который чуть не остался в том лесу, не может жить как прежде.

А здесь, в доме Макса на берегу залива, призывно мерцал огнями яркий мираж уюта. Привычный распорядок, тишина, деревья вокруг и завтраки с балетными байками. Иллюзия была настолько комфортной, что отказываться от нее не хотелось. Да и зачем?

С Максом не надо было ничего просчитывать, и эта простота подкупала. А еще он умел организовать быт и не боялся показаться уязвимым. Боялся он только собственной дочери. Это было смешно. И мило. Хотя иногда, особенно когда он внезапно срывался в мастерскую, Женя ловила себя на мысли, что не может он быть насколько открытым и простым. Что-то тут не так. Но думать обо всем этом не хотелось.

Женя вздохнула и потрогала землю у корней деревца. До нее сразу долетел химический запах торфяной смеси, в которую обычно загоняют саженцы в питомниках, чтобы их можно было долго не поливать. Земля была влажной.

Растите, — мысленно попросила она. Услышалили ее деревья, было неясно.

Жить как прежде, теперь нельзя.

А как следует, непонятно.

Может, деревья подскажут.

Или кто-то еще.

А за окном ветер шевелил верхушки сосен, словно что-то пересчитывал.

Алиса при каждом удобном случае уходила в свою комнату, ссылаясь на загруженность учебой, а в остальное время вела себя подозрительно тихо, старалась не отсвечивать. Однажды, когда Макс уехал по делам, а Женя по привычке изучала варианты простой еды, Алиса просочилась на кухню и тихо пристроилась рядом.

— Когда мы вернемся домой? — огорошила она Женю. В ее глазах мелькнуло что-то похожее на обиду. Женя насторожилась.

Но слово «домой» кольнуло сильнее, чем ей хотелось признать, и внутри поднялся страх, тот самый, когда она бегала по городу и думала, куда можно увезти Алису из ставшего опасным ее дома… дом теперь не дом… его просто не стало… и где теперь то место, которое можно назвать домом?

Жизнь у Макса казалась самым удобным решением, Алиса привыкала к отцу, они налаживали отношения, а Женя помогала им в узнавании друг друга и выступала в качестве переводчика двух разных племен. Когда Макс сказал: «Я боюсь быть с дочерью один», она согласилась остаться, не подозревая, что это затянется на месяц. Теперь они с Максом словно поменялись местами. Ей было страшно оставаться одной с Алисой, она боялась, что упустит что-то или не справится. И то, что он в это время взял все заботы на себя, было очень кстати.

Стоило вообразить пустоту за дверью их питерской квартиры и полную ответственность за Алису, как она впадала в знакомый ступор. Нет…

— Нам здесь плохо? — спросила Женя, на минуту приходя в сознание. Алиса неопределенно пожала плечами:

— Тут слишком тихо.

Женя кивнула, соглашаясь, но подумала, что тишины еще мало. Надвигались зимние каникулы, и перспектива городских новогодних увеселений пугала ее больше здешнего уединения. Алисе, видимо, хотелось более активной жизни, развлечений, компании.

Женя вздохнула.

— Давай после каникул, — попросила она тихо.

— Договорились, — Алиса собралась сказать что-то еще, но передумала. Ее губы дернулись, и она прикусила слово, говорить которое пока было нельзя.

После Вепсского леса все в ее жизни принялось буксовать, все разом, галерея застыла в состоянии ремонта, планы ушли в небытие вместе с выставкой Белкина, как и остальная работа вроде концертов, мастер классов и лекций. Казалось, что мир решил зависнуть вместе с ней. Когда ее галерея вернется к нормальному режиму, было непонятно ни разу. Женя уже усвоила - строить любые планы себе дороже. Особенно с учетом того, что она сама не могла определиться, хочет ли в принципе возвращаться.

Предыдущая жизнь с выставками, художниками, музыкантами и другими видами эльфийской деятельности не слишком вписывалась в понятие простой. Ремонт в галерее можно было считать нехитрым делом, перебранки с рабочими не требовали интеллектуальных усилий с ее стороны, но учитывая стремительное приближение новогодних праздников, ситуация грозила зависнуть как минимум, до лета. А так нельзя.

У Жени имелись небольшие запасы на черный день, и она надеялась, что их хватит на период безработных времен. Но внутри то и дело поднималась тревога, неопределенность пугала, очень уж сложно было понять, на какое время растянется этот черный день. И она стала задумываться о работе.

Макс как-то вернулся к разговору о совместном проекте, который помог бы в один момент решить все ее неопределенности. Он за это время уже успел найти знакомых, готовых к сотрудничеству. И пока Женя раздумывала, насколько его предложение совмещается с простой жизнью, активность в деле неожиданно проявила Алиса. Она вначале ушла в странную демонстрацию неприятия, что было ей не свойственно, а затем принялась громко возражать.

Женя удивилась такой перемене. Еще недавно Алиса буквально горела идеей открытия современного арт-пространства, но сейчас ее энтузиазм переместился в зону отрицательных значений. Она смотрела на отца с плохо скрываемым подозрением, которое Женя по привычке списывала на подростковую адаптацию.

Но у нее была непрошибаемая аргументация.

— Все эти заведения занимаются чем‑то мутным. Операции всякие, схемы, оболванивание подростков, шпионаж еще. Я больше на такое не куплюсь. Вот уж точно. Теперь я все проверяю досконально. Все. Я могу проверить этот дом, но ваш проект нет. Поэтому мы в нем не участвуем. Точка.

Макс глянул на Женю, но она сама была застигнута врасплох. Я могу проверить этот дом, — что это значит?Зачем проверять дом Макса?

— Алиса, — осторожно начал Макс, опуская чашку. — У нас совсем другое. Я понимаю твои опасения, но...

— Не понимаешь, — заявила Алиса, глядя ему в глаза, и стала удивительно похожей на Марьяну. Макс замер, он тоже увидел это сходство.

— Алиса, — начала Женя…

— Вы оба знаете, кем я собираюсь быть. А следователь не может позволить себе тусоваться внутри такой системы, он же расследует эти схемы.

— Системы? — растерянно спросил Макс. — Схемы?

— А как еще это назвать? Конфликт интересов, знаете такой термин? Вот потому тупо идти туда и закрывать себе будущее.

Женя оторопело смотрела на Алису и понимала, что стоило на это как-то отреагировать. Но слова терялись по дороге. Ей надо одновременно защитить Алису и не подорвать авторитет Макса. Конфликт интересов как он есть.

Но ей совсем не понравилось, насколько серьезно звучит Алиса, это даже для нее перебор. Она и раньше была взрослой не по годам, но сейчас… тут явно не только подростковое упрямство, а что-то еще, пугающее своей уверенностью. Но в чем?

— Я понимаю, — осторожно начала она. — Нам действительно нужно сейчас быть осторожнее, и не идти непонятно куда, мы не знаем, что там и как…

Макс глянул на нее неопределенно, то ли удивился, то ли благодарил за попытку найти компромисс, и пока Женя прикидывала, что все это может значить, а главное, чем грозить им, Макс решил соскочить с опасной темы.

— Я разбираюсь только в балете. Предлагаю начать с него. Как насчет Щелкунчика?

— Это что? — хмуро спросила Алиса.

— Ого! Значит надо срочно восполнить пробел, — обрадовался Макс. — Детство без Щелкунчика как Новый год без снега. Решено, идем в ближайшие дни.

Женя поежилась, она вполне бы обошлась и без похода на выученный наизусть спектакль. Балет с его выкрутасами под понятие простая жизнь не подходил. Но, черт возьми, что в ее жизни сейчас было простым?

Мантра из леса? Девочка-следователь?

Мужчина, которого она боялась назвать по имени даже в мыслях?

Пожалуй, Щелкунчик и правда тут ближе всего к простоте, и она точно способна вынести эту историю. Сказка. Правильный финал. Все счастливы.

Глава 3 Па-де-труа

Воспоминания появились сразу, как только волна какого-то смутно знакомого театрального запаха проникла под кожу. Что-то из детства, очень давнего, когда помнятся не образы, а лишь ощущения. Но вместе с музыкой все стало меняться, картинки начали проступать в голове, вертеться, словно в калейдоскопе. Они возникали ниоткуда, и порой Женя даже не понимала, она действительно это помнит или только что придумала?

В антракте она видела довольного Макса и задумчивое выражение на лице Алисы.

Женя осторожно наблюдала за девочкой. Она не знала, что думать о ее перемене. Макс вообще был на грани паники и пребывал в уверенности, что сделал что-то не то, а она старалась переводить его подозрения в более спокойное русло. Они перебрали варианты от неожиданной влюбленности до неприятных сюрпризов. Женя надеялась в глубине души, что это не связано ни с курением, ни с другими приветами взрослости. Но никаких симптомов, свойственных жертвам зависимостей у Алисы не наблюдалось, а все остальное они как-нибудь переживут.

— Здравствуй, Макс, — услышала Женя, и голос показался ей смутно знакомым. Она медленно повернулась, стараясь не привлекать к себе внимания.

Напротив стояла женщина лет тридцати. Голос принадлежал ей, а возраст четких границ не выдавал. Светлые волосы, мягкие черты лица. Женя определенно где-то ее видела, но почему-то не могла вспомнить. Выглядела незнакомка стильно. Дизайнерское платье необычного кроя, естественная прическа, она выделялась даже на фоне балетоманов. Балерина что ли, подумала Женя. Откуда она мне знакома?

Женщина смотрела на Макса с каким-то странным выражением, в котором читались еле уловимые подтексты.

— Здравствуй, Аня, — ответил Макс.

И тут Женя узнала ее. Бывшая жена Макса, они как-то разговаривали, и Аня советовала не доверять Максу ребенка. Тогда она выглядела иначе, была домашней и простой. Но сейчас…

— Ты по-прежнему смотришь всех «Щелкунчиков» в сезоне? — спросила Аня, бросив взгляд на Женю с Алисой.

— Я привел дочь, — ответил Макс. — Знакомься, Алиса.

— Привет, — тихо сказала женщина. — Я Аня.

— Здравствуйте, — ответила Алиса.

— Это Женя, — начал Макс, но Аня его прервала.

— Я знаю.

На лице Макса проступило недоумение, и он повернулся к Жене.

— Ты ничего не говорила.

— Нас познакомил Иван, — объяснила Аня.

Целую вечность назад, — чуть не вырвалось у Жени.

— Вот как! И давно? — на лице Макс проступило неподдельное удивление.

— В прошлой жизни, — наконец сказала Женя вслух.

Ситуация сворачивала куда-то не туда, но как ее развернуть, Жене не приходило в голову. И лишь когда неподалеку обнаружился только что упомянутый Иван, она выдохнула. Он сам организовал тот разговор с женой Макса, пусть и завершает его. Хотя она не сразу узнала его, и не потому что это была какая-то из новых его версий, а из-за одежды. Одет он был под стать Анне, во что-то не слишком обыденное. Ей никогда не приходилось видеть его в строгом костюме, который, надо признать, ему шел. Женя внезапно заметила, что у Ивана неплохая внешность, что где-то даже сбивало с толку. Пока она потихоньку пыталась разглядеть его, Алиса придвинулась.

— Кто это? — прошептала она.

— Бывшая жена Макса, — ответила Женя.

— Моя потенциальная мачеха?

— Скорее, несостоявшаяся.

— Это как?

— Они расстались из-за твоей матери.

— Понятно. Хотя все равно непонятно. Разве таких бросают?

— Каких?

— Ну она… такая.

Женя поняла, о чем речь. Степан называл таких женщин статусными. Это подразумевало сочетание внешности и места в жизни. Чаще ими оказывались девушки из приличных семей, которые росли в хороших условиях и дальше свои возможности лишь увеличивали. Их можно было узнать по флеру некоторой расслабленности на фоне остальных. И это придавало им особое очарование.

Анна была как раз из такой породы.

— Аня, я тебя потерял, — сказал Иван, подходя к их компании. — О, и вы тут?

Они сходу принялись обсуждать детали постановки, и Женя с облегчением перевела дух, вроде бы грозовой фронт пролетел мимо. Но через некоторое время внутри поднялась новая волна, на этот раз чего-то другого. Причина внутреннего дискомфорта теперь находилась в ней самой. Она отметила, что Иван и Анна чем-то неуловимо схожи. Да и Макс был им под стать, хотя в этот раз оделся демократично, видимо, чтобы не смущать дочь и ее опекуншу, которые выглядели довольно просто. Ни у Жени, ни у Алисы не оказалось нужных нарядов, Женя их попросту не любила, а Алиса предпочитала обычные подростковые одеяния. Предложение Макса о пополнении гардероба чем-нибудь, подходящим балету, обе отвергли без раздумий. В итоге ему пришлось одеваться так, чтобы не выделяться на их фоне. Женя не придавала всему этому особого значения, нашла одно из нейтральных платьев, которое выручало ее во время открытий выставки или концерта, а Алиса по всегдашней подростковой моде нарядилась во все черное. Но сейчас все это выглядело провалом. И Женя не могла понять, почему такие вещи стали вдруг ее волновать.

Анна, Иван и Макс в нынешних своих вариантах казались людьми из другой сферы, и Женя отчетливо увидела свою чужеродность их миру и им самим. Они вели себя как очень близкие люди, перебрасывались репликами, смысл которых ускользал, и смеялись чему-то совершенно ей непонятному. Женя оглянулась на Алису, та смотрела скорее с любопытством, чем с напряжением. Но вот самой Жене было как-то не себе. Она только сейчас поняла, что действительно прибилась к такой жизни самым краешком благодаря Алисе, и что с этими новыми знакомствами надо завязывать. Тут простой жизнью и не пахло.

Классовое сознание, говорила она себе. Я простая девушка с фабрики. Дайте мне напильник.

Когда ее телефон зазвонил, она с радостью ухватилась за возможность переключить внимание на что-то другое.

Женя улыбнулась, увидев имя на экране. Лидия - лучшее, что случилось с ней за это время. Она взяла на себя заботу о ее бывшем муже. Женя до сих пор испытывала что-то вроде благодарности за то, что Степан теперь стал проблемой Лидии, а не ее головной болью. Нельзя допустить, чтобы они расстались. Если у них проблемы, она должна помочь. Это в ее интересах тоже.

Женя тут же согласилась встретиться.

— Макс, — попыталась она вклиниться в разговор старых друзей. — Мне нужно уехать. Отвезешь Алису?

— Ты куда? — не понял Макс.

— У меня срочное дело, извини.

И она быстро ушла, стараясь не споткнуться под взглядами, которые сопровождали ее побег. Щелкунчика вместе с остальным балетом после всего решено было предать анафеме.

Глава 4 Высокие чувства

Что делать женщине, которую два гнусных пеликана заманили на Щелкунчика в Мариинку, а там унизили чем смогли?

Забыть и простить? Съесть пирожное и утопиться?

Интеллигентная женщина так бы и сделала. Женщина, побывавшая в Вепсском лесу – никогда.

В раздумьях о том, как все же прибиться к простой жизни, из которой теперь совершенно точно надо вычеркивать Ивана и Макса, Женя добралась до своего дома. Того самого, от которого уже отвыкла в последнее время и боялась, он остался где-то далеко, в прежней жизни.

Но и сегодняшняя ее обитель в Зеленогорске не стала чем-то родным, там было комфортно, но не более. Разве что иногда. Как можно забыть, что ты живешь в доме, который снимает другой человек? В итоге она зависла в состоянии перехода, но теперь становилось понятно, что цель, к которой она вроде как собиралась двигаться, оказалась иллюзорной. Она должна вспомнить хоть что-то о своих корнях. Пока в эту категорию попадал только вепсский лес.

Корни надо искать там, где свои. А этим троим она точно чужая. Но почему все это ее расстроило? Чего она вообще ожидала? Алиса тоже заметила, что они из другого гнезда, но ее это не огорчило. Хотя Алиса точно строила какие-то планы в отношении отца.

Женя попыталась переключиться на что-то вменяемое и осознать эмоции. Она что? Удручена, подавлена, обижена? Вот это уже ближе. Обида.

На что? На кого? Непонятно.

Может быть это ревность? Но кого к кому она ревнует? И почему?

Ей не нравились эти мысли, они были неправильными. Я не такая, говорила она себе. Но эта фраза была не лучше.

Подобные завихрения совершенно точно не входили в ее ближайшее расписание. И с ними надо было что-то срочно делать. Что обычно советует наука в таких случаях? К черту науку… тут подойдет только алкоголь, вдруг поняла она. Древний интеллигентный способ, испытанный веками. Лишь он способен растворить все эти эмоции до полного исчезновения. В голове почему-то заиграл «Интернационал», что-то из припева, где кто-то собирался разрушить старый мир, а затем стало еще хуже.

— Дура. Какая же ты дура, — услышала она вдруг голос.

— Ну да, дура, — согласилась она.

Такое с ней было впервые.

Она не знала, что пьют в таких случаях. Вино не годилось точно, его легкость подходила для чего угодно, только не для подобных историй. Дома имелся коньяк, но он тоже не выглядел подходящим. Что должна пить женщина, побывавшая в вепсском лесу, она представляла слабо. Вепсский лес ассоциировался только с водкой. Водку она не пила ни разу в жизни. Пробовала как-то, но это был не ее напиток. Однако выбора не было. Впрочем, и водки дома не было тоже. Увидев вывеску магазина, она свернула туда.

В отделе спиртных напитков водка была представлена в самом большом количестве. Она попробовала выбирать.

— Ого, — раздалось поблизости. И это уже был не голос, доносившийся изнутри, а принадлежащий явно знакомому человеку. Она обернулась. Перед ней стояла Лида. Не сговариваясь, они пришли в один и тот же магазин у дома Жени.

— Бери вот эту, — посоветовала Лида.

Продолжали у Жени дома.

— Хорошо, что ты согласилась, — сказала Лида, когда они выпили половину. Вначале с соком, потом с бальзамом. — Давно хотела поговорить.

— О чем? — насторожилась Женя.

— О Степане.

— А что не так? — не поняла Женя.

— Да наоборот, как раз все так, — села поудобнее Лида. — Замечательный человек. Интересный, умный, находчивый. Ничего не боится.

— Змей боится, — не согласилась Женя.

— У нас в лесу змей нет, — отмахнулась Лида.

— Совсем? — не поверила Женя. — Не бывает такого.

— Есть немного, но они дисциплинированные.

— А медведи есть? — спросила Женя.

— Есть.

— Они тоже дисциплинированные?

— Медведи не дисциплинированные.

— Степан тоже не дисциплинированный, — сказала Женя.

— Вот видишь, — согласилась Лида. — А я о чем говорю.

— А о чем ты говоришь?

— Высокие чувства, они ведь не должны быть простыми.

— Не должны, — согласилась Женя.

— Значит, если они у нас непростые, то высокие?

— Возможно, — Женя кивнула. — Или не обязательно.

— Почему?

— Может, они просто сложные.

— Это как?

— Они непонятные.

— Значит, я обманываюсь в своих чувствах?

— Не обязательно…

— Но разве могут высокие чувства быть легкими?

— Не могут, — согласилась Женя. — Но я бы хотела…

— Не дури, — отрезала Лидия. — Ты не сможешь.

— Точно?

— У меня глаз алмаз. Я как тебя увидела, сразу поняла.

— Я дура.

— Лес тебя принял. На моей памяти такое впервые. Чтобы Хозяин леса признал, нужно много туда ходить, он разглядеть должен. А тебя с первого раза. Значит, своя.

Выходит, про корни она понимала правильно. Они в лесу. Там ее место. Лида оттуда, она из ее стаи. Возможно, Степан тоже. И медведи… а остальные… вопрос.

Под эти разговоры Женя и отключилась. Она так и не поняла, узнала ли Лидия то, ради чего приходила. Но с утра вчерашний вечер никаких воспоминаний не выдавал. В голове крутилась какая-то мешанина напополам со странным звуковым сопровождением. Звук принадлежал Лидии, и она пыталась что-то втолковывать Жене.

— Говори медленнее, я плохо соображаю, — внутри было туманно и зыбко. И очень хотелось пить.

— Зак-рой за мной дверь, — по слогам сказала Лидия. — Мне надо на работу.

Женя с трудом поднялась, стараясь двигаться осторожнее. Каждый шаг добавлял голове гула, а телу дискомфорта. К тому же было зябко. Она дошла до двери и остановилась, прислонившись к стене.

— И ты туда же? — хрипло сказала она птице на тумбе

Скульптура косилась на нее с явным неодобрением. Из-за мутного состояния Жене вдруг показалось, что птица сейчас вытянет шею и зашипит.

— Ты это кому? — удивилась Лидия.

— Ей, — кивнула Женя, откашлявшись. — Можешь определить породу? Ты же у нас биолог. Мы так и не поняли.

Лидия пригляделась, а потом подошла ближе.

— Похожа на выпь, — сказала она. — Птица-невидимка. На болотах прикидывается палкой, а если что, орет так, что все разбегаются.

Женя вздрогнула. Значит, выпь. Очередной привет из Вепсского болота.

— Это она, — согласилась Женя. — Смотрит прямо как выпь.

— Она просто пыльная, — ответила Лидия. — Вымой ее, и она подобреет.

— Мне бы себя вначале вымыть, — отмахнулась Женя.

— Это да, вид у тебя тот еще, — сказала Лидия. — Но я уже опаздываю, так что первую помощь оказать не смогу. Выпей хотя бы горячего чаю. Станет легче.

Женя попыталась кивнуть, но в голове опять загудело.

— Что, совсем худо? — спросила Лидия. — Попробуй еще поспать. Иногда помогает.

Внизу послышались шаги, и Лидия заторопилась.

— Я позвоню позже. Если смогу, приеду.

На лестничной площадке показался Иван.

— А вот и твои высокие чувства пожаловали, — улыбнулась Лидия, и Женя спешно принялась вспоминать, не наболтала ли она чего-то лишнего.

— Ты вовремя, — обернулась к нему Лидия. — Женю надо реанимировать.

Иван посмотрел на Женю.

— Что-то случилось? — с опаской спросил он.

— Сами разберетесь, — сказала Лидия и махнула на прощанье.

Женя хотела уйти, но мир вокруг продолжал покачиваться, и ей не хотелось выглядеть медведем, который внезапно вылез из берлоги. Подумает еще невесть что. Она стояла в раздумьях как быть. Иван смотрел уже не только с удивлением, но и с тревогой.

— Вы что-то отмечали? — осторожно предположил он.

— А ты почему не при параде? — буркнула Женя в ответ, зацепившись взглядом за его джинсы и небрежную парку.

— Утренний дресс-код, — он развел руками в ответ. — Ну извини… торопился, не успел глянец навести.

Он попробовал улыбнуться, но Женя даже не заметила, поглощенная процессами внутри.

Она все же добралась до дивана, но тут же передумала ложиться, организм потребовал воды. Пришлось идти на кухню, стараясь не сильно биться о стену, куда ее все время прибивало. Шаг, другой…

Она так увлеклась борьбой со стеной, что обнаружив Ивана, удивилась не меньше, чем если бы там оказался Щелкунчик из вчерашнего балета. За время попыток найти управу на свой организм Женя успела забыть о его приходе, в голове происходило что-то самовольное и нелогичное.

— Ты откуда взялся?

— Вижу, дело плохо, — он покачал головой. — На вот, выпей.

Женя с опаской покосилась на стакан с какой-то мутной жидкостью. Запах не вызывал желания все это пробовать.

— Это что?

— Не спрашивай, просто влей в себя, — докторским тоном сказал он. — Лучше залпом.

Смесь на вкус была такой же отвратительной. Но Женя послушно выпила и поморщилась всем лицом. Брр…

— Ну и гадость.

— Теперь в душ, потом чай, — мягко сказал он и повернулся к шкафчикам, словно собирался начать готовить завтрак.

Вскоре ей действительно полегчало. Но по мере того, как прояснялось сознание, внутри поднималась паника, и казалось, что вместе с токсинами из нее вымылись все защитные фильтры. Она в подробностях вспомнила свое позорное бегство из театра, его озадаченное лицо, Аню рядом. Контролировать себя в таком неустойчивом равновесии было довольно трудно.

Надо как-то выдворить Ивана, иначе она рискует и ему наговорить не того. Достаточно откровений для Лидии. Но та хотя бы своя, а здесь лучше не расслабляться. На экивоки сил не было, чем проще, тем эффективнее.

Она встала, чтобы показать - визит затянулся. Поза получилась неестественной, руки бессмысленно сжались в кулаки.

Иван поднялся следом.

— Зачем ты пришел? — спросила Женя, глядя мимо него, в сторону окна.

— А как еще понять, что с тобой все в норме?

— Убедился? — она глянула на него и тут же отвела глаза, испугавшись, что выдаст себя.

— Тебя обеспокоило появление Ани? — сделал пробный заход Иван. — Думаешь, это может как-то отразиться на Алисе?

Он произнес это так, словно сам не верил в эту версию.

— А разве нет?

— У нее свои проблемы, семья, ребенок, — он перечислял это как симптомы болезни, о которых надо помнить. — Ей точно уже не до Макса. Ему тем более.

— А тебе? — вырвалось у нее слишком быстро.

Его лицо на мгновение застыло.

— Мне?

— Ну не мне же! — поспешно добавила Женя.

— Что ты имеешь в виду?

— Вашу компанию… — она сделала неопределенный жест рукой, описав в воздухе невидимый круг там, наверху: фойе, балет, люди в черном. — Весь этот балет.

— Не понял.

Женя закрыла глаза, чтобы не сболтнуть лишнего.

— Ладно, забудь. Это не мое дело, — она махнула рукой.

— Мы взрослые люди, — Иван повертел головой, осматриваясь. — Где у тебя кофе?

Он шагнул к шкафчику.

— И редко рискуем бесплатно, — невпопад продолжила Женя, уставившись в столешницу. Что-то в последнее время с ней не то. К любителям поэзии она себя никогда не относила, но язык жил своей жизнью.

— А, нашел, — Иван включил кофемашину. — И не делаем поспешных выводов, — добавил он. — Если бы нам было по двадцать…

— А Макс говорил, ты и в двадцать был правильный, чем всех дико раздражал.

— С каких пор Макс стал источником информации обо мне? — он усмехнулся, наблюдая, как кофе льется в чашку.

Обволакивающий аромат отдавал чем-то терпким с кислинкой, и это немного успокоило. Она обхватила протянутую кружку обеими руками, но потом поняла, что копирует его манеру и быстро исправилась.

— И какой же ты был в двадцать лет?

— Даже вспоминать не хочу, — он откинулся на край стола. — Худшее время жизни. Никакого контроля.

Она выглянула из-за чашки.

— Не сходится, — пробормотала она. — Это признание?

Он легко улыбнулся в ответ.

— В отягчающих обстоятельствах, — сказал Иван, вставая. — Чтобы ты не проверяла пропасть между нами. Она уже достаточно глубокая.

Женя закрыла глаза, хотелось как-то спрятаться от того, что звучало в его тоне. Иван ушел за второй чашкой.

Интересно, какой он на самом деле? Если с него снять этот слой профессиональной выдержки. Вот как в лесу…

Он вернулся, поставил перед ней чашку, устроился рядом.

— Ты хотела о чем-то поговорить?

Она уткнулась в чашку, вдохнула запах и поняла, что не может вспомнить, с чего вообще собиралась начать. Вчерашние Лидины высокие чувства, какая-то обида, собственные размазанные эмоции сплелись в такой клубок, что вытаскивать из него одну нитку казалось пыткой.

— Уже не помню, — честно сказала она.

— Как всегда, ускользаешь от разговоров, — без осуждения заметил он. Просто констатировал факт, не более того.

С этим было сложно спорить.

Ей и правда не приходило в голову, что кому-то надо что-то рассказывать. Степан всю разговорную часть обычно брал на себя, он шутил, возмущался, что-то предлагал. Ей оставалось лишь реагировать. И без развернутых ответов, максимум репликой в пару слов. Но чаще хватало кивка или взгляда.

Макс вроде особо не болтал, но с ним все крутилось вокруг Алисы, там не надо было копаться в себе, достаточно разбираться в расписаниях уроков, графиках встреч из школы, повестках из опеки и подростковых демонстрациях независимости. Все было прозрачно.

Иван осторожно придвинулся чуть ближе. До нее сразу же долетела какая-то сложная теплая волна, и она замерла.

— Тебе не кажется, что с Алисой что-то происходит? — спросил он.

Ну слава богу, в этой теме нет подводных течений.

Женя радостно подхватила.

— Да мы уже голову сломали, что происходит.

— Мы? — в голосе Ивана возникла еле уловимая шероховатость.

— Макс считает, дело в нем.

Иван медленно покачал головой.

— У меня подозрение, что так и есть.

— Почему?

— Алиса на него смотрит угрюмо, — начал он. — И это не обычное подростковое, а что-то другое…

Он чуть наклонился.

— Он нигде не накосячил в последнее время?

Женя развела руками.

— Откуда мне знать?

— Она не могла увидеть что-то… ненужное?

— Например?

Он выдержал паузу.

— Подростки очень болезненно воспринимают интерес отца к другой женщине, — тихо сказал он. — Даже если это всего лишь взгляд или намек.

— Да вроде не было никого, — ответила она. — По крайней мере, в видимой зоне.

Иван посмотрел на нее.

— А к тебе Макс не клеился на глазах у Алисы?

Женя оторопело глянула на него.

— Ну и фантазии у тебя, — попыталась спрятаться за иронией она. — Это профдеформация?

— С кем поведешься… — невозмутимо отозвался он, чуть заметно усмехнувшись.

— То есть виноват опять Макс, — констатировала Женя. — Удобная универсальная версия. Как всегда, как я могла забыть.

— Я собираю входные данные, — поправил он. — Но если честно…

Иван помолчал, сдвинул их чашки, а потом еще и выровнял, такая почти смешная попытка навести порядок хоть где-то. Женя завороженно наблюдала, но смысл действий от нее ускользал. Она просто следила за его руками.

— Мне кажется, — сказал он, отвлекаясь от чашек,— с Алисой что-то более серьезное.

Женя напряглась.

— И что делать? — она нахмурилась и автоматически прикоснулась к ободку его чашки, провела по нему пальцем. Иван проследил за ее движениями. — Я снова что-то наворонила.

Это было слово из их прошлого лексикона, частная шутка с ее воронами и несостоявшимся тотальным контролем над жизнью. Иван улыбнулся, вспомнив их наблюдение за птицами месяц назад, когда все казалось относительно простым, и между ними не было преград, кроме ее непобедимого упрямства. Сейчас все намного сложнее. И он уже не считал, что вправе на что-то рассчитывать.

— Ни один живой человек не способен предвидеть все, — сказал он тихо.

Она поняла, о чем он.

— Допустим, Алиса за что-то злится на Макса, — перевела она тему. — А может на меня. Или на обоих стразу. Как понять за что? Есть шанс?

— Хочешь, я с ней поговорю? — предложил Иван.

Она посмотрела недоверчиво.

— Вряд ли она расскажет, — сказала Женя с усмешкой. — Ты же у нас главный эксперт по дистанции, к тебе все идут, но никто не приближается.

— Пора это изменить, — отозвался он, глядя на нее. — Иногда подросткам легче говорить с теми, кого они не обязаны любить.

Она хмыкнула.

— Прекрасно, — сказала. — У нас будет экспериментальная семейная конструкция - папа, неофициальная мама и консультант по подросткам. В самый раз, Алиса будет счастлива.

Иван засмеялся негромко, но по-настоящему.

— Значит, у нас еще есть шанс, — заметил он. — В финале обычно зовут уже других специалистов.

Она улыбалась, но разговор все равно уносил их куда-то чуть дальше, чем Алиса. Но пока можно было делать вид, что это исключительно про ребенка.

— Ладно, — сказала она. — Ты говоришь с Алисой, а я пытаюсь не разрушиться до вечера. Каждый при своем.

— Не уверен, что это равнозначные задачи.

Он ушел к раковине с кружками, вымыл их и повернулся к ней.

— Женя… — начал он.

Она тут же насторожилась.

— Только не сейчас, — попросила она.

Он изучающе посмотрел на нее пару секунд, потом кивнул.

— Ладно, — сказал Иван. — Тогда… в следующий раз.

Он направился к двери, по пути смахнул со стула ее вчерашнюю кофту и аккуратно повесил на спинку, и от этого жеста ей вдруг захотелось одновременно рассмеяться и разреветься.

Она даже не сдвинулась с места, чтобы проводить его, а так и смотрела ему вслед и думала, что ревнует человека, который по всем формальным признакам ей никто.

И что с этим делать, непонятно.

После всего Жене захотелось проветриться. Надо выгулять образовавшуюся путаницу и дать себе возможность ощутить почву под ногами. Даже такую зыбкую, слегка припорошенную первым легким снежком. Все лучше, чем сидеть дома и гонять по кругу пустые мысли в тяжелой голове. Все равно ничего путного не надумаешь.

Она не замечала, где бродит, пока не оказалась у Кузнечного переулка. После Вепсского леса город казался чужим. А разговоры с Лидией и Иваном это чувство только усилили. С мыслями о том, где же искать своих, она перешла дорогу, и взгляд уткнулся в угол дома напротив. Там был музей Достоевского. На входе висела афиша:

Творческий вечер. Чтение либретто к мульфильму «Гаденыш». Исполняет автор.

Под объявлением был нарисован Гаденыш. Он походил на Степана.

Она смотрела на афишу и чувствовала, что возвращается в норму. Петербург заиграл вдруг всеми серыми красками, и в каждой из них она угадывала себя. Женя стояла несколько минут. Когда они кончились, она поняла что город уже другой, а она вернулась в прежнее состояние. Люди вокруг такие же как и она, сумасшедшие. Свои. Город тоже был свой. Наконец-то.

Глава 5 «Чайка»

Съемка шла больше часа и отчего-то не складывалась. Женя стояла с удочкой и пыталась держать микрофон на правильной высоте и без попадания в кадр. Все было как всегда. С той лишь разницей, что Степан снимал не привычной мыльницей, а нормальной камерой. С мыльницей работала в этот раз Алиса.

Предложение поучаствовать в съемках оказалось внезапным, Степану обычно хватало одной Алисы. Сменив Женю в качестве камермена, та справлялась с обязанностями намного лучше. Сказывался не только энтузиазм. Вначале проявила себя обычная для подростков склонность к технике. А потом оказалось, что Алиса может быть оператором. Не изображать, как Женя, что-то с бутафорской камерой, а полноценно снимать. У юной помощницы обнаружился редкий дар, она умела выстраивать кадр. Общие планы в ее исполнении выглядели не просто картинками, а вполне себе композициями. Настолько, что Степан даже сравнил ее с неким Лебешевым. Женя не стала вникать, насколько велик рейтинг мастера, ей хватило того, что Алиса после сравнения неделю ходила гоголем.

Пара работала так слаженно, что Женя чувствовала свою ненужность. В подобных съемках звук писали камерами и петличками, а удочки не применяли. Похоже, ее привлекли, чтобы просто дать заработать. Она вроде говорила Лидии, что ей нужна работа. Та, скорее всего, озадачила этим Степана. И он попросил ее помочь как раньше. В общем, ответный дружеский жест от соседнего клана.

Проект, в котором они участвовали, был давней задумкой Степана. Он вынашивал его год, а решился к запуску почему-то зимой. Точнее, зимой намечались переговоры и подготовительный период, но первый же знакомый, к которому он обратился, сходу ответил согласием. А дальше сработал известный принцип – куй железо, пока горячо. Степан сразу же начал съемки.

Идея проекта была простой – снимать родственников богатых людей в известных сюжетах классики. Например, в «Чайке» Чехова. Именно «Чайку» для первого раза и выбрали. Эта пьеса имела одну особенность – она была самой популярной в театрах мира. Экранизации сразу же попадали в хиты. Причем хиты довольно своеобразные. Шума особого не было, они не шли по кинотеатрам, но права на них покупали все страны мира. Дальше эти шедевры показывали по телевидению на культурных каналах. Регулярно и чаще всего годами. Хочешь прославиться на века – снимай «Чайку». Или снимайся. Рассказывая об этом, Степан делал такое многозначительное лицо, что ему сразу хотелось верить.

Поверивших было трое – Алиса, Лидия и бывший сосед по даче. У Лидии и Алисы денег на «Чайку» не было. А вот сосед лет десять назад открыл свой бизнес по утилизации отходов, разбогател и переехал в Курортный район. Съемки происходили в его новом доме. И с новой женой по имени Соня.

Он ее очень ценил. Прежняя супруга оставила его давно, когда он еще ходил в неудачниках. С нынешней же они несколько лет как жили в грехе, и узами брака связали себя недавно. Она соответствовала всем классовым нормам – была намного моложе и с правильными фантазиями. А еще с самобытной внешностью, чем-то напоминая Незнайку. Участие в проекте было попыткой расширить круг ее интересов.

Соне понравилась затея. Проблема заключалась только в роли. Она не могла выбрать, кого ей играть – Нину Заречную или Ирину Аркадину. Нина была моложе, но без таланта, а Аркадина слишком стара. Звездный статус Аркадиной все-таки перевешивал. Соня стала требовать омолодить понравившуюся героиню. Я же молода, - был ее главный довод. Степан, помучившись сутки, тактично напомнил, что Нину любит главный герой и даже ради нее готов стреляться. Соню это заинтересовало. Шло к тому, что Аркадина спасена.

— Только одно условие, — объявила Соня. — У Нины будет талант.

В этом месте переговоров Степан стал похож на камбалу. Часть лица его приобрела фиолетовый оттенок обиды за классику, другая сделалась бледной и пыталась думать. На кону стояла судьба проекта.

— Ну что ж, — произнес он. — В качестве версии разве что…

В течение часа эта версия и не складывалась. Соня не то чтобы была бездарна, скорее выглядела аномально поставленным задачам. Надо отдать ей должное, мимика у нее оказалась очень богатой. Но выразительность шла в какую-то свою, крайне своеобразную сторону. Что-то в этом определенно было, понимал Степан, и пробовал не сойти с ума.

— Зачем вы говорите, что целовали землю, по которой я ходила?!! — вопрошала Соня, делая вытаращенное лицо. — Меня надо убить! — Текст из ее уст впечатлял. Трагическому оптимизму Нины позавидовали бы индусы. — Я так утомилась! Отдохнуть бы... отдохнуть! Я чайка... Нет, не то. Я актриса!

— Снято! – обрадовался Степан. — Хрен с ним, снято!

— Минутку, — напомнила Соня. — А стрельба?

— Стрельба за кадром, — объяснил Степан.

— Так не пойдет, — возразила Соня. — У нас все готово и пистолет есть.

— Какой пистолет? — не понял Степан.

— Вальтер, сейчас принесу.

Она вышла и вернулась через минуту. В ее руках действительно был ствол.

— Вот, — объяснила она, — предохранитель, затвор…

Грохнул выстрел. Степан схватился за ногу и завыл, пытаясь не уронить камеру. Под рукой его показалась кровь.

— Что это?!! — закричала Соня. – Зачем?! Он же травмат!

— Соня! — выскочил муж.

— Это не я! – закричала Соня. – Он сам.

Она схватилась за пистолет, отчего все бросились врассыпную. Женя прикрыла Алису. Супруг понял все.

— Соня, я твой друг…

— Мой кто? — не поняла Соня. Пистолет повело в сторону вопроса. Муж попятился.

— Ничего, что я ранен? – напомнил Степан.

Это отвлекло. Супруг подкрался и мягко обезоружил Соню.

На этом съемка закончилась. Муж Сони попросил не вызывать скорую. Ссадина кровоточила, но не больше. Как могли, ее тут же перевязали. Делала это Соня, оказавшаяся в прошлой жизни медицинской сестрой.

— Обожаю Чехова! — объявила она. — Приходите еще.

Боязнь неприятностей обернулась премией за моральный ущерб. Она была столь значительной, что группа разом повеселела. Раненого и коллектив решил отвезти хозяин.

— Только ты это, Степ, извини, — объяснил он, — на твоей машине не смогу, она слишком своеобразная. Потом заберешь. Спасибо вам за все.

— А дальше? — поинтересовался Степан.

— Продолжим. Идея прекрасная, Соне очень понравилось. Она и так с придурью, а тут совсем расцвела. Только о пьесе и говорит. Массу улучшений придумала.

— Выздороветь бы, — напомнил Степан.

— Правильно. Выздоравливай, не спеши. Полечись до лета.

— Так долго? – не понял Степан.

— Раньше никак. Свободных денег нет сейчас, извини. Но к лету точно будут. Я не только тебе, Соне обещал.

Их довезли до дома Степана. Когда машина уехала, Степан выдал Жене пачку купюр.

— Почему так много? — удивилась она.

— Бери, он потом еще даст.

— Почему?

— У меня рана воспалится.

Довод сработал. Женя спрятала добычу в сумку, и они с Алисой поехали к себе.

Больше работы не было.

Глава 6 Поезда в Аш

Карел Недвед давно хотел посетить Аш, но раньше как-то не складывалось. От Праги до этого уютного городка часа полтора на машине, для загородной поездки далековато, а особой причины ехать в ту сторону не находилось. Теперь же она объявилась сама. В Аше решили восстановить текстильное производство, закрытое лет двадцать назад. Для запуска коммуникаций нашлось дело как раз для Карела. Это был профиль компании, в которой он работал.

В последний момент он взял с собой Жулю, беспородного друга и пса, оставить которого было не с кем. Да и показать ему границу с Германией было интересно. Все собаки в душе пограничники, думал Карел, неспешно ведя свою Шкоду. Пока они ехали, Жуля с любопытством смотрел в окно и выдавал свои реплики об увиденном.

Последняя из них говорила, что пора его выводить на прогулку. Они подъезжали к Ашу, и было не очень ясно, как с этим делом в городе. К тому же как раз попался хороший лес, тянущийся вдоль шоссе.

Карел выбрался из машины, прицепил Жуле поводок, а потом подумал и отцепил. Жуля был умной собакой, и не склонен к побегам. Пес радостно оценил доверие и устремился к ближайшим деревьям. Снега было немного, да и тот как будто начал сходить. Жуля стал искать место среди проталин, понятное только ему.

И вдруг заскулил. Заскулил и будто даже завыл. Это был странный звук, которого он не издавал когда-либо прежде. Карел вздохнул и пошел выяснять, в чем дело.

Когда он, проваливаясь в талый снег, добрался до Жули, то увидел руку. Она торчала из кучи веток среди сугробов. Он минуты две приходил в себя и начал звонить в полицию.

К вечеру о найденном трупе узнали в Праге. С опознанием помогла татуировка на плече найденного человека. Это был русский по фамилии Черномырдин, находившийся в розыске Интерпола. Выстрелы в грудь и голову.

В Москву о находке сообщили через неделю. Все это время убитого проверяли по всем возможным каналам. Найдено было много, но ничего серьезного. В Праге бывал наездами, с местным криминалом не пересекался. Надеяться на тех, кто дал информацию в Интерпол, не приходилось, отношения с заявителями были сложными. Хотя как знать, порой они выглядели откровенными.

Из Москвы звонок пошел в Петербург, фигурант разрабатывался оттуда. Через неделю раздумий уже другой стороны в Прагу вылетел Олег Петрович Радишев. На опознание, обмен информацией и начало того, что обозначалось безликим словом работа.

Глава 7 Встреча с прекрасным

На этот раз в галерее находиться было легче. Женя почти смирилась с тем, что какой-то этап ее жизни остался позади. Вместо уютного атмосферного места галерея могла превратиться в один из клонов очередного арт-пространства. Она наложила вето на любые попытки уйти в сторону чего-то совсем уж одиозного, оставив на повестке лишь старую добрую классику. Единственный отход от традиций допускался в цвете стен – хотелось сделать их серыми, но не удавалось найти тот самый оттенок, который бы мог правильно преподнести картину любого направления.

Она вообще не хотела втягиваться в это новое оформление, слишком резко обрушилось то, что было создано раньше. Если сейчас опять погрузиться в эту работу, сложнее будет потом от нее отказаться. А мысленно она уже расставалась с галереей и готовилась переключиться на что-то другое.

Матвей Ильич появился в прекрасном расположении духа. За ним потянулись рабочие с инструментами и упаковками разных материалов. Получив распоряжения, они занялись делом, а Матвей Ильич подошел к Жене.

— Вам понравится Мокша, — начал он. — Там прекрасная рыбалка.

— Матвей Ильич, давайте без маркетинга. Я согласилась посмотреть на место работы, но это не значит, что уже готова приступить к ней.

— Какие проблемы? Давайте их решим.

— Я не могу оставить Алису одну.

— Возьмите с собой.Детям полезно бывать за городом.

— Поехали уже.

Матвей Ильич по дороге кратко ввел ее в курс дела. Он прикупил себе заброшенный карьер, где раньше добывали порфир, и собирался вновь начать его разрабатывать. Порфир относился к особенным материалам, из него была сделана гробница Наполеона. Это крайне заинтересовало Матвея Ильича, он чувствовал здесь интригу. С тех пор, как его пчелы поселились на кладбище, тема надгробий стала для него не чужой.

Но покупка оказалась с нагрузкой – к ней прилагалась местная библиотека, которая находилась на грани закрытия. В обмен на владение карьером и офисом Матвей Ильич должен был заняться спасением библиотеки. Он пытался объяснить Жене, что там работают две женщины старой формации, которые живут в прошлом веке, и потому библиотека постепенно загибается. Навыки Жени по организации галереи и клуба здесь напрашивались.

Самым знаковым в этой истории было то, что библиотека находилась в краю вепсов. С одной стороны это вдохновляло, поскольку прямиком выводило к той простой жизни, которой Женя последнее время грезила. С другой – воспоминания о беготне по ночному лесу сложно было отнести к разряду приятных. В любом случае стоило хотя бы попробовать. В библиотеке сегодня проходило какое-то мероприятие, и они спешили к началу. Матвей Ильич говорил, что там ожидается торжественное открытие книжной выставки. Женя заранее напряглась.

К библиотеке они добрались без приключений. Вытерли при входе ноги, разделись в гардеробе и огляделись. Перед залом топталась торжественно одетая женщина с признаками волнения. В зале их ожидала не выставка, а концерт. Появление новых людей не вышло бесшумным, и под строгими осуждающими взглядами они прокрались в дальний ряд. На сцене сидели человек десять музыкантов с разными инструментами. Представляющая их ведущая одухотворенно рассказывала о каждом музыканте, его инструменте, о классической музыке, в которой они используются. К концу рассказа все прониклись прекрасным и трепетали.

— А теперь то, ради чего мы тут собрались, — торжественно закончила она свою речь и повернулась к двери. Из-за нее вышла та самая взволнованная дама и артистической походкой направилась к музыкантам.

Оркестр заиграл, и она запела:

Ложкой снег мешая, Ночь идет большая, Что же ты, глупышка, не спишь. Спят твои соседи Белые медведи, Спи и ты скорей, малыш...

— Видите, как все просто? — заметил Матвей Ильич. — Таежный край, песня про Умку. У вас получится.

Женя поняла, что с работой опять не сложилось. Организация подобных концертов в библиотеке ей была не по силам. Пришлось вернуться к начальной точке и оглядываться дальше. Ситуация с работой обострялась. И где ее искать?

Глава 8 Искусство доверия

Рынок произведений искусства – крайне закрытая система, где все держится на контактах. Предметы искусства переходят из одних рук в другие постоянно, и кто-то должен сопровождать тонкий момент перехода. Для этого и существует огромное количество специалистов разного уровня, которые обеспечивают гарантии безопасности под видом экспертизы. Каким образом там все устроено, Иван был неплохо осведомлен. Как появляются нужные отзывы, подтверждения и репутации, не являлось для него тайной. Скандалы с фальшивками то и дело сотрясали это закрытое сообщество, порой просачиваясь на поверхность.

Сейчас намечалось что-то из этой области. Он согласился закончить экспертизу, которую начал другой человек, выбывший недавно из строя. Особых сложностей дело не предвещало, часть работы сделана, ему оставалось только свести заключение независимых экспертиз и сделать окончательный анализ. Но в первую очередь хотелось составить свое собственное мнение. Пока у него на руках были не все ответы, он решил приглядеться к работам вживую.

После знакомства с частью работ он наметил дальнейший план. Ему предстояло делать новые запросы, и он прикидывал, к кому было бы логичнее обратиться за информацией.

Во дворе дома Иван заметил сиротливого подростка в черном. Тот жался к скамейке возле парадной. Походка и общий вид человека показался знакомым, и приглядевшись, он узнал Алису.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Иван, подходя ближе. — А где Женя?

— Уехала с Матвеем Ильичом в Мокшу.

— С ней снова что-то случилось?

— Почему?

— Когда в прошлый раз Женя была в тех краях, ее всю ночь пришлось искать в лесу, — заметил Иван. — А уж в паре с Матвеем Ильичом… ну что мы тут мерзнем.

Алиса выпила чаю, потом еще. Она выглядела нерешительной, но в то же время обреченной. Иван забеспокоился, но не хотел ее торопить. С подростками всегда так, стоит где-то нажать, они моментально закроются. Он вспомнил об обещании Жене узнать, что, собственно, происходит. Пока все складывалось.

— Мне надо посоветоваться, — сказала Алиса.

— Слушаю.

— Я не хотела говорить, но сейчас… не знаю. Вот, — Алиса вытащила из сумки серебристую флешку и положила перед Иваном.

— Пойдем в кабинет, — Иван встал.

Ноутбук показал, что хранилось на карте памяти. На экране вначале мелькнули титры с именем Степана Трояновского, а затем появилась надпись «Профессор Колмогоров. Черновой монтаж». Дальше в кадре появился сам профессор и принялся рассказывать об особенностях строения мозга. Иван нажал на паузу и обернулся.

— Что это?

— Там же написано, — ответила Алиса. — Черновой монтаж фильма. Это его все искали?

— Откуда он у тебя?

— Вот это и проблема. Ты никому не скажешь?

— Хорошо.

— Я нашла это у Макса.

— Давно?

— Уже после того, как все закончилось с этим «Случайным лесом».

— Почему молчала?

— Он же мой отец. А вдруг это что-то серьезное и его посадят.

— Все может быть.

— Вот видишь. И что, мне сдавать отца?

— Дилемма. Тут и взрослый запутается.

— А я смогу учиться на юфаке, если что?

— Что именно?

— Туда берут тех, у кого родственники с судимостью?

— Честно говоря, не знаю. На некоторые должности не попасть, там строго. Прокуроры, судьи вроде. Но погоди. Надо вначале разобраться.

— Я тоже так считаю, потому и пришла. Ты же выяснишь? Я сама хотела, но не знаю как.

— Попробую.

— Я знаю, что неправильно скрывать такие вещи, но предавать тоже плохо. Женя бы никогда, а я вот. И как теперь?

— Это не предательство.

— Почему?

— Ты же не в полицию пришла, а ко мне. Ты мне доверяешь?

— Да.

— Я буду разбираться. Но ты должна обещать мне две вещи.

— Какие?

— Первое – никому больше не говорить. Второе - никакой самодеятельности.

— И наблюдать за ним не надо?

— Лучше держаться подальше. Надо подумать, как вас оттуда забрать.

— Я уже говорила, что хочу домой.

— Продолжай в том же духе. Женя тебя послушает.

— И все?

— Еще ничего не известно, и он может быть ни при чем, а ты его уже вычеркиваешь из жизни. Не думай о нем плохо заранее. Договорились?

— А если при чем? Зачем он хочет новый кластер? Это подозрительно. Вы закрыли этот «Случайный лес», им нужна новая схема.

— Когда узнаем, тогда и будем решать.

— А он может оказаться шпионом, как эти, из кластера?

— Все может быть. Но не обязательно. Давай пока без ярлыков.

— Лучше бы ты был моим отцом, — сказала вдруг Алиса. — Я же вначале так и думала.

— Почему?

— Ты знал маму, помогал разобраться, всех спасал. Я бы хотела, чтобы у меня был такой отец.

— Алиса, я не против, но судьба распорядилась иначе. Я могу быть дядей.

— Ну уж нет!

— Почему?

— У меня был дядя, он ужасно противный.

Они дружно рассмеялись.

— А тебе совсем не нравится Макс? — спросил Иван.

— До того, как нашла эту флешку, вроде было ничего, даже забавно. Но потом стало сложно.

— А если забыть про это?

— С тобой как-то надежнее. А почему вы с Женей не вместе?

— Алиса! О таких вещах не спрашивают.

— Значит, Женя права. Ты с этой…

— С кем?

— Аня вроде…

— Да что вы обе такое нафантазировали?

— Женя сказала, тебе не до нас. Вы поссорились?

— Конечно нет.

— А что тогда?

— Ну хорошо. Раз тебе это важно… скажем так, я отошел в сторону.

— Почему?

— Я приехал, а вы живете у Макса.

— Так это из-за меня. Ну истории с кражей.

— Все меняется.

— Они не переглядываются, не обнимаются, я бы заметила.

— А ты хочешь, чтобы они были вместе?

— Не знаю. Наверное, хорошо, когда два родителя.

— Если бы вы стали семьей…

— Мы иногда и правда как семья. Но потом как-то раз и нет.

— Видишь, все непросто. Им надо разобраться.

— А почему ты не хочешь вмешаться?

— Это ни к чему хорошему не приводит.

— Везде пишут, что за любовь надо бороться. Это не так?

— Не читай всякие глупости. Можно, конечно, увлечь женщину красивыми жестами или настойчивыми ухаживаниями. Можно даже соблазнить ее. Это не сложно. Но никогда не покупайся на такие вещи. Это манипуляция.

— Почему?

— Это значит, что на твой выбор пытаются влиять. Многие начинают с того, что врут и притворяются не теми, кто есть на самом деле. Но всю жизнь быть в образе не выйдет.

— А как надо?

— По-настоящему.

— А разве вы еще не поняли?

— Всем нужно разное время.

— Я бы выбрала тебя.

— Спасибо.

— Вы оба странные.

— Почему?

— Ты думаешь, что она с Максом, а она – что ты с Аней. Неужели надо чтобы все было так сложно?

Глава 9 Субботний Будда

Будда в потоке фиолетового света сохранял спокойствие. Женя помнила, что этот оттенок назывался «королевский пурпур», именно им как-то пытались уговорить ее подсвечивать картины на одной из выставок для придания работам большей экзистенциальности. Что имелось в виду, она так и не поняла. Еще отложилось, что фиолетовый – цвет субботнего Будды. А сегодня как раз суббота, так что подсветка подобрана не абы как. Будда выглядел очень загадочным.

Отрешенным взглядом он взирал из глубины кирпичной ниши на мир, и в его взгляде можно было вычитать что угодно – от призыва сохранять спокойствие в любой ситуации до совета послать все куда подальше.

Женя нервничала, а в таком состоянии могла повести себя как угодно, но сейчас надо было оставаться адекватной. Она стояла перед лестницей, отливающей разными оттенками кармина и киновари и смотрела на фигуру, словно ожидала найти поддержку. Но Будда сохранял нейтралитет.

После того, как стало понятно, что работа у Степана отодвинулась далеко, а предложение Матвея Ильича лучше оставить на самый крайний случай, неожиданно на нее свалилась непонятная возможность стать помощницей довольно известного в городе коллекционера. Эту вакансию передала по цепочке Аврора, которая поначалу собиралась попробовать себя в новом качестве, но ей предложили стажировку в музее, и она предпочла работу в официальной структуре. Женя поначалу испугалась, она мало была знакома с тем, чем занимаются помощники коллекционеров, но Аврора заверила, что ничего сложного в работе нет, она точно справится.

— Сходи на встречу, что ты теряешь? — убеждала она.

Вариант выглядел предпочтительнее библиотеки в Мокше, и Женя решила хотя бы попробовать. Но дальнейшие объяснения Авроры ее напугали. Коллекционер слыл эстетом, и нахождение рядом с ним требовало соответствия определенным критериям. И тут Женя с ее дофинизмом последних лет в отношении одежды могла сразу же оказаться не у дел. Для приведения себя в относительное соответствие надо было что-то придумать. Встреча была назначена в одном из популярных среди богемы ресторане с буддистским уклоном. Женя сломала голову в поисках подходящего стиля и решила обратиться к Максу. Он должен был разбираться в подобных нюансах.

— Как ты представляешь себе результат? — понял он суть вопросов.

— Надо выглядеть примерно как Анна.

— Кто?

— Твоя жена. Мы в театре встретились.

— Можно к ней обратиться, если хочешь.

— Иван сказал, у нее болеет отец, зачем человека дергать по пустякам.

— Ты так и не сказала, зачем он решил вас познакомить.

— Мне надо было понять, можно ли доверить тебе Алису. Ты хотел ее забрать, я тебя совсем не знала, Иван… ну сам знаешь.

— Так дело было в Алисе?

— Конечно, Макс. Дело всегда в Алисе, ты уже должен был это понять.

— Судя по всему, Аня дала мне не лучшую характеристику, раз ты решила, что я мог похитить свою дочь. Как вспомню твои безумные метания по моей квартире в поисках…

— Когда Алиса сбежала в «Случайный лес», с тебя вообще можно было писать картину «Лики скорби», — вернула подачу Женя. — Так что мы на равных. И, кстати, Анна тебя изо всех сил защищала.

— А ты, кстати, в курсе, что все детство Аня была влюблена в Ивана?

— Ничего себе!

— И когда мы учились в Академке, тоже.

— А почему тогда…

— Ты же знаешь Ивана, он всех держит на расстоянии.

— Макс, я хотела всего лишь платье. А из этого вырос целый сериал.

— Хорошо, поставим кино на паузу и вернемся к платью. Кажется, я знаю, что можно сделать. У меня есть знакомый модельер, к нему и обратимся.

— Я не потяну дизайнерское платье, спустись классом ниже.

— Хорошо, объясню детали. Постараюсь коротко, потерпи.

— В минуту уложишься?

— Я курировал разные мероприятия и кого только ни привлекал. В том числе и дизайнеров. У нас что-то вроде сотрудничества. Ты должна знать, вы по тем же схемам работаете. Мы живем в мире взаимозачетов. Так понятнее?

— Вряд ли я могу быть полезна модельеру.

— Например, устроить показ в своей галерее на открытии очередной выставки. Это оживит ее. Такой вариант тебя устроит? Тут нет противоречия с вашим Планетарием?

— А ему это может быть интересно?

— Поверь, еще как. У вас известное в городе место, засветиться там желающие найдутся. К тому же рядом с тобой вечно мелькает непонятный режиссер, который может обеспечить съемку.

— Сейчас у всех есть видео.

— Студийного нет. Ну как тебе идея?

— Никогда не думала о галерее в таком ключе.

— У тебя даже подиум имеется!

— Уже нет.

— Значит, будет новый, еще лучше.

С таким поворотом картина менялась кардинально, и Женя в очередной раз поняла, насколько отстала от реалий, предпочитая кататься по давно проложенным рельсам. Оказалось, что вариантов развития галереи у нее достаточно, надо только выйти за рамки сложившихся представлений. Ей явно не хватало рядом человека с современным мышлением. Надо будет подумать, кого бы привлечь в этом качестве. Пока подходящих кандидатов не нашлось. Но появившаяся надежда не отменяла того, что сейчас ей нужна работа. Провести какое-то время в чужой среде ей не помешает. Может быть, там как раз и найдутся люди новой формации. С этими мыслями они и отправились к модельеру. Изменения надо начинать с себя.

Глава 10 Дресс-код business casual

Модельера звали Роман Борзых, и даже Макс не знал, настоящее это имя или взято для привлечения внимания. Учитывая его внешний вид, сложно было заподозрить подобного человека в попытках маркетинга. Было заметно, что он целиком погружен в футуризм, элементы которого были разбросаны по студии в изобилии – на постерах, в декоре, в развешенных по стенам образцах, и даже в самом угловатом облике Романа. Он был похож на актера Папанова, с лицом простецкого мужика и вида при этом слегка безумного. Все в нем указывало на жизнь в параллельном мире. Он умудрился несколько раз заблудиться по дороге, и пока вел их к своему рабочему месту, оборачивался и говорил.

— Погоди, Макс, сейчас мне надо кое-то докрутить.

И шел дальше, не обращая на них никакого внимания.

Женя стала сомневаться, что из идеи знакомства с модельером выйдет что-то путное, хотя, не могла не признать, что стиль и направление этого гения очень перекликалось с работами протеже Матвея Ильича. Иван как-то в шутку успокаивал ее, что выставку Белкина можно будет выдать за нео-футуризм. В этом свете показ альтернативных коллекций в подобном стиле мог бы помочь в представлении гения северных мест.

Они дошли до стеклянного стола с парой кресел, и Роман упал в одно из них. Потянул со столешницы ворох бумаг, что-то в них просмотрел, сделал какую-то запись и повернулся в сторону Жени.

— Давайте обозначим задачу, — сказал он совершенно другим тоном. У него даже взгляд изменился, было заметно, что он переключился в реальность.

— Это Женя, — повторил Макс. — У нее галерея в Планетарии.

— И я могу там выставиться?

— Для начала соединим новую выставку с твоим показом, — сказал Макс. — Посмотрим, что выйдет. А дальше и персональную.

— Так, теперь по делу. Что нужно придумать?

— Костюм для деловой встречи.

— Человек из какой сферы? Бизнес, банковская линия, чиновник, политика?

— Художественная. Коллекционер.

— Смерть врагам, — оценил Роман. — Коллекционеры это серьезно. Тогда бизнес кэжуал.

— Это точно деловой?

— Неформальный, больше свободы. Теперь пройдитесь.

— Куда?

— Туда-сюда. Мне надо вас разглядеть, — объяснил модельер. — А ты, Макс, отойди от девушки, не мешай.

Женя вздохнула и начала осторожно двигаться. Куда и как, она не представляла и сделала шаг в направлении Романа, глядя на него со знаком вопроса. Макс отошел к стене.

— Не сюда! — замахал руками дизайнер. — Боком повернитесь.

Женя встала боком.

— Ну идите же!

Женя послушно ходила, стараясь попадать в команды. Она стала понимать, что профессия модели не так уж и легка, как выглядела на первый взгляд.

— Где встреча? — спросил Роман.

— В ресторане.

— Угу, добавим лирики. Какая кухня? Европейская, азиатская?

— Наверное, азиатская. Буддистский.

— А, это наверное, Моревский.

— Субботний Будда.

— Ну да, он Мореву принадлежит.

— Это кто? — спросила Женя.

— Олигарх, — ответил Макс. — Не заморачивайся, это не важно.

— Погоди, — вмешался Роман. — Но вы же не с Моревым встречаетесь?

— Точно не с ним. С коллекционером.

— Морев тоже коллекционер, и у него вроде какие-то проблемы. Ну, так говорят.

— У моего другая фамилия. И он точно не олигарх.

— Тогда легче. А то Морев не любит девушек в брюках.

— При чем тут брюки?

— Никаких юбок.

— Почему?

— Рост, ноги, тип фигуры. Только брючный костюм и ничего другого. Пока с цветом неясно. Еще подумаю.

— Не люблю платья.

— Это зря, конечно. А какой рост у вашего визави?

— Не знаю. А что?

— Нужны узкие брюки и классические лодочки. Но на каблуках вы улетите в космос. Не все мужчины могут такое выдержать.

— А без каблука?

— Не будет нужного эффекта.

— Ладно, переобуюсь в ресторане. Недолго потерплю.

— Надо над походкой поработать. Дома тренируйтесь. Если нет привычки, каблуки еще те копыта. Я позвоню, как будет готово. Когда встреча?

— В субботу.

— Тогда до пятницы.

Глава 11 Цугцванг

Пока Женя искала работу, осваивала походку на каблуках и прикидывала, сможет ли продержаться на них пару часов, Иван пытался не утонуть во всем, что свалилось на него за эту неделю. Время выдалось беспокойным. Приходилось лавировать между клиентами, у которых случились предновогодние обострения, а отказывать в таких случаях непрофессионально.

Но это было еще не все. Он согласился помочь Анне с проектом по экспертизе, которым занимался ее отец, они с Авиловыми были почти как семья.Андрей Иванович в реанимации после странного наезда, Анна одна против обязательств перед заказчиком, контракт составлен так, что не оставлял возможности маневра. Когда твой заказчик олигарх Морев, выбора у тебя почти никогда нет. У Ивана его тоже не было.

Расследование о наезде на профессора зашло в тупик. Машина в угоне, поиски перешли в вялотекущий режим, дело перекочевало в разряд зависших. Врачи не давали никаких прогнозов, Авилова-старшего удалось лишь стабилизировать и ввести в медикаментозный сон.

Анна добиралась из Лондона почти неделю, близких людей в Петербурге у Авиловых не осталось, мать Ани умерла несколько лет назад, а других родственников разбросало по разным странам. Иван остался едва ли не единственным ее ресурсом здесь.

Поначалу Анна пыталась разобраться в бумагах отца, но за долгие годы жизни в другой стране растеряла свои прежние связи. После нескольких дней метаний она попросила Ивана закончить это дело. Морев дал добро, и в театре они как раз встречались для предварительного знакомства.

Теперь им предстоял предметный разговор по делу. На этот раз в Субботнем Будде, ресторане олигарха.

Но все это меркло на фоне личной катастрофы, которую принесла на флешке Алиса. Ее приход вывернул все наизнанку.

Он обещал Жене выяснить, что происходит с Алисой. Он узнал. И что теперь с этим знанием делать? Оно поблескивало перед ним дешевым серебристым металликом флешки и требовало дальнейших действий.

Это был классический цугцванг. Он дал слово Алисе разобраться тихо, хотя по протоколу обязан доложить, что в деле Колмогорова возникли новые обстоятельства. А это означало, что Макс становится фигурантом и система начинает отработку его причастности.

Алиса тут же превращается в объект сопровождения как родственник фигуранта. Девочка и так была напугана, что участвовала в чем-то незаконном во время тренинга в кластере. Она боялась, что ее признают соучастницей, и это закроет ей дорогу в следователи. После того, как ее имя возникнет в этом деле еще раз, она автоматом попадет в списки, из которых уже не вычеркивают. Для будущего юриста это невидимое клеймо могло оказаться реальным волчьим билетом, выписанным собственным отцом. Надо любой ценой не допустить, чтобы Алиса стала частью материалов дела.

Но дальше начиналась еще одна бездна. Система снова ударит по Жене, и все обещания Олега Петровича, что она выведена за рамки любого официоза, автоматом аннулируются. Это уже не пассивный учет, а реактивация Жени. В их служебных материалах проходит как социальный граф или связи. Женя и Алиса всплывают в первом круге как лица, проживающие на одной территории с фигурантом. И даже Олег Петрович не сможет нажать кнопку игнорировать, так как это будет выглядеть как должностное преступление с его стороны. Подставлять его под проверку собственной службы безопасности было бы цинично, даже если он был зол на него за историю с Женей.

Он знал, что услышит на этот раз – твоя Женя в зоне риска по факту сожительства. Хочешь вытащить их – убирай оттуда. Но как? Как это сделать, чтобы все выглядело максимально органично? И не вызвало протеста со стороны Жени. Да еще и не напугало при этом. Прийти с предложением руки и сердца? Вот так внезапно, ага. Да она решит, что он ее разыгрывает и пошлет куда подальше.

Сосватать им курс реабилитации где-нибудь? Можно попробовать, но не факт, что сработает. И поедет ли? Она хотела найти ретрит, может пойти этим путем? Но надо учитывать еще и Алису, стоит ли приобщать ребенка к таким мероприятиям, особенно после того, как она уже напугана кластером.

Да и дадут ли ему увезти их куда-то, если они для системы идеальные точки уязвимости Макса, а их всегда используют по максимуму.

На Женю свалится вал проверок из органов опеки, для которых найти нарушения после того как ребенок участвовал в странных тренингах, не составит труда. Они получат статус СОП - семьи в социально-опасном положении, и куда после всего этого попадет Алиса, лучше не представлять. Женю и Алису снова начнут таскать по допросам теперь уже в другом разрезе. Олег Петрович сделает из них заложников его лояльности конторе. Он позволит системе их кошмарить, чтобы Иван не вздумал играть в самостоятельность. И это не предательство, а эффективный менеджмент в действии.

Подставить их под пресс конторы еще раз он просто не имел никакого морального права, его совесть и так уже была на пределе за то, что Женю использовали втемную по его вине.

Выходило так, что любой его шаг – что честность перед Олегом Петровичем, что верность данному ребенку слову превращал его в предателя. Про Женю он даже думать боялся. Куда ни кинь, всюду клин, и этот клин вбивался прямо в сердце их едва возникающего доверия.

Олег Петрович отсутствовал, и с одной стороны это развязывало ему руки, он отчитывался только перед ним. Но с другой надо было искать обходные пути, чтобы самому проверить Макса и не оставить следов в системе. Он собирал информацию по крупицам, не понимая, как обо всем рассказать Жене. И когда?

Сейф закрылся с громким щелчком, пряча флешку, и Иван вдруг отчетливо понял, что все рушится снова. Все, что он так кропотливо пытался выстроить тем утром, когда спасал Женю от похмелья. Пропасть увеличивалась, и он ничего не мог с этим сделать.

Как разобраться во всем, не предав ни Женю, ни Алису, ни даже Олега Петровича? Выхода из ситуации не имелось в принципе.

Можно было конечно, прижать Макса и по его ответам понять, насколько он причастен ко всему. Но что дальше? Нужны факты, улики, доказательства, а не версии, построенные на анализе поведения.

Он понимал, что снова ступает на ту самую зыбкую почву, из-за которой у них все пошло не так. Он проповедовал ребенку, что в отношениях нельзя врать, но при этом был главным лжецом в этой истории. Но как быть настоящим, если правда так взрывоопасна? Обрушить на нее новость о Максе после того, как она еще не пришла в себя после той ночи в Вепсском лесу, это значит сознательно добить ее.

Внутри нарастало холодное мертвое отчаяние. Ему нужно время. Немного времени, чтобы найти хоть что-то - либо неоспоримое доказательство вины Макса, либо наоборот, его чистоты. Любой твердый факт.

А самое главное – как забрать Женю с Алисой из Зеленогорска, не превращая их жизнь в пепелище?

И еще при этом не врать себе – не пытается ли он на самом деле использовать этот предлог, чтобы отодвинуть Женю от Макса, используя эту информацию?

Ответа на этот вопрос у него пока не было.

Глава 12 Петербургские дежавю

Феномен дежавю в Петербурге имеет свой характер. Если обычно люди ловят такое состояние довольно редко, то здесь оно достается большинству просто так. Причины этого явления не имеют никакой мистической подоплеки, и для их обозначения в городе имеется масса расхожих шуток. Здесь нельзя разминуться с коллективным Хармсом. В городе вообще очень сложно разминуться, даже если очень захочется. Люди ходят кругами по одним и тем же маршрутам и привычно удивляются, что жизнь выглядит как бесконечный круговорот лиц, ситуаций и разговоров.

Субботний Будда никогда не входил в число постоянных мест Жени. Она не посещала подобные заведения без особой надобности, и была уверена, что вряд ли тут ей придется столкнуться с кем-то из знакомых. Пока она не привыкла к новому облику, ей не хотелось никого встречать и давать объяснения внезапной перемены стиля.

После примерки и подгонки она испытала облегчение. Особенных перемен не произошло, но в то же время узнать себя в зеркале было довольно трудно. Появился четкий силуэт да на фоне сложной серой гаммы начали выделяться ее светлые глаза. Самым удивительным открытием стало то, что одежда оказалась на редкость комфортной, нигде не жала, не тянула, не мешала. Этого она точно не ожидала. Превращение можно было считать удачным.

Когда они заехали с Максом за нарядом, она уже была настроена оптимистично. Не пугали ни каблуки, к которым удалось приноровиться, ни линии, подчеркивающие фигуру, ни расстегнутые пуговицы на блузке. Роман умудрился нигде не переборщить и точно попал в образ – компетентной деловой женщины из мира искусства. Как это удалось, не выходя за рамки минимализма, оставалось загадкой.

— Роман, ты гений, — только и смог сказать Макс.

— На том и стою, — ответил дизайнер без ложной скромности. Цену себе он знал.

По дороге Женя старалась согласовать дальнейшие действия. Они завезли Алису в аквапарк, где одноклассница трудного в последнее время подростка решила отметить свой день рождения. Женя опасалась подобных акций, но Алиса снова замкнулась, и никто не решился возражать против ее возможности повеселиться. Они договорились созвониться после того, как у Жени закончится встреча, но на всякий случай обозначили контрольное время, если Алиса не сможет ответить.

В ресторане Женя поначалу растерялась, слишком уж экзотичным выглядел антураж. В глазах рябило от обилия красного и золотого, особенно вкупе с агрессивной подсветкой. А затем и вовсе появилось чувство параллельной реальности, жившей по своим законам. Пока она старалась зафиксировать внимание хоть на чем-нибудь, Макс оглядывался по сторонам в поисках места, где он мог бы переждать встречу. Женя зацепилась взглядом за медную статую Будды в фиолетовой подсветке, которая хоть немного разбавляла огненно-красный антураж. Заметив, что спутница напряжена, Макс решил отвлечь ее.

— Как думаешь, может попробовать и Алисе подобрать что-то из одежды? — спросил он, приглядываясь к Жене.

— Считаешь, что она одевается неправильно? — включилась Женя, и градус нервного напряжения пополз вниз.

— Я плохо разбираюсь в подростковых тенденциях, — продолжил Макс, — но вдруг Алису это заинтересует? Она на все в последнее время отвечает отказом, заметила?

— Закрылась еще больше, — подтвердила Женя. — Я старалась что-то узнать, твердит одно и то же. Все хорошо. Больше ничего. Может она скучает по матери?

— И как нам быть?

— Надо чем-то ее отвлечь. Раньше Степан занимал ее съемками, но сейчас у него все встало. Идея насчет одежды мне нравится. Умение одеваться не лишнее. Я не специалист, для меня эта тема не слишком актуальна. Но твой круг другой, Алиса не должна там чувствовать себя чужой.

— Чужой?

— Когда человек попадает не в свою среду, ему становится некомфортно. Я хочу, чтобы Алисе не пришлось с этим сталкиваться.

— Погоди, твой побег из театра…

— Макс, речь об Алисе, — Женя изо всех сил старалась держать равновесие на предательских каблуках. — С собой я как-нибудь разберусь.

— Понял, тему закрыли. Я все хотел поговорить еще, но не решался.

— О чем?

— Может нам поехать куда-нибудь на праздники?

— Это вы с Алисой сами решайте.

— Разве тебя тут что-то держит? Не бывший же муж.

— Макс!

— Родителей у тебя нет. Что еще? — Макс внимательно глянул куда-то вдаль. — Ну да, куда же без него. Иван.

— Прекрати!

— Прости, я не это имел в виду. Я хотел сказать, что нам снова предстоит столкнуться с Аней и Иваном.

— Ты шутишь?

— Они стоят с другой стороны лестницы.

— О, нет.

— Петербург маленький город, — выдал он известную реплику. — Постарайся не оборачиваться раньше времени.

— Что они тут делают?

— На этот вопрос я ответить не могу. Если хочешь, можем спросить у них.

Глава 13 С другой стороны лестницы

Анна заметила, что с другой стороны ступенек стоит Макс.

— Это какой-то заколдованный город, — сказала она, приглядываясь внимательнее, чтобы понять, не ошиблась ли. — Куда ни пойди, повсюду натолкнешься на Макса с очередной девушкой.

— Может, он с женой?

— Это не она. Жена невысокая и светлая. А эта с него ростом и волосы темные. Скорее всего, очередная моделька.

— Аня, у нас встреча, не забывай.

— Он смотрит на нас.

Они двинулись в сторону Будды, под которым стояла пара. Ивану оставалось надеяться, что все обойдется. Учитывая, с кем им предстояло встречаться и по какому поводу, голову следовало сохранять холодной. Уповать он мог разве что на благоразумие Макса. Но это было кстати, новый контакт Макса, возможно, надо присмотреться что к чему. Иван подмигнул ему– извини, ничем не могу помочь.

Когда они подошли ближе, девушка наконец повернулась.

Иван замер, и Анна запнулась за его руку, но вместо того, чтобы освободиться, еще сильнее вцепилась в спутника. В окружающем пространстве отчетливо проступили тени, и Будда за спиной Жени из фиолетового стал темно-синим. На его невозмутимом лице даже появился слабый намек на эмоции. Холодный синий свет постепенно двигался к лестнице и нес с собой соленый запах морского прибоя.

— Женя? — удивился Иван. — Тебя не узнать.

— Говорят, это хорошая примета, — ответила она.

Звук голосов разбивался, приливные волны отступали назад, в море. Но в этой беспокойной тишине уже сгущались предгрозовые тучи. Мираж, который возник за мгновение перед бурей и остановил время. И растянувшаяся донельзя ткань вот-вот могла порваться.

Иван недоверчиво хмурился, словно не мог поверить, что это все-таки Женя. И хотя она была вполне узнаваема, он допускал, что мог бы принять ее за кого-то другого. В ее облике настолько ярко проступила холодноватая отстраненность, словно вместо нее перед Иваном стояла голограмма. Это сбивало с толку.

— Как знать, — ответил он наконец. — Я не верю в знаки.

Но куда можно было отнести возникновение под статуей Будды женщины в стиле хай-тек с чертами средневековья, которая несла в себе столько скрытых символов? Медный Будда, теплый и живой тон которого был сломан контрастным светом, давал неясные отсветы на открытые участки кожи, придавая ей глубинное сияние и делая черты лица более отточенными. Женя переливалась в лучах этой мистической подсветки, и серый цвет костюма менял оттенки со скоростью хамелеона - то вспыхивал ярким пламенем свечи, то расцветал холодным огнем газовой горелки, то превращался в испепеляющий белый, который поглощал окружающее пространство.

— А я после Вепсского леса уже не знаю, во что надо верить, — ответила Женя.

Даже напряженный взгляд оказался к месту. Эта женщина то ли несла в себе то ли скрытую угрозу, то ли намекала на трагических героинь Шекспира. И при этом очень походила на прежнюю Женю, особенно когда Иван вытащил ее из воды и отчаянно пытался воскресить. Он прикрыл глаза, стряхивая наваждение, в котором замелькали образы известных утопленниц, ярко проступившие перед внутренним взором.

Это была Женя, но словно из другого измерения.

В этом образе явно чувствовалась чья-то рука. Простой крой никого бы не ввел в заблуждение, костюм сидел идеально, цвет и фактура были подобраны так, как мог это сделать только профессионал.

Белый цвет блузки имел оттенок ослепительно-холодного снега, который проявляется только в призрачном свете Луны, а фактура ткани чем-то напоминала лед, кристаллическую структуру изначальной формы жизни. Туфли сливались с брюками, делая ноги бесконечными, а волосы струились свободно, стекая к шее.

Анна переводила взгляд с Макса на Ивана, не понимая, что происходит. Она заметила весь антураж и задумалась, к какому разряду отнести Женю. Молчание затягивалось.

— В Петербурге трудно разминуться, — сказала Анна вместо приветствия.

— Здравствуй, Аня, — ответил Макс.

— Ты и здесь выводишь свою дочь в свет? — спросила она.

— Я еще не настолько сошел с ума, чтобы тащить несовершеннолетнюю в заведение с алкоголем.

К ним подошел человек в темном костюме.

— Пройдемте со мной, — обратился он к Анне с Иваном.

Иван подхватил Анну. По дороге он обернулся, чтобы еще раз выхватить залитый голубоватым свечением силуэт на фоне карминно-красной лестницы.

— И что это было? — спросила Женя. Вопрос, скорее, риторический.

— Я буду ждать тебя в баре, — ответил Макс и показал. — Поднимайся, твой коллекционер, наверное, заждался.

— Надеюсь, ты не будешь пить? — с опаской спросила Женя. — Нам Алису везти.

— Я очень ответственный отец, не волнуйся. Разбирайся со своим делом и давай передохнем. Что-то последнее время какое-то беспокойство в воздухе.

Пока Женя поднималась по лестнице, Макс смотрел ей вслед, и лишь когда она скрылась за поворотом, отвернулся и быстро направился в сторону бара. Надо было чем-то себя занять.

Глава 14 В ожидании олигарха

Иван делал вид, что изучает меню, посматривая на Аню. Ее напряжение он заметил еще в театре, но надеялся, что оно отойдет на второй план. Дела требовали внимания. На фоне беспокойства за отца, проблем с экспертизой и попыток найти выход добавление еще одного фактора нестабильности было некстати.

Ситуация не нравилась и ему. Он так и не придумал, как забрать Алису с Женей из Зеленогорска, но медлить дальше было нельзя. Какой бы мотив им ни двигал. Особенно после того, как Женя появилась на втором этаже и направилась за столик, где сидел известный коллекционер Игорь Загорский. Беспокойство усилилось еще больше, это был тот еще мутный тип. Столкновение с Женей наводило на разные мысли, он не знал, что именно происходит, и с чем связаны ее метаморфозы. Неизвестных составляющих было много, и ему ни одна не нравилась.

Анна заметила его внимательный взгляд куда-то вбок и повернулась узнать, что именно заинтересовало Ивана. Обнаружив неподалеку Женю с коллекционером, она покачала головой.

— Активная девушка. Прямо как те импрессионисты, что штамповали картину за один присест - быстро и без лишних деталей.

Иван сделал вид, что не заметил реплику и переключился на свой телефон. Он нашел номер Алисы и нажал на вызов.

— Алиса, ты помнишь наш уговор?

— Я ничего не никому не сказала.

— Ты где? Что за шум?

— На дне рождения. Мы в аквапарке.

— А куда пошла Женя?

— У нее какая-то встреча, Макс ее повез.

— Куда вы потом?

— В Зеленогорск.

— Ты можешь придумать что-нибудь, чтобы вы оказались у Жени?

— Зачем?

— Мы говорили, что вам надо уехать от Макса.

— Я работаю над этим, но они все время чем-то заняты, никак не удается найти повод.

— Тогда давай сделаем так. Попроси заехать в вашу квартиру, например, тебе там что-то срочно понадобилось. Поняла?

— Хорошо, сделаю. А потом что?

— Там надо будет тянуть время, говори, что скучаешь по дому, хочешь остаться и дальше в этом духе. Сможешь?

— Попробую.

— В общем, твоя задача – оставаться там как можно дольше. Я как только освобожусь, приеду к вам.

— Ты что-то узнал?

— Расскажу при встрече. Ты все поняла?

— Сделаю.

Иван убрал телефон и снова глянул в сторону Жени с коллекционером. У них шла оживленная беседа. Аня внимательно смотрела на Ивана и пыталась понять, что сейчас произошло. Ей все это не нравилось, но некоторые детали были прямо-таки раздражающими.

— Женя уже живет у Макса? — спросила она.

— Не накручивай.

— Узнаю подругу Марьяны. Тот же стиль.

— Ты совсем ее не знаешь.

— Еще одна бойкая провинциалка, которую не смущают женатые мужчины. Тоже художница?

Иван медленно повернул голову и посмотрел на Аню. В его взгляде на секунду мелькнуло что-то отстраненное, и Аня поежилась, пытаясь прикрыться от чего-то.

— У нее галерея, — сказал он ровным голосом.

— От покровителя досталась? — не удержалась Аня.

— Ну а как же еще?

— Как ей удалось так быстро окрутить Макса? Хороша в постели?

— Аня, остановись.

— Но я же не слепая, вижу, что происходит. Я так и не поняла, кто делал ей костюм, но это явно не масс маркет. Судя по всему, к этому имеет отношение Макс, раз ты стоял пыльным мешком прибитый. И вообще до интриг докатился, ребенка впутываешь. Сам на себя не похож.

— Жизнь в Европе тебя изменила.

— Поняла, что всем движет выгода и здравый смысл. Как в аукционном доме - все имеет свою цену.

— И какую же?

— Если у девушки за душой только внешность...

— Ну тогда бы она на олигарха нацелилась.

— До того попробуй дотянись. К тому же ей явно не двадцать.

— Я рад, что ты так высоко нас оцениваешь, — усмехнулся Иван.

— Сам посмотри, вдруг появилась неизвестная девица с непонятной историей про Марьяну, с каким-то ребенком, и вы оба повелись на это. Ты уверен вообще, что этот ребенок имеет какое-то отношение к Максу? И это не афера.

— Он делал тест.

— Сейчас можно купить любую экспертизу, тебе ли не знать? Подделки иногда висят в музеях десятилетиями.

— Ну какой-то очень сложный план. И ради чего?

— Но зато вы оба уже на крючке, а теперь еще и новый кандидат нарисовался.

— Наверное, ты права, — улыбнулся Иван. — В ней что-то есть.

— Ты даже до ухаживаний никогда не снисходил, а теперь какие-то планы разрабатываешь, учишь ребенка врать.

— Это не то, чем кажется.

— Конечно, все имеет тайный смысл. Как у Караваджо. На поверхности бытовая сцена, а под ней целый слой библейских аллюзий.

— Почти угадала.

— Вот увидишь, эта Женя еще себя покажет.

— Не веришь в подлинность?

— Не ты ли меня учил, что аутентичность – это вопрос веры. Химию можно подделать, а безупречность легенды покрывает многие огрехи.

— Я говорил про замыливание глаза вообще-то, — ответил Иван. — Мы видим то, что хотим видеть.

— Твоя Женя выглядит как идеально собранный провенанс.

— Больше всего в твоей фразе мне нравится слово твоя, — улыбнулся Иван. — Она моя, звучит неплохо.

— И при этом ее собирали для другого.

— И для кого же?

— Ну сам видишь, кого она сейчас окучивает, — кивнула Анна в сторону Жени с Загорским. — Даже я знаю, что к нему надо подходить отреставрированным. Она явно строила образ под него.

Иван молчал, глядя на то, как Загорский увлеченно разговаривает с Женей, явно получая удовольствие от процесса.

— Загорский охотник, — глухо сказал он. — Раз он тратит на нее свое время, значит, считает оригиналом. Или…

— Что замолчал? — спросила Аня.

— Он использует женщин для отвлечения клиента. Она идеальна для этого. Любой зависнет.

— Видишь, ты сам все сказал. Она собирается стать ловушкой для клиентов Загорского. И где здесь оригинал? Это имитация.

— Не напомнишь, почему я помогаю тебе?

— Мы же свои, это другое. Да и знакомство с Моревым вряд ли тебе помешает. Если все получится, он будет рекомендовать тебя в своей среде.

— Ты действительно изменилась.

— На себя посмотри.

Они глянули друг на друга и рассмеялись. Анна потянулась к бутылке с водой, налила в бокал и сделала глоток. Иван молча наблюдал за ней, ожидая, когда ее эмоции улягутся.

Иван продолжал боковым зрением фильтровать, что происходит за столиком у Жени и Загорского. Он увидел, как она взяла телефон и ответила на звонок. Значит, звонила Алиса, подумал он. Реализация плана стартовала.

Женя хмурилась в трубку. Такое обеспокоенное лицо у нее случалось только для Алисы. Скорее всего, Женя хотела понять, что происходит. И он поймал себя на мысли, что готов вскочить, подойти к ней и попробовать хоть как-то предупредить, что-то объяснить, дать ей ориентиры. Но они оба находились на деловых встречах, и все это выглядело бы странно.

Когда появится Морев, он мог только догадываться. Но ему нужно уложиться в искомое время, чтобы Алисе не пришлось выдумывать на ходу и искать поводы не ехать в Зеленогорск.

Он поймал взгляд Анны, та смотрела на него с недоумением.

— Налюбовался? — спросила она. — А теперь возвращайся в реальность. Морев идет к нам, возьми уже себя в руки.

Иван кивнул, отгоняя ненужные сейчас мысли.

Глава 15 Отвлекающий фактор

Коллекционер поднялся навстречу Жене, одобрительно оглядел ее и отодвинул для нее стул. Женя уселась, ощущая себя не то инвалидом, не то ребенком, который не в состоянии что-то делать самостоятельно. Все эти нюансы поведения в подобных заведениях были для нее не слишком приятной частью. Но она постаралась поскорее закончить с ней и приступить к главному. Тем более, образ деловой женщины обязывал.

— Аврора сказала, что вам нужен помощник. Я бы хотела узнать, в чем именно будут заключаться мои обязанности.

— Аврора рекомендовала вас, как человека нашей среды.

— Среда, может быть, у нас и одна, но я не слишком хорошо разбираюсь в том, чем занимаются помощники коллекционеров.

— Основная задача – сопровождать меня на встречах и мероприятиях, налаживать контакты с людьми и производить на них хорошее впечатление.

— И все? То есть на мне только разговоры?

— Вы должны разбираться в нюансах экспертизы, понимать что может означать то или другое описание. Вы знакомы с этим?

— В общих чертах. Но практики в этом деле у меня мало.

— Мне нравится ваша честность. Но на самом деле меня привлекло другое.

— И что же?

— Аврора сказала, что у вас психологическое образование.

— Так и есть.

— Мне нужен человек, который бы не только умел расположить к себе кого-то во время встречи, но и незаметно наблюдать за ним.

— Что именно надо смотреть?

— Вы же понимаете нашу специфику, на рынке много мошенников и аферистов. И когда мне предлагают какую-то вещь, не всегда есть возможность проверить подлинность. И тут важно понять, врет ли мне человек или нет, чтобы знать, с кем мы имеем дело. Вы владеете методиками распознавания лжи? Я читал, что их много, и некоторые весьма эффективны.

— Методики есть, но ни одна не дает стопроцентной гарантии.

— Вы все больше мне нравитесь, не даете туманных обещаний. Люблю конкретику. Располагать людей вы умеете.

— Спасибо. Но зачем мне лукавить сейчас, если все довольно быстро вскроется? А моя репутация надежного человека может пострадать.

— С вами приятно иметь дело. Но вы же сможете не всегда говорить только правду?

— Боитесь, что могу ляпнуть что-то не вовремя и сорвать сделку?

— Да вы на лету схватываете. Мы явно сработаемся.

— Тогда давайте и другие детали обговорим.

— Цель одна – максимально занизить цену. И надо понимать, кого и как к этому подводить.

— Насколько я знаю коллекционеров, они прекрасные психологи. Порой даже лучше, чем дипломированные. В людях разбираются. Для занижения цены им не нужны помощники.

— Продажа. При красивой женщине клиенту неловко торговаться. Он хочет выглядеть в ее глазах достойно.

— Как я понимаю, вам просто нужен рядом отвлекающий фактор.

— Примерно так.

У Жени зазвонил телефон. Она хотела сбросить звонок, но увидела, что с ней хочет связаться Алиса.

— Извините, мне надо ответить. Это дочь.

— Алиса, — сказала Женя в трубку. — С тобой все хорошо? Да, мы скоро тебя заберем. Зачем тебе домой? Ну хорошо, заедем. Позвони Максу.

— У вас есть дочь? — спросил коллекционер.

— Это имеет какое-то значение для работы?

— Вам нужно будет сопровождать меня в командировках. Вам есть с кем ее оставить?

— А как часто придется выезжать?

— От случая к случаю. Как раз после праздников я собираюсь в Москву, там мне понадобится ваше присутствие. Вы сможете?

— Мне нужно подумать.

Судя по всему, это была не совсем та работа, на которую она рассчитывала. Поиски придется продолжить. Что за полоса...

Плюсы от встречи все же были. У нее появился костюм, который она не заслужила, и модельер, с которым теперь надо что-то делать. А главное, можно скинуть проклятые каблуки.

Глава 16 Молекулы души

Морев исчез еще до десерта, сказав, что его помощник принесет все необходимые документы и допуски к коллекции. Аня допивала кофе, а Иван изучал содержимое папки, где шел перечень необходимых экспертиз.

— И что там? — спросила Аня. — Можно понять, сколько времени все это займет?

— Пока изучаю вводные… но тут такое…

— Дай мне глянуть, — Аня протянула руку.

Иван отдал ей бумаги и покачал головой.

— Ничего не сходится.

— Что именно?

— Какие заключения мы нашли у твоего отца?

— Из того, что осталось в его бумагах, вероятность подлинности высокая. А там серьезные эксперты, музейные.

— Ты же видела сама, сплошные неувязки в провенансе.

— Никто не потрудился собрать идеальную историю владения работами? — съязвила Анна. — Но Морев же зачем-то купил их, несмотря на все.

— Это и наводит на мысль, что там что-то не то.

— Нам-то что с этого? Коллекционеры странные, тебе ли не знать.

— У него вообще противоречивые запросы, я бы сказал. Не могу понять, что за ними стоит, — ответил Иван. — Не похоже, чтобы он сомневался в подлинности, скорее, ему нужно узнать про картины что-то еще.

— Например?

— Нет ли в составе красок крови младенцев, — усмехнулся Иван.

Он замолчал, давая ей время осознать странности запроса. Анна покачала головой, глядя в документы, у нее пока не складывалась версия.

— Из чего ты такие выводы сделал?

— Посмотри сама, — начал он. — Что ищут обычно? Соответствие эпохе – свинец, лазурит, связующие на основе желтка. Но он хочет хроматографию верхних слоев.

— И что она дает?

— Грубо говоря, он хочет понять, как пахнет картина при двадцати двух градусах тепла. Ты вот хотела бы узнать, чем пахнет, к примеру, твой любимый Караваджо?

— Он вовсе не любимый, — покачала головой Аня. — И ты прекрасно это знаешь. Но нет, я не хочу ничего знать.

— Я бы мог понять, если бы он боялся грибка или токсичной плесени. Были какие-то очень опасные виды, от которых коллекционеры умирали. Но тогда бы он включал в запрос другие вещества. А у него там…

— Что?

— Микропримеси в связующем. Вроде следов ДНК. Биомаркеры.

Анна задумалась. Пока она вспоминала, где сталкивалась с чем-то подобным, Иван снова глянул в сторону Жени с Загорским. Анна заметила это и помахала рукой.

— Ау, мы работаем или как?

— Я вижу, ты что-то вспомнила, — он переключил внимание на нее. — Просто даю время.

— Я так и поняла, — улыбнулась она. — Но ты прав, такие запросы случаются. У нас как-то был бельгиец, помешанный на тайных орденах. Так вот, он искал следы крови, у него была теория, что мастера добавляли в краски каплю своей крови или крови святого.

— Зачем?

— У одних это называлось запечатать, у других зарядить, но суть одна – картина получала силу.

— И как выглядел этот запрос?

— Расширенный анализ органических микропримесей в краске.

— Даже твой безумец искал что-то внутри слоя краски. А у Морева, ты видела это?

Иван взял папку, полистал, нашел нужное.

— Любуйся.

Анна взяла документ, пригляделась, и на ее лице появилось озадаченное выражение.

— Headspace-анализ? Серьезно? Зачем ему газовая фаза?

— Что картина выделяет при двадцати двух градусах, музейной подсветке и нормальной влажности. При включении освещения, через десять минут, через сорок.

— Это уже не экспертиза.

— А я о чем.

Анна снова замолчала.

— Он чего-то боится, — предложила свою версию она.

— Например, что его травят.

— Ну тогда бы он других специалистов пригласил. Точно не папу.

— Так раньше и не было таких запросов, насколько я помню, — ответил Иван. — А сейчас это похоже на страх какого-то воздействия картины.

— Помню, был проект, БиоАрт кажется, — сказала Аня. — Ты слышал про него?

— Про вживление микроорганизмов и водорослей в картину? Так его вроде закрыли.

— Ну да, с огромным скандалом. И знаешь почему?

— Ну это вообще спорная территория. Живое и неживое.

— Они пытались создать портрет, который узнает своего владельца, — сказала Аня.

— В смысле?

— Клетки заказчика вживляли в красочный слой. И картина буквально узнавала его. Один из художников использовал стволовые клетки, и работа превратилась в хаос.

— А свои клетки художники пытались вживить?

— Конечно, там еще было что-то про ДНК и ауру.

— ДНК художника? — спросил Иван. — Возможно, именно это он ищет.

— А газовая фаза – это поиски ауры?

— Погоди, — сказал Иван. — Что мы понимаем под аурой?

— Мы всерьез будет это обсуждать?

— Я бы предпочел понимать, что он ищет в картинах. Неважно, существует она или нет, неважно, как к этому отношусь я, тут главное, что понимает под этим Морев.

— Мы знаем, что коллекционерская паранойя весьма разнообразна.

— Надо знать, с чем мы имеем дело.

— Ну давай свои версии.

— По традиции под аурой понимают энергетический след создателя или душу, — начал Иван. — Главный вопрос – остается ли он после смерти или распадается.

— А какое отношение аура имеет к душе?

— Возможно, это попытка разобрать душу на молекулы. Или даже атомы.

— То есть он думает, что у души есть какой-то подвох? — спросила Анна. — И пытается найти его через материю. Чтобы получить контроль.

— Почему ты так решила?

— Из его запросов.

— Темная сторона души, — предположил Иван. — Юнговская тень.

— Для чего он папу привлек к этому, не понимаю, — сказала Анна. — Он классик, хотя по части тени выдвигал любопытные теории. Да ты должен помнить.

— Ты про то, что тень - это переменная составляющая картины, и от того, где и как она положена, полностью меняется смысл.

Иван ответил почти на автомате. Он увидел, как Женя поднялась и пошла к выходу, даже не глядя в их сторону. Иван проследил за ней.

— Видимо, переговоры прошли неудачно, — не удержалась Аня.

Иван никак не отреагировал на этот комментарий. У него включился внутренний таймер, он прикидывал, сколько времени им потребуется, чтобы забрать Алису и приехать на квартиру к Жене. Ему надо уложиться в полчаса.

— А ты не согласен с этим? — Аня внимательно смотрела на него.

— Зависит от цели, — ответил Иван.

— А я вот думаю, что не очень хочу лезть во что-то непонятное, — сказала Аня. — Эй, ты где снова?

— Прости, я тут, — Иван сфокусировал взгляд на Ане.

— Я что предлагаю. Сделать все по запросу и сдать. Не вовлекаясь в концепции. Бедный папа, наверное, ему было интересно про тени и философию…

Иван кивнул, не вникая, с чем соглашается. Его взгляд снова зацепился за столик, где сидела Женя. Он был пуст. Телефон звякнул сообщением.

Он открыл и увидел смску от Алисы.

Мы едем домой. Когда ты будешь?

Он быстро ответил.

Скоро.

Когда к ним подошел молодой человек в темном костюме, Иван наконец-то выдохнул. Помощник положил на стол кожаную папку.

— Борис Аркадьевич просил передать. Тут контракт и все необходимые допуски.

Иван кивнул и взял папку не глядя. Он хотел подняться, но Аня остановила его.

— Даже не посмотришь? — спросила она.

Иван открыл папку. Внутри был конверт с именной ключ-картой, пропуск, список картин и отдельный пакет с техническими требованиями. Он пробежался по страницам. Странностей прибавилось.

— Все, — сказал он, складывая бумаги в папку. — Теперь можем выдохнуть.

— Ты выглядишь так, словно все это тебе не интересно.

— Мне надо идти, — сказал Иван, вставая. — Прости, не могу тебя отвезти. Сейчас найду такси.

Иван взял телефон и принялся искать приложение.

— К ней?

— Лучше не спрашивай.

— Да что происходит, скажи?

— Потом объясню.

— Вот теперь узнаю прежнего Ивана, — Аня поднялась из-за стола. — Который всегда все объясняет когда-нибудь потом.

Он не стал ничего отвечать, а просто поспешил к выходу. И так слишком много времени ушло на простую передачу документов.

— Я обижусь, — донеслось ему вслед.

Глава 17 Все пропало

Алиса закрылась в своей комнате и отказывалась выходить. Что происходит, Женя с Максом не понимали. Внезапная просьба вернуться в городскую квартиру Жени поначалу выглядела чем-то обыденным, но дальше начались странности. Когда просьбу выполнили, Алиса не хотела возвращаться в Зеленогорск. Причина этого нежелания совершенно не вырисовывалась. Предположения были разные – от того, что на дне рождения что-то произошло до подростковых крайностей. Алиса бормотала, что скучает по их прежней жизни, по городу, по общению с друзьями и что в Зеленогорске чувствует себя в изоляции. Макс растерянно смотрел на Женю, надеясь, что хотя бы она разберется, что это значит на самом деле.

Женя чувствовала себя не лучше. Перемена была слишком резкой, как и нежелание идти на контакт. Обычно Алиса так никогда себя не вела, и появилась догадка, что за этим поведением скрывается что-то еще. Но та упорно отмалчивалась.

— Алиса, пусти меня, — попросила Женя. — Давай разберемся спокойно.

— Я хочу побыть одна.

— Почему ты не сказала, что хочешь вернуться окончательно?

— Я говорила, — Алиса открыла дверь и показалась в проеме. — Много раз. Но ты делала вид, что не слышишь.

— Прости, — растерялась Женя. — Я не думала, что все так серьезно.

На разговор из кухни вышел Макс. Алиса увидела его и отпрянула.

— Да что с тобой? — испугалась Женя. — Макс, ты что-то сделал?

— Я?

— Алиса, ну скажи хоть что-нибудь, — сказала Женя.

— Не могу.

— Почему? Тебя кто-то обидел?

— Нет!

— Алиса, я с ума с тобой сойду. Ну что происходит?

— Пусть он уйдет.

— Макс, вернись на кухню, пожалуйста.

— Да что я сделал-то?

— Ты сам знаешь, — вдруг зло сказала Алиса.

— Макс, — повернулась в его сторону Женя, — о чем это она?

— Понятия не имею.

— Алиса, успокойся, пожалуйста, и скажи в чем дело.

— Не могу. Я слово дала.

— Какое еще слово? Во что ты втянул ребенка?

— Я?

— Макс, ну хоть ты не молчи.

— Женя, я правда ничего не знаю.

— Алиса, ты ничего не перепутала? Дело действительно в Максе?

— Да.

— Он тебя запугал?

— Женя, ты с ума сошла? Зачем мне запугивать свою дочь?

— Алиса, умоляю.

— Он не тот, за кого себя выдает, — вдруг сказала Алиса.

— Что? — хором закричали оба.

— И кто же он? — смогла наконец выдавить из себя Женя.

— Пока не знаю. Но Иван все выяснит.

— При чем тут Иван и что он должен выяснить?

— Это какой-то театр кабуки, — застонал Макс. — Никогда не ощущал себя насколько абсолютным кретином.

— Алиса, раз уж начала, продолжай, — сказала Женя.

— Пусть скажет, откуда у него флешка с фильмом Степана.

— Каким еще фильмом? — не понял Макс.

— Который все искали. Из-за которого Женя чуть не пропала в лесу.

— Алиса, о чем ты? — изумилась Женя.

Макс смотрел на них, словно видел перед собой призрака. Или двух. А может целую толпу пришельцев.

— Я нашла у него флешку с рабочим монтажом.

— И почему молчала? — спросила Женя скорее по инерции. Пока в голове ничего не складывалось.

— Хотела сама выяснить.

В дверь позвонили. Алиса сорвалась с места и побежала в поисках спасения. Женя поспешила следом. Алиса впустила Ивана и спряталась за него.

— Что здесь происходит? — спросил Иван, оставляя Алису сзади.

— Прости, пожалуйста, — в спину ему начала всхлипывать Алиса. — Я не смогла. И все им сказала.

— Алиса, успокойся, — сказал Иван. — Все хорошо.

— Они теперь все знают, — продолжала плакать Алиса. — Так ведь нельзя было?

— Так даже лучше.

— Ты что-то узнал?

— Во что ты втянул Алису? — прищурилась Женя.

— Женя, давай поговорим.

— А раньше никак нельзя было?

— Мне надо было кое-что проверить.

— Алиса, — обратилась она через спину Ивана, — почему ты ничего мне не сказала? Это он просил?

— Так какой смысл? — выглянула Алиса из-за спины Ивана. — Только хуже бы стало.

— Почему?

— Ну сказала бы и что? — понуро ответила Алиса. — Ты бы спросила у Макса, он бы ответил, что ничего не знает. И тупик.

— То есть ты все это время думала, что я как-то замешан в этой истории? — спросил Макс.

— А что еще мне думать?

— И кто же я?

— Не знаю, может шпион какой-нибудь.

— Это точно не кино? Поверить не могу.

— Алиса, ты ничего лучше не придумала, чем обратиться к Ивану? — спросила Женя.

— Ну не в полицию же мне сдавать своего отца.

— И на этом спасибо, — тихо сказал Макс.

— А как бы ты поступил на моем месте? — спросила Алиса.

— Ты совсем мне не доверяешь?

— А как можно доверять человеку, который хранит такую запись?

— То есть, ты даже не допускала мысли, что это может быть не мое, — сказал Макс.

— А чье?

— Осталась от хозяев, например, — начал перечислять версии Макс. — Или прежних жильцов. Кто-то подкинул.

— Зачем?

— Вот это главный вопрос. Но ты сразу решила, что это мое.

— Я не знала, что думать.

— Как выглядит эта флешка? — спросил Макс.

— Черная. На ней логотип студии.

— Какой студии?

— Степана.

— Что за логотип?

— Мышка с сыром.

— У меня таких точно не было. Где она теперь?

— Я скопировала все, а флэшку вернула на место.

— И где ее место?

— На твоем столе.

— В общем, я такой дебил, что храню компромат на самом видном месте.

— Она не на виду была, а выпала из папки, — сказала Алиса.

— Женя, — обернулся Макс. — И ты мне не веришь?

— Я ничего не понимаю, — ответила Женя.

— Ну и ладно, — отстраненно сказал Макс, — я найду способ доказать, что не имею к этому никакого отношения. Не буду больше вам мешать, думайте что хотите дальше. Проверяйте, подозревайте, да что угодно. Можете даже в полицию обратиться. Мне все равно.

Он схватил пальто и быстро скрылся за дверью. Никто даже не успел сообразить, что произошло.

Алиса продолжала стоять рядом с Иваном. Женя растерянно смотрела вслед Максу.

— Зачем вы с ним так? — спросила Женя. — Надо было как-то по-человечески.

— Я с ним поговорю, пусть остынет, — сказал Иван. — И нам нужен перерыв на кофе.

— Я сделаю, — ответила Алиса и поспешила на кухню.

— Ты ничего мне не сказал, — тихо произнесла Женя. — И кто ты после этого?

— Женя, я не знал как.

— Я понимаю, ты ничего не говорил мне, когда это были дела конторы. Это было трудно, но хотя бы объяснимо. А сейчас? Это очередная профдеформация? Или уже патология? Ты вообще умеешь жить без вранья?

— Прости, я обещал Алисе вначале разобраться.

— У тебя свои дела, я понимаю. Но так цинично…

— Я просто испугался за вас. И хотел как можно мягче вывести из-под удара. Можешь сказать, зачем ты встречалась с Загорским?

— С чего это я должна говорить тебе?

— Он мутный тип. Если ты хочешь работать с ним, лучше не надо.

— Моя галерея пока закрыта, ты это прекрасно знаешь.

— Но он плохой вариант.

— Прости, у меня сейчас не слишком много предложений.

— Ты в курсе, что тебе придется быть не только помощницей?

— В смысле?

— Ни одной его помощнице не удалось уклониться от близких контактов.

— А ты откуда знаешь?

— Одна из них была у меня на терапии. Информация из первых рук.

— Ну вот… — растерялась Женя. — Почему ты говоришь то, о чем тебя не просят, и молчишь, когда надо?

— Женя, ко мне пришла Алиса с флешкой, она была напугана и просила о помощи. Что я должен был делать?

— Конечно же рассказать мне. Я за нее отвечаю. А вместо этого ты устроил какие-то игры за моей спиной.

— Это ни разу не игра.

— А говорил, что не станешь больше ничего скрывать. Считай, что твой лимит доверия все. Кончился.

— Да вы сговорились что ли?

— Кто?

— Аня вообще перешла на ультиматумы.

— Ну и зачем ты ее оставил? Возвращайся, разгребай. Может там удастся что-то еще спасти.

— Вы кофе будете? — выглянула Алиса.

— Иван уже уходит, — сказала Женя. — Его ждет Анна.

— Нет! — крикнула Алиса и побежала к Ивану.

— Алиса, — обратился к ней Иван. — Пока есть пара совпадений в контактах женщин со студии Степана и Макса. Надо проверять.

— Ты всерьез думаешь, что он как-то причастен к той истории? — спросила Женя.

— Я не могу этого исключить.

— И ты позволил Алисе находиться рядом с ним. Скрыл от меня.

— Женя, она его дочь. Вряд ли она была нужна ему в качестве прикрытия.

— Прикольно. Я могу быть прикрытием? — спросила Алиса.

— Обхохочешься, — сказала Женя.

— Кофе остывает, — напомнила Алиса.

— Все, прощайтесь. Уходи, пожалуйста.

Женя развернулась и ушла на кухню, где стоял приготовленный Алисой кофе. Она машинально отпила из ближайшей чашки и упала в кресло. Все пропало.

Глава 18 Жизнь после жизни

Чемодан стоял в прихожей под настороженным взглядом птицы. Женя передвинула его подальше от всевидящего ока пернатой и показала ей язык.

— Ну что, выпь, — сказала она птице. — Остаешься за главную.

Птица молча согласилась.

Но на душе все равно было неуютно. Сигналы о том, что она собирается сделать что-то неправильное, в последние дни поступали со всех сторон. Игнорировать их было ошибкой, но отступать еще хуже. Она проверяла квартиру, заглядывая во все потенциально опасные места на прощание.

Следующие пару месяцев они с Алисой собирались провести в удаленной деревне под названием Мокша и поднимать местный очаг культуры в лице библиотеки. Это был единственный оставшийся вариант работы, другие отпали по разным причинам. С коллекционером она решила не связываться, слишком мутные отзывы шли о нем с разных сторон. Иван оказался прав, и это раздражало еще больше. Как бы ни хотелось сделать что-то назло, она понимала, что это не выход.

Все знакомые галеристы, к которым она обращалась, только качали головами, повторяя как под копирку – ты же понимаешь, мы не можем взять тебя на таких условиях. Если бы твоя галерея закрылась, другое дело. А доверять свои секреты прямому конкуренту, это слишком. Женя кивала в ответ. Она и сама не взяла бы к себе кого-то в такой ситуации.

Актуальным осталось лишь предложение Матвея Ильича – сельская библиотека. Матвей Ильич собирался полностью поменять ее, следуя новой библиотечной реформе и разгулу своей фантазии. Внедряя передовые, как он считал, форматы работы в вепсской глуши. Он даже выглядеть начал как новый вепс. В его представлении это был странного вида сюртук и косоворотка.

Основная проблема заключалась в том, что народу в Мокше проживало негусто, и кто станет ходить на мероприятия в библиотеку, непонятно. Какой направленности они должны быть, учитывая, что большинство жителей увлечены либо сельским хозяйством, либо рыбалкой и охотой, оставалось загадкой. Таким людям обычно нет дела до культурных сборищ, у них другой образ жизни. Задача Матвеем Ильичом была поставлена непростая, даже практически невыполнимая. Жене пришлось погрузиться в изучение истории мест, стараясь найти точки пересечения между двумя мирами. Матвей Ильич подбрасывал идеи разной степени безумия, и порой от этого становилось не по себе.

Алисе идея отъезда в глухую деревню не пришлась по душе, но она старалась вести себя незаметно, в споры не вступала и разговаривала крайне мало. После истории с флешкой они с Женей отдалились друг от друга. В разговорах старательно обходили все, что было связано с этой темой. Женя хотела одного, узнать, как материалы по фильму появились в зеленогорском доме и ждала появления Макса. Он обещал вернуться с объяснениями. Но время шло, а ни самого Макса, ни хотя бы звонка от него так и не случилось.

Поначалу Иван пытался объясниться, но Женя наглухо пресекала эти попытки. Она намеревалась как можно скорее все пережить и вернуться в скучную жизнь, где можно не оглядываться по сторонам и не ожидать подвоха от любого. Матвей Ильич со своей библиотекой подходил для этого лучше всего.

Новый год Женя встретила в одиночестве, отпустив Алису к подруге. Она держала оборону дома, закрывшись от любой попытки куда-либо себя пригласить. Праздники никогда не были ее любимым временем, и последние годы она проводила их в похожем режиме. Отгородившись от всего мира, она обычно проваливалась в какую-нибудь книгу и погружалась в другую жизнь. Своя надоела ей до изжоги. Единственное, что продолжало беспокоить – исчезновение Макса. После стремительного ухода он никак себя не проявил, не звонил и нигде не появлялся. Это могло обернуться чем угодно, но Женя старалась отгонять от себя неприятные варианты. Все же Новый год, он мог уехать куда-нибудь, тем более, мысли его текли накануне именно в эту сторону.

Алиса возилась со своими вещами, оттягивая момент отъезда. Через час за ними должен был заехать Матвей Ильич, и Женя заглянула проверить, на какой стадии сборов находится подопечная. Алиса разговаривала по телефону. Увидев Женю, она замолчала и быстро нажала отбой. Женя хотела было сказать что-то по данному поводу, но нарушать хрупкое равновесие последних дней не хотелось. И так у них все было непросто.

Звонок в дверь прозвучал, когда до часа икс оставалось еще минут сорок. Женя помнила, что Матвей Ильич непредсказуем, и потому мог не придерживаться назначенного времени. Она только порадовалась, что успела собраться пораньше.

— Алиса, ты готова? — крикнула она по дороге в прихожую, но увидела, что та ее опередила.

В дверях появился Иван.

— Нет, нет, нет, — замахала руками Женя. — У нас другие планы.

— Женя, — сказал Иван, — пожалуйста, выслушай меня.

— Мы уже уходим.

— Женя, — эхом повторила Алиса. — Ну пожалуйста.

— Ты нашел Макса? — спросила Женя.

— Нет.

— Выяснилась что с флешкой?

— Женя, я хочу сделать тебе предложение.

— Извини, я уже занята.

— Деловое.

— Я не могу иметь дел с человеком, который привык что-то проворачивать за спиной.

— Мне очень жаль, что ты все так видишь. Можешь продолжать злиться на меня, но мне действительно нужно сказать тебе кое-что важное.

— Я не злюсь, — покачала головой Женя. — Просто у меня нет желания продолжать разговор. Вы можете общаться сколько хотите.

— Я знаю, куда вы собрались, — начал Иван.

— Понятно, — Женя посмотрела на Алису. — У тебя везде глаза и уши.

— Вам не надо туда ехать, — продолжил Иван, оставив без внимания ее комментарий.

— Ты собрал досье на Матвея Ильича? — задала риторический вопрос Женя. — Он заманивает людей в глухие места под видом работы, а после они исчезают?

— С карьером все не так просто.

— Ты намерен помешать любой моей работе?

— Только потенциально опасной.

— С каких пор библиотека стала зоной риска?

— Проблема в карьере. Это спорная территория, и туда лучше пока не заходить.

— Что ты имеешь в виду?

— Матвей Ильич купил участок карьера, который считается закрытым. Он был оформлен на бывшего замглавы администрации.

— И что?

— На большей части карьера продолжаются разработки. Это место теперь курируется особым ведомством. Им не понравилось, что на их территорию попал кто-то посторонний. Матвея Ильича будут оттуда выживать либо предлагать выкупить его часть. Все это обычно проходит не слишком дружелюбно.

— А есть места, где нет риска нарваться на ваши ведомства? Такое впечатление, что они повсюду.

— Женя, я серьезно. Не надо туда вам.

— Я уже дала согласие. Отказываться в последний момент – значит подвести человека, который на тебя рассчитывает.

— Тогда оставь хотя бы Алису.

— Одну?

— Пусть поживет у меня.

— Может сразу удочеришь ее, и закроем тему.

В дверь позвонили. Женя отправилась встречать Матвея Ильича. Алиса с обреченным видом потащилась в свою комнату и попросила Ивана помочь с чемоданом.

— Здравствуйте, Евгения, — Матвей Ильич явно был чем-то озабочен. — Я хочу извиниться.

— За что? — удивилась Женя. — Вы вроде не опоздали.

— У нас возникла проблема.

— Какая?

— Администрация закрыла здание с офисом, а заодно и библиотеку.

— Почему?

— Я не смог от них добиться ничего внятного. Еду разбираться. Но работа наша откладывается. Заехал вот, чтобы лично сказать. Я понимаю, что вы рассчитывали на меня и готов заплатить неустойку.

— Матвей Ильич, это слишком.

— Не отказывайтесь. В нынешнюю ситуацию вы попали по моей вине. Потому готов как-то это компенсировать. А рабочих потороплю, чтобы закончили к концу месяца с ремонтом.

Матвей Ильич протянул конверт и быстро откланялся.

Женя вернулась на кухню. Такого стремительного возвращения в безработные с ней еще не случалось. Все это срочно требовало кофе. Вскоре появились Алиса с Иваном.

— Я правильно понял, проблемы с карьером уже начались? — спросил Иван.

— Как же мне надоела твоя осведомленность по любым вопросам, — вздохнула Женя.

— Мы никуда не едем? — обрадовалась Алиса. — И я могу пойти к Свете?

— Вы куда-то собрались?

— На каток.

— Чтобы к восьми была дома.

— Спасибо, — Алиса убежала, пока начальство не передумало.

Иван уходить не спешил. Он задумчиво смотрел на Женю, словно собирался сказать что-то еще. Ей это вглядывание не понравилось. Не хотелось даже пытаться соблюдать приличия и предлагать гостю кофе, во что все это может вылиться, она представляла. Иван заведет как бы случайный разговор, и дальше они опять выйдут на стадию общения хороших знакомых. Неважно, чем он руководствовался в прежние времена. Доверять ему больше нельзя.

— Я побежала, — на кухню заглянула уже одетая Алиса. Она выглядела совершенно довольной.

— Ты ее отвезешь? — спросила Женя, надеясь на положительный ответ.

— Мы встречаемся у соседнего дома, не надо, — ответила Алиса и убежала.

— Попытка выдворить меня провалилась, — сказал Иван.

— У тебя есть еще причины оставаться здесь?

— Я говорил, хочу предложить тебе работу.

— Спасибо. Я уже ответила, что не могу.

— Может быть, выслушаешь?

— На мой ответ это не повлияет.

— Тогда что ты теряешь?

— Ну что ты за человек? Тебе не с кем поговорить что ли? Анна не любит слушать?

— У нее срыв, отцу стало хуже.

— Прости.

— Как раз поэтому я хотел попросить тебя помочь.

— Чем? Это больше по твоей части.

— Не с психологической поддержкой, с другим.

— Не понимаю, что я могу сделать.

— Долгая история.

— Ладно, сварю тебе кофе. Но это еще ничего не значит.

— Для начала хватит.

Женя направилась к кофеварке. Лучше на первом этапе быть занятой, чтобы не вовлечься больше положенного. Доверять психоаналитикам последнее дело. Следовало отключить эмоции.

— Отца Ани сбила машина на пешеходном переходе. Он в тяжелом состоянии, в реанимации, прогнозы пока туманные. Его состояние было стабильным, но недавно стало ухудшаться. Аня расклеилась.

— Мне очень жаль. Чем я могу помочь? — спросила Женя. — Почему ты ничего не сказал?

— Давай заключим перемирие, — мягко попросил Иван. — Временное. В целях вашей безопасности. Пока ситуация с Максом не прояснится.

— Я не могу поверить, что Макс способен причинить вред Алисе.

— Мы не знаем, что произошло, и его исчезновение добавляет подозрений. Ты точно не знаешь, где он скрывается?

— Конечно, нет. А удалось что-то узнать?

— Пока не густо. У Макса есть знакомый, который был связан со студийными дамами твоего мужа, некий Игорь Черномырдин. Известно, что он засветился при попытке продажи вашей записи, а потом исчез при невыясненных обстоятельствах. Объявлен в розыск. Скорее всего, через него дамы искали покупателя. Но что там произошло, неясно.

— Ничего себе! Дамы мертвы, этот знакомый и Макс исчезли. И как он с ним был связан?

— Макс занимался оформлением закрытых вечеринок, а этот знакомый числился на них кем-то вроде администратора. Он обеспечивал все необходимое, особенно по части запретных тем. В общем, мутный тип, на кого работал, так и не удалось установить.

— Выглядит не слишком хорошо.

— Лучше бы Максу объявиться.

— А если с ним что-то случилось? — спросила Женя.

— Вспомни, пожалуйста, может он говорил что-то странное?

— Да вроде ничего, — задумалась Женя. — Опасался желания Алисы стать следователем. Хотел приобщить к искусству. Это было очень органично.

— Вспомни ваши разговоры, что-то тебя удивило?

— Еще он сказал, что Аня с детства в тебя влюблена и никогда не отпустит. Вот это было неожиданно.

— Вот откуда ноги растут у твоей реакции на нее, — улыбнулся Иван.

— А это правда?

— Я все рассказал давно. Ничего нового добавить не смогу. Мы всегда были друзьями, а когда попытались выйти за рамки дружбы, все пошло куда-то не туда. Так что вернулись к прежнему формату.

.— Давай вернемся к Алисе.

— Пусть будет под приглядом. И лучше, чтобы мы это делали вдвоем. Временное перемирие, — сказал он. — Ради безопасности.

— Я подумаю.

— Чтобы легче думалось, расскажу о работе.

— Даже не представляю, что это может быть.

— Отец Ани занимался организацией экспертизы коллекции живописи для одного олигарха. Тот решил продать часть работ, ему потребовалось подтвердить кое-что.

— Где я и где такие коллекции?

— После того, как Андрей Иванович пострадал, Ане пришлось продолжить начатую отцом работу.

— Почему?

— Условия договора. Но ей было трудно, и она подключила меня. В театре мы встречались с ним, чтобы обсудить детали. В ресторане, кстати, тоже. Это его заведение. Может быть, ты слышала о нем. Борис Морев.

— Кое-что долетало. Что он не любит девушек в брюках.

— Какие интересные у тебя факты.

— Не у меня.

— В общем, я взялся довести экспертизу до конца, Аня работала со мной. Но потом отцу стало хуже, а мне для дела нужен помощник.

— Но я ничего не понимаю в такой экспертизе.

— И не надо, твоя задача – запрашивать документы, забирать их, систематизировать и все такое.

— Может взять кого-то более осведомленного?

— Мне нужен тот, кому я могу доверять. В деле много разных нюансов, они не для посторонних глаз. Соглашайся. Это отличный вариант, в работе нет ничего сложного, оплачивается хорошо. Вряд ли ты найдешь что-то лучшее в ближайшее время.

— Я подумаю.

Глава 19 Открытки с видом ​

Заснеженный залив проглядывал сквозь прибрежные сосны. В небе иногда возникало солнце, подсвечивая пейзаж яркой зеленью иголок. Из-под снежных шапок мелькали коралловые всполохи плодов шиповника, словно елочные гирлянды, развешенные по всему берегу. Низкое небо задевало облаками верхушки деревьев. Картинка была настолько праздничной, что хотелось задержаться на ней взглядом. Но зима не располагает к созерцательности, надо успеть сделать основные дела до того, как все снова уйдет в темноту. Время, когда можно было неспешно прогуливаться вдоль залива, ушло вместе с последними событиями. Теперь в распоряжении осталась лишь версия – смотреть на ходу из окна. Разглядывать открытки с видами, но уже не быть их частью.

Автобус ехал неспешно, но Женю это вполне устраивало, можно было сосредоточиться на пейзаже. Берег то появлялся, то исчезал за деревьями, напоминая о недавней жизни, где сосны беззаботно махали ветками, волны залива разбивались о прибрежные камни, а они осваивали велосипедные маршруты и спорили, как нарядить новогоднюю елку. Но было ясно – назад дороги нет. Все закончилось, даже толком не начавшись.

Женя ехала в зеленогорский дом. Неопределенность, повисшая в воздухе, вопросы и подозрения порядком вымотали ее, и пределы терпения давно были нарушены. Ждать уже было нечего, надо было что-то делать. В доме оставались вещи. Ее и Алисы. Когда они уезжали отсюда в последний раз, это был рядовой момент. Никто из них не думал, чем все обернется. Пока вещи находились там, оставалась надежда, что все прояснится, окажется недоразумением или ошибкой. Но время шло, а Макс не объявлялся и даже ни разу не позвонил. В какой-то момент Женя поняла – так больше продолжаться не может, надо это как-то закончить. В ее распоряжении имелось не так много вариантов, она выбрала самый логичный. Поехать и забрать все свое, что оставалось в доме. Это был скорее символический жест, ничего жизненно необходимого там не было. Она вполне могла обойтись и без еще одного комплекта домашней одежды или второй зубной щетки, но это бы подвело некую черту под всем.

Она набрала номер Макса, чтобы не появляться совсем внезапно. Телефон ожидаемо был вне зоны, но отменять поездку не хотелось. Возможно, она искала повод еще раз прикоснуться к чему-то невидимому, ощутить вкус жизни на берегу залива в окружении довольных сосен. Она не понимала, чего на самом деле хочет. Может быть, ей просто надо увидеть Макса? Понять что-то. Поставить точку.

Народу в автобусе было немного, ей удалось занять место для обзора и пристроить чемодан. Но любование видами прервал звонок. Женя даже не удивилась, что именно сейчас Ивану что-то понадобилось. В этом уже прослеживалась некая закономерность. Она нажала «ответить».

— Только не говори, что надо срочно ехать по коллекционным делам, — начала она первой.

— Ты передумала работать? — удивился Иван.

— Сегодня не могу. Извини.

— А завтра?

— Что делать?

— Мне нужно, чтобы ты поехала со мной. Будем смотреть часть коллекции, — сказал Иван. — Есть разные нюансы, приеду, расскажу. Это не телефонный разговор.

— Я вернусь поздно.

— Может пересечемся в городе? Ты где?

Женя задумалась. Не было уверенности, что стоит посвящать Ивана в свои планы, она уже представляла, что за этим последует. Но борьба со скрытностью было ее идеей.

— Ау, ты куда пропала? — подал голос Иван.

— Прости, не знаю, как сказать.

— Надеюсь, ты не в вепсском лесу?

— Еду в Зеленогорск, — Женя решила не нагонять тумана.

— Макс объявился? — голос Ивана моментально изменился.

— Нет.

— Тогда в чем дело?

— Хочу забрать наши вещи.

— Алиса с тобой?

— С ума сошел! — ответила Женя.

— Как ты собираешься попасть в дом?

— У меня есть ключи, — объяснила Женя. — Макс детально меня посвятил во все, взламывать ничего не надо, твои навыки не пригодятся.

— А мутность истории тебя не смущает?

— Мне нужны мои вещи, — ответила Женя. — Не до эмоций.

— Вообще-то я про опасность, — сказал Иван. — Тебе не помешает сопровождение.

— Я уже в пути, смирись.

Как бы то ни было, возможная встреча с Максом ее тревожила, хотя она так и не поверила до конца в его причастность к пропаже фильма. Много раз прокручивала в голове их разговоры, стараясь выудить скрытые смыслы, вспоминала непонятное выражение на его лице, которое чаще всего толковала однозначно – страх перед дочерью. Плохой из нее психолог, что и говорить, правильно ушла из профессии, если не может считать человека.

— Далеко заехала?

— Подъезжаю к Репино.

— Я как раз в Сестрорецке. Выходи на какой-нибудь остановке, подхвачу тебя.

— Не май месяц, чтобы прохлаждаться возле залива.

— В Репино есть кафетерий. Можешь укрыться там.

— Не отстанешь ведь?

— Я, конечно, понимаю, коня на скаку и все такое, — поддел Иван. — Но тебе правда хочется самой таскать сумки?

— У меня чемодан.

— Тем более. Встречаемся в кафе.

— Тебе обязательно надо вносить свои коррективы?

— Неизвестно, что нас может ждать.

Иван появился довольно быстро, Женя даже не успела допить свой капучино. По дороге он не пытался втянуть ее в разговоры, за что она была благодарна. Лучше глазеть по сторонам, где жизнерадостные деревья уверенно тянут свои ветви в небо, чем тонуть в бесконечных разногласиях. Как-то складывалось, что они вечно не сходились во мнениях. Параллельно Женя прикидывала, как вести себя, если они наткнутся в доме на Макса. Так ничего и не придумав, она повернулась.

— Что бы ты делал на месте Макса? — спросила она. Давно напрашивался взгляд со стороны.

— Первым делом определил круг подозреваемых.

— В чем?

— В попытке использовать меня, намеренно или случайно.

— И что дальше?

— Обратился к знакомым, которым могу доверять.

— Значит, надо искать людей, — сказала Женя. — Ты их знаешь?

— Я рассчитывал на тебя.

— Как это? — удивилась Женя.

— Вы тесно общались, наверняка ты кого-то видела, с кем-то знакомилась.

— Не особо.

— Он что, вообще ничего не рассказывал?

— В основном мы говорили об Алисе и службах опеки. Погоди…

— Ты что-то вспомнила?

— Ему надо пройти какую-то процедуру в связи с признанием отцовства. Он не может пропустить, иначе Алиса не будет считаться его официальной дочерью.

— Поищем.

— А как себя вести, если он окажется дома?

— Главное не делать резких движений.

Они свернули с шоссе. Дорогу слегка вело, ехать стало еще труднее. Вдоль обочин мелькали подтаявшие прогалины, обнажая пожухлую траву. Темные и светлые полосы чередовались, снег сходил, цепляясь за любые неровности грунта. Эти провалы выглядели тревожно.

За поворотом Женя занервничала. Иван покосился, но промолчал. Сжатые в кулаки ладони, которые она пристроила на коленях, не слишком помогали. Чем ближе к дому, тем сильнее ей хотелось повернуть назад. Она даже закрыла глаза, чтобы как-то собраться. Что с ней такое?

После того, как они вышли из машины, открылась мрачная сюрреалистическая картина. На месте дома виднелось пепелище. Даже забор частично сгорел и провалился, и на всеобщем обозрении находились останки того, что Женя совсем недавно считала вполне безопасным местом. Сейчас все выглядело жутковато. Особенно пугала полосатая лента, развешенная по периметру.

— Какая же я дура, — прошептала она.

Женя застыла возле разметки, не в силах двинуться дальше. В голове ни одной мысли, только какой-то беззвучный ужас, как на картине Мунка. Даже не так. Не ужас, а ужас-ужас. Она изо всех сил сдерживала себя. Хотелось куда-то выплеснуть тот кошмар, который начинал захватывать ее изнутри. Но тело словно парализовало. Классическая иллюстрация одной из автоматических реакций на стресс. Она всегда в таких случаях замирала. Чтобы хоть как-то прийти в себя, она закрыла глаза, надеясь, что когда откроет их, все окажется наваждением, и дом будет на месте.

— Иди в машину, у тебя шоковая реакция, не смотри на это, — сказал Иван.

— Мне надо немного времени. А ты разузнай что там.

— И ты не хотела, чтобы я с тобой ехал, — Иван пошел в сторону дома, стараясь выбирать относительно сухие места.

Вблизи все выглядело еще страшнее. Частично сохранившиеся стены с провалами вместо окон, в которых затаилась темнота, множество следов на грязных комьях слежавшегося снега и осколки, очень много стекла. Все вокруг было завалено стеклянными фрагментами разной величины.

Женя понемногу стала отмирать и двинулась следом, заглядывая за провалы в заборе. Пожар был настолько сильным, что обгорела часть деревьев и их обугленные стволы лежали вперемешку с разбросанными грязными вещами. Запах промозглой сырости не вязался с картиной. Пожар, а все по колено в воде. Это было неестественно. Ветер гонял по луже елочные шары, купленные накануне, и сквозь налипшие грязь и мусор проглядывали всплески блестящего напыления на зеркальной поверхности игрушек. Шары частично разбились от падения и выглядели небольшой флотилией, потерпевшей крушение в водах неизвестной страны.

Накренившаяся сосна на самом краю пожара держалась из последних сил. Ее корни наполовину обнажились, огонь добрался до них, но сама она пострадать не успела. Сверху доносился какой-то резкий звук. Он был странным и пугающим, словно кто-то пытался окончательно добить дерево. Женю это встревожило, она подошла ближе, вглядываясь в происходящее. Звук то появлялся, то исчезал, подчиняясь какому-то внутреннему ритму, и когда она смогла определить место, откуда он исходил, то заметила дятла, который как заведенный долбил клювом по стволу. Это уже ни во что не вписывалось.

— Эй, — крикнула она наверх, — разве птицы зимой не спят?

— С кем ты общаешься? — подошел Иван.

— Видишь, птичка, — сказала Женя и нервно засмеялась.

— Наверное, проголодалась, — сказал Иван и осторожно дотронулся, стараясь успокоить ее. Она увернулась и двинулась дальше.

Женя обошла дерево, пытаясь найти удобный ракурс. Зачем-то хотелось разглядеть птицу. Самая красивая птица в здешних лесах… она вспомнила, как ее сравнивали с этим дятлом. Когда еще удастся разглядеть его вживую?Что за каша в голове? Непонятно что происходит, а у нее только дятел на уме. Что же делать-то?

Наконец она нашла удобную точку и застыла, завороженно глядя на мелькание ярко-красных пятен. Скорость, с которой птица двигалась, выглядела невозможной. Дерево скрипнуло и стало крениться прямо в сторону Жени, но она оставалась на месте, не до конца осознавая происходящее. Ей казалось, все происходит словно в замедленной съемке. И только когда кто-то схватил ее за плечи, она пришла в себя.

Иван вытолкнул ее в последний момент. Старая сосна с гулким тяжелым грохотом ухнула рядом с ними, взметнув целый фонтан грязных брызг и погребая под собой флотилию елочных шаров. Они упали на снег, в котором земля мешалась с водой, и замерли в ожидании последствий. Сосна вначале качнулась в сторону, а затем вернулась на место падения и остановилась. И только дятел не унимался. Он опустился теперь уже на поваленный ствол дерева и снова принялся его долбить.

Женя закрыла глаза, чтобы не сойти с ума от всего этого.

Иван поднялся и протянул руку.

— Пора убираться отсюда.

— Знать бы куда.

— Едем в отделение, попробуем узнать подробности.

Им пришлось снять верхнюю одежду, чтобы не пачкать салон, и по дороге очищаться подручными средствами. Немного согревшись, Женя принялась названивать Максу. Телефон был выключен или находился вне зоны, о чем раз за разом сообщал мелодичный женский голос.

— Я полная идиотка, — снова повторила она. — Как я могла?

— Ты звонила ему?

— Нет.

— Почему?

— Хотела дать время. Думала, объявится, когда разберется.

— Но этого так и не случилось? — уточнил Иван.

— Он предлагал уехать на праздники, возможно, сам где-то в другом месте. И ничего не знает о том, что здесь случилось.

— Подождешь в машине? — спросил Иван, когда они остановились у отделения полиции. — Мы не знаем, что произошло, я бы на всякий случай не раскрывал, что ты там жила.

— Думаешь, это не случайность?

— Дождемся информации.

Иван ушел, а Женя продолжала набирать номер Макса. С каждым вызовом на душе становилось беспокойнее, а Иван все не появлялся. Через какое-то время она не выдержала ожидания и выбралась из машины, стараясь двигаться быстрее, чтобы не замерзнуть.

За поворотом послышались голоса.

— Вы сможете опознать его? — спросил незнакомый низкий голос. — Тело сильно обгорело.

— Попробую, — ответил Иван.

Женя выскочила из-за угла.

— Опознать? — закричала она. — Кого?

Иван быстро схватил ее.

— Что происходит? — Женя попыталась вырваться.

— Тихо, тихо, — Иван продолжал обнимать ее.

К такому она совершенно точно была не готова. Все выглядело еще хуже, чем в самом начале. Куда все повернется дальше, оставалось только гадать.

Глава 20 Владения фрейлины

Назад они ехали, когда уже начало темнеть. В замкнутом пространстве машины страхам некуда было разбежаться, они отскакивали от всех поверхностей и гонялись друг за другом. Какие-то обрывки мыслей блуждали внутри, натыкались на тени разной длины, создавая причудливые узоры. Границы света и тени менялись непрерывно, и с каждым разом темнота отвоевывала себе все больше места.

Пожар произошел давно, накануне Нового года. С хозяйкой дома связаться не удалось, она находилась границей, а время праздничное, все службы работали с большими перерывами. По результатам экспертизы причиной пожара был поджог, опрос соседей ничего не дал. В это время здесь живет крайне мало людей, да еще и дома находятся на удалении друг от друга, никто ничего подозрительного не заметил. Вроде бы накануне какая-то машина стояла неподалеку, но описать ее не смогли, было темно, в это время все машины выглядят одинаково.

На месте пожара нашли тело сильно обгоревшего человека. Личность установить не удалось, но по словам соседей дом кто-то снимал, так что с большой вероятностью это мог быть сам арендатор. Все ждали окончания праздников, чтобы найти владелицу дома.

Ответить на вопрос – на месте пожара нашли Макса или нет, Иван не смог, состояние тела это не позволяло. По росту и комплекции он подходил, исключить, что в пожаре действительно погиб Макс, было нельзя. Точные выводы могла дать генетическая экспертиза, и теперь надо было придумать, как обо всем сообщить Алисе.

— Не затеяли бы вы эти игры, — Женя снова потянулась за шарфом, — ничего бы не случилось, — она зарылась лицом в кашемировое полотно и опустила голову.

— Это уже никуда не годится, — сказал Иван. — Попробуем найти кофе. Должно же тут остаться хоть одно заведение общепита.

Он принялся высматривать намеки на действующее кафе. Вскоре в глубине сосен показался деревянный особняк, выкрашенный зеленой краской. В сгущающихся сумерках он вырисовывался за счет подсветки. Белые наличники окон ярко светились, внутри явно теплилась какая-то жизнь. Дом когда-то принадлежал Анне Танеевой-Вырубовой, фрейлине последней императрицы, и использовался в качестве дачи, а затем тихо разрушался, как и большинство строений той эпохи. Но лет десять назад бывшую загородную резиденцию фрейлины отреставрировали, и в ней открылся ресторан. Деревья вдоль дорожек были щедро увиты лампочками, в вазонах красовались нарядные можжевельники, сквозь почти сошедший снег пробивались какие-то кустики. Иван съехал с дороги и остановился на внутренней территории.

— Ну что, готова к выходу в свет или тебе кофе сюда? — повернулся он к Жене.

— Что? — она подняла голову из шарфа.

— Все, больше никаких вопросов. Скоро вернусь.

Иван собрался выходить, но Женя замахала руками.

— Нет! — крикнула она.

Иван закрыл дверь.

— Что происходит? — спросил он. — Ты сама не своя. К кофе не помешает и порция коньяка. Погоди, может у меня что-нибудь завалялось. Держу на всякий случай. Иван потянулся за рюкзаком и принялся разглядывать содержимое.

— Собираешься меня споить? — мрачно спросила Женя. — Любопытно, с какой целью?

— Классика жанра, — в тон ответил Иван. — Чтобы воспользоваться твоей беспомощностью.

— Тогда никакого алкоголя, хочу быть в полной памяти, чтобы не пропустить ничего.

— Для начала попробуй хотя бы определиться, чего хочешь сама.

— А смысл?

— Мне будет легче тебе помочь, а не путаться в происходящем и ощущать себя непонятно кем. Поищу дятла, может он что подскажет, — Иван вышел в темноту и тут же вернулся.

— Выходи.

Женя подняла голову.

— Зачем?

— Давай прогуляемся. Посмотри, тут даже что-то цветет. Ты видела зимние цветы?

— Какие цветы?

— Откуда я знаю. Может ты скажешь, кто у нас носился по окрестным питомникам?

— Мне деревья были нужны.

— Да один черт. Выходи давай, — Иван потянул ее из машины.

— Убери руки, — сказала Женя. — Я сама.

— Как скажешь.

Женя вышла из машины, стараясь размять затекшие руки и ноги. Вокруг действительно раскинулась зимняя сказка, все переливалось, воздух был освежающе чист, и вдалеке тихо лилась какая-то ненавязчивая тягучая музыка.

— Вон там, — показал Иван куда-то вбок.

Женя повернулась, стараясь приглядеться. Около дорожки действительно росло что-то, похожее на цветы. Вблизи они выглядели знакомо, эти словно припорошенные пылью сиреневые кустики часто попадались в окрестных лесах. На ощупь цветы были жесткими, словно высушенными, но кончики пальцев приятно отзывались на прикосновение. Они совершенно точно были живыми.

— Похоже на вереск, — сказала она. — Я не знала, что он цветет зимой.

— Видимо, прячется под снегом.

Подниматься было нелегко, ее слегка лихорадило, нервное напряжение последних часов все не проходило. Помощь Ивана она в очередной раз отклонила, стараясь держаться на расстоянии. Хотелось поскорее добраться до дома и там уже остаться без чьих-то наблюдательных глаз. Она нахмурилась и опустила глаза, стараясь не встречаться взглядом с Иваном.

— Пожалуйста, не надо подозревать меня черт знает в чем, — сказал Иван. — Я не представляю угрозы.

— И кем мне тебя считать?

— Для начала попробуй увидеть мои дружественные намерения, — сказал Иван.

— А дальше? — усмехнулась Женя. — Будем жить долго и счастливо во френдзоне с зыбкими границами?

— Я может и хотел бы чего-то еще, но ты наглухо закрываешься. Мне совсем непонятно, что это значит. Не уверен, что ты и сама во всем разобралась.

— Неужели?

— Ты целый час убиваешься по Максу, на любые попытки помощи реагируешь негативно, сморишь волком. И как мне быть?

— Прости, — пробормотала Женя. — Макс ведь не чужой. К тому же я подпустила его близко к Алисе, да что говорить…

— Пока рано списывать его со счетов. Макс может оказаться жив.

— А машина? Там ее нашли?

— Скорее всего нет, иначе бы его уже вычислили.

— Если машины нет, значит, его там не было, так ведь?

— Вероятно.

— Но почему он даже не позвонил?

— Возможно, ему приходится скрываться.

— Значит, он как-то в этом замешан, — сказала Женя.

— Не факт.

— Почему ты все время его защищаешь? — удивилась Женя.

— Стараюсь быть объективным, — ответил Иван. — Шансы пятьдесят на пятьдесят.

— Снова высчитываешь проценты?

— Сейчас важнее понять что произошло. Только тогда появится хоть какая-то определенность. А если начнем втягиваться в наши разногласия, все только запутается.

— Ты всегда живешь по правилам? Сейчас время для этого, потом для другого? Совсем никогда не отступаешь от них?

— Прости, я зануда, — легко согласился Иван. — Не говори, что не предупреждал.

— Неужели есть люди, которые всегда поступают рационально?

— В жизни бывает все, — усмехнулся Иван. — Сейчас ты выбита из колеи и нуждаешься в поддержке. Но от меня не хочешь ее принимать.

— Уверен?

— Ты это открыто показываешь, разве нет? — удивился Иван.

— А как надо? — спросила Женя. — Броситься тебе на грудь?

— Я бы не возражал, если что, — Иван развел руками в приглашающем жесте. — Но меньше всего я хочу, чтобы ты кинулась ко мне из отчаяния, от желания забыться или потому что на это рассчитывает Алиса.

— Этого хочет Алиса? — удивилась Женя.

— По крайней мере, она мне так сказала, — ответил Иван. — А тебе?

— Мы мало говорим в последнее время.

— Все это не должно быть причиной. Ты сама знаешь, ничего хорошего так не выходит. Я тоже через это проходил, мне не понравилось.

— А на что тогда ориентироваться?

— На желание быть с кем-то. Не потому что больно, плохо или скучно. Просто хочешь быть рядом. В любой ситуации. Тогда есть шанс.

— Нина так и не вышла замуж, и я даже не знала, был ли у нее кто-то или нет. Когда спросила, она сказала, что пока отвечаешь за кого-то, себе не принадлежишь. Типа не имеешь права. На мне сейчас Алиса, и я должна думать о том, как все это может отразиться на ней.

— Что, черт возьми, у тебя в голове? — Иван сделал шаг к Жене. — Какое еще право? Ну теперь хотя бы понятно, что лежит в основе твоего сопротивления.

— И что же?

— Долго объяснять. Забуду-ка я о правилах…

Иван подошел еще ближе и протянул руку. Среди светящихся деревьев это выглядело жестом фокусника. Световые блики перебегали от одного к другому, словно играли с ними.

— Давно танцевала?

Вдали по-прежнему звучала какая-то негромкая музыка. Звуки казались, скорее, воспоминанием, и вряд ли подходили для танцев. Мелодия невесомо, почти прозрачно выводилась виолончелью и разбавлялась вибрирующими низами. Женя прислушалась.

— Под это?

— Рискнем?

Она недоверчиво пожала плечами. Огоньки запрыгали на ее одежде.

— На улице по-прежнему зима, — сказал Иван. — И раз уж ты не хочешь идти внутрь, будем согреваться подручными способами.

Женя неуверенно подняла руку, отвечая на приглашение. Зимой на улице ей еще точно танцевать не приходилось. Наверняка это не слишком удобно.

Иван осторожно притянул ее к себе, давая возможность привыкнуть. Она положила руки ему на плечи и как-то моментально успокоилась. Дальше уже можно было положиться на музыку, она задавала ритм движению и вела разговоры за них.

В теле появилась необычайная легкость, а затем Женя словно провалилась куда-то. Ощущения были такие, как если бы она вышла из тела или временно потеряла сознание. В голове все путалось, на самом краешке мелькала мысль, что происходит непонятное и надо стараться не упустить контроль. Но другая часть требовала забыть обо всем и отдаться этой обволакивающей волне.

Ее словно укрывали от чего-то, внутри разливалось тепло и безмятежность. Словно у нее забрали разом все страхи, сомнения, тяжелые воспоминания и вообще все плохое, что было в жизни. Держаться вертикально при этом становилось все труднее, ее клонило куда-то к земле. Иван подхватил ее, не давая упасть, и она не понимала, чего же ей сейчас хочется – чтобы все поскорее закончилось или длилось вечно.

Дальше все понеслось с ускорением, Женя не успевала даже о чем-то подумать. Они добрались-таки до ресторана, выбрали место с видом на залив, выпили кофе, разглядывая прибрежные нагромождения снега и льда, обсуждали какие-то бытовые мелочи и продолжали прикидывать план действий на ближайшие дни.

— Видишь, доверять мне не так уж и страшно, — сказал Иван, когда они вернулись к машине.

— А может, дело в этом месте? — спросила Женя.

— Думаешь, это происки фрейлины?

— Как знать, — задумчиво ответила Женя. — Она была необычной женщиной, водила знакомство с Распутиным.

— Если так, Анна Александровна, спасибо, — Иван поклонился в сторону дома.

— Почему мы так устроены? — спросила Женя. — Заметил, как быстро включается что-то иррациональное, стоит чему-то случиться? Это нормально?

— Когда человеку сложно что-то понять, остается опираться только на что-то невидимое. А это чаще всего иррациональное. Так что да, нормально.

— То есть это заложено на уровне психики?

— Как-то так, — ответил Иван. — Хотя жизнь порой выдает похлеще…

— Например?

— Недавно был случай с моими знакомыми. Художники, компания из пяти человек. Несколько лет назад они набрали красок, холстов и поехали по Европам. Помотались по разным странам и в итоге остановились в Италии. Жили за счет продажи своих картинок.

— А это возможно?

— Больших заработков, конечно, не было, хватало только на пропитание. А вот вопрос с жильем решался сложно. С хостелами не складывалось, был самый разгар сезона. В других местах оказалось дорого. И они нашли неожиданный вариант. Договорились с индусами, что поживут у них в ашраме. Только до осени и без послушничества, в качестве дружественных гостей и помощников.

— Что за помощь?

— Рисовали им картинки по заказу. Всю их мифологию. Хорошо выходило, индусам понравилось.

— И что тут странного?

— В ашраме они прожили несколько месяцев, а ближе к зиме засобирались обратно. И тут выяснилось, что индусы хотят, чтобы они остались в секте. На них потрачено время, деньги и тонкие энергетические материи. Им дали понять, что в качестве ответной меры требуется вступить в ряды.

— Пришлось сменить веру?

— Художники люди вольные и на такие жертвы оказались не готовы. Поблагодарили за кров и начали собираться. В ответ им сказали, что могут проклясть и серьезно испортить карму. На этом и разошлись. Художники уехали, осыпаемые проклятиями.

— На вид индусы миролюбивые.

— Ну да. Только дальше начались странности. Художники стали вдруг умирать. Первый напился и не пришел в себя. Скорая приехала вовремя, но откачать его не смогла. Он не реагировал на лекарства, посинел и скончался на глазах у медиков.

— Может, совпадение?

— Второй умер от гриппа. Вышел на работу, где был гравером и художником по стеклу. Сделал заказ, пришел домой и упал. Сердце. Третьего через несколько месяцев нашли замерзшим на лавочке. Вадим был известный художник, весь город переживал.

— Погоди, — остановила Женя. – Это не Воронцов?

— Ты его знала?

— Конечно. Я тогда еще не работала, но картины помню. Не знала, что так вот… — она задумалась. — Остальные хоть живы?

— Отчасти. Двое оставшихся к тому времени заподозрили неладное. Один от греха подальше уехал на историческую родину в Израиль. Бросил живопись и стал спасателем.

— Помогло?

— Утонул.

— А последний?

— Рванул назад в Италию и вернулся в секту.

— Жив?

— Да.

— Думаешь, колдовство?

— Фактор икс. Но вряд ли это что-то рациональное.

На этот раз находиться внутри машины стало намного легче. Тени рассеялись, страхи ушли на отведенные им места и больше не мешали нормально что-то обсуждать.

— Ты хочешь сказать, что кто-то хотел убить Макса? — спросила Женя.

— Вполне годная версия.

— И он ко всему этому причастен?

— Думаю, ты сама понимаешь, что какая-то связь между событиями прослеживается. И не забудь, завтра нам смотреть коллекцию, я заеду к десяти.

Ситуация выглядела ужасной, но хотя бы стало понятно, куда двигаться дальше. Возможностей было не так много, но придется с чего-то начинать.

Глава 21 Коллекция

Коллекция в подвале олигарха – это как прыжок в неизвестность. Никогда не знаешь, где в итоге окажешься. За последние пять минут лампочки на стенах трижды мигали в режиме стробоскопа, не давая возможности двигаться дальше. Яркие вспышки выхватывали фрагменты стен с темными провалами между кирпичами. Спуск в подвал казался безнадежным. После поворота лестницы начались проблемы с сетью, вначале все погрузилось во тьму, затем перешло в хаотичный «ON OFF». Застыв на ступеньках в ожидании, Женя с Иваном слышали, как начальник охраны хмурым голосом отдает приказы по рации.

— Закрой глаза, — Иван придвинулся к Жене. — Все нормально, это в тебе вчерашнее не улеглось.

— Надо периодически ставить себя на паузу.

Свет подмигнул в последний раз и перешел в стабильно работающий режим. Женя непроизвольно помахала руками, словно отгоняя что-то неприятное от себя, и осторожно зашагала вниз, стараясь выглядеть невозмутимой. Пора брать уроки у Алисы, мелькнула мысль, она уже освоила эту хитрость. Непонятно, у кого научилась.

Подвал выглядел недружелюбно. Несмотря на работающую подсветку, из него хотелось поскорее уйти. Замкнутое пространство, даже художественно организованное, все равно оставалось подвалом. Картины и люди вокруг выглядели иллюзорно, словно накинутая на голову вуаль, которая вот-вот упадет, открывая истинное лицо.

Возможно, дело в практически бессонной ночи, после которой сложно было переключиться на работу. Все мысли крутились вокруг пожара в зеленогорском доме, пропавшего в другое измерение Макса, с каждым разом раскрашиваясь все более зловещими оттенками. Телефон Макса находился вне зоны доступа, никто из общих знакомых за это время его не видел и не знал, собирался ли он куда-то на праздники.

Соцсети мало что дали тоже. Макс засветился всего лишь раз, его отметили на следующий день после памятного бегства. Какая-то предновогодняя балетная тусовка, людей на фото не знали ни Женя, ни Алиса, ни даже Иван. На всякий случай надо было поговорить хоть с кем-то, кто там был, других вариантов восстановить картину жизни Макса не нашлось. Городская квартира на Крестовском тоже не подавала признаков жизни.

Алиса дала понять, что тоже будет что-то искать, убедительно пообещав, что ни с кем самостоятельно связываться не станет. Новость о предстоящей генетической экспертизе она восприняла слишком невозмутимо. Женя надеялась, что пока они будут ждать результатов, неугомонный подросток не успеет ничего натворить. Мало ли что взбредет в ее светлую голову.

Утром появился Иван, им предстояло смотреть очередную часть коллекции. После того, как Женя облачилась в свой деловой костюм, он принялся вводить ее в курс дела. Женя включилась, когда услышала что-то незнакомое.

— Я уже видел работы в загородном доме и те, что предназначены для продажи. Они находятся в специальном месте. Это как банковская ячейка, только в пятьдесят квадратных метров.

— Минигалерея, — протянула Женя. О таких габаритных ячейках ей слышать не доводилось.

— Что-то вроде хранилища, где можно держать раритеты. Некоторые вещи так и не покидают территорию хранилища, просто переходят из рук в руки и меняют лишь номера ячеек.

— А в чем тогда смысл владения? — не поняла Женя.

— Власть, — тихо произнес Иван. — Или контроль. Ты не просто владеешь вещью, а участвуешь в эксклюзивном клубе коллекционеров...

— И куда едем?

— Сегодня будем смотреть работы, которые находятся в городском доме.

— Это те, что держат поближе?

— В точку.

— И что с ними? Надоели?

— У него сложный развод, и он не хочет, чтобы некоторые работы попали в руки жены. Он пока не определился, что будет продавать, потому проверяем все.

— Разве при покупке он не получал гарантии?

— Покупатель может запросить независимую экспертизу. Перепроверяет для страховки.

— До сих пор с трудом верю, что участвую в чем-то подобном.

— Все когда-то начинают.

— Я же обычный человек, такие коллекции для меня что-то из разряда параллельной жизни.

— Просто смотри картины. Нечасто выпадает шанс увидеть такие работы живьем. Считай, тебе повезло. У него на руках заключения европейских экспертов, которых не так давно поймали на продаже подделок.

— Трудно быть олигархом, все так и мечтают тебя надуть, — заметила Женя. — Любая работа может оказаться подделкой?

— Именно.

— И как это выяснить?

— Методики есть, но ни одна не дает стопроцентной гарантии. Теперь понятно, почему отец Ани начал сомневаться, некоторые результаты можно трактовать двояко.

Они приехали в особняк на Каменном острове, который скрывался за высоким забором. Здание было построено в классическом стиле, со стеклянной ротондой на самом верху, но выглядело современным. Женя не успела толком разглядеть дом снаружи, к ним подошел человек в строгом костюме.

— Здравствуйте, идите за мной.

Он был скуп на слова и нечитаем. Военной выправки у главы безопасности не было, взгляд скорее рассеянный, чем сосредоточенный и совершенно размытые черты лица. Юрий, как он представился, выглядел так, что запомнить его лицо не представлялось возможным. Скорее всего, такого вида требовала специфика работы. На поверхности оказывались только общие детали. Светло-русые коротко стриженые волосы, глубоко посаженные глаза, которые терялись где-то внутри и невыраженный подбородок.

Когда они вошли в дом, начальник безопасности передал их в руки личной помощницы олигарха. Вот она выглядела неординарно.

Высокая даже по строгим меркам и одетая в деловой костюм, она приковывала внимание надменным выражением лица, темно-рыжими кудрями и тяжелым взглядом из-под изогнутых бровей. Капризно очерченные губы дополняли образ, придавая ему завершенность. В ней было мало женского, внешность скорей вызывала ассоциации с андрогином. Будь она мальчиком, ее лицо было бы достойно кисти Караваджо.

— Изольда, — представилась она так, словно делала одолжение, раскрыв свое имя. Говорила она с легким неуловимым акцентом. — Нам сюда.

Повернувшись, она двинулась куда-то за лестницу, где оказался вход в подвальное помещение. Во время спуска начались проблемы с освещением, и Женя в который раз поймала себя на мысли, что в последнее время все как-то с перебоями.

Галерея была оформлена в популярном стиле лофт. Довольно большое пространство максимально открыто, ни сводов, ни перегородок, ни других отвлекающих элементов. Строгие линии, четкие формы. Картины размещались прямо на кирпичной кладке, выкрашенной в светлый цвет. Сложная система подсветки включала несколько линий – по самому верху, над картинами и вокруг картин. Верхняя линия сейчас была отключена, и в галерее царил полумрак.

Женя невольно подумала, что хозяин либо патологически одержим искусством, либо готовится к съемкам документального фильма «Как потратить миллионы на подсветку».

В самом низу между картинами стояли прямоугольные коробки, стилизованные под каменную кладку. На них мигали огоньки, видимо, там располагались датчики системы контроля влажности и других параметров воздуха, а также маячки сигнализации. В общем, выглядело все очень серьезно.

Начальник охраны сказал что-то помощнице и ушел наверх, а надменная Изольда занялась гостями.

— Будете смотреть работы или вам нужна какая-то информация? — спросила она тягучим голосом. Ее манера растягивать гласные показалась Жене знакомой.

— Моя помощница займется осмотром, а мне понадобятся копии документов по новым работам, — ответил Иван и дал отмашку Жене. — Их можно отправлять на экспертизу? Необходимо специальное оборудование.

— Вывозить работы нельзя, — ответила Изольда. — Организуем лабораторию. Выделим помещение и купим все, что нужно.

Телефон в сумке Жени зазвонил. Она посмотрела на высветившийся незнакомый номер и сбросила звонок, направляясь в сторону первой картины.

— Снимать тоже нельзя, — сообщила помощница.

Женя огляделась, стараясь понять, с чем ей придется иметь дело. Для начала вытащила блокнот, чтобы записать какие-то детали, делать заметки в телефоне после строгого предупреждения она не решилась. Картин в подвале высветилось двадцать две. Не считая статуй, что стояли в глубине помещения с разных сторон от картины, прикрытой тканью. То ли жрицы, то ли богини, не разберешь. Со скрытой картиной двадцать три. Статуи не в счет, о них речи не было.

Коллекция, конечно, странная. Подбиралась она явно не для показа кому-то, картины разного размера и формы, и овальные, и круглые и странно скошенные в какой-то части. Некоторые вообще выглядели незавершенными, с остатками чистого холста наверху.

При этом подсветка у них была намного серьезнее, чем у нее в галерее. Какая-то система, она не поняла принципа. Одни в теплой гамме, другие в холодной, а некоторые еще и изнутри.

С одного из портретов на нее смотрела женщина с породистым лицом, на котором застыло выражение крайней пресыщенности жизнью. Женя начала присматриваться к технике мазка, и в какой-то момент изображение вдруг потеряло четкость, стало зыбким, и по нему пробежала рябь, а женщина на портрете зевнула, на мгновение прикрыв глаза. Женя быстро отступила на шаг, и женщина с портрета вернулась к своей высокомерной скуке.

Игра света, думала она. Бессонная ночь, сгоревший дом. Все это так на меня действует. Просто я устала.

Не может же он использовать фасеточные линзы прямо в подложке холста. Это варварство по отношению к маслу. Купить картину, чтобы она ему подмигивала, как на выставке Ван Гога?

Удивляла неоднородность работ. Разношерстные портреты, часть из которых выглядели мифологическими. То ли изображения реальных персон в образах героев божественного пантеона, то ли персонификации божеств. Женя так и не разобралась с этим. Вспомнились рассказы Макса о закрытых театрализованных вечеринках, которые он оформлял.

Что там Макс про них говорил? Это когда богиня Изида решает поиграть в прятки со смертными. Вопрос только в том, что все хотят быть Изидами, а на роли смертных всегда недобор.

Еще один портрет. Необычная манера, практически графика.

Молодая женщина в струящейся одежде возникала из темноты. Голова ее была прикрыта накидкой, поверх которой светилась диадема с полумесяцем. Самым необычным среди богатого полутонами серо-черного изображения были ярко-голубые глаза женщины. Это подчеркивалось подсветкой, глаза выразительно мерцали в темноте и притягивали взгляд. Женщина взирала на Женю с насмешкой. Поверхность картины казалась удивительно гладкой, почти гипнотической, и Женя почувствовала, как ее взгляд проваливается.

Ой, ну вот, опять, взгляд провалился. Наверное, хрусталик не может зацепиться за эту чертову гладкую поверхность. Надо узнать, кто занимался реставрацией. Может быть, сюда что-то добавили, чтобы поверхность бликовала под специфическим светом. Поверх старой краски капнули Vantablac в зрачки или тени? Ну бред же.

Женя не могла оторваться от этих глаз. Они удерживали ее, не давая увести взгляд. По телу пробежала волна тепла, сменившаяся внезапным холодом. На мгновение ей показалось, что она слышит тихий шепот, хотя в галерее, кроме нее и Ивана с помощницей, никого не было.

Что это может быть?

Рамы слишком глубокие, тогда такие не использовали. Внутри направленные динамики и лазерные датчики? Сам холст тут не трогали, ограничились рамой?

Несколько пейзажей с уклоном в романтизм, все как на подбор с руинами в мрачных тонах и пара картин религиозной тематики. Приглядевшись, Женя решила, что их объединял тщательно прорисованный растительный фон. Большое количество деревьев, листьев, цветов и кустарников с детальной проработкой. Поверхности этих картин тоже были гладкими, и когда Женя вглядывалась, ее взгляд иногда проваливался в листву, словно картинка ожидала, чтобы она шагнула внутрь.

Проваливаюсь, снова, упрекала она себя. Или секрет в подсветке? Потому такие деньги в нее вложены. Если подсветить лессировку узким спектром, можно увидеть, как слои краски начнут двигаться относительно друг друга. Слои вибрируют, мой мозг сходит с ума. Но зачем такие фокусы Мореву?

У одного из пейзажей она уловила легкий аромат. Если бы на нее дохнуло подвальной сыростью или пылью веков, это было бы понятно. Но тут отчетливо звучал Margiela Untitled, навязчивая стерильная зелень, в которой нет ни капли жизни.

Интересно, это вкусы хозяина по части ароматов или предпочтения Изольды? — подумала Женя. Диффузоры или они распыляют его через систему вентиляции?

Она собиралась сделать хотя бы условное описание каждой работы, но мысли странно путались, перескакивали, разбегались. И в них вдруг неожиданно возник Степан, он бы все это одобрил по части фактуры, готовая заявка на дешевый сериал.

Женя решила отвлечься от картин и подошла к одной из статуй. Все же с ними проще, камень не станет моргать. И тут же пожалела об этом. В пальцах появилось легкое покалывание, ей захотелось прикоснуться к холодному мрамору. Рука сама потянулась, и ей пришлось быстро себя одернуть.

Что это со мной?

Это уже был полный провал на уровне профессиональной этики, которая запрещала касаться экспонатов. Никогда. Она вернулась к картинам от греха подальше. По крайней мере, картины не призывали ее к физическому контакту.

Она заметила, что поверхности картины порой выглядели неестественно гладкими, то ли это были уже новые способы закрепления, чтобы лучше сохранить, то ли что-то еще. Но разглядеть детали такое мерцание сильно мешало, взгляд проваливался и хотел нырнуть еще глубже…

Да что это такое? — думала она. — Или я так сильно устала, или теперь эксперт по провалам.

Или кто-то решил сделать из старых работ аттракцион? Может они и статуи утыкали электродами, и они во время вечеринок дергается в конвульсиях под лютневую музыку. Или нет, скорее, под Вагнера.

Дальше все шло по нарастающей. На одной из картин изображение не просто поплыло перед глазами, а почти задрожало. Листья на деревьях шелестели, очень сухо и ритмично. Это был не природный звук, скорее запись.

Галерея с сюрпризами.

Сразу вспомнилось хрестоматийное

Картины оживают, когда смотришь слишком долго.

Все это настораживало, но в принципе любое близкое знакомство с артефактами автоматически относилось к чему-то зыбкому. Держать в доме картины такой стоимости вряд ли было простым делом, и требовало наличия системы содержания и охраны. Она представила, сколько людей вовлечено в этот процесс и вдруг вспомнила об охранниках, которые в прошлом году устроили в ее галерее ночные гуляния. Где гарантия, что здесь не бывает чего-то подобного? Морев большую часть времени проводит в других местах, а здесь появляется периодически. Что может происходить в этой галерее в отсутствии хозяина? Кто отвечает за сохранность?

Мысли были совсем не те. Подобные вопросы точно не относились к цели визита. Проверять подлинность картин будут специалисты, она здесь для другого. Но чего именно, пока так и не поняла. Возможно, для отвлечения внимания, вспомнила она разговор с коллекционером Загорским. Из общения с ним она поняла, что в основном помощницы нужны для представительских, декоративных и отвлекающих целей. В какой именно области Иван задействовал ее, было непонятно.

Высокомерная помощница Морева вписывалась в должность по всем параметрам – выглядела необычно, отвлекала внимание, несла себя с большим значением, снисходила к остальным и умела создать вокруг себя особую атмосферу. Жене в этом смысле похвастаться было нечем. Отвлечь помощницу вряд ли бы получилось, привлечь ее внимание – тоже, Изольда удостоила ее лишь пустым беглым взглядом. Аня выглядела бы в этой роли уместнее, жаль, что она выбыла из команды. За взаимодействием Анны с Изольдой она посмотрела бы с интересом.

Покидая галерею, она обернулась и увидела, что женщины на портретах смотрят ей вслед.

Ну конечно, — усмехнулась она про себя. — Дамы, я тоже была рада знакомству. В следующий раз принесу вам цветы и шоколад.

С этими картинами определенно что-то не так.

Глава 22 Многомиллионное безумие ​

По дороге домой Женя молчала. Не до конца улеглись впечатления, в голове роились вопросы, пока еще очень туманные. Подвал с артефактами до сих пор оставался в разряде чего-то очень удаленного, как музей, смотришь, а потом возвращаешься в свою жизнь. Параллельный мир. Представить себе какую-то работу с картинами подобного уровня она пока не могла, слишком все это выбивалось из ее привычной рутины. Она имела дело с нынешними художниками совсем не музейного уровня. Причем с той разновидностью, которая считалась практически вымершей.

Она хорошо помнила разговоры с галеристами – увидев, что она выставляет, они обычно делали сочувственное лицо.

— Это же живопись, кому она сейчас нужна? — говорили они как под копирку.

Совсем в лоб это не произносилось. Но все знали - гранты и числа с большими нулями были там, где заканчивалось нормальное изо.

Современное искусство больше тяготело к бизнес-проектам, чем к реальным творческим поискам. Все зависело от умения окружить работу концептуальной мишурой. Создать нужную презентацию. Художники стремились прибиться к клану маркетологов, развивая навыки цыганского гипноза под названием «психология влияния», кураторы изощрялись в умении навести тень на плетень, чтобы соблазнить идеей владения элитарной вещью. И неважно, что именно представлял собой объект как бы искусства. Главное, что его объявили таким. После того, как факт продажи за баснословную цену был зафиксирован, он автоматически попадал в зону музейных экспонатов.

Отлаженная система продвижения современного искусства заключалась в создании иллюзии для тех, кто хотел приобщиться к клану владельцев. И требовала определенных навыков как от художника, так и от куратора. Женя избегала попадания в эту закрытую систему, хотя предложения поступали все чаще, расположение галереи давало некоторые преимущества, и кое-кто уже строил планы в отношении ее перепрофилирования. Пока ситуацию спасала непримиримая позиция директора Планетария, который не хотел видеть в своих владениях ничего, кроме того, что оставалось живописью. Она была с ним солидарна. Пока из этой линии выбивалась только выставка протеже Матвея Ильича, но тут был особый случай. И директор, и она сама были в долгу у пчеловода, и принципами в этом случае пришлось пожертвовать. Женя не знала, чем именно он помог директору Планетария, да и побаивалась выяснять, но догадывалась, что и тут он отметился чем-то неординарным. В любом случае к работам Белкина требовались сопроводительные манифесты, чем заковыристее, тем лучше.

Сегодняшняя коллекция в подвале не вписывалась ни в какие критерии. В чем заключалась ее миссия, неясно, но то, что картины как-то странно воздействовали на зрителя, ее беспокоило. К тому же она не знала, насколько может себе доверять. Она и специалистом-то не была по большому счету, да и не отошла еще от вчерашнего…

Как мне об этом сказать? Я вижу моргающие портреты и оживающие пейзажи?

Или что они используют новые технологии реставрации? Если под старый лак ввести микрочастицы, то моргание – это вопрос частоты лазера.

А шепот. В любом торговом центре есть направленные динамики. Но Морев же не собирается впаривать портреты самому себе, зачем ему это?

По дороге она раздумывала – стоит ли делиться с Иваном. Да и чем именно?

Знаешь, пока ты разговаривал с высокомерной Изольдой, я тут немного пообщалась с портретами. Они, кстати, передают тебе привет и просят в следующий раз принести печенье.

Вопрос подлинности волновал Женю меньше всего, в этом она не разбиралась. Хотя, возможно, именно это и было ключом - если картины подмигивают и шепчут, они точно не подделки. Или наоборот, только подделки так себя и ведут? В учебниках по искусствоведению об этом почему-то не пишут.

А если сказать ему правду?

Она до сих пор не могла понять, зачем Иван привлек ее, толку от нее на первый взгляд не было. Отличить живопись от графики она худо-бедно могла, но этим польза и ограничивалась.

По дороге она украдкой поглядывала на его профиль, раздумывая, слышал ли он шепот в галерее. Скорее всего нет, аудио-луч обычно направлен в одну точку. В подвале она видела какие-то коробки под потолком, скорее всего в них вмонтированы новейшие технологии, о которых в Планетарии даже не слышали.

— Ты выглядишь задумчивой, — сказал Иван, не поворачиваясь.

— Очень странная коллекция, — ответила она.

И это было еще самое безобидное слово по отношению к тому, что она увидела. Но признать, что она видела магию, в данном случае означало расписаться в собственной беспомощности. Лучше уж промолчать. Тем более, от нее никто не требует оценки, ее задача просто присутствовать и подносить патроны.

Она решила, что при случае попробует выйти из дела, чем-то все это ее смущало. Но другой работы пока не предвиделось. К тому же, как объяснить причину ухода?

Извини, но картины в подвале олигарха слишком пристально на меня смотрят.

Она утешила себя мыслью, что если она и правда сходит с ума, то делает это в окружении многомиллионной коллекции. Не каждому выпадает такой шанс.

Глава 23 Прозрачные рамы

— Давай заедем ко мне, надо переодеться, — предложил Иван. — Мы не знаем, куда придется ехать еще.

— Я подожду в машине.

— Не хочу оставлять тебя одну, лучше поднимись со мной, — попросил Иван. — Заодно сложим впечатления по коллекции, разберем детали. Мне нужен свежий взгляд.

В квартире Женя отметила изменения. В гостиной добавилось картин, причем незнакомой направленности, скорее, интерьерной. Огромные цветочные лепестки на весь холст размером под метр наводили на мысли, что это явно не предпочтения хозяина. Все они были заключены в необычные прозрачные рамы, что добавляло легкости и вызывало ассоциации с витражами. Цветочная тематика не оставляла сомнений в том, что их выбирала женщина. Надо отдать должное художнику, в них имелось что-то оригинальное. И в выборе цветовых решений, и в сочетании фактур и даже в некоторой смелости подачи. Картин было много, они не только висели, но и стояли на свободных местах, доминируя над пространством.

Диван переехал на другую сторону, освобождая место под лестницей. Оно теперь было занято горой разноцветных коробок, а за ними рядами стояли книги. Около подоконника громоздилась елка с переливающимися шарами, и сходу было и не определить, настоящая она или имитация. С подоконника на елку смотрел отец ботаники Теофраст в виде бюста, непонятно каким образом оказавшийся в этой квартире, скорее всего как дополнение к цветочной коллекции. Возможно, елка настоящая, вряд ли древний растениевод одобрил бы появление подделок. На его шее светился шелковый шарф авторской работы, а рядом стояла дорогая женская сумка. Похожие аксессуары она заметила на Анне, значит, она тут бывала или вообще жила, но при тесной совместной работе так обычно и получается.

— Как отец Ани? — спросила она.

— Улучшений нет, но хуже не становится. В общем, все застыли в ожидании.

— Может, нужна помощь? — спросила Женя.

— Ты и так помогаешь, заменяя ее.

— Вряд ли это равноценная замена.

Иван увел ее на кухню, никак не комментируя изменения в доме, видимо, он воспринимал их уже как привычные глазу.

— Здесь кофе, — он показал на кофемашину. — Тут чай, — он открыл одну из дверей кухонного шкафа. — Хозяйничай сама, в холодильнике поройся. Пойду сменю спецодежду, не слишком люблю все это.

— Напрасно, — сказала Женя — Тебе идет.

— Это выбирала Аня. Давно, еще в Англии. Нам куда-то надо было идти, она искала подходящее.

— Тогда она все про тебя понимает, — Женя хотела что-то добавить, но воздержалась. — Странно, почему…

— Это можно понять из костюма?

— При желании. Если надо будет кого-то впечатлить, надевай его, раз тебе сделали такой подарок.

Она принялась разглядывать пейзаж над диваном. Вот он точно был другой направленности. Смущала только прозрачная рама.Их обычно использовали для постеров, но не для живописи. Седые деревья, укутанные туманом, и стелящийся красный след на темной траве. От картины веяло промозглой горечью и чьими-то заблуждениями.

— Ты тоже впечатлилась? — услышала она тихий голос прямо за спиной и вздрогнула.

— Не узнаю место, — сказала Женя.

— А если это «Зловещий Вепсский лес»?

Женя обернулась. Иван стоял слишком близко, и ей это не понравилось.

— Лес, конечно, зловещий, но по крайней мере, он не шевелит листвой, — сказала она, стараясь отодвинуться. — А вот у Морева….

— И что там? Я успел только пробежаться, много мороки с документами. Потом привезу эксперта, пусть разбирается. Система хранения избыточна, подсветка многоуровневая, рамы переусложнены, но в целом…

Женя медлила, разглядывая седые деревья. Здесь не было никаких спецэффектов, кроме прозрачной рамы, что раздвигала границы работы. Это был понятный прием. Ни звуков, ни запахов рядом не возникало. Если бы и сейчас она увидела что-то странное, можно было бы все списать на ее состояние. Но нет, обычная работа…

Она боялась показаться дилетантом, но профессиональное любопытство победило.

— Ты знал, что я ничего в такой живописи не понимаю. Кроме как впечатлиться, толку от меня никакого. И что мы на самом деле должны найти в картинах, не понимаю тем более. Но работы… ты не заметил ничего необычного?

— Например, некоторые перегружены лаком и бликуют сильно. Ты об этом?

Женя вздохнула. Он ничего не видел. И это могло означать две вещи. Либо она проецирует свой стресс на работы, либо все это заметно только с определенного места. Иван, конечно, решит, что у нее глюки на фоне пожара. Психотический эпизод в его терминологии…

— Может это предпродажная подготовка? — зашла она с другой стороны. — Готовится поразить покупателя.

— Экспозиция явно агрессивная, — согласился Иван. — И направлена на то, чтобы раздавить зрителя. Рамы, освещение, даже воздух. У одной картины был странный запах.

Женя выдохнула.

— Значит, мне не показалось. Margiela Untitled, аромат для отстранения.

— А почему ты ничего не сказала?

— Не хотела выглядеть параноиком.

— Передо мной?

Она кивнула.

— Мне не нужно, чтобы ты проверяла работы на подлинность, — сказал он.

— А что тогда?

— Ты можешь почувствовать то, что другие пропускают.

Она усмехнулась.

— Ну да. Например, что картины на меня моргают. Этого достаточно для чувствования?

— Расскажи, — попросил он. — А я пока кофе сварю.

И она рассказала. Для верности сначала устроилась на диване. Иван стоял у кофемашины и смотрел серьезно, даже ни разу не попытался усмехнуться.

— Я понимаю, это звучит как бред, — закончила она, принимая чашку. — Скорее всего, я просто устала. Бессонная ночь, пропавший Макс, сгоревший дом...

— Или с картинами действительно что-то делают, — сказал Иван.

Женя посмотрела на него.

— Ты серьезно?

— Несколько работ переатрибутированы. Обычно таким образом цену поднимают. А тут одного неизвестного меняют на другого. Был Грир, стал Берг. Оба ноунеймы в мире живописи.

— И что это может значить?

— Это могут быть технические псевдонимы для чего-то. Возможно, картина содержит что-то еще, какой-то скрытый слой. Но это еще не все…

Женя отставила чашку.

— А что еще?

— Морев заказал headspace-анализ, — сказал Иван. — Он хочет знать, что картины выделяют.

— В смысле?

— Он ищет биомаркеры. Микропримеси.

Женя покачала головой.

— Ты хочешь сказать, что я нюхала не диффузор, а саму картину?

— Не исключаю.

— Картины странно пахнут и выглядят так, словно сами готовы провести экспертизу любого, кто подойдет к ним, — сказала Женя. — Это какой-то новый стандарт для частных собраний?

Женя посмотрела на «Вепсский лес». Обычная картина. Никакой магии.

— Знаешь, что самое неприятное? — сказала она тихо. — Я там и правда чувствовала, что меня взвешивают.

— Это картины или ты сама себя экзаменуешь?

Женя отвернулась.

— Я понимаю, — сказала она. — Ты просто... хочешь меня поддержать. Из вежливости.

— Боишься провалиться?

— В картины? — усмехнулась Женя.

— Нет. Вообще.

Она замерла.

— При чем тут это?

— Ты сама сказала, — ответил Иван. — Взгляд проваливался. Хрусталик не цепляется за гладкую поверхность.

— И что?

— Ты боишься, что не за что держаться. Рядом со мной.

Это был удар под дых. И что самое болезненное – неожиданный. Иван со всей своей психоаналитической выдержкой бил редко, но всегда в самую точку. И в случае, когда не видел другого варианта.

Он был прав, она боялась. Но вовсе не того, что он имел в виду. Она не искала в нем точку опоры и уж точно не собиралась врастать в его жизнь.

Она боялась, что однажды он посмотрит на нее взглядом эксперта, который ищет соответствие провенансу, и обнаружит, что под нынешним ее кураторским слоем нет никакой подлинной истории, одна лишь пустота. Женщина без корней, без роду и племени ни при каком раскладе не могла стать своей в его мире. И если на ее этикетке появится надпись ошибка атрибуции, для него это станет лишь поправкой в каталоге, а ей грозит окончательным исчезновением.

Лучше уж разрубить это сразу, чем позволять ему и дальше воображать себя ее спасателем. Надо быть честной. Хватит уже прятаться за метафорами, прозрачными рамами и чужими фамилиями.

Глава 24 Капкан Щелкунчика

Женя повернулась к Ивану. Она больше не смотрела на символический пейзаж, который они использовали как удобный костыль. Настало время разговора без фильтров и защитного слоя лака.

— Я не знаю, как это работает, — сказала она, надо было хоть с чего-то начать. — С картинами все можно списать на технологию, химию, оптику.

— Возможно, это какие-то их олигархические игры.

— Мне точно не понять, — усмехнулась Женя. — Я больше по лесам шастаю.

— А я встретил тебя на балете, — улыбнулся Иван. — Может, поделишься со специалистом, что приключилось с тобой на Щелкунчике? — Ничего особенного по сравнению с лесом. Увидела вас с Аней, и… впечатлилась, — ответила Женя.

— И все же?

— Мы разные, — сказала она. Раз уж решила быть честной, надо не лукавить.

Иван ушел к кофемашине.

— Горячего бодрящего? — спросил он, нажимая кнопку.

Женя откинулась на спинку дивана, устраиваясь поустойчивее. Тут опора ей точно понадобится.

— Помнишь, доверять мне не так уж страшно, — Иван поставил перед ней чашку с кофе и сел рядом. — Ко мне специально приходят, чтобы поговорить. И только ты…

— Я испугалась, — вздохнула Женя.

— Чего? — удивился Иван.

— Я чужеродна вашей компании. И попала в нее случайно, потому что Алиса – дочь Макса. У вас общий бэкграунд. Вы из похожих семей, — подбирала слова Женя. — Например, Аня.

— Аня, — сказал Иван. — Снова дело в ней. Я же уже говорил…

Женя поставила чашку и встала. Чтобы хоть как-то спрятаться от пристального внимания, она отвернулась к окну. Говорить честно оказалось тяжелее, чем она предполагала. Иван поднялся следом.

— Профессорская дочка, воспитание, образование, среда, образ жизни, — перечислила Женя, глядя в окно и умолкла.

— Звучит как приговор, — сказал Иван. — А другие в чем провинились?

— Всем есть что вменить, — Женя повернулась и наткнулась на внимательный взгляд, но решила продолжить. — Макс из балетных, это практически другая галактика. Хотя он понятнее, там сложная семья. Про тебя не знаю, ты же тихаришься, но уверена, что тоже с подобным анамнезом.

— Мой отец работал в департаменте культуры, — признался Иван. — Каюсь, грешен.

— Да на тебе вообще клейма негде ставить, — припечатала Женя. — Учился где-то там, связи по разным линиям и все остальное.

— К чему ты клонишь? — пробормотал Иван.

— Вы все чужие, — Женя тоже стала говорить тише. — Вот Марьяна была обычная, как я. Талантливая, конечно, но при этом своя. И Алиса была своя, я хорошо понимала ее, знала, как помочь и все такое. Но теперь Алиса вдруг стала из ваших, и я уже не знаю, что могу ей дать.

— Женя! — голос Ивана зазвучал резче. — Что за непонятное разделение. Почему?

— Только не думай, что я злюсь, — попыталась объяснить Женя, она совсем не хотела никого обижать. — Я благодарна, вы мне очень помогли.Особенно ты. И Алису я не брошу, она еще не слишком во всем разбирается. Но ей придется жить среди вас, она должна научиться быть там своей. Я не знаю, как это сделать. Макс обещал помочь. Хотя о чем я? Теперь непонятно ни кто такой Макс, ни где он, ни что с ним.

— Женя, давай начнем с тебя, — Иван заговорил профессиональным голосом и сделал шаг к ней. Женя отступила и уперлась в подоконник. — Откуда такие странные установки. Неужели воспитание?

— Я никогда не верила в дружбу неравных, — в тон ответила Женя. — И не надо меня лечить, убери этот голос и про установки, а то я не выдержу. Нина тут ни при чем.

— Твоя Нина была художником, ты об этом забыла? — спросил Иван в своей обычной манере, без психологических подтекстов.

— Во-первых, иллюстратором, — быстро ответила Женя. — И подрабатывала в школе, после худграфа можно еще и преподавать. Так что это совсем не то, что быть художником.

— Да сейчас можно притащить какую-нибудь дребедень с помойки, пришпилить ее на холст и объявить искусством.

— Без посредников не выйдет. Кто-то должен это подтвердить.

— Вижу, ты знакома с технологиями продвижения, — заметил Иван.

— Не иронизируй, — откликнулась Женя. — Можно, конечно, объявить себя художником, но пока тебя не смогли впарить кому-то задорого, так и будешь считаться самозанятым и выставляться в моей галерее.

— Нина официально работала в издательстве. Этого недостаточно для получения статуса художника?

— У них был свой круг, я знаю, о чем говорю. Но дело не в этом. А что даже к этому кругу я прибилась случайно благодаря Нине. Моя мать вообще экономист. А отца я не знаю. Так что я просто какой-то случайный элемент во всей этой системе. Без всяких корней…

— Женя, черт возьми, — Иван сделал шаг и замер. Женя подняла руку в предупреждающем жесте. — Почему… я даже подойти боюсь, чтобы не разрушить ничего. Если бы ты позволила…

— Пожалуйста, оставайся на месте. Мало ли кто может войти и непонятно что подумать.

— Кто? Что?

— Забудь.

— Слухи о нашем круге сильно преувеличены, — Иван ошарашенно смотрел на Женю, не понимая, что она хочет сказать. Он и представить не мог, что ее одолевали подобные мысли. — И давно ты живешь с такими идеями?

— Щелкунчик помог, — призналась Женя. — Вся эта ваша жизнь, где олигархи с коллекциями, консультации безопасности, балет, дизайнерская одежда, загородные дома и все остальное – это не про меня. Ты должен понимать. Мы случайно пересеклись, и дальше все вернется на свои места.

— Ты этого хочешь? — спросил Иван, делая акцент на слове «этого». — И загородного дома у меня, кстати, нет.

— Я поняла, почему вы оба связались в итоге с Аней, а не с Марьяной. Потому что Аня ваша, а Марьяна нет. Это очевидно.

— Как ты умудряешься… у меня даже руки опускаются… Аня еще зачем-то подозревала тебя в охоте за ресурсными мужчинами. Смешно. Если бы она знала…

— Видишь, я не выдумываю. Аня тоже понимает, что я вам чужая. Наверняка мое присутствие не слишком ее обрадует.

— Если ты намекаешь на то, что Аня жила здесь, так это… — Иван задумался, соображая как лучше объяснить. — Так сложились обстоятельства, у нее не было ключей от квартиры отца. И пока решалась проблема, ей надо было где-то жить, не гнать же ее в отель, мы с Авиловыми как родственники. Я единственный человек тут, что у нее остался. Ей больше не к кому обратиться, несмотря на все ее воображаемые статусы. А потом пришлось много работать, разбирать документы экспертизы. Удобнее это было делать здесь, а не бегать туда-сюда.

— Почему ты не сказал, что Аня живет у тебя? Я бы осталась в машине, не мешала.

— Аня по большей части в больнице, так что никто никому не мешает. Но у меня подозрение, что ты из всего, что под руку подвернется, стараешься возвести между нами барьеры. Чем больше их будет, тем тебе кажется надежнее.

— Они и без моих стараний возникают.

— Вначале я думал, что надо дать тебе время разобраться. Ты поселилась у Макса, не хотел мешать. Потом сказала, что вообще не признаешь за собой права на личную жизнь, на тебе Алиса. И только я придумал, как это разрулить, возникло еще и какое-то непонятное социальное различие, не говоря уже про Аню. Ты как специально, во всем ищешь лазейку…

Иван смотрел на нее и качал головой. У них только что появилась новая проблема. Едва он собрался переменить тему, как у Жени зазвонил телефон. Он даже покосился на нее с подозрением. Совпадение или нет?

— Алиса, я скоро буду, — сказала она в трубку. — Хорошо, куплю хлеба.

— Женя, если ты считаешь, что нам не стоит общаться, лучше так и скажи. Я приму, хоть это и не совсем понятно, — сказал Иван. — Хотя нет…. Не уходи без меня, пожалуйста, я только переоденусь.

Женя осталась одна в компании наводящего на размышления сумрачного пейзажа. В голове клубился такой же припорошенный сизым пеплом туман, ограниченный прозрачными рамками недосказанности. Разговор сполз куда-то не в ту сторону.

Входная дверь хлопнула, и послышались быстрые шаги. Женя обернулась, чтобы увидеть, кто там пришел. Но она узнала это прежде, чем человек появился на пороге.

— Джон, — послышался женский голос. — Ты где? Я вижу, ты дома. У меня хорошие новости.

Шаги приблизились, а потом затихли.

— Ваня! — крикнула Аня. — Ау, ты наверху?

Женя не знала, то ли выйти навстречу, то ли дождаться, пока ее обнаружат. Непонятно какой вариант уместнее.

Она решила все же выйти из кухни. Иван почему-то не появлялся. В душе он что ли, мелькнула мысль. Это было бы слишком…

— Иван ушел переодеться, — сказала Женя, появившись в гостиной.

Аня повернулась с удивленным видом. В джинсах и пуховике она производила впечатление не такое гламурное, и Женя перевела дух. Убранные наверх волосы, усталое лицо, под глазами синие круги. Женя даже посочувствовала ей, но не понимала, к месту ли это, особенно если человек смотрит на тебя с подозрением.

— Добрый вечер, — сказала Аня нейтральным голосом, продолжая оглядывать ее. — Простите, я не знала…

— Это вы простите, — в тон ответила Женя. — Я уже ухожу.

Она двинулась к прихожей. Как-то не складывалось у них с Анной. Надо было поздороваться, спросить про отца, а не кидаться бежать. Ведет себя как пойманная с поличным мошенница, ну что за напасть? Вот хотела же в машине остаться…

— Вы теперь помогаете с коллекцией? — спросила Аня.

— Мы смотрели новые работы, — ответила Женя на ходу.

— И что там?

— Я не специалист, Иван сам расскажет. Мне пора.

— У вас какое впечатление?

— Странная коллекция, — ответила Женя.

— Чем именно?

— Я же говорю, не слишком разбираюсь.

— Как удалось вас уговорить?

— Иван объяснял, что не может доверять незнакомцам. Я как раз хотела сказать, что не подхожу для этой работы. Передайте ему, что нужен кто-то более квалифицированный. Как ваш отец?

— Ему лучше, спасибо, — вежливо ответила Анна.

— Значит, вы сможете вернуться к работе?

— Скорее всего, да.

— Вы меня спасли, — с улыбкой сказала Женя. Она надеялась, что это не выглядело фальшиво.

— Не за что.

Все же воспитания и хороших манер у Анны не отнять. Она понимала, как вести себя в любой ситуации. Женя выдохнула и прошла в прихожую.

— Спасибо, что выручили нас, — сказала Аня приветливым голосом.

Женя подумала, что повела себя правильно.

— Документы у Ивана, он все вам расскажет, — сказала она, приглядываясь к двери. Понять бы еще, как ее открыть.

— Давайте я, — сказала Анна.

На лестнице Женя перевела дух. И разозлилась. Ну зачем создавать такие неловкие ситуации? Это точно не для нее. Что бы там у них ни происходило, она к этому не имеет никакого отношения. Надо как-то остановить все это. Не доверять ничему, не давать запутывать себя, сохранять ясность. Просто помнить, что людям из разных миров сложно находить точки соприкосновения. Она ничего не знает об этих людях. Надо удерживать свои границы и не нарушать чужие. Дальше держаться этой линии.

***

Иван появился под аккомпанемент захлопывающейся двери. Удивленное выражение приклеилось к его лицу, пока он смотрел на Аню, возившуюся с замком.

— Привет, — сказал он. — А где Женя?

— Ушла, — ответила Анна, отходя от двери.

— Что ты ей сказала?

— Абсолютно ничего.

— Аня, — поинтересовался Иван. — С тобой все хорошо?

— Я задала вопрос про коллекцию Морева, она ответила, что не будет больше помогать тебе.

— Я просил Женю дождаться меня, мы собирались к знакомым Макса, кстати. Она не могла так просто уйти. Должна быть причина.

— Это не ко мне, — ответила Аня.

— Почему тогда?

— Мало ли. А с кем вы должны встречаться? Что происходит?

— Успокойся, тебя все это уже не касается, слава богу.

— Зачем ты берешь ее с собой? Вдруг это опасно? Давай я поеду.

— А ты ничего не боишься?

— Меня там хотя бы помнят. Помнишь Колю Головина? Художник. Учился у папы, бывал у нас. Давай у него спросим.

— Занимайся отцом, не надо печься о Максе.

— Ты изменился. Мы не виделись всего-ничего.

— Дел много, вот и все.

— Отец стабилен, я смогу продолжать с коллекцией, раз Женя сбежала. Зачем ты вообще напрягаешь ее, она говорит, что ей все непонятно и тяжело. Я не отказывалась, просто временно была занята.

— Посмотри на себя, мне не нужен еще один больной.

— Сейчас положительная динамика, можно выдохнуть. Давай я позвоню Коле, договорюсь о встрече, надо же что-то делать… Хотя все равно позвоню, хочешь ты или нет.

— Аня!

— Надо искать Макса. Почему он должен отвечать непонятно за что?

— Откуда ты знаешь, что было на самом деле?

— Ну смешно же, ей богу. Где Макс и где какие-то игры. Это больше по твоей части.

— Не понимаю, зачем он сбежал. Только усложнил все.

— Поедем и хоть что-то узнаем у Коли. Я только вещи заберу, поживу пока в квартире отца. Помоги взять машину в прокат, я плохо ориентируюсь в нынешних реалиях.

— Каршеринг подойдет?

— Расскажи, какие есть варианты. Я быстро.

Аня ушла собираться. Иван набрал номер Жени. Она ожидаемо не взяла трубку. Он написал сообщение с просьбой перезвонить и добавил, что едет на встречу со знакомым Макса. Если она хочет присоединиться, пусть даст знать.

Глава 25 Версии

Ребенок встретил Женю дома, вооруженный добытыми контактами людей с вечеринки. И вспомнил, что в последний день Макс разговаривал с женщиной, которую называл Дианой, и это было как-то связано с работой. С какой именно, она не поняла. Она даже нашла, для кого Макс делал декорации. И успела позвонить, несмотря на строгий запрет не проявлять никакой инициативы. Ничего информативного получить из театра не удалось. В последнее время с Максом они не встречались, у них праздничная запарка, не до новых постановок.

Где можно искать неведомую Диану, непонятно, оставались только люди с вечеринки. Надо было хоть с кем-то попробовать связаться. Но если Иван тоже начнет обзванивать всех, они просто будут дублировать его действия. Раздосадованная, Женя никак не могла сообразить, что правильней.

Пока Женя переодевалась, пришло сообщение от Ивана. В раздумьях отвечать или нет она добрела до кухни. Там Алиса внимательно разглядывала список.

— Иван скоро приедет, — сказала Алиса, не поднимая голову.

— Зачем?

— Какие-то новости. Сказал, не по телефону. А ты почему не с ним?

— У него другие дела.

— Вы поссорились?

— С чего вдруг?

— Вы же вместе собирались…

— Возникли обстоятельства.

— Непреодолимой силы?

— Пришла Аня, помнишь ее?

— Которая злая мачеха?

— Почему злая?

— Не нравится она мне.

— Она же не к тебе пришла, а к Ивану. Ему пришлось изменить планы.

— Но он все равно поехал по делам Макса.

— А что нам мешает самим что-то узнать? Иван сказал, с кем встречался?

— С этим, — Алиса ткнула в фамилию Головин.

— Вычеркиваем. Смотрим других.

Перспективных кандидатов оказалось несколько. В результате совещания решили, что звонить им будет Алиса. Ей удобнее спрашивать про отца, чем Жене объяснять незнакомым людям, кем ей приходится Макс.

— Я бы и так уже всех обзвонила, только время потеряли, — заявила Алиса.

— Звони при мне.

Разговоры оказались недолгими. Несколько человек не брали трубку, а пара ответивших не знали Макса. Женя приуныла. Они выбрали тактику, которая не работала. Надо что-то придумывать.

Приглядевшись к списку, она заметила фамилию Шулер. Та была слишком редкая, чтобы считать ее просто совпадением.

— Покажи-ка вот этого, — попросила она Алису.

Человек действительно оказался знакомым. Хотя столько лет прошло… Нина как-то делала иллюстрации к большой книжной серии о балете, он тогда курировал проект. Женя не помнила, кем он был, и какое отношение имел к балету. Она запомнила лишь фамилию и его странно блестевшую лысину, словно та была чем-то намазана. Они встречались, пусть и мельком, с ним можно попытать счастья. Если он был на тусовке, то и Макса мог знать, все же одна сфера деятельности.

Он вспомнил ее и ответил на вопросы. Но ничего проясняющего ситуацию не добавил. Картина вырисовывалась следующая - Макс был очень взвинченным, кого-то искал, потом к нему подошел Головин с претензиями, и организаторы попытались вынести их разборки за пределы вечеринки. Все знали, что Макс увел у Головина проект, и тот был в обиде. Дело привычное, никто не придал этому значения. После того, как Женя сказала, что Макс после вечеринки пропал, балетный деятель замолчал. А затем посоветовал обратиться в полицию, если дело обстоит настолько серьезно.

Женя поблагодарила и задумалась. Полиция и так уже была в курсе, что Макса никто не видел долгое время. А также, что он, возможно, сгорел в зеленогорском доме. Так что совет ни к чему не привел. Им оставалось только ждать результатов генетической экспертизы и молиться, чтобы там оказался не он. А пока все, что они могли - попробовать восстановить события перед зеленогорским пожаром. Если Иван встречался как раз с человеком, у которого имелся конфликт с Максом, это могло хоть что-то прояснить. Но вряд ли профессиональные разногласия имели отношение к ситуации, из-за которой все началось. Не должны были эти сферы пересечься между собой. Макс собирался доказать свою непричастность к истории с флешкой и кого-то хотел найти на вечеринке. Или у него были другие цели? Женя поймала себя на мысли, что уже готова к любому варианту. Что бы он ни натворил, пусть найдется живым.

За этими размышлениями она пропустила приход Ивана. Когда он появился на пороге кухни и сразу перешел к делу, Женя облегченно перевела дух. Он знал, как надо себя вести, этого не отнять. Издержки воспитания.

Подробностей в деле появилось больше, но имели ли они значение, понять было трудно. Оказалось, что с Головиным Макс не просто разругался на вечеринке, а даже ударил его, правда, не у всех на глазах. Со слов Николая, нынешний проект Макса должен был делать он, но директор театра вдруг передумал и отдал его Максу. Речь шла о балетной классике, за нее любой художник продал бы душу кому угодно. Директор объяснил разворот тем, что репутация Макса была серьезнее, но Головин считал, что у них были какие-то личные договоренности. Он разозлился и даже грозил, что так этого не оставит. Но дальше жалоб дело как всегда не пошло. Головин называл Макса прохиндеем от искусства, рассказывал про какие-то его сомнительные связи, искал любой компромат, а также делал намеки, что знает про какие-то его особые методы. Но в сообществе все привыкли к подобным распрям, и никто на них особого внимания не обращал. Сплетни обсуждали с удовольствием, особенно новость о появлении взрослой дочери Макса и истории о том, откуда она взялась. Но вряд ли все это выходило за рамки обычной богемной жизни.

Им пришлось выслушать много чего в адрес Макса, но единственно ценным из всей его речи было то, что Макс искал на вечеринке одного из сомнительных типов, которые крутились в системе. Все его знали как Черномора, настоящее его имя Головин не знал.

— Помнишь, я говорил тебе, что у Макса были пересечения со студийными дамами? — спросил Иван.

— Очень смутно, — ответила Женя.

— Игорь Черномырдин, в их тусовке Черномор, официальный вид деятельности – консалтинг. На деле посредник в мутных схемах. К нему обращались и за информацией и запрещенными товарами, а также когда нужно было обойти закон. На кого работал, так и не выяснили. Это хотя бы какая-то ниточка. Проблема только в том, что Черномора давно уже никто не видел.

— А этот Головин, он какой? — спросила Женя. — Не мог заявиться к Максу и продолжить конфликт? А дальше что-то пошло не так…

— Вряд ли.

— То есть, его можно исключить? — спросила Женя.

— Несколько процентов оставим на пределы допустимого…

— Куда же без процентов, — улыбнулась Женя.

— Жаловаться, распускать слухи, стараться ударить по репутации, это в его стиле, но чтобы с физической силой, вряд ли. Да и исчезновению Макса удивился вполне искренне, так сыграть сложно.

— Если Макс искал Черномора, значит, он не в курсе, что тот пропал, так? — спросила Алиса.

— Похоже на то.

— Если бы они были заодно, Макс бы знал, так? — подключилась Женя.

— И что мы в итоге имеем? — спросила Алиса. — Мне надо записать.

Иван поморщился. Активность Алисы ему не нравилась, но условия диктовал не он.

— Максу понадобился Черномор, — начал Иван. — Скорее всего, он за этим и пришел на вечеринку.

— Зачем он искал его?

— Хотел найти информацию. Выход на каких-то людей. Или… — Иван покосился в сторону ребенка. — Так, это не пиши, на всякий случай… вещества, например. Для снятия стресса. Он по этой части как? — спросил Иван.

— Не замечала, — ответила Женя. — А что, были наклонности?

— Творческих людей может занести, они тяжело переносят удары. Такой вариант не исключаю.

— Ты к тому, что он мог забыть горящий косяк? — спросила Женя.

— Да он не курил, — сказала Алиса. — Мама, например, часто курила, думала, я не догадываюсь. А я всегда знала, это легко. И различаю запахи сигаретные и травки всякой.

— О чем мы говорим? — задала риторический вопрос Женя. — Хотя да, я тоже не видела его с сигаретой, — добавила она.

— В стрессовой ситуации могут вылезти старые привычки, — сказал Иван.

— У нас три версии, — сказала Женя. — Все это связано с Головиным. С поисками Черномора. И с небрежным обращением с огнем. Все?

— Я мог бы подключить конторских, — сказал Иван. — Но придется им что-то говорить. А если Макс в чем-то реально замешан, это может ему навредить. Мы ограничены в возможностях, увы.

— Ему не может угрожать опасность? — спросила Женя. — Побежал что-то выяснять, влез во что-то. Он как вообще, резкий?

— Я бы не сказал. Он себе на уме, но в неадекватности не замечен. Аня так уверена в его невиновности, что уговаривала меня обратиться в контору.

— Почему?

— А что ты делала, когда Степана схватила полиция? Не ты ли ночью понеслась его спасать?

— Это другое… — пробормотала Женя.

— Вот и у Ани включилось чувство бывшей жены.

— В общем, мы снова вернулись к исходной точке, — сказала Женя.

— Ну почему, у нас есть один подозреваемый, — ответил Иван. — Хлипкий, конечно, но все равно прогресс. Проверю я этого Николая Головина.

— Осталась еще Диана, — сказала Алиса. — Но с ней Макс говорил до всего этого, так что она может быть ни при чем.

Внятной картины пока не складывалось, единственное, что было точно установлено - перед тем, как случился пожар, Макс появился на балетной вечеринке, был сильно взбудоражен, что-то не поделил с Головиным, то ли отвечал на его оскорбления, то ли сам был на него зол. И активно разыскивал мутного типа с неясными целями. Он его не нашел, но мог попытаться выйти на него через кого-то. В общем, проверить связи этого сомнительного типа не помешало бы. На этом и остановились.

Женя вздохнула с облегчением. С этой версией Ивана было как-то привычнее. Возможно, все решится само, и они продолжат общение по объективным причинам. Как говорил Иван – объединятся общими целями.

Пока такая намечалась только одна - найти Макса или понять, что с ним произошло. Хотя в чем роль Ивана, она не до конца понимала. Это связано с его работой или помощь Алисе? Иван имел какое-то отношение к событиям в «Случайном лесе», возможно, у него тоже есть интерес разобраться с ролью Макса во всей этой истории. Но всегда есть какие-то вещи, о которых он умалчивает. Надо просто это учитывать в дальнейшем.

Когда они остались одни и Иван начал с традиционного – нам надо поговорить - Женя пресекла эти попытки. Она поняла, что ничего не хочет знать кроме того, что услышала. Для нее лучший вариант - держать дистанцию. У них временный деловой союз, надо придерживаться этой линии.

Глава 26 Приглашение

Если хочешь восстановить жизнь человека, старайся вести себя тише и иди след в след. Важна только эта цепочка отпечатков, которые кто-то оставил в пространстве. Если ты забудешь на время о себе и поймаешь правильную волну, то увидишь, как в темноте проявится вначале что-то вроде светящихся завихрений, а затем они сплетутся во вполне узнаваемый узор, который уже будет поддаваться расшифровке.

Женя получила это малопонятное для нее напутствие от старой знакомой, которая ударилась в мир трансперсональной психологии с ее измененными состояниями сознания и энергетическими практиками. Она изредка появлялась на горизонте с новыми веяниями из тонких миров, не теряя надежды сделать Женю одним из адептов и замутить какой-нибудь совместный проект. Женя вяло отнекивалась, ссылаясь на то, что ничего не понимает в тонких материях.

Но в последние дни она постоянно ощущала странный запах, который посчитала вначале болотным, а затем вспомнила, что именно это сочетание гари с сыростью было на месте пожара. Ей тянуло вернуться туда, к этому сгоревшему дому, словно преступника на место содеянного, и найти объяснения этому она не могла. Что-то ее тревожило, и свое состояние она списывала по большей части на неопределенность. Отключиться от мыслей о человеке, который возможно жив, не получалось.

Она даже съездила к городскому дому Макса, где простояла какое-то время перед домофоном, нажимая кнопку в непонятной надежде, что кто-то ответит. Она уходила медленно, оборачиваясь и стараясь найти окна, которые могли принадлежать Максу, но оттуда веяло темнотой. Следы под ногами по снежному месиву вели куда-то вбок и по диагонали. Снова внезапно появился этот странный запах, который она назвала про себя «болотными огнями», и пошла за ним. Следы становились все увереннее и шире, словно здесь была проложена народная тропа. Она пару раз вильнула и привела ее к неприметному зданию с надписью «Лесной дух». Внутри оказался пункт выдачи растений, которые, видимо, заказывали в каком-то ближайшем питомнике. Все пространство было заставлено горшками, в них красовались небольшого размера хвойники, среди которых возникали группы яркой экзотики.

Длинноволосый парень, сидевший за стойкой, оживился, увидев ее, но быстро умерил энтузиазм, узнав, что она зашла случайно. Он пробурчал что-то неопределенное и снова уткнулся в свой телефон, потеряв интерес к посетительнице. Женя спросила, можно ли купить что-то из имеющихся растений и в итоге стала обладательницей пары можжевельников, с которыми и вернулась домой. Алиса посмотрела на нее с подозрением, но ничего не сказала.

Зеленый декор, это свежо, вспомнилось ей.

Тревога не улеглась, и, перепробовав все известные способы успокоения, Женя решилась на ритуал, который подруга называла свечной магией. Коль пошли странности, надо их поддержать, подумала она. Сходить с ума, так уж до конца.

Ситуация была не такая уж безмозглая, если разобраться. Как бывший психолог, проштудировавший не один источник, Женя знала, что точной грани между чувствами и реальностью не существует. Если с ней что-то началось, это не обязательно только глюки. Почему бы не побродить вдоль имеющейся границы.

Суть действия заключалась в том, что надо было зажечь свечу и смотреть на нее, стараясь выключить из головы все мысли. Свечи в доме имелись, для верности Женя взяла самую большую и зажгла ее, усевшись на диване.

Она старалась полностью сконцентрироваться на пламени. Непонятно, что имела в виду подруга, когда говорила, что надо выключить себя. Женя пыталась для начала дышать, как учил Иван. Это подействовало. Тогда она решила представить что-то, от чего можно оттолкнуться. Неопределенность ситуации выматывала, хотелось поймать хоть какой-то неясный знак. Первое, что Макс для начала жив. Других способов не придумалось. Даже если ничего из этой затеи не выйдет, вся эта возня поможет переключиться на что-то другое.

Она закрыла дверь в комнату, чтобы случайно заглянувший ребенок не принял ее за полусумасшедшую. Последнее время она вела себя странновато для того, кто должен отвечать за других. Она так старалась сосредоточиться, что когда раздался звонок в дверь, чуть не упала с дивана. Свеча скатилась на пол и потухла. Это был плохой знак. Женя закрыла глаза.

— Не считается, — прошептала она и быстро замела следы преступления. В прихожей послышались оживленные голоса.

Женя выглянула из комнаты. В дверях стоял бывший муж.

— Я на огонек… — сказал Степан, озираясь, словно ожидал увидеть еще кого-то. — У вас поесть не найдется?

— А что, Лида тебя не кормит? — спросила Женя.

—Ну… — протянул Степан, — кормит, да.

— Но мало.

— Да тут такое… — продолжал мяться Степан. — Она готовит плохо.

— И я тоже, — не поняла Женя.

— Ты знаешь об этом, а она нет. И у тебя Алиса.

— При чем тут Алиса… — начала Женя и остановилась.

Все стало ясно. Этот момент она упустила. Алиса последнее время очень продвинулась в своих кулинарных навыках. Все, что она готовила, выходило на редкость вкусным. От каждого блюда шел возбуждающий запах, а, попробовав, невозможно было остановиться. Женя даже прибавила в весе за последнее время.

Теперь наметился еще один пострадавший. Он стоял на входе и поедал глазами хозяев.

Алиса притворно вздохнула и последовала на кухню.

Через полчаса они приканчивали очередное блюдо.

— Как называется? — поинтересовался Степан.

— Мясо с картошкой.

— В прошлый раз тоже было мясо с картошкой.

— Там было другое, — сказала Алиса.

— И пахло иначе.

— Другие специи.

— Где ты этому научилась? — недоумевал Степан.

— У бабушки.

— Она у тебя кто?

— Бабушка с юга, — ответила Алиса. — Здесь готовить никто не умеет, а там все.

— Так уж никто? — не поверил Степан.

— Кого знаю, все, — сказала Алиса. — Тут иначе к этому подходят.

— Надо подумать, — протянула Женя. — Хотя да, так примерно и есть.

Истина в словах ребенка была. В Петербурге действительно не умели готовить. Этот момент относился к принципиальным. Склонность к приготовлению пищи считалась здесь чем-то вроде дурного тона. Она скрывалась от окружающих, да толком ее и не было ни у кого. Исключения делались только для Нового года и сезона корюшки.

— Ну и что ты печаль разводишь, — успокоила Женя. — Лидия в рамках нормы.

— Легко тебе говорить. А я впервые встречаю женщину, которая не умеет, но любит готовить. Мне же все это есть приходится, — чуть не завыл Степан. — Это пытка какая-то. Помогите.

— Засада, — сказала Алиса.

— Засада, — согласились все.

Десерт прошел в унылой дружеской обстановке. Степан упомянул, что Лидия заставляет его есть какой-то ужасный черный хлеб и пирожки, сделанные из необычной женской муки. Из крупы или отрубей, объяснил он.

— Есть два варианта, — не выдержала страданий Женя. — Либо научить готовить, либо отучить. Первое сложней. В новейшей истории это никому не удавалось. А отговорить можно.

— Как? — поинтересовался Степан.

— Это я беру на себя.

У Жени зазвонил телефон. Давняя знакомая, с которой они пересекались по роду деятельности, звонила в основном по делу. Она вела массу проектов и порой перебрасывала на галерею Жени излишки своей активности. Те неплохо оплачивались. Женя обрадовалась возможности хоть какой-то вменяемой и понятной работы, которую ей наконец-то предложат. Все последние варианты явно шли куда-то не туда.

— Лена, рада слышать, — начала Женя осторожно. — Если тебе нужна моя галерея, то она сейчас на ремонте. Могу только что-то с выездом.

— О вашем рухнувшем потоке уже легенды ходят, — ответила Лена. — Я хочу пригласить тебя на открытие.

— Спасибо, — ответила Женя. — Но даже не знаю… у нас полный бардак.

— Послезавтра, — с напором сказала Лена. — Никаких «но». Тебе точно понравится.

— Кого выставляешь?

— Имя тебе ни о чем не скажет, но будет грандиозно.

— Заинтриговала, — ответила Женя. — Я постараюсь, но обещать не могу.

— Под него дали помещение на Невском, не отказывайся. Да и много кто подтянется, полезные знакомства и все такое. Ну ты знаешь. На него уже цены взлетели, а мы даже не открылись. Он чем-то очень приглянулся балетным, они сделали ему неплохую рекламу. У них просто ажиотаж, все звезды его хотят.

— Поздравляю.

— Я тебя не просто так приглашаю, хотя и просто так тоже. Но еще с умыслом. Если сможешь привести кого-нибудь из тусовки, буду обязана. Очень надо. Сама знаешь, без них как бы не то.

Женя задумалась.

Тусовка была всегда. Менялись только ее форматы. Уже много лет на разных мероприятиях появлялась компания экзотично одетых дам. Возраст их определению не поддавался, род занятий был разным, но держались они нередко вместе. В общей среде этот коллектив называли тусовкой. Появление тусовки на какой-то выставке означало успех и знак качества. Они являлись живыми мишленовскими звездами художественного мира. Все кураторы это учитывали. Им всегда рассылали приглашения, но это не гарантировало появления тусовки на вернисаже. А настойчиво зазывать к себе считалось дурным тоном. Так что все искали обходные пути.

— Лен, ты же знаешь, так не делается, — ответила Женя. — К тому же я не настолько близко с ними общаюсь, чтобы влиять на что-то.

— Вы с Зоей вроде приятельствуете.

Зоя была самой молодой из них, она вела блог.

— С ней больше Степа, учит ее своим премудростям. Погоди, спрошу у него.

Женя повернулась к мужу.

— Степа, Лена Шпица приглашает на выставку, ты сможешь Зою привести?

— Это которая «Объект в объекте»? — спросил Степан.

— Она самая.

— По-моему, Зоя уехала на какой-то фестиваль сентиментального искусства. Приглашала поснимать там.

— И что ты?

— Да ну, там непонятно, заплатят за работу или нет.

— Значит, на выставку не пойдешь.

— Только если работать.

— Узнаю киношника, — сказала Женя. — Ни одного телодвижения даром.

Она вернулась к телефону.

— Степа говорит, что Зоя уехала, так что извини.

— Куда катится мир… — загрустила Леня. — А больше никого?

— Погоди, попробую Ивана спросить, — сказала Женя. — Может он знается с кем-то.

— Что за Иван?

— Корсаков.

— Ты знаешь Корсакова? — спросила Лена. — И можешь привести его?

— Гарантировать не могу, но спрошу, — ответила Женя. — А что, он тоже из них?

— Он намного серьезней, разве ты не в курсе?

— У нас другие поводы для общения…

— О, как интересно…

— Это не то, что ты думаешь, — озвучила Женя хрестоматийное. — Мы случайно пересеклись по другим делам.

— Ладно, молчу, — согласилась Лена. — Но если приведешь его, буду должна тебе дважды.

Женя вздохнула. План держаться подальше от Ивана снова откладывался. Он все время оказывался зачем-то нужным, и обходиться без него становилось все сложнее. То ли так складывались обстоятельства, то ли что-то еще. Впрочем, неважно. Получить в должники Шпицу – оно того стоило. Неизвестно, что будет дальше с ее галереей. Как бы директору не надоели постоянные недоразумения, которые устраивает там Матвей Ильич.

Глава 27 Вернисаж

Выставка еще не открылась, а в зале было не протолкнуться. Довольно просторное помещение нового арт-пространства действительно относилось к Невскому проспекту, Лена нисколько не преувеличила, называя место. Если не считать того, что попасть туда можно было только со стороны Мойки, пройдя через несколько проходных дворов. На выставку вели яркие указатели на стенах и тротуарной плитке, которые начинались с красочной вывески у темной арки классической подворотни. Несколько этапов сложного петляния с поворотами – и ты оказывался во внутреннем дворе с остатками фонтана, в полуразрушенной чаше которого красовалась наряженная елка. Весь периметр двора украшен светящимися в темноте гирляндами в виде популярных сейчас арочных конструкций, расходящихся к разным дверям. Двери выглядели нарядно и сияли новогодним убранством. Под гирляндами и венками светились вывески мастерских, мини-галерей и других замысловатых форм художественного безумства.

Нужная дверь была увита хвойными ветками, а по центру висел традиционный рождественский венок из шишек и колокольчиков, которые приветливо аккомпанировали легким позваниванием.

Внутри Женя первым делом переобулась и, ощущая себя школьником с мешком сменки, принялась искать место, куда можно пристроить кроссовки. Гардероба в привычном понимании здесь не было, верхнюю одежду оставляли в специально выделенной зоне. За время поисков ей пришлось обменяться репликами с несколькими знакомыми галерейщиками, заметить парочку балетных звезд и медийных персон, а также человека из дома олигарха Морева. Им его не представили, но он подходил к Изольде во время их визита. Ивана не было, но Женя надеялась, что он появится скоро. Он обрадовался ее звонку и даже не скрывал этого.

— Что ты делаешь послезавтра вечером? — осторожно спросила Женя.

— Вот это поворот, — удивился Иван. — У тебя есть предложение?

— Как сказать, — ответила Женя и поняла, что еле сдерживается от смеха. — Сходишь со мной на открытие выставки?

— Скучаешь по галерее?

— Я обещала знакомой привести Зою из тусовки, но она уехала, приходится искать другие варианты. Ты знаешь кого-нибудь из них? Хотя, что я спрашиваю, конечно знаешь.

— Хочешь помочь знакомой?

— Она подкидывала мне работу, это что-то вроде сотрудничества. Я пока в подвешенном состоянии, неизвестно что дальше. Ну как? Ты в деле?

— Что за выставка?

— Это рядом с твоим домом, не надо никуда ехать.

— У меня есть условие.

— Торгуешься? — спросила Женя.

— Ага, — ответил Иван.

— Прекрати улыбаться, — сказала Женя. — Надеюсь, это не будет что-то невыполнимое.

— Ты продолжишь помогать мне с коллекцией Морева.

— Аня освободилась, зачем тебе я? Если хочешь, возьми и Аню, ей тоже нужны нормальные впечатления. От больницы можно с ума сойти, я знаю.

— Не думаю, что ее это заинтересует. Она сейчас окопалась в квартире отца и что-то там перебирает. А по поводу работы… Ее возможности ограничены состоянием отца, а мне постоянно нужен кто-то рядом в этом деле.

— Ну хорошо, давай я буду появляться, когда Аня занята.

— Торгуешься?

— Да.

— Тогда приготовься к тому, что нам тоже надо будет куда-то сходить.

Найти Лену в этом броуновском движении было непросто, но та сама материализовалась откуда-то из подсобного помещения. В последний раз они виделись полгода назад, когда у Лены были трудности с фестивалем, и она была похожа на взмыленную лошадь, пытающуюся тащить несколько телег одновременно. Теперь же заметно посвежела и выглядела довольной. Строгий костюм придавал ей вид государственного человека.

— Ты сменила стиль? — улыбнулась вместо приветствия Лена. — Что там у тебя? — она показала на пакет в руках Жени.

— Надо куда-то пристроить кроссовки.

— Давай отнесем в кабинет.

По дороге Лена приветствовала кого-то, делала последние указания и поправляла таблички.

— Ко мне то и дело подходит кто-то с просьбой зарезервировать картину, а я даже не знаю, кому можно доверять, от кого держаться подальше. Боюсь что-то пропустить.

— Видишь вон того высокого, что стоит рядом с красоткой в странном платье? — спросила Женя.

— Да это, скорее всего, кто-то из девушек Дианы, — ответила Лена. — А что?

— Это человек Морева, если он подойдет к тебе с предложением, не отказывай.

— Спасибо, — Лена открыла дверь подсобки. — Откуда ты знаешь?

— Пересекались.

— Делаешь карьеру? — спросила Лена.

— Скорее, пытаюсь не утонуть.

Они вошли в небольшую комнату, походившую на кабинет Жени в планетарии. Все рабочие места галерейщиков выглядят одинаково. Стеллажи, диван и стол, заваленный бумагами.

— А что такое девушки Дианы? — спросила Женя, пристраивая пакет.

— Ты не знаешь?

— Я как-то выпала из общего поля.

— Рядом со мной мастерская Дианы Егер, неужели не слышала про нее?

— А чем она известна?

— Она то ли из Бельгии, то ли из Голландии, в общем, оттуда. Ее мать была русской, вышла замуж за европейца. Сама Диана работала в модном бизнесе, а потом сделала имя на исторических костюмах. Копировала одежду с портретов для частных вечеринок, открыла мастерскую. Ее приглашали делать костюмы для театральных постановок. Пару лет назад позвали что-то придумать для Мариинки. У нее тут отбоя нет от клиентов, желающих поиграть в дворян у нас как снега. Она открыла мастерскую. С тех пор почти безвылазно сидит у нас.

— А ее девушки, это сотрудницы? — спросила Женя. И тут же вспомнила о Диане, имевшей отношение к Максу.

— В основном, заказчицы, — ответила Лена. — Она по-соседски предложила привести на открытие девушек в своих нарядах. Костюмы в основном женские, сама понимаешь. А заказывают их друзья девушек. Они разок появятся в этой красоте, а потом что? Не наденешь же такое куда-то еще. Она предложила сделать на открытии что-то вроде показа. И девушкам хорошо, и оживляж какой-то.

— Смотрю, это становится мейнстримом, — улыбнулась Женя.

— Мы договорились, никаких кринолинов и чего-то вычурного. Модерн, романтизм, такое, ближе к современности. Она сказала, что в основном будет период прерафаэлитов и позже.

— А Диана будет?

— Если хочешь, я вас познакомлю.

— Буду признательна. Надо глянуть, может там уже Иван объявился. Он должен прийти с кем-то из тусовки.

— Ты видела работы?

— Еще не успела.

— Тогда иди осмотрись, позже будет не до того.

Художник явно не признавал никаких живописных законов и предпочитал мастихин, кисть была слишком мягким инструментом для той силы, которая в нем жила. В работах чувствовалась какая-то неукротимость, борьба, конфликт, даже если это был просто пейзаж. От картин веяло неприкаянностью и тревогой. Возможно, поэтому он оказался так близок многим, что точно отражал состояние, в котором все жили сейчас. Беспокойное время перемен, стремление вырваться за пределы.

Это не художник, а какая-то стихия, подумалось Жене. Неведомая сила не могла остановиться на мимолетном впечатлении, как у импрессионистов, а требовала идти в глубину, взламывая реальность до самого дна. Там, в самом центре бури, в разломе смурой, темно-свинцовой хмари горел огонь, которому и предназначалась это. В этом было что-то языческое, изначальное. И вместе с тем что-то знакомое.

— Марьяну напоминает, — услышала Женя тихий голос. Возле нее стоял Иван. Они надолго остановились у работы, в которой сходство было наиболее ярким.

— Мужская версия, — ответила Женя и взяла бокал у проходившего мимо официанта.

— Видишь, как полезно порой выходить в свет, — улыбнулся Иван.

— Слишком много воспоминаний, — Женя спряталась за бокалом. Вино оказалось сладким на ее вкус, но позволяло смотреть в бокал, чтобы не привлекать внимание. Она действительно вспомнила о Марьяне, и на нее накатило что-то грустно-туманное, как на недавней картине у Ивана.

— Хочешь уйти? — спросил Иван.

— Я бы с радостью, но пока нельзя. И мне надо кое-что тебе сказать.

— Надеюсь, это не касается нашей общей работы.

К ним подошла девушка в длинном светлом платье. Ее волосы были оформлены в художественном беспорядке. На фоне разметавшихся локонов платье казалось противоположностью - зоной художественного порядка.

— Не ожидала, что вживую все будет иначе, — сказала она Ивану. — На фото никакого впечатления не было. Спасибо, что вытащил, сама бы я так и не собралась.

— Благодари Женю, это она нас пригласила.

Девушка повернулась.

— Полина, — представилась она.

— У Евгении галерея в Планетарии, — сказал Иван. — Но сейчас там ремонт, и она помогает мне в том деле, о котором мы говорили.

— Какое добросовестное представление, — улыбнулась Полина. — Уж и не знаю, что ты про меня скажешь.

— Мы с Полиной вместе учились.

— Не ври, — улыбнулась Полина. — Я училась с Аней, а ты за нами приглядывал.

— Ну вот, а я хотел примазаться, — сказал Иван. — Полина занимается темным романтизмом и согласилась проконсультировать нас. Завтра идем к ней.

— Это работа Дианы? — спросила Женя, показывая на платье. — «Офелия» Уотерхауса, если не ошибаюсь.

— Какой Дианы? — не понял Иван.

— Неужели нашлось что-то, чего ты не знаешь? — улыбнулась Женя.

— Вот это глаз, — удивилась Полина. — Она самая, версия 1889 года. Когда Диана узнала, что я буду на выставке, — сказала Полина, — попросила его надеть. Будет что-то вроде показа.

— Лена мне говорила, — сказала Женя. — А вот и она.

Лена двигалась в их сторону. Пока шли представления и короткие обсуждения, Женя допивала свое вино. Полину интересовало, почему работы художника так невзрачно выглядят на фото, Ивана – их стоимость, ему приглянулась та, рядом с которой они стояли. Женя снова рассматривала картину, в которой намешалось так много всего, и в глазах предательски защипало то ли от попавшей косметики, то ли еще от чего.

— Извините, — сказала она. Захотелось срочно промыть лицо.

Вода была зверски холодной, но это помогало. Женя осторожно провела руками по векам, стараясь ничего не размазать, но в жжение в глазах только усилилось. Пришлось искать салфетки и убрать косметику, которой толком и не было. Женя смотрела на свои покрасневшие белки и раздумывала, как привести себя в порядок. Надо попробовать приложить к глазам что-то холодное. Пока она рылась в сумке, послышались голоса за дверью. Женя быстро зашла в ближайшую кабинку, не хотелось, чтобы кто-то наткнулся на нее в таком виде.

— Ты видела Макса? — услышала она женский голос с небольшим акцентом. Женя обратилась в слух.

— Зачем он тебе? — ответил второй голос, уже без акцента.

— Не могу его найти. На звонки не отвечает. Он куда-то уехал на праздники?

— Дайяна, остынь. Ты же знаешь, Макс ни с кем надолго не связывается. Наверняка уже переключился на другую.

— А что, у вас принято уходить без объяснений? Это как начать варить карамель и бросить ее прямо перед критической температурой, — в голосе Дианы звучало возмущение, смешанное с горечью.

— Не у нас, Диана, у Макса. Мне Лиза рассказывала, что он ее бросил по смс.

— Что за Лиза?

— Давно, еще до тебя. Дворникова Лиза, балерина. Он всю жизнь в балете, в основном с ними мутил.

— Но мы договорились встретиться. А он пропал.

— Да ладно, забудь о нем, посмотри вокруг. Все течет, меняется.

— Не понимаю я ваших отношений, так не делается.

— Пойдем, скоро начинать. Выкинь Макса из головы.

Дверь хлопнула, и голоса исчезли. Женя осторожно вышла из кабинки, умыла еще раз лицо и отправилась разыскивать Ивана. Надо срочно придумать, как найти Диану-Дайяну, наверняка это та самая, с которой общался Макс.

Иван разговаривал с человеком Морева, Женя не рискнула подходить, чтобы не мешать, возможно, у них идет обсуждение каких-то рабочих моментов. Добралась до стойки, чтобы взять новый бокал, и там встретилась с Полиной.

Они выбрали белое вино и переглянулись.

— Вы хорошо знакомы с прерафаэлитами? — спросила Полина, перекладывая бокал из одной руки в другую. — Так сходу узнали платье.

— Скорее в общих чертах, — ответила Женя. — Просто недавно видела работы, которые были похожи по стилю.

— О чем разговор? — подошел Иван.

— Хотела расширить свои знания о прерафаэлитах, — ответила Женя. — Ты же с этой целью хочешь встретиться завтра?

— Тогда и поговорим, — сказал Иван. — Давайте закончим с работой.

— Мне надо идти, Диана зовет, — Полина помахала кому-то бокалом. — Я скоро вернусь.

— Как она выглядит? — спросила Женя. — Мне надо с ней поговорить.

— Видишь вон ту в черном? — спросила Полина. — Это и есть Диана Егер.

Полина ушла, а Иван и Женя смотрели в ту сторону, где стояла предполагаемая Диана.

— Ты можешь наконец рассказать, кто такая Диана? — спросил Иван.

— Думаю, это девушка Макса.

— Вот как?

Встретиться с Дианой удалось не сразу. Проблему помогла решить Лена, которая отвела их в кабинет, сказав, что туда же приведет Диану.

По дороге Лена говорила, что это лучшая ее выставка. Она пришлет Жене список программ, которые получают в этом году финансирование. Ее галерея в Планетарии может подойти под какие-то из них, так как находится при образовательном учреждении. В общем, перспективы галереи становились все более интересными, главное пока – пережить ремонт и выставку Белкина.

Лена оставила их и через некоторое время вернулась вместе с Дианой. Разгоряченная после успешного показа, Диана попросила чего-нибудь прохладительного, и Лена пообещала прислать официанта с напитками. За это время Жене удалось рассмотреть вошедшую. Ростом она была пониже Жени, но казалась более крупной, то ли из-за широких плеч, то ли из-за довольно атлетичной фигуры, типичной для женщин Северной Европы. В ней была какая-то натуральность – темно-русые волосы с рыжим отливом, простое черное платье и взгляд с легкой хитринкой. Она была неуловимо похожа на Лену, отчего причины их дружбы выглядели понятней. Жене она как-то сразу понравилась, когда человек не боится быть естественным, это всегда привлекает.

— Лена сказала, что вы хотели со мной познакомиться, — начала Диана, разглядывая по очереди собеседников. — Если у вас заказ, лучше приходите в мастерскую.

— Мы по другому поводу, — сказал Иван. — Вы знакомы с Максом Винтером?

— А в чем дело? — насторожилась Диана. — Какие-то проблемы?

— Он пропал, — ответил Иван.

— Ничем не могу помочь, — ответила Диана. — Понятия не имею где он.

— Простите, — сухо сказала Диана и направилась к двери. — У меня дела.

— Подождите, — попросила Женя и оглянулась на Ивана, она не знала, что можно говорить, а что нет. Но надо было хоть что-то узнать. — Дело в том, что я опекун его дочери, и нам нужно оформить кое-какие документы. А Макс исчез при странных обстоятельствах, его дом сгорел, там нашли тело какого-то человека, но мы очень надеемся, что это кто-то другой. Но где тогда Макс?

— Что? — Диана попятилась в сторону одинокого стула. — Как это произошло?

Она схватилась рукой за спинку стула, а затем опустилась на него.

— В этом и проблема, мы ничего не знаем, — сказала Женя. — Он пропал. А потом мы узнали о пожаре. Полиция, конечно, разбирается, но сейчас праздники. Поймите, любая мелочь может помочь. Пожалуйста, вспомните, когда вы говорили в последний раз.

— Боже мой, я даже не подумала о таком. Решила, что он уехал на каникулы, он что-то такое говорил. А мы… я пригласила его на один проект, мы договорились встретиться. Но он не пришел и на звонки не отвечал. Я решила, что он передумал и улетел на острова праздновать.

— А что за проект?

— Частная вечеринка. Макс ее оформлял, я делала костюмы.

— Вы можете сказать, кто был заказчиком?

— Простите, не имею права. Но я попробую спросить, может быть, они встречались с Максом.

— Он ничего необычного не говорил?

— Ну разве что… Макс всегда работал в связке с кем-то, но тот человек не выходил на связь. А для проекта ему что-то было нужно достать. В последний раз я отправила его к другому, которого дали на замену.

— Что за человек?

— Я с ним не знакома, мне заказчик просто передал номер. Сейчас посмотрю.

Диана включила телефон и принялась рыться в памяти.

— Нет, простите, не нахожу. Видимо, удалила.

— А есть у кого спросить? Хотелось бы и с ним поговорить, вдруг он видел Макса.

— Хорошо, попробую. Я выйду позвонить и вернусь.

Диана скрылась за дверью, Иван с Женей остались ждать. Дело приобретало зыбкие, но все же контуры. Если Диана не обманывает, Макс должен был встретиться с кем-то, кто заменял пропавшего мутного Игоря.

— Все-таки я обращусь в контору, — сказал Иван. — Как-то все крутится вокруг этого Черномора.

— Склоняешься к версии, что Макс не замешан?

— Пока не знаю.

— Как думаешь, сколько процентов за то, что Макс жив?

— Не так уж и мало на самом деле. Давай дождемся экспертизы.

— Диана пропала, — сказала Женя. — Не пора ли ее искать? Я только переобуюсь, мне кажется, можно уже уходить. Тебе надо отвезти Полину?

— Я пришел пешком, закажу ей такси. А может она захочет остаться. Там виолончельный квартет играет, она такое любит.

— Нельзя бросить кабинет открытым, — Женя выглянула в коридор. Около двери на тумбе стоял поднос с бокалами, и Женя взяла один из них.

— Вот и напитки, Лена держит слово.

— Любишь белое вино? — спросил Иван.

— Другого нет, — Женя отпила из бокала. — Какое-то терпкое. Херес что ли? Это он с травами?

— С травами вермут. А херес из винограда.

— Попробуй сам, что это?

Иван попробовал и задумался.

— Действительно вкус необычный, словно слегка забродившее вино. Не стоит экспериментировать, давай сюда, — он протянул руку, чтобы забрать бокал. Женя отвернулась и снова отпила.

— Нет, вкус интересный.

— Оставайся здесь, я поищу Диану и Лену. Заодно возьму нашу одежду. Что у тебя?

— Черное пальто.

Иван ушел, Женя вернулась в кабинет. Поиски Дианы успехом не увенчались, зато удалось найти Лену, которая сказала, что Диана позвонила кому-то и спешно ушла. Когда Лена с Иваном вернулись, они застали прикорнувшую на диване Женю. Она сидела, откинувшись на спинку, и выглядела заснувшей. На слова не реагировала, на попытки разбудить тоже. Только с третьего раза удалось привести ее в чувство. Женя смотрела странным блуждающим взглядом.

— Не мешай мне, — сказала она. — Я говорю с Максом.

— Где? — спросил Иван.

— Где-то там. Он с женой.

— Женя, ты слышишь меня? — спросил Иван.

— Ну что ты мешаешь все время, — неразборчиво ответила Женя.

— Открывай глаза, — другим тоном сказал Иван, Женя отреагировала на голос.

Иван посмотрел в ее глаза и ему это не понравилось. Похоже, дело было не только в алкоголе. Зрачки были огромными, на раздражители не реагировали. Срочно требовалось что-то делать.

— Лена, чем ты нас поила?

— Белое вино, коктейли и что-то шипучее. Просеко, кажется. А что?

— Долго объяснять. Мне надо увести Женю. Помоги надеть ей пальто.

Пока Лена возилась с одеждой, Иван осмотрелся в поисках подноса с бокалами. Он исчез.

— Все, некогда. У тебя есть другой выход?

— Здесь неподалеку.

Иван осторожно подхватил Женю и поставил на ноги, приобнял ее, чтобы не падала, и увел к выходу.

Глава 28 Пробуждение

В безглазой темени только запах болотных огней по-прежнему звучал маяком, по которому можно проложить путь. Чуть зазеваешься, провалишься в полное беспамятство. Пока дойдешь, насквозь пропитаешься этим горелым болотом и, возможно, станешь его частью. Запах немного изменился и отдавал тлением. Дыхание болот всегда изменчиво, идти надо точно по следам, куда бы они ни вели. Другого пути тут просто не существует.

Где-то тихо звучала то ли мелодия, то ли перезвон. Запах наполнился другими нотами, древесными и теплыми. Так звучит умиротворение и покой.

Иди сюда, иди.

Здесь ответы на все вопросы.

Ты все еще помнишь пароль?

Вдалеке появилась фигура, она приближалась, но не отбрасывала тени.

Это другой мир, тени тут не нужны.

Свет есть, а теней нет. Так бывает?

Концепция тени в средневековой живописи, она ее знала когда-то. О чем там было? Что-то про выбор. Ты сам выбираешь, когда и где будет тень, а где она не нужна.

Это важно. Но почему?

Что такое тень? Пустота или другой мир?

Надо дотронуться до того, кто приближается. Тогда есть шанс понять – он существует или вместо него тоже пустота.

Пространство стремительно наполнилось звуками. Они были очень близко. Что-то стучало, звенело, словно колокольчики, и сквозь мелодичный перезвон прокрался шепот.

— Женя, — кто-то звал ее по имени, и она узнала голос. — Иди сюда.

— Макс! — попыталась крикнуть она в ответ, но вместо этого получился шепот. — Ты где?

— Я здесь. Все хорошо.

Навстречу двигалась белая стена. Она казалась живой и подвижной, но обернулась снегом. Снегопад приближался, захватывая в свою воронку темный силуэт Макса, а затем стал приближаться к ней. Холодное дыхание коснулось вначале лица, затем стало проникать под кожу, лишая возможности двигаться. От него не было спасения.

Крик раздался сразу в двух мирах. Она открыла глаза, не понимая, где находится и что происходит. Сердце заходилось в бешеном ритме, ничего не видно, и только едва различимые тени, дрожащие на стене, давали надежду, что все было просто сном. Давно ее не мучили кошмары.

Непонятно откуда над ней вдруг нависла большая тень. Чей-то силуэт приближался словно в замедленной съемке. Страх мгновенно вернулся, она снова закричала и попыталась встать. Столкновение с чем-то плотно-материальным отбросило ее назад, и она повалилась на кровать, а затем скатилась вниз. Кто-то схватил ее, пока она падала, и она попыталась вывернуться, соображая, чем может еще защищаться в такой ситуации. Но это точно не был какой-то призрачный дух, как она поначалу представила себе.

— Женя, — услышала она знакомый голос, на этот раз другой. — Не пугайся, это я.

Женя выдохнула. Страх понемногу отступал.

— Не бойся Маша, я Дубровский, — внезапно процитировала она и открыла глаза. В темноте мало что можно было разглядеть, больше догадаться - она лежит на мягком светлом ковре, а рядом действительно Иван.

Он засмеялся, прикрывая глаза, а затем поднял руку, и в комнате появился мягкий свет. Женя с недоумением огляделась, стараясь выудить из своей памяти хоть что-то.

Но та ничего не подсказывала.

— Почему ты кричала? — тихо спросил Иван.

— Ты меня напугал.

— Я от твоих воплей чуть инфаркт не схватил. Так обычно дети орут.

— Дети, — эхом повторила Женя и подскочила на месте. — Господи, Алиса. Какая я идиотка. Она же там с ума сходит.— Женя принялась судорожно оглядываться в поисках телефона.

— Не волнуйся, я ей позвонил, что мы не приедем. Ложись.

Женя устроилась на кровати, там было намного удобнее. В голове наблюдалась удивительная ясность, но тело разом ослабело и требовало отдыха.

— И что ты ей сказал?

— Сослался на срочное дело, — ответил Иван. — Но подозреваю, что она мне не поверила.

Память по-прежнему безмолвствовала.

— Мы где? — спросила она, оглядываясь по сторонам. Место было ей незнакомо. Большая кровать, светлый ковер, вокруг разбросаны какие-то странные предметы. Куда их ночью занесло?

— У меня, — ответил Иван.

— И сколько в городе твоих мест? — спросила она, стараясь оставаться спокойной. Голова уже чеканила варианты один другого занятнее. Чем он занимается на досуге? А главное – почему она ничего не помнит?

— Место то же, просто ты не была в этой комнате, — совершенно мирным голосом ответил Иван. Именно эти небрежные интонации в итоге и сделали ситуацию не столь пугающей, как она показалась ей поначалу.

— И что мы тут делаем? — Женя постаралась говорить иронично, словно происходящее было не более чем шуткой.

— Полагаю, спим, — в тон ответил Иван. Шутит он или нет, Женя не поняла.

— Я что, до такой степени напилась? — беспокойство снова вынырнуло на поверхность, чтобы заглушить его, Жене пришлось несколько раз провести рукой по пледу, которым она укрывалась. Удивительно приятная бархатистая ткань проскальзывала под пальцами, и странным образом она ощутила какое-то единение с этим покрывалом, словно это было взаимодействием с чем-то живым. Все было необычно и совсем не похоже на типичное похмелье.

— Как сказать, — Иван смотрел на ее манипуляции с пледом. — Что-то в этом роде.

— О, нет, — Женя закрыла глаза руками, чтобы хоть как-то спрятаться. На ней была незнакомая футболка явно большего размера, и это наводило на мысли, далекие от дружеских посиделок. — А мы… это, — она попыталась изобразить что-то пальцами, не зная, как корректнее обозвать все, что пришло ей в голову.

— Думаю, нет, — уклончиво ответил Иван.

— Думаю? — удивленно переспросила Женя, не понимая, что он под этим подразумевает. — Это как?

— Я тоже на некоторое время вырубился, — с серьезным видом ответил Иван. — И не знаю, что в это время делал. Стопроцентной гарантии дать не могу.

— Издеваешься? — спросила Женя, пытаясь разглядеть хоть что-то на его лице. Что за странные шутки?

— Ага, — Иван улыбнулся. — Но я знаю способ это проверить.

— Как?

— Есть такая штука, — начал Иван, — называется память тела.

— Даже не думай, — испугалась Женя.

— Проверенная же методика, — с улыбкой ответил Иван. — Сразу получишь ответы на все вопросы. Но я и так могу сказать, что с покрывалом у тебя точно есть какие-то общие воспоминания, ты с ним так трепетно общалась.

— Ну вот и выяснили, — ответила Женя. — А остальное пусть останется тайной. Лучше скажи, почему мы так напились?

— Если бы я знал, — ответил Иван.

— У тебя тоже провалы в памяти?

— А что помнишь ты?

— Макса, — неуверенно ответила Женя и посмотрела на потолок. Световые полосы слегка подрагивали на нем, придавая всему немного нереальный характер. Она до сих пор не понимала, их встреча с Максом была во сне или наяву. — Он сказал, что с женой или у жены. Он ведь приходил? Или…

— Подозреваю, что все это было в твоем воображении.

— Значит, приснилось под действием алкоголя, — задумчиво сказала Женя.

— Ты помнишь что-то еще?

— Я стараюсь, — Женя поднесла руки к вискам, чтобы оживить воспоминания. — Но в голове совершенно чистый холст.

Она вернула руки на покрывало. Волна необычных ощущений моментально затопила ее, словно покрывало хотело передать ей какое-то послание. Она замерла, не зная, что происходит.

— Ладно, давай по классике, — сказал Иван. — Как тебя зовут?

— Ты серьезно?

— Еще как.

— Имя свое я пока не забыла.

— Первым делом ты вспомнила Алису. Про Макса вообще не забывала. И даже меня узнала, что радует. Еще кого-нибудь можешь назвать? Друзей, знакомых, коллег.

— Степа, Лида, Матвей Ильич. Хотя вот про кого предпочла бы забыть.

— Почему?

— Ты еще спрашиваешь? С этой его проклятой выставки все и пошло наперекосяк… погоди… выставка… Лена…

— Вот, уже ближе.

— Это там мы так набрались?

— Как ты себя чувствуешь?

— Я дико хочу есть. Это нормально? Никогда еще не доходила до такой стадии. Просто не понимаю, как все вышло.

— Пойдем на кухню, там разберемся.

Иван протянул руку. Поднявшись, Женя поняла, что в теле действительно мышечная слабость, словно она всю ночь провела в фитнесс-центре, бегая по дорожке. Она неуверенно шагнула вперед, раскачиваясь по сторонам. Иван обхватил ее и внимательно посмотрел, словно не решаясь что-то сказать.

— Ты замерзла? Может в душ? — спросил он.

— Угу, было бы неплохо.

Около раздвижного шкафа в прихожей она нашла свой вчерашний костюм, аккуратно расправленный на вешалке. Переодевание дало защиту от неприятных мыслей, они уже не были столь назойливы. Какие-то смутные обрывки вчерашнего вечера болтались в голове, но цельной картины не складывалось.

Она прикончила несколько бутербродов с кофе, словно не ела неделю. Потом захотелось сладкого, и она схватила какую-то конфету. Иван ненавязчиво наблюдал за ней, она заметила его тревожный взгляд.

— Как вкусно, — сказала она. — Что ты так смотришь? Рассказывай уже, что я там натворила?

— Почему ты решила, что в чем-то виновата?

— Ну я же вижу, явно что-то произошло, — Женя поглядывала на еще один бутерброд, не решаясь взять его. — А где Аня? Как она отреагировала на то, что я тут снова появилась? Я ей обещала…

— У меня скоро аллергия на ее имя разовьется благодаря тебе, — Иван направился к кофемашине. — Перестань приплетать Аню ко всему подряд. Что ты там ей наобещала?

— Ну так, — отмахнулась Женя. — Она здесь живет, вряд ли ей все это понравится.

— Ты можешь хоть на минуту забыть о ней? — Иван поставил чашку. — Ее тут нет, она вообще ни при чем.

— Неудобно вышло, — Женя снова принялась за кофе. — Спасибо.

— Приходи в себя.

— Как получилось, что я столько выпила? — снова начала допытываться Женя. — Мы после выставки пришли сюда и продолжили? И ты меня не остановил?

— На выставке нам что-то подмешали в вино.

— Что? — она чуть не выронила чашку.

— Думаю, какой-то психоделик.

— Зачем? — испугалась Женя. — Кто?

— Спроси что-то полегче. Сам до сих пор не в себе.

— И ты? Есть версии?

— Вариантов немного. Либо Диана, либо Диана вместе с Леной.

— Лена-то тут при чем?

— У нее тесное общение с Дианой, мы не знаем, что их связывает.

— То есть, все это имеет отношение к Максу? — сделала неожиданный вывод Женя.

— Мы спрашивали про него, вероятно, это кому-то не понравилось. Надо было на время нас выключить, а не отравить. Хотя при определенной дозе…

— А мне Диана понравилась. Не верится, что она… а это вот… ну что нам дали, оно опасное?

— На клофелин не похоже, были галлюцинации. Вряд ли нам подлили чистый ДМТ, с ним строго, скорее всего, подсунули аяуаску.

— Я попробовала аяуаску? Если бы знала, постаралась что-то запомнить. А ДМТ? Не помню уже…

— Психоактивное вещество. Оно у нас вырабатывается в пограничных состояниях. Рождение, смерть, сильный стресс. Если принять – гарантированы видения, духовные откровения, другое восприятие пространства и времени. В общем, можно увидеть множественные миры, различных сущностей или пообщаться с Богом.

— Все видят разное?

— Что на данный момент сильнее всего в человеке, то и проявляется. У тебя возник Макс. Значит, это твой самый большой сегодняшний страх.

— Мне и правда страшно, что с ним что-то случилось. Если бы я не повела себя как дура…

— Ты вообще ни при чем.

— Я могла бы сказать, что верю ему…

— Все слишком быстро произошло, никто не понял, почему он сбежал.

— Я сглупила.

— Когда ты выключилась в кабинете Лены, я растерялся. К тому же понял, что меня тоже может прихватить. Надо было действовать быстро. Хотел даже вызвать скорую, но подумал, что это может обернуться проблемами. Ты как себя чувствуешь?

— Да в принципе ничего особенного, голова на редкость бодрая, только тело как после больших тренировок, все болит. И есть хочется. Душу продам за мороженое.

— Сейчас посмотрю.

— А после аяуаски всегда такой зверский аппетит?

— Зависит от зелья, точного рецепта нет. Подмешивают разные травы, поэтому сложно прогнозировать. Бесконтрольный прием может обернуться чем угодно, это я в курсе, потому с ума тут сходил.

— Например?

— Ты слышала о топ-менеджерах, которые неожиданно выходили в окно? Или умирали непонятно от чего в подвале? Или другим способом самоубивались. В общем, довольно известные случаи из частной практики.

— От аяуаски?

— Если принимать без присмотра, все очень непредсказуемо. Это огромный риск, человек не способен в это время контролировать свое состояние, а психика может завести его непонятно куда. Вот я и старался как мог минимизировать риски. Со стороны это выглядело странно, так что прости, если ты что-то видела.

— Ты меня бил?

— С ума сошла?

— Все тело болит, — сказала Женя, стараясь устроиться поудобнее.

— Ты сказала, что помнишь какие-то звуки, запахи и что-то еще. Так я старался пробиться к твоему сознанию.

— Откуда ты знал, что надо делать?

— Поездил по разным местам. Но считать меня специалистом… просто знаю кое о чем, вот и все. Важно было, чтобы ты нормально вышла из своего путешествия. Без всяких побочек.

— Ты же тоже был под воздействием.

— У меня нетипичная реакция на многое. Например, на алкоголь. И на психоделики.

— И они тебя не берут?

— Вчера я ненадолго провалился, потом снова пробивался к тебе. Я же не знал, что за тип реакции у тебя. У некоторых активность, они бегают, кричат, разговаривают с кем-то. Кто-то уходит в другую реальность, но понимает, что это глюк. Они даже могут что-то обсуждать в это время. Чаще люди просто лежат и наблюдают за собой, а когда возвращаются, рассказывают, что с ними было. Они все помнят. А ты словно уснула. И я не знал, хорошо это или плохо.

— Но так все и было. Ни глубинных тем, озарений, встреч с кем бы ни было. Никакого расширяющего сознание опыта. Я просто спала и видела Макса, который заявил, что с ним все хорошо. Но это, как я понимаю, мое подсознательное желание проклюнулось, чтобы он был жив. А ты тоже что-то видел?

— Практически нет.

— Темнишь…

— Да нет, я открыт для тебя. Я видел свою погибшую пациентку. Первая, кого я консультировал, все закончилось плохо.

— Прости, я не должна была…

— Все в прошлом, не извиняйся. Я ездил в разные места, чтобы разобраться, научился кое-чему.

— Какая насыщенная у тебя жизнь.

— До тебя мне далеко. Ты даже на выставку не можешь сходить так, чтобы ничего не случилось. До сих пор поверить не могу, что ты меня позвала. Обычно отбиваешься всеми силами…

Они дружно рассмеялись.

— Вообще-то сегодня мы едем к Полине, и не говори, что я тебя не предупреждал. Первым делом работа, все остальные приключения после.

Глава 29 Оживший сон

С рассветом начался снегопад. Белая пелена словно вышла из сна и скрывала город, маскируя дома, набережные и мосты. Снег ложился широкими мазками, вначале создавая рельефы на местности, а затем погружая и без того призрачный город в безнадежный сугробный сон. Пробираться сквозь белизну завалов можно было только на ощупь, цепляясь за любые пригодные детали. Снег продолжал валить большими хлопьями, закрывая возможность обзора.

К дому Полины они добирались целую вечность, машину пришлось оставить далеко, проехать сквозь нагромождения снега было невозможно. Жила бывшая сокурсница Ивана на Крестовском острове, практически рядом с Максом, как раз около того места, где в последний свой приход Женя обзавелась можжевельниками. «Лесной дух» был полностью засыпан снегом, и только остроконечные верхушки хвойников пробивались из-под заноса. Во время вынужденных остановок она поглядывала в сторону дома Макса, не понимая, что собирается разглядеть в этой белой мгле.

Чего Женя точно не ожидала, так это новой встречи с Аней. Та сидела на кухне и, судя по всему, приличное количество времени. На этот раз выглядела она намного лучше, темные круги ушли, лицо порозовело то ли от горячего чая, то ли от встречи с подругой. Женя обреченно вздохнула.

— А мы уже думали, вы заблудились, — сказала Аня вместо приветствия.

— Ты видела, что творится на улице, — ответил Иван.

Женя устроилась в самом дальнем углу и приготовилась к роли слушателя. Она так и не поняла, зачем нужно было брать на эту встречу ее, ничего не смыслящую ни в прерафаэлитах, ни в темном романтизме, ни в способах определения подлинности картин. Оставалось надеяться, что Иван знает, что делает и в ее присутствии есть какой-то смысл.

— Мы уже кое о чем поговорили, — начала Полина после того, как гости уселись и принялись за чай. После метели он был в самый раз. — Аня в общих чертах все мне обрисовала.

Папка из рюкзака Ивана перекочевала в руки Полины.

Полина принялась разглядывать фотографии и читать сопроводительные документы. Затем покачала головой.

— Ничего не понимаю. Здесь художники обозначены как Метью Берг и Эндрю Хорн. В других бумагах они фигурировали как Матео Грир и Йен Холл.

— Я тоже обратил внимание на эту переатрибуцию, — сказал. — В чем ее смысл, пока не понимаю. Заметил только, что имена совпадают и количество букв в фамилии тоже. Думаешь, это может быть какой-то код?

— Таких художников попросту не существует, — ответила Полина. — По крайней мере, среди тех, кто хоть как-то связан с прерафаэлитами, эти имена мне нигде не попадались. Так что они явно вымышленные.

— Значит, они даже не из их круга?

— Я бы вообще сказала, что эти работы сделаны по мотивам прерафаэлитов. Они с другим подтекстом.

— И что нам это дает? — вмешалась Аня. — Сделаем анализы по запросу, какая разница, что у них за имена, если за этим не стоит доказательство подлинности.

— У меня есть одна идея, — ответила Полина. — Экзотическая, ты снова будешь морщиться, — она посмотрела на Ивана.

— Выкладывай, надо от чего-то плясать.

— В те времена процветали тайные общества. Оккультизм, мистицизм, эзотерика. Прерафаэлиты со своей тягой к мистификациям напрашивались на что-то подобное. Среди членов орденов были и художники. Они делали работы, которые использовались в ритуалах.

— И ты таких знаешь?

— Сочетание имен Берг и Хорн навело на некоторую тему, но я пока не уверена. Слишком навязчиво.

— Продолжай, — сказал Иван.

— Зачем нам эти общества? — спросила Аня. — Все же отвыкла я от нашего движения по кривой. Попроще никак?

— Аня, — сказал Иван, — еще неизвестно, что лучше. Полина, ты вспомнила кого-то конкретного?

— Скорее, конкретную. В составе одного ордена была женщина, самая таинственная фигура того времени. Гермина Гессен.

— Художница? — спросила Аня.

— Она делала оформление для церемоний, храмового убранства, иллюстрации и картины. Известно о ней крайне мало. Есть сведения, что она рисовала колоду, стилизованную под прерафаэлитов.

— Таро! — воскликнула Женя. — Можно было догадаться.

Все посмотрели на нее с недоумением.

— В подвале двадцать две работы, — сказала она. — По количеству Старших Арканов.

— Ты хочешь сказать, что Морев собирал картины по мотивам карт? — спросил Иван.

— Кто их знает, этих олигархов, — ответила Женя. — Но не по мотивам, а, скорее, как колоду.

— Не лишено смысла, — заметил Иван. — У них есть эти веяния. Тайные знания, закрытые общества. Все может быть.

— Ваня, пожалуйста, сделай так, чтобы я увидела эти работы, —попросила Полина. — Ты не представляешь, что это такое, работы Гермины Гессен, если там действительно они.

— А почему ты решила, что за именами художников может скрываться она?

— Она урожденная Бергер, первая фамилия Берг. Ее мать в девичестве была Вестхорн. Вторая фамилия Хорн. Ваня, умоляю, это моя тема, мне нужно увидеть.

— Так ты же и будешь их смотреть, не волнуйся, — ответил Иван. — Но как-то это слишком изящно для случайного совпадения.

— И как мы будем устанавливать подлинность работ этой Гермионы? — спросила Аня.

— Гермины, Аня,— поправила Полина. — Для начала я должна их увидеть. Я читала, что она использовала разные добавки к краскам, чтобы картины могли дышать.

— И какие именно? — спросил Иван.

— Кровь, пепел, редкие смолы, — ответила Полина. — Никто не знает точного рецепта. Но ты понимаешь, что по составу можно кое-что понять.

— Он ищет рецептуру, — предположил Иван.

— Я бы тоже так делала, — сказала Полина. — О ее работах ходят легенды. Что они меняются в зависимости от того, кто на них смотрит. Ведут себя со зрителем по-разному.

— Возможно, так и есть, — начал Иван. — С ними явно непросто…

Женя посмотрела на Ивана и покачала головой. Он понял, что она просит его не рассказывать о ее знакомстве с работами в подвале. Иван кивнул и переключился на другое.

— Пока ясно одно, что в случайные руки такие работы попасть не могли, — сказал Иван.

— Значит, Морев не случайный для всего этого человек.

— Развели конспирологию, — заметила Аня. — Даже если он купил работы для каких-то приватных сборищ, что это меняет? Нам нужно лишь подтвердить соответствие периоду. Раз художник все равно фиктивный.

— Тогда вряд ли это подделки, — сказала Женя. — Кто станет подделывать никому не известных художников.

— Ну хоть какой-то результат, — сказала Аня. — Вы, конечно, затейники, но не хотелось бы зарываться в тайные общества.

Метель на улице угомонилась, но снегу навалило столько, что идти стало еще сложнее. Иван осторожно шел впереди, прокладывая путь, а Женя старалась наступать в оставленные для нее следы. На подходе к «Лесному духу» снова потянуло болотом, и Женя принялась оглядываться в поисках источника запаха. Поблизости не было ничего, чтобы связать этот запах хоть с чем-то. На другой стороне улицы у дома Макса она заметила темную фигуру, которая, как и они, двигалась медленно и осторожно. Что-то в человеке показалось знакомым.

— Макс! — крикнула вдруг она. — Макс!

Человек остановился и посмотрел на нее. Женя кинулась в его сторону, стараясь идти как можно быстрее. Но с сугробами по колено особенно не побегаешь. Макс смотрел в ее сторону, а затем развернулся и пропал.

— Постой! — крикнула Женя. — Погоди!

Она неслась, не разбирая дороги, и не заметила оставленный кем-то открытым люк. Она провалилась в него почти целиком. Ударившись обо что-то твердое, она взвыла и попыталась выбраться. Оказалось, что сделать это не так-то просто. Схватиться особо не за что, подтянуться тоже. Еще и снег прилипал к одежде.

Подошедший Иван смог вытащить ее раза с третьего, с огромным трудом и метафорами, напоминавшими старый добрый ненорматив. Женя молчала и не пыталась оправдываться.

— Ты с ума сошла? — наконец спросил он. — Куда побежала?

— Там был Макс, — Женя махнула в сторону ушедшей фигуры. — Я совершенно точно узнала его.

— Женя, никого нет.

— Но я его видела.

— У тебя последствия вчерашнего. Видения могут продолжаться еще день-два. Не принимай всерьез. Давай ты не будешь бегать непонятно где. Хорошо еще, что движение парализовано, а то пришлось бы вытаскивать тебя из-под колес.

Глава 30 Мастерская Дианы

К галерее Лены они добрались, когда уже начало темнеть. Во дворе по-прежнему горела иллюминация и даже толпились люди, но выглядело все иначе. Не было праздничной атмосферы, которая ощущалась совсем недавно. Возможно, уже наступила усталость от выходных, и всем хотелось вернуться к привычному ритму жизни. К концу новогодних каникул такие настроения встречались. Но здесь ко всему примешивалось какое-то повисшее в воздухе напряжение.

Совершенно неожиданно попасть на выставку не удалось, дверь в галерею была закрыта. На звонки Лена не отвечала и, постояв около входа, они отправились к соседям, там как раз кучковался народ. Женя надеялась отыскать кого-нибудь, осведомленного о причинах закрытия выставки. Все знают, что первые дни самые важные, больше всего народу приходит именно в этот период. Закрыть галерею в такое время – что-то из ряда вон.

Они подошли к группе людей, обсуждавших что-то. Те были чем-то взволнованы, оглядывались по сторонам и выглядели растерянными.

На двери витиеватым шрифтом было выведено: «Мастерская Дианы Егер». Рождественское обрамление придавало вывеске задорный вид взлохмаченной собаки. Скопление людей вокруг мастерской мыслей не прибавляло. Вскоре все прояснилось. Разговоры присутствующих сводились к тому, что в мастерской что-то произошло. Судя по обсуждениям, там кого-то убили. Женя ахнула.

Иван тихо попросил ее оставаться на месте, а сам двинулся вперед, стараясь найти представителей власти. Женя попыталась узнать что-то сама, спросив стоящего рядом парня, что же случилось в мастерской. Тот ответил, что точно не знает, но вроде бы внутри обнаружили владелицу без признаков жизни.

Вернулся Иван и подтвердил версию. В мастерской действительно обнаружили Диану. Других подробностей пока не было. Иван увел Женю в сторону, и не успели они обменяться соображениями, как увидели выходящего из двери знакомого следователя, приходившего к Жене после взлома ее квартиры. Он заметил их и оказался рядом.

— Добрый вечер, — вежливо поздоровался он, оглядывая их цепким взглядом. — Снова вы? Помните меня?

— Конечно, — ответила Женя. — Майор Петровых, если мне не изменяет память.

— Александр Сергеевич, — добавил майор.

— Вы здесь по делу? — спросил Иван.

— А вы? — вопросом на вопрос ответил майор и посмотрел на Женю.

— Мы пришли на выставку, но там закрыто, хотели здесь что-то узнать.

— Это где?

— Вон там, — Женя махнула в сторону галереи. — Выставка Маркова.

— А хозяйку здешней мастерской вы знали?

— Диану? — спросила Женя.

— Значит, знакомы, — сказал Петровых. — Тогда у меня просьба. Нам нужно ее опознать. Сможете?

— Ну… — протянула Женя.

— Документов при ней нет, женщина, что ее обнаружила, с хозяйкой не знакома. Нам нужно подтверждение личности.

— Я могу один сходить, — сказал Иван.

— Лучше вдвоем. Для надежности.

В мастерской толпилось много людей, каждый был занят каким-то делом, и от этого все выглядело не так страшно, как Женя представила поначалу. Вокруг любой смерти всегда кипела жизнь.

Мастерская была оформлена необычно. Вдоль стен стояли прозрачные круглые витрины, в которых красовались костюмы. Женя принялась разглядывать их, чтобы потянуть время. Почему-то среди этой торжественности констатировать чью-то смерть было тяжелее.

— Пройдите сюда, — показал им майор.

На полу недалеко от двери в соседнее помещение лежала женщина. Она частично была засыпана осколками с разбившейся витрины и прикрыта тяжелым бархатным платьем. Темно-лиловая ткань блестела на свету, а кружевные отвороты одежды были испачканы чем-то темным.

Она лежала боком, и большая часть лица была прикрыта.

— На нее упала витрина? — спросила Женя.

— Вам надо ее опознать, — оставил без ответа ее вопрос майор.

— Давайте я, — предложил Иван. — Не слишком приятное зрелище.

— Я готова, — сказала Женя. — Что делать?

— Федя, — позвал майор кого-то. — Криминалисты уже закончили?

— Вроде да, — ответил тот. — Можно увозить?

— Погоди, — ответил майор. — Организуй нам подход.

— Пойдемте, — через некоторое время позвал Женю следователь.

Она подошла к женщине, которую тем временем перевернули на спину.

— Лена, — удивленно вскрикнула Женя. — О боже, — она отвернулась. — Не может быть. Лена… как так…

— Подойдите, — обратился к Ивану следователь.

Иван подошел к ним.

— Вы узнаете эту женщину? — спросил он. — Кто она?

— Да, — ответил Иван. — Это Лена, Елена…

— Шпица, — добавила Женя. — Ее галерея по соседству.

— Вы пришли к ней?

— Да.

— Федя, иди сюда, — позвал майор. — Оформи опознание. Все теперь заново.

После всех положенных процедур они снова оказались у Ивана. Женя заметила, что исчезли картины из цветочной серии, и диван в прихожей вернулся на прежнее место, но на нем теперь были разложены книги, в основном по искусству.

— А где фиалки и незабудки? — спросила она.

— Заказчик забрал, — ответил Иван. — Тебе они приглянулись?

— Не знаю, что-то необычное в них было.

— Пойдем, что тут стоять.

На кухне Женя растерянно огляделась. Туманный пейзаж тоже исчез, а утром она этого даже не заметила. Она почему-то надеялась снова его увидеть, разглядеть поближе, словно он мог ей что-то подсказать.

— У тебя смена экспозиции? — спросила она.

— А, ты про картину, — понял он. — Слишком депрессивная для зимы, надо подобрать что-то другое.

— У тебя есть коньяк? — спросила она. Зима точно выдалась какой-то неправильной. — Мне надо как-то прийти в себя.

— Не уверен, что это хорошая идея, — ответила Иван. — Я не знаю, как действует алкоголь в сочетании с тем, что мы вчера хлебнули.

— Хуже уже не будет, — ответила Женя. — А «Зловещий Вепсский лес» мне понравился. Он не депрессивный вовсе, а мистический.

Иван ушел и вернулся с бутылкой.

— Виски подойдет?

— Наливай.

Вкус виски Жене помнился смутно, но все равно это был крепкий алкоголь, и ей как раз хотелось чего-то такого, серьезного.

После пары глотков стало отпускать, она понемногу принялась включаться в сознательную жизнь.

— Это несчастный случай?

— Убийство.

— Почему?

— В нее выстрелили со спины.

— А где Диана?

— В полиции этого не знают.

— Странно, — задумалась Женя. — Зачем кому-то понадобилось убивать Лену?

— Надеюсь, следователь это выяснит.

— Организовывать выставки оказывается тоже опасно.

— Жизнь вообще коварная штука.

— Но все же, кому куратор выставки могла так насолить? Она, конечно, была довольно жесткая, когда надо, но вряд ли кого-то разозлила настолько.

— Ее галерея кому принадлежит?

— Думаешь, хотели отжать помещение?

— Место могло приглянуться многим.

— Она устраивала выставки на предоставленных площадках, — ответила Женя. — Участвовала в программах, получала гранты. Наверняка это собственность города.

— Это она так сказала?

— Не прямо, но…

— Может быть, не хотела посвящать тебя в нюансы.

— Ты так говоришь, словно у каждого какой-то кирпич в рукаве.

В дверь позвонили. Иван глянул на Женю, показал ей, чтобы оставалась на месте, и ушел открывать дверь. Женя обреченно подумала, что пришла Аня и приготовилась быстро ретироваться. Надо только с объяснениями не сплоховать.

Иван появился со следователем Петровых.

— Добрый вечер еще раз, — вежливо сказал майор, проходя на кухню. — Вы все тем же составом? Это хорошо, не придется ехать еще и к вам.

— Случилось что-то еще? — не выдержала Женя.

Иван пригласил гостя к столу, предложил чай, кофе, виски. Не приход следователя, а какой-то светский визит. К удивлению Жени, майор от алкоголя не отказался. Формат встречи мигрировал в сторону дружеских посиделок. Странно.

— Вы были хорошо знакомы с убитой? — спросил майор как бы между делом.

— Со вчерашнего вечера, — ответил Иван, наливая алкоголь.

— А вы? — повернулся он к Жене.

— Мы с Леной коллеги, порой работали вместе.

— Ничего странного в ее поведении за последнее время не заметили? — тон майора немного изменился, но по-прежнему оставался дружелюбным.

— Мы редко встречались, так что не знаю, — ответила Женя. Она и правда не знала, что ответить. — Сказала, что это лучшая ее выставка.

— Когда вы в последний раз ее видели?

— Вчера.

— При каких обстоятельствах?

— Она пригласила нас на открытие выставки, мы пришли.

— Во сколько это было?

— Примерно в восемь вечера, плюс-минус.

— Вы созванивались сегодня?

— Она не отвечала на звонки. Я решила, что она занята на выставке и пришла сама.

— С какой целью вы хотели встретиться?

— Я оставила туфли в ее галерее, — ответила Женя, прикидывая, что говорить майору, а что нет. Все же он явно непрост, и его дружелюбие скорее маска.

Иван поймал ее напряжение и решил разрядить обстановку.

— Кому кофе? — он встал и направился к кофемашине.

— Лучше чая, — ответил майор, поглядывая на бутылку виски. — Холодно сегодня.

— Вы с Леной не встретились, верно? — спросил майор.

— Галерея была закрыта. Я подумала, что это странно, так не делают. И мы пошли спросить у кого-нибудь, в чем дело.

— Вы собирались узнать это у Дианы Егер?

— Около ее мастерской стояли люди, я подумала, что они могут что-то знать.

— Когда и как вы познакомились с Дианой?

— Вчера, на открытии, она проводила у Лены показ.

— Что? — спросил майор.

— На выставке были девушки в платьях Дианы.

— Она модельер?

— Специалист по историческому костюму. На выставке было несколько девушек, одетых в такие наряды.

— Какие отношения у них были с Еленой Шпицей?

— Не знаю, — ответила Женя. — Вроде хорошие. Лена говорила, что Диана ей помогла с подготовкой.

— Ни о каких конфликтах между ними не слышали?

— Нет.

— Диана не показалась вам напряженной или взволнованной?

— Я не знаю, какой она бывает обычно, судить мне сложно. Но ничего такого не заметила. Разве что, — Женя задумалась, так и не определившись, стоит ли рассказывать о подслушанном разговоре и о том, зачем она хотела познакомиться с Дианой. Иван не вмешивался, а только внимательно смотрел на нее.

— Она выглядела озабоченной, — ответил вместо нее Иван, когда молчание затянулось. — Но это могло касаться показа.

— Вы с ней о чем-то говорили?

Женя глянула на Ивана, ожидая какого-то знака. Все же рассказ о том, зачем ей понадобилась Диана, мог что-то изменить, и она не знала, насколько все это уместно. Следователь заметил ее нерешительность и заинтересовался. Стало понятно, что так просто он теперь не отстанет.

— Вы что-то вспомнили? — спросил майор. — Говорите, это важно.

— Вряд ли это имеет отношение к делу.

— Возможно, она убила Елену.

— Что? — растерялась Женя. — Как такое может быть?

— В мире всякое случается, — устало ответил майор. — Вспоминайте, это может нам помочь.

— Я хотела сделать такой же показ на моей выставке, — сказала Женя и сделала невозмутимое лицо, вспомнив, как в таких ситуациях выглядела Алиса. — Об этом мы и говорили. Не думаю, что это имеет отношение к смерти Лены.

— И как?

— Она обещала подумать, и мы хотели с ней сегодня еще раз все обсудить.

— Где вы были сегодня днем? — спросил майор и его взгляд принял отстраненно-нейтральное выражение. Женя замерла.

— С утра встречались с искусствоведом, — стараясь выглядеть спокойной, ответила она. — Потом у меня дома.

— Подтвердить есть кому?

Женя оглянулась на Ивана.

— Вы все время были вместе? — спросил майор у Ивана.

— Да, — ответил Иван. — И со свидетелями.

— У вас дома был кто-то еще?

— Алиса подойдет?

— Это ваша дочь?

— Подопечная.

— Не уезжайте пока никуда. Нам может понадобиться еще раз с вами поговорить.

Майор протянул документ на подпись, а затем ушел вместе с Иваном. Они в прихожей о чем-то долго разговаривали, а Женя впала в уныние. На вернувшегося Ивана она смотрела с затаенной надеждой, что он развеет ее подозрения. Но Иван стоял, нахмурившись, и о чем-то сосредоточенно думал.

— Ну говори уже, — не выдержала Женя. — Мы теперь подозреваемые?

— Не думаю, — ответил Иван. — У нас нет темных пятен в передвижениях, тут все хорошо.

— А что плохо?

— Ты зачем-то принялась темнить, — сказал Иван. — Ничего не сказала о том, почему искала Диану.

— А надо было? Чтобы в глазах следователя мы засветились еще около одного то ли убийства, то ли несчастного случая, — удивилась Женя. — И что тогда?

— Возможно, все это как-то связано.

— Почему?

— Диана общая знакомая Макса и Лены. Сейчас она основная подозреваемая. Есть запись с соседней камеры, где Диана выбегает из мастерской примерно в то время, когда все произошло.

— Да что они могли с Леной не поделить?

— Лена была знакома с Максом?

— При чем тут Макс?

— А почему ты решила, что Диана встречалась с Максом?

— Случайно услышала.

— У них был совместный проект.

— Вряд ли слова… он тебя недостоин, забудь про него, найди другого можно трактовать рабочими разногласиями.

— Вспомни, о чем они говорили.

Женя попробовала пересказать близко к тексту. Разговор врезался в память, и она воспроизвела его практически слово в слово, включая сравнение с критической температурой карамели.

— Значит, Диана не могла быть заодно с Максом, — сделал неожиданный вывод Иван.

— Почему?

— Вряд ли в этом случае она бы его разыскивала, — ответил Иван. —Хотя, — продолжил он, — если у них начались разногласия и что-то пошло не так…

— Ну хорошо, допустим, Диана и Макс что-то не поделили. Тогда это она устроила пожар в его доме, так по-твоему? А разыскивала, потому что не удалось с ним разобраться. Значит, он должен быть жив. Но как-то все…

— Версия, конечно, фантастическая, — ответил Иван. — Я посоветуюсь в конторе, как только вернется Олег Петрович. Если это продолжение истории с кластером, они могут взять дело себе. Тогда можно будет узнать больше, но Макса начнут проверять по полной.

— И что?

— А то, что вы тоже попадете в зону проверки. А это мне не нравится.

— Пусть лучше Диану проверяют и Лену, — сказала Женя. — Хотя каким боком тут Лена?

— Возможно, узнала что-то про Диану и стала опасной.

— А другие варианты есть?

— Можно версию с ревностью разобрать, — сказал Иван. — Но ее вероятность еще меньше.

— Какой ревностью?

— Макс бросил Диану, переключился на Лену. Они вроде как одного типа.

— Он как-то сказал, что мужчина обычно старается, чтобы его женщины не пересекались.

— Какие у вас были занятные разговоры, — заметил Иван.

— Макс считал, что у тебя странная привычка знакомить между собой своих женщин.

— Кого он имел в виду? — заинтересовался Иван.

— Ладно, давай по делу, — уклонилась Женя. — Ты думаешь, что Диана узнала, на кого ее променял Макс и кинулась разбираться? Такое бывает? По мне только в сериалах.

— Ты не поверишь, сколько преступлений совершается в состоянии аффекта.

— Диана не похожа на одержимую.

— Слететь с катушек может любой, зависит от ситуации. Некоторые очень тяжело переживают предательство.

— И я могу?

— Даже я не исключение, — сказал Иван. — Вот как раз о тебе. Ты не подумала, что Диана в этом случае может и до тебя добраться?

— Зачем ей я?

— А кто жил с Максом все это время? Ты же видела по ее реакции, про дочь она не знала.

— Ну и почему тогда мне что-то может угрожать с ее стороны?

— Когда я пытался что-то выяснить про Макса, наслушался их богемных сплетен. Многие уверены, что вы пара.

Женя покачала головой.

— А что ты хотела? Живете вместе, выводите в свет дочь, и все такое. Это ли не повод для домыслов. Непонятно только, как все это не дошло до Дианы. Она удивилась слишком неподдельно. Если она сложит факты, то уверяю тебя, придет к тем же выводам. И неизвестно как на это отреагирует.

— Во-первых, я жила не с Максом, — ответила Женя. — А у него. Во-вторых, случайно там оказалась, ты в курсе. Надо было обезопасить Алису, а он боялся остаться один на один с дочерью. Ну что я оправдываюсь…

— Это не отменяет того, что Диана могла подумать…

— У тебя Аня живет, может, все тоже думают, что вы пара…

— Все – это ты?

— В том числе.

— В общем, какую версию ни возьми, — сказал в заключение Иван, — все они сводятся к тому, что тебе нельзя сейчас оставаться одной. Алисе тоже. Если Диана ищет сбежавшего Макса, может попробовать добраться до него через дочь. Теперь она точно знает, где у Макса слабое место. У меня намечается много дел, и я не смогу постоянно находиться рядом. Так что переезжайте сюда, — он замолчал, глядя на нее. — Мне просто... я не могу, если ты где-то одна... если вы с Алисой… я не могу…

— Как ты себе это представляешь?

— Ну как-то же вы жили в доме Макса.

— Он отец Алисы, а тебе мы просто знакомые.

— Что тебя смущает?

— Алисе легко с тобой, а мне сложно, извини.

— С Максом было проще?

— Там все прозрачно, я понимала, что происходит. А тут…

— Что?

— Я словно в том лесу… бегу через бурелом непонятно куда. Все не так… не то делаю, не то говорю… и это будет на глазах у Алисы… не думаю, что это хорошая идея…

— Ты боишься…чего?

— Меня пугает сама ситуация. Я не понимаю, в качестве кого мы тут будем находиться. Засидевшиеся гости, бесцеремонные друзья, нагрянувшие родственники из провинции…

— Считай это переселением на конспиративную квартиру. Так пойдет?

— Программа защиты свидетелей?

— Она самая. Алисе будет интересно.

— Все равно как-то…

— Ты собралась всю жизнь убегать от меня?

— А какие есть варианты?

— Переехать сюда. Без вариантов. Начнем с Рождества.

— Ни за что. Это будет мой оживший кошмар.

Дни до Рождества для Жени прошли в тягостном ожидании.

Глава 31 Рождественский сюрприз

К приходу гостей почти все было готово. Алиса с прошлого вечера колдовала на кухне, отгоняя незваных помощников, ей хотелось сделать для всех сюрприз. Судя по доносившимся запахам, намечалось что-то грандиозное. Соблазну стать принимающей хозяйкой рождественского праздника сложно было что-то противопоставить. Женя вздохнула и после недолгих раздумий смирилась. Раз ей достался малолетний гений кулинарии, эту странную линию оставалось только поддерживать.

Алиса просто светилась от возможности похозяйничать на новом месте, что слегка озадачивало. Женя не знала, как это расценивать. То ли считать очередной уловкой Ивана, то ли обстоятельствами. Ясно было одно - за пару дней эти двое спелись и задумали что-то непонятное, но причины такого взаимопонимания оставались туманными.

Подросток удивительно быстро находил общий язык с теми, с кем у Жени складывалось не очень. Бывший муж, с которым ей всегда было нелегко, за короткий срок стал для Алисы своим. У них появилось множество интересов, касающихся съемки, монтажа и прочих киношных безумий. К Ивану она испытывала совершенно необъяснимое доверие и по любому поводу стремилась проконсультироваться с ним. Своего же отца сторонилась, словно чужого. Хотя, может быть, ее осторожность уходила корнями в подозрение, с которым она жила какое-то время. Откуда взяться открытости, если ты считаешь, что человек ведет какую-то игру. Тут и взрослый запутается, а уж подросток…

Ко всему примешивалась ещеи тревога от ожидания визита Ани. Оставить ее одну на Рождество было неправильно, но выдержать целый вечер скрытой за хорошими манерами неприязни было трудно. Не зная как подготовиться к предстоящему, Женя решила прогуляться. А заодно сходить в галерею к Лене, ее туфли по-прежнему оставались там.

Галерея была открыта, а в кабинете Лены обнаружилась помощница, которую Женя смутно помнила. Чем именно занималась то ли ассистентка, то ли совладелица, Женя не знала. Лена порой называла свою деятельность семейным подрядом и шутила, что передаст дело по наследству. Без ее умения работать с грантами дело вряд ли бы осталось успешным. Хотя кто чем занимался в семейном тандеме, до конца не было понятно.

Черный наряд родственницы контрастировал с бледным лицом и его деталями. Тонкие губы были сжаты и потому терялись. Она подняла глаза на Женю, окинула ее пасмурным взглядом и поднялась. Ей явно ни с кем не хотелось разговаривать.

— Вам нельзя здесь находиться, — сказала она бесцветным голосом. — Выйдите, пожалуйста.

— Здесь остались мои туфли, — мягко ответила Женя. — Я только заберу их. Вон они, в темном пакете, — Женя показала на угол, в котором оставила сверток.

— Вы кто?

— Меня зовут Евгения Романова. Мы с Леной коллеги, порой работали вместе. Примите мои соболезнования. Простите, не помню вашего имени.

— Ольга, — ответила помощница. — Это вы ее нашли?

— Не совсем, — ответила Женя.

— Почему она это сделала?

— Кто?

— Да Диана эта проклятая, — сказала Ольга и вдруг зарыдала. — Зачем она убила Лену?

— Может, вам лучше сесть? — Женя, подошла к родственнице, взяла за плечи и повела к дивану. После того, как она усадила помощницу, принялась оглядываться в поисках воды.

— Я же говорила ей, — всхлипнула Ольга, — говорила, что добром это не кончится.

— Что? — спросила Женя. Она заметила на столе бутылку минералки.

— Ее дружба с этой дамой, — Ольга закрыла лицо руками.

Женя взяла воду, прихватила из сумки салфетки и все это протянула Ольге.

— Возьмите.

Родственница вытерла следы слез и одним махом выпила добрую половину бутылки.

— Вы про Диану?

— А про кого же еще? Вы же видели, там клейма негде ставить.

— Я не была с ней знакома.

— Вам повезло. Она так окучивала Лену, не давала ей прохода, собиралась втянуть в какие-то свои дела.

— А чем она занималась?

— Как вы думаете, для кого она костюмы шила?

— Не знаю.

— Она и Лену зазывала.

— Куда?

— Надеть костюм и сходить на какое-то сборище. И еще предлагала постоянно… ну всякое… у них там в этой Голландии все разрешено, конфеты, мармеладки-шоколадки и все такое. Они тут как-то наелись этой дряни и устроили бардак, хихикали как ненормальные, я потом два дня разгребала. Стены разрисовали, какой-то шатер натянули, хорошо еще, никого не было, а то бы непонятно что вышло. Отобрали бы помещение до открытия выставки. Никогда Лену такой не видела.

— Вы следователю об этом сказали?

— Конечно. Пусть посадят эту мошенницу.

— Мошенницу?

— Она явно занималась чем-то не тем. Я сразу поняла, что с ней что-то неправильно. А Лена думала, что сможет выйти на новый уровень. Вот и вышла.

— Она что-то обещала Лене? — спросила Женя.

— Собиралась вывезти ее с выставкой в Европу. У нее там якобы какие-то связи. Но если бы это было так, зачем она здесь? Очень мутная дама.

— А что, вы думаете, у них произошло?

— Лена не захотела участвовать в ее делах.

— Почему вы так решили?

— От этой Дианы были сплошные неприятности. Как только она появилась, все сразу пошло не туда.

— Вроде бы выставка получилась. Лена сказала, что Диана ей помогла.

— Еще бы, набежали толпы таких же мутных как она, устроили непонятно что...

— Кто?

— Да кто их разберет? Нормальные люди представляются для начала, а этим все молчком, только суммы такие называют, что у Лены голова кругом пошла. Я старалась предупредить, что нельзя так, а она твердила, что в жизни только раз такой шанс и глупо им не воспользоваться.

— Вы думаете, что все это как-то связано с выставкой?

— Я уверена, что Диана пыталась использовать для чего-то Лену, а вся эта возня с показом была для отвода глаз. Но Лена меня не слушала. Она помешалась на этой Диане, по любому поводу бегала к ней советоваться. И вот результат.

— Что будет с выставкой?

— Закроют, конечно.

— А галерея? Она кому-то принадлежит?

— Помещение дали под выставку в рамках программы. Теперь я продам работы, если к ним действительно интерес, и закончу с этой деятельностью. Мне и так все не слишком нравилось, а теперь вообще…

— Лена вроде хотела…

— Слишком непонятное занятие, я лучше вернусь к тому, что умею.

— Это куда?

— В налоговую. У нас все четко и по правилам, а тут нервотрепка с отчетностью, одни нарушения. Я так не могу, не приучена. И Лене не надо было…

Женя снова пробормотала слова соболезнования, забрала пакет и ретировалась. Услышанного хватало, чтобы сделать выводы. Хотя доверять ли таким оценкам Дианы, непонятно. Возможно, неприязнь была вызвана чем-то другим. В любом случае слова неплохо укладывались в одну из версий. Картина получалась довольно стройная. Если Диана действительно в чем-то замешана, Лена вполне могла оказаться ненужным свидетелем. Иван был прав, впрочем, как всегда. Оставалось понять, каким боком туда затесался Макс.

За пару дней, проведенных в квартире Ивана, Женя с ним почти не общалась, и переезд с большой натяжкой можно было считать налаживанием контакта. Скорее, наоборот, дистанция между ними росла. По настоянию Жени они заняли с Алисой одну комнату, чтобы у заглянувшей Анны не возникло никаких вопросов. Все это не помогало снизить тревогу. Никогда еще Женя не жила на таком вулкане.

Совместные встречи за ужином или завтраком выглядели протокольно. Торжественный сбор по случаю Рождества проигнорировать было невозможно. Особенно учитывая бурную деятельность по подготовке, которую развила Алиса. Женя помогала ей, как могла, но вряд ли это можно было считать полноценной поддержкой. Кухня никогда не была ей близка, семейные сборы тем более. Они с Ниной отмечали любые даты без каких-то особых церемоний. Степан тоже не заморачивался на этот счет, они чаще ходили к знакомым, либо уезжали куда-то. Жене так и не удалось освоить искусство приема гостей. Алисе в этом смысле повезло больше, у нее наметилось несколько учителей.

Одним из них оказался Иван. Он заглянул как-то на кухню и поинтересовался, знает ли Алиса про гуакамоле. Поймав в ответ взгляд, которым смотрят на чайников, больше не приставал.

По вечерам Алиса делилась какими-то деталями застольных традиций. Одни были от Ивана, другие от бабушки и школьных подруг, нахватанные непонятно где и как.

Женя понимала, что все эти тайные знания не более чем формальность, которую нужно выдержать до конца. Единственное, что ее смущало во всем, непонимание, зачем нужно собираться вместе и следовать протоколу. Особенно если кто-то тебе не рад.

Больше всего угнетало ощущение скованности, она не чувствовала себя свободно, словно обманом заняла чужое место. Зачем ей надо здесь находиться, она не так и не поняла.

Точно, пеликан, говорила она себе. Заманил и радуется.

В общем, все выглядело так, что решения проблемы не находилось. Как ни поступи – везде проигрыш.

Следовало найти компромисс. Этим она и собиралась заняться после возвращения из галереи Лены. Появилась новая информация, которой пора было поделиться. Как все это воспримет Аня, она не знала. Для начала стоило посоветоваться с Иваном.

Поговорить им так и не удалось. Не успела Женя переодеться, как раздался звонок в дверь, требующий общего сбора.

Они встали с двух сторон от Ивана, словно часовые на посту, и приготовились. В расплывчатом свете лестничной площадки виднелась Анна. Ответив наспех на приветствие, она застыла в дверях.

— Что случилось? — насторожился Иван.

— Не знаю, как сказать, — ответила Аня. — Я не одна.

— Ну и хорошо, — сказал Иван. — Заходите.

Аня повернулась в сторону, что-то негромко сказала, и рядом с ней появился человек. В темной одежде, с надвинутым на глаза капюшоном, он не сразу был узнаваем. Но после того, как лицо его начало открываться, он стал походить на Макса. От неожиданности у всех пропал дар речи.

— Нет, нет, нет, — замахала руками Женя. — Больше я на это не поведусь.

Как реагировать, было пока неясно.

— Проходите, — сказал Иван. — Что стоите как неродные.

— Это все на самом деле или снова мой глюк? — спросила Женя. Она во все глаза смотрела на входящего Макса и не могла до конца поверить, что перед ней действительно он.

— Мы решили, что лучше так, — ответила Аня. Она с удивлением косилась в сторону Жени.

Макс наблюдал за Женей, осторожно продвигаясь вперед. Из-за его спины появился Иван и быстро оказался рядом.

— На этот раз все реально, — сказал он. — Его даже Алиса видит. Правда?

— Пока не поняла, — невозмутимо ответила та. Из всей компании она единственная сохраняла спокойствие.

— О чем вы? — спросил Макс. Он продолжал стоять, пытаясь разобраться в происходящем.

— Нас тут на выставке чем-то напоили, — ответил Иван. — У Жени начались видения. Ей повсюду стал мерещиться ты. Она и сейчас не верит, что ты реален.

— Я был на Крестовском, — ответил Макс. — Тебе не показалось.

— Вот видишь, — кивнула Женя. — А ты про глюки твердил.

— А до этого? — спросил Иван. — Когда ты провалилась в транс и лежала в бессознательном состоянии.

— Это когда? — спросил Макс.

— Пару дней назад.

— Такого не помню, — сказал Макс.

— Ты сказал тогда, что сейчас у жены и попросил не волноваться, — сказала Женя.

— Я действительно был у Ани, — ответил Макс. — Так что по факту так.

— Значит, у Ани, — протянул Иван.

— У меня, — не стала отпираться та. — А что было делать?

— А сказать мне в голову не пришло?

— Чтобы Макса сразу задержали?

— Кто? Я?

— Вы и так подозреваете его непонятно в чем, а тут еще это.

— Что вообще происходит? — спросила Алиса.

— Мы сами не знаем, — ответила Женя. — Главное, что Макс жив. Остальное уже неважно.

— Точно? — недоверчиво спросила Алиса.

— Почему ты сбежал? — спросила Женя.

— Я не хотел, — сказал Макс. — Извините, психанул.

— Ты нас ужасно напугал, — сказала Женя.

— Я не мог.

— Почему хотя бы не позвонил? — спросила Женя. — Мы же считали тебя…

— Так и надо было.

— Кому?

— Простите, но другого выхода не оставалось.

— Это я виновата, — вмешалась Алиса. — Если бы не повела себя как полная дура, ничего бы не произошло. Надо было сразу обо всем сказать. Но я не знала, что делать…

— Вы еще успеете покаяться во всех своих грехах, но за столом нам будет удобнее, — предложил Иван.

Алиса напряженно смотрела на отца, он на нее тоже. Остальные деликатно потянулись в гостиную.

В гостиной Иван увел Анну к окну, и они принялись что-то обсуждать. Женя решила потихоньку стащить со стола что-нибудь из закусок, чтобы прийти в себя. Пока она примеривалась, что бы можно было безнаказанно умыкнуть, то ли канапе, то ли тарталетку, в гостиной появились отец с дочерью.

— Женя! — воскликнула Алиса, заметив ее манипуляции.

— Да я ничего, — попыталась оправдаться Женя. — Сколько можно ждать вашего ужина?

Чтобы вернуться к возможности что-то соображать, всем пришлось какое-то время провести в формате застолья. Это самый легкий способ возврата. Сложность заключалась в том, что в таком составе они не собирались еще никогда. Как могли, придерживались ритуала. Традиционные похвалы кулинарным способностям повара чередовались с обменом подарками, сумбурными речами и прочими атрибутами посиделок. Несмотря на то, что кулинарная программа удалась на все сто, гвоздем программы все же был Макс, рассказ которого с нетерпением ждали все, за исключением разве что Анны.

Глава 32 Зеленогорский кошмар

Картина получалась следующая.

Чтобы доказать свою непричастность к истории с флешкой, Макс попытался вычислить, кто теоретически мог бы оставить ее у него. Кандидатов было немного, в зеленогорский дом редко кто заезжал. Он остановился на самом подходящем – Игоре Черноморе. Но тот словно испарился, никто толком не мог сказать, куда делся главный помощник всех вечеринок. Выслушав разные версии, Макс решил найти тех, кто был с ним как-то связан. С одним из них он даже встретился и осторожно попытался выяснить хоть что-то. Человек, который пришел на встречу, говорил весьма туманно и явно недоговаривал, но Макс понял, что про Игоря он все же что-то знает. Тогда он решил попытаться чем-то заинтересовать Игоря и таким образом выманить его на встречу. Он рассчитывал, что знакомый передаст Игорю его слова, и если флешку действительно спрятал Игорь, он должен после этого как-то проявиться. Хоть что-то, но должно было произойти.

Для ускорения процесса Макс добавил, что ему нужно уезжать и пусть Черномор поторопится и заберет свои вещи, сам знает, какие. Он был уверен, что после всего Игорь появится сам или пришлет кого-то за флешкой. Так и вышло, но сценарий оказался совсем не тем, на который он рассчитывал.

Тем же вечером в доме появился какой-то человек. Как он отключил сигнализацию по периметру дома, оставалось только гадать. Это был не тот, с кем Макс разговаривал накануне, но намерения у него оказались явно не дружественные. Он застал Макса врасплох и быстро отрезал ему путь к отступлению. Кричать в зеленогорском лесу бесполезно, вокруг зимой практически никто не живет, оставалось лишь как-то договориться с незнакомцем. Из дальнейшей речи пришедшего стало понятно, что человек явился с целью забрать нечто, оставленное Игорем, а также выяснить, что именно известно Максу и какова его роль во всем.

О чем его спрашивал высокий человек в черном, Макс до конца не понял. Разговор перескакивал с документов на непонятную запись, перемежался угрозами и упоминанием каких-то серьезных людей. Затем все свелось к требованию отдать, что есть. Судя по манере разговора, это явно был не обычный качок на службе криминала, а кто-то серьезней. Говорил он сухо и без традиционного напора. Но при этом его манера вызывала еще большую оторопь, чем дожимание на эмоциях. Речь его казалась формальной, словно была сгенерирована искусственным интеллектом.

Но после того, как неизвестный получил флешку с записью рабочего монтажа, из-за которой и был сыр-бор, он не успокоился. Ему нужно было что-то еще. Он с прежней дотошностью продолжал требовать отдать ему весь материал. Макс понятия не имел, о чем собственно речь, поэтому общего языка им найти не удалось. Судя по репликам, человек был уверен, что Макс действовал вместе с Игорем и то ли шантажировал кого-то, то ли влез в какую-то схему, то ли прикрывал Игоря. Никаким уверениям, что он ни к чему не причастен, человек, естественно, не поверил. Ситуация все больше запутывалась, Макс понятия не имел, что пришедший искал, но методы давления выглядели пугающе своей нетипичностью. Как из всего этого выпутываться, он не представлял. А после его просто вырубили - внезапно и жестко - и он уже ни о чем не мог думать.

Очнулся он в дальнем углу мастерской. Голова была тяжелой и мутной. Он плохо соображал и потому не успел испугаться, когда услышал голоса. Его это удивило, второй человек до этого ничем себя не проявил. Они приближались, времени убежать или спрятаться было мало, и он решил притвориться, что не пришел в себя.

— Ты везде смотрел? — спросил знакомый монотонный голос.

— Ничего нет. А этот? — второй голос был больше похож на нормальный.

— Отдал флешку. Но там какая-то ерунда.

— А должно быть?

— Документы по технологии. Образцы. Экспертиза.

— Что дальше?

— Либо он ничего не знает, либо не хочет говорить. Все, хватит с ним возиться. Если в доме что-то есть, надо, чтобы ничего не осталось. Один уже вне игры. С этим так же, чтобы не возникло сюрпризов. Бери канистру. Проверь, что там с ним. Если надо, добавь до нормы.

— Связать?

— Не стоит, пусть все выглядит натурально. Главное, чтобы в себя не пришел.

Изо всех сил Макс старался прикидываться дохлым чучелом, убежать в такой ситуации вряд ли получится, оставалось лишь положиться на удачу. Он задержал дыхание и почувствовал, как к нему кто-то подошел и потыкал носком ботинком ногу. Не увидев реакции, человек двинулся дальше.

— Что это? — услышал он голос второго и немного приоткрыл глаза. Темная фигура стояла около свешивающихся с потолка рулонов с орнаментами для декорации.

— Понятия не имею.

— Они вроде чем-то пропитаны, должны гореть.

— С них и начни. Там уже все готово. Заканчивай тут.

Макс снова закрыл глаза и услышал удаляющиеся шаги. Через некоторое время до него донесся запах горелой бумаги, и снова пришлось приоткрыть глаза, чтобы оценить обстановку. Оставшийся в мастерской человек поджигал рулонные заготовки с орнаментом, они вспыхивали мгновенно. Пламя перекидывалось с одних полосок на другие, и довольно быстро заняло большой периметр. Макс затаился и выжидал, надеясь, что злоумышленник быстро уйдет и у него появится шанс. В помещения становилось труднее дышать из-за дыма, а голова заболела еще сильнее. Он словно проваливался в темноту, а когда оживал, больше всего боялся закашлять и выдать себя. Чуть помогало приоткрытое рядом окно, оно давало шанс продышаться.

В какой-то момент приток свежего воздуха добрался до горящих рулонов, они стали раскачиваться от порыва ветра, а затем оторвались от потолка и полетели в сторону поджигателя. Тот не успел отреагировать и в мгновение ока оказался облепленным горящей вощеной бумагой. Огненный человек принялся бегать с криками по мастерской, но только больше запутывался и через какое-то время превратился в настоящий факел. Он повалился на пол и принялся кататься, стараясь сбить пламя.

На крики появился второй.

— Твою мать, дебил, что ты делаешь?!

Горевший кричал что-то нечленораздельное. Из угла Максу плохо было видно, что у них происходит, но сквозь шум и дым ему показалось, что он слышит звук выстрела. Крики после этого прекратились. Макс затаил дыхание, чтобы не выдать себя. Огненные спирали из оставшихся рулонов летали по мастерской, превращая ее ловушку. Медлить дальше было нельзя, еще немного и выбраться уже не удастся.

Он осторожно встал, оглядываясь по сторонам. Вокруг бушевало пламя. Оставался только один путь к выходу – ближайшее окно. Двигаться было тяжело, в теле появилась вялость, и он понял, что вырваться из этого горящего ада будет непросто. А если его мучитель остался во дворе, ему уготована та же участь, которая настигла подельника. Выбирать пришлось между смертью в огне и смертью от пули. Второй вариант казался предпочтительным.

Вихрь горящих рулонов приблизился, и Максу ничего не осталось, кроме как поспешить. Он схватил подвернувшийся по дороге стул и бросил в сторону панорамного окна. Затем еще один. Фрагменты стекла полетели в разные стороны, и пришлось уворачиваться, чтобы не попасть под осколочный дождь. Ворвавшийся с улицы ветер придал новых сил огню, вокруг заполыхало практически все. Времени на раздумья не оставалось. Разогнавшись, он прыгнул в пустоту, исцарапавшись по дороге оставшимися кусками оконного стекла. Тут ему пригодилось балетное прошлое, он сумел хорошо группироваться.

Он домчался до машины, оставленной во дворе, запрыгнул в нее и уехал, понимая, что дальше его, скорее всего, будут разыскивать. Но какое-то время в запасе, возможно, есть, поначалу его должны считать погибшим. Он решил поддерживать эту легенду. Никому из знакомых на глаза показываться в такой ситуации было нельзя, звонить тоже. Появляться в своей квартире тоже было опасно, но он быстро заскочил домой, чтобы взять какие-то вещи, а дальше надо было что-то придумывать.

Глава 33 Лучшее Рождество

Машину пришлось спрятать в гараже, который он арендовал когда-то давно у знакомого пенсионера. Макс понимал, что его будут вычислять по номерам, и несколько дней отсиживался на съемной квартире, стараясь прийти в себя. Только там уже получилось сложить какие-то детали. Он пришел к выводу, что подставился сам, и его приняли за сообщника пропавшего Игоря, который чем-то разозлил серьезных людей. Что делать в такой ситуации, было непонятно, кто за всем этим стоит, тоже, и как выпутываться из этой истории, он не знал. Уехать из страны не выглядело лучшим вариантом, но он собирался сделать именно это. При этом понимал, что его могут вычислить при проверке документов. Долго скрываться тоже не выйдет, а главное, во что он влип по своей дурости, он так и не смог понять.

Ему позарез нужна была хоть какая-то информация. Где ее добывать, он понятия не имел и не придумал ничего лучшего, как прийти к дому Ани. Он понимал, что если его станут искать, то начнут с жен, особенно с бывших. Если к ней уже приходили, тогда надо срочно уезжать, значит в курсе, что он сбежал. Вряд ли там устроят засаду, скорее, будут интересоваться подробностями. Но других вариантов он не нашел.

Пришлось караулить момент, когда Аня появится дома. Ее долго не было, и он уже начал думать, что она вообще не живет в отцовской квартире. Вокруг дома ничего подозрительного не происходило, но план надо было менять. Когда из приехавшего такси вышла Аня, он вздохнул с облегчением. Он собирался попросить ее хоть что-то узнать о происходящем, ее постоянный контакт с Иваном наводил на мысли, что она должна быть в курсе хотя бы чего-то. Но Аня знала лишь то, что он пропал, и с ним какое-то недоразумение. Никто к ней не приходил и о нем не спрашивал. Это его успокоило, значит, возможно, никто не в курсе, что он остался жив.

Но после того, как он узнал, что в доме нашли сгоревшего человека и идет расследование, дело приобрело еще более скверный оборот. Теперь его искали с двух сторон. Аня пришла в ужас от такой перспективы и оставила его в квартире отца, а затем настояла на том, чтобы они пришли сюда вместе.

Они сидели в гостиной, допивали чай с рождественским кексом и вели странные, совсем не рождественские разговоры.

Кекс Алиса испекла еще накануне. Они долго спорили с Иваном насчет коньячной пропитки, которая положена этой традиционной выпечке. Иван был против алкоголя, и они придумывали, чем можно его заменить. Женя не слишком вникала в детали, но сейчас, пробуя ароматный кекс с нотами цедры и имбиря, подумала, что надо бы выведать рецепт этой пропитки. Этот шедевр удивил даже Аню, и она интересовалась нюансами приготовления.

— Значит, Диана тут ни при чем, — подвела итог Женя, поглядывая еще и на глазированную дольку апельсина.— Тогда мы можем вернуться домой.

Она заметила, как ребенок сразу поскучнел лицом.

— Я еще не все приготовила, что запланировала, — вмешалась Алиса, явно не собираясь сдаваться так просто.

Женя вздохнула.

— Ты можешь сделать и дома, — ответила она. — Мы позовем всех в гости.

— У тебя нет такого режима в духовке, — нашлась Алиса. — Он вообще редко встречается, а тут есть.

Женя смотрела на эти блестящие апельсины, и ей казалось немыслимым сочетать сладости, обсуждение бытовых мелочей с жутким рассказом Макса. Над столом витал яркий цитрусовый аромат праздника, но в самом сердце его звучала нота горелого болота, что преследовала ее все эти дни.

Слово домой, которое она произнесла вслух, прозвучало сейчас как заклинание. И вместо прежнего страха внутри стало разливаться тепло и умиротворение. Она может наконец-то выдохнуть и уйти в ту жизнь, где не надо оглядываться на Ивана и постоянно фильтровать слова и реакции. Держать его на безопасном расстоянии. Не находится в зоне его постоянного внимания. Там можно просто быть собой. Наконец-то.

— Какая Диана? — спросил Макс.

Пока он выглядел растерянным и сбитым с толку.

— А ты знаешь много Диан? — поинтересовалась Женя.

Макс провел рукой по лбу.

— Надо подумать.

— Диана Егер, вспоминай, — подсказала Женя. — Исторические костюмы, Мариинка, мастерская на Мойке.

— А при чем тут она?

— Диана разыскивала тебя, — ответила Женя. — Очень активно. Мы решили, что вы как-то связаны.

— К этой истории она не имеет никакого отношения.

— Кроме того, что после нашего разговора о тебе Диана зачем-то убила Лену, которая нас познакомила, — сказала Женя.

— Что? — оторопел Макс. На его лице читалось явное недоверие.

— Не запутывай его, — Иван встал. — Пока неизвестно, что произошло в мастерской. Но Диана подозреваемая, и она пропала, это факт.

— А можно кофе? — спросил Макс. — Что-то голова плохо соображает.

Алиса вскочила вслед за Иваном.

— Я принесу. Тебе крепкий или вкусный?

— Любой.

Алиса убежала на кухню.

— Что за Диана? — спросила Аня, разглядывая бывшего мужа. — Макс, ты как всегда…

Макс встал и принялся ходить по комнате.

— Как вы вышли на Диану? — спросил он, остановившись возле Ивана.

— Мы искали тебя, спрашивали у всех, до кого удавалось дотянуться. На выставке Лена познакомила нас с Дианой, которая, как выяснилось, тоже потеряла тебя и была очень зла.

— И что она вам наговорила? — нахмурился Макс.

— Обманывала она или нет, мы так и не узнали, — сказал Иван. — Обещала нам сообщить что-то, а затем исчезла. После этого нас чем-то напоили, и Женя выключилась прямо в кабинете куратора. Мне пришлось спешно ее эвакуировать.

— Что? — практически хором спросили Макс и Аня.

— Сам понимаешь, мы пришли к выводу, что все это имеет какое-то отношение к тебе.

— Говорила тебе, не надо брать с собой Женю, — Анна посмотрела на Ивана с осуждением. — Это опасно.

— Непонятно, кто кого взял, — усмехнулся в ответ Иван. — Мы просто пошли на выставку к знакомой Жени. Кстати, с Полиной. Ничего не предвещало…

— Кто эта Диана? — спросила Анна теперь уже у бывшего мужа. — Макс, ты ничего о ней не говорил.

— У Полины спроси, — ответил ей Иван. — Она пришла в платье Дианы. Они, как выяснилось, тоже знакомы.

Аня недоверчиво покачала головой.

— И только я узнаю все последней, — сказала она.

— К тому, что произошло со мной, она не имеет никакого отношения, — уверенно сказал Макс. — Почему я должен о ней говорить?

— А кто дал тебе контакт человека, с которым ты встречался? — спросила Женя. — Если я правильно все понимаю, это она.

— Ну да, — согласился Макс.

— Вот видишь.

—Я сам просил. Так что, не факт, что тут есть связь, — ответил Макс.

— Верится с трудом, — сказала Анна.

— У кого она его взяла? — спросил Иван.

— Я не спрашивал.

— Она свела тебя с человеком, — начал Иван. — После знакомства с которым в твой дом пожаловали незваные гости. Как ни крути, связь должна быть.

— Я сам виноват, — не согласился Макс. — Сглупил. Но мне хотелось проверить, правильно ли явычислил Игоря. Больше некому было эту флешку оставить.

— А Диана могла? — спросил Иван.

— Она приезжала в Зеленогорск, мы обсуждали рабочие моменты, — ответил Макс. — Но это было давно.

Алиса пришла с подносом, на котором стояла чашка с кофе и какая-то еще рождественская выпечка. Она оглянулась на Макса и поставила все на стол. Макс подошел, обнял Алису.

— Спасибо, ребенок, — сказал он. — Ты меня спасла от того, чтобы стать идиотом.

Он взял чашку и отпил.

— Вкусно.

Алиса ушла на диван и вытащила блокнот.

— Что я пропустила? — спросила она.

— Мы выясняем, была ли у Дианы возможность оставить флешку в зеленогорском доме, — ответил Иван. — Да, она могла это сделать.

— Если бы она хотела забрать у меня что-то, — не согласился Макс, — ей не надо было посылать ко мне непонятно кого. Она бы просто напросилась в гости.

— Ты не отвечал на звонки, — сказала Женя. — И ей надо было как-то решить вопрос. Непонятно только при чем здесь Лена, и зачем ей понадобилось ее убивать?

— Мы пока не знаем, кто ее убил, — подняла голову от блокнота Алиса.

Все посмотрели на нее с удивлением.

— Ничего не понимаю, — сказал Макс и отпил еще кофе. — Достоевщина какая-то.

— Судя по всему, Диана как-то со всем этим связана, — сказал Иван. — Рано вам домой, — обратился он к Жене. — В любом случае вас могут искать из-за Макса.

— Ты о чем? — не поняла Анна.

— Женя с Алисой живут у меня, — ответил Иван.

— Вот как, — сказала Аня.

— Ивану скучно одному, — заметила Женя.

— Ситуация выглядит опасной, — спокойно ответил Иван. — Все ищут Макса. А ты любезно сказала Диане, что опекаешь его дочь. Твоя квартира будет первой точкой в ее списке.

Алиса снова отвлеклась от блокнота и вначале посмотрела на Ивана, затем на Макса.

— А твоя? — спросила она у Ивана? — Вы же были вместе на выставке.

— До моей сложнее добраться.

— Значит, мы в осаде? — спросила Алиса.

Женю напугало, что в ее голове не было страха, только чистое любопытство, смешанное с азартом.

— Алиса! — попробовала осадить ее она. — Какая осада?

— Как в сериалах, — ответила девочка. — Мы будем баррикадировать дверь? Или что-то еще?

— Мы будем думать, — ответил Иван. — Главное оружие следователя – голова. И углеводы. Поэтому мы будем есть твой кекс, который выше всяких похвал и умнеть.

Женя все-таки зацепила апельсиновую дольку, ей тоже захотелось резко поумнеть и придумать, как найти управу на этого малолетнего гения. Вкус получился насыщенным, с еще уловимой горчинкой и остротой. Это было так вкусно, что Женя даже закрыла глаза от удовольствия.

— Вы остаетесь тут, — сказал Иван глядя на Женю. — Аня тоже попала в опасную зону, — повернулся он к ней. — Так, все остаются здесь. И ты, — обратился он к Максу.

— Чем больше народу, тем веселее, — сказала Женя.

— Еще немного, и он перестанет быть интровертом, — заметила Аня.

— Меня сможете обсудить потом, — сказал Иван. — У вас будет много времени. Давайте вернемся к делу.

— К делу, это к Диане? — спросил Макс.

— Твои неприятности начались после общения с ее человеком, — сказал Иван. — Тебя пытались убить. Скорее всего, в доме нашли тело одного из тех, кто к тебе приходил.

— Почему его оставили в моем доме?

— Это риторический вопрос. Надо подумать, что нам делать. Не исключено, что придется сдаваться.

— Нет! — крикнул Макс.

— Что? — хором воскликнули все.

— Как только экспертиза будет готова, они узнают, что там сгорел кто-то другой. И ты из жертвы перейдешь в подозреваемые.

— И что делать?

— Чем дольше прятаться, тем подозрительнее будет выглядеть. Не говоря о том, что другие останутся в зоне риска. Ты же не хочешь, чтобы в нее попали Алиса, Женя и Аня?

— Само собой. А вдруг Диана ни при чем? У нас просто общий проект, мы должны были ехать к заказчику с эскизами, а я пропал.

— И все?

— Ну….

— Говори уже, не до тайн. Они выходят боком.

— Да нечего больше сказать. Она серьезно относится к своей работе. Пунктуальна, как все европейцы. Для нее срыв рабочих договоренностей это конец света.

— Диана сбежала после того, как Женя рассказала ей о пожаре и о том, что является опекуном твоей дочери, — сказал Иван.

— Разве это не говорит в пользу ее незнания?

— Такая вероятность есть. Но после она подмешала нам что-то в напитки. Так и не понял, с какой целью. А на следующий день зачем-то убила коллегу Жени, которая познакомила нас. Не слишком похоже, что дело в серьезном отношении к работе.

— Макс всегда умел находить женщин, — заметила Анна.

— Она, конечно, с тараканами, — сказал Макс. — Но выглядела адекватной. Со всей своей голландской прямотой и кулинарными отсылками.

— А помощница Лены иначе ее оценила, — сказала Женя.

— Я же просил не ходить никуда в одиночку, — заметил Иван.

— Я заходила в галерею за туфлями, — ответила Женя. — Там сейчас родственница Лены, она такого мнения о Диане, во что угодно поверишь.

— Не тяни, — сказал Макс.

— Она считала, что Диана занималась какими-то мутными делами и втянула в это Лену.

— У нее есть что-то конкретное или только домыслы? — спросил Иван.

— В основном ей не нравились вечеринки с переодеванием, для которых Диана шила костюмы. Не доверяла она этим сборищам, считала, что там происходит что-то не то, — сказала Женя.

— Значит, домыслы, — сказал Иван.

— Еще легкомысленное отношение к наркотикам.

— Диана не употребляла, — сказал Макс.

— Речь о легализованных в Голландии. Конфеты, трава, масло и все такое.

— Это несерьезно, — сказал Макс.

— Тут не Европа, — ответила Женя. — У нас так не принято. Диана устраивала какие-то посиделки с травой и из-за этого Лена чуть не лишилась галереи.

— А она сказала об этом следователю? — спросил Иван.

— А как ты думаешь? — ответила Женя.

— Это ничем не поможет ее найти. Пора заканчивать с нашей самодеятельностью, — сказал Иван. — Здесь все серьезно. Алиса, поняла?

— Я только слушаю, — ответил ребенок. — Даже не пишу ничего. Это можно?

— В пределах квартиры, — сказал Иван. — Завтра позвоню Олегу Петровичу, узнаю, когда он возвращается и что делать до этого времени. Если найдется связь с делом Колмогорова, они могут оба убийства забрать себе. Хотя… не уверен…

— Оба? — не понял Макс.

— Кто сгорел в твоем доме?

— Понятия не имею. Скорее всего, поджигатель.

— Я не говорил раньше, чтобы не пугать никого. Сгоревший в Зеленогорске на самом деле умер от пулевого ранения. Выстрел тебе не послышался. Дело об убийстве.

— Ничего себе, — сказала Алиса. — Вот я дура…

— Ты там был, потому автоматом становишься главным подозреваемым.

— Как и Диана? — спросила Алиса. — Она тоже подозреваемая?

— Именно. Они в одинаковом положении.

— И что делать? — спросил Макс.

— Доказать твою непричастность будет очень сложно,— ответил Иван. — Надо искать Диану, ее человека и того, кто приходил в дом. Ты его запомнил?

— Я нарисую, если поможет.

— А второго?

— Его я практически не видел, так что вряд ли.

— Я про того, с кем ты встречался по наводке Дианы.

— А, этого… смогу.

— Вот и займись.

— Из каких версий мы будем исходить? — спросила Алиса. — Мне надо записать.

— Кто о чем, — вздохнула Женя. — Я подарила тебе обучение на подготовительном отделении юрфака. Там работает знакомая Нины, Эмма Павловна. Учиться будешь, как все нормальные люди. И в школе больше никаких онлайн обучений и прочих индивидуальных программ. Ясно?

— Ну да, — нахмурилась Алиса.

— У Эммы Павловны внучка учится на юрфаке, она будет твоим куратором. Времени на нашу самодеятельность у тебя не останется. Начнешь с азов.

— Ну хоть одну версию можно?

— У тебя есть соображения? — спросил Иван.

— Почему этот Игорь оставил флешку в доме? — спросила Алиса.

— Скорее всего, у него не было подходящего места, чтобы спрятать — ответил Иван. — Ты верно мыслишь, давай дальше.

— Нет, вы посмотрите на них, — сказала Женя.

— Значит, ему нужно было такое место, чтобы никто не догадался? — воодушевилась Алиса.

— Скорее всего.

— Он хотел потом вернуться и забрать.

— Думаю, да.

— А почему не пришел?

— Я тоже думал об этом, — сказал Макс. — Он сбежал, так я понял. Значит, им интересовались те же люди.

— Это исполнители, — сказал Иван. — За ними кто-то стоит.

— Как давно пропал Игорь? — спросил Макс.

— Сейчас посмотрю, — Алиса снова полезла в блокнот. — Какой-то человек пытался через Даркнет продать запись фильма и исчез при невыясненных обстоятельствах. Время не указано, где-то в пределах месяца-двух.

— Что это значит? — спросил Макс.

— Что твой Игорь выставил на продажу запись, а потом пропал, — пояснил Иван. — Мы связывали это с делом профессора Колмогорова. Никаких следов его не нашли, он просто испарился, была версия, что его убрали.

— Если бы я знал об этом, — сказал Макс. — Не пришлось бы заниматься фигней.

— Не надо было сбегать, — ответил Иван. — Поговорили бы нормально, раньше догадались бы обо всем.

— Не факт. Вы бы мне не поверили, скорее всего.

— Ты понял, что они искали? — спросил Иван.

— Я не в том состоянии был, чтобы версии строить, — буркнул Макс. — Когда тебя бьют по голове, соображается плохо.

—У тебя ничего не спрашивали про Игоря, — продолжал Иван. — Не пытались узнать, где он находится, как его найти. То есть, его не искали.

— Попробую вспомнить, — начал Макс. — Вроде что-то было.

— Давай, это важно.

— Были вопросы, давно ли знакомы, что нас связывает, кто еще с нами работал. Я ничего не понял. Я же думал поначалу, что речь о работе над проектами. У меня с ним других пересечений не было.

— Судя по всему, он знал что-то опасное. Но для кого?

— Если бы они нашли эти документы, — сказал Макс. — Тогда бы посчитали нас сообщниками, так?

— Скорее всего.

— Хорошо, что им это не удалось, — сказала Женя.

— Почему ты так думаешь? — спросил Макс.

— А зачем они решили спалить дом?

— Не знаю.

— Я так поняла, чтобы сжечь любой компромат вместе с тем, кто о нем знает.

— Вот и рабочая версия, — сказал Иван.

— Но в итоге ты остался жив, а кто-то из них нет, — сказала Женя. — Выходит, все стало хуже, чем раньше.

— Олег Петрович пока это наш единственный вариант, — подытожил Иван.

— Это лучшее рождество в моей жизни, — заявила Алиса.

Никто не рискнул уточнить, что подросток имеет в виду. То ли появление живого отца, то ли участие в деле, то ли возможность побыть хозяйкой дома и принимать гостей. Скорее всего, все сразу.

Глава 34 «Опричник»

К месту подъехали ближе к десяти. По меркам петербургской зимы глухая ночь, когда все тени становятся невидимыми. Жизнь в это время прячется за закрытыми дверями клубов и заведений, которые рассредоточены в разных точках города. Васильевский остров в этом отношении был районом довольно необычным. С одной стороны активная ночная жизнь тут имелась, с другой – вся эта тусовка сосредоточена на небольшом пятачке в начале острова. Но если чуть сдвинуться в сторону Малого проспекта, там уже довольно безлюдно. Особенно зимним вечером. Чем больше номер линии, тем меньше шансов встретить людей на улицах.

Дом находился недалеко от Смоленского кладбища и был выбран по принципу не слишком большой привлекательности среди прохожих, а также близости к центру города. Место не располагало к вечерним прогулкам, и встретить праздношатающиеся компании даже летним вечером удавалось не слишком. А уж суровой зимой…

Неприметная машина остановилась на перекрестке и, постояв какое-то время, выпустила из своего нутра двоих в темной одежде. Они быстро скрылись за дверью парадной. После того, как от них последовала отмашка, из салона вышел Макс в сопровождении еще одного человека. Они поднялись на второй этаж молча, стараясь производить как можно меньше шума. Впрочем, шансов встретиться с соседями было и так немного.

На втором этаже располагалась конспиративная квартира, в которой Максу предстояло провести какое-то время. О существовании подобных мест он, конечно, слышал, но как все это выглядит вживую, не знал, и понятия не имел, как там себя вести. Инструктаж не заставил себя ждать. Он был коротким, но емким.

Главное правило – не привлекать внимания к квартире. Ни под каким предлогом. Это типичное жилье среднестатистического человека, и надо всеми силами создавать иллюзию, что именно такой там и живет.

Каждая конспиративная квартира разными способами маскируется перед соседями. Главное условие «кукушки» - ничем не вызывать интереса окружающих. Никому не должно прийти в голову, что с владельцем квартиры неплохо бы подружиться и познакомиться хотя бы формально. В идеале квартира становится слепым пятном для соседей. Даже если кто-то из любопытных подберется к ней слишком близко, ничего примечательного он там не обнаружит. Ни одной детали, которая могла бы навести на мысль о существовании второго дна. Тайники, в которых могут находиться документы, оружие, деньги, обычно сделаны так, что найти их могут только специально обученные люди.

Способы имитации типичного жилья чаще всего зависят от того, кто отвечает за «кукушку». Женщины идут по линии домашнего уюта – окна прикрываются занавесками, с подоконников выглядывают горшки с растениями, на стекле красуются уличные термометры. В общем, снаружи все выглядит как среднестатистическая непримечательная квартира.

Мужчинам свойственно воспроизводить присутствие – они создают шумовые эффекты вроде работающего телевизора, музыки, включенного света, бытового мусора.

Но если какая-то квартира начинает вызывать большой интерес у жильцов, ничего не остается, как ее сменить, чтобы не допустить раскрытия. За этим обычно следит специальный человек.

Макс оглядывался по сторонам, стараясь понять, где ему предстоит провести ближайшие дни, а может и недели. Неизвестно, как все обернется, но это был лучший вариант, на который он мог рассчитывать в нынешней ситуации.

Квартира выглядела нежилой и пропахла затхлостью. Она не походила даже на съемное жилье или полученное по наследству. Ничего, что могло бы указать на владельца, в ней не имелось. На окнах болтались давно забывшие первоначальный цвет шторы, а на подоконнике сиротливо ютился одинокий кактус, такой же выцветший и пыльный.

Две комнаты на разные стороны с затертыми обоями и неровным паркетом, издававшем странные звуки при каждом шаге, и спрятанная в глубине кухня с запасным выходом на черную лестницу в случае форс мажора.

Сопровождавший Макса куратор, который представился Алексеем, открыл кухонный шкафчик и удовлетворено кивнул.

— Тут стратегический запас продуктов. Готовить умеешь?

— Соображу как-нибудь, — ответил Макс.

— Никаких доставок, никаких посетителей. Понял? Мы будем привозить продукты и все, что понадобится.

— Какие гости, я же без связи.

— Это мера предосторожности. Для безопасности.

— Ясно.

— Диван в дальней комнате. Белье в шкафу. Там есть и одежда. Не новая, но чистая. На всякий случай. Ванная в конце коридора, горячая вода колонка. Пользоваться приходилось?

— Разберусь, я местный.

Алексей хмыкнул и постучал по стене в нескольких местах, а затем прислонился к обоям и замер, прислушиваясь.

— Тут хоть и старый фонд, но у этой стены слышимость почему-то как в хрущевке. Будь осторожен с разговорами. Лучше, чтобы тебя не заметили.

— Я еще не дошел до кондиции, чтобы болтать с самим собой, — усмехнулся Макс.

— Завтра принесу остальное. А сейчас осваивайся, но без глупостей, — сказал Алексей напоследок и скрылся за дверью, оставив Макса без ключа, чтобы усилить режим «без глупостей».

Макс остался один в этой обманчиво неприметной квартире. Чтобы избавиться от ощущения, что его заперли в клетке, он подошел к окну и выглянул во двор. Фонарь освещал небольшой кусок типичной архитектуры непарадного старого города. Унылый двор, таких множество по всему Васильевскому острову, их и не различить. Люди в этих домах выглядели однотипно, но кто они, было не различить. Жизнь тут обычно текла по заданным траекториям, без приметностей и суеты. Никому из соседей и в голову не могло прийти, что рядом с ними скрывается беглец, который может принести им массу неприятностей. Так сложились обстоятельства, он случайно оказался на этом месте. Никто не застрахован от чего-то подобного, самый обычный человек может попасть в переплет. От тюрьмы и сумы, вспомнилось ему…

Как будут развиваться события дальше, он предсказать не решился. Лучше потратить эту передышку, чтобы переосмыслить последние события и решить, как жить дальше. Роль отца, как и все дальнейшее, далась ему не слишком хорошо. Может и правда, это не его…

Обстановка, конечно мегаспартанская, но неудобства были мелочью по сравнению с тем, что он остался без телефона. Ему выдали старый кнопочный аппарат на случай экстренной связи, не более.

Все завертелось после того, как Олег Петрович, вернувшийся из командировки, передал информацию о появлении новых обстоятельств в деле профессора Колмогорова. Дальше началась обычная проверка фактов и проявившихся вновь деталей. Поскольку в деле снова всплыла рабочая запись фильма о профессоре, безопасники решили перестраховаться и забрали дело об убийстве и пожаре в Зеленогорске себе. Никто особо не возражал, дело выглядело тухлым и грозило испортить отчетность на весь квартал.

Когда актуальность генетический экспертизы погибшего в пожаре отпала, встал вопрос об установлении личности убитого. Заявлений о пропаже подходящего по параметрам человека не поступало, опросы соседей ничего не дали, и в какую сторону вести расследование, было пока неясно. Перевод дела в другое ведомство все восприняли с энтузиазмом. Курортный район считался тихим, и подобные случаи тут не в ходу. Все фигуранты к тому же были явно не местного разлива. Пусть лучше в городе разбираются с ними сами.

После того, как дело ушло к безопасности, ясности в нем не прибавилось. Рассказ Макса о появлении в доме непонятных людей хоть и давал какие-то зацепки, но вариантов поиска особо не предполагал. В отработку пошли все бывшие фигуранты, а также задержанные по делу профессора Колмогорова. Найти какую-то связь между произошедшим в доме Макса и уже закрытым делом профессора Колмогорова пока не получалось.

При этом подозрений с Макса никто снять не мог, он находился на месте преступления и действительно становился главным подозреваемым, так что для него оставались два варианта – задержание или сотрудничество. В его случае сотрудничество - помещение на закрытую конспиративную квартиру до прояснения обстоятельств. Это, конечно, было намного лучше содержания в изоляторе, но по сути мало чем отличалось.

Макс не знал, радоваться нынешнему повороту или наоборот, начинать продумывать запасные варианты. А они ой как могли пригодиться. Если не удастся найти тех, кто пытался его убить, неизвестно как все обернется дальше. Отсутствие смартфона ощущалось как внезапная перемена в физическом теле. Привычка решать все дела при помощи телефона уже глубоко укоренилась, и вспомнить, как он все делал раньше, в домобильную эпоху, представлялось затруднительным.

Без связи и возможности найти в сети ответы на любые вопросы, ты словно перемещался назад, в прошлое, и понятия не имел, как тут принято взаимодействовать с миром. Особенно если тебе нужно уйти в тень и не отсвечивать. Как понимать, что происходит?

И конечно его беспокоило, что фактически он оказался поддомашним арестом. Он точно знал, что не имеет никакого отношения к делу Колмогорова, к неожиданно всплывшей в его доме записи фильма, на которую случайно наткнулась Алиса. Был ли у него шанс не допустить этого? Что он сделал не так?

Он принялся ходить по комнате, чтобы собраться с мыслями. У него и раньше было не так много вариантов, чтобы выяснить, что происходит на самом деле, но сейчас, когда он остался совсем без связи и свободы маневра, возможности близились к нулевым. Что можно предпринять, если его найдут? Как действовать? Насколько можно доверять этим людям в серых костюмах, о которых он ничего не знает?

В голове мелькнула мысль сообщить кому-то о том, где его искать при случае, но он тут же отбросил эту идею как непригодную, да и возможно неосуществимую. Вероятно, в старом кнопочном телефоне была предусмотрена возможность только для одного звонка.

Он подошел к окну. На улице по-прежнему было тихо. Ничем не примечательный зимний пейзаж оживился откуда-то взявшейся парочкой, они встали прямо под окнами и о чем-то переговаривались. Макс напрягся. Вряд ли его могли так быстро вычислить и прийти за ним. На всякий случай он вытащил телефон и проверил. И лишь когда ночные гости разошлись в разные стороны, он выдохнул. Эта обычная жизнь могла оказаться обманчивой. Надо не расслабляться и действовать по обстоятельствам, даже если для этого придется нарушить правила.

Жизнь в подобном режиме требовала постоянной концентрации, и это выматывало. Напряжение никуда не уходило, наоборот, даже пыль собралась, словно грозовой фронт, воздух наполнился электричеством. Каждый шорох эхом отдавался в голове, казался потенциальной угрозой. Ощущение, что его загнали в угол, как непонятного зверя, не проходило. Но вот сколько тут охотников?

Его судьба сейчас полностью находилась в руках неприметных людей из безопасности, и надо всеми силами вызвать у них доверие к его истории. Оставалось только заняться делом, вспомнить как можно больше деталей, каждую фразу, каждое движение. Нарисовать по памяти все, что там осталось. Лица, фигуры, одежду.

Ему казалось, что он попал в чью-то чужую игру, причем совершенно неожиданным для себя образом. Теперь пришло время разобраться с правилами этой игры. А они скрывались в густом петербургском тумане.

Пропавший Черномор, запись фильма о профессоре Колмогорове, которая когда-то стала приманкой для раскрытия чьей-то сети, непонятно каким образом попавшая в этот список Диана и ее знакомая галеристка Лена. Во всем этом не наблюдалось никакого намека на связь и логику, словно все эти вещи происходили в параллельных вселенных.

Оставалось искать точки пересечения. А пока на что-то отвлечься.

Единственное, на что он мог переключиться, было рисование. В любой непонятной ситуации он принимался хотя бы что-то чертить на первом подвернувшемся листе. Ему разрешили взять с собой блокнот и карандаши в рамках задачи сделать портреты всех фигурантов дела, с которыми он встречался. Никто не запретил использовать это время и для решения собственных задач. В огне сгорели его заготовки для спектакля, и в короткий срок надо было восстановить все хотя бы на уровне эскизов, а дальше уже решать, как ускоренными темпами создать макет в паре вариантов, а также орнаментные вкладки. Чем ему заняться в заточении, он уже придумал. Оставалось как-то снизить уровень тревоги, ведь в случае невозможности подтвердить чем-то свою версию он мог стать не только подозреваемым, но и обвиняемым.

Единственным предметом, который не вписывался в антураж типовой квартиры, оказался жанровый пейзаж. Человек в темном плаще выглядывал из-за дерева, в стволе которого застряла сломанная железка, похожая на клинок. Все это на фоне искусно выписанного природного фона. Картина выглядела столь чужеродно для обветшалой кухни, что оставалось только гадать, как эта мрачная композиция оказалась в недрах конспиративного жилья.

Между собой безопасники называли картину опричником, вид человека действительно наводил на мысли о специфике работы, но все это вызывало больше вопросов, чем проясняло ситуацию.

Полотно было перекошено, что нередко случалось при больших размерах холста, а тут где-то около метра по большой стороне. Картина стояла прямо на полу, закрывая часть окна. Максу велели не передвигать опричника, положение картины являлось частью условного кода. Что означало нынешнее положение, Максу оставалось только догадываться. Но рассматривать ему никто не запрещал.

Он присел рядом с холстом и принялся разглядывать детали. Через некоторое время удивление перекрыло все страхи - перед ним не репродукция, как он предположил, а выполненная кем-то копия известной работы. Художник сделал ее довольно своеобразно. То ли ему не хватило времени, чтобы повторить работу целиком, то ли это был какой-то намеренный ход – убрать из композиции две фигуры. Причем, одна из них дала название картине - «Раненый кавалер». Художник сосредоточился на второстепенном персонаже, который всегда вызывал большие споры. Надо признать, в нынешнем виде картина выглядела даже интереснее. На кого направлен цепкий взгляд опричника, оставалось загадкой. Казалось, герой картины смотрит прямо на зрителя. У того, кто вступал с контакт с нею, что-то менялось внутри, словно это его проверяли по всем возможным пунктам.

Отсутствие других персонажей совершенно меняло смысл, заложенный автором. Вместо привычного романтического драматизма, которым был укутан оригинал, нынешний вариант предполагал совсем другие толкования. Глядя на картину, хотелось задаться вопросом – что ты сделал не так? Почему опричник тебя осуждает?

Художник написал старый сюжет, но поверх него словно наложил другой, невидимый слой, оставил пространство для интерпретации, вложил другую эмоциональную нагрузку. Это создавало эффект присутствия. Каждый мог сам додумать сюжет.

Автор копии явно не был самоучкой. Мазки положены уверенно, свет и тени играли на листьях, создавая ощущение глубины. Каждая травинка и складка плаща, каждая деталь были прописаны с невероятной тщательностью. Детализация работы была максимальной, если бы кто-то из учеников Макса написал такую копию, он бы не задумываясь, поставил ему высшую оценку.

Кто же сделал эту работу? С какой целью?

Прорисованность фона настораживала. Как-то чересчур. Макс закрыл глаза, стряхивая наваждение. Фигура в плаще выглядела зловеще живой. Макс провел пальцем по холсту, чтобы убедиться, что это всего лишь слой масляной краски. Причем недавней. Лака на картине не было, о сохранности работы художник не позаботился, при этом писал с такой точностью. Макс знал, чего стоит подобное копирование, это был совсем не легкий труд.

Он провел пальцем по той стороне подрамника, где работу повело влево, попробовал ее слегка выпрямить. Под пальцами он нащупал какую-то неровность. С задней стороны холста между креплением и доской что-то было. Любопытство взяло верх, Макс достал из кармана складной нож и аккуратно поддел край холста, стараясь не слишком менять положение картины. Под ним обнаружился узкий картонный прямоугольник, вставленный в крепление холста.

Если это была записка кому-то, то понять ее смысл мог исключительно посвященный. Ясно было только, что писал это художник, почерк выглядел каллиграфической вязью, а слова больше напоминали символы. Какой-то шифр старой системы, такой использовали в давние времена. Он даже видел что-то подобное. Но где?

Находиться под пристальным взглядом опричника оказалось довольно неуютно. Картина стояла около окна, и как ни расположись, ты оказывался на пути его взгляда. А смотрел он довольно неприветливо, и даже презрительно. Если учесть и приличные размеры холста, так еще и угрожающе. Макс понял, что долго ему здесь не продержаться. На всякий случай он проверил запасной выход – дверь была закрыта, и ключа в замке не наблюдалось. Так что уйти через второй выход из квартиры ему тоже вряд ли бы удалось.

Стало зябко. Не от сквозняка, а от самой ситуации, когда ты оказываешься вдруг зависимым от чужих решений. Это усиливало ощущение дискомфорта. Он украдкой покосился на «опричника», который продолжал наблюдать за ним. Еще и этот…

Макс решил пойти привычным путем - достал из сумки небольшой блокнот и пару карандашей. Нужно переключиться. Он выпишет орнамент, сделает зарисовку для макета, портреты для безопасников, все, что вспомнит.

Внимание переключилось на работу, он порой бросал взгляд на своего наблюдателя, и тот уже не казался ему таким зловещим. Хотя картина все равно выглядела странной. Он решил изучить ее поближе.

Глава 35 Женсовет

Пока Макс адаптировался к своему новому убежищу, на кухне Ивана проходило спонтанное заседание женсовета. Женя с Анной каждая на свой лад старались понять, как Макс оказался в заложниках у системы, и что с этим делать дальше. Иван не успевал отбиваться от вопросов.

— Ты зачем его сдал чекистам? — спросила Аня, нависая прямо над Иваном.

— А какие у нас были варианты? — Иван отодвинулся и встал. — Аня, не дави.

— Мы могли бы его спрятать, — Аня не отступала. — Хотя бы на время.

— И где же?

— У нас дача в Грузино, — ответила Аня. — Не знаю, правда, в каком она состоянии, но там бы его не нашли.

— Вычислить все наши места не составляет особого труда, — сказал Иван. — У нас нет ресурсов для противостояния. Конторские тут надежнее.

— А если эти надежные сделают его виноватым? — наседала Аня.

— Ну отвезли бы его на дачу, и что дальше, — ответил Иван. — Как ты представляешь себе наши действия.

— Подождали бы, пока все утихнет.

— Само рассосется?

Женя с Алисой больше помалкивали. Они доедали вчерашний кекс, который на следующий день оказался еще вкуснее. У них тоже имелись сомнения, но предложить другие варианты для решения вопроса никто из них не мог.

— Так лучше, — сказала Алиса. — Пусть работают профи.

— И ты туда же… — покосилась на нее Анна. — Слушайте, а это нормально, что с нами ребенок? Разговоры не для детских ушей.

Алиса показала ей язык.

Иван усмехнулся, но ничего не ответил. Ему самому это не нравилось, но выдворить Алису было не так просто.

— А все же? — спросила Анна. — Как психолог поведай нам, чем грозит такое детство?

— У ребенка устойчивая психика, — начал Иван. — С нее все это началось, что-то скрывать уже поздно. К тому же она хочет стать следователем.

Ребенок насупился, но из комнаты не ушел. В итоге вздохнули все.

— Мы можем поискать Диану, — предложила Женя после возникшей паузы.

— Все сидят здесь, — ответил Иван. — Вам надо как можно меньше отсвечивать. Наверняка уже всех, кто может быть связан с Максом, вычислили. Рисковать нельзя.

— Но ты же можешь попробовать, — сказала Аня. — По своим каналам. Все равно ты уже сдал Макса.

— Аня, это был единственный вариант сохранить ему жизнь, — ответил Иван. — Ты же не хочешь винить себя потом за что-то непоправимое?

— Я не выдержу этого.

Иван отошел к окну.

— Пока неясно, — продолжил он, — замешала ли во всем этом Диана или так совпало, что они оба стали подозреваемыми.

— А что считают в конторе? — повернулась к нему Женя. — У них же должно быть больше информации.

— Очевидной связи между преступлениями нет, — ответил Иван. — Они могут вообще не пересекаться. В конторе ждут, что сыщики найдут Диану, и тогда с ней поговорят на свои темы.

— Неплохо устроились, — заметила Женя. — На всем готовеньком.

— В полиции хорошие розыскники, они будут эффективнее.

— А следователи? — спросила Алиса. — Они как работают?

— Следователи работают с ними в связке, такое сочетание дает лучшие результаты.

— А что делает следователь?

— Обычно думает, — ответил Иван.

— А что надумал этот, ну, который к нам приходил? — спросила Женя. — Ты же можешь с ним поговорить?

— Петровых? Вряд ли он станет делиться информацией.

— Раньше тебе это удавалось, — заметила Женя.

— Я смог узнать пока, что они рассматривают версию заказного убийства.

— Что? — хором спросили все.

Аня уселась за стол и взяла кусок кекса. Она медленно отщипнула от него кусочек и отправила в рот.

— Убита с одного выстрела, — сказал Иван. — Очень похоже, что стрелял профи.

Аня налила себе еще чаю.

— А контрольный в голову? — спросила Алиса.

Все посмотрели на нее. Аня поставила чашку на стол.

— Господи, Алиса, — прошептала Женя. — Что у тебя в голове?

— Ну обычно же так делают.

— Не всегда, — ответил Иван.

— То есть теперь Диана может оказаться киллером? — спросила Женя, поворачиваясь к Ивану. — Такое может быть?

— Ничего себе, — сказала Алиса. — Это даже круче, чем в сериале.

— Алиса, — серьезным тоном начала Женя. — Это не круто, это страшно.

— Это большое дело, — заявил ребенок.

Женя махнула рукой, налила себе чаю и потянулась за печеньем.

— Тогда дело в Лене, — сказала она после того, как сделала глоток. — И кем же она была, если понадобилось ее убрать, да еще таким способом.

— Ничего подозрительного про Лену найти не удалось, — ответил Иван и посмотрел на Алису. — Проверяют в основном коллег, может, увела выгодный грант или контракт. Но все равно…

— Ее помощница говорила что-то про нынешнюю выставку, — вспомнила Женя. — Лена был взбудоражена, считала огромным шансом, боялась упустить.

— А что в реальности? — спросила Аня. — Иван, ты в курсе?

— Она могла неплохо заработать на ней, — ответил Иван. — Цены на работы взлетели прилично.

— Диана предлагала Лене повезти выставку в Европу или Америку, — сказала Женя. — Здесь есть место конфликту?

— Ну… если бы Лена отказалась, могли бы возникнуть варианты.

— Вроде нет, — ответила Женя. — Так сказала помощница.

— Все только с ее слов, — вмешалась Алиса.

— Ничего на веру принимать нельзя, — ответил Иван. — Итак, что у нас есть? От чего надо отталкиваться? — обратился он к Алисе.

— Мотив и возможность, — ответил подросток. — Ты так говорил.

— И что с ними?

— Возможность была у Дианы, она убегала с места преступления.

— Как и Макс, — заметила Аня. — И это ничего не значит.

— Диану мы не знаем, в отличие от Макса, — сказала Женя. — Если бы можно было ее выслушать, другое дело.

— Мотив непонятен, — сказала Алиса и потянулась к блокноту.

— Со слов помощницы, Лена с Дианой были дружны, — сказала Женя. — Да и Лена говорила, что Диана ей помогала с выставкой.

— Что-то личное? — предположила Аня.

— Характер убийства говорит о другом, — ответила Алиса. — По личным мотивам это выглядело бы импульсивным, а здесь считают, что заказ. Я правильно все понимаю? — спросила она у Ивана.

— Алиса, я начинаю тебя бояться, — сказала Женя.

— Почему? — спросила Алиса.

— Ты какой-то неправильный ребенок. В твоем возрасте надо думать о других вещах.

— Секс, наркотики, рок-н-ролл?

— Давай ограничимся чем-то одним, — ответила Женя.

— В любом случае мотив вычислить сложно, — сказал Иван. — Но есть еще направление, о котором ты забыла.

— Ой, точно. Ищи, кому выгодно, — забормотала Алиса. — А как тут разобраться?

— Однозначно из этой ситуации с большой выгодой выйдет помощница Лены, — сказала Женя. — Теперь все продажи через нее.

— Значит, еще одна подозреваемая? — спросила Алиса. — У Дианы была возможность, у помощницы этой мотив. А они могли действовать вместе?

— Судя по отношению помощницы к Диане, вряд ли, — ответила Женя.

— А если это для отвода глаз? — спросила Алиса.

— Может и так, — согласилась Женя.

— Ну ладно, — заметила Аня. — Даже если все они что-то между собой не поделили, то каким боком тут Макс?

— В конторе тоже не видят связи, — сказал Иван. — У этих дел есть только один объединяющий фактор, знакомство Макса с Дианой. Но ничего пока не указывает на то, что эти преступления – звенья одной цепи.

— Мы знаем, что Диана искала Макса, — заметила Женя. — Вдруг она как-то связана с теми, кто к нему приходил?

— Но при чем тут Лена с ее выставкой? — спросила Аня.

— В общем, надо найти Диану, — сказала Алиса. — И поговорить с ней.

— А как это сделать, ты тоже знаешь? — спросила Женя.

— Проработать круг знакомых, — ответила Алиса.

— Никакой самодеятельности, — сказал Иван.

У Ани зазвонил телефон, она вышла из комнаты. Через некоторое время она появилась, и вид у нее был встревоженный.

— Звонили из больницы, — сказала она. — У папы какой-то кризис. Мне надо ехать.

— Я тебя отвезу, — сказал Иван.

— Давайте я тоже поеду, — сказала Женя под удивленным взглядом Ани.

— И оставишь Алису дома? — спросил Иван.

— Я тоже могу поехать, — сказала Алиса.

— Что такая толпа будет делать в больнице? — спросил Иван. — Оставайтесь здесь, я потом замучаюсь всех вас собирать.

Глава 36 Больница

Пока врач объяснял Ане положение дел, Иван оглядывался по сторонам. В палату их не пускали, Аня старалась прорваться, что-то доказывала. Оказалось, в больнице случился сбой, и часть приборов временно вышла из строя. Это привело к кризисному состоянию, но после подключения все нормализовалось. Врач говорил, что опасность миновала, сейчас с отцом все стабильно, и можно не беспокоиться за его состояние. Аня хотела увидеть отца, врач сомневался в целесообразности посещения.

Разговор закончился в пользу Ани, ей разрешили ненадолго заглянуть в палату. Иван остался ждать ее в коридоре. Поскольку они могли задержаться на непредсказуемое время, он собирался поговорить еще и с другим врачом. По пути Иван услышал какой-то шум, а затем крики. Быстро развернувшись, он побежал в сторону ушедшей Ани.

В палате он обнаружил какого-то типа в медицинском халате с маской, который наклонился над лежащей на полу Аней. Иван подскочил к нему, схватил за халат и оттолкнул. Псевдомедик отлетел в сторону, но тут же вскочил на ноги и бросился на Ивана. В завязавшейся драке Иван старался произвести как можно больше шума, чтобы привлечь внимание. Противник оказался не только тренированным, но и проворным. Ему удалось в какой-то момент обойти Ивана и выскочить за дверь.

Во время бегства злоумышленник сбил с ног медсестру и скрылся в недрах больницы. Прибежавшие медики теперь уже приводили в чувство Аню, которая с трудом приходила в себя.

— Как папа? — спросила она.

— С ним все нормально, — ответил врач. — Обошлось, могло быть намного хуже. Повторного отключения организм вашего отца мог и не выдержать.

Аня рассказала, что поначалу приняла вошедшего за медработника, проверяющего оборудование. Она собиралась узнать у него что-то, но неожиданно получила удар по голове. Она закричала, а дальше уже все помнила смутно.

Пока Аня приходила в норму, Иван быстро набрал Олега Петровича, объяснил ситуацию, и через некоторое время в отделение интенсивной терапии нагрянули безопасники. Проверка камер ничего не дала, лжедоктор нигде с открытым лицом не засветился. В масках тут ходили многие, так что по этим приметам найти его было трудно. На человека в халате и маске никто внимания не обратил, работников много, всех не упомнишь. Ясно было только, что человек был высоким и хорошо тренированным, что наводило на мысли о тех, кто приезжал в дом Макса. Но цель его была пока не вполне определена.

Если он пришел за Аней, то каким образом узнал, что она будет в это время в больнице? У него сообщники здесь? Их прослушивают? Что ему было нужно? Вопросов прибавлялось, и ответов на них в ближайшее время было не найти. На всякий случай у палаты оставили охрану, а Аню с Иваном после выяснения всех обстоятельств отправили домой.

Пока они ехали назад, в квартире Ивана вовсю шел сеанс зомбирования. Степан с Лидией нагрянули в гости по поводу случившегося Рождества, и отбиться от визита оказалось довольно трудно. После общих посиделок бывший муж стал напоминать Жене, что она ему кое-что обещала. Женя поначалу не могла взять в толк, а после вспомнила, что собиралась отвадить Лидию от страсти к кулинарии. Когда Степан увел Алису для обсуждения киношных дел, она приступила к исполнению обещания.

— У меня хорошая новость, — сказала Женя, устраиваясь удобнее. — Тебе больше не надо готовить.

— Это плохая новость, а где хорошая? — поинтересовалась Лидия.

— Она и есть. Можешь сбросить с себя это ярмо.

— А как же Степа? — не поняла Лидия. — Знаешь, как он радуется моим блюдам. У меня даже фотография есть, — она достала смартфон. Степан на фото улыбался, как перед экзекуцией. Перед ним стояла тарелка с пирожками. Теми самыми.

— Убедительно, — согласилась Женя. — Но увы. Теперь вы жертвы дресс-кода.

— В смысле?

— Лидия! — произнесла Женя проникновенно. — Ты совершила великую вещь, разбудила в нем большого художника.

— Да ладно… — зарделась та.

— Не скромничай. До тебя он был неизвестным гением, теперь на пути к признанию. Твоих рук дело.

— Ну… как бы… — согласилась Лидия.

— Но есть нюанс. Короля делает свита. Ты теперь что-то вроде Лили Брик. Знаешь о ней?

— Немного.

— Королева муз, главарь вашего цеха. Сам Маяковский под ней ходил. Ты можешь представить, чтобы она готовила?

— Не очень.

— Ну вот, тогда, надеюсь, поймешь. Кто-то из великих сказал: ненавижу людей, путь к сердцу которых лежит через желудок.

— Трудная мысль, – задумалась Лидия. — Сейчас запишу, — она потянулась к сумке.

— Не надо, это должно быть внутри. Запомни – люди, повернутые на еде, жлобы.

— Жлобы, — повторила Лидия.

— А вы со Степой нет.

— Мы нет, — согласилась Лидия. — А питаться чем?

— В кафе ходите, на презентации, там тоже кормят.

— Степа любит черный хлеб… — вспомнила Лидия.

— Ни в коем случае! — отшатнулась Женя. — Черный хлеб смерть поэта. Им даже белый нельзя, только булку.

— Вот пидарасы, – сказала Лидия.

— Люди сложной судьбы, — поправила Женя.

— Вот люди сложной судьбы, — сказала Лидия.

— Есть такое, — согласилась Женя. — Но что делать, не мы придумали эти правила.

— Как все сложно… — загрустила Лидия…

Появление Ивана с Аней закрыло акцию на самом взлете. Лидия облегченно выдохнула, да и Женя была рада прерваться.

Странный вид вернувшихся из больницы наводил на мысли, что там что-то произошло. Ситуация выглядела деликатной – Степан с Лидией были не в курсе последних событий, и Женя не знала, в какой степени обо всем можно с ними говорить, потому молчала. С другой стороны не хотелось выносить на всеобщее обозрение то, чем они занимались с Лидией, тема была не для широкой аудитории.

— Что случилось? — спросила Женя.

Иван быстро оценил обстановку и обрисовал ситуацию, стараясь не углубляться в детали. По мере того, как предполагаемая опасность превращалась в реальную, всем стало ясно, что надо в первую очередь куда-то спрятать Алису, она могла оказаться слабым звеном. Вариантов было немного, и рассчитывать приходилось исключительно на свои силы.

Женя готова была позвонить Матвею Ильичу и напроситься на очередную поездку в Мокшу, но ее остановила Лидия.

— Давайте я отвезу ее в нашу глухомань. Если там профессора не нашли, то ребятенка тем более.

Ребятенок шмыгнул носом, но промолчал.

— Я поеду с вами, — сказала Женя.

— Ты будешь нужна здесь, — ответил Иван. — Звонил Морев, нам снова к нему. Аня, сама видишь, в каком состоянии.

— Да я ничего, — ответила Аня. — Отосплюсь и завтра смогу.

— Ну уж нет, — ответил Иван.

— Алиса, ты как? — спросила Женя.

— Нормально, не волнуйся за меня, — ответил ребенок. — Но за ребятенка я еще поквитаюсь.

— Алиса, проведешь там мастер-класс по кулинарии, — сказал Степан. — А я все это сниму, после сделаем цикл.

— Ничего не поняла… — задумалась Лидия.

— Не бери в голову. У кого что болит, — успокоила Женя.

— А что? Хорошая же идея. Где ты видела подростков, которые бы что-то смыслили в этом деле? Будем первыми.

— Слышь, ты, подросток… — возмутилась Лидия. — Вас по первым же кадрам найдут. Алису убъют, а тебя в дурку.

— Уж и пошутить нельзя… — загрустил Степан.

— Вот и славно, — подытожила Женя. — Тогда расходимся до завтра.

***

Утро для сов всегда наступает внезапно. Все, что они надумали вечером, при свете нового дня кажется полной чушью. Оживающий мозг не понимает, что происходит в принципе и куда его занесло, поэтому старается работать в максимально щадящем режиме.

Традиционная народная мудрость, что утро вечера мудренее актуальна исключительно для жаворонков, это их природа наградила способностью просыпаться с ясной головой. Совам магия утра недоступна.

Отправлять доверенного ей подростка в вепсский край после пробуждения Жене вдруг стало казаться плохой идеей. В голове и на улице царствовал тягучий туман, а неприветливая погода лишь подтверждала спорность решения. Опекунша Алисы металась между желанием самой поехать в лесные дали, нежеланием встречи с очередным запредельным и настойчивой потребностью все запретить. Алиса только вздыхала, глядя на эту суету.

К ним заглянула Лидию. Они находились на низком старте, Степан ушел заводить машину, а ее отправил за вещами Алисы.

— Не бойся, в нашем лесу все под контролем, — сказала Лидия, заметив состояние Жени. — Мышь не проскочит.

— Может, я с вами?

— От тебя там мало проку.

Связь для осторожности договорились держать через Лидию, в случае форс-мажора использовать спутниковый телефон, полученный от Ивана. Прощание вышло скомканным, звонок от Морева прервал многословные напутствия. Алиса облегченно выдохнула и побежала догонять своих временных попечителей. Женя растерянно смотрела ей вслед, так и не ощутив уверенности, что они все сделали правильно.

Глава 37 Чужие тени в чужом свете

Иван помахал рукой перед лицом Жени, переключая внимание.

— Переходим на рабочий режим. Прием. Включайся.

Им предстояло осмотреть новые работы, прибывшие на Каменный остров в особняк Морева. Но утром к ним добавились еще две картины, которые коллекционер решил выставить на продажу. В их подлинности он был уверен, заключения выдавались авторитетными специалистами, но на всякий случай хотел, чтобы Иван взглянул на них со своим экспертом.

Эти постоянные перетасовки мешали грамотно выстроить весь процесс, но работа с коллекционерами научила Ивана относиться с пониманием к подобным зигзагам. Их мотивы не всегда удавалось вычислить, решения порой принимались спонтанно, а озвучивались уже по факту, поэтому оставалось только как-то лавировать. Особенно, если эти ситуации неплохо оплачивались. Сам Морев собирался приехать на следующей неделе, после окончания рождественских каникул. И надеялся, что к этому времени будут готовы предварительные результаты. Он дал добро на покупку нужного оборудования, чтобы не перемещать картины, а все сделать на месте.

После вчерашнего инцидента в больнице рисковать уже не хотелось. Внезапное появление в палате отца Анны непонятного человека объяснить пока не удалось. Что за цель он преследовал, осталось загадкой. Если собирался похитить Анну, то место выбрал не самое подходящее. Проверка велась по разным направлениям, но пока им сообщили только, что Макс на записи из больницы не узнал человека, который приходил в зеленогорский дом. Злоумышенник грамотно обошел камеры и нигде не засветил лица, а по общему силуэту много не разглядишь. Это наводило на мысли, что дело намного серьезнее, чем они предполагали. Теперь им всем предстояло жить в режиме повышенной осторожности, особенно это касалось Анны. Почему именно бывшая жена вызвала интерес у людей, которые разыскивали Макса, никто пока толком не понял.

— Никуда не выходи, никому не открывай, — давал последние наставления Иван. — В случае любой странности звони.

— Ты можешь сказать, сколько все это продлится? — спросила Аня. — Я не знаю, что мне говорить своим. Уехать нельзя, к отцу и на улицу тоже.

— Никто сейчас не сможет ответить на твой вопрос.

— Все похоже на дурной сон. Я лишь приехала к отцу, и все как-то быстро перевернулось. Ненавижу нашу извечную нестабильность. Отвыкла от такого образа жизни.

— Меньше надо прятать людей, которые в розыске, — заметил Иван.

— Неужели все из-за Макса?

— А кого еще? Или я снова чего-то не знаю?

— Не начинай…

Улица встретила их ледяной свежестью. Утро было темным и пахло хвоей, новогодняя атмосфера еще не успела выветриться. Святочная неделя набирала обороты, и даже вывеска во дворе предлагала крещенские разнообразия.

В дом на Каменном острове они поехали расширенным составом, прихватив по дороге Полину. Ее знания должны были помочь хотя бы с первоначальными выводами. Вывозить работы Морев не хотел, оставалось лишь приводить специалистов на дом. Как истинный человек тусовки, Полина и здесь не изменила своим принципам. Любой выход на встречу с арт-объектами предполагал дресс-код, надо сказать, довольно экзотический. Длинное темное одеяние искусствоведа походило одновременно на средневековый балахон и одежду в стиле «киберпанк». Ткань была расписана непонятными знаками, в которых угадывались руны и другие, не столь известные символы. Выглядело это не случайным набором, а осмысленно-умалишенным посланием. Кому и с какой целью, Женя не стала уточнять. Возможно, это была часть какого-то ритуала, о котором знали только посвященные.

Полина уселась рядом с Женей, пристроив на коленях сверкающий металлический чемоданчик. В ответ на удивленный взгляд она приоткрыла крышку и показала странный набор приспособлений, заполнивший все пространство внутри.

— Отомри, ты словно под заклятием, — сказала она Жене. — Это не магические предметы, а набор юного искусствоведа.

— Боюсь даже представить, как должен выглядеть кейс специалиста с опытом, — ответила Женя.

— Надо быть готовой ко всему.

Иван хмыкнул, увидев спецодежду Полины.

— С функцией отвлечения ты справилась на двести процентов.

— Не волнуйся, — ответила Полина. — Всегда прокатывало. Далеко ехать?

Следовать в общем потоке пришлось аккуратно, утреннее движение в зимнем городе имело свои особенности. Пару раз им довелось пережидать проносившиеся мимо кортежи с мигалками, вероятно, все осложнялось приехавшими на праздники высокими гостями, которых в последнее время было принято селить в этих местах.

— Может мне кто-нибудь объяснить, — решилась задать вопрос Женя, — по поводу Гермины. Обычно копии выдают за работы мастеров. Зачем известной, пусть и в узких кругах художнице подписывать свои картины другим именем?

— В некоторых случаях приходится скрывать авторство.

— Например?

— Мужем Гермины был самый странный оккультист того времени, там вариантов масса. По правилам ордена, чтобы работы использовались для ритуалов, художник должен иметь соответствующее посвящение.

— Она вроде состояла в ордене, — заметил с водительского места Иван.

— Возможно, все сделано до того, как ее посвятили. В те годы, которыми датированы работы, они с мужем жили во Франции и проводили церемонии, связанные с культом богини Исиды. А Исида всегда требует покрывала.

— Я думала, покрывало Исиды всего лишь метафора.

— За любой фантазией всегда есть что-то конкретное, — сказала Полина. — Все, что касается Исиды, часто имеет двойное дно.

— Хорошо, что у нас ее нет, — сказал Иван. — Я проверял, ни в одном описании работ она не фигурирует.

— А скульптуры, — вспомнила Женя. — Богиня Исида и жрица богини Исиды.

— Я же говорю, — просияла Полина. — Без Исиды там не обошлось.

— Их нет в нашем списке. Но некоторым не мешает подрезать фантазии… — заметил Иван.

— А как она выглядела? — спросила Женя. — Твоя Гермина.

— По паре размытых фото, что остались, трудно понять. Копна темных кудрей и решительное лицо, — ответила Полина.

— Всего два фото, — удивилась Женя.

— Скорее всего, это не случайность. Ее девиз призывал не оставлять следов. Только тень. Вот она и скрывала все, что могла. Возможно, и работы свои подписывала псевдонимами с этой целью.

— Почему?

— С точки зрения некоторых оккультных практик, — покосилась Полина на Ивана, — стирание своей индивидуальности дает возможность выхода из колеса Сансары. Правильно я излагаю?

— Откуда мне знать? — усмехнулся он. — Ты бы лучше нам про Диану что-нибудь рассказала.

— Видишь, как он лихо соскакивает с темы? — сказала Полина. — И так во всем.

— Я заметила, — ответила Женя. — Но я бы тоже послушала про Диану. Кто, что, зачем?

— Если нужны мелочи, которых не найти в общих сведениях, — задумалась Полина, — то я вряд ли могу быть чем-то полезной. История с убийством с ней не вяжется.

— Не прибедняйся, — сказал Иван. — Ты мастер деталей.

— Прерафаэлитов она точно не жаловала, — бросила Полина и заглянула в свой кейс.

— Вот как, — удивился Иван. — Обычно женщины от них без ума.

— Она называла их героинь фальшивыми куклами, — Полина усмехнулась. — Говорила, что все эти томные взгляды и зовущие губы, не драма, а мужские фантазии в красках. Декорации, а не настоящие чувства.

Иваном глянул не нее в зеркало заднего вида. — И что, по ее мнению, в них фальшивого?

— Все. — Полина захлопнула кейс. — Она ненавидела эту игру в страсть. По ее мнению, настоящая женщина либо чувствует, либо нет. А эти… — она махнула рукой, — просто картинки для коллекционеров.

— Значит, она предпочитала холодный расчет? — спросил Иван.

— Нет, — резко ответила Полина. — Она предпочитала честность. А это куда опаснее.

— То есть, к вспышкам эмоций или непредсказуемым поступкам не склонна? — уточнил Иван.

— Кто знает. Натура творческая, на одной логике далеко не уедешь.

— Из ее окружения ты кого-нибудь знаешь?

— Откуда? Мы встречались по делу. Хотя помню, как-то пришел мужчина, она напряглась, быстро закончила примерку и отправила нас.

— Как он выглядел?

— Блеклый такой, северного типа. Я подумала тогда, что земляк из Скандинавии или Прибалтики. Почему-то она его не любила…

Каменный остров в снегу и инее выглядел как ожившее полотно северного Возрождения – он был настолько хрустальным и звонким, что казался нереальным.

Перед воротами моревского особняка возвышались огромные сугробы, и им пришлось выйти раньше, чем они оказались на огороженной территории частного владения. Снег неестественно искрился в подсветке фонарей, словно кто-то специально нанес на него тени и рефлексы. Мир вокруг застыл в ледяном спокойствии, как во владениях Снежной королевы.

— Декорации, — бормотала Женя, прижимая к себе папку с документами, которую передал ей Иван. — Бутафория. Реквизит.

Иван молча кивнул и огляделся вокруг.

— Никаких следов, — сказал он. — А должны быть.

Полина выглянула из-за дверцы машины.

— Мы на месте? — спросила она, выставляя наружу руку с покрытыми черным лаком ногтями. Нарисовав в воздухе какой-то знак, она появилась рядом с Женей. Одной рукой она придерживала кейс, а второй барабанила по нему, выстукивая замысловатую дробь.

— Еще две работы в загородном доме, — сказал Иван, глядя на экран смартфона. — Вряд ли мы успеем. А здесь пять новых и те, что мы смотрели в подвале. Итого двадцать девять.

— Работы минимум на месяц, — заметила Полина. — Никто не дает заключений на такую прорву работ за пару дней. Он что, совсем неофит?

Изольды в этот раз не было, их встретил молодой человек, который приходил на выставку. Пока они обменивались дежурными фразами, Женя мельком осмотрелась. Охранники. Их было больше, чем в прошлый раз. Неброские мужчины в темном, расставленные по периметру с тщательностью расчета. Но главное, не было того самого, что встречал их раньше. Начальника охраны, чей рассредоточенный взгляд тогда показался ей слишком уж отстраненным и даже заставил ее инстинктивно отступить на шаг.

Где он?

Молодой человек жестом пригласил их внутрь.

— Мы можем предоставить оборудование, которое потребуется, — сказал он, поглядывая на чемоданчик Полины.

— Я привыкла со своим, — ответила Полина, ничуть не теряясь под взглядом нового помощника. — Где работы?

На этот раз никуда спускаться не пришлось. В залитой бледным светом веранде их ждал частный вернисаж. Только для приглашенных. Эта импровизированная галерея совсем не подходила выставленным картинам. В подвале, с точно выверенной линией подсветки картины выглядели частью чего-то единого. Там они принадлежали темноте, сливались с ней, словно чудом сохранившиеся фрески давно заброшенного храма.

Но здесь, при естественном освещении, они казались чужими. Дневной свет беспощаден, он не делал комплиментов возрасту, каждая трещина на холсте была выставлена напоказ, все неровности и потертости были как на ладони. Картины, скорее, вызывали сострадание, а не восхищение. Словно кто-то небрежно вырвал их из нормальной среды и швырнул сюда, не заботясь о том, чтобы хоть как-то скрыть грубые швы.

У Жени появилось ощущение сдвига реальности. Ей показалось, что мир вздрогнул на мгновение, пропустив сюда что-то нездешнее, и осколки прошлого случайно впились в кожу. Она закрыла глаза, стряхивая наваждение. Неужели до сих пор у нее продолжаются видения? Как-то некстати.

Эти новые артефакты сбивали с толку. Они противоречили дому, интерьеру, стилю, ритму, даже самой жизни. Картины были выставлены напоказ, словно для наказания. Четыре холста без рам выстроились в очередь в ожидании приговора, а пятая спряталась в углу, как преступник, еще не готовый к допросу.

Женя поежилась.

Четыре женщины с картин смотрели на этот мир с подозрением. Она кожей чувствовала этот взгляд из вечности почти как реальное прикосновение. Женя медленно провела ладонью по руке, стараясь проверить собственные ощущения. На мгновение ей даже показалось, что и на ее коже проступают какие-то трещины или узоры, образуя сложный орнамент.

Что-то с этим работами было явно не так. Можно даже не сомневаться.

Краски хоть и выцвели, но казались неестественными, тени выглядели фальшивыми, а вокруг изображенных фигур воздух казался более густым и темным, словно с этой частью полотен дополнительно работали, чтобы скрыть какие-то детали.

Работы явно имели следы северного возрождения, но совершенно точно были написаны намного позже. Словно кто-то воспроизводил элементы определенного стиля письма. Это было понятно даже Жене.

— Там прерафаэлиты, тут голландцы, — бормотала она, всматриваясь в ближайшую картину. — А в итоге окажется, что это просто чей-то розыгрыш.

— Посмотри на лица, — сказала подошедшая Полина. На голове у нее был закреплен специальный фонарик, а в руке она держала лупу.

Женя нахмурилась.

— А что с ними?

В соседней комнате хлопнула дверь. Женя вздрогнула и услышала легкие быстрые шаги, которые затихли где-то вдали. Охранники так не ходят.

— Это одна и та же женщина. Всех писали с одной натурщицы.

Полина посветила фонариком по лицу на картине и ушла к соседней.

— Разный цвет волос, глаз, даже возраст, — Женя последовала за ней.

— Одинаковый взгляд, — закончила Полина.

— Подделка?

— Не думаю.

Полина показала место на холсте, где были выписаны складки платья.

— Стилизация. Работы намеренно писали в гентском стиле. Но намного позже. Думаю, начало двадцатого века.

— Зачем?

Вместо ответа Полина обошла картину и стала разглядывать ее с другой стороны. Потом еще раз сменила положение и наклонилась, подсвечивая какую-то деталь фонариком.

— Что можешь сказать про выражение лица?

Женя пригляделась.

Пронзительные голубые глаза.

Ледяные.

Безжалостные.

— Не хотелось бы встретиться с такой.

— Здесь мы имеем дело не просто с портретом, — продолжала Полина. — За образом скрыт определенный архетип. Такое в оккультизме использовали.

— А что с авторами? — спросила Женя.

— Снова переатрибуция. Теперь числятся работами неизвестных художников, — негромко сказала Полина. — Но думаю, художник один. Неизвестная в синем, красном, желтом и зеленом.

— И на самом деле это одна женщина?

— Одна, но типов четыре. Эта про власть, вон та про интуицию. Третья – действие, четвертая – стабильность. Ничего не напоминает?

— Архетипы, образы, паттерны, коллективное бессознательное, — перебирала Женя. — Да где угодно можно встретить. Начало двадцатого века, психоанализ.

— Эмоции, интеллект, действие, равновесие,— сказала Полина. — Где это встречается?

— Сдаюсь.

— Ты же сама выдвигала эту версию.

— Я?

— Кто первым заговорил про Таро?

— Королевы, — прошептала Женя. — Четыре стихии. Четыре ипостаси одной силы.

Женя медленно обошла полотна.

— А в углу? Что там?

Полина повернулась к пятой картине.

— Тень.

— Пятым элементом считается эфир, — возразила Женя.

— Он не пятый, а первый. Дух.

— Но разве в Таро он используется?

— В некоторых колодах.

— Тогда здесь должна быть неизвестная в черном.

— А по факту мы имеем черный квадрат. Вернее, прямоугольник.

Холст в углу был пуст. Просто выкрашенное черным цветом полотно.

Но Женя чувствовала – за этой темнотой что-то есть. Возможно, под слоем верхней краски скрывалось изображение.

Где-то снова послышались шаги. Женя резко обернулась.

— Ты тоже это слышишь?

Полина продолжала вглядываться в черный холст и просвечивать его инфракрасным светом.

— На самом деле их всегда было пять.

Женя сменила ракурс обзора и была готова поклясться, что действительно под слоем черной краски видит какую-то тень на холсте. Высокая фигура со слегка склоненной головой и раскрытыми руками, словно она собралась взлететь.

— Что вы тут разглядываете? — спросил внезапно появившийся Иван.

Все тени тут же спрятались.

— Это фальшивки? — спросил он.

Полина покачала головой. Она подошла к первой картине и направила на нее свет под определенным углом.

— Видите, как лежат тени?

Женя присмотрелась, но ничего не заметила – холодные отсветы, спрятанные в деталях, все вроде обычно.

— Что-то не то со светом, — сказала она.

— Ты имеешь в виду, что такие портреты писались при свечах? — спросил Иван. — И тень должна падать на лицо.

Полина провела пальцем вдоль линии шеи женщины на портрете. Всего в паре сантиметров от холста.

— Художник воспроизводил манеру, но не понимал, где был источник света. Поэтому блики расположил наугад.

— Но мы же знаем, что это стилизация.

— Не только, — Полина отступила от картины. — Кто-то пытался сделать из картины источник силы.

Женя почувствовала, как у нее что-то замерло внутри.

— Зачем?

Полина повернулась к ним.

— Мы имеем дело не с картинами, а с ключами. Я читала об этом. Нужны четыре работы, чтобы пятая получила силу.

Сверху послышался глухой стук закрывающейся двери.

— Полина, вернись в этот мир, — сказал Иван. — У нас другие цели.

— Мы тут не одни…

Три пары глаз метнулись в сторону двери, за которой маячила лестница.

Там, в полосе тусклого света темнел какой-то силуэт.

Иван резко шагнул вперед, закрывая собой девушек.

— Кто там?

Иван открыл дверь, тень на лестнице качнулась и пропала. В прихожей никого не оказалось.

— Это смотритель, — сказала Полина.

— Полина, заканчивай свою дуремаровщину, — попросил Иван. — Морев хочет продать работы после рождественских каникул. У него заключения на руках, нам надо либо подтвердить их, либо опровергнуть. А ты нагоняешь тумана.

— Спорим, он их не будет продавать, — сказала Полина.

— Это не имеет значения. Он может распоряжаться ими как хочет. Мне он платит не за то, чтобы я искал в них следы неких сил. Хотя уже не знаю… но здесь в заданиях нет ничего странного… стандартный набор.

— Он боится, что ты догадаешься, для чего он собирает эти картины. Потому у нас нет никаких имен в заключениях.

Иван сухо рассмеялся.

— Коллекционеры. Они все параноики и чего-то боятся.

— Я могу посмотреть другие работы? — спросила Полина. — Те, что внизу.

— Я не пойду, — сказала Женя. — Мне хватило одного раза.

Из подвала Иван с Полиной вышли странно притихшие.

— Ты уверена, что не ошиблась? — спросил Иван.

— Абсолютно. Подделки. Но не кустарные.

Наверху снова что-то зашумело. Женя насторожилась.

— Вы слышали? — зашептала она.

Все затихло. Но чувство, что за ними наблюдают, не исчезло.

— Где их эта охрана? Почему никого?

— Я поищу, — ответил Иван.

— Мы с тобой,— хором сказали девушки.

Первый же попавшийся охранник отвел их в комнату начальника. Тот разглядывал картинку на мониторе.

— Проверьте камеры в галерее, — попросил Иван. — Там кто-то есть.

— Никого, — ответил Юрий минуты через две. — Вы там одни.

Наверху снова что-то зашумело.

— Это рабочие. Меняют интерьер к приезду хозяина.

— Тогда мы закончили.

Глава 38 Испорченный холст

Полина задумчиво стояла возле машины. Она сосредоточенно разглядывала налипший на колеса снег, словно фактурное полотно, прикидывая на глаз соотношение света и тьмы, а потом постучала по дверце.

— Почему ты ездишь на таком старье? — неожиданно спросила она.

— Безопасность прежде всего, — спокойно ответил Иван.

— А, ну да, — улыбнулась Полина. — Как я могла забыть…

Она подняла руку в странном жесте, то ли отгоняя кого-то, то ли наоборот, призывая. Начертив в воздухе замысловатый символ, повернулась к Ивану с Женей.

— Мне нужно заскочить в тамошний театр на мероприятие, — чирикнула она и мгновенно растворилась в резко потемневшем дне. — Свяжемся позже, — донеслось уже издалека.

Они даже не успели ничего сказать в ответ, и Женино «до встречи» полетело в спину как необязательный элемент.

— Я думала, мы продолжим разбирать, что там Полина нашла в картинах, — сказала Женя, пристегиваясь. — Но кто их поймет, этих экспертов…

— Полина всегда была несколько экстравагантной, — ответил Иван. — Но я не знаю ни одного профи, которого можно считать обычным. Искусство меняет людей.

Женя хотела спросить, как оно изменило его самого, но промолчала, водителя лучше не отвлекать, особенно в условиях сегодняшней коварной погоды. Дорога петляла между особняками, временами прибивалась к набережным с обледенелыми мостами, которые нависали над протоками, и становилась все более скользкой. День гас на глазах.

Иван вел машину осторожно даже по его меркам, но шины все чаще теряли сцепление с поверхностью и выходили из-под контроля. Ему это не нравилось. Он сильнее сжимал руль, словно это могло как-то повлиять на резину, и продолжал искать возможность договориться с машиной. Каждый раз, когда он нажимал на газ, ощущение, что машина вот-вот предаст его, становилось все ощутимее. Это настораживало, Таха обычно так себя не вела, он успел изучить ее нрав со всей своей педантичностью.

Приборная панель успокаивала безопасным зеленым светом, но в голове настойчиво всплывал образ машины, теряющей контроль.

Иван свернул на набережную, чтобы поскорее добраться до моста, а за ним дорога должна быть лучше. Но поваливший снег стал прилипать к стеклу, размывая мир за окном до стадии импрессионистского пейзажа, только не слишком радостного.

Нуарный импрессионизм, усмехнулся он про себя.

Дворники не справлялись со снежной напастью, а дорога становилась похожей на ледяную ловушку под слоем снега.

— Почему мы едем тут? — спросила Женя.

— Так короче.

Женя взглянула на экран телефона, она имела в виду совсем не маршрут. Дорога была кривой и узкой, и каждый слепой поворот пугал ее, словно они подъезжали к краю пропасти.

Короче к чему? — подумала она, но промолчала.

— Ты замерзла? — спросил он, хотя собирался задать совсем другой вопрос.

— Нет, — ответила она, продолжая смотреть на светящийся экран. Она тоже солгала, на самом деле ее знобило от страха.

Иван продолжал сосредоточенно вглядываться в дорогу, стараясь найти равновесие в этом исчезающем мире. У него даже мелькнула мысль остановиться и переждать, но он отогнал ее. Дальше погода могла только ухудшиться.

Женя убрала телефон и потянулась к папке, что Иван бросил на центральную консоль. Она вспомнила, как он объяснял ей назначение этого элемента, какую-то технологию, чтобы водитель с пассажиром не бились головами при боковом ударе. Она не вслушивалась, разные инженерные задачи явно не были ее стихией. Но сейчас именно это знание немного успокаивало ее в странно подрагивающем мире.

— Я посмотрю?

Иван молча кивнул.

— Ты уверен, что заключениям Полины можно доверять?

Иван ответил не сразу, продолжая удерживать машину.

— Она сказала, что в подвале не меньше половины подделок. Я не знаю, что с этим делать. Надеюсь, она все же объяснит, на чем основаны ее заключения. И да, я думаю, что ее взгляд точнее многих. Иначе бы не привлекал.

— Как-то странно, — сказала Женя. — А что думаешь ты сам?

Он не успел ответить, машина вдруг странно дернулась и неожиданно заскользила по дороге как по льду. Женя вначале инстинктивно вцепилась в его плечо, а затем резко отдернула руку, словно обожглась.

— Прости, — пробормотал он, толком не понимая, за что именно извиняется.

Раздался едва уловимый щелчок, и Женя вздрогнула, понимая, что этот звук отчертил какую-то границу. Он явно не сулил ничего хорошего.

— Что за... — Иван осторожно нажал на тормоз, но педаль провалилась слишком легко, словно под ней была пустота.

— Что? — Женя вжалась в сиденье, пытаясь стать меньше.

— Кажется, тормоза...

Ручник ничем не помог, и Таха продолжала скользить по дороге, не подчиняясь управлению. Машина лишь слегка просела с неприятным скрипом, но скорости не снизила.

— Ой! — прошептала Женя.

Дальше их уже понесло, причем прямо по курсу виднелась Малая Невка. А это серьезная река с быстрым течением, не в пример узкой Крестовке. И там всегда ветер, и лед замерзает неравномерно. Если не остановиться, они точно окажутся в реке. А там неизвестно что, лед мог еще толком не схватиться. Проверять состояние воды в зимней Невке совсем не хотелось. Хотя это был, наверное, не самый страшный вариант.

— В сугроб! — пискнула Женя, не понимая почему, и по привычке схватилась за ручку, как во времена поездок со Степаном. Ее голос стал высоким, почти детским, а паника самой настоящей. Она закрыла глаза, лучше уже ничего не видеть.

— Держись! — Иван попробовал вырулить влево, но машину сорвало, и они на секунду оказались в невесомости, а затем рухнули вниз. Лобовое стекло растеклось паутиной, но машину все же развернуло от реки, и Женя от резкого встряхивания ударилась виском о боковое стекло. В ушах завыло, словно в них ворвался ветер с той самой Малой Невки, в которую они вот-вот полетят. И тут же салон взорвался резкими хлопками.

Подушка безопасности с размаху влепилась Ивану в лицо, и мир на мгновение пропал из вида, оставив на губах странный привкус. Шлейфом потянулся запах чего-то горелого. Вокруг поднялась мутная белая пыль. Разделительная подушка из консоли мгновенно отгородила его от Жени плотной стеной.

Машина накренилась, скользя по снежной корке, и остановилась, наткнувшись на фонарный столб. После этого двигатель захлебнулся и затих, а подушка безопасности опала, как сдувшийся шарик, и от этого легкого движения треснувшее стекло окончательно сдалось, осыпаясь мелкими кристаллами, которые смешивались с тальковой пылью и залетевшим в салон снегом.

Иван быстро стряхивал пыль с ресниц, стараясь проморгаться. В ушах звенело, холод вымораживал салон, и надо было действовать максимально быстро. Он повернулся, нащупывая замок ремня на ходу.

— Женя, — он дотронулся до ее шеи, ища пульс, но пальцы скользнули по чему-то липкому.Ее лицо было бледным, почти как маска, а глаза не открывались.

У нее кровь и на губах.

— Женя?

Никакого движения в ответ.

Иван подергал ручку двери, бесполезно, ее заклинило после удара о столб.

— Черт!

Он ударил локтем в боковое стекло, оно отозвалось тупым звуком, не поддаваясь. Иван схватил телефон. Экран треснул, но кнопка экстренного вызова сработала.

— ДТП на Каменном, набережная Малой Невки, у дачи Бехтерева. Машина в кювете, ударилась о столб. Девушка без сознания, скорую…

Выбравшись из машины, он снаружи рванул пассажирскую дверь, но ее заклинило намертво. Тогда он ногами вытолкнул остатки лобового стекла, что висело на пленке и, стараясь не задеть за острые края, осторожно вытащил Женю на капот. Она застонала и приоткрыла глаза.

— Не пугай меня так, — сказал Иван, подхватывая Женю. Его руки дрожали, и он поставил ее прямо в снег.

— Все нормально, — отозвалась она.

Врач с приехавшей скорой подтвердила, что обошлось без серьезных травм.

— Сотрясение, ушибы, переломов нет. Но лучше в больницу.

— Женя, езжай. Я закончу тут и появлюсь.

Иван ушел разбираться с инспектором, который ждал его с хмурым выражением на лице.

— Тормоза отказали, — начал Иван, — ручник не сработал…

Инспектор кивнул, но не стал ничего записывать.

— Ждем заключения эксперта.

В документе, который появился позже, было написано:

«Техническая неисправность: износ тормозного шланга, обрыв троса ручника. Водитель не проверил состояние автомобиля перед выездом».

— Все было в норме неделю назад, — сказал Иван.

— Мороз, — пожал плечами эксперт. — Могли лопнуть.

— А ручник?

— Бывает. Вы можете провести независимую экспертизу, — добавил он. — Но машину мы изымаем, она теперь вещественное доказательство.

Иван понимал, к чему ему нужно приготовиться. Но сейчас главное было в другом. Если с Женей все более-менее в норме, надо быстро забрать ее из больницы и где-то спрятать.

Глава 39 Первый знак Nigredo

Иван помчался в больницу к Жене, и по дороге прокручивал в голове детали аварии с отцом Ани, и чем больше находил точек пересечения, тем сильнее ему не нравилась ситуация. Кто знает, может быть, и наезд профессора Авилова не был случайностью? Вдруг и он нашел несовпадение с прошлой экспертизой? И тут же поплатился.

Эта мысль стучала в висках, как недавний дятел на сосне. Если отец Ани действительно докопался до подделок и сообщил об этом кому-то, то несчастный случай с ним был не просто трагической случайностью. И появление в больнице человека в маске мгновенно обрастало другим смыслом. Это могла быть попытка устранения отца Ани за то, что слишком близко подобрался к тайне. Но какой? Тогда это было не намерение похитить Аню, как они предположили изначально. Тогда выходит, что Макс не имеет к этому отношения.

И тут же вспомнились слова следователя о заказном характере убийства, который вел дело галеристки Лены. И о найденном обгоревшем трупе в дома Макса. Там же тоже выстрел в спину. Не слишком ли много совпадений? Но каким боком тут знакомая Жени? А исчезнувшая Диана и есть исполнитель? И куда тут пристегнуть Макса? Есть ли какая-то связь между теми, кто ворвался к нему в дом, и Дианой?

В больнице ему пришлось долго искать Женю. Она сидела в кабинете врача и выглядела спокойной, но бледной, словно выцветшие акварели Тернера, которых он всегда побаивался, ему казалось, что там умирает жизнь. Хмурый врач со следами недосыпания на лице бормотал что-то о шоковой реакции, стрессе, запрещенных нагрузках, полном покое.

Иван кивнул, соглашаясь.

Он знал, что так надо. Но гарантировать не мог.

Иван подал ей пальто, чувствуя растерянность. Он не мог рассказать о своих подозрениях и напугать еще больше, но понимал, что как-то это надо сделать. Ей тоже грозит опасность. Если его предположения верны, они оба стали мишенями. Возможно, и Аня. Теперь уже не в связи с Максом, а с отцом. И, может быть, Полина. Все, кто попал в эту чертову воронку экспертизы картин Морева.

— Не стоило, — голос Жени дрогнул. — Я бы сама.

— Нам срочно надо домой.

— А где наш дом теперь?

— Пока все там же.

Она отвернулась к окну. Понятие дома в последнее время стремительно размывалось.

— Это продолжение? — тихо спросила она.

— Это другое, — ответил Иван. — Но тоже ничего хорошего.

Аня согласилась побыть с Женей без лишних вопросов. Он ничего не успел толком рассказать, как позвонила Полина.

— Приезжай. Все интереснее, чем я думала…

И он рванул в ней.

Глава 40 Тайна теней

Кухня Полины на этот раз походила на кабинет следователя или на того, кто мечтал им стать. Фотографии, соединенными нитями и обклеенные стикерами, стрелочки и знаки, все было как у них в конторе или даже более тщательно. Но непонятно, при чем тут экспертиза. Проследить, кто кого подделывал? Иван присвистнул, глядя на все это и покачал головой.

— Я попал по адресу?

Полина подошла к одной из картинок и провела пальцем по нижнему правому углу.

— Иди сюда.

Иван шагнул ближе, заинтригованный.

— Видишь? — она показала. — Тень резко выделяется.

— И что?

— Ну как ты не понимаешь… тени не соответствуют источнику света… ты должен это видеть сам… они… геометрические.

Иван посмотрел на фото под разными углами.

— Просто художник не умел работать со светом.

Полина вытащила из папки снимок, который был сделан под ультрафиолетом. В одном месте картины виднелись бледные, почти невидимые линии, складывающиеся в латинскую фразу. Но все было очень смутно.

— Qui umbras tenet, vitam tenet, — Иван не читал, скорее, догадывался по контуру.

— Кто владеет тенями, тот владеет жизнью, — сказала Полина. — Ну ты понял, надеюсь?

— Это мог быть чей-то шифр, шутка… — неопределенно заметил он.

Пока рано еще делать такие выводы. На основе мутной еле различимой надписи. Серьезно?

— Ключ, — перебила Полина.

Иван махнул рукой.

— Ладно тебе… сначала скажи, почему это подделки? Я же здесь за этим вроде как.

— Даже не знаю, с чего начать. Там много всего. Первое, — начала она. — Они выглядят идеальными, особенно для своего возраста. К тому же, некоторые детали…. ну как бы… намекают…

Иван нахмурился.

— Да говори уже.

— Если прямо, то искусство в качестве прикрытия.

Иван вздохнул. Полина в своем репертуаре. Он помнил, что она годами занималась ритуальными картинами, знала о разных культах больше него, возможно, это наложило свой отпечаток. Нельзя погружаться в мистику и остаться в стороне. Даже эксперту. Особенно эксперту.

— Это всего лишь картины, Поль. Я понимаю, ты много лет хотела найти доказательства существования чего-то подобного.

— Можешь не верить. — Полина пожала плечами. — Ты же не будешь отрицать, что есть много случаев, когда кто-то использует искусство, чтобы скрыть свои преступления.

— Для преступлений используются оригиналы или подделки? — спросил Иван. — Что-то я запутался.

Она огляделась.

— Надо быть осторожными, — сказала она очень тихо. — Если я права, кому-то все это может не понравиться.

Иван кивнул, по поводу осторожности он был согласен.

— Это я уже понял, — негромко сказал он. — Мы только что чуть не разбились, хорошо, что машина у меня надежная. Так что теперь ты понимаешь, почему я предпочитаю древние модели современным.

— И ты все равно не веришь?

— Так, — сказал он, — пока это предположения. Я в курсе, что ты всегда была увлечена мистической картиной мира. Мне ли не знать, сам видел разное… но почему ты отметаешь версию, что это могут быть обычные махинации, подделки ради наживы.

— Одно не отменят другого, они могут быть рядом.Где коммерция, там и мистика. Но точно скажу, что в подвале подделки. Не простые. Такого я еще не видела.

— Ну допустим, в качестве рабочей гипотезы, у Морева коллекция подделок, с которой он что-то делает. Я понимаю, коллекционер с вывертами. Они почти все такие. И про то, что наша элита увлечена ритуальщиной, сессии с аяуаской и другими веществами, культы всего подряд, поиски бессмертия и все прочее.

— Ты сам это сказал.

— Но зачем в таком случае Морев заказал экспертизу картин? На стороне, а не кому-то своему? По идее, он должен тогда максимально скрывать эти свои сокровища.

— У меня есть версия.

— Не тяни.

— Ты не поверишь, — вздохнула она. — Но и ладно, я скажу. Картины утратили свою силу, и ему надо понять, в чем причина. Возможно, он не знает, что в подвале не оригиналы.

— Сомневаюсь. Ты же говоришь, что это не самодеятельность.

— Однозначно, студийная работа. И какие еще варианты?

— Если предположить, что он верит в какую-то силу картин, возможно, хочет продать подделки под видом оригиналов, вот и все. И ему нужно экспертное заключение, что с картинами все в порядке. Обычное мошенничество.

— Ты слышал о «Теневой алхимии»?

— Секта?

— Можно и так сказать, только очень древняя. Темное искусство, оккультизм. Практика, где тени считались вместилищем души.

— При чем тут они?

— В свое время был орден «Зеркальные братья». Они верили, что можно запереть душу в картине и обмануть смерть.

— И каким боком это к нашим картинам? — Некоторые картины из подвала Морева когда-то принадлежали им. Я точно знаю.

— И что там за концепция? — заинтересовался Иван.

— По легенде, если скопировать … вещь с зеркальной точностью, и провести определенный ритуал... оригинал перейдет в картину, а в реальности появится двойник, — она подняла глаза, и в них плескалось что-то безумное. — Они называли это теневым замещением.

Иван резко рассмеялся, но смех прозвучал нервно.

Полина протянула ему фото в ультрафиолете. Тени на полотне не соответствовали изображению и показывали что-то другое…

— Трансформированная карта «Смерть», — пробормотала Полина. — С помощью ритуала можно изменить оболочку, а душу запереть в зеркале.

Полина резко наклонилась, и в ее глазах свернуло что-то странное, почти нечеловеческое.

— Мы знаем, зачем Морев собирал коллекцию.

Полина достала из кармана флешку и протянула ему.

— Поверь, никто этого еще не видел, ты первый… тут все, что у меня есть. Архивы, картины, версии.

— Тебе все это зачем?

— Думаешь, свихнулась на почве увлечения искусством?

— Есть немного, — усмехнулся он. — Латынь, алхимические знаки... Это же классика мошеннических схем, тебе ли не знать. Подбросить тайное знание, чтобы раздуть цену.

Полина подошла к окну и проверила задвижку.

— В 2004 году в Праге на аукционе «Вильгельмс» продали «Портрет старухи» кисти Кранаха, — сказала она, не оборачиваясь. — Через три месяца коллекционер исчез. Потом его нашли в собственной галерее, он туда запрещал заходить. Он сидел перед картиной...

— И что?

— Официальная версия – смерть от истощения.

— Самоубийство?

— Согласись, странный способ уйти из жизни.

— Чего только людям в голову не надует…

— Есть еще один факт, и он не укладывается в общую картину. Его домработница сказала, что накануне видела его в городе. Вот…

Она вернулась к столу и вытащила из папки фото, на котором мужчина в черном пальто выходил из лимузина.

— Тут нет даты. И какая связь с Моревым?

— Думаешь, у меня паранойя? — усмехнулась Полина.

Она открыла ноутбук, развернула.

Иван увидел запись с камеры ночного видения, судя по всему из музейных запасников. На нем тень от одной из рам вдруг отделилась и поползла по стене.

— Монтаж, – сказал он.

— Я достала это из архива, где работает Бурый.

— Кто?

— Тема Бурковский, если помнишь, учился с нами. Но ты же старше, вы их не замечали. А теперь он вот, в Русском музее сидит.

— А что он думает по этому поводу?

— Они не афишируют. Но говорит, что у них не одно такое видео. Так что передай своему начальнику. Пусть будет ему информация к размышлению…

— Да ты издеваешься, это не улики, а Credo quia absurdum.

— Тертуллиан знал, о чем говорил, сказала Полина. — Верую, ибо абсурдно.

— Ты слишком высокого мнения о моем начальнике, — ответил Иван. — Боюсь, Тертуллиан для него не авторитет.

— Тебе нужны улики? — Полина распахнула шкаф. — Реальные? Хорошо, вот… тут анализы красок с тех самых подделок в доме Морева. Пусть посмотрят, там чего только нет, вплоть до психоделиков. И чего-то неизвестного даже мне. А я, поверь, много чего видела.

Иван кивнул.

— Допустим. Это ближе к теме. Я могу это забрать?

— Я упакую, подожди. Надо осторожно с ними.

— Тогда жду.

— Морев один из них, — сказала Полина, собирая свои улики. — Понимаешь, как это опасно? Насколько Аня во все вовлечена?

— Она не была у Морева, если ты об этом. Но надо и ее на всякий случай спрятать. А ты? Не боишься?

Она резко оглянулась на окно. За стеклом виднелась только ночь, а может только иллюзия ночи, уже не разберешь.

— Мне есть куда спрятаться, — сказала она. — Но спасибо.

Иван не верил в мистическую подоплеку, скорее всего, мошенничество, но из-за него не станут подстраивать аварии. Или там что-то в особо крупных размерах?

В любом случае надо убирать Женю и Аню с линии огня, если начнется заваруха. А что-то точно последует, он это прекрасно понимал. На основании улик Полины дела не откроешь, прицепить все эти бредни к убийству Лены или покушению на Макса будет сложно. Какие-то ритуалы, где тут уголовная составляющая? Доказательства, что там имели место убийства?

— Я поговорю с Олегом Петровичем, — сказал он. — Но сама понимаешь, оснований для открытия дела там не густо.

Полина кивнула.

— Ты прав, как всегда. Я спрячусь.

Иван знал, как все это воспримет его начальник. Да и он сам не мог позволить себе всерьез воспринять эту белиберду о тени и замещениях.

— У тебя точно есть безопасное место?

— За меня не переживай, — ответила Полина. — Но мне приятно, что ты волнуешься. Это редкость в наше время, Жене повезло. Я давно готова к чему-то подобному, так что найти меня будет сложно.

— И как мы будем связываться, если понадобится?

— Я тебя найду, у меня есть способ связи. Но будь осторожен. Если они узнают, что ты в курсе всего, это может закончиться плохо.

Иван хоть и не верил во всю эту мистику, но в глубине души опасался, что после аварии может последовать продолжение. Он должен вывести из уравнения Женю. И Аню. Собравшись с мыслями, он вышел из квартиры, удостоверившись, что Полина начала собираться.

Глава 41 Снег в аду

До Архива Иван добирался, продираясь сквозь тьму как снаружи, так и внутри. Картина складывалась мутная, и непонятно, с какой стороны к ней подступиться.

Он хотел уйти из конторы, и почти ушел. Думал, что если и придется двигаться по этой линии жизни, то точно не в таком вот формате. И сам попросил вывести Женю из уравнения. Теперь снова открывать ее папку для конторы, это было равносильно возврату к прежней ситуации. Ни за что.

Но самому распутать этот узел непоняток не выйдет. А главное, защитить. Снова. Это стало ясно уже у Полины, когда факты принялись рассыпаться на фрагменты и оборачиваться чем-то другим, еще более зловещим. С одной стороны, они могли сойти за улики, но что за ними скрывалось на самом деле? И где та точка фокусировки, после которой все встанет как надо? Мошенничество, допустим… ритуалы, понятно… подделки, с какой целью? Что там может быть такое, за что убивают? Не складывалось.

Олег Петрович, заваленный делами после командировки, согласился принять его лишь поздно вечером.

— Приходи в Архив, — сказал он. — Там удобнее говорить.

Это было кодовое имя спецхранилища, где держали все материалы по изъятым ценностям, а порой и сами пыльные и не очень артефакты.

По дороге он смотрел на мелькание за стеклом такси и видел кадры забытого фильма… возможно… забытого напрасно. Сейчас бы пригодилось это знание – быть пассажиром. Но он никак не мог вспомнить основные постулаты.

В такси воняло пеплом. Был ли это запах сгоревших сигарет или пепел его жизни, что тихо тлела на заднем сиденье, он не знал. Но даже освежитель воздуха не мог замаскировать запах этой мертвечины, пробивающийся сквозь химический аромат китайской елочки.

Еще и бинарные вспышки ехидно подмигивали из темноты.

А вот и не догонишь, не поймаешь…

Это было похоже на стирание границы между реальностью и иллюзией… переход…только куда?

Его Таха ушла в параллельную реальность, что туманно мерцала теперь светом встречных фар. А в нынешнем мире она была похоронена на стоянке, облепленная желтыми стикерами экспертизы, словно цитатами из «Тибетской книги мертвых», версия для машин. Какой мир, такие и венки для покойников… о каком контроле может идти речь, если даже машины внезапно уходят в состояние бардо? Или она уже в нирване? Какой он, этот рай для машин?

Он представил, как где-то наверху, в облачном хранилище кармы ему уже готовили новую сансару, вероятно в виде автобуса N 220.

И дальше его ждала новая жизнь почти как в песне Иванов на остановке в ожиданьи колесницы. Он усмехнулся и поймал нарастающую волну несогласия с ситуацией. Ту самую, что обычно предшествует просветлению. Или на худой конец, звонку кому-то нужному. Олегу Петровичу, например.

Он считал, что выбирая машину, покупал себе свободу, но оказалось, в нагрузку ему вручили пособие по бренности всего сущего. Такие методички считались неликвидом. И это пройдет, — гласило кольцо Соломона. Но Иван подозревал, что Соломон говорил о чем-то другом. Или просто был в хлам, когда заказывал гравировку. Легко рассуждать о бренности, когда у тебя казна и ресурсы, а не такси с дешевым китайским болванчиком на панели и олигарх на хвосте…

Но уже не спросишь…

Нужно найти выход, повторял себе он, стараясь шевелиться осторожно, после аварии боль в плече давала о себе знать. Никаких резких движений.

Нельзя утратить мобильность. Без нее ты не воин, а человек, который слишком долго ждет автобуса.

Таха ушла в нирвану. Молчала. Ржавела. Была неподвижна.

Но он не мог ждать.

Такси, метро, автобусы, чужие машины, это всегда цифровой след… будь он неладен этот новый мир. А еще камеры, куда без них, и ненужные свидетели, случайные взгляды, вынужденные контакты. И это еще не все. Нет. Этого допустить нельзя… просто нельзя… ни под каким видом.

Хорошо еще, что ему дали забрать из Тахи вещи, иначе пришлось бы объяснять, почему в бардачке странный набор из травмата, наручников, паспортов, бинокля и разного вида перчаток. Никто не поверит, что это такой современный дзен.

Новое железо, повторял он как мантру. Быстро. Как можно скорее.

Пока впереди маячила только тьма, а за спиной пустота.

Телефон звякнул сообщением от Жени: «Ты где?», напомнив о том, что надо действовать. Срочно. Ответив, он принялся продумывать в деталях разговор с начальником. Рассчитывать, что в махинациях Морева найдутся какие-то детали для открытия дела по линии безопасности, не приходилось, но получить консультацию по ситуации или хотя бы намек…

Таксист помалкивал… радио шипело…в голове крутились схемы с картинами… варианты, что могли бы заинтересовать контору. Мистическую версию никто не стал бы рассматривать, он это понимал. Он первый. Белый вигвам, черный вигвам, это прекрасно для Твин Пикса, но у конторы другие приоритеты, а он не хотел выглядеть шизофреником, который перечитал Кастанеду перед тем, как прийти в контору.

Что там насобирала Полина, пока неясно. Может, вообще ничего. Или напротив, слишком много, но не доказательств. Для начала надо самому проверить, но времени на это не было, придется продавать за что купил.

Неприметное здание, где находился Архив, непроглядное, как старая гравюра, было заметно издалека. В его четких линиях без полутонов уже содержалась подсказка, как действовать. Оставалось только найти точки пересечения его личных дел и интересов конторы.

Спускаясь по ступенькам, он вертел в руках ключ. Теперь слова начальника о том, что вход может быть там, где все видят только стену, выглядели не так метафорично как раньше. Он надеялся, что это относилось не только к их конторской бюрократии, но еще и указывало на место.

Олег Петрович на ступеньках стеллажа копался в коробке с видом тотально занятого человека, которого не стоит отвлекать по пустякам. Иван запрокинул голову, и в холодном гудении каменных плит ясно расслышал… ты здесь чужой… ты здесь чужой…

Дверь за ним зашипела и захлопнулась с вязким, почти плотоядным щелчком. Раньше подобные встречи отмечались знаком sub rosa, или под розой. В старые времена этот знак означал, что все сказанное останется здесь и не подлежит разглашению. Это был знак тайны.

Раньше для этого хватало символа цветка, теперь пришло время цифровых технологий. Этот специфический звук схлопывания он не раз слышал, когда шли обсуждения закрытой информации. Все, о чем они тут будут говорить, не должно выйти за пределы. Закон цифровой розы.

— Садись.

Олег Петрович показал на кресло, а сам спустился и занял место за столом, положив рядом папку.

Приземлиться в кресле оказалось трудным делом, спина предательски заныла, плечо и ребра отозвались тупой болью. Авария оставила свои метки, чтобы он не забывал о неправильности, которая увела его куда-то в сторону.

— Ну? — голос начальника не располагал к доверию. — Говори. Только без воды.

— Он хочет меня убить.

Иван замолчал, стараясь, выглядеть спокойным.

— Ладно бы меня. Еще и Женю. А может, и Аню. Сегодня мне подрезали тормоза.

Взгляд Олега Петровича стал вычисляющим.

— Кто?

— Морев.

Иван откинулся в кресле, боль поднялась к шее и что-то там зажала.

Олег Петрович барабанил пальцами по столу.

— Который по нежилым фондам?

— Он самый.

— Что ты с ним не поделил? — спросил Олег Петрович, и в его голосе скользнула ирония.

Иван считал подтекст: Ты серьезно думаешь, что мир устроен так просто?

— Он хотел использовать меня вслепую. Но когда понял, что я догадался, решил убрать.

Иван произнес это спокойно, без всякого выражения.

— Что за схема? — Олег Петрович прищурился.

— Продает подделки с шифрами, — ответил Иван. Это была единственная версия, что, по его мнению, могла бы заинтересовать начальство. —В картинах есть второй слой со скрытыми кодами и зашифрованной информацией. Документы экспертизы должны были подтвердить подлинность. Для этого я и понадобился.

Олег Петрович усмехнулся.

— Значит, Морев не просто торгует искусством?

— Не только искусством.

— Зачем так сложно? Сейчас информацию можно переслать в пару кликов.

— Откуда мне знать?

— Доказательства есть?

— Только подделки. И профессор Авилов, который делал экспертизу до меня. Его сбила машина. Сейчас в коме. У него ваша охрана. Его снова пытались устранить.

Олег Петрович покачал головой.

— Есть связь с нашим делом?

— У Макса искали не материалы по Колмогорову, а документы экспертизы и что-то еще. Думали, он в курсе. Значит, к этому как-то причастен Черномор.

— Его недавно убили в Чехии. Я как раз оттуда.

— Вот, еще одно доказательство. А что Макс? — Нарисовал тех, кто к нему приходил. Вернее, одного. Второго не помнит.

— И?

— По базам не проходят.

— Можно глянуть?

Олег Петрович достал из другой папки рисунки.

Иван взглянул.

— Я видел его у Морева. В охране.

— Значит, связь есть, — начальник оживился. — Ну хоть что-то.

— Вы будете его разрабатывать?

— Очень тихо. Морев не тот, кого можно просто так потревожить.

— А что мне делать?

Олег Петрович покачал головой.

— Если он решил тебя убрать, то шансов у тебя… как там любят выражаться наши «западные партнеры»? Снежки в аду? Вот примерно то же самое. Хотя, боюсь, у снега шансов даже побольше…

Иван сглотнул, почувствовав во рту вкус крови, и сам не заметил, как прикусил щеку.

— Но Женю… и Аню… можно спрятать?

— Они не проходят ни по каким делам. — Олег Петрович взял из подставки карандаш и внимательно стал его разглядывать. — Ты сам просил вывести Женю из любого официоза. И понимаешь, что будет, если ее папку снова откроют.

Иван резко вдохнул. В его глазах вспыхнуло что-то дикое, почти звериное.

— Хорошо, я сам. У меня есть запасной вариант. Не хотел им пользоваться, но раз такое…

Олег Петрович прищурился.

— Лучше всего найти компромат на Морева против власти и слить его тете Вале. — Он усмехнулся. — Это беспроигрышный вариант, сам знаешь, сейчас это работает как часы. Она все разрулит тихо и быстро.

— И где я его возьму? — спросил Иван. —Он не лезет в политику, не связывается с криминалом.

— Значит, копай глубже.

— Ну да, без колес, практически в бегах, — хрипло рассмеялся Иван.

Олег Петрович глянул на него.

— Машину я тебе дам, — усмехнулся он. — На что-то солидное, конечно, не рассчитывай. Не мерседес.

— Не до жиру, — буркнул Иван.

Олег Петрович кивнул, достал из ящика ключи, бросил на стол.

— Цифровики порыщут в базах. Может, выудим что.

Иван с трудом поднялся и потянулся за ключами, но Олег Петрович вдруг накрыл их ладонью.

— Погоди. Ты же с чем-то пришел? — сказал он. — Давай сюда, не на слово же мне тебе верить.

Иван достал флешку и кейс Полины.

— Заключения эксперта.

Олег Петрович протянул руку, но Иван тоже не спешил отдавать.

— И что там?

— У нее есть теория, но она не совсем вписывается в рамки. — Иван покачал головой. — Я не успел все посмотреть.

Олег Петрович резко выхватил пластиковый кейс, увидел подпись и нахмурился.

— Могилевская?

Иван вздрогнул.

— Вы с ней уже работали?

— Приходилось.

— Она не говорила.

Олег Петрович глянул на него.

— Ты в курсе, что она проходила свидетелем по делу «Зеркальной стены»?

— Что?

— Она попала в секту и подверглась обработке. С ней потом работал психолог из нашего центра.

— Она была в секте?

— По городу прокатилась странная волна смертей художников и искусствоведов. Передозировки, алкоголь, падения из окон, — он резко выдохнул. — Когда их набралось больше десяти, мы решили провести расследование. Все они оказались так или иначе связаны с этой «Зеркальной стеной».

Иван складывал в голове факты.

— Она никогда об этом не рассказывала. Даже Ане.

Олег Петрович усмехнулся.

— Это не то, чем делятся с друзьями. Но когда с ней работали наши, она выдавала что-то… странное.

— Она до сих пор оперирует этим странным.

— Ну, понимаешь… — Олег Петрович развел руками. — Обработка сознания дело такое… назад уже можно не вернуться.

Иван резко выпрямился, тело отозвалось болью.

— Значит, ее доказательства не годятся?

— Я посмотрю. — Олег Петрович откинулся в кресле. — Может, что-то удастся из них выудить. Оставляй.

— Только скопирую.

Олег Петрович не стал возражать.

Глава 42 Карма под ключ

Минус второй. Легендарная коллективная карма конторы, про которую все слышали, но мало кто видел живьем. Подземное хранилище серых машин, парк-призрак. Иван попал сюда впервые.

Полумрак вместе с навязчивым гулом вентиляции и тяжелым запахом сырого бетона не располагали к длинным экскурсиям. Удивляло еще и отсутствие привычного парковочного эха, которому и правда неоткуда было взять в этом некрополе неучтенных машин с низкими потолками и лесом бетонных опор.

Он огляделся.

Пристегнутая к ключу темная капля сработала как ключ считывания и пропустила его внутрь без единого звука и возражения. Но увидеть тут что-то было трудно, лампы срабатывали только на движение, большая часть пространства находилась в полумраке и тайн своих выдавать не собиралась.

Но зато сырость проникала все глубже, и Иван шел вглубь, стараясь не качать левым плечом и держаться прямо. Каждый шаг отдавался внутри тупой ноющей болью, которая в этой влажности усилилась еще больше.

Машин было немного, но Иван понял, что совсем не хочет что-то про них узнавать, это выглядело дурным вкусом и отдавало нелепостью. В углу мелькнула Приора с глухими тонированными стеклами, такими пользовалась служба слежения. Обычно они имели не только глухую маскировку окон, но давно стертые из всех реестров номера.

Чуть дальше застыло странное сооружение из двух сваренных половинок кузова, по виду Москвич. То ли чей-то эксперимент, то ли проваленный побег, то ли какая-то лаборатория.

Тут содержались машины, которые не существовали официально, и угнанные с перебитыми номерами, и купленные за наличные и неучтенные по базам, и вещественные доказательства, и конфискат. Машины-фантомы.

Кнопка на ключе отозвалась сухим писком впереди, там, где у стены стоял пыльно-серый Лансер, почти неотличимый от асфальта. Иван подошел ближе и оглядел японца.

После Тахи он казался машиной для лилипутов, все было слишком тонким, а посадка слишком низкой. Он представил, как будет ехать почти по земле, и поморщился, привыкать придется долго, возможно дольше, чем он рассчитывал.

Под лобовым стеклом внизу щетки дворника примостился небольшой темный кубик, от которого торчал едва заметный хвостик антенны. Ага, шумелка, узнал он, подавитель GPS-сигнала. Это хорошо. Грубо сработано, конечно, явно на скорую руку, но работать будет. Значит не только машина серая, но и жить придется в серой зоне.

Для этой же цели и буквы госномера были заляпаны чем-то похожим на дорожную грязь, но тоже аккуратно, профессионально – для камер невидимо, а патрульные не прицепятся. Этот фокус был секретом полишинеля, скорее всего, номер числился по базе за каким-нибудь пенсионером из Тихвина, который и не подозревал, что его Лада обернулась вдруг японкой в подземелье Петербурга.

Дверь открылась с легким жестяным звуком. Втаскиваясь в слишком узкое кресло, Иван поморщился не столько от боли, сколько от дискомфорта. Он отвык от габаритов обувных коробок, колени взлетели слишком высоко, спинка кресла впилась в ребра, а они болели и сами по себе. Плечо отозвалось острой болью, и ему пришлось закрыть глаза и сделать несколько дыхательных упражнений, чтобы вернуться к относительной норме.

Вместо привычного запаха кожи салон вонял дешевым пластиком. Казенщина, одним словом. Иван посмотрел на пассажирское сиденье, оно было совсем рядом, казалось, протяни руку, и можно коснуться двери. В Тахе между ним и Женей была целая крепость из центральной консоли. Там они были защищены, а тут в случае чего они станут одной целью. Очень уязвимой.

На торпедо он заметил небольшую неровность, похожую на замазанное пулевое отверстие. Его не слишком пытались скрыть, догадаться, что в салоне была перестрелка, не составляло труда. Он надеялся, что Женя не станет слишком сильно приглядываться, и тем более, задавать вопросы.

Он повернул ключ.

К двигателю тоже придется привыкать, вместо рокота он услышал негромкое, но деловое жужжание. Никакой вибрации, никакой задержки, все максимально просто, не машина, а бытовой прибор с расширенными функциями.

— Теперь я кто? — спросил он у пустого салона.

Ясно было, что тот прежний Иван на внедорожнике остался в сугробе, в который они полетели вместе с Женей. А сейчас, из этой сырой мглы коллективной кармы выедет кто-то другой. Пока без имени, и даже без тени, на машине без истории, которая просто раствориться в зимней темноте.

Но все равно это была мобильность.

Добро подалось в небытие, теперь оно выглядит так, поприветствовал он новую форму жизни.

Иван включил передачу. Машина тронулась легко, почти невесомо, и он просачивался сквозь пространство. Сейчас это была единственная форма существования, которая могла оставить их в живых.

Он вырулил на трассу. Машина шла мягко, без рывков. Соглашалась.

Но согласится ли она?

Потому что если Женя не узнает этого Ивана, кто узнает?

Сборы

— Девочки, собираемся, — начал Иван с порога. — Быстро.

Женя и Аня замерли, не понимая, что это значит.

— Куда теперь, — вздохнула Женя.

— Вслух не скажу, но место надежное. Правда, не пять звезд, и боюсь, даже не три. Берите только необходимое, — добавил он.

— Это обязательно? — спросила Аня.

— Здесь теперь небезопасно. Да, я понимаю, как это звучит, и кем вы меня считаете, это сейчас неважно.

— А что важно? — спросила Аня.

— Расскажу по дороге. Берем документы, теплую одежду. — Он сделал паузу. — И, пожалуйста, никаких телефонов.

Аня взяла его за руку.

— Ты бы объяснил, что происходит. Ну хоть капельку. А то я уже чувствую себя героиней плохого триллера.

Иван даже не улыбнулся.

— Если коротко, мы влипли, — ответил он. — Морев нанял твоего отца, Аня, чтобы иметь возможность легализовать свои подделки.

— У него там подделки? — спросила Женя.

— Если верить заключению Полины, — ответил Иван. — Видимо, твой отец пришел к такому же выводу, за что и поплатился.

— Ты хочешь сказать, что папу сбили…. намеренно? — спросила Аня, и в ее голосе зазвучал страх.

— И в больнице пытались довести начатое до конца. Морев чистит хвосты. Наши адреса можно найти в любой базе. И если вы тут останетесь…

Он не договорил, но они поняли.

— Хорошо, — сказала Аня. — Бедный папа, зачем он в это ввязался? Но при чем тут мы?

— Они знают, что мы знаем…

— Мы… следующая цель? — Аня качала головой, словно не верила. — А как же папа?

— У него охрана, не беспокойся. Сейчас надо подумать о себе…

— Нас туда же, где и Макс? — спросила Аня.

— Вы не фигуранты дела, так что обойдешься без Макса, — усмехнулся Иван, стараясь казаться уверенным, хотя и сам не знал, что будет дальше.

— Надолго?

— До победы котов над людьми, — постарался отшутиться Иван и протянул два допотопных телефона.

— Вот. Для экстренной связи.

— Как жить без телефона? — спросила Аня. — Это же невозможно!

— Как люди жили тысячи лет, — усмехнулся он. — Но можешь взять ноут, если это тебя успокоит. Только никаких соцсетей и месседжеров.

— Как мне своим объяснить? — спросила Аня.

— Как в страшилках про Россию. Едешь к медведям, где нет связи.

— Можно подумать, их это успокоит, особенно трехлетнего малыша.

— Лучше скажи, что ты знаешь про Полину?

— В смысле? — спросила Аня.

— Она ничего странного про себя не рассказывала?

— Например?

— Например, про Зеркальную стену, — сказал он, и в его глазах мелькнуло что-то отстраненное. — Почему она никогда не говорила об этом?

Глава 43 Сквот для богов

Зима в Петербурге редко бывает лояльной к его жителям. Но сегодня… сегодня город намерен был выжечь все живое, включая воздух в салоне непривычно тесного Лансера. Обогрев работал кое-как, Женя пялилась на пятно на панели, в котором несложно было угадать след от застрявшей когда-то пули. Все молчали.

Они ехали сквозь ночной город, который казался слишком нереальным, чтобы быть настоящим. И сами казались себе ненастоящими, застывшими в стоп кадре фильма, собранном из обрывков без начала и конца.

За окном мелькало что-то призрачное. Где заканчивается реальность и начинается иллюзия, кто разберет? И чего можно ждать дальше? Внезапного просветления или полного схождения с ума? Аня молча смотрела перед собой, а потом вдруг потянула шарф Жени.

— У тебя нитки полезли, — сказала она, выдергивая Женю из мыслей.

— Ну хоть где-то есть жизнь, — усмехнулась в ответ Женя.

За мостом они повернули направо и проехали мимо запущенного здания, отделенного от дороги сплошным забором с остатками граффити. Иван остановил машину в конце длинного ограждения, которое отмечало то ли заброшенную стройку, то ли очередное переформатирование городской среды. Высокая стена скрывала от прохожих тайны недостроя и, оказавшись на улице, Женя и Аня приуныли еще больше, место не обещало ничего утешительного.

— Ты серьезно? — Аня оглядела пустынную набережную. Вымороженная чугунная ограда стояла щитом между людьми и темными водами Карповки, где подо льдом шевелились что-то большое и ленивое.

Он привез нас в какое-то логово. Глупость или последняя надежда? - промелькнуло в голове у Жени.

Впереди маячил забор из профнастила, по которому кто-то щедро прошелся баллончиком, оставив после себя граффити с буддистским уклоном.

Пока Иван чертыхался, сражаясь с замерзшим замком багажника, Женя пыталась разглядеть что за кривоватую мандалу, больше похожую на мишень, держит скелет в позе лотоса.

Из багажника Иван выудил сумку и тактический фонарь, единственное, что успел прихватить из дома. Луч света мазнул по граффити, высветив надпись:

Мир – это ловушка для заблудших душ.

— Души-то, может, и заблудшие, — пробормотал Иван, переводя луч вниз, где кто-то неуверенной рукой дописал:

Но кто расставил ловушку?

— Идите за мной, — скомандовал он. Они зашагали вперед и вскоре уткнулись в подобие калитки. Иван приложил к панели что-то вроде карты, и в заборе открылся проход.

— Быстро заходим!

Внутри они сразу утонули в снежных заносах, за которыми в глубине мерцал полуразрушенный особняк, как нирвана, которую все видят, но никогда не достигают. Хотя выбитые окна и обшарпанный фасад на нирвану не тянули. Не говоря уже о двери с облупившейся краской.

— Все нормально, — сказал Иван, потянув на себя потемневшую от старости дверь. Оттуда дохнуло... теплом. Густым, влажным, пахнущим чем-то восточным.

— Ты куда нас привел? — Аня невольно отступила, но Иван уже заходил внутрь, его силуэт растворялся в темноте.

— Туда, где вас, возможно, не убьют, — произнес он издалека. — По крайней мере, сразу.

Отступать было некуда, и Женя шагнула вперед. Пол под ногами оказался теплым, но на ступеньках лестницы виднелся снег. Луч от фонаря Ивана заскользил по стенам, и тени сразу же стали причудливо искажаться, словно к ним примешивался еще один источник света.

— Иван... — спросила Женя. — Что это за место?

Вместо ответа он провел ладонью по стене, и штукатурка на мгновение поплыла под его рукой. Женя не знала, что и думать. То ли верить глазам, то ли списать на последствия аварии.

— Пошли дальше, — сказал он. — Здесь не стоит находиться слишком долго.

Где-то наверху, в темноте, что-то зашевелилось. Звук не внушал оптимизма.

Они осторожно ступали следом за Иваном и добрались до третьего этажа, где за приоткрытой дверью что-то мерцало ярким оранжевым светом. Что это было, сходу не разберешь, то ли лампада, то ли какой-то гаджет.

— Ты уверен, что это не секта? — спросила Женя и тут же провалилась по щиколотку во что-то мягкое.

— В Питере все секта, — ответил Иван, протягивая руку и вытаскивая ее из провала. — Просто одни молятся богам, другие курсу биткоина.

Аня нервно усмехнулась, но промолчала.

За дверью их ждали обитатели секты, которые живописно расположились среди хаотично разбросанных по полу циновок. В комнате пахло чем-то неопределенно съедобным, то ли карри, то ли дошираком. А может всем сразу. Женя осторожно двигалась, стараясь ненароком не наступить ни на что.

Им навстречу поднялся улыбчивый парень в растянутой футболке с надписью Google Будда.

— Хари ом, брозя! — выдал он традиционное приветствие. — Вы к нам за просветлением или от ментов прятаться? — спросил он.

Тщедушный саньясин, который мониторил биржевые графики на разбитом ноутбуке, даже не обернулся.

— А что, есть разница? — спросил в ответ Иван. — Все равно всех нас ждет нирвана.

Тяжелая бутылка десятилетнего Лафройга из сумки Ивана подтвердила светлый путь и дружественные намерения.

— О, — оживился парень. — Теперь вижу, вы точно к нам. Ну…тогда велкам, как говорится… вам нирвану с подогревом или роумингом?

Женя потихоньку оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, куда их привели, но споткнулась и полетела прямо на циновку. Она приземлилась на подушку, с которой ей улыбалась какая-то индийская богиня, то ли Лакшми, то ли Парвати или кто-то еще. Женя схватилась рукой за край, и прямо под мирной богиней наткнулась на пистолет. Явно не травмат. И заряженный.

Саньясин повернул голову от монитора и тоже улыбнулся.

— Не бойся, это инструмент для медитации. Иногда сансара требует перезагрузки.

Женя быстро убрала руку от оружия и медленно поднялась. Это было слишком сюрреалистично, чтобы оказаться правдой. Выверты бытия смешивалась с остатками страха и боли после аварии, и она уже начинала терять ориентиры. Казалось, еще немного, и крышу унесет окончательно, в какую-то новую реальность, которая объясняла правила с постера на стене.

Ты не тело, ты криптокошелек.

Этот странный мир, где на мониторе мелькали графики биткоина вперемешку с Далай-ламой, а среди вкладок виднелись как открыть третий глаз и где купить паспорт РФ, создавали странный контраст.

Какая разница, собственно?

Дверь внезапно скрипнула, и Женя увидела высокого длинноволосого парня с двумя телефонами в руках и надписью на футболке Art is my religion.

— Хари ом, — поприветствовал он Ивана и подошел поздороваться по русскому обычаю за руку. — Без проблем нашел нас?

— Следов мы не оставили, Егор, — ответил Иван.

— Не бойся, брат, — улыбнулся Егор. — Мы тут под надежной защитой.

— На это и рассчитываю.

— Идите за мной.

Он привел их в комнату, которая еще более походила на сектантскую обитель. Непонятные лампы светились ярко-оранжевым, выхватывая отдельные фигуры и предметы. В углу с чашками в руках пристроились тощий аскет и круглолицый торговец специями. Судя по запаху, они пили какую-то термоядерную восточную смесь из чая масала с молоком и специями. Но к привычному кардамону и гвоздике примешивалось что-то еще, не вполне определимое, но явно экзотическое.

— Хари ом, — поздоровался аскет.

Аня придвинулась к Жене, стараясь не смотреть на индийскую богиню, что улыбалась им со стены. Женя приглядывалась, не скрывает ли и эта богиня боевую начинку для внезапностей сансары. Но в руках у богини были лотосы, а не пистолеты.

Гранатомет выглядел бы куда эффектнее на фоне розового сари, — подумала Женя.

Рыжий мейн-кун, упитанный и ленивый спал на подушке под богиней и едва заметно шевелил ушами на бормотание из-за занавески, в котором угадывались слоги на санскрите.

— Нас тут не найдут, — сказал Иван.

Круглолицый повернулся к ним.

— Не бойся, брат. Мы тут… как Шива – и разрушители, и защитники.

Аня еще ближе придвинулась к Жене.

— Отдаю должок, — Егор отдал телефоны худому. — Не теряй больше, а то в следующий раз посажу мои холсты красить.

— Иван, — улучила момент Женя. — Ты недавно рассказывал о художниках, которые жили в ашраме. Это случайно не продолжение истории? Мы в ловушке?

— Надо же, запомнила, — ответил Иван тихо и покосился в сторону Егора.

— Мое третье ухо все сечет, — обернулся Егор. — Мы все здесь в ловушке, а менять можем только свое восприятие. У меня ловушка с красками и мантрами.

— Ты все еще рисуешь? — спросил Иван.

— Иногда я рисую мир, иногда мир рисует меня, — ответил Егор.

— Может, лучше на дачу? — робко спросила Аня.

— Дача дальше по курсу, — улыбнулся в ответ Егор и показал направление. — Нам туда, это самое безопасное место в нашем приюте.

На даче, к счастью, никого не было. На полу пятно, похожее на акварель убитая горем, поверх которого лежали сваленные в кучу матрасы. Женя обреченно покосилась на них, очень хотелось прилечь, в голове шел какой-то мутный гул, но опасение подхватить что-то малоприятное от соприкосновения с таким лежачим местом пока было сильнее.

Дверь распахнулась, и на них повеяло какими-то благовониями. На пороге возникла фигура в темном. Женщина. Бледное измученное лицо, растянутый свитер и удивленный взгляд с явным напряжением.

— Диана! — воскликнула Женя.

— Вы? — испугалась Диана и резво рванула назад.

— Стой!

Иван в несколько шагов ее догнал с легкостью человека, который всю жизнь только и делал, что ловил тех, кто хотел сбежать. Он поморщился от боли, и для надежности схватил ее за руку.

— Get off me! — зашипела Диана, переходя на английский от страха. — Let me go!

— Ты куда? — спросил Иван. — А поговорить?

— Я ничего не знаю, — продолжала отбиваться Диана теперь уже по-русски. — Отпусти.

— Эй, у нас тут священное пространство, — объявил Егор и двинулся к ним, размахивая ножом-бабочкой, словно это было частью какого-то ритуала, а не попыткой запугать. — Никаких разборок. Мы даем убежище, а не выдаем ментам.

— Это и есть Диана? — спросила у Жени Аня. — Что она тут делает?

— Видимо, то же, что и мы, — ответила Женя. — Прячется.

— Давай пропустим эту часть духовной практики, — сказал Иван приближающемуся Егору и достал травмат. Диана еще раз попыталась вырваться.

Женя почувствовала, как Аня схватила ее за руку.

— Может, нам просто уйти? — прошептала она.

— Куда? — Женя оглядела комнату. — На улицу, где холодно? Или в соседнюю комнату, где сидит еще какой-нибудь гуру с татухой карма - это не твоя собака?

— Брат, не быкуй, — сказал Егор, но остановился. — Девушка под нашей защитой.

— Я ничего ей не сделаю, — ответил Иван. — Мы только поговорим.

— Она не хочет.

— Для ее же блага.

Тем временем Диана, воспользовавшись моментом, выдернула руку и рванула в сторону окна.

— Остановите ее! — крикнул Иван.

Диана оттолкнула растерявшихся Женю с Аней, распахнула окно и попыталась запрыгнуть на подоконник. Женя схватила ее за свитер, который больше походил на тряпку, чем на одежду. Они обе упали на пол.

— Не надо! — закричала Женя, как будто это могло что-то остановить. — Мы тебе не враги!

Иван оказался рядом.

— Я не буду тебя держать, — сказал он Диане, помогая встать Жене. — Просто не уходи.

— Что вам надо от меня? — Диана тяжело дышала, и ее взгляд метался между Женей, Иваном и дверью, словно она решала, что страшнее – снова куда-то бежать или попытаться договориться.

— Поговорить, — ответил Иван.

— О чем?

— О Максе.

— Я ничего не знаю.

— Он нашелся. Его пытались убить.

— Что?

— И нас тоже, — добавил Иван. — Поэтому мы тут. Мы правда тебе не враги. Скорее, союзники.

— Надо понять, что происходит, — сказала Женя. — Вместе будет легче.

Егор пожал плечами.

— Разбирайтесь сами, — он спрятал нож и пошел к двери. — Если что, карма никогда не спит.

— Как вы меня нашли? — спросила Диана.

— Мы не искали, — ответила Женя. — Сами в бегах.

— Диана, подумай, ты не можешь скрываться вечно, — добавил Иван. — Рано или поздно тебя отыщут. А вместе у нас есть шанс найти решение.

— А от кого прячетесь вы?

— Непростой вопрос, — ответил Иван. — Мы не до конца поняли, кто стоит за всем. Нужна твоя помощь. Ты нам, мы тебе. Обещаю.

— Что мне ваши обещания?

— Расскажи, что случилось в галерее. Это ты подмешала нам что-то в вино или Лена? Диана замерла. Слова Ивана вызвали в ней какую-то тревогу.

— Что? Я ничего…

— Ты ушла позвонить и не вернулась. А около двери появился поднос с напитками. В них что-то подмешали.

— Вот же…. сволочь…

— Кому ты сказала?

— Что с Максом? — с тревогой спросила Диана.

— С ним все хорошо, он под защитой.

— Он тоже здесь? Я могу его увидеть?

— В другом месте, — сказал Иван. — Более надежном, — добавил он. — В его доме погиб человека. Если не найдут тех, кто приходил за Максом, он может стать подозреваемым. Возможно, за всем стоят одни и те же люди. Так что есть смысл сложить наши знания.

— А кто приходил за Максом?

— Давай мы будем задавать вопросы по очереди, — сказал Иван. — Расскажи, что случилось с тобой.

— Меня хотели убить, — тихо сказала Диана.

— Что? Почему? Кто? — хором воскликнули Женя и Аня.

Диана покосилась в их сторону, явно раздумывая, стоит ли продолжать свою речь.

— Но он ошибся и принял Лену за меня, — сказала она и опустила голову. — Мне так жаль, вы не представляете, — она посмотрела на Женю. — Но я не могла…. тогда… если бы я осталась, мне бы пришел конец. Или от него или от полиции. Что мне было делать?

— Ты в курсе, что тебя разыскивают по подозрению в убийстве Лены?

— Егор добыл мне сводки. И я в панике, не знаю, что делать. Я никого не убивала. Но я не смогу ничего доказать, и потом…

— Что потом?

— Это длинная история.

— Мы никуда не торопимся, так ведь? — спросил Иван и показал рукой на деревянные ящики, которые громоздились в углу. — Может лучше устроимся поудобнее?

Женя подошла, подергала ящики, они оказались хлипкими.

— Вряд ли на них можно сидеть, — огорченно сказала она и уселась на подоконник. Аня пристроилась рядом, укутываясь шарфом. Из окна тянуло холодом.

— За что хотели убить Макса? — спросила Диана.

— Почему нас надо было вывести из строя той ночью? — вопросом на вопрос ответил Иван.

— Вы могли… помешать… им надо было выиграть время…

— Кому? Чему? Мы только спросили о Максе.

— Не знаю.

— Мы подозреваем, что это как-то связано с человеком, которого он разыскивал, — сказал Иван. — И чей номер дала ему ты.

— Какое все это имеет отношение ко мне?

— Макс ему позвонил, спросил про Игоря, а вечером к нему пришли, искали какие-то документы и хотели убить. Ему чудом удалось сбежать.

— О май гад…. документы? Не понимаю, Макс же просто помогал оформить вечеринку.

— Кто заказчик?

— Ну…

— Диана, ты же понимаешь, это важно. Без имени мы не двинемся дальше.

— Я не могу… они найдут меня… найдут вас… Макса…

— Тем более, ты должна сказать.

— Диана, — подала голос Женя. — Ты хочешь остаться тут до конца своих дней? Мне уже хватило экзотики.

— Вы не понимаете…

— Что ты теряешь, если скажешь? — спросила Женя, спрыгивая с подоконника. — Что страшного с тобой произойдет, если мы узнаем всего лишь имя. Всех нас и так хотят убить. Дай нам шанс. Пожалуйста.

— Морев, — еле слышно прошептала Диана, оглядываясь по сторонам. — Но я ничего не буду подтверждать официально.

— И не понадобится, — сказал Иван. — Теперь все сходится.

— Что? — спросила Диана.

— Его люди подрезали мне тормоза сегодня.

— Почему?

— Мы обнаружили в его коллекции подделки. Видимо, за это.

— Подделки? — ее голос звучал хрипло. — Какие подделки? Что значит обнаружили?

Женя и Иван переглянулись. Было видно, что они взвешивают, сколько можно сказать.

— Мы проверяли его картины, — сказал Иван. — Кто-то создает искусные копии, чтобы выдать их за оригиналы. А картины... не знаю, что он с ними делает. И сколько раз такое проворачивал.

— Но... при чем тут я? — Диана бессильно опустилась на грубый деревянный ящик у стены. Тот заскрипел, но не развалился. Ее силы, подпитываемые адреналином страха, начали иссякать.

Иван резко шагнул к ней и наклонился, осторожно дотрагиваясь до плеча.

— Почему тебя пытались убить?

— Я… не знаю! — она сжала виски руками.

— Почему ты решила, что пришли именно за тобой?

— Я… господи боже… не могу…

— Диана, — с другой стороны к ней подошла Женя. — Чего ты боишься? Скажи нам. Пожалуйста.

— Они найдут меня, — Диана закрыла голову руками и помотала головой.

— Кто?

— Псы… Изольды.

— Это что такое?

— Вы думаете, что за всем стоит Морев? Диана нервно рассмеялась. — О да, вы действительно ничего не знаете. Какая же я дура…

— А кто тогда? — спросил Иван. — За Моревым кто-то есть? Арт-мафия? Сеть?

— О боже, какие же вы глупые!

— Диана, хватит уже, — голос Ивана резко изменился. — Давай говори, или я клянусь, применю к тебе другие методы.

— А говорил, что ничего не сделаешь.

— Говори уже!

— Морев вообще ни при чем.

— Еще интереснее. А кто тогда?

— Изольда…

— Помощница?

— Не совсем.

— А кто она?

— Аферистка. И Юрис с ней.

— Что за Юрис?

— Который по безопасности. Они давно вместе работают. Чаще в Европе, но и тут тоже.

— И чем они занимаются?

— У Морева? Подменяют картины. Это их бизнес.

— Откуда ты знаешь?

— Не могу сказать…

— Там студийные работы, ты в курсе, где эта студия?

— В моей мастерской. Поэтому теперь я в дерьме. Понятно?

— Ты давала им свою мастерскую?

— Это я их делала, эти копии. У меня не было выбора, эта тварь заставила меня, — закрывая глаза, тихо сказала Диана. — А когда я захотела выйти, они решили, что я стала опасна и надо меня убрать. Дрянь, вы даже не представляете, какая она…

— Так, — сказал Иван. — Я правильно понял, что Морев ничего об этом не знает?

— Конечно, он не в курсе.

— Тогда у тебя есть шанс. Собирайся.

— Куда?

— Мы поедем туда, где Макс. Теперь я знаю, что делать.

Дверь снова распахнулась, и в проеме появился Егор. На этот раз в нем не осталось и следа от былой расслабленности.

— Ты все-таки привел гостей, — хмуро сказал он Ивану. — Бери ствол, пошли со мной.

— Почему ты решил, что это я?

— Больше некому. Они пришли после вас. Проверь карманы.

Иван полез в карман и обнаружил почти невидимую наклейку размером с почтовую марку. Она была гибкая, с просвечивающейся спиралью крошечным чипом в центре.

— Поздравляю, — сказал Егор. — Ты получил радиометку.

— Черт, — выругался Иван. — Они могли и домой прийти.

— Давай сюда, я ее чикну. И пошли уже.

— Девочки, оставайтесь здесь, — сказал Иван.

— В коридор не выглядывайте, — добавил Егор. — Ничему не удивляйтесь и не бойтесь. Даже если увидите или услышите что-то странное. Все понятно?

— А если они здесь появятся? — спросила Диана.

— Сюда никто не сможет зайти, не волнуйтесь, — ответил Егор. — Главное, не выходите. Закройте за нами дверь.

И они быстро скрылись за пределами комнаты.

— Приплыли, — сказала Аня.

Глава 44 Тактическая иллюзия

Егор уверенно двигался по коридору, в котором запах пыли пробивался сквозь аромат каких-то благовоний, горевших с сильным треском. Иван шел за ним, стараясь прикидывать варианты тактики.

Они подошли к двери, Егор открыл ее и показал Ивану, чтобы тот заходил первым. В центре большого помещения стоял босоногий высокий индус. Его глаза были закрыты, а сам он мерно покачивался в пространстве, произнося какие-то слоги на санскрите низким вибрирующим голосом.

Несколько человек расположились вокруг него, почти не двигаясь, словно ожидая какого-то сигнала. Среди них Иван узнал и тощего аскета, и продавца специй и даже улыбчивого детину с «Google Будда» на футболке.

Индус закачался сильнее и замолчал. А потом открыл глаза, которые оказались непривычно светлыми, и посмотрел на Егора.

— Трое, — сказал он. — Вошли с запада.

Егор кивнул.

Дежуривший у входа саньясин закрыл дверь на защелку.

— Время икс, — сказал индус. — Приступаем.

***

Женя, Аня и Диана в комнате неподалеку, услышали какой-то гул и инстинктивно прижались друг к другу.

— Что это? — прошептала Аня.

— Перезагрузка, — ответила Женя. — Нам же сказали ни о чем не волноваться.

— И у тебя получается? — спросила Диана. — Это же как готовить суфле под дулом пистолета. Ни одного шанса, что не осядет.

— Я и без пистолета его не приготовлю, — усмехнулась Женя.

В комнате вдруг стали искажаться стены.

— Ой, — прошептала Диана. — Что это? На обои что-то нанесли?

— Галлюцинация, — ответила Женя. — Вы тоже это видите?

— Мне страшно, — сказала Аня и прижалась к Жене.

— Тут главное, не верить ни во что и держаться друг за друга, — подбодрила всех Женя, хотя сама не понимала, что надо делать в такой ситуации.

***

В другой комнате индус медленно поднял руки перед собой. Его пальцы привычным жестом сложились в какую-то сложную фигуру, похожую на замок с ключом. Он начал двигаться по кругу, и еле слышный скрип пола задавал своеобразный ритм пространству. Иван поймал себя на том, что невольно задержал дыхание, потому что у него от этих звуков снова разболелось плечо.

Голос индуса перешел в низкое вибрирующее гудение. Казалось,оно шло не из горла, а прямо из центра груди, и вибрировало внутри самого Ивана. В воздухе поплыли звуки биджа-мантры «ОМ», но Иван уже не понимал, где мантра, где гул в ушах, и где болит плечо. Боль странным образом перемещалась то выше, то ниже. От нее хотелось убежать в коридор, но там происходило непонятно что, звучали какие-то приглушенные голоса и хруст шагов.

Воздух поплыл, потянуло сандалом, за которым прятался резкий запах пыли и чая, и в носу неприятно защипало. Глаза немного чесались как от раздражения.

— Идем, — хрипло сказал Егор и кивнул Ивану на дверь.

Саньясин, опуская глаза, осторожно открыл щеколду. Металл давно не смазывали, и дело шло медленно.

Они вышли в коридор. Иван невольно принюхался, здесь запах был другим, пахло сыростью. Но сандал куда-то испарился. Прелый пол чуть скользил под ботинком.

— Стоп, — резко бросил Егор. — Замри.

Они оба вжались в стену. Иван почувствовал, что штукатурка под ладонью неожиданно поехала, как пластилин, оставляя на пальцах налипающую взвесь. В коридоре потянуло сквозняком, и проход вдруг начал растягиваться, уходя в темноту. Стены с проплешинами из битого кирпича заструились, поплыли под неровной влажной штукатуркой. Пятнами начали проступать странные узоры – мандалы с гипнотическим узором, похожие на потеки. А может это и были потеки, уже не разобрать.

Иван выругался сквозь зубы и закрыл глаза, чтобы вернуться в реальность из дурного сна.

— Да вы издеваетесь, — сказал он. — Опять фокусы? Очень креативно.

— Помолчи, — прошипел Егор, указывая куда-то вперед. В его голосе было столько нервной злости, что Иван замолчал, не споря.

В конце коридора дрогнул огонек и нарисовался чей-то силуэт, не то человека, не то статуи.

— Не смотри, — тихо велел Егор. — Это тригра, ловушка для сознания. Просто отвернись.

Иван повернулся к Егору и заметил, что черты его лица вдруг стали расплываться, и на мгновение перед ним оказался его начальник, которому он хотел позвонить, но не успел.

— Отвернись, — сказал Егор.

Иван с трудом заставил себя сконцентрироваться, вспоминая, как ему раньше доводилось бороться с наваждениями.

В дальнем конце коридора вдруг вспыхнул свет. Он пульсировал и казался живым. За ним метались то ли сгустки, то ли шары. Пальцы Ивана сжались, внутри все замерло.

— Это они.

Из глубины коридора раздались выстрелы.

— Давай, отвечай! — заорал Егор.

Иван выхватил пистолет и стал целиться в движущиеся огоньки. В голове крутилась тупая мысль:

Что здесь реально? Куда вообще стрелять?

Иван стрелял неизвестно куда и не понимал зачем. Как, наверное и те, кто был на другой стороне. Может, для них он так же нереален, как они для него. Может, для них реален совсем другой человек в этом коридоре.

В том месте, где пули попадали в стену, возникали новые проходы. А через некоторое время оттуда повалил густой темный дым, который пах чем-то сладким. Реальность вдруг поплыла еще больше, то ли это было разрушение привычного мира, то ли какой-то зыбкий параллельный мир, в который они вдруг попали.

В проходе возникла женщина.

— Не стреляй! — закричал Егор и бросился вперед. С другой стороны пальба не прекращалась.

Женщина двигалась в окружении бегущих лучей, и казалось, пули проходят сквозь нее. За ней шлейфом растекался протяжный гул мантр, который исходил и от стен, и от самого пола, будто ее окружал незримый хор.

— За мной! — скомандовал Егор и бросился по коридору обратно. Иван побежал следом, чувствуя, как потянуло судорогой икру. Позади резко засвистело, раздался странный шелест, словно в здание ворвался морозный ветер.

Иван старался не смотреть по сторонам, стены изгибались под невозможными углами, рисунки текли за его спиной, уши заложило.

Откуда-то раздалось:

— Сосредоточьтесь на моем голосе. Вы здесь, и это всего лишь иллюзия.

***

Женя, Аня и Диана стояли, прижавшись друг к другу. Страх перед чем-то непонятным толкал их держаться как можно ближе, но чем теснее они прижимались друг к другу, тем меньше ощущали себя чем-то отдельным. Они становились какой-то одной кляксой.

Их границы начинали медленно перетекать друг в друга и растворять что-то личное, что определяло по отдельности их суть. В этом призрачном мире они становились лишь тенями, возможно, даже чужими, которые отбросил кто-то много веков тому назад. Они старались ухватиться хоть за что-нибудь, но за что может держаться тень?

Внутри нарастал ужас, хотя ничего страшного вроде не происходило. Но они чувствовали приближение чего-то, и страх перед этой неизвестностью только усиливался. Им казалось, что их ждет даже не смерть, а небытие, в котором не было никакой надежды.

Аня цеплялась за рукав Жени, Диана прижалась лбом к жениной спине, а Женя судорожно пыталась вспомнить хоть какие-то практики для подобных случаев. Никто не готовит к подобному опыту, что твое сознание вдруг начнет вести себя отдельно от твоих намерений.

С миром тоже происходило что-то непонятное, он плыл и колебался, звуки приглушались, цвета блекли, сливаясь в одно серо-бежевое пятно.

Они знали, что это конец. Причем, стыдливый.

Чего больше всего боятся тени?

Точно не темноты, там их дом. И какая разница, как художники работали с тенями, если сами тени понятия не имели, что будет, когда свет погаснет.

Тени не умирают. Они просто… перестают быть.

Они готовились исчезнуть навсегда, без намека на то, что здесь когда-то кто-то стоял, дышал и боялся.

Пока в этом мире их удерживало два момента – дрожание в коленях и ощущение, что вокруг очень сыро. Они были еще материальными телами, хотя и не понимали в каком именно измерении. Стены комнаты переливались психоделическими узорами, а запах гари смешивался с едва уловимым ароматом дешевых восточных магазинов.

Женя вспомнила кое-что для подобных случаев.

— Мы должны понять, что видим другую версию реальности, — сказала она. — Нам подсунули обновление, к которому прилагается пакет непонятных духовных практик.

— А можно отказаться? — спросила Аня.

— Оно уже запустилось, так что бери, что дают, — ответила Женя. — Потом удалишь.

— А что сейчас?

— Практики говорят, что все в мире - это проекции наших страхов, — сказала Женя. — Это и есть наш пакет. Ну что, готовы?

Диана кивнула, и ее взгляд упал на рукав свитера, где вдруг проступила надпись Я ♡ Карму.

— О май гад, — пробормотала она. — Мой свитер… он просветляется.

— Надеюсь, он не сбежит в нирвану раньше тебя, — сказала Женя.

— А может у нас галлюцинация от голода? — спросила Диана. — Не знаю, как вы, а я не ела… давно.

Аня отступила назад и принялась всматриваться в меняющиеся стены. На ее лице вдруг мелькнуло выражение понимания.

— А если мы просто стали частью инсталляции какого-то современного художника, — сказала она, поднимая руку. — Я видела на Венецианском биеннале...

— Кто о чем, — усмехнулась Женя. — Но по мне тут перебор с концептуальностью.

Стена вдруг поплыла, и в ней проступило лицо Ивана.

— Что это? — спросила Диана.

— Все, что вы видите, — сказал он, — это проекция вашего сознания. Ну, кроме меня. Я реален на 78%.

Женя усмехнулась.

— А этот все о своих процентах. Даже в проекции.

Внезапно комната стабилизировалась, и теперь они находились внутри идеального куба бежевого цвета.

— Обновление установлено? — спросила Аня.

В этот момент стены снова поплыли, и голос Ивана донесся уже с лучшим качеством.

— Женя, Аня, Диана, держитесь!

Теперь им было легче, они понимали, что все это иллюзия.

***

Гости

Они подъехали со стороны Карповки. Вставать у набережной было нельзя, минивэн притерся к ограде.

Пошли втроем, водитель остался в машине. Ворота казались безнадежно закрытыми, но отворились без скрипа. Попали по адресу, понял старший.

За оградой не было никого. Особняк не выглядел обжитым. Не стояло машин, не хлопали двери, да их и не было, только проемы в стенах. Они направились к одному из них.

Внутри здание выглядело не лучше. Мусор и обшарпанность стен довершали картину разрухи. И вместе с тем откуда-то тянуло теплом. Почувствовав его, старший дал знак попутчикам. Те кивнули и разошлись чуть в стороны.

В первом помещении было пусто. Ничто не скрипнуло и не подало сигнала, заставившего насторожиться. Дальше шел коридор. Старший скосил глаза на попутчиков и показал, кому куда. Когда вернул взгляд обратно, коридоров стало не один, а два. Он ничего не понял и поймал себя на желании проморгаться. Попутчики выглядели не лучше – во взглядах читались вопросы.

Чертовщина, подумал старший. Захотелось надеть тактические очки, но их с собой не было. Он всмотрелся внимательней. Коридор был все же один, но почему-то двоился. Какой из двух настоящий, было не ясно.

Источник оптического обмана нашелся дальше. Это был огонек, от которого шел тускловатый шлейф. Он приближался и удалялся, будто маятник. От него почему-то тянуло в сон.

Мы стояли на плоскости с переменным углом отражения… подумал старший.

Слова появлялись и исчезали. Они заслоняли главное – то, зачем он сюда пришел. Это была истина, и ее следовало осознать. Он посмотрел на напарников. Напряженность на их лицах сменилась недоумением.

Отвлекаться было нельзя. Он попытался сосредоточиться и почувствовал запах, идущий от огонька – пряный и удушающий, как в восточных магазинах. Мысли уходили в него и возвращались обратно. Только в другом обличии.

Лица попутчиков начали расползаться. Они стали причудливыми и другими. Движения каждого сделались замысловатыми.

Из зала, в который они вошли, стало вдруг больше выходов. Идти по всем сразу – понял каждый. Они размножились и начали расходиться. Откуда-то появилась музыка, восточная и тягучая. Нас слишком много – догадался старший. Он достал пистолет и начал стрелять в появляющихся двойников. Его попутчики тоже.

Старший боец вспомнил первый закон боевой тактики: найти источник угрозы. Он посмотрел на огонек. Вот источник. Надо приблизиться, разобраться. Но когда он сделал шаг, коридор удлинился. Сделал еще шаг, удлинился снова. Логика не работала. Расстояния не подчинялись физике.

Когда грохот и пыль рассеялись, в коридорах не было никого. Лишь впереди возник силуэт. Он был женским и кого-то напоминал. Следовало идти за ним.

Женщина заметила чужих и скользнула в сторону лестницы. На втором этаже удалось увидеть ее, когда она поднималась на третий. Тот был последним, и это решило все.

— Работаем! – скомандовал старший. Раздумывать смысла не было, все трое ринулись к ней. Она оглянулась, увидела, что выхода нет, и прыгнула из открытой двери. Они за ней.

Падение вышло беззвучным и долгим.

Снег принял их без шума. Они были живы, но двигаться не могли.

Женщины среди упавших не было.

Водитель сидел в машине и ждал возвращения группы. Хотелось включить музыку, но он помнил команду не отвлекаться. Ослушаться было себе дороже, он знал, где работал. От нечего делать он стал смотреть вперед – на двух взявшихся невесть откуда индусов, рассматривавших его. Потом их стало четыре. Взгляды их были застывшие и молчаливые. Включать музыку расхотелось.

Из сонной дремы вывело шипение, раздавшееся неподалеку. Он повернул голову и увидел на пассажирском сидении кобру. Она была крупной и раздувала шею.

Водитель вылетел из машины. Хотел позвонить и вдруг увидел, что кобра выбралась следом. Она скользила в его сторону, быстро и неотвратимо. Черт…. Он помчался к набережной, увернулся пару раз от змеиных атак и прыгнул в реку.

Женщина, выгуливая собаку, увидела, как человек выскочил из минивэна и забегал, оглядываясь, зигзагами. Никто не гнался за ним, но он промчался в сторону Карповки и сиганул через парапет. Тело его пробило кромку льда и ушло в воду.

Она хотела позвать на помощь, но никого не было. Она позвонила в службу спасения.

Глава 45 Третье погружение

Водитель вынырнул из ледяной воды, и даже шок от резкого удара и холода не мог заглушить страх перед непонятно откуда взявшейся змеей.

Чертовщина, думал он, с трудом выбираясь на набережную.

Минивэн стоял неподалеку с открытой дверцей.

— Блин, — хрипло сказал он, слыша вой приближающихся сирен. — Неймется этим прохожим.

У него была дилемма – быстро уйти на верную смерть в мороз или попытаться завести машину. Он запрыгнул на водительское место, огляделся по сторонам на случай очередной ползучей твари и повернул ключ.

Мотор хрипнул и заглох. Пальцы не слушались на холоде, но он попробовал еще раз. То же самое. Индикаторы на панели мигали, значит, сел аккумулятор. Время ускользало, а мотор по-прежнему молчал.

Ему ничего не оставалось, как сообщить о провале. Он вытащил телефон и ткнул кнопку вызова.

— База… база…это... это... — хрипло сказал он. — Четвертый. Нас тут ждали. Все пошло…

Он отключился.

***

Иван и Егор бежали сквозь коридоры особняка. Реальность искажалась, и понять, куда именно они двигаются, было довольно трудно. Стены проплывали мимо в обратном направлении, психоделические узоры сменяли друг друга под нарастающим гулом мантр. В какой-то момент Иван уже перестал понимать смысл происходящего. Куда они бегут?

— Стреляй! — вдруг крикнул Егор.

— Куда?

— Просто стреляй, твою мать.

Иван выстрелил наугад, но вместо дыры возникла дверь.

— Попал, — выдохнул Егор, толкая дверь.

Женя, Аня и Диана стояли центре, прижавшись друг к другу.

— Ваня! — крикнула Аня, бросаясь к нему. — Ты... ты реальный?

— На 78%, — усмехнулся он.

Егор кивнул на дверь.

— Гости еще здесь. Их поймали на тригру. Но Викрам скоро закончит поддерживать все это и что дальше будет, не знает даже он. Вам нужно выбираться.

Вдруг раздался грохот и выстрелы. В комнату ворвались люди с оружием. Один из них замер, увидев Ивана.

— Ты... ты же должен быть в конторе!

— А вы в реальности, — огрызнулся Иван, поднимая оружие. — Не стреляй, если не хочешь попасть сам в себя.

Стены начали взрываться новыми проходами, гул мантр уже закладывал уши, перекрывая выстрелы и крики. Женя, за которую держались Аня и Диана, бормотала: «Слушайте мой голос. Ничего нет. Это всего лишь иллюзия».

Но эта иллюзия пожирала реальность, и уже не было понятно, как их различать в принципе. Кто-то из гостей вдруг упал, и его подхватил напарник, отступая в провал в стене. «Это не по плану… не по плану», — послышалось издалека.

Гул мантр между тем продолжал нарастать, стены уже не плыли, а дергались и пульсировали. Движения Егора становились все более дискретными. Иван вытирал пот со лба, а девочки стояли неподвижно, закрыв глаза, чтобы не сойти с ума.

— Вызывай своих, — крикнул Егор. — Все выходит из-под контроля.

— А вы?

— Нас тут не будет.

Он набрал Олега Петровича, номер, что знал наизусть, как мантру для выживания.

— Это Корсаков. Особняк на набережной Карповки. Код 47-Альфа.

— Понял, шли координаты. Не рискуй.

Иван отключился, положив телефон в карман, и подошел к девушкам.

— Скоро все закончится.

Не прошло и десяти минут, как снаружи завыли сирены. На этот раз настоящие, а не виртуальные. Конторские подъехали на черных фургонах, их фары прорезали ночь, как лазеры в голографическом шоу. Двери распахнулись, и комнату наполнили люди в бронежилетах, с оружием наготове и сканерами, мигающими красным, - детекторами иллюзий. Они ворвались в особняк, их шаги гулко отдавались в коридорах, рассеивая тени, как свет фонарика в темной комнате.

Ни одного обитателя ашрама они по дороге не увидели. Куда они делись, не знал даже Иван.

Старший, мужчина с седыми висками и взглядом, прожженным сотнями симуляций, подошел к Ивану.

— Ты Корсаков? Что тут творится?

— Длинная история, — ответил Иван.

Троих во дворе со множественными переломами упаковали в фургон, водителя – все еще мокрого и дрожащего вытащили из машины. У всех были пустые, словно стеклянные глаза.

Один из них очнулся в спецмашине.

— Это не я... это не я. Я не прыгал. Я не хотел…

— Расслабься, — буркнул агент и вколол ему успокоительное.

Иван подошел к девушкам.

— Поехали, — сказал он. — Не все, тебе в контору, — повернулся он к Диане. — Ты свидетель, никаких допросов, обещаю. Только ничего не скрывай. Я скоро подъеду.

— В нашем ненадежном мире… все так ненадежно, — сказала Аня.

Диана закатила глаза.

— Ой, давай обойдемся без мудростей. Я ими уже сыта. Мне бы кофе и поспать в нормальной кровати.

Один из агентов открыл дверь фургона.

— Леди, прошу. Иван, ты на своей?

Иван кивнул, его конторский Лансер был припаркован неподалеку. Машина завелась с кашлем, и по дороге Женя смотрела на мерцающие городские огни, но на этот раз они уже не выглядели миражом, напротив, после всего увиденного в ашраме, они казались слишком реальными. Аня тихо дремала у нее на плече.

Глава 46 Паутина реальности

Пока Иван проверял квартиру, Женя опустилась на стул в прихожей, силы заканчивались, и держаться вертикально было все сложнее. Аня прислонилась к стене, разглядывая рельеф на обоях, и поднимаясь взглядом выше, заметила серебристую паутинку, которая мистически мерцала в верхнем углу.

— Господи, эта паутина... ты видишь?

— Не пугай меня, — подняла Женя усталый взгляд. — И тут психоделика?

— Да это же чистый Калдер в интерпретации природы.

— Что?

— Ну, помнишь, Александр Калдер. Мобили, кинетические скульптуры...

— По мне, на сегодня хватит уже концептуализма, — закрыла глаза Женя. — Мне бы в душ, чаю и спать.

— Это метафора.

— Тем более.

— Ну глянь, какая выверенная композиция, совершенство линий, а по сути хрупкая фигня, которую снесет первая же уборщица.

— Тогда пойду в уборщицы, — сказала Женя. — В их работе есть хоть какой-то смысл.

Они дружно рассмеялись, глядя прямо на творение неизвестного художника под потолком. Паутина задрожала от колебаний воздуха, но осталась на месте.

Аня расстегнула пальто и поправила ворот свитера, избегая смотреть Жене в глаза.

— Я всегда говорила студентам, что в искусстве важна не только эстетика, но и контекст. А сама?

— Кто о чем, — усмехнулась Женя. — Талант не пропьешь. Ты же знаешь, я ненастоящий сварщик, мне бы до душа добраться.

— Не сбивай, — сказала Аня. — Мне надо … извиниться.

— Разве в наших галлюцинациях мелькала тема вины? Что-то не припомню.

— Я же… ну как сказать, смотрела на тебя, как ... обыватель на Малевича, — грустно сказала она. — Видела только поверхность. Еще и Ване наговорила всякого…

— Ты о чем?

— Как бы сказать… ты же из наших, должна понять. Мы анализируем картины, а не реальность, — Аня тряхнула головой. — Это привычно, да?

— Да я не особо анализирую, — ответила Женя. — У меня другой профиль.

— Может у тебя получается жизнь понимать, а я… у меня не выходит.

— Да у меня тоже.

— Я думала… что это твои... как бы сказать... авангардные эксперименты с действительностью.

— Серьезно? — усмехнулась Женя. — Я, по-твоему, разыгрывала перформанс «ментальная приманка»? Хотя, понимаю… я же для тебя подруга Марьяны…

— Скорее, «астральная ловушка», — засмеялась Аня. — И я попалась, как видишь.

— Ты окончательно рехнулась.

— Я, как последняя дура с дипломом искусствоведа, все принимала за художественный акт, — закончила Аня с горькой усмешкой.

В прихожей показался Иван.

— Все чисто, — сказал он.

Они так и остались на месте.

— Я должен уйти. Сами понимаете, надо разобраться с Дианой и найти Изольду с Юрием. А пока… телефоны... — он вздохнул, — не включайте. Мы все еще в режиме шифрования.

Он уже был у двери, добавил.

— И, пожалуйста, держитесь подальше от окон.

Глава 47 Иван

Лансер пугающе мягко шуршал по свежему снегу набережной Мойки. Иван никак не мог привыкнуть к этой слишком легкой машине. Он переложил руки на руле, стараясь найти удобное положение, и тут же поморщился. Левое плечо горело, отзываясь на каждую неровность. После аварии и галлюцинаций в ашраме любое движение стоило усилий, и это отвлекало от нормального хода мыслей. Они сейчас были похожи не непонятную взвесь в мутной воде.

Он не рискнул выезжать на Невский, хотя там было удобнее. Ночью машин мало, и шансы нарваться на патруль велики, лучше уж переулками.

Желтый свет фонарей делал снег похожим на песок, и Иван щурился, стараясь вернуться к нормальному восприятию света и реальности. Плечо еще раз напомнило о себе острой болью, Лансер был слишком нервным и требовал внимания, а он привык к более жестким конструкциям. И в машинах, и в жизни.

Карту дела надо было перестраивать. Теперь уже с учетом новых обстоятельств. До ашрама все было просто – есть Морев, надо копать под него. Но после встречи с Дианой эта версия стала сыпаться.

За темной полосой Лебяжьей канавки призрачным силуэтом вырастал Инженерный замок. В два часа ночи, залитый светом прожекторов он казался лишенным веса и парил в морозном мареве. Слева темнел Летний сад, занесенный снегом, пустой и враждебный.

Перед самым замком Иван свернул налево. Машина подпрыгнула на стыках Нижне-Лебяжьего моста и вылетела на Пантелеймоновский. Там ветер с Фонтанки ударил в борт, качнув легкий металл. Иван автоматически сжал руль и зашипел от боли. Впереди чернел провал улицы Пестеля.

Лансер, который начальник вручил ему на время, подходил для его нынешней версии, был очень удобным инструментом. Серая машина для грязной работы. Но у него не было характера. И это раздражало почти на физическом уровне. Таха была грубым честным зверем, который имел свое мнение и по поводу любого дефекта дороги, и по поводу скорости, и даже по поводу водителя и пассажиров. С ней можно было спорить, но она была крепостью, которая отделяла его от внешнего хаоса.

Иван притормозил, выжидая, пока проедет одинокое такси. Ему нужно было попасть в контору, не привлекая внимания тех, кто мог греться в патрульных машинах на Литейном. В машине остался легкий запах чего-то восточного, скорее всего, их одежда пропиталась им в ашраме.

Все, что происходило в ашраме, походило на бред параноика. Что текущие стены, что двоящиеся коридоры, что пули, открывающие новые проходы. Там все было слишком нереальным, и в свете этого версия Дианы тоже могла оказаться чем-то из той же серии. Но при этом сами галлюцинации были слишком реальными, чтобы отмести их совсем.

Он ехал, инстинктивно держась подальше от света фонарей, и прокручивал разные версии.

Вариант первый, Диана лжет. Она может быть частью схемы, задача которой увести от реальных заказчиков, скормив им эту мистическую чепуху. Но при этом она явно напугана, этот липкий животный страх, которым она была буквально пропитана, невозможно имитировать. Она не просто скрывалась, а сидела в ашраме довольно долго, что для человека, привыкшего к европейскому комфорту, не так легко. Ашрам можно было выбрать только если снаружи тебя действительно преследует что-то страшное.

Второй вариант был не лучше. Она не лжет, а просто безумна. Ей пришлось заниматься чем-то таким, что выжгло ей мозг, и теперь она транслирует свои фантазии, считая их истиной. В этом случае все, что она скажет, не будет иметь никакого значения, и надо снова возвращаться к схеме с Моревым.

И самый страшный вариант, если все, что она говорит – правда. Если там что-то настолько масштабное, то вообще непонятно что с этим делать. А главное – кому?

Надо прощупать ее основательно. Подробно узнать обо всей технической стороне подделок, состав красок, добавки, технологии. Нужны детали и факты, чтобы его самого не отправили вместе с Дианой в клинику.

Глава 48 За фасадом извинений

После ухода Ивана никто из них так и не сдвинулся с места. Они обе смотрели в сторону двери, не решаясь прервать молчание. Совсем недавно они готовились вместе уйти в небытие, и это было проще, чем продолжать жить и о чем-то разговаривать. Так и не придумав ничего, Женя сняла пальто и ушла в гостиную. Ее шаги звучали слишком устало, чтобы вычитать в них какой-то подводный смысл. Слишком много всего за один день, и объяснение с Аней казалось уже лишним.

Упав на диван, Женя откинулась на спинку, подумывая, как бы повежливее уйти.

Аня медлила.

— Чай? — спросила она. — Банальнее некуда. В ожидании Ерл Грей, — улыбнулась она.

Женя кивнула. Чай был очень кстати.

На кухне Аня потерялась, словно расположение вещей в этом доме вылетело у нее из головы. Она тыкалась наугад по шкафчикам, звякала чашками, роняла ложки, кидалась к чайнику, словно забыла, что он отключится сам.

Когда она пришла с подносом, Женя почти заснула.

— Женя, чай, — Аня поставила чашки и опустилась в кресло напротив. — Я… должна извиниться перед тобой.

Женя вздохнула, разговора не избежать. Еще одно параллельное измерение, теперь уже между ними.

— За что именно?

Аня неуверенно глянула на нее.

— За то, что … думала о тебе, — она запнулась. — Видела, что хотела видеть. Считала, что ты играешь в свои игры.

Женя глянула на нее, и Ане стало не по себе.

— Весь мир театр… — Женя попыталась рассмеяться, но чуть не расплакалась.

Аня криво улыбнулась.

— У кого театр, а у кого проект, — грустно сказала Аня.

— Ты о чем?

— О нас с Иваном.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Погоди, это важно. Наш партнерский проект, — сказала она. — Мы были уверены, что все просчитали.

— Что?

— Не поверишь, даже план составили, — усмехнулась Аня. — Нам хотелось покоя, — она покачала головой.

— Вы что, так устали?

— Мы оба были на пределе. А тут соблазн… знаем друг друга с детства… думали, это преимущество…

Женя молчала.

— Ты не обязана, — сказала она.

— Я не… просто... — Аня замялась. — Он не тот, кем кажется на первый взгляд.

— Это я поняла.

— За его сдержанностью и желанием все контролировать…

— Анализ и проценты, — улыбнулась Женя.

Аня молчала, оценивая, имеет ли право рассказать. Потом вздохнула.

— Ладно, — сказала она. — Он меня, конечно, не простит… но… его первая пациентка… умерла… покончила с собой.

— Что случилось?

— Подожгла себя у здания мэрии. Это его чуть не уничтожило.

Женя вздрогнула.

— О господи, почему?

— Оказалось, что попала в секту и ее там обработали. Он не мог простить себе, что не увидел.

— Поэтому он такой... осторожный? — спросила Женя.

— Он не из тех, кто коллекционирует … чувства. — Аня встретилась с ней глазами, но тут же отвела взгляд. — Если ты понимаешь, очем я.

— Я заметила.

— Он закрытый. Но когда впускает кого-то в свою... — она неопределенно покрутила рукой в воздухе, подбирая слово, — экспозицию жизни, это, хм, навсегда.

Женя не знала, что на это можно ответить.

— И я вижу, как он меняется рядом с тобой.

Аня нервно рассмеялась.

— После сегодняшнего… я понимаю… что он в тебе нашел...

— Ничего во мне нет…

— Это видно только со стороны… рядом с тобой… все как-то иначе, — она сделала паузу и закатила глаза. — Прости, не умею о личном без метафор.

Женя отвернулась к окну.

— А я рядом с тобой постоянно чувствую себя мошенницей, — сказала она тихо.

— Что?

— И меня поймали на месте преступления, — Женя повернулась и развела руками. — Осталось только понять, какого именно.

— И что ты совершила?

— То ли украла жизнь, что мне не принадлежит, то ли в чужом доме притворяюсь, что всегда здесь жила.

— Ты про этот дом?

— Я тут просыпаюсь среди ночи и жду, что сейчас услышу - игра окончена и пора возвращаться в свою жизнь.

Аня смотрела озадаченно.

— Поняла, — кивнула она спустя какое-то время. — Сидром самозванца.

— Он самый.

— Вообще-то мы все самозванцы. Играем роли, только не знаем какие. Нам не выдали сценария и реплик. Только одни это признают, а другие притворяются, что у них есть инструкции…

Женя усмехнулась.

— Иван, наверное, уже составил такую. С пронумерованным списком.

— Она устарела на второй странице, — сказала Аня. — Жизнь не поддается структурированию, всегда остается что-то за пределами.

Женя покачала головой.

— Даже с просроченной инструкцией жить легче, — сказала Женя и вспомнила, как Марьяна хранила книгу Ивана, считая, что это единственная вещь в доме, где есть правила. — Нужно на что-то ориентироваться. Без этого вообще пропадешь…

— Я знаю Ивана всю жизнь, — сказала Аня. — И никогда не видела, чтобы он так… раскрывался.

Женя закрыла глаза.

— Есть вещи, которые невозможно подделать, — продолжила Аня тихо. — Авторский мазок на картине, например. Ты понимаешь, о чем я. Можно спорить сколько угодно, но кто действительно знает художника...

— А если… — Женя вздохнула. — Ему просто нужно кого-то защищать, чтобы чувствовать себя целым?

Аня покачала головой.

— Когда мы решили закончить... он сказал, что всегда будет рядом, если понадобится. И что я заслуживаю большего, чем быть частью его системы.

— Системы?

— Ну да, он такой, с детства, ему нужны правила.

Женя кивнула. Она понимала о чем это, у нее сейчас была на попечении девочка, которая тоже хотела получить правила к жизни. И как раз система Ивана очень ей подходила. Это был выверт жизни, что у такого воплощения хаоса как Марьяна родилась Алиса с ее тягой к структуре и порядку.

Женя улыбнулась.

— Но я вижу, что он делает сейчас, Женя, — сказала Аня, глядя на нее. — Он разрушает свою систему ради тебя, такое с ним впервые.

Женя не нашлась что сказать. Она никогда не думала, что Иван делает что-то подобное.

— А ты? — наконец спросила она. — Ты правда... в порядке со всем этим?

Аня откинулась на спинку кресла и неожиданно искренне рассмеялась.

— Знаешь, это самая странная ситуация в моей жизни. Даже когда я собиралась покончить с Максом, все было не так дико. А здесь… мы в заложниках у психоделических транссерфингистов, прячемся от профессиональных убийц, и в этот момент я пытаюсь убедить женщину, которую едва знаю, что мой бывший в нее влюблен... — Она покачала головой. — Если бы мне кто-то месяц назад сказал, что я буду этим заниматься….

Они обе рассмеялись.

— Я в порядке, — добавила Аня серьезнее. — У меня прекрасная семья… муж врач… сын… знаешь, как хорошо иметь в мужьях врача? Я могу позволить себе быть слегка легкомысленной и вносить хаос в его жизнь.

— А с Иваном?

— Мы друзья, у нас все закончилось хорошо, — ответила Аня. — Уверяю тебя, с ним иначе не получается, даже если ничего не получается. Он как-то умеет… не знаю… не причинить боли что ли…

— Не уверена…

— Попробуй вначале, — сказала Аня. — Я была бы рада за вас... честно… ему досталось от жизни…

— Вначале надо выбраться из всего этого.

— О, я очень хочу, чтобы мы все дожили до финала. Даже Макс…

Женя рассмеялась.

— О, это мне знакомо, синдром бывшей жены.

— И не говори, никуда от этого креста не сбежать, хоть и в церкви не венчались… но вроде как ты теперь в ответе…

— Слава богу, теперь мне есть кому его передать…

— Вот и хорошо, пора и о себе подумать.

— Сейчас не самое подходящее время...

— А когда оно такое? — Аня усмехнулась. — Не отталкивай Ивана. Даже если боишься. Или из-за меня… что я... что мы были вместе.

Женя помолчала.

— У всех нас свои шрамы, да?

— Да, — кивнула Аня, — только одни мы носим как ордена, а другие прячем подальше. — Она невесело улыбнулась. — И знаешь, мне кажется, он видит тебя. Как никто.

Женя покачала головой.

— Пока все это выглядит слишком безумным, как то, что было в ашраме.

— А тебе не кажется, что все самое настоящее мы видим, когда вокруг сплошное безумие? Может это способ нам что-то показать?

Женя еще раз покачала головой.

— Возможно, это заблуждение… Иван... он просто чувствует себя ответственным. — Она вздохнула. — Он уже дважды меня спасал. Это создает определенные... обязательства. В его понимании.

Аня удивленно приподняла брови:

— Дважды? Он ничего не рассказывал.

— Вряд ли он стал бы пересказывать сюжет плохого сериала. — Женя поморщилась. — В первый раз меня сбросили в воду. Накачали какими-то транквилизаторами, я почти не соображала. — Она говорила отрывисто, глядя в одну точку. — Иван вытащил меня из реки. Делал искусственное дыхание. Отвез в больницу и сидел всю ночь.

— Господи, — выдохнула Аня. — А второй?

— Еще абсурднее. — Женя невесело усмехнулась. — Меня чуть не убили в Вепсском лесу. Пришлось прятаться на болотах, в буреломе. Совсем недавно, пару месяцев назад. За мной гнались какие-то... даже не знаю, кто они были. — Она передернула плечами. — Иван искал меня всю ночь. С моим бывшим мужем и его новой подругой. Это уже плохой сериал с элементами абсурда.

Она закрыла глаза.

— Скучать ты ему не дашь, это факт, — улыбнулась Аня. — Это то, что ему нужно. Но ты и после этого думаешь, что он просто... что это обязательства? — тихо спросила Аня.

— Может быть, это профдеформация, — ответила Женя. — Я обычная женщина с массой проблем, приемным ребенком и привычкой тонуть. А он… ты же знаешь… он не может пройти мимо утопающего.

— По-моему, это выходит за рамки профессионального долга, тебе не кажется?

— Не знаю. — Женя устало потерла висок. — Это было связано с его работой. Может, во мне говорит жизненный опыт... или страх. Но, если честно, я не верю, что такому человеку, как он, может быть что-то нужно от такой, как я. Кроме... не знаю, очередного сеанса спасения.

— Ты боишься, что ему нужны сеансы спасения, а не ты?

— Я боюсь, что не переживу третьего раза, — ответила Женя. — Обычно он бывает фатальным.

— Число три считается счастливым.

Женя посмотрела на нее.

— Что-то мне подсказывает, что скоро мы это проверим. — Она кивнула в сторону окна. — И, боюсь, не по своей воле.