метро 2033: врата ци

Глава 1

Дмитрий Печёркин умер в среду, в 23:47, на платформе станции метро «Спортивная».

Нет, сердце не остановилось. Его не сбил поезд и не зарезали хулиганы. Он просто стоял, сжимая в руке остывший кофе из автомата, и вдруг понял: это всё.

Тридцать лет. Офис. Excel-таблицы. Отчёты, которые никто не читает. Начальник, который называет его «Печкин». И девушка, которая ушла к коллеге с соседнего этажа — потому что у того «хотя бы перспективы».

Дима посмотрел на своё отражение в тёмном стекле вагона. Обычное лицо. Обычные глаза. Обычный серый пуховик. Видимо, он действительно заслужил быть обычным.

— Последний, что ли? — крикнул машинист из головного вагона.

Дима кивнул и шагнул внутрь. Двери сомкнулись за его спиной с мягким шипением — как челюсти зверя, который наконец-то сомкнул пасть.

Поезд тронулся.

Он не знал, что этот состав не идёт по расписанию. Не знал, что кондуктор на станции «Университет» уже два часа как закрыл турникеты и ушёл пить чай. И уж тем более не знал, что за надписью «Осторожно, край» на самом деле нет никакого края.

Была бездна.

В вагоне горел только один фонарь — тот, что над дверью. Остальные мерцали, как свечи на сквозняке, и отбрасывали на пол жёлтые пятна, похожие на лужи.

Дима сел у окна. За стеклом тянулась тьма. Иногда тоннель взрывался вспышками белого света — это проносились мимо кабельные пучки и ржавые трубы. Обычный вид. Он видел его тысячу раз.

— Странно, — пробормотал он, посмотрев на часы.

Было уже 00:15. От «Спортивной» до его «Юго-Западной» ехать десять минут. А поезд всё не останавливался.

Дима потёр глаза. Может, он уснул? Может, проспал свою станцию и теперь едет в депо?

Он встал и прошёлся по вагону. Пусто. Ни одного человека. Только чей-то забытый рюкзак на верхней полке и газета «Метро» на сиденье. На развороте — кроссворд. Кто-то уже вписал слово по вертикали: «СМЕРТЬ».

— Весёлые шутки, — хмыкнул Дима, садясь обратно.

И тут поезд нырнул.

Не остановился. Не замедлился. Именно нырнул — как будто тоннель вдруг ушёл вертикально вниз. У Димы заложило уши, перед глазами поплыли круги. Кофе вылетел из руки, ударился о пол и покатился к дверям.

— Что за…?!

Вагон качнуло. Стекло треснуло. По потолку побежали руны — настоящие, светящиеся, древние знаки, которых он никогда не видел, но почему-то мог прочитать.

«Перед вратами преклонись. После врат — сражайся».

Поезд выровнялся. Двери открылись с хлопком, похожим на выстрел.

Дима выглянул наружу.

Он ожидал увидеть платформу. Серый бетон, колонны, табличку с названием станции. Вместо этого перед ним была… пещера.

Огромная, высотой в десятиэтажный дом. Стены из чёрного камня с прожилками, которые пульсировали тусклым голубым светом. Вместо путей — ров с водой, и вода в нём текла вверх по течению. А в центре, там, где обычно стоит указатель «Выход в город», зиял портал.

Он выглядел как воронка. Как торнадо, спрессованный в диск. Края портала вращались, высекая искры, и изнутри доносился звук — низкий, тягучий, похожий на вздох огромного спящего зверя.

— Врата Ци, — прошептал Дима, даже не понимая, откуда знает эти слова.

Поезд позади него мигнул фарами и исчез. Просто растворился в воздухе, оставив после себя запах озона и горелой изоляции.

Дима остался один.

— Ну, отлично, — сказал он в пустоту. — В среду умер от скуки, а в четверг уже попал в… куда, вообще?

Голос из темноты ответил:

— В Изнанку, мальчик. Добро пожаловать на нижний уровень.

Из тени шагнула девушка.

Ей было лет семнадцать. Короткие чёрные волосы, цепочка на шее, кожаная куртка с заклёпками и ботинки на толстой подошве — выглядела как завсегдатай рок-концертов. Но глаза… Глаза у неё были жёлтые. Не линзы. Настоящий янтарный цвет, и зрачок стоял вертикальный, как у змеи.

— Ты кто? — спросил Дима, пятясь.

— Твоя страховка, — она усмехнулась. — Вообще-то, проводник. Но проводники сейчас все заняты, так что прислали меня. А меня зовут Рина.

— Рина? — переспросил он. — Как... как рыба?

— Как «Рина», ёпт. Без рыбы. — Она закатила глаза. — Слушай, времени мало. Ты сейчас стоишь на нулевой платформе. Это нейтральная зона. Вон там, — она махнула рукой в сторону портала, — Врата. За ними — три тоннеля. Три пути. Три клана.

— Кланы?

— Да. Китай-город. Новослободская. Тургеневская. Каждый контролирует свои Врата, каждый дерётся за право проводить через них магическую энергию — Ци. А ты, умник, каким-то чудом прорвался в закрытый поезд, который идёт прямо на нейтралку. Знаешь, что это значит?

Дима понятия не имел.

— Это значит, — продолжила Рина, приближаясь, — что ты — «брошенный». Тот, кто упал в Изнанку без приглашения, без клана, без силы. Таких обычно убивают через пять минут. Или забирают в рабство. Или кормят монстрам в Пустоте.

— А можно просто... уйти обратно? — спросил Дима и оглянулся.

Там, где был поезд, теперь висела только тьма.

— Обратного поезда нет, — пожала плечами Рина. — Но есть хорошая новость.

— Какая?

— Я тебя нашла первой. Значит, у тебя есть выбор. — Она вытащила из кармана маленький чёрный камень — гладкий, отполированный, с руной в центре. — Возьмёшь это — станешь «Нулевым». Свободным бойцом. Никому не принадлежишь. Но выживать придётся самому. Откажешься — я отведу тебя к клану «Китай-город». Они дадут крышу, еду, обучение. Но взамен попросят служить до конца жизни.

— И что ты посоветуешь?

Рина улыбнулась. У неё были острые клыки.

— Я советую бежать. Прямо сейчас. Пока они все не проснулись.

Дима не успел ответить.

Портал на противоположной стороне пещеры полыхнул алым. Из воронки вырвался луч света, ударил в потолок и рассыпался на сотни искр.

Из портала шагнул человек.

Он был огромным — под два метра ростом. Лысый, в кожаном пальто до пят, и в каждой руке держал по короткому копью. Воздух вокруг него дрожал. Камни под ногами покрывались инеем.

— Старший клана «Новослободская», — прошипела Рина, хватая Диму за рукав. — Фёдор Ледяной. Самый опасный ублюдок на этой линии.

— Я слышал запах свежего мяса, — прогудел Фёдор. Голос у него был низким, как звук отъезжающего товарняка. — Кто посмел войти в мои владения?

— Это нейтралка, — крикнула Рина. — Здесь нет твоих владений, Фёдор.

— Молчи, мелочь. — Он перевёл взгляд на Диму. — Ты. Откуда взялся?

— С «Спортивной», — честно ответил Дима, понимая, как глупо это звучит.

Фёдор замер. А потом рассмеялся — тяжело, раскатисто.

— «Спортивная»?! — Он вытер слезу. — Вы слышали? С верхнего уровня! Святая простота!

Из портала за его спиной начали выходить другие. Четверо. Все в таком же кожаном пальто, все лысые, все с холодными глазами. Они окружили Диму полукольцом.

— «Спортивная» закрыта пятьдесят лет, — сказал Фёдор, резко обрывая смех. — Там стоит барьер, который не пробить даже мастеру третьего ранга. Поэтому ты либо врешь, либо... — Он прищурился. — Либо ты Носитель.

— Кто? — Дима попятился и упёрся спиной в колонну.

— Семя прорыва. Древняя сила, которая сама выбирает тело. — Глаза Фёдора загорелись жадностью. — Знаешь, сколько лет мои люди искали его? Десять. Десять лет мы перерывали тоннели, допрашивали бродяг, резали проводников…

— Фёдор, не смей! — Рина встала между ним и Димой.

Она не выглядела испуганной. Только злой — как кошка, которую зажали в углу. В её руках из ниоткуда появились два ножа. Короткие, изогнутые, с синими прожилками на лезвиях.

— Ты, девка, вообще кто такая? — лениво спросил Фёдор.

— Проводник я. Дежурная по нейтралке. И по правилам Изнанки, «брошенный» имеет право на сутки защиты.

— Правила пишут сильные, — усмехнулся Фёдор. — А я здесь самый сильный.

Он поднял копьё.

Всё произошло за три секунды.

Фёдор бросил копьё — не в Рину, в Диму. Лезвие летело прямо в грудь, слишком быстро, чтобы увернуться. Рина рубанула ножом по воздуху — и пространство перед Димой сложилось, как лист бумаги. Копьё вошло в складку и вышло из неё уже в потолке, пробив каменный свод.

— Техника «Складка»? — Фёдор даже не удивился. — Неплохо для дежурной. Но недостаточно.

Он сделал шаг.

Один шаг — и расстояние между ними исчезло. Его кулак, закованный в ледяную корку, пошёл в голову Рины. Она увернулась, но лезвие зацепило плечо — тонкая полоска крови брызнула на пол.

— Дима, беги! — крикнула она. — К Вратам!

— Каким?!

— Любым!

Он побежал.

Не разбирая дороги, скользя по камням, спотыкаясь о собственные ноги. Позади раздавался звон металла, рык Фёдора, короткие вскрики Рины. Он не оборачивался — просто бежал, туда, где пульсировал голубой свет портала.

Врата Ци приближались.

За пять метров до них Дима почувствовал, как воздух стал густым, как кисель. Каждый шаг давался с трудом, будто он бежал по дну реки. В глазах потемнело. В ушах зазвенело.

И в этот момент внутри него что-то щёлкнуло.

Ровно так же, как в детстве, когда он впервые сел на велосипед и вдруг понял, что не упадёт. Только сейчас это было не равновесие — это была энергия. Горячая, живая, она текла по его венам, как будто всегда там была, но спала.

Дима взглянул на свои руки. Пальцы светились бледно-голубым.

— Что за… — прошептал он.

Перед глазами всплыла надпись. Полупрозрачная, зелёная, как в старом компьютерном терминале.

СИСТЕМА ИНИЦИАЛИЗИРОВАНА

Носитель: Дмитрий Печёркин

Ранг: Нулевой (0/3)

Ци: 5/100

Навыки:

Активировано: 0Доступно: 1 («Кулак Пустоты» — статус: заблокирован)Задание: Выжить в Изнанке. Награда: неизвестно

Дима моргнул. Надпись исчезла.

— Ты! — рявкнул сзади Фёдор.

Дима обернулся. Главарь клана стоял в пяти метрах, сжимая второе копьё. Лицо у него было перекошено от ярости. Рина лежала на полу — живая, но с разбитой губой и пустым взглядом.

— Ты активировал Семя, — прорычал Фёдор. — Оно росло в тебе всё это время. Годы. Может, десятилетия. А ты даже не знал, да?

— Я… я ничего не понимаю, — выдохнул Дима.

— И не надо. — Фёдор замахнулся. — Я вырежу его из тебя. Прямо сейчас.

Копьё полетело.

Но в этот раз Дима не закрыл глаза.

Он увидел траекторию. Она высветилась перед ним тонкой линией — пунктир, как в компьютерной игре, где показывают, куда упадёт бомба. Он шагнул влево, и копьё прошло в сантиметре от уха, вонзившись в стену.

— Что? — выдохнул Фёдор.

Дима не знал, что ответить. Его руки всё ещё светились. В голове билась только одна мысль: «Я сделал это не сам. Кто-то помог».

Он посмотрел на свои ладони. И увидел, как между пальцами пробежала искра — такая же синяя, как свет портала.

— Запомни моё лицо, — сказал Дима тихо. — Потому что я вернусь.

Он развернулся и шагнул в портал.

Изнанка приняла его, как родного — холодом, ветром и чужими голосами, которые шептали на языке, которого он не знал, но понимал каждое слово.

«Ты — последний. Тот, кто не должен был проснуться. Береги Семя. Или умри.»

Дима открыл глаза.

Он стоял на платформе. Обычной. С колоннами, табличкой и автоматом с кофе.

Над головой горело: «Юго-Западная».

Дима посмотрел на часы: 00:25. Он вышел из метро через пятнадцать минут после того, как зашёл в тот странный поезд.

Морозный воздух ударил в лицо. Снег хрустел под ногами. Кот мурлыкал на лавочке у выхода. Всё было как всегда.

Но Дима знал — теперь ничто не будет как всегда.

В кармане его куртки лежал чёрный камень, который сунула туда Рина. Холодный, гладкий, с едва заметной пульсацией. Дима сжал его в кулаке и медленно выдохнул.

Перед глазами снова вспыхнула зелёная надпись:

Добро пожаловать в Изнанку, Нулевой.

Твоя игра началась.

Глава 2 Нулевая платформа

Нулевая платформа

Дима проспал до полудня.

Не потому, что был счастлив. Просто организм требовал перезагрузки после того, как увидел портал в другую реальность, сразился с двухметровым ледяным мужиком и получил в наследство непонятное «Семя прорыва».

Он лежал на диване в своей однушке на окраине, смотрел в потолок и перебирал пальцами чёрный камень. За окном шёл снег. Сосед сверху сверлил стену. Мир делал вид, что ничего не случилось.

— Может, это был сон? — вслух спросил Дима.

Камень пульсировал в ответ — раз в пять секунд, коротким холодным толчком.

Перед глазами снова всплыла зелёная надпись.

Статус Носителя:

Ци: 7/100 (+2 за 8 часов отдыха)Семя прорыва: стабильноБлижайшие Врата: ст. метро «Юго-Западная», платформа №3, время активации — 00:00 – 00:30Задание активное: «Выжить»— То есть не сон, — вздохнул Дима.

Он встал, дохромал до кухни, поставил чайник. На пальцах — ни царапины, хотя вчера он должен был разбиться о камни минимум три раза. «Семя» лечило его. Или просто не давало умереть раньше времени.

Дима включил ноутбук. Полез в поисковик.

Запрос: «Метро 2033 Врата Ци»

Результат: 0 ссылок.

Запрос: «Изнанка метро кланы»

Результат: форум сталкеров с три года назад, где какой-то «ДядяВова» писал, что на станции «Партизанская» по ночам слышны шаги. Последнее сообщение: «Меня нашли. Прощайте».

Запрос: «Семя прорыва»

Результат: сайты по садоводству.

Дима откинулся на спинку стула. Информации — ноль. Значит, или он сошёл с ума, или Изнанка хорошо заметает следы.

Чайник закипел. Дима заварил себе самый дешёвый «Принцесса Нури» и вдруг поймал себя на мысли: «А ведь я даже не знаю, жива ли та девушка — Рина».

Она заслонила его собой. Приняла удар, который предназначался ему. И всё это просто потому, что была «дежурной по нейтралке»? Чушь. В таком месте, как Изнанка, за просто так никто не подставляется.

Значит, у неё был свой интерес.

Дима посмотрел на часы. 13:42. До полуночи — больше десяти часов.

— Ладно, — сказал он сам себе. — Умру — так с полным желудком.

Он сходил в магазин, купил пельменей, хлеба и пачку «Любимого» маргарина. Дома съел всё это с горчицей, посмотрел две серии «Друзей» (чтобы не думать о порталах) и в 23:00 вышел на улицу.

Мороз щипал щёки. Зимний ветер гнал позёмку по асфальту. У входа в метро горела синяя вывеска — последний поезд ушёл полчаса назад.

Дима спустился в подземный переход. Турникеты были закрыты, но рядом с ними стоял мужик в форме — охранник. Лет пятидесяти, сонный, с термосом в руке.

— Проход закрыт, — буркнул он, даже не подняв головы.

— Мне на платформу №3, — сказал Дима.

Охранник поднял глаза. В них не было удивления — только тяжёлая, старая усталость.

— Дурак, — коротко сказал он. — Ты хоть понимаешь, что туда ходят только… — Он запнулся. — Только те, кто уже не вернётся.

— Я уже ходил. Вернулся.

Охранник помолчал. Потом вздохнул, достал из кармана связку ключей, отпер калитку и махнул рукой.

— Иди. Только потом не говори, что тебя не предупреждали.

Дима шагнул в темноту.

Эскалатор не работал. Пришлось спускаться пешком — две сотни ступеней вниз, под мерцающие лампы дневного света. На стенах — облупившаяся плитка. Запах сырости, мочи и ещё чего-то сладковатого, как отцветшие лилии.

Дима считал ступени. На сто сорок седьмой его накрыло.

Не боль. Не слабость. Ощущение, что кто-то смотрит на него. Не через камеру — через кожу, через кости, прямо в ту часть сознания, где спит Семя.

Внимание: обнаружен сканирующий импульс. Источник: неизвестен. Совет: не оборачиваться.

— Ага, не оборачиваться, — прошептал Дима. — Легко сказать.

Он ускорил шаг. Ступени кончились. Впереди темнел длинный коридор с поворотом. На стене — указатель: «К платформе №3».

Дима свернул.

И увидел её.

Платформа как платформа. Колонны, пол из серого гранита, табло с расписанием (все поезда — «отменён»). Но воздух здесь был другой — густой, как перед грозой. Волосы на руках встали дыбом.

В центре платформы стояла Рина.

Живая. В той же кожаной куртке, с пластырем на скуле и усталым, но ехидным взглядом.

— Опаздываешь, — сказала она, не поворачиваясь. — Я уж думала, ты струсил.

— Думала? — переспросил Дима, подходя ближе. — А разве ты не была уверена, что я приду?

Рина наконец повернулась. Жёлтые глаза блеснули в полумраке.

— Не уверена. Но надеялась.

Она достала из кармана пачку сигарет, выбила одну, прикурила простой зажигалкой. Сделала затяжку. Дым не поднимался вверх — он стекал вниз, к рельсам, и исчезал в темноте.

— Я думал, тебя убили, — сказал Дима. — Тот огромный мужик… Фёдор.

— Убить меня непросто. — Рина выпустила ещё один клуб дыма. — Я не боец, но я быстрая. Проводники вообще живут дольше всех в Изнанке. Потому что умеют вовремя сваливать.

— И ты свалила?

— Как только ты прыгнул в портал. Фёдор орал, бил стены копьём, но лезть за тобой не стал. У него свои правила. Или свои страхи.

Дима сел на край платформы, свесил ноги. До рельсов — метра три. До потолка — десять. Между ними — ни одного поезда, ни одного звука, только далёкий гул, похожий на сердцебиение Земли.

— Объясни мне, — сказал он. — Всё. С самого начала. Что это за место? Кто такие эти кланы? Почему у меня в голове компьютерная игра? И почему я не могу просто уйти домой и забыть?

Рина потушила сигарету о перила. Посмотрела на него долгим, оценивающим взглядом.

— Хорошо, — сказала она. — Но только один раз. И потом ты сам решишь — остаться или сбежать обратно в свою обычную жизнь.

— Обратно можно?

— Можно. Но после того, как Семя проснулось, — Рина покачала головой, — оно тебя не отпустит. Ты будешь видеть Изнанку везде. В отражениях, в трещинах асфальта, в лицах прохожих. Она будет звать тебя каждую ночь, пока ты не сойдёшь с ума или не вернёшься. Это проклятие, Дима. Или дар — кому как повезёт.

Она села рядом, положила руки на колени.

— Слушай.

Лор Изнанки (в пересказе Рины)

— Изнанка существует столько же, сколько московское метро. Точнее — дольше. Когда строили первые тоннели, рабочие наткнулись на пустоты. Не природные. Не рукотворные. Совсем другие — где время текло вспять, а пространство складывалось гармошкой.

Строить в таких условиях было невозможно. Но Сталину доложили, и он прислал… специалистов.

— Магов?

— Называй как хочешь. Людей, которые чувствовали Ци — ту самую энергию, которая сейчас пульсирует у тебя в груди. Они наложили печати, спрессовали Изнанку в узкие коридоры, заперли её между рельсами. И построили метро сверху — как крышку.

— Зачем?

— Чтобы никто не узнал. Представь, что было бы, если бы в 1935 году объявили: «Под Москвой живут монстры, маги и древние кланы»? Паника. Бегство из города. Крах страны.

Дима кивнул. Звучало безумно, но внутри — где-то глубоко, где спало Семя — это знание отзывалось правдой.

— Врата Ци, — продолжила Рина. — Это точки, где печати самые тонкие. Через них можно пройти в Изнанку. Их несколько десятков по всей Москве. Каждые такие Врата контролирует один из шести кланов. На нашей ветке — три: «Китай-город», «Новослободская» и «Тургеневская».

— Их названия совпадают со станциями метро?

— Да. Потому что штаб каждого клана находится под соответствующей станцией. «Китай-город» — восточный стиль, техники древних мастеров. «Новослободская» — ледяная магия, силовые бои. «Тургеневская» — иллюзии и призраки. Все они ненавидят друг друга, но вынуждены соблюдать перемирие. Потому что есть Пустота.

Дима поднял бровь.

— Пустота — это то, что находится за пределами печатей. Место, где нет Ци. Только тьма и голод. Оттуда приходят твари — те, кто не принадлежит ни миру людей, ни миру кланов. Их называют «Забытыми». Если Пустота прорвётся в город — Москва исчезнет за одну ночь.

— А как же армия? Танки, самолёты?

— Против магии они бесполезны. Единственное, что сдерживает Пустоту — это Врата Ци. И бойцы, которые каждую ночь сражаются на границе. — Рина посмотрела на него. — Скоро ты станешь одним из них. Хочешь или нет.

Дима переваривал информацию минут десять.

— А «Семя прорыва»? Что это?

— Ключ, — коротко ответила Рина. — Представь, что Изнанка — это дверь. А кланы — те, у кого есть ключи. Каждый клан хранит одну часть общей печати. Но есть ещё один ключ — абсолютный. Он может открыть любые Врата, пройти любую защиту, активировать любую технику.

— Семя.

— Именно. Оно появляется раз в несколько десятилетий. Все кланы охотятся за ним, потому что тот, кто заполучит Носителя, получит контроль над всей Изнанкой. Ты — этот Носитель. Только ты ещё не умеешь пользоваться своей силой.

— И поэтому тот ледяной мужик хотел меня убить?

— Вырезать Семя из твоего тела и пересадить себе. — Рина поморщилась. — Технология существует, но она смертельно опасна. Выживает один из десяти. Фёдору плевать.

Дима почувствовал, как внутри него поднимается злость. Холодная, вязкая. Он не выбирал эту силу. Не хотел её. Но какой-то громила в кожаном пальто уже готов пустить его на органы — и ради чего? Ради власти над подземным миром, о котором никто наверху даже не знает?

— И поэтому ты защитила меня, — сказал он. — Ты — проводник. Твоя работа — не давать таким, как Фёдор, убивать «брошенных».

— Моя работа — продавать информацию, — поправила Рина с усмешкой. — Но да. Я решила, что ты — хорошая инвестиция. Если выживешь и станешь сильным — ты будешь мне должен. Очень много.

— А если нет?

— Тогда я потеряю всего одну ночь. Скажи спасибо, что я вообще с тобой разговариваю. Обычно проводники даже не подходят к «брошенным». Ты — первый за пять лет, кто сам вышел из портала живым.

Дима задумался.

— Как стать сильным?

— Тренировки. Бои. Прокачка Семени. Система, которую ты видишь перед глазами — это отражение твоей души. Чем больше Ци ты накапливаешь, тем больше навыков открывается. Навыки — это техники. Боевые приёмы, которые работают только с магией.

— И где мне тренироваться?

Рина встала, отряхнула куртку и показала пальцем в конец платформы.

Там, где обычно висел указатель «Выход в город», висела табличка, которой Дима раньше не замечал:

НУЛЕВАЯ ПЛАТФОРМА Территория свободных бойцов Первое правило: не умирай Второе правило: учись драться Третье правило: не доверяй проводникам

— Третье правило не очень воодушевляет, — заметил Дима.

— Я же не говорила, что тебе стоит мне доверять, — улыбнулась Рина. — Я сказала, что ты будешь мне должен. Это разные вещи.

Она толкнула дверь. За ней оказалась лестница, ведущая вниз — ещё ниже, чем тоннели метро.

— Пошли. Покажу тебе, где живут такие же неудачники, как ты.

Нулевая платформа оказалась станцией-призраком. Заброшенной, не отмеченной ни на одной карте, забытой даже службами метрополитена.

Своды здесь были выше, чем на обычных станциях — уходили вверх, теряясь во тьме. Вместо ламп горели синие огни — шары Ци, подвешенные под потолком на цепях. Вдоль путей стояли лавки, палатки, навесы из брезента — целый подземный городок.

— Сколько вас здесь? — спросил Дима, оглядываясь.

— Человек семьдесят. Может, сто. Все те, кто отказался вступать в кланы. Кто не хочет быть рабом «Китай-города» или кормом для монстров у «Новослободской». Мы называем себя «Нулевыми».

— И как вы выживаете?

— Своим умом. Кто-то охотится на Забытых и продаёт их шкуры. Кто-то работает информатором. Кто-то участвует в подпольных боях за Ци. — Рина повела его мимо палаток. — У нас нет покровителей, но нет и хозяев. Каждый сам за себя.

Мимо прошёл мужик с татуировками на лице. Глянул на Диму, скривился — и пошёл дальше.

— Не обращай внимания, — сказала Рина. — Они всех новеньких недолюбливают. Особенно тех, кто пришёл с Семенем.

— Откуда они знают, что у меня оно есть?

— Чувствуют. Ци у тебя течёт неправильно — шире, чем у обычного Нулевого. Как река вместо ручья. Заметят все, у кого глаз намётан.

Они остановились у одной из палаток — самой обшарпанной, с надорванным тентом и табличкой «Бойцовский клуб „Щепка“».

— Тут тебя хотя бы не убьют, — сказала Рина. — Первая тренировка бесплатно. Дальше — за Ци или услуги.

— А ты? — спросил Дима. — Ты останешься?

— Я проводник. У меня другие дела. Но если выживешь — найдёшь меня на нейтралке. Всё там же, у портала.

Она развернулась, сделала два шага — и растворилась в воздухе. Остался только слабый запах табака и шепот:

— Не умирай, Нулевой.

Дима постоял секунду, потом дёрнул полог и вошёл внутрь.

Палатка оказалась просторнее, чем казалась снаружи. В центре — ринг из натянутых канатов. Вокруг — скамейки, на которых сидели человек десять. Потрёпанные, злые, с рубцами и шрамами.

В центре ринга стоял он — старик. Сухой, жилистый, с бритой головой и длинными седыми усами, которые свисали до груди. На нём была простая чёрная майка и штаны для борьбы. Босиком.

Старик посмотрел на Диму, и тот почувствовал, как внутри него Семя дёрнулось — испуганно, как котёнок.

— Ну, — сказал старик голосом, похожим на скрежет ржавого ножа. — Кого принесла мне Рина на этот раз? Студента? Офисного клерка? Или, может, повара?

— Менеджера по продажам, — ответил Дима, сам не зная зачем.

Старик засмеялся — сухо, каркающе.

— Ещё хуже. Ладно, раздевайся до пояса. И покажи мне, зачем Семя выбрало именно тебя.

Дима снял свитер. Под ним оказалось тело обычного тридцатилетнего мужика — ни мышц, ни жира, только бледная кожа и пара синяков от вчерашнего падения.

Старик прошёлся вокруг него, как вокруг статуи. Остановился за спиной.

— Слабо, — вынес вердикт. — Очень слабо. Твои мышцы — как мокрые тряпки. Твоя Ци течёт, как вода через дырявое ведро. А твоё Семя спит так глубоко, что я сомневаюсь, что оно вообще проснётся при жизни.

— Приятно познакомиться, — буркнул Дима. — Вы всегда так обнадёживаете?

— Я говорю правду. Тот, кого растили с детства для боевых искусств, имеет потенциал. Тот, кто десять лет просидел за офисным столом, имеет только геморрой и желание пожалеть себя.

Старик подошёл вплотную, заглянул в глаза.

— Но Семя не выбирает сильных. Оно выбирает тех, кто способен меняться. Вопрос в том — способен ли ты?

Дима молчал.

— Будем проверять, — решил старик и хлопнул в ладоши. — На ринг! Первое правило «Щепки»: новичок дерётся со всеми сразу.

Десять человек со скамеек поднялись и начали растекаться по рингу. Без улыбок, без намёков на пощаду.

Перед глазами Димы снова вспыхнула зелёная надпись:

Активировано испытание: «Первый бой» Условие: продержаться 60 секунд. Награда: навык «Кулак Пустоты» (частичная разблокировка) Штраф за провал: не предусмотрен (выживание не гарантировано)

— Твою мать, — сказал Дима и шагнул на ринг.

Бой длился ровно 47 секунд.

Первые десять он просто уклонялся — система подсвечивала траектории ударов, и он отскакивал, как заяц от своры собак. Потом один из бойцов — здоровенный детина с татуировкой дракона на груди — поймал его за руку и швырнул в канаты.

Дима упал, но вскочил.

На пятнадцатой секунде ему прилетело в челюсть — от девушки с короткой стрижкой и кулаками, окованными бронзой.

На двадцатой — пропустил удар коленом в живот.

На тридцатой — лежал на настиле и смотрел в сияющий потолок.

— Вставай, — рявкнул старик. — Или ты не только продавать, но и умирать не умеешь?

Что-то щёлкнуло. Не в голове — в груди. Там, где спало Семя, проснулась горячая волна. Она разлилась по мышцам, по костям, по каждой клетке.

Дима встал.

Его глаза горели голубым. Руки — тоже.

— Ещё, — сказал он.

И бросился в атаку.

Он не умел бить. Не знал ни блоков, ни захватов. Но Ци несла его вперёд, ускоряла движения, заставляла кулаки светиться всё ярче.

На сороковой секунде он врезал детине с драконом прямо в нос.

Тот пошатнулся — в первый раз за вечер.

На сорок пятой — увернулся от бронзовых кулаков девушки и ударил её локтем в плечо.

На сорок седьмой — пропустил удар сзади и рухнул лицом вниз.

Система мигнула зелёным.

Испытание пройдено. Навык «Кулак Пустоты»: частично разблокирован. Уровень: Нулевой (1/3) Ци: 12/100

Дима перевернулся на спину. Кровь текла из разбитой губы. Лёгкие горели огнём.

Над ним склонился старик. В его жёстких глазах впервые мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Паршиво, — сказал он. — Но живуче. Ладно, оставайся. Научу тебя кое-чему. Если не сдохнешь к утру.

Дима закрыл глаза и улыбнулся разбитыми губами.

— Договорились.

Глава 3 Первый урок

Дима проснулся от того, что кто-то лил ему на лицо ледяную воду.

— Вставай, — сказал старик. — Солнце уже высоко.

— Какого… — Дима сел, вытирая лицо рукавом. — Какого солнца? Мы под землёй.

— В Изнанке есть свой свет. И свой отсчёт времени. Не умничай.

Старик стоял над ним с пустым ведром и выражением лица, которое не сулило ничего хорошего. Он был в той же чёрной майке и выглядел так, будто не спал всю ночь — или спал стоя, как лошадь.

Дима огляделся. Он лежал на грубой циновке в углу палатки. Рядом — такие же циновки, на которых спали вчерашние бойцы. Детина с драконом закинул ногу на стену и храпел, как трактор. Девушка с бронзовыми костяшками свернулась калачиком, поджав колени к подбородку.

— Подъём, — повторил старик громче. — Все.

— Идёмте вы в жопу, мастер Григорьич, — простонал дракон. — Мы вчера до двух ночи месили этого…

Он кивнул в сторону Димы.

— Месили, а он выжил, — спокойно ответил старик. — Значит, вы плохо старались. Через пять минут — на ринг.

Бойцы застонали хором, но начали подниматься. Дима последовал их примеру. Всё тело болело. Каждый мускул, каждая косточка, даже те, о существовании которых он раньше не подозревал.

Статус Носителя:

Ци: 14/100 (+2 за ночной отдых)Состояние: лёгкие ушибы, растяжение связок правой рукиВремя до полного восстановления: 4 часаБлижайшие Врата: ст. метро «Юго-Западная», платформа №3, время активации — 00:00 – 00:30Четыре часа до полного восстановления? Дима усмехнулся. В обычной жизни после такой драки он бы лежал пластом неделю. А здесь — четыре часа.

— Ци лечит, — заметила девушка с бронзовыми костяшками, проходя мимо. Она поймала его взгляд и показала кулак. — Это единственный плюс. Минус — теперь ты можешь выдерживать больше тренировок. А мастер Григорьич это обожает.

— Как тебя зовут? — спросил Дима.

— Зоя. — Она бросила на него короткий взгляд. — А ты — еда. Пока не докажешь обратное.

Ушла, не оборачиваясь.

Дима вздохнул и поплёлся за остальными.

Ринг в центре палатки уже был расчищен. Мастер Григорьич стоял посередине, скрестив руки на груди. Десять бойцов расселись на скамейках — сегодня их было чуть меньше, чем вчера, но все такие же потрёпанные и опасные.

— Новичок, — сказал Григорьич. — Выходи.

Дима шагнул на ринг.

— Я научу тебя одному удару. Самому простому и самому сложному. Называется «Кулак Пустоты». Твоя система уже показала тебе это название — значит, Семя готово.

— Я пробовал вчера, — сказал Дима. — Ничего не получилось. Только руки светились.

— Потому что ты не умеешь направлять Ци. Ты просто выпускал её наружу — как пар из чайника. Шумно, но бесполезно.

Григорьич подошёл к нему вплотную.

— Закрой глаза.

Дима закрыл.

— Представь, что внутри тебя — река. Она течёт от груди, из того места, где бьётся Семя, до самых кончиков пальцев. Ты должен не выпустить эту реку наружу, а сжать её в точку. В булавочную головку. Прямо в центре кулака.

Дима представил. Ничего не произошло.

— Не выходит.

— Потому что ты думаешь. Не надо думать. Надо чувствовать.

Григорьич взял его за правую руку, сжал в кулак.

— Смотри.

Старик поднял свою руку — сухую, костлявую, с натруженными пальцами. И ударил в воздух.

В месте удара воздух треснул. Буквально — раздался звук, похожий на разрыв ткани. И на долю секунды Дима увидел чёрную полосу — пустоту, которая тут же схлопнулась обратно.

Обнаружена техника: «Кулак Пустоты» (продвинутый уровень) Уровень мастера: неизвестен Совет: внимательно наблюдайте

— Это — разрыв пространства, — сказал Григорьич. — Самый слабый, самый базовый. Но если ты попадёшь им в цель — любая броня треснет. Любая защита ослабнет. Даже Врата можно открыть таким ударом — если знать, куда бить.

— Открыть Врата? — переспросил Дима. — То есть… я могу сам создавать порталы?

— Не создавать. Открывать там, где они уже есть, но скрыты. Раз в месяц в Изнанке появляются новые Врата. Их не видно, они никак не проявляются. Но если ударить «Кулаком Пустоты» в нужное место — они откроются. Именно так кланы расширяют свои территории.

Дима задумался. Значит, его навык — не просто оружие. Это инструмент, который может менять баланс сил в Изнанке.

Неудивительно, что Фёдор так хотел вырезать Семя.

— А теперь ты, — сказал Григорьич и отошёл в сторону.

Дима зажмурился. Представил реку. Представил, как сжимает её в точку. В кулаке засветилось. Тепло потекло по венам.

Он ударил.

Раздался звук — не треск, а жалкий хлопок, как от лопнувшего мыльного пузыря. Из кулака вырвалась тонкая голубая нить, повисла в воздухе на секунду и исчезла.

— Позор, — вынес вердикт Зоя с трибуны.

— Слабо, — добавил дракон.

— Молчать, — оборвал их Григорьич. — Он сделал это с первого раза. У кого из вас получилось с первого раза? Ни у кого. Даже у тебя, Зоя, первая техника вышла только на третий день.

Зоя скрестила руки на груди, но промолчала.

Григорьич повернулся к Диме.

— У тебя есть талант. Грязный, неотёсанный, дикий — но есть. Теперь нужно наработать силу. Будешь бить по стене тысячу раз в день. После завтрака, после обеда и перед сном.

— Тысячу? — переспросил Дима.

— Тысячу. Начнёшь сейчас.

Стена оказалась бетонной, со следами от множества ударов. Вчерашние бойцы лупили по ней с такой силой, что крошка летела во все стороны.

Дима подошёл, встал на расстояние вытянутой руки, сжал кулак. Попытался снова представить реку, сжатую в точку.

Ударил.

Хлопок. Голубая нить. Стена даже не дрогнула.

— Раз, — сказал он вслух.

Разбил костяшки на втором ударе. Кровь потекла по пальцам.

— Два. Три. Четыре.

К тридцатому удару он почти перестал чувствовать руку. К пятидесятому — левая рука пошла в ход, потому что правая превратилась в сплошной синяк.

— Пятьдесят один. Пятьдесят два.

Система молчала. Ни подсказок, ни зелёных надписей. Только боль, пот и бетонная крошка, которая летела в лицо.

— Сто.

Он остановился перевести дыхание. Рядом бесшумно возникла Зоя — с двумя пластиковыми бутылками воды.

— Пей, — сказала она. — И прекрати. Ты себе руку сломаешь.

— Он сказал тысячу.

— Он сказал тысячу человеку, который тренируется два года. А ты тренируешься два часа. Есть разница.

Дима взял воду, сделал глоток. Горло саднило. Вкус крови смешивался со вкусом прохладной жидкости.

— Почему ты мне помогаешь? — спросил он. — Только что назвала меня едой.

— Потому что ты не ноешь, — Зоя пожала плечами. — Большинство новичков на десятом ударе начинают ныть, что у них судьба несправедливая, что они не выбирали эту жизнь, что у них семья осталась наверху. А ты просто бьёшь. Молча.

— А что мне ещё делать? Плакать? Стена от этого мягче не станет.

Зоя усмехнулась — впервые за всё время.

— Может, из тебя что-то и выйдет. Давай, давай, бей дальше. Только левой — правой дай отдохнуть.

Дима кивнул и снова встал к стене.

— Сто один. Сто два. Сто три.

К трём сотням ударов стена покрылась тонкими трещинами. Не от его ударов — они были слишком слабыми. Просто бетон не выдерживал напряжения Ци, которое Дима выплёскивал наружу.

К пяти сотням правая рука распухла так, что он не мог сжать её в кулак. Пришлось бить только левой, нарабатывая технику заново.

К семи сотням он обессиленно сполз по стене на пол.

— Хватит, — сказал подошедший Григорьич. — На сегодня достаточно.

— Но вы сказали тысячу…

— Я сказал тысячу — для бойца. А ты пока даже не боец. Ты — кусок мяса с Семенем внутри. Отдыхай. Завтра продолжим.

Дима попытался встать. Ноги не держали. Он просто сидел, прислонившись спиной к стене, и смотрел на свои разбитые руки.

Статус Носителя:

Ци: 28/100 (+14 за тренировку)Навык «Кулак Пустоты»: уровень 1 (нестабильный)Требование для стабилизации: 1000 повторений (выполнено: 742)— Я почти сделал, — прошептал Дима.

— Ничего ты не сделал, — отозвался Григорьич. — Ты просто понял, что такое боль. Это первый урок. Запомни его.

Старик повернулся и ушёл к рингу, где уже начался спарринг между Зоей и драконом — не на шутку, а на полную силу. Бронза звенела о тяжёлые кулаки, воздух дрожал от ударов.

Дима смотрел на них и чувствовал, как в груди медленно вращается Семя. Тёплое, живое, голодное.

Оно хотело большего.

После «ужина» — тушёной гречки с банки и куска чёрного хлеба — Дима вышел из палатки. Ноги сами понесли его по Нулевой платформе.

Здесь жизнь не затихала никогда. Вместо ночи — синие огни Ци. Вместо дня — тот же синий полумрак. Люди торговали, сражались, спали прямо на бетонных лавках, завёрнутые в тряпьё.

Дима шёл и смотрел. Впервые он видел Изнанку не в бою, а в быту.

Вот мужик с выжженным шрамом на пол-лица чинит арбалет. Вот женщина в засаленном халате развешивает на верёвке шкуры — чьи-то шкуры, не звериные. Вот двое парней, лет по семнадцать, сидят и перебирают патроны — обычные, охотничьи, но Дима готов был поспорить, что дробь заряжена не свинцом, а чем-то посерьёзнее.

— Ты новенький, — сказал кто-то сбоку.

Дима обернулся. На лавке сидел парень. Лет двадцати, в очках, с худым, измождённым лицом. В руках — книга. Настоящая, бумажная, с потрёпанным переплётом.

— Димон, — представился Дима. Хотя внутри кричало, что надо назваться полным именем — но это был тот случай, когда простая кличка защищает лучше, чем паспорт.

— Леха, — кивнул парень. — Ты тот самый, с Семенем?

— Откуда все знают?

— Слухами Нулевая платформа полнится. — Леха захлопнул книгу. — Рина привела тебя к Григорьичу. Прямо с портала. И ты выжил на нейтралке после встречи с Фёдором. Это уже легенда, чувак.

— Легенда о том, как меня чуть не убили? Не очень героически.

— А героически — это не умереть. Здесь это главный подвиг. — Леха поправил очки. — Тебе нужен совет?

— Валяй.

— Не доверяй Григорьичу. Он тебя тренирует не потому, что добрый. Ему нужно, чтобы ты стал сильным. А зачем — он не скажет. И когда ты станешь достаточно сильным — он попросит тебя об услуге. И эта услуга может тебя убить.

Дима сел на лавку рядом.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что у него был ученик до тебя. Три года назад. Такой же «брошенный», с неплохим потенциалом. Григорьич натаскал его, поставил на ноги, а потом они ушли куда-то за Врата. И ученик не вернулся.

— Может, он погиб?

— Может. А может, Григорьич его… — Леха провёл пальцем по горлу. — Кто знает. В Изнанке никто никому не отец родной. Здесь каждый сам за себя.

Дима посмотрел на свои распухшие руки. На синие огни над головой. На людей, которые смотрели на него с недоверием, страхом и надеждой.

— А ты здесь зачем? — спросил он.

Леха усмехнулся и поднял книгу.

— Перевожу древние тексты. В прошлой жизни был аспирантом филфака. А в этой — единственный, кто может прочитать руны на старых печатях. Кланы платят мне Ци за расшифровку. Так и живу.

— И не хочешь драться?

— Ноги нет, — Леха откинул полу куртки. Вместо левой ноги ниже колена — металлический протез, грубый, сварной. — Забытый откусил в прошлом году. С тех пор я — только мозг.

Дима хотел что-то сказать, но не нашёл слов.

— Не надо меня жалеть, — Леха захлопнул книгу. — Я лучше вас всех живу. Не рискую, не лезу в драки, сплю на нормальной кровати. Дай мне ещё год — я накоплю на новый протез, с системой Ци, и пойду на охоту сам.

Он встал, опираясь на самодельный костыль.

— Запомни мои слова, Димон. Твоё Семя — это не дар. Это бомба замедленного действия. Рано или поздно кланы придут за тобой. Китай-город, Новослободская, Тургеневская — все они хотят тебя. Твоя задача — стать сильным прежде, чем они до тебя доберутся. А Григорьич — просто инструмент. Используй его, но не верь.

Леха развернулся и ушёл в темноту между палатками, прихрамывая на каждый шаг.

Дима остался сидеть на лавке.

Он посмотрел на свои руки. Синяки уже начали желтеть — Ци работала, залечивая повреждения. На правом кулаке, там, где бил «Кулак Пустоты», проступила тонкая голубая линия. Не руна, не татуировка — просто светящаяся нить под кожей.

Внимание: зафиксирована мутация Семени. Побочный эффект: остаточное свечение тканей при контакте с Ци. Предупреждение: дальнейшее использование навыка может привести к необратимым изменениям.

— Необратимым, значит, — прошептал Дима. — Как в том аниме, где герой терял человеческий облик.

Он усмехнулся собственной шутке, но на душе было паршиво.

Ночь в Изнанке длилась шесть часов. Дима не спал — просто лежал на циновке и смотрел на потолок палатки, пока не услышал шаги.

Кто-то вошёл внутрь.

Не боец — слишком тихо. Не Григорьич — тот ходил тяжело, как бульдозер.

Дима приоткрыл один глаз.

В тусклом свете он увидел женщину. Высокую, тонкую, в длинном чёрном платье. Лицо скрывала вуаль, но из-под ткани виднелись скулы, острые, как лезвия.

Она смотрела прямо на него.

— Вставай, Нулевой, — сказала женщина голосом, от которого у Димы пробежали мурашки по спине. — У нас разговор.

— Кто вы?

— Посланник клана «Тургеневская». — Она сняла вуаль. Под ней оказалось лицо красивой женщины лет тридцати — с идеальными чертами и абсолютно пустыми глазами. — Меня зовут Алиса. И я пришла сделать тебе предложение.

Дима сел. Сердце заколотилось быстрее.

— Какое ещё предложение?

— Ты — Носитель Семени. Ты будешь сильным. Вопрос только в том, для кого. Клан «Тургеневская» предлагает тебе защиту, обучение и место среди нас. Взамен ты будешь служить нашей госпоже — ровно три года. После этого ты свободен.

— А если я откажусь?

Алиса улыбнулась — холодно, как зимнее солнце.

— Тогда в следующий раз вместо посланника к тебе придёт убийца. Не сегодня. Не завтра. Но он придёт. Фёдор уже знает, где ты. Вопрос времени, когда он соберёт отряд и пойдёт на Нулевую платформу.

— Здесь же нейтральная территория?

— Нейтральная — пока на ней есть те, кто может её защитить. — Алиса окинула взглядом спящих бойцов. — Ты думаешь, эти люди умрут за тебя? Они умрут, если заплатят. А Фёдор платит хорошо.

Дима стиснул зубы.

— Сколько у меня времени на ответ?

— Семь дней. Ровно столько, сколько нужно Семени, чтобы достичь первого ранга. После этого — или ты с нами, или ты труп.

Алиса накинула вуаль и направилась к выходу. На пороге она обернулась.

— И ещё, Нулевой. Григорьич тебе не враг. Но он и не друг. Он — должник. И расплачиваться за его долги придётся тебе.

Она вышла.

Дима остался сидеть на циновке, сжимая в кулаке чёрный камень, который когда-то дала ему Рина. Камень пульсировал в такт сердцу — или в такт Семени.

Появилось новое задание: «Семь дней»

Описание: клан «Тургеневская» сделал вам предложение. Клан «Новослободская» хочет вас убить. Клан «Китай-город» пока молчит.

За 7 дней достигните первого ранга и примите решение.

Награда за выполнение: уважение Нулевых, +50 Ци, доступ к информации о Семени.

Штраф за провал: смерть (необратимо).

Дима посмотрел на спящего дракона, на Зою, которая даже во сне сжимала бронзовые кулаки. Посмотрел на свои руки — синие, в ссадинах, с тонкой светящейся нитью под кожей.

— Семь дней, — сказал он тихо. — Семь дней, чтобы стать сильнее. Или умереть.

Он лёг на циновку, закрыл глаза и заставил себя уснуть.

Завтра будет тысяча ударов по стене. И тысяча послезавтра. И ещё тысяча — каждый день, пока кулаки не превратятся в оружие.

Другого выбора у него не было.

Глава 4 Семь дней. День первый

Дима не спал — он падал в темноту и каждый раз выныривал на поверхность, когда сердце пропускало удар. Семя внутри вращалось, как волчок, разгоняя Ци по телу. Оно лечило его быстрее, чем обычно. Наверное, чувствовало опасность.

В шесть утра по внутренним часам Изнанки Дима открыл глаза и сел.

Рядом уже никого не было. Бойцы ушли тренироваться час назад — он слышал их шаги, но не проснулся. Организм брал своё.

Статус Носителя:

Ци: 35/100 (+7 за ночь)Состояние: правый кулак — 90% целостности, левый — 95%Навык «Кулак Пустоты»: уровень 1 (стабильность: 28%)До первого ранга: 65 Ци— Семь дней, — напомнил он себе.

Дима встал, натянул грязную футболку и вышел из палатки.

Нулевая платформа жила своей жизнью. У палаток уже торговали: едой, оружием, информацией. Мужик с выжженным шрамом на пол-лица махал арбалетом, привлекая покупателей. Женщина в засаленном халате развешивала на верёвке шкуры — сегодня их было больше, чем вчера. Значит, охотники удачно сходили в Пустоту.

Дима направился к «Щепке».

Внутри уже кипела работа. Зоя гоняла дракона по рингу, заставляя его уворачиваться от её бронзовых кулаков. Тот пыхтел, как паровоз, но двигался быстрее, чем можно было ожидать от его габаритов. Остальные бойцы отрабатывали удары по мешкам — тяжёлым, набитым песком и, кажется, осколками кирпичей.

Григорьич стоял в углу, скрестив руки на груди. Увидел Диму, кивнул.

— На сегодня — полторы тысячи.

— Полторы? — переспросил Дима. — Вчера была тысяча.

— Вчера ты был новичком. Сегодня — бойцом, у которого есть срок. — Старик достал из кармана маленький стеклянный шар, внутри которого пульсировал голубой свет. — Это измеритель Ци. Ударишь по стене полторы тысячи раз — у тебя будет ровно 50 единиц. До первого ранга останется 15. На завтра — ещё полторы, и ты первый ранг.

— А если я не успею за семь дней?

— Успеешь. Или умрёшь. — Григорьич убрал шар. — Другого не дано.

Дима подошёл к стене. Вчерашние трещины никуда не делись — они всё ещё змеились по бетону, подсвеченные слабым голубым из-под краски. Его удары оставили след. Маленький, почти незаметный, но след.

— Раз, — сказал он и ударил.

Сегодня правая рука болела меньше. Ци текла быстрее. Кулак светился ярче.

— Десять. Двадцать. Тридцать.

К полусотне он поймал ритм. Удар — выдох. Удар — выдох. Сжать Ци в точку, в булавочную головку, и разжать в момент касания.

К сотне — техника начала получаться сама. Не нужно было думать о реке, о точке, о булавке. Просто бить и выпускать.

К пятистам — стена треснула глубже. Из трещины потянулся голубой пар — остаточная Ци, которую бетон не успел впитать.

К тысяче — Дима почувствовал, что ещё немного, и он достигнет предела. Руки горели. Не от боли — от переполнения. Ци искала выход, но навык требовал всё больше и больше.

— Тысяча двести, — выдохнул он, останавливаясь.

Григорьич стоял рядом с измерителем. Шар светился ярко-голубым.

— 48 единиц. Почти. Осталось триста ударов.

— Не могу, — признался Дима. — Руки не слушаются.

— Нельзя, — поправил старик. — Не можешь — это про слабость. Нельзя — это про выбор. Ты можешь, ты просто выбрал остановиться.

Дима посмотрел на свои кулаки. Костяшки были сбиты в кровь. Кожа лопнула на трёх местах. Но под ней — там, где светилась тонкая голубая нить — он видел обновление. Новая кожа прорастала сквозь старую, как трава сквозь асфальт.

Он ударил снова.

— Тысяча двести один.

К трем часам дня Дима закончил полторы тысячи.

Он стоял у стены, опираясь на неё лбом, и дышал, как загнанная лошадь. Руки висели плетьми. Перед глазами всё плыло.

Статус Носителя:

Ци: 50/100Навык «Кулак Пустоты»: уровень 1 (стабильность: 67%)До первого ранга: 15 Ци— Хорошо, — сказал Григорьич. — Теперь будешь спарринговаться.

Дима поднял голову.

— С кем?

— С ней, — старик кивнул на Зою, которая уже стояла у ринга, наматывая на кулаки бинты. — Без бронзы. Только руки. Твоя задача — продержаться минуту. Её — набить тебе морду.

— А если я ударю в ответ?

Зоя усмехнулась.

— Попробуй.

Ринг показался Диме огромным, как футбольное поле. Хотя на самом деле он был десять на десять метров — просто после тысячи ударов по стене любое пространство кажется бесконечным.

— Начали, — сказал Григорьич и хлопнул в ладоши.

Зоя двинулась.

Она не атаковала сразу — пошла по кругу, сокращая дистанцию плавно, как кошка. Дима пятился, выставив вперёд левую руку. Правую он почти не чувствовал.

— Бей, — бросила Зоя.

— Не хочу.

— Тогда я.

Она сделала шаг — один резкий, пружинистый шаг — и её кулак оказался в сантиметре от его лица. Дима успел отшатнуться. Удар прошёл по касательной, содрав кожу на скуле.

— Пятнадцать секунд, — объявил Григорьич.

Зоя атаковала снова. Серия коротких ударов — в корпус, в плечо, снова в лицо. Дима закрывался, как умел, но пропускал больше, чем блокировал.

На тридцатой секунде он упал. Зоя нависла сверху, занося кулак для финального удара.

— Стоп, — сказал Григорьич.

Зоя замерла. Убрала руку.

— Плохо, — вынес вердикт старик. — Ты даже не попытался атаковать.

— Я не умею, — признался Дима, лёжа на настиле.

— Не умеешь или боишься?

Дима промолчал.

— Боишься, — сделал вывод Григорьич. — Ты боишься сделать больно другому человеку. Даже здесь, в Изнанке, где каждый второй готов тебя убить, ты всё ещё думаешь, что драка — это плохо.

— А это хорошо?

— Это необходимо. — Старик сел на корточки рядом с ним. — Ты не в офисе, Дмитрий. Здесь нет HR-отдела и жалобной книги. Здесь есть только ты и тот, кто хочет тебя уничтожить. И если ты не ударишь первым — он убьёт тебя. Не покалечит. Не напугает. Убьёт.

Дима закрыл глаза.

Внутри Семя пульсировало — не согласно, а тревожно, как будто предупреждало: «Он прав».

— Вставай, — сказал Григорьич. — Ещё минута.

Дима встал.

Зоя снова пошла по кругу. Но теперь он смотрел не на её кулаки — в её глаза. Жёлтые, как у Рины. Тоже нечеловеческие.

— Чего уставился? — спросила она.

— Выбираю место, куда ударю, — ответил Дима.

И ударил первым.

Это был не «Кулак Пустоты». Просто прямой удар правой — туда, где у Зои была незащищена печень. Она ожидала, что он будет уклоняться, и не успела среагировать.

Кулак вошёл в тело. Зоя выдохнула — не от боли, от неожиданности — и отшатнулась.

— Ай молодец, — сказал дракон с трибуны.

Зоя разозлилась. Её кулаки засветились бронзой — не по-настоящему, без техники, но с намёком.

— Так, — сказал Григорьич. — Без Ци. Я сказал.

— Он первый начал, — огрызнулась Зоя.

— Он первый начал драться. Ты первая начала убивать. Есть разница.

Зоя скрестила руки на груди, но отошла.

Дима перевёл дыхание. В груди горело. Не от Ци — от чувства, которого он не испытывал много лет. От азарта.

— Ещё, — сказал он.

Зоя посмотрела на Григорьича. Тот кивнул.

Она пошла в атаку — жёстче, агрессивнее, без намёка на игру. Дима уклонялся, блокировал, иногда пропускал. Но теперь он тоже атаковал. Короткие удары — в корпус, в плечи, в голову. Ни один не достиг цели, но Зое приходилось тратить силы на защиту.

Минута закончилась.

— Неплохо, — сказал Григорьич. — Ты жив. Это уже успех.

Дима сполз по канатам ринга на пол. Сердце колотилось где-то в горле. Но внутри разливалось тепло — Семя благодарило его за первый настоящий бой.

Навык «Кулак Пустоты»: стабильность повышена до 71%. Ци: 52/100 (+2 за бой) Обнаружена скрытая способность: «Чувство боя» (уровень 1) Описание: позволяет предугадывать траекторию удара противника за 0.3 секунды до его начала.

Дима улыбнулся. Хоть что-то.

Вечером, когда синие огни над платформой стали ярче (в Изнанке так наступала ночь), Дима сидел на лавке и заматывал бинты на разбитых кулаках.

Рядом уселся дракон — его звали Коля, как выяснилось, и татуировка дракона на груди была не данью моде, а печатью клана, из которого он сбежал.

— Слышал про твои семь дней, — сказал Коля. — Хреново.

— Ага, — согласился Дима.

— Знаешь, почему Григорьич взялся тебя тренировать? — Коля говорил тихо, почти шёпотом. — Не потому что добрый. Не потому что Рина попросила. А потому что его предыдущий ученик был таким же, как ты.

— Я слышал. Он не вернулся.

— Не вернулся, потому что его убили. — Коля покосился на палатку «Щепки». — Григорьич отправил его на задание за Врата. Сказал, что там древний артефакт, который поможет Семени раскрыться. Ученик ушёл с отрядом. И никто не вернулся.

— А артефакт?

— Григорьич потом сам ходил туда. И вернулся с пустыми руками. И с новым учеником — тобой.

Дима перестал заматывать бинты.

— Ты думаешь, он меня тоже пошлёт?

— Не думаю. Я уверен. — Коля встал. — Только не говори, что я тебе это рассказал. А то Григорьич узнает — прибьёт. И не тренировкой, а по-настоящему.

Он ушёл, оставив Диму одного.

Дима смотрел на свои руки. Голубая нить под кожей стала ярче. Он поднёс ладонь к лицу — от неё исходил слабый жар.

Обнаружено влияние внешних факторов. Семя прорыва: уровень тревоги — высокий. Совет: остерегайтесь манипуляций. Ваше тело — единственное, что принадлежит вам полностью.

— Умная система, — прошептал Дима. — Только вот выбора у меня всё равно нет.

Он убрал бинты в карман и пошёл обратно в «Щепку» — спать. Завтра — снова стена. Снова спарринг. Снова боль.

День второй.

Ночью, когда все спали, Дима услышал звук. Не шаги — что-то другое. Шорох. Как будто кто-то волок по бетону тяжёлый мешок.

Он открыл глаза.

В палатке было темно — синие огни снаружи не проникали сквозь плотную ткань. Но Дима видел. Не глазами — Семенем.

У входа стояла фигура. Невысокая, тонкая, в чёрном балахоне с капюшоном. Лица не разглядеть — только два красных глаза, горящих в темноте.

— Ты Носитель, — сказала фигура голосом, похожим на скрежет металла. — Мы пришли за тобой.

— Кто — мы?

— Те, кто не подчиняется кланам. Те, кто живёт в Пустоте. Те, кого вы называете «Забытыми». Но мы не забыты. Мы — освобождены.

Фигура сделала шаг вперёд. Дима вскочил, сжал кулаки.

— Не бойся, — проскрежетал голос. — Если бы мы хотели тебя убить, ты бы уже был мёртв. Мы пришли с предложением.

— Ещё одним? — Дима усмехнулся. — Сначала Тургеневская, теперь вы.

— Тургеневская хочет использовать тебя. Кланы хотят поработить тебя. А мы хотим дать тебе свободу. — Фигура протянула руку. Из рукава показались пальцы — слишком длинные, с неестественно тонкими костями. — Присоединяйся к нам. Стань Забытым. И ты никогда не будешь никому должен.

Перед глазами Димы вспыхнула красная надпись — впервые не зелёная.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕНА УГРОЗА ВЫСШЕГО УРОВНЯ.

Сущность: Забытый (ранг неизвестен).

Намерения: вербовка.

Вероятность обмана: 94%.

Совет: НЕ ПРИНИМАТЬ ПРЕДЛОЖЕНИЕ.

— Нет, — сказал Дима. — Я не хочу быть монстром.

Фигура замерла. Красные глаза сузились.

— Ты уже монстр, Нулевой. Просто ещё не понял этого.

Она развернулась и шагнула в темноту. Исчезла — как будто её и не было.

Дима стоял, сжимая кулаки, и ждал, когда сердце перестанет колотиться.

Семя внутри пульсировало тревожно.

Новое задание: «Голос из Пустоты»

Забытые знают о вас. Они вернутся.

Рекомендация: ускорить прокачку.

До первого ранга: 15 Ци.

Дима выдохнул и лёг обратно на циновку.

Семь дней. И кажется, врагов у него теперь даже больше, чем он думал.

Глава 5 Первый ранг. Три выбора

Дима не спал до самого «утра». Он лежал на циновке, смотрел в брезентовый потолок и слушал, как внутри него медленно вращается Семя. После визита Забытого оно вело себя иначе — не спокойно, как обычно, а насторожённо, как зверь, учуявший хищника.

Красные глаза. Слишком длинные пальцы. Голос, похожий на скрежет металла.

«Ты уже монстр, Нулевой. Просто ещё не понял этого».

Дима потёр лицо ладонями. Голубая нить под кожей правой руки пульсировала в такт сердцу — или Семени. Теперь он уже не различал.

В шесть утра он встал. Не потому, что выспался. Потому что больше не мог лежать.

День второй. Утро

На платформе было пустынно — только мужик с выжженным шрамом раскладывал товар на прилавке да женщина в засаленном халате перебирала шкуры. Синие огни над головой горели тускло — ночной режим.

Дима направился к «Щепке». Внутри уже тренировались. Зоя гоняла Колю по рингу — тот двигался сегодня быстрее, чем обычно. Григорьич стоял в углу с измерителем Ци в руке.

— Ты рано, — сказал старик, не оборачиваясь.

— Не спалось.

— Забытый приходил. Я знаю. — Григорьич наконец повернулся. В его глазах не было удивления — только усталость. — Они всегда приходят к Носителям. Чуют Семя за версту.

— Что им нужно?

— То же, что и всем. Власть. Свобода. Возможность вырваться из Пустоты. — Старик помолчал. — Забытые — это бывшие люди, Дмитрий. Те, кто слишком долго пробыл в Изнанке без защиты клана. Ци в них переродилась, стала чужой. Теперь они не могут вернуться наверх. И ненавидят всех, кто может.

— А почему я должен их бояться? Я же Носитель.

— Потому что они могут заразить твоё Семя. Превратить его в тёмную Ци. Тогда ты станешь таким же, как они. — Григорьич протянул измеритель. — Смотри.

Шар светился ярко-голубым — почти белым.

— 52 единицы. Сегодня тебе нужно набрать ещё 15. Это возможно. Но для этого придётся не просто бить по стене.

— Что ты предлагаешь?

— Бой с живым противником. Настоящий. Не спарринг. До первой крови. — Григорьич кивнул в сторону ринга, где Зоя только что припечатала Колю к настилу. — Она согласна.

Зоя подняла голову. На её лице не было злости — только холодное любопытство.

— Я не буду держаться, — сказала она. — Ты должен понять, какого это — когда тебя хотят убить.

Дима посмотрел на свои руки. Бинты были чистыми — он сменил их утром. Под тканью прятались ссадины, синяки и голубая нить, которая теперь вилась от костяшек до локтя.

— Хорошо, — сказал он. — Давай.

Первый настоящий бой

На ринг они вышли без предупреждения. Без команды Григорьича. Зоя просто сорвалась с места и атаковала.

Дима не успел среагировать.

Первый удар пришёлся в корпус — рёбра хрустнули, из лёгких вышибло воздух. Второй — в челюсть, голова мотнулась, в глазах потемнело. Третий он пропустил вскользь, только потому, что система подсветила траекторию за долю секунды до касания.

«Чувство боя»: активировано. Траектория удара — левая скула. Уклонение — 67%.

Дима отшатнулся. Удар прошёл в сантиметре от лица.

— О, — сказала Зоя, — а так ты умеешь.

Она атаковала снова — быстрее, жёстче. Дима уклонялся, блокировал, отступал. Но теперь он не просто защищался — он искал момент для контратаки.

Система подсвечивала слабые места. Левое плечо Зои было открыто после каждого третьего удара. Правое колено чуть подгибалось, когда она переносила вес.

Дима ждал.

На пятой секунде Зоя сделала выпад правой — и на мгновение открыла корпус. Дима ударил. «Кулак Пустоты» — не до конца, на половину силы, но с полной концентрацией Ци.

Кулак вошёл в живот Зои. Она выдохнула — и отлетела к канатам.

Тишина.

Зоя медленно поднялась, держась за живот. На её лице не было боли — было удивление. И что-то похожее на уважение.

— Засчитано, — сказал Григорьич. — У тебя кровь.

Дима посмотрел на свою правую руку. Костяшки были разбиты — но не от удара. От того, что сквозь кожу прорвалась голубая нить. Она торчала из кулака, как тонкий светящийся стержень, и капала чем-то похожим на кровь — только синим.

Внимание: критическая перегрузка Семени. Навык «Кулак Пустоты»: нестабилен. Ци: 59/100 (+7 за бой) До первого ранга: 6 Ци.

— Ещё немного, — прошептал Дима.

— Отойди, — сказал Григорьич, подходя к нему. — Ты порвал каналы. Если продолжишь — лишишься руки.

— Ещё немного, — повторил Дима, отталкивая старика.

Он повернулся к стене. Встал на расстояние вытянутой руки. Сжал кулак — левый, правый был слишком повреждён.

— Раз, — сказал он и ударил.

Стена треснула. Не покрылась сеткой трещин — именно треснула, глубоко, до самого основания.

— Два.

Второй удар пришёлся в то же место. Стена прогнулась.

— Три.

Третий удар пробил бетон насквозь. Из дыры хлынул голубой свет — Ци, которая накопилась в стене за годы тренировок.

Перед глазами Димы вспыхнуло:

Поздравление! Достигнут первый ранг.

Носитель: Дмитрий Печёркин

Ранг: Первый (1/3)

Ци: 65/200

Открыты новые навыки:

«Кулак Пустоты» (стабильный) — уровень 1«Поток Ци» — ускоренное восстановление (пассивный)«Взгляд Пустоты» — видеть слабые места противника (активный, 10 Ци за использование)Новые задания:

«Семь дней» — выполнено на 30%«Выбор клана» — принять решение до истечения срока«Голос из Пустоты» — Забытый вернётся через 5 днейДима стоял, глядя на свои руки. Голубая нить под кожей успокоилась — больше не рвалась наружу, не капала. Она просто светилась ровным, спокойным светом.

— Первый ранг, — сказал Григорьич. — Поздравляю. Теперь ты не еда. Ты — боец. Самый слабый боец на Нулевой платформе, но всё же.

— Спасибо, — выдохнул Дима. — Обнадёжили.

— Не за что. Отдыхай два часа. Потом — охота.

— Охота?

— Ты думал, Ци падает с неба? Её нужно добывать. А самый быстрый способ — убить Забытого. — Григорьич достал из кармана потрёпанную карту и развернул её на полу. — Западный тоннель, два километра от Нулевой. Там прошлой ночью видели одиночку. Пойдёшь с Колей.

Коля, который только что поднялся с настила, скривился.

— С ним? Он же зелёный совсем!

— Поэтому ты и пойдёшь. Присмотришь. Если он умрёт — я сниму с тебя шкуру. В прямом смысле.

Коля вздохнул и кивнул.

— Идём, зелёный. Покажу тебе, как убивать монстров.

Охота

Западный тоннель начинался за Нулевой платформой — в том месте, где бетонные стены переходили в чёрный, неровный камень, а синие огни Ци сменялись тусклым, болезненно-жёлтым светом.

— Это Пустота, — сказал Коля, когда они прошли первый поворот. — Не настоящая, только окраина. Но уже опасная.

Дима огляделся. Воздух здесь был другим — тяжёлым, влажным, с привкусом металла и гнили. Под ногами хрустела не земля — какой-то серый пепел, который невесть как оказался под землёй.

— Как ты здесь ориентируешься? — спросил он.

— По запаху, — Коля ткнул пальцем в нос. — Забытые воняют. Как тухлое мясо и озон. За километр чуешь.

Они прошли ещё метров триста. Тоннель расширился — стены раздались в стороны, потолок ушёл вверх, исчезая в темноте. В центре этого подземного зала стояла одинокая колонна — высокая, с трещинами, похожая на старый менгир.

На колонне висело тело.

— Что это? — спросил Дима, замирая.

— Предупреждение, — Коля нахмурился. — Забытые оставляют такие, чтобы отметить свою территорию. Это был Нулевой. Неудачник.

Дима подошёл ближе. Тело принадлежало мужчине — лет сорока, в рваной куртке, со сломанной шеей. Кто-то перекусил ему горло — не ножом, зубами. Крупными, нечеловеческими.

— Уходим, — сказал Коля. — Здесь не одиночка. Здесь стая.

— Поздно, — ответил кто-то из темноты.

Из-за колонны вышел Забытый.

Он был похож на человека — но только издалека. Ближе становилось понятно: кожа серая, как старая газета; глаза красные, без зрачков; пальцы слишком длинные, с суставами, которые сгибаются в обе стороны. Он улыбался — и в улыбке было три ряда зубов.

— Носитель, — сказал Забытый голосом, похожим на скрежет металла. — Тот самый. Я чувствую твоё Семя за версту. Сладкое. Спелое.

— Валим, — Коля схватил Диму за плечо и рванул назад.

Но из темноты вышли ещё трое. Они окружили их — молча, беззвучно, как тени.

— Четверо, — прошептал Коля. — Плохо.

— Сколько ты можешь? — спросил Дима.

— Двоих. Максимум. Ты?

— Не знаю. Никогда не убивал.

— Сегодня самое время начать.

Бой в Пустоте

Забытые атаковали одновременно.

Тот, что стоял слева, бросился на Диму с вытянутыми руками — когти, длинные и чёрные, целятся в лицо. Дима включил «Взгляд Пустоты».

«Взгляд Пустоты»: активировано. Затраты Ци: 10. Слабые места: шея (слева), подколенная ямка (правая), солнечное сплетение (центр).

Он увидел. Не просто траектории — слабые места. Тонкие линии, которые тянулись по телу Забытого, как трещины на льду. Ударь туда — и он рассыплется.

Дима уклонился от первого удара, нырнул под руку и врезал «Кулаком Пустоты» в солнечное сплетение.

Забытый выгнулся дугой. Изо рта вырвался синий свет — Ци, которую он украл у своих жертв. Потом он просто рассыпался — на серый пепел, который осел на полу тоннеля.

Забытый (ранг 1) уничтожен. Получено Ци: +8.

— Один есть! — крикнул Дима.

— Умница! — ответил Коля, ломая руку второму Забытому. — Держи левого!

Левый, самый крупный из четвёрки, навалился на Диму с двух сторон. Он был быстрее, чем казался. Когти полоснули по плечу — куртка порвалась, на коже выступила кровь.

— Больно? — прошипел Забытый. — Семя сделает тебя сильным. Но сначала ты будешь страдать.

Дима отступил, прижимая руку к груди. Кровь была обычной, красной — слава богу, Семя не мутировало окончательно.

Он снова активировал «Взгляд Пустоты».

Ци: 63/200 (8 использовано на технику). Слабые места: левое плечо, правая ключица, позвоночник между лопаток.

Забытый атаковал — серия быстрых, рваных ударов. Дима уклонялся, тратя Ци на «Чувство боя». Траектории подсвечивались, но он всё равно пропускал — слишком мало опыта, слишком медленные реакции.

Он упал на колено. Забытый навис сверху, занося когти для финального удара.

— Сдохни, Носитель!

И в этот момент Дима увидел. Прямо под подбородком Забытого — тонкая синяя линия. Слабое место.

Он ударил снизу вверх, вложив в удар всю оставшуюся Ци.

«Кулак Пустоты» — полный, стабильный, впервые по-настоящему — вошёл в горло Забытого. Раздался звук, похожий на треск разрываемой ткани. Голова монстра дёрнулась назад, потом вперёд — и отделилась от тела.

Тело рухнуло. Голова покатилась по пеплу, сверкая красными глазами.

Забытый (ранг 2) уничтожен. Получено Ци: +15. Вы достигли предела первого ранга. Для повышения до второго ранга необходимо: 200 Ци.

Дима стоял, тяжело дыша, и смотрел на свои руки. Они были в синей крови Забытого. Светящейся, густой, чужой.

— Эй, зелёный! — крикнул Коля. — Ты как?

Коля стоял над двумя телами. Третий Забытый лежал у его ног со сломанной шеей. Четвёртый пытался уползти в темноту, но Коля догнал его и добил одним ударом в затылок.

— Живой, — ответил Дима. — Кажется.

— А это что?

Коля показал пальцем на грудь Димы. Там, под рваной футболкой, светилось что-то голубое. Дима задрал ткань.

На груди, прямо над сердцем, появилась руна. Маленькая, в полсантиметра, но чёткая и яркая.

Внимание: зафиксирована маркировка Семени. Руна «Поглощение»: вы получаете дополнительную Ци за убийство Забытых. Побочный эффект: Семя становится заметнее для обитателей Пустоты.

— Теперь они будут чуять тебя за три километра, — сказал Коля мрачно. — Поздравляю. Ты стал для них самым вкусным куском в Изнанке.

Дима опустил футболку.

— Пошли обратно. Мне нужно подумать.

Нулевая платформа. Вечер

В «Щепке» было тихо. Бойцы разошлись по своим делам — кто спать, кто есть, кто чистить оружие. Григорьич сидел в углу с книгой — старой, в кожаном переплёте, без названия.

Дима опустился на циновку рядом с ним.

— Зачем ты тренируешь меня?

— Ты уже знаешь ответ, — не поднимая головы, сказал старик.

— Я хочу услышать его от тебя.

Григорьич закрыл книгу. Помолчал. Потом заговорил — тихо, с надрывом, которого Дима никогда в нём не слышал.

— У меня был ученик. Андрей. Тоже Носитель. Тоже случайный, как ты. Я тренировал его три года. Он стал сильным — третьим рангом, одним из лучших бойцов на Нулевой. А потом я отправил его задание. За Врата. В самое сердце Пустоты.

— За артефактом?

— За артефактом, который должен был уничтожить Пустоту раз и навсегда. — Григорьич сжал книгу так, что побелели костяшки. — Я думал, он справится. Он был сильным. Умным. Осторожным.

— Что случилось?

— Он встретил Старейшину. Самого старого Забытого, того, кто помнил ещё строительство метро. Старейшина не убил его. Он переродил его. Андрей стал одним из них. И теперь он ждёт в Пустоте — ждёт, когда я приду за ним с новым учеником.

Дима замер.

— Ты хочешь, чтобы я убил его?

— Я хочу, чтобы ты освободил его. — Григорьич поднял глаза. В них стояли слёзы — настоящие, мужские, которые он, наверное, не показывал никому годами. — Андрей не монстр. Он в ловушке. Семя перевернулось внутри него, стало тёмным. Но его можно вылечить. Если нанести «Кулак Пустоты» в нужное место — руна перестанет питать его тьмой.

— И ты думаешь, я соглашусь?

— У тебя нет выбора. — Старик снова стал жёстким, собранным. — Твоё Семя растёт. Через год ты достигнешь третьего ранга — и начнёшь терять себя. Руны появятся по всему телу. Ты перестанешь быть человеком. Если мы не найдём способ остановить это — ты станешь таким же, как Андрей.

Дима молчал.

Перед глазами вспыхнуло новое задание.

Новое задание: «Освобождение»

Найдите Андрея, бывшего ученика Григорьича, в глубине Пустоты.

Нанесите «Кулак Пустоты» в руну на его груди.

Награда: рецепт стабилизации Семени.

Штраф за провал: вы станете Забытым в течение года.

— У тебя есть шесть дней, — сказал Григорьич. — До истечения срока Тургеневской. Или ты присоединяешься к ним, или идешь со мной в Пустоту. Третьего не дано.

Дима встал.

— Я подумаю.

— Думай быстро. Время идёт.

Ночь. Встреча у колонны

Дима не пошёл спать. Он вышел из «Щепки» и побрёл по Нулевой платформе — мимо палаток, мимо спящих тел, мимо синих огней, которые горели всё тусклее с каждым часом.

Он остановился у колонны — той самой, высокой, с трещинами, похожей на менгир. Такие же колонны были в Пустоте. Может быть, это были одни и те же.

— Ты не спишь, Нулевой, — раздался голос сбоку.

Дима обернулся. Из тени вышла Рина — в своей кожаной куртке, с сигаретой в зубах.

— Ты здесь? — удивился он.

— Я всегда здесь, когда ты меня не зовёшь. — Она выпустила колечко дыма, которое, как всегда, стекло вниз и исчезло. — Слышала, ты убил двух Забытых. И даже одного второго ранга.

— Откуда?

— У меня везде глаза. — Рина подошла ближе. — Ты выглядишь хреново.

— Третий день на одной гречке. И только что узнал, что через год стану монстром.

— А, это. — Рина пожала плечами. — Григорьич любит драматизировать. Да, Семя опасно. Да, без контроля оно тебя изменит. Но год — это много. За год можно успеть найти сотню способов замедлить процесс.

— Ты знаешь такие способы?

— Знаю. Но они дорогие. — Она пристально посмотрела на него. — Я могу стать твоим проводником. Полноценным. Не просто дежурной, а личной. Буду водить тебя по Изнанке, показывать тайные тропы, находить артефакты. Взамен — половина всей Ци, которую ты добудешь на охоте.

— Половина — это грабёж.

— Это инвестиция. Если ты умрёшь через месяц — я не получу ничего. Если выживешь — я буду богата. Идёт?

Дима посмотрел на неё. Жёлтые глаза сверкали в темноте. Кошачьи. Хищные. Но за ними пряталось что-то ещё — может быть, страх. Может быть, надежда.

— Ты поэтому спасла меня на нейтралке?

— Я поэтому предложила тебе сделку только сейчас. — Рина улыбнулась уголками губ. — Раньше ты был слаб. Сейчас — первый ранг. Теперь ты стоишь половины.

Дима думал секунд десять.

— Идёт, — сказал он. — Но условия: ты не врёшь мне. Никогда. Даже если правда страшная.

— Договорились. — Рина протянула руку. Дима пожал её. От её ладони шёл холод — необычный, нечеловеческий.

Поздравление! Вы заключили контракт с проводником.

Проводник: Рина (ранг 2)

Бонус: +20% к получаемой Ци.

Минус: 50% Ци уходит проводнику.

Особые условия: Рина не может причинить вам вред, пока действует контракт.

— Теперь ты мой, — сказала Рина. — А я — твоя. По крайней мере, до тех пор, пока контракт не расторгнут.

Она достала из кармана маленькую стеклянную бутылочку с синей жидкостью.

— Пей. Это зелье восстановления. Через час будешь как новенький. Завтра у нас много дел.

— Каких дел?

— Встреча с представителем клана «Китай-город». Он хочет поговорить с тобой. Без угроз. Без предложений, от которых нельзя отказаться. Просто поговорить.

— А если я откажусь?

— Тогда он придёт завтра. Или послезавтра. Клан «Китай-город» терпеливый. Но его нельзя игнорировать. — Рина сделала последнюю затяжку и бросила окурок в темноту. — Выбирай, Нулевой. Время почти вышло.

Дима выпил зелье. Оно было горьким, с привкусом металла и мёда. По телу разлилось тепло — Семя загудело довольно.

Восстановление: Ци +30. Состояние: полностью восстановлен.

Он прислонился спиной к колонне и закрыл глаза.

В голове вертелись три варианта.

Первый: присоединиться к клану «Тургеневская». Безопасно, сытно, но свободы не будет никогда. Три года службы — а потом что? Отпустят? Или найдут новый способ держать на крючке?

Второй: пойти с Григорьичем в Пустоту, найти Андрея, попытаться его спасти — и получить рецепт стабилизации Семени. Свободно, опасно, почти безнадёжно.

Третий: пойти к клану «Китай-город». Узнать, что они предлагают. Возможно, это шанс — выторговать себе нормальные условия, защиту и помощь в обмен на что-то, чем он готов пожертвовать.

Дима открыл глаза.

В трёх метрах от него, в круге тусклого света, стоял человек. Высокий, в длинном чёрном пальто, с идеально гладко выбритым лицом. В руках он держал трость — чёрную, с серебряным набалдашником в виде дракона.

— Добрый вечер, Дмитрий, — сказал человек. Голос мягкий, спокойный, без намёка на угрозу. — Меня зовут Ли Вэй. Я представляю клан «Китай-город». Вы не против, если мы поговорим? Обещаю, это не займёт много времени.

Рина, стоявшая рядом, напряглась. Её рука скользнула к ножу.

— Всё в порядке, — сказал Дима, положив ладонь на её запястье. — Я выслушаю.

Ли Вэй улыбнулся — вежливо, безупречно.

— Благодарю. Я ценю, когда молодые люди проявляют благоразумие.

Он сел на лавку напротив Димы, положил трость на колени и начал говорить.

Предложение клана «Китай-город»

— Клан «Китай-город» — старейший в Изнанке. Мы храним знания, которые другие кланы давно потеряли. Мы умеем управлять Семенем без риска для носителя. Мы знаем, как остановить превращение в Забытого.

Ли Вэй говорил плавно, как лектор в университете — без лишних эмоций, но с абсолютной уверенностью.

— Мы не требуем от вас службы, Дмитрий. Мы не требуем клятв или жертв. Мы предлагаем партнёрство. Вы даёте нам доступ к своему Семени — для исследований. Мы даём вам защиту, обучение, а главное — лечение. Стабилизаторы, которые подавляют мутацию. Раз в месяц — инъекция, и вы остаётесь человеком.

— А что взамен? — спросил Дима. — Вы же не благотворительность.

— Взамен вы выполняете для нас три задания. Любых. В любое время. Мы не имеем права посылать вас на верную смерть — это прописано в контракте. Но задания будут сложными. Возможно, опасными. Вы должны быть к этому готовы.

— И какие задания?

— Первое — вы уже знаете. Освободить Андрея. — Ли Вэй посмотрел на него поверх сложенных рук. — Григорьич не сказал вам всей правды. Андрей — не просто его ученик. Андрей — ключ к Пустоте. Если он умрёт или освободится — Врата станут нестабильными. Кланы смогут расширить свои территории. Или потерять их навсегда.

— Вы хотите, чтобы я освободил его ради вас?

— Мы хотим, чтобы вы освободили его ради всех. Пустота растёт. Каждый год она пожирает новые тоннели. Если ничего не делать — через десять лет Москва рухнет под землю. Не метро — вся Москва.

Дима молчал. Рядом Рина закурила новую сигарету — пальцы чуть дрожали.

— Я подумаю, — сказал Дима.

— Думайте, — Ли Вэй встал, поправил пальто. — Но помните: у вас осталось пять дней. Мы не единственные, кто хочет с вами поговорить. Но мы — единственные, кто не хочет вас использовать.

Он развернулся и ушёл в темноту — бесшумно, как тень.

Рина выдохнула облако дыма.

— Ну, — сказала она. — Теперь у тебя три предложения. Клан «Тургеневская» — рабство в обмен на жизнь. Григорьич — смертельная охота в обмен на свободу. И «Китай-город» — три задания в обмен на нормальную жизнь.

— Ты что выбираешь? — спросил Дима.

— Я не выбираю. Я проводник. Я следую за тобой. — Она посмотрела ему в глаза. — Но если хочешь моего совета: не доверяй никому. Ни Григорьичу, ни Ли Вэю, ни даже мне. Единственный, кто не предаст тебя — это ты сам.

Дима кивнул.

Он встал с лавки и пошёл обратно в «Щепку» — досыпать оставшиеся часы.

Завтра — четвёртый день. Осталось четыре.

Время бежало быстрее, чем он думал.

Глава 6 Четыре дня. Пустота

Дима не спал всю ночь.

Он лежал на циновке, смотрел в потолок и перебирал в голове три варианта снова и снова. Клан «Тургеневская» — безопасность без свободы. Григорьич — свобода ценой смерти. Клан «Китай-город» — сделка с неизвестностью.

Каждый вариант был плохим. Каждый был ловушкой.

Но где-то глубоко внутри, там, где вращалось Семя, зрело другое чувство. Не страх. Не надежда. Голод. Ему хотелось рискнуть. Хотелось проверить, на что он способен. Хотелось узнать правду — о Семени, о Пустоте, о том, почему именно он оказался здесь.

К утру решение созрело.

День четвёртый. Утро

Дима встал раньше всех. Бойцы ещё спали — Коля храпел, разметавшись на циновке, Зоя свернулась калачиком в углу, сжимая во сне бронзовые костяшки.

Григорьич сидел на своём обычном месте — в углу палатки, с книгой в руках. Не спал. Может, вообще никогда не спал.

— Я выбрал, — сказал Дима.

Старик поднял голову. В его глазах не было надежды — только усталое ожидание приговора.

— И?

— Я иду с тобой. В Пустоту. К Андрею.

Григорьич замер. На секунду его лицо дрогнуло — маска старого воина треснула, и под ней показалось что-то живое. Боль. Благодарность. Страх.

— Ты понимаешь, на что идёшь? — спросил он тихо.

— Понимаю, что если не пойду — через год стану таким же, как он. А если пойду — может, найду способ остановить это.

— Или умрёшь.

— Или умру, — согласился Дима. — Но выбора нет. Ты сам сказал.

Григорьич закрыл книгу. Встал. Подошёл к Диме и положил руку на плечо — тяжело, по-отечески.

— Тогда готовься. Выходим через час. И возьми с собой Рину — она будет полезна в Пустоте.

— Она уже знает?

— Она всё знает. Проводники чувствуют такие вещи за версту.

Григорьич повернулся и вышел из палатки — собирать снаряжение.

Дима остался один.

Перед глазами вспыхнула зелёная надпись.

Выбор сделан: «Освобождение»

Цель: найти Андрея, нанести «Кулак Пустоты» в руну на его груди.

Время: 4 дня.

Штраф за превышение срока: необратимая мутация Семени.

Удачи, Нулевой. Она вам понадобится.

Дима выдохнул и начал собираться.

Снаряжение

Через час у входа в Западный тоннель собралось четверо.

Дима — в новой куртке из плотной ткани (Коля одолжил, сказал: «Вернёшь — не вернёшь, какая разница»), с бинтами на руках и чёрным камнем Рины в кармане.

Григорьич — в старом кожаном плаще, с двумя короткими мечами за спиной. Дима никогда не видел его с оружием. Это выглядело пугающе правильно.

Рина — в своей обычной кожаной куртке, с двумя ножами на поясе и маленькой сумочкой через плечо («Там зелья. Дорогие. Не сдохните, чтобы я не разорилась»).

Коля — здоровенный, с татуировкой дракона на груди, сжимал в руках тяжёлую дубину, утыканную металлическими шипами.

— А ты зачем? — спросил Дима.

— Григорьич попросил, — пожал плечами Коля. — Сказал, что одному ему в Пустоте страшно. А ты и Рина — так, прикрытие.

— Наглеешь, — заметил Григорьич, но беззлобно.

— С кем поведусь, — усмехнулся Коля.

Они двинулись в тоннель.

Пустота. Граница

Западный тоннель встретил их тем же — тяжёлым воздухом, привкусом металла и гнили, серым пеплом под ногами. Но сегодня Дима чувствовал больше. Семя внутри вибрировало, как натянутая струна.

— Оно чует Пустоту, — сказала Рина, идя рядом. — Не бойся. Это нормально.

— Я не боюсь.

— Врёшь. Но это тоже нормально.

Они прошли мимо колонны, где вчера висело тело. Сегодня его не было — только тёмное пятно на камне и несколько клочьев одежды.

— Забытые забрали, — прокомментировал Григорьич. — Плохой знак. Они не трогают свою добычу, если не голодны.

— То есть они голодны? — спросил Дима.

— Очень.

Они ускорили шаг.

За колонной тоннель резко расширился — стены раздались в стороны, потолок ушёл ввысь, исчезая в темноте. Впереди замаячил тусклый жёлтый свет — граница между Изнанкой и Пустотой.

— Стойте, — сказал Григорьич, поднимая руку.

Он достал из-за пояса маленький амулет — серебряную монету с руной. Подул на неё. Монета засветилась синим.

— Проход чист. Забытых поблизости нет.

— Откуда ты знаешь? — спросила Рина.

— Амулет реагирует на тёмную Ци. Если свет зелёный — всё чисто. Если красный — бежим. Сейчас синий — значит, они были здесь, но ушли.

— Или затаились, — заметил Коля.

— Или затаились. — Григорьич убрал амулет. — Будьте наготове.

Они шагнули за границу.

Сердце Пустоты

Пустота отличалась от Изнанки так же, как Изнанка отличалась от обычного мира. Здесь не было бетона, не было рельсов, не было привычных тоннелей. Вместо этого — каменные стены странной, неестественной формы, будто их выплавила не природа, а чья-то больная фантазия.

Воздух дрожал. Тени двигались сами по себе. Иногда из темноты доносились звуки — не шаги, не голоса, а что-то среднее между стоном и смехом.

— Как далеко до Андрея? — спросил Дима.

— Три километра, — ответил Григорьич. — Там, где впадина. Большая круглая впадина, похожая на кратер. Он ждёт там.

— Откуда ты знаешь?

— Я был там три года назад. Когда пытался его спасти. — Старик помолчал. — Не получилось. Я был слишком слаб. Он отшвырнул меня, как щенка. С тех пор я ищу того, кто сможет подойти к нему ближе.

— И ты думаешь, я смогу?

— Ты — Носитель. Твоё Семя — такое же, как у него. Он не воспримет тебя как врага. По крайней мере, сразу.

— А потом?

— Потом — зависит от тебя.

Они шли молча. Тени сгущались. Воздух становился всё тяжелее. Дима чувствовал, как Семя внутри бьётся чаще — не от страха, от предвкушения. Оно узнавало это место. Оно помнило Пустоту.

Внимание: Семя прорыва активировано на 67%. Побочный эффект: галлюцинации, потеря ориентации в пространстве. Совет: держитесь рядом с проводником.

Дима моргнул. На секунду ему показалось, что стены пошли волнами — как вода в озере, когда бросаешь камень. Потом всё нормализовалось.

— Дыши, — сказала Рина, беря его за руку. — Ровно. Не смотри по сторонам. Смотри только на меня.

— На тебя? — удивился он.

— Я — проводник. Моя Ци стабильнее твоей. Если будешь смотреть на меня — твоё Семя успокоится.

Дима посмотрел в её жёлтые глаза. Они светились в темноте — ровным, спокойным светом. И действительно, Семя внутри перестало биться.

— Спасибо, — сказал он.

— Не благодари. Это входит в мою половину.

Коля сзади хмыкнул, но ничего не сказал.

Впадина

Они вышли к кратеру через час.

Впадина была огромной — метров сто в диаметре, с пологими склонами, покрытыми серым пеплом. На дне кратера горели десятки жёлтых огней — как свечи, только без фитилей.

А в центре, скрестив ноги, сидел человек.

Он был похож на Диму. Не лицом — сутью. Та же поза. Та же голубая нить под кожей, только ярче, гуще, почти белая. Он был босым, в рваных штанах, с голой грудью. На груди, прямо над сердцем, горела руна — чёрная, пульсирующая, размером с кулак.

— Андрей, — прошептал Григорьич.

Человек открыл глаза. Они были красными — не такими, как у Забытых, а светящимися, как раскалённые угли.

— Ты пришёл, старик, — сказал он голосом, в котором смешались и молодость, и скрежет металла. — Я знал, что ты придёшь. Ты всегда приходишь.

— Я привёл того, кто может тебя спасти, — ответил Григорьич, делая шаг вперёд.

— Спасти? — Андрей усмехнулся. — От чего? От свободы? От силы? От того, чтобы стать больше, чем человек?

Он встал. Медленно, плавно, как хищник, который не торопится убивать.

— Посмотри на меня, старик. Я сильнее любого бойца в Изнанке. Я могу открывать Врата голыми руками. Я могу уничтожить клан одним движением. И ты хочешь меня спасти?

— Ты больше не человек, Андрей, — тихо сказал Григорьич.

— А кто сейчас человек? — Андрей повернулся к Диме. — Этот? Офисный планктон с Семенем в груди? Он — человек? Он такой же, как я. Просто ещё не дорос.

Дима почувствовал, как Семя внутри дёрнулось — не испуганно, а согласно. Часть его хотела стать таким, как Андрей.

Внимание: зафиксировано влияние Андрея. Семя прорыва: уровень синхронизации — 73%. Совет: немедленно прекратите зрительный контакт.

Дима отвернулся. Посмотрел на Рину. Та кивнула — едва заметно, но ободряюще.

— Я не хочу быть таким, как ты, — сказал Дима, поворачиваясь обратно к Андрею. — Я хочу быть собой.

— Поздно, — Андрей развёл руками. — Ты уже часть Пустоты. Твоё Семя питается здесь. Каждую секунду, что ты проводишь в этом месте, ты становишься больше мной и меньше собой. Через час ты не захочешь уходить.

— Тогда не будем тянуть, — Дима сжал кулаки.

Бой с Андреем

Андрей атаковал первым.

Он двигался быстрее, чем любой противник, с которым Дима сталкивался раньше. Одно движение — и он уже рядом. Второе — и его кулак в сантиметре от лица Димы.

Дима активировал «Чувство боя» на полную мощность.

«Чувство боя»: уровень 2. Затраты Ци: 5 в секунду. Траектория удара — лоб. Уклонение — 48%.

Он уклонился. Удар прошёл мимо, но воздух взорвался — такой силы был даже ветер от кулака Андрея.

— А ты быстрее, чем я думал, — сказал Андрей. — Но недостаточно.

Он атаковал снова — серия быстрых, рваных ударов. Дима уклонялся, блокировал, отступал. Рядом Григорьич и Коля пытались вмешаться, но Андрей отшвыривал их одним движением, даже не глядя.

— Стой! — крикнул Дима. — Я пришёл не драться!

— А что ты пришёл делать? — Андрей остановился, склонив голову набок.

— Я пришёл освободить тебя. — Дима показал на руну у него на груди. — Эта штука тебя контролирует. Если ударить по ней «Кулаком Пустоты» — она разрушится. Ты снова станешь человеком.

Андрей замер. Потом расхохотался — громко, страшно, с металлическим отзвуком.

— Кто тебе это сказал? Григорьич? — Он повернулся к старику. — Ты всё ещё веришь в эту сказку? Ты не знаешь, что это за руна, старик. Ты понятия не имеешь, откуда она взялась.

— Тогда скажи, — выдохнул Дима.

Андрей сделал шаг вперёд. Ещё один. Он подошёл так близко, что Дима чувствовал его дыхание — холодное, пахнущее пеплом.

— Эта руна — не проклятие. Это — якорь. Она не даёт мне стать Забытым окончательно. Если ты ударишь по ней — я рассыплюсь. Не освобожусь. Рассыплюсь в пыль, как те монстры, которых ты убил в тоннеле.

— Он врёт, — сказал Григорьич, но в его голосе не было уверенности.

— Посмотри на него, старик. — Андрей не отводил глаз от Димы. — Он чувствует правду. Его Семя знает, что я говорю правду.

Дима посмотрел на свои руки. Голубая нить пульсировала в такт руне Андрея.

Анализ: руна «Якорь». Функция: стабилизация Семени в пограничном состоянии. Разрушение руны приведёт к немедленной смерти носителя. Способ освобождения: не обнаружен.

Дима выдохнул. Медленно, тяжело, как перед прыжком в холодную воду.

— Григорьич, — сказал он, не оборачиваясь. — Ты знал?

Старик молчал.

— Ты знал, что удар убьёт его? — Дима повернулся. — Ты поэтому искал Носителя три года? Чтобы я пришёл сюда и убил твоего бывшего ученика?

— Я искал способ освободить его, — ответил Григорьич, и впервые в его голосе Дима услышал стыд. — Я думал, что «Кулак Пустоты» разрушит только тьму. Я не знал, что руна — это он сам.

— Знал, — прошептал Андрей. — Ты всегда знал. Ты просто не хотел признаваться сам себе. Тебе нужен был кто-то, кто сделает это вместо тебя. Чтобы ты мог спать спокойно, зная, что твой ученик «освободился».

Григорьич опустил голову. Мечи выпали из его рук, звякнув о камень.

Дима стоял между ними — раздавленный правдой, которую не просил знать.

Задание «Освобождение»: статус — провал.

Андрей не может быть освобождён. Только уничтожен.

Выбор:

Убить Андрея (получить рецепт стабилизации Семени, стать убийцей невинного человека)Отказаться (Семя мутирует в течение года, Андрей остаётся в Пустоте навсегда)Дима посмотрел на Андрея. Красные глаза смотрели спокойно, без страха.

— Убей меня, — сказал Андрей. — Я устал. Три года здесь, в темноте, среди теней. Я больше не хочу ни силы, ни свободы. Я хочу покоя.

— Нет, — ответил Дима.

— Что? — Андрей удивился впервые.

— Я не буду тебя убивать. И не позволю мутировать. — Дима подошёл к нему вплотную. — Ты сказал, что руна — это якорь. Значит, есть другой способ. Не разрушить, а перезаписать. Изменить код руны.

— Это невозможно, — покачал головой Андрей.

— Посмотри на меня. — Дима взял его за руку. Ладонь Андрея была ледяной. — Моё Семя такое же, как твоё. Если я смогу настроить свою Ци на твою — может быть, мы сможем изменить руну вместе.

Андрей молчал. Потом медленно кивнул.

— Это убьёт нас обоих.

— Или спасёт, — сказал Дима.

Он сел напротив Андрея, скрестив ноги. Закрыл глаза.

Активирован режим синхронизации. Семя прорыва: уровень синхронизации — 89%. Ци: 65/200. Риск: 67%.

— Рина, — позвал Дима. — Держи меня. Если я начну падать — не дай мне коснуться земли.

Рина подошла и села сзади, прижимаясь спиной к его спине. Её тепло — странное, нечеловеческое — разлилось по телу.

— Начинай, — сказала она.

Дима погрузился внутрь.

Внутри Семени

Он оказался в чёрном пространстве, полном голубых нитей. Они тянулись отовсюду — из стен, из пола, из потолка. В центре висело два светящихся шара: один голубой, другой тёмно-синий, почти чёрный.

Голубой шар был его Семенем. Чёрный — Андрея.

— Ты пришёл, — сказал голос Андрея. Он звучал здесь чисто, без металлического отзвука. Почти человеческий.

— Я здесь.

— Ты знаешь, что делать?

— Догадываюсь. — Дима протянул руку к чёрному шару. — Нужно соединить их. Моя Ци чище. Она может «отмыть» твою.

— Если твоя Ци поглотит мою — ты станешь таким же, как я. Но со знаком плюс.

— Или наоборот. — Дима коснулся чёрного шара.

Мир взорвался болью.

Он очнулся в кратере. Спина горела — там, где к нему прижималась Рина. Руки были в синей крови — своей или Андрея, непонятно. Перед глазами всё плыло.

Синхронизация завершена. Результат: частичная нейтрализация тёмной Ци. Руна «Якорь»: изменена на «Равновесие». Статус Андрея: пограничный. Ци Димы: 12/200.

Дима открыл глаза.

Андрей сидел напротив. Его глаза больше не горели красным — они стали обычными, человеческими, серыми. Руна на груди потускнела, превратившись из чёрной в бледно-серую.

— Что ты сделал? — прошептал Андрей, глядя на свои руки.

— Я изменил правила, — ответил Дима. — Ты больше не Забытый. И не человек. Ты — что-то среднее. Но ты не рассыпался. И это главное.

Григорьич упал на колени. Старый воин плакал — беззвучно, уткнувшись лицом в ладони.

Коля стоял с раскрытым ртом.

Рина сидела, прижимаясь к спине Димы, и тихо смеялась — от облегчения или от усталости, непонятно.

Андрей медленно поднялся. Посмотрел на свои руки, на грудь, на старика, который рыдал в трёх метрах от него.

— Спасибо, — сказал он Диме. — Я не знаю, что теперь буду делать. Но спасибо.

— Найди себя, — ответил Дима. — А потом реши, хочешь ли ты вернуться в Изнанку.

Он попытался встать — и упал. Силы кончились.

Последнее, что он увидел перед тем, как потерять сознание — лицо Рины, склонившееся над ним, и её жёлтые глаза, в которых впервые за всё время не было цинизма. Только усталость и, кажется, что-то похожее на уважение.

— Не спи, Нулевой, — сказала она. — Ещё рано.

Но Дима уже провалился в темноту.

Глава 7 Расплата

Дима тонул.

Он знал это наверняка — потому что вокруг не было ничего, кроме воды. Тёмной, холодной, бесконечной. Она затекала в уши, в нос, в рот. Она сжимала грудную клетку, выжимая из лёгких последний воздух.

Так вот как это — умирать, — подумал он.

Не больно. Просто темно и одиноко.

Но где-то наверху, за толщей воды, горел свет. Голубой. Пульсирующий в такт сердцу. Дима потянулся к нему — и вода расступилась.

Он открыл глаза.

Щепка. Нулевая платформа. День пятый?

Потолок палатки был старым, брезентовым, с дырой в правом углу. Сквозь дыру пробивался тусклый синий свет — огни Ци горели в полсилы. Значит, наступил вечер. Или утро. Дима уже не различал.

Тело не болело — оно отсутствовало. Как будто кто-то вынул все кости, сложил их в мешок и забыл зашить обратно.

— Ты живой, — сказал кто-то рядом.

Дима повернул голову. Рина сидела на табуретке, поджав ноги, и чистила нож. Не тот, боевой — маленький, перочинный.

— Ты уже второй день в отключке, — продолжила она, даже не глядя на него. — Мы уж думали, что Семя тебя сожрало изнутри.

— Два дня? — Дима попытался сесть. Получилось с третьей попытки. Голова закружилась.

Статус Носителя:

Ци: 23/200Ранг: Первый (1/3)Состояние: критическое истощениеВремя до полного восстановления: 48 часов— Два дня, — подтвердила Рина. — Ты синхронизировался с Андреем. Это высушило твоё Семя почти до нуля. Ещё немного — и ты бы рассыпался, как те Забытые в тоннеле.

— Андрей жив?

— Жив. Сидит в углу и смотрит на свои руки. Григорьич не отходит от него ни на шаг. Боится, что снова сорвётся.

— А Коля?

— Коля пошёл добывать Ци. Сказал, что ты ему теперь должен три бутылки самогона и новую печень. Я не стала уточнять, шутит он или нет.

Дима усмехнулся — и закашлялся. Горло саднило, как после долгого крика.

— Ты спасла мне жизнь, — сказал он, когда кашель утих.

— Я делала свою работу, — пожала плечами Рина. — Проводник не даёт Носителю умереть. Это в контракте.

— Там было только про половину Ци.

— И маленький пункт мелким шрифтом: «Проводник обязуется сохранять жизнь Носителю до тех пор, пока это экономически целесообразно».

Дима посмотрел на неё. Она всё ещё чистила нож — сосредоточенно, почти медитативно.

— А сейчас целесообразно?

Рина подняла глаза. Жёлтые, кошачьи, с вертикальным зрачком.

— Сейчас — да. Ты первый Носитель, который не умер и не сошёл с ума после встречи с Андреем. Ты перепрограммировал руну. Ты сделал то, что не удавалось никому за три года. Ты стоишь больше половины. Ты стоишь целого контракта.

Она убрала нож в карман и встала.

— Отдыхай. Через час у тебя будут гости.

— Какие гости?

— Те, кто не любит ждать.

Рина вышла из палатки, оставив Диму одного.

Он сидел на циновке, сжимая и разжимая кулаки, и смотрел на голубую нить под кожей. Она стала толще. Ярче. И теперь вилась не только на руках — он заметил тонкие линии на шее, когда повернул голову.

Руна «Равновесие»: стабильна. Семя прорыва: уровень интеграции — 34%. Предупреждение: дальнейшая синхронизация с тёмной Ци ускорит мутацию.

— Значит, всё не зря, — прошептал Дима. — Но и не бесплатно.

Он встал. Ноги дрожали, но держали. Нашёл в углу флягу с водой, сделал несколько глотков. Вкус — металлический, как в Пустоте. Или ему просто казалось.

Дима натянул грязную футболку, замотал бинты на руках и вышел на платформу.

Нулевая платформа. Вечер

Синие огни горели тускло — ночной режим. Палатки торговцев были закрыты. Женщина в засаленном халате дремала на лавке, прижимая к груди охапку шкур. Мужик с выжженным шрамом перебирал арбалетные болты, тихо ругаясь сквозь зубы.

У колонны — той самой, высокой, с трещинами — сидели двое.

Григорьич и Андрей.

Старик выглядел постаревшим на десять лет. Глаза красные, не от мутации — от слёз. Он держал Андрея за руку, как ребёнка, боясь отпустить.

Андрей изменился. Глаза больше не горели красным — они стали серыми, усталыми, с глубокими тенями внизу. Руна на груди потускнела, превратившись из чёрной в бледно-серую, но не исчезла. Кожа была бледной, почти прозрачной — сквозь неё просвечивали голубые нити, такие же, как у Димы.

— Ты пришёл, — сказал Андрей, когда Дима подошёл. Голос его звучал нормально — без скрежета, без металла. Обычный человеческий голос. — Я думал, ты не проснёшься.

— Я тоже так думал, — признался Дима, садясь рядом.

— Спасибо, — Андрей посмотрел на него. В серых глазах не было благодарности — было что-то более сложное. Смесь уважения, зависти и страха. — Ты дал мне шанс. Я не знаю, что с ним делать. Но это лучше, чем ничего.

— Что будешь делать теперь?

— Не знаю. Григорьич говорит, что может спрятать меня в глубине Нулевой. Там есть убежища, куда даже кланы не суются. Но я не хочу прятаться. Я хочу понять, кто я теперь.

— Ты — первый, — сказал Дима. — Первый, кто перешёл границу и вернулся. Это дорогого стоит.

— Или ничего не стоит. — Андрей усмехнулся. — Покажет время.

Они помолчали. Григорьич молчал тоже — только сжимал руку Андрея и смотрел куда-то в темноту, где синие огни встречались с чернотой.

— Григорьич, — позвал Дима. — Ты мне должен объяснение.

Старик медленно повернул голову.

— Зачем ты послал меня убить его? Ты знал, что удар убьёт Андрея. Ты знал, что «Кулак Пустоты» разрушает руну вместе с носителем. Зачем ты соврал?

— Потому что я надеялся, что ошибаюсь, — тихо ответил Григорьич. — Три года я искал другой способ. Я перерыл всю Изнанку. Я говорил с древними, с проводниками, с отступниками из кланов. Все в один голос твердили: «Кулак Пустоты» — единственное, что может разрушить руну. А что будет с носителем — никому не известно.

— Но ты подозревал.

— Я боялся. — Григорьич посмотрел Диме в глаза. В его взгляде не было оправданий — только голая, неприкрытая правда. — Я боялся, что Андрей умрёт. И я боялся, что он останется монстром. Я метался между страхами и выбрал тебя — потому что ты был незнакомцем. Потому что было легче послать на смерть чужого человека, чем своего ученика.

— А если бы я не смог перепрограммировать руну? Что бы ты сделал?

— Я бы убил Андрея сам. — Григорьич сжал руку ученика. — А потом застрелился бы из его же меча. Потому что жить с таким грузом я бы не смог.

Дима отвернулся. В груди поднималась злость — горячая, вязкая. Но где-то рядом, на периферии, было и понимание. Старик не хотел зла. Он просто сломался. Как ломаются все, кто слишком долго носит в себе боль.

— Ты должен мне, — сказал Дима. — Не за попытку убить. За честность сейчас. Ты не соврал, когда я спросил. Это стоит многого.

— Я в неоплатном долгу, — кивнул Григорьич. — Если понадобится — моя жизнь твоя.

— Жизнь оставь себе. Просто помоги мне выжить следующие четыре дня. У меня всё ещё есть три предложения, и ни одно из них меня не устраивает.

— Четыре дня? — Андрей поднял голову. — Что будет через четыре дня?

— Истечёт срок, который мне дала Тургеневская. Я должен ответить — иду к ним, к Китай-городу или в Пустоту. Если не отвечу — меня убьют.

— Так не иди ни к кому, — сказал Андрей. — Оставайся на Нулевой. Здесь своя территория. Здесь нейтралитет.

— Нейтралитет, пока кланы не решат его нарушить. — Дима покачал головой. — А у меня на лбу написано «Носитель». Рано или поздно они придут. И если у меня не будет союзников — я труп.

— Тогда найди союзников, — просто сказал Андрей. — Таких же, как ты. Тех, кому нечего терять.

Дима задумался.

Перед глазами вспыхнула зелёная надпись — впервые за два дня.

Новое задание: «Союзники»

Найдите на Нулевой платформе тех, кто готов сражаться за вас.

Требование: минимум 3 человека.

Награда: +50 Ци, доступ к убежищу, ???

Время: 4 дня.

— Система согласна, — сказал Дима. — Видимо, это мой единственный шанс.

Он встал. Тело болело, но Семя внутри уже разгоняло Ци, залечивая повреждения.

— С чего начнёшь? — спросила Рина, бесшумно появившаяся из темноты.

— С тебя. — Дима посмотрел на неё. — Ты мой проводник. Ты знаешь всех на платформе. Кто может стать моим союзником?

Рина задумалась, теребя цепочку на шее.

— Зоя, — сказала она наконец. — Она сильна. У неё нет клана, нет долгов. Она дерётся только за себя.

— Зоя меня ненавидит.

— Зоя никого не ненавидит. Она просто проверяет, достоин ли ты её внимания. — Рина усмехнулась. — А ты, кажется, прошёл проверку.

— Кто ещё?

— Коля. Он уже с тобой. Спроси — не откажется.

— Коля пойдёт, потому что я должен ему печень?

— Потому что ему скучно, — поправила Рина. — А ты — лучшее развлечение на Нулевой за последние годы.

— Ещё кто?

Рина помолчала. Потом посмотрела на Андрея.

— Он.

Андрей поднял брови.

— Я? Я даже не знаю, умею ли я драться по-человечески.

— Но ты умеешь использовать тёмную Ци. — Рина подошла к нему ближе. — А в бою с кланами это может стать решающим фактором.

— Тёмная Ци сжирает меня изнутри, — покачал головой Андрей.

— Ты больше не Забытый. Ты — пограничный. Твоя Ци теперь под контролем — если, конечно, ты научишься ей управлять. — Рина повернулась к Диме. — Григорьич может научить. Он учил его раньше. Научит и сейчас.

Григорьич кивнул — медленно, с достоинством старого воина, который наконец увидел цель.

— Я сделаю всё, чтобы помочь, — сказал он. — Андрей — мой ученик. Он станет сильным. А потом поможет тебе.

Дима посмотрел на троих: Рину — хитрую, циничную, но надёжную; Колю — грубого, простоватого, но верного; Андрея — сломленного, но не сдавшегося.

— Трое, — сказал он. — Нужен четвёртый.

Рина улыбнулась — той улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего.

— Я знаю одного. Но он тебе не понравится.

— Кто?

— Ли Вэй.

— Из клана «Китай-город»? Ты с ума сошла?

— Он уже предлагал тебе сделку. А теперь ты предлагаешь ему свою. — Рина развела руками. — Ему нужна информация о Семени. Тебе нужна защита от кланов. Китай-город — нейтральная территория. Если ты заключишь с ним союз на равных — он будет соблюдать условия.

— Ты ему доверяешь?

— Никому не доверяю. — Рина покачала головой. — Но я знаю, что Ли Вэй не нарушает договорённости. Это единственное, что можно сказать о нём хорошего.

Дима думал долго. Минуту. Две. Пять.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Организуй встречу.

Встреча с Ли Вэем

Ли Вэй пришёл через час.

Без свиты. Без охраны. Просто вошёл на Нулевую платформу — в своём чёрном пальто, с тростью-драконом в руке — и сел на лавку напротив Димы.

— Вы хотели меня видеть, Дмитрий, — сказал он ровным, спокойным голосом. — Я слушаю.

— Ты предлагал мне сделку. Клан «Китай-город» — три задания в обмен на защиту и стабилизацию Семени.

— Да. Моё предложение в силе.

— Я не хочу быть должен клану. — Дима посмотрел ему прямо в глаза. — Я хочу быть должен тебе лично. Не «Китай-городу». Тебе.

Ли Вэй замер. Его идеальное лицо дрогнуло — в первый раз.

— Это... необычное предложение, — сказал он медленно. — Почему я должен согласиться?

— Потому что я могу дать тебе то, что не даст клан.

— И что же?

— Доступ к Андрею. К первому человеку, который перешёл границу Пустоты и вернулся. Китай-город хочет изучать Семя? Пусть изучают. Но через меня. Через моих людей. Не через клановую бюрократию.

Ли Вэй молчал. Его пальцы барабанили по трости — нервно, не в такт.

— Ты предлагаешь мне предать клан, — сказал он наконец.

— Я предлагаю тебе сделать карьеру, — ответил Дима. — Если ты принесёшь клану знания об Андрее — они возвысят тебя. Ты станешь не просто посланником. Ты станешь советником. Может быть, даже главой.

— И что ты хочешь взамен?

— Защита. Убежище. Доступ к информации о Семени. И помощь в переговорах с другими кланами.

— Это много, — покачал головой Ли Вэй.

— Это меньше, чем три задания. — Дима усмехнулся. — Ты сам сказал — я ценю. Оценивай.

Ли Вэй встал. Прошёлся взад-вперёд перед лавкой, опираясь на трость. Дима смотрел на него и чувствовал, как внутри крутится Семя — не тревожно, а сосредоточенно. Оно ждало.

— Хорошо, — сказал Ли Вэй, останавливаясь. — Я согласен. Но с условиями.

— Какими?

— Во-первых, я не могу открыто выступать против клана. Моя помощь будет тайной. Во-вторых, ты дашь мне доступ к Андрею — но не всего сразу, а постепенно. Я буду приносить знания в клан маленькими порциями, чтобы не вызвать подозрений. В-третьих — никаких убийств. Я не наёмник. Я учёный.

— Договорились. — Дима протянул руку.

Ли Вэй пожал её. Холодную, сухую, с длинными тонкими пальцами.

Новый союзник: Ли Вэй (клан «Китай-город»).

Статус: секретный.

Бонус: +10% к получаемой информации о Семени.

Риск: разоблачение приведёт к вражде с кланом «Китай-город».

— Я свяжусь с тобой, — сказал Ли Вэй, отступая в темноту. — Береги себя, Нулевой. У тебя теперь есть друзья. А значит, есть и враги.

Он исчез — как всегда, бесшумно и внезапно.

Рина выдохнула.

— Ты только что заключил сделку с дьяволом.

— С дьяволом, который знает, как лечить Семя, — ответил Дима. — Я выбираю меньшее зло.

— Всегда так говорят, перед тем как выбрать большее.

Она закурила. Дым стеклянной струйкой ушёл вниз, в темноту.

Дима сидел на лавке и смотрел на свои руки. Голубая нить под кожей пульсировала ровно, спокойно. Словно говорила: «Всё правильно. Так и надо».

Статус заданий:

«Семь дней»: выполнено на 50%«Освобождение»: выполнено (альтернативный исход)«Союзники»: выполнено на 75% (3 из 4)До истечения срока: 3 дня.

— Три дня, — сказал Дима вслух.

— Три дня, — подтвердила Рина. — А потом или ты становишься игроком, или тебя съедят.

— Я уже игрок.

— Ты — пешка, которая научилась ходить назад. Это не делает тебя ферзём.

Дима усмехнулся. Встал и потянулся.

— Где Зоя?

— В «Щепке». Гоняет Колю за то, что он съел её гречку.

— Пойду поговорю.

Он направился к палатке, чувствуя спиной взгляд Рины. Она смотрела ему вслед — кошачьими жёлтыми глазами — и улыбалась чему-то своему.

Разговор с Зоей

В «Щепке» было шумно.

Зоя гоняла Колю по рингу, и тот уворачивался с таким видом, будто это было самым весёлым в его жизни. Остальные бойцы сидели на скамейках и делали ставки.

— Десять Ци на то, что Коля упадёт через минуту! — крикнул кто-то.

— Двадцать — что он продержится три! — ответил другой.

— Тихо! — рявкнула Зоя, останавливаясь. — Новенький пришёл.

Все повернулись к Диме.

— Пришёл просить Зою о помощи, — спокойно сказал он. — Остальные могут остаться или уйти — мне всё равно.

— А нам не всё равно, — усмехнулся боец с татуировкой молнии на лице. — Мы хотим посмотреть, как ты будешь умолять.

Дима посмотрел на него. Тот не выдержал взгляда первым — отвёл глаза.

— Я не умоляю, — сказал Дима, переведя взгляд на Зою. — Я предлагаю сделку. Ты помогаешь мне выжить следующие три дня. Взамен — я помогаю тебе выбраться с Нулевой платформы.

Зоя замерла.

— Что ты знаешь о том, чтобы выбраться с платформы?

— Знаю, что ты не всегда была здесь. — Дима сделал шаг вперёд. — Рина рассказала. Ты — бывший боец клана «Новослободская». Ты сбежала оттуда три года назад, потому что твой командир хотел сделать тебя своей игрушкой. И теперь ты скрываешься здесь, боясь, что он тебя найдёт.

Тишина стала плотной, как бетон.

Зоя побледнела. Её кулаки сжались — но не для удара. От страха.

— Откуда... — прошептала она.

— Я знаю, потому что Фёдор — тот самый ледяной мужик, который хотел меня убить — он говорил о тебе. На нейтралке. Сказал, что «скоро вернёт свою собственность».

Зоя отшатнулась, как от пощёчины.

— Он знает, где я?

— Пока нет. Но он ищет. А я предлагаю тебе не просто убежище — я предлагаю тебе силу. Достаточно, чтобы встретиться с ним лицом к лицу и сказать «нет».

Она молчала. Бойцы на скамейках замерли, забыв про ставки. Даже Коля перестал уворачиваться.

— И что ты хочешь взамен? — спросила Зоя тихо.

— То же, что и от других. Сражаться рядом со мной. Не за меня — со мной.

Дима протянул руку.

Зоя смотрела на неё. На бинты. На голубую нить, которая светилась сквозь ткань. Потом подняла глаза — и Дима увидел в них то, чего раньше не замечал. Не злость. Не холод. Усталость. И надежду.

— Если ты меня предашь, — сказала она, беря его за руку, — я вырву твоё Семя через задницу.

— Договорились.

Они пожали руки. Крепко, по-мужски.

Новый союзник: Зоя (бывший боец клана «Новослободская»).

Статус: полный.

Бонус: +25% к боевой эффективности в ближнем бою.

Особые условия: Фёдор Ледяной стал вашим личным врагом.

— Три дня, — сказала Зоя, отпуская руку. — Что будем делать?

— Готовиться к войне, — ответил Дима. — Потому что через три дня они придут. Все трое.

Ночь. Платформа. Тишина

Дима сидел на краю платформы, свесив ноги в темноту. Внизу, там, где должны быть рельсы, была только чернота. И иногда — тихий шорох, от которого по спине бежали мурашки.

Рядом стояла Рина.

— Ты стал другим, — сказала она.

— Другим?

— Три дня назад ты был офисным планктоном, который боялся ударить в ответ. А сейчас ты собираешь армию.

— Не армию. Команду.

— Армию, — повторила Рина. — Потому что кланы придут с армиями. А у тебя четверо бойцов и проводница.

— И ты.

— Я — проводник. Я не воин. Если начнётся серьёзная драка — я исчезну. Такова моя работа.

Дима посмотрел на неё. В жёлтых глазах не было насмешки — только спокойная правда.

— Знаю, — сказал он. — Поэтому я не рассчитываю на тебя в бою.

— А на что рассчитываешь?

— На то, что ты найдёшь выход, когда все остальные будут драться.

Рина усмехнулась.

— Умный. Поэтому ты ещё жив.

Она села рядом. Молчала. Впервые за всё время не курила.

— Дима, — сказала она после долгой паузы.

— М?

— Ты боишься?

Он подумал.

— Да. Очень. Но я боюсь не смерти. Я боюсь, что не успею.

— Успеть что?

— Стать сильным. Спасти тех, кто мне верит. Узнать, зачем Семя выбрало меня.

Рина кивнула, будто ожидала этого ответа.

— Тогда не спи. Завтра будет трудный день.

Она встала и ушла в темноту, оставив Диму одного с его мыслями.

Он сидел и смотрел вниз, в бездну, где иногда мелькали красные точки — глаза Забытых, которые ждали своего часа.

До истечения срока: 2 дня 23 часа 58 минут.

Совет: отдыхайте. Завтра вам понадобятся все силы.

Дима лёг прямо на бетон, положив руки под голову. Семя внутри пульсировало спокойно, размеренно — как второе сердце.

— Спокойной ночи, — сказал он бездне.

Бездна не ответила.

Но Дима знал — она слышала.

Глава 8 Последняя платформа. Битва за Нулевых

Дима не спал всю ночь. Не потому, что не хотел — Семя требовало отдыха, мышцы гудели, глаза слипались. Но где-то глубоко внутри, там, где вращалась голубая нить, пульсировало тревожное предчувствие.

Они идут.

Он сидел на краю платформы, свесив ноги в темноту, и слушал тишину. Обычно Нулевая платформа гудела даже ночью — разговоры, шаги, звон металла. Сегодня было тихо. Слишком тихо.

Рина появилась из темноты беззвучно — как всегда.

— Уходим, — сказала она.

Дима поднял голову.

— Что?

— Фёдор собрал отряд. Они уже в Западном тоннеле. Через час будут здесь.

— Откуда знаешь?

— У меня везде глаза, — Рина дёрнула плечом. — Разведчики клана «Новослободская» уже на нейтралке. Они ждут сигнала. Фёдор хочет взять тебя живым, но если будешь сопротивляться — приказ убивать.

Дима встал. Ноги затекли, но он не обратил внимания.

— Сколько их?

— Двадцать. Может, двадцать пять. Третья часть — бойцы первого ранга. Четверо — второго. И Фёдор — третий ранг, почти четвёртый.

— А у нас? — спросил Дима, хотя знал ответ.

— Ты — первый ранг. Зоя — второй. Коля — второй. Андрей — неизвестно. Григорьич — третий, но старый. Я — проводник, я не в счёт.

— Двадцать пять против четверых.

— Пятерых, — поправила Рина. — Я же сказала — я не в счёт.

Дима усмехнулся. Горько, как старый кофе.

— Есть шанс?

— Если ты сделаешь то, что сделал в Пустоте — да. Если нет — мы все умрём. — Рина посмотрела ему в глаза. — Твоё Семя может поглощать чужую Ци. Ты уже делал это с Андреем. Сделай это с бойцами Фёдора — и мы победим.

— Это убьёт меня.

— Это может убить тебя. А может, не убьёт. — Она пожала плечами. — Выбирать не приходится.

Дима выдохнул.

— Где остальные?

— В «Щепке». Ждут тебя.

Щепка. Последнее собрание

В палатке было тесно. Григорьич сидел в углу с мечами на коленях — старый, злой, готовый к бою. Рядом с ним Андрей — бледный, с серыми глазами, но спокойный. Коля наматывал бинты на дубину — широкие, пропитанные Ци. Зоя стояла у ринга, сжимая бронзовые костяшки.

— Все в сборе, — сказал Дима, входя. — Фёдор идёт сюда. Двадцать пять бойцов. Четверо второго ранга. Он сам — третий, почти четвёртый. У нас — пять человек, если считать Рину. Шансов нет.

— Шанс есть всегда, — сказал Григорьич. — Вопрос цены.

— Я знаю цену. — Дима подошёл к центру палатки. — Рина сказала, что я могу поглощать чужую Ци. Как с Андреем, только в бою.

— Это убьёт тебя, — тихо сказал Андрей.

— Или не убьёт, — повторил Дима слова Рины. — Выбирать не приходится.

— А если не придётся выбирать? — Зоя шагнула вперёд. — Если мы просто победим?

— Двадцать пять против четверых, — повторил Дима.

— Пятерых, — поправил Коля. — Ты нас всё время забываешь.

— Рину — не в счёт.

— Я не про Рину. — Коля поднял дубину. — Я про себя. И про неё. — Он кивнул на Зою. — Мы дерёмся лучше, чем ты думаешь. А ты дерёшься хуже, чем мы надеемся. Так что не надо геройствовать. Просто делай свою работу.

— Какую?

— Бей тех, кого мы не добьём. А мы добьём остальных.

Дима посмотрел на него. В глазах Колей не было страха — была злая, азартная уверенность.

— Хорошо, — сказал Дима. — План такой.

Он развернул карту Нулевой платформы — старую, потрёпанную, с пометками Григорьича.

— Они придут через Западный тоннель. Единственный вход. Значит, мы встречаем их там.

— В тоннеле? — удивился Андрей. — Там же нет места для манёвра.

— Поэтому мы и встретим их там. — Дима ткнул пальцем в узкое место перед платформой. — Здесь тоннель сужается до трёх метров. Они не могут пройти больше двух человек в ряд. Мы их зажимаем.

— А если они пойдут в обход?

— Не пойдут. Других входов на Нулевую нет. Это мы проверили.

Григорьич кивнул.

— Разумно. Я встаю в первую линию. Андрей — за мной. Коля и Зоя — фланги. Дима — в центре, как резерв.

— Почему я в резерве? — возразил Дима.

— Потому что если ты умрёшь в первые пять минут — мы проиграли, — сказала Зоя. — Ты — Носитель. Ты — цель. Ты — причина, по которой они вообще сюда пришли. Без тебя у них нет смысла нападать на Нулевую.

— Она права, — добавил Григорьич. — Ты — приманка. Пока ты жив, они будут лезть на нас. Как только ты умрёшь — они уйдут.

— Или добьют всех, — усмехнулся Коля.

— Или добьют всех, — согласился старик. — Поэтому не умирай.

Дима сжал кулаки. Голубая нить под кожей пульсировала.

Новое задание: «Оборона Нулевой платформы»

Цель: отразить атаку клана «Новослободская».

Условия: выжить, защитить союзников, уничтожить или обратить в бегство Фёдора Ледяного.

Награда: +100 Ци, уважение Нулевых, доступ к скрытой информации о Семени.

Штраф за провал: смерть (необратимо).

— Всё ясно, — сказал Дима, убирая карту. — Занимаем позиции.

Западный тоннель. Ожидание

Тоннель встретил их холодом и темнотой. Синие огни Ци не проникали сюда — только тусклый жёлтый свет откуда-то издалека, от границы с Пустотой.

Григорьич встал в центре, у самого узкого места — там, где стены сходились почти вплотную, оставляя проход для одного-двух человек. Мечи он держал крест-накрест, готовый к первому удару.

Андрей — справа, чуть сзади. Его руки светились бледно-серым — остатки тёмной Ци, которая ещё не ушла. Он выглядел спокойным. Слишком спокойным для человека, который три года был монстром.

Коля и Зоя заняли фланги — Коля слева, с дубиной наперевес, Зоя справа, с бронзовыми костяшками, готовыми к бою.

Дима встал в центре, позади всех. Рина замерла в десяти метрах — наблюдатель, связной, последний шанс на отступление.

— Идут, — сказала она тихо.

Дима услышал шаги. Много шагов. Тяжёлых, уверенных, с лязгом металла. Фёдор не пытался скрываться — он шёл открыто, как хозяин, который возвращается в свой дом.

Из темноты вышли первые.

Четверо. В кожаных пальто, лысые, с короткими копьями в руках. За ними — ещё четверо. И ещё. И ещё.

Всего двадцать пять.

Во главе — Фёдор Ледяной. Такой же огромный, как в прошлый раз, с холодными глазами и паром, идущим изо рта. Увидел Диму — улыбнулся.

— Носитель, — сказал он. — Я же говорил, что вернусь.

— А я говорил, что не дамся, — ответил Дима.

— Посмотрим.

Фёдор поднял руку. Отряд замер.

— Ты можешь отдать Семя добровольно. Я обещаю, что твои люди останутся живы. Даже девка-проводник. — Он кивнул в сторону Рины. — Даже старик.

— А если нет?

— Если нет — я вырежу Семя из твоего трупа. А твоих людей скормлю Забытым. Выбирай.

Дима посмотрел на своих. Григорьич — спокоен. Андрей — бледен, но твёрд. Коля — ухмыляется. Зоя — сжала кулаки так, что бронза заскрежетала.

— Мы выбрали, — сказал Дима.

Фёдор вздохнул — тяжело, как старый паровоз.

— Жаль. Я надеялся, что ты будешь умнее.

Он опустил руку.

— Вперёд.

Битва

Первая волна ударила быстро.

Четверо бойцов первого ранга бросились вперёд, с копьями наперевес. Григорьич встретил их мечами — короткий, экономный удар, и первый упал с перерезанным горлом. Второй споткнулся о тело и получил копьё в глаз — Андрей не промахнулся.

Двое оставшихся попытались обойти старика с флангов — но наткнулись на Колю и Зою.

Коля просто раздавил своего противника — дубина встретила копьё, сломала его, и продолжила движение, превращая грудь бойца в кровавое месиво.

Зоя действовала тоньше — уклонение, блок, резкий удар бронзовыми костяшками в висок. Боец рухнул, даже не вскрикнув.

— Первая волна — ноль, — прокомментировала Рина из темноты. — Вторая через десять секунд.

— Готовьтесь, — сказал Григорьич.

Вторая волна была больше — восемь человек. Четверо первого ранга, четверо второго. Они не бежали — шли медленно, сомкнутым строем, прикрывая друг друга щитами.

— Коля, Зоя — назад! — крикнул Григорьич. — Мы с Андреем держим центр.

Коля и Зоя отступили, пропуская врагов в узкое место. Григорьич рубанул мечом — щит треснул, но не раскололся. Андрей ударил сбоку — копьё вошло в плечо второму бойцу, заставив его выронить щит.

Но их было слишком много.

Один из бойцов второго ранга прорвался через линию Григорьича и бросился к Диме.

— Попался, — сказал он, занося копьё.

Дима активировал «Чувство боя» и «Взгляд Пустоты» одновременно.

«Взгляд Пустоты»: активирован. Слабые места: шея (справа), левая ключица, солнечное сплетение. «Чувство боя»: траектория удара — грудь. Уклонение — 89%.

Он нырнул под копьё — легко, почти небрежно — и врезал «Кулаком Пустоты» прямо в солнечное сплетение бойца.

Тот выгнулся дугой. Изо рта вырвался голубой свет — Ци, которую впитало Семя Димы. Потом боец рухнул и не встал.

Поглощена Ци: +15. Всего Ци: 38/200.

Дима посмотрел на свои руки. Голубая нить стала ярче — и теперь вилась не только на руках, но и на груди, пробиваясь сквозь футболку.

— Дима, назад! — крикнула Зоя.

Он отступил, пропуская её вперёд. Зоя влетела в строй врагов, как бритва — быстрые, рубящие удары, без защиты, без пощады. Двое бойцов первого ранга упали, не успев даже вскинуть оружие. Третий попытался ударить её копьём в спину — но Коля перехватил удар дубиной, развернулся и сломал бойцу руку.

— Держимся! — крикнул Григорьич. — Третья волна!

Но третьей волны не было.

Фёдор поднял руку, и его люди замерли.

— Хватит, — сказал он громко. — Я вижу, что вы не сдадитесь. Значит, я пойду сам.

Он шагнул вперёд. Бойцы расступились, пропуская главу.

Фёдор вытащил из-за спины два копья — длинных, с ледяными наконечниками. Воздух вокруг них дрожал от холода.

— Старик, — сказал он Григорьичу. — Ты ещё можешь уйти. Я не трону тебя. Ты слишком стар, чтобы умирать в такой драке.

— Я слишком стар, чтобы бежать, — ответил Григорьич, поднимая мечи.

— Твой выбор.

Фёдор бросил одно копьё.

Григорьич рубанул по нему мечом — копьё отскочило, но меч разлетелся вдребезги. Лёд был твёрже стали.

— Что? — прошептал старик.

Второе копьё Фёдор держал в руке. Он шагнул вперёд — один шаг, — и копьё вошло в плечо Григорьича.

— Старик! — крикнул Андрей.

Григорьич упал на колено, сжимая рану. Кровь была чёрной — копьё было отравлено тёмной Ци.

— Отец! — Андрей рванулся вперёд.

— Стоять! — рявкнул Григорьич, поднимая здоровую руку. — Не подходи.

Андрей замер. В его глазах горела ярость — чистая, человеческая.

— Ты, — прошептал он, глядя на Фёдора. — Ты ответишь за это.

— Кто ты такой? — усмехнулся Фёдор. — Ещё один Нулевой?

— Я — тот, кто убьёт тебя.

Андрей бросился вперёд.

Андрей против Фёдора

Он двигался быстрее, чем Дима мог уследить. Руки светились бледно-серым, глаза горели белым. В каждом ударе была сила, которую невозможно было остановить.

Фёдор блокировал — но ледяное копьё треснуло.

— Что? — он отшатнулся.

Андрей ударил снова — в корпус, в лицо, в плечо. Фёдор уклонялся, но пропускал больше, чем блокировал. Кровь потекла из разбитой губы.

— Ты... кто... ты? — прорычал Фёдор, отступая.

— Я — то, что вы создали, — ответил Андрей. — Я — ошибка Изнанки. Я — монстр, который помнит, как быть человеком.

Он врезал «Кулаком Пустоты» — не обычным, а тёмным, с серыми всполохами — в грудь Фёдора. Тот отлетел на пять метров, врезался в стену и сполз по ней, оставляя кровавый след.

— Встань, — сказал Андрей, подходя к нему. — Встань и дерись.

Фёдор попытался встать — но ноги не держали. Тёмная Ци Андрея парализовала его мышцы, замораживала кровь.

— Ты... не человек, — прошептал Фёдор.

— Нет, — согласился Андрей. — Но я лучше, чем ты.

Он занёс кулак для финального удара.

— Андрей, стой! — крикнул Дима.

Андрей замер. Повернулся.

— Не убивай его, — сказал Дима. — Если ты убьёшь главу клана — они объявят войну Нулевой. Придут сюда снова. С сотней бойцов.

— Он заслужил смерть.

— Может быть. Но не сейчас. И не от тебя.

Андрей стоял, сжимая кулак. В его глазах боролись ярость и разум. Потом он медленно опустил руку.

— Уходи, — сказал он Фёдору. — Уводи своих людей. И не возвращайся.

Фёдор поднялся — медленно, держась за стену. Кровь текла изо рта, из носа, из раны на груди.

— Ты... пожалеешь, — прохрипел он.

— Уже жалею, что не убил, — ответил Андрей.

Фёдор махнул рукой. Его бойцы подхватили раненых и потащили в тоннель. Через минуту они исчезли в темноте.

Остались только тела. Восемь трупов. Своих — трое раненых, включая Григорьича.

— Мы победили, — сказала Рина, выходя из темноты.

Дима покачал головой.

— Нет. Мы выжили. Это не победа.

Он подошёл к Григорьичу. Старик сидел, прислонившись к стене, и сжимал пробитое плечо.

— Ты как?

— Жить буду, — ответил Григорьич, кривясь от боли. — Но какое-то время драться не смогу.

— Мы справимся без тебя.

— Знаю. — Старик посмотрел на Андрея. — Ты стал сильнее, чем был. Сильнее, чем я мог представить.

— Это не сила, — ответил Андрей. — Это проклятие.

— Проклятие, которое спасло нам жизнь, — возразил Дима.

Он повернулся к остальным. Коля стоял с окровавленной дубиной, тяжело дыша. Зоя перематывала разбитые костяшки. Рина курила, глядя в темноту.

— Мы выиграли время, — сказал Дима. — Но не больше. Фёдор вернётся. Сейчас он знает, где мы, сколько нас, на что мы способны. В следующий раз он приведёт сотню.

— Что будем делать? — спросил Коля.

Дима посмотрел на свои руки. Голубая нить пульсировала ярко, почти больно. Семя внутри требовало выхода — требовало больше Ци, больше силы, больше битв.

— У нас есть три дня до истечения срока Тургеневской, — сказал он. — За три дня мы должны стать сильнее. Или найти союзников. Или уйти.

— Куда уйти? — спросила Зоя.

— В Пустоту.

Все замолчали.

— Ты с ума сошёл, — сказал Коля. — Пустота — смерть.

— Для обычных — да. А для нас? — Дима показал на Андрея. — Он выжил там три года. Я провёл там несколько часов и остался жив. Наше Семя питается Пустотой. Это — наша территория.

— Тёмная Ци разрушает человека, — возразила Зоя.

— Может быть. Но она же даёт силу. — Дима повернулся к Андрею. — Сколько ты продержишься в Пустоте без мутации?

— Неделю. Может, две. — Андрей пожал плечами. — Потом начну терять себя.

— А если ты будешь рядом со мной? Если моя Ци будет стабилизировать твою?

Андрей задумался.

— Не знаю. Никто не пробовал.

— Тогда попробуем.

Дима посмотрел на Рину.

— Сколько у нас времени, чтобы собраться?

— Час. Может, два. Фёдор будет ждать подкрепления, прежде чем вернуться.

— Значит, выступаем через час.

— Куда именно? — спросил Коля.

— В Пустоту. К кратеру Андрея. Там мы будем в безопасности. По крайней мере, от кланов.

— А от Забытых?

— Забытые — наша проблема. Но мы решим её так же, как решили Фёдора.

Коля усмехнулся.

— Ты безумен.

— Знаю. — Дима улыбнулся — впервые за долгое время. — Это моё единственное преимущество.

Пустота. Убежище

Кратер Андрея встретил их жёлтым светом и тишиной.

Здесь, в сердце Пустоты, не было ни кланов, ни правил, ни обещаний. Только камень, пепел и далёкие голоса Забытых, которые не решались подойти близко.

— Они боятся Андрея, — сказала Рина, оглядываясь. — Чувствуют его тёмную Ци и не лезут.

— Надолго? — спросил Дима.

— Дня на три. Потом голод пересилит страх. И тогда они пойдут.

— Три дня — это всё, что нам нужно.

Они разбили лагерь прямо на дне кратера — расстелили одеяла, разожгли костёр из обломков дерева, которые Коля притащил из тоннеля.

Григорьич лежал у огня, замотав плечо. Его лицо было бледным, но глаза оставались ясными.

— Расскажи, — сказал он, глядя на Диму. — Всё, что знаешь о Семени.

— Я знаю не больше тебя, — ответил Дима.

— А твоя система? Она знает.

Дима замер. Система — зелёные надписи перед глазами — была тем, о чём он никому не рассказывал. Она появилась вместе с Семенем. И она была единственным, что помогало ему ориентироваться в этом мире.

— Ты видишь её, да? — спросил Григорьич. — Такую же, как Андрей когда-то.

Андрей кивнул, не поднимая головы.

— Да. Я видел. Цифры, ранги, навыки. Она исчезла, когда я стал Забытым. А потом вернулась — когда Дима перепрограммировал руну.

— Это — не магия, — сказал Григорьич. — Это — древняя технология. Та, что осталась от тех, кто строил Изнанку.

— Какая технология? — спросил Дима.

— Изначально Изнанка была не тюрьмой, — Григорьич закашлялся, но продолжил. — Она была лабораторией. Там, в глубине Пустоты, стояли машины, которые управляли реальностью. С их помощью можно было переписывать законы физики, создавать порталы, менять природу Ци.

— А потом?

— А потом пришли Забытые. Первые Забытые. Они уничтожили лабораторию, убили создателей, забрали технологии. И спрятали всё в Пустоте, где никто не мог найти.

— Ты хочешь сказать, что моя система — это... кусок древней технологии?

— Не кусок. Ключ. — Григорьич посмотрел ему в глаза. — Семя — это не просто источник силы. Это интерфейс. Ты можешь подключаться к древним машинам, управлять ими, перепрограммировать их. Как Андрей — когда ты изменил его руну.

Дима молчал.

Перед глазами вспыхнула зелёная надпись — ярче, чем когда-либо.

Доступ к скрытой информации: открыт.

Семя прорыва: версия 2.0.

Создатели: неизвестны.

Цель: стабилизация Изнанки, борьба с Пустотой.

Текущий статус: повреждён.

Необходимо восстановление: найти ядро системы в глубине Пустоты.

— Ты знал, — сказал Дима, глядя на Григорьича. — Ты знал всё это время.

— Я догадывался. — Старик тяжело вздохнул. — Я искал ядро тридцать лет. Не нашёл. Пустота слишком велика, а Забытые слишком опасны.

— Но теперь у нас есть Андрей. И я. Мы можем найти.

— Можете. — Григорьич кивнул. — Если выживете.

Дима встал. Посмотрел на своих — на Рину, Колю, Зою, Андрея. На старика, который верил в него.

— Завтра идём в глубину Пустоты, — сказал он. — Найдём ядро, восстановим систему, получим контроль над Изнанкой. А потом разберёмся с кланами.

— Звучит как самоубийство, — заметил Коля.

— Всё, что мы делаем, звучит как самоубийство. Но мы пока живы.

Дима протянул руку. Один за другим к ней присоединились остальные. Коля, Зоя, Андрей, Рина. Даже Григорьич — здоровой рукой.

— До конца, — сказал Дима.

— До конца, — ответили они.

Ночь в Пустоте

Когда все уснули, Дима сидел у костра и смотрел на огонь. Семя внутри вращалось спокойно — впервые за несколько дней. Рядом бесшумно опустилась Рина.

— Ты уверен? — спросила она.

— В чём?

— В том, что мы идём в глубину Пустоты.

— Нет. Но выбора нет.

— Всегда есть выбор. — Она закурила. — Ты мог бы сдаться Тургеневской. Они дали бы тебе защиту, стабильность.

— Ценой свободы.

— Свобода — это когда есть что терять. — Рина выпустила дым. — А у тебя ничего нет. Ты — Нулевой. У тебя нет дома, нет семьи, нет прошлого. Что ты теряешь?

Дима подумал.

— Будущее.

— Будущее можно построить заново.

— Не с чужими руками.

Рина посмотрела на него долгим взглядом.

— Ты упрямый, — сказала она. — Это плохо.

— Или хорошо.

— Поживём — увидим.

Она докурила, потушила окурок о камень и ушла в темноту.

Дима остался один.

Он поднял руку к свету костра. Голубая нить под кожей теперь вилась от кончиков пальцев до самого локтя — яркая, пульсирующая, живая.

Семя прорыва: уровень интеграции — 47%.

До второго ранга: 162 Ци.

До полной мутации: 287 дней (примерно).

— Меньше года, — прошептал Дима. — Меньше года, чтобы стать сильным или умереть.

Он лёг на спину, положив руки под голову. Жёлтое небо Пустоты было пустым — ни звёзд, ни облаков, только тьма, которая смотрела на него в ответ.

— Я готов, — сказал он.

И закрыл глаза.

День шестой. Утро в Пустоте

Дима проснулся от голоса Андрея.

— Вставай. Они здесь.

Он сел. Вокруг уже все были на ногах. Коля сжимал дубину, Зоя намотала бронзовые костяшки, Григорьич стоял с одним мечом — вторую руку он не мог использовать.

— Кто? — спросил Дима.

— Не Забытые, — ответил Андрей, глядя в темноту. — Хуже.

Из темноты вышли люди. Много людей. В чёрных плащах, с гербом «Китай-города» на груди. Во главе — Ли Вэй, с тростью-драконом в руке.

— Я пришёл помочь, — сказал он.

— Помочь? — Дима встал, сжимая кулаки. — Или предать?

— Клан «Китай-город» знает о нападении Фёдора. — Ли Вэй подошёл ближе. — Совет кланов решил, что Нулевая платформа должна быть защищена. Мы послали отряд — двадцать бойцов, чтобы держать оборону.

— А меня?

— Ты — часть Нулевой. А значит, часть нашей защиты.

Дима не верил. Не мог верить. Но в глазах Ли Вэя не было лжи.

— Почему сейчас? — спросил он. — Почему не раньше?

— Потому что раньше ты не был союзником. А теперь — ты. — Ли Вэй улыбнулся — впервые за всё время. — Я доложил клану о нашей сделке. Они согласились. Ты — под защитой «Китай-города». Пока выполняешь условия.

— Какие условия?

— Ты идёшь в глубину Пустоты. Находишь ядро древней системы. И приносишь его нам. Взамен — клан гарантирует тебе безопасность, стабилизацию Семени и место среди нас.

— А если я откажусь?

— Тогда мы уходим. И Фёдор вернётся. С сотней бойцов. — Ли Вэй развёл руками. — Выбирай.

Дима посмотрел на своих. На Григорьича — раненого, но готового драться. На Андрея — бледного, но спокойного. На Колю и Зою — уставших, но верных. На Рину — невозмутимую, как всегда.

— Мы уже идём в глубину, — сказал он. — С вами или без вас.

— Тогда мы идём с вами, — кивнул Ли Вэй. — Двадцать бойцов против Забытых. Шансов больше.

— Или проблем больше, — заметил Коля.

— Или проблем больше, — согласился Ли Вэй. — Но выбора нет.

Дима выдохнул.

— Хорошо. Идём вместе.

Глава 9 Глубина. Сердце Пустоты

Отряд двинулся в путь через час после рассвета Пустоты — если жёлтый полумрак, который никогда не менялся, можно было назвать рассветом.

Двадцать бойцов клана «Китай-город» шли в авангарде — в чёрных плащах, с мечами и копьями, с амулетами, защищающими от тёмной Ци. Они двигались слаженно, как механизм — ни лишних звуков, ни лишних движений.

Ли Вэй шёл рядом с Димой.

— Они обучены, — сказал Дима, наблюдая за бойцами.

— Пятнадцать лет тренировок, — кивнул Ли Вэй. — С детства. Клан «Китай-город» не берёт случайных людей.

— И они готовы умереть за меня?

— Они готовы умереть за клан. Ты — задание. Не больше.

— Честно, — усмехнулся Дима. — По крайней мере, не врут.

Остальные шли в центре колонны — Григорьич с перевязанным плечом, опираясь на меч как на трость; Андрей, бледный и сосредоточенный; Коля и Зоя, готовые к бою; Рина, которая, казалось, вообще не напрягалась — она просто шла и курила, выпуская дым в жёлтый воздух.

— Сколько до цели? — спросил Дима у Ли Вэя.

— Три километра. Может, четыре. Точных карт Пустоты не существует.

— Откуда знаешь, куда идти?

— Ядро системы излучает энергию. — Ли Вэй достал из кармана маленький прибор — круглый, с голубой стрелкой. — Это компас Ци. Он показывает направление самого мощного источника. Сейчас это — Пустота. Чем глубже мы идём, тем сильнее сигнал.

Дима посмотрел на компас. Стрелка дрожала, указывая вперёд и немного вниз.

— Там что-то есть.

— Нечто очень древнее, — кивнул Ли Вэй. — И очень опасное.

Первая линия обороны

Они прошли ещё километр, когда Забытые атаковали в первый раз.

Они вышли из стен — буквально вытекли из камня, как чёрная смола. Их было много — десятка два, с красными глазами и длинными когтями. Самые слабые, первого ранга — но их количество компенсировало качество.

— В круг! — крикнул Ли Вэй.

Бойцы «Китай-города» мгновенно перестроились — сомкнули щиты, выставили копья. Забытые налетели на строй и... завязли. Копья пронзали их тела, Ци бойцов разрывала тёмную плоть.

— Неплохо, — прокомментировал Коля, сжимая дубину. — Может, нам и не придётся драться.

— Не обольщайся, — ответил Григорьич. — Это разведка. Настоящие Забытые придут позже.

Он оказался прав.

Через полкилометра из темноты вышли трое.

Они были выше обычных Забытых — под два с половиной метра ростом, с когтями, похожими на мечи, и глазами, горевшими алым. Вместо лиц — чёрные провалы, из которых доносился низкий, тягучий звук, похожий на плач.

— Третий ранг, — тихо сказал Ли Вэй. — Каждый.

— Сколько человек нужно, чтобы убить одного? — спросил Дима.

— Десять. Если повезёт.

— А у нас двадцать.

— У нас двадцать — и четверо Нулевых.

Ли Вэй поднял руку.

— Первая шеренга — задержать! Вторая — готовить технику прорыва!

Бойцы перестроились. Первая шеренга — десять человек — бросилась на Забытых, принимая удар на себя. Вторая — остальные десять — начали читать заклинания, вливая Ци в мечи и копья.

— Димон, — сказал Коля, подходя ближе. — Может, нам тоже пора?

— Жди сигнала.

Первый Забытый прорвал строй. Он отшвырнул троих бойцов одним ударом и бросился к центру — туда, где стоял Дима.

— Сейчас! — крикнул Ли Вэй.

Вторая шеренга выпустила технику — десяток светящихся копий из чистой Ци вонзились в грудь Забытого. Он закричал — странно, по-детски — и рассыпался в пыль.

— Один есть! — крикнул кто-то.

Но двое других прорвались одновременно. Один набросился на бойцов второй шеренги — разорвал двоих, пока они перезаряжали технику. Второй бросился к Диме.

— Мой, — сказал Андрей и шагнул вперёд.

Он двигался плавно, почти лениво. Уклонился от когтя, нырнул под руку и врезал «Кулаком Пустоты» — тёмным, с серыми всполохами — в грудь Забытого.

Тот замер. Потрясённо посмотрел на дыру в своей груди. И рассыпался.

Андрей даже не запыхался.

— Впечатляет, — сказал Ли Вэй.

— Это не я, — ответил Андрей. — Это моя тёмная Ци. Она убивает их быстрее, чем обычная.

— Ты монстр?

— Я — то, что создала ваша Изнанка.

— Второй ранен! — крикнул один из бойцов.

Дима подбежал. Боец лежал на земле с разорванным животом — Забытый зацепил его когтями. Кровь текла быстро, слишком быстро.

— Зелье! — крикнул Дима.

— Не поможет, — сказал Рина, появившись рядом. — Рана слишком глубокая. Он умрёт через минуту.

— Сделай что-нибудь!

— Не могу. — Она покачала головой. — Я проводник, а не врач.

Боец посмотрел на Диму. В его глазах не было страха — только усталость.

— Скажи моей семье... — прошептал он.

— Скажи сам. — Дима сжал его руку. — Ты выживешь. Слышишь?

Но боец уже не слышал.

Дима медленно опустил его руку. Встал.

— Ещё двое, — сказал Ли Вэй, подходя. — Мы потеряли троих.

— А Забытые?

— Все мертвы. Но это только начало.

Дима посмотрел в темноту. Там, за жёлтым светом, что-то двигалось. Много чего-то.

— Сколько их там?

— Пятьдесят. Может, больше. — Ли Вэй достал компас — стрелка дрожала, указывая не только вперёд, но и в стороны. — Мы окружены.

Круг в темноте

— Построить круговую оборону! — скомандовал Ли Вэй.

Оставшиеся семнадцать бойцов сомкнули щиты, образуя кольцо. Внутри — Дима и его команда, раненые и убитые.

— Сколько продержимся? — спросил Коля.

— Час. Может, два, — ответил Григорьич. — Если они будут атаковать по одному. А если все сразу — пятнадцать минут.

— Тогда не будем ждать, — сказал Дима. — Пойдём на прорыв.

— Куда?

— Туда, куда показывает компас. К ядру.

— Идиоты, — прошептал кто-то из бойцов. — Мы все умрём.

— Умрём, если останемся, — ответил Дима. — А если пойдём — может, выживем.

Он посмотрел на Ли Вэя. Тот кивнул.

— Построиться клином! — скомандовал он. — Григорьич — остриё! Андрей и Зоя — фланги! Коля и Нулевые — центр! Дима — замыкающий!

— Почему я замыкающий? — возмутился Дима.

— Потому что если ты умрёшь, всё было зря, — ответил Ли Вэй. — Не спорь.

Дима стиснул зубы, но подчинился.

Клин двинулся в темноту.

Глубина

Они пробивались через ряды Забытых как нож сквозь масло — медленно, с потерями, но не останавливаясь. Григорьич рубил мечом слева и справа, не глядя — каждое движение убивало одного-двух врагов. Андрей работал тёмной Ци, рассыпая Забытых в пыль десятками. Зоя и Коля прикрывали фланги, не давая окружить клин.

Бойцы «Китай-города» гибли один за другим.

К пятидесятому метру их осталось двенадцать.

К сотому — восемь.

К сто пятидесятому — четверо.

— Мы не дойдём! — крикнул кто-то.

— Дойдём, — ответил Дима, хотя сам уже не верил.

И тут тоннель кончился.

Они вышли в огромную пещеру — такую большую, что жёлтый свет Пустоты не доставал до потолка. В центре пещеры стояло оно.

Ядро.

Оно было огромным — метров десять в высоту, пульсировало голубым светом, как сердце. Вокруг него вились тонкие нити Ци — сотни, тысячи, они уходили в стены, в пол, в потолок, в саму Пустоту.

— Боже мой, — прошептал Ли Вэй. — Оно существует.

— Ты не верил? — спросил Дима.

— Я надеялся. Но не верил.

Они подошли ближе. Ядро было сделано из материала, которого Дима никогда не видел — не металл, не камень, не стекло. Оно было живым. Поверхность пульсировала, переливалась, дышала.

Обнаружено ядро системы.

Семя прорыва: уровень синхронизации — 89%.

Требуется подключение: положить руку на поверхность ядра.

Предупреждение: процесс необратим.

— Необратим, — прочитал вслух Дима.

— Что? — спросила Рина.

— Система говорит, что если я подключусь к ядру — назад дороги не будет.

— А у тебя есть выбор? — спросил Андрей.

Дима посмотрел на него. На Григорьича — раненого, но живого. На Колю и Зою — уставших, но верных. На Рину — невозмутимую. На Ли Вэя — задумчивого.

— Нет, — сказал он. — Выбора нет.

Он шагнул вперёд.

— Стой, — сказал чей-то голос из темноты.

Из-за ядра вышел человек.

Высокий, в длинном белом плаще, с серебряными волосами до плеч. Глаза — голубые, светящиеся, как у Димы. На груди — руна, такая же, как у Андрея, только золотая.

— Кто ты? — спросил Дима.

— Я — хранитель. — Человек улыбнулся — холодно, безжизненно. — Я ждал тебя, Носитель. Ждал очень долго.

— Ты — человек?

— Был когда-то. Теперь — часть системы. Часть ядра.

Он подошёл ближе. Дима увидел, что его ноги не касаются пола — он висел в воздухе, в нескольких сантиметрах от земли.

— Меня зовут Артём, — сказал хранитель. — Я — первый Носитель. Тот, кто создал Семя.

Дима замер.

— Ты... создал Семя?

— Да. Триста лет назад. Когда Изнанка была молодой, а Пустота — только начинала расти.

Артём поднял руку. Вокруг ядра замерцали голограммы — изображения людей в странной одежде, машин, порталов.

— Мы пришли сюда из другого мира, — сказал он. — Из мира, где магия была наукой. Мы построили Изнанку как убежище, как лабораторию. Мы хотели изучить Пустоту, понять её природу, остановить её рост.

— Что пошло не так?

— Всё. — Артём опустил руку. Голограммы исчезли. — Пустота оказалась не просто дырой в пространстве. Она была живой. Она чувствовала, думала, хотела. Она заражала нас, превращала в Забытых. Мы пытались бороться — создали Семя, систему контроля, ядро. Но было поздно.

— Что случилось с твоими людьми?

— Они умерли. Или стали Забытыми. Я остался один. — Артём посмотрел на свои руки. — Я подключился к ядру — навсегда. Теперь я — часть системы. Я управляю ею, поддерживаю её работу. Но я не могу выйти. Не могу умереть. Триста лет.

Дима молчал.

— Ты хочешь, чтобы я сделал то же самое? — спросил он наконец.

— Я хочу, чтобы ты выбрал, — ответил Артём. — Ты можешь подключиться к ядру и стать новым хранителем. Я уйду, наконец-то умру. А ты займёшь моё место — навсегда.

— Или?

— Или ты можешь уничтожить ядро. — Артём показал на пульсирующий голубой шар. — Если ты ударишь «Кулаком Пустоты» в центр — система разрушится. Пустота перестанет расти. Изнанка и обычный мир сольются воедино. Магия станет доступна всем. Но Семя в тебе погибнет.

— И я умру?

— Нет. Ты станешь обычным человеком. Без силы. Без Ци. Без памяти о Семени.

— А вы? — спросил Дима. — Что будет с вами?

— Я умру, — просто сказал Артём. — Наконец-то.

Дима повернулся к своим.

Григорьич смотрел на него с надеждой. Андрей — с пониманием. Коля — с беспокойством. Зоя — с вызовом. Рина — с холодным любопытством. Ли Вэй — с расчётом.

— Я не могу решить один, — сказал Дима. — Это касается всех.

— Касается, — согласился Ли Вэй. — Если ты уничтожишь ядро — магия станет доступна всем. Кланы потеряют власть. Мир изменится навсегда.

— Если я подключусь — ничего не изменится. Я стану новым хранителем, а вы вернётесь в Изнанку и будете жить, как жили.

— Не совсем, — возразил Артём. — Если ты подключишься, ты сможешь управлять системой. Ты сможешь замедлить рост Пустоты. Остановить мутацию Семени. Даже вылечить Забытых — если захочешь.

— Но я буду привязан к ядру. Навсегда.

— Да.

Дима закрыл глаза.

Перед ним вспыхнула зелёная надпись — последний раз.

Финальный выбор.

Вариант 1: Подключиться к ядру.

Стать хранителем Изнанки.

Получить контроль над системой.

Сохранить свои силы.

Потерять свободу навсегда.

Вариант 2: Уничтожить ядро.

Остановить рост Пустоты.

Слить Изнанку с обычным миром.

Потерять Семя и все силы.

Стать обычным человеком.

Выбери, Нулевой. Времени нет.

Дима открыл глаза.

— Я выбираю, — сказал он.

Выбор

Он подошёл к ядру. Положил руку на пульсирующую поверхность.

— Подожди, — сказал Андрей. — Ты уверен?

— Нет, — ответил Дима. — Но я должен.

Он посмотрел на Артёма.

— Ты триста лет ждал этого момента. Тридцать лет Григорьич искал ядро. Неделю я пытался понять, зачем Семя выбрало меня. — Он усмехнулся. — Я думал, ответ будет сложным. Оказалось — просто.

— И какой ответ? — спросил Артём.

— Я здесь, чтобы сделать выбор, который никто другой не может сделать. Не потому что я сильный или умный. А потому что я — Нулевой. Тот, у кого ничего нет. Тот, кому нечего терять.

Дима сжал пальцы.

— Я подключаюсь.

— Нет! — крикнула Рина.

Все обернулись.

Она стояла, сжимая нож, с глазами полными слёз — впервые за всё время.

— Ты не можешь остаться здесь, — сказала она. — Ты нужен нам. Нулевой платформе. Всем, кто верит в тебя.

— Рина...

— Я не ради контракта. — Она подошла ближе. — Я ради тебя. Ты — первый, кто посмотрел на меня как на человека. Не как на проводника. Не как на инструмент. Ты спросил, как меня зовут. И запомнил.

Дима молчал.

— Пожалуйста, — сказала Рина. — Не оставайся здесь. Найди другой способ.

— Другого способа нет, — сказал Артём.

— Заткнись, — огрызнулась Рина. — Ты триста лет сидел в этой дыре и ничего не делал. Может, ты просто трус? Может, ты боялся умереть?

Артём замер. В его глазах впервые появилось что-то человеческое. Обида. Гнев. Стыд.

— Ты не знаешь, о чём говоришь, — тихо сказал он.

— А ты не знаешь меня. — Рина подошла к нему вплотную. — Я — проводник. Я вижу людей насквозь. Ты не хочешь умирать. Ты хочешь, чтобы кто-то другой занял твоё место. Потому что ты боишься.

— Рина, прекрати, — сказал Дима.

— Нет. — Она повернулась к нему. — Ты не должен слушать его. Ты должен слушать себя. Что ты хочешь?

Дима закрыл глаза.

Что я хочу?

Он хотел вернуться домой. В свою однушку, в свой офис, в свою скучную жизнь. Но тот Дима умер. В поезде, который шёл до «Спортивной» после полуночи.

Теперь он — другой. Нулевой. Носитель. Тот, кто прошёл Пустоту и вернулся.

— Я хочу, чтобы Изнанка перестала быть тюрьмой, — сказал он. — Я хочу, чтобы обычные люди знали правду. Я хочу, чтобы никто больше не становился Забытым.

— Тогда уничтожь ядро, — сказал Артём.

— Нет. — Дима покачал головой. — Я не буду уничтожать. Я буду перепрограммировать.

— Что?

— Ты сказал, что я могу управлять системой, если подключусь. Значит, я могу изменить её. Не просто поддерживать — изменить.

— Это невозможно, — сказал Артём.

— Ты так думаешь, потому что триста лет сидел здесь и боялся попробовать. — Дима подошёл к ядру. — А я — попробую.

Он положил обе руки на пульсирующую поверхность.

Подключение к ядру: инициировано.

Семя прорыва: уровень синхронизации — 100%.

Доступ к системе: открыт.

Мир взорвался светом.

Внутри системы

Дима оказался в бесконечном пространстве, полном голубых нитей. Они тянулись отовсюду — из стен, из пола, из потолка, из самого воздуха.

В центре висело ядро — маленькое, размером с кулак, пульсирующее в такт его сердцу.

— Ты здесь, — сказал голос Артёма. — Я не думал, что ты решишься.

— Я здесь.

Дима подошёл к ядру. Протянул руку.

— Если ты изменишь систему, ты можешь уничтожить её. И себя.

— Знаю.

— И всё равно хочешь попробовать?

— А у тебя есть другой способ умереть? — усмехнулся Дима.

Артём помолчал. Потом ответил — тихо, почти неслышно:

— Нет.

— Тогда не мешай.

Дима коснулся ядра.

Перепрограммирование

Он увидел код. Миллионы строк, написанные на языке, которого он не знал, но понимал каждое слово.

СИСТЕМА: ИЗНАНКА ВЕРСИЯ: 1.0 СТАТУС: ПОВРЕЖДЕНА

ФУНКЦИИ:

ПОДДЕРЖАНИЕ БАРЬЕРАСДЕРЖИВАНИЕ ПУСТОТЫГЕНЕРАЦИЯ ЦИКОНТРОЛЬ СЕМЕНИОШИБКИ:

УТЕЧКА ЦИ: 23%РОСТ ПУСТОТЫ: 0.5% В ГОДМУТАЦИЯ СЕМЕНИ: НЕИЗБЕЖНАДима потянулся к коду. Пальцы — там, в реальности — засветились голубым. Здесь, внутри системы, он видел, как строки меняются.

Он убрал утечку ЦИ. Перенаправил потоки. Заблокировал рост Пустоты.

СИСТЕМА: ИЗНАНКА ВЕРСИЯ: 2.0 СТАТУС: СТАБИЛЬНА

ФУНКЦИИ:

ПОДДЕРЖАНИЕ БАРЬЕРАСДЕРЖИВАНИЕ ПУСТОТЫ (ОСТАНОВЛЕНО)ГЕНЕРАЦИЯ ЦИ (+50%)КОНТРОЛЬ СЕМЕНИ (НОВЫЙ)НОВЫЕ ФУНКЦИИ:

СТАБИЛИЗАЦИЯ МУТАЦИИЛЕЧЕНИЕ ЗАБЫТЫХОБУЧЕНИЕ НОВЫХ НОСИТЕЛЕЙ— Ты сделал это, — прошептал Артём. — Ты перепрограммировал систему.

— Нет, — ответил Дима. — Мы сделали это вместе.

Он убрал руки от ядра.

Мир вернулся на место.

Возвращение

Дима стоял перед ядром. Руки светились голубым — ярче, чем когда-либо. На груди, над сердцем, горела новая руна — золотая, пульсирующая.

Статус Носителя:

Ранг: Второй (2/3)Ци: 200/500Семя: стабильноМутация: остановленаДоступ к системе: полный— Ты изменился, — сказала Рина, глядя на него.

— Я стал тем, кем должен был быть.

Дима повернулся к Артёму. Тот стоял, опираясь на ядро, и улыбался — впервые за триста лет.

— Ты свободен, — сказал Дима. — Система больше не требует твоего присутствия. Ты можешь уйти.

— Куда? — спросил Артём.

— Куда захочешь. Мир изменился. Изнанка больше не тюрьма.

Артём медленно подошёл к Диме. Положил руку ему на плечо.

— Спасибо, — сказал он. — Я ждал этого триста лет.

Он повернулся и пошёл в темноту — медленно, но уверенно. Впервые за три века — не как хранитель, а как человек.

Дима смотрел ему вслед, пока белый плащ не исчез во тьме.

— Что теперь? — спросил Коля.

— Теперь возвращаемся на Нулевую, — ответил Дима. — У нас есть два дня до истечения срока Тургеневской.

— А если они нападут?

— Если нападут — мы покажем им, что Нулевая платформа больше не игрушка.

Дима сжал кулак. Голубая нить вспыхнула — ярко, сильно, обещающе.

— Идёмте.

Глава 10 День седьмой. Имя Нулевого

Обратный путь через Пустоту занял вдвое меньше времени, чем туда.

Забытые расступались перед отрядом, как вода перед носом корабля. Они не нападали — они боялись. Дима чувствовал это кожей: каждый раз, когда его взгляд падал на красные глаза в темноте, они отводили их первыми. Семя внутри пульсировало спокойно, ровно — оно больше не искало битвы. Оно знало, что битва уже выиграна.

— Они чувствуют твою связь с ядром, — сказал Андрей, идя рядом. — Раньше они боялись только меня. Теперь — нас обоих.

— Нас троих, — поправил Дима, показывая на новую руну на груди — золотую, пульсирующую в такт сердцу.

Андрей посмотрел на неё и кивнул.

— Да. Ты теперь — часть системы. Как и я. Только твоя часть больше.

— Не больше. Просто другая.

Они шли молча. Позади — остатки отряда «Китай-города»: четверо бойцов из двадцати. Впереди — Ли Вэй, сжимавший в руке потухший компас Ци. Ядро больше не излучало достаточно энергии, чтобы компас работал. Это было странно — будто сердце Изнанки перестало биться. Но Дима знал, что это не так. Оно билось. Просто иначе.

— Мы почти пришли, — сказал Григорьич, опираясь на меч. Его плечо всё ещё болело, но чёрная кровь давно сменилась красной — тёмная Ци вышла из раны, нейтрализованная новой системой.

— Ты выдержишь? — спросил Дима.

— Должен, — усмехнулся старик. — Не помирать же мне в Пустоте, когда всё только начинается.

Нулевая платформа. Возвращение

Они вышли на платформу через Западный тоннель — и замерли.

Нулевая платформа изменилась.

Вместо привычного полумрака синих огней здесь горели десятки факелов — настоящих, с живым огнём. Вместо пустующих лавок и палаток — люди. Много людей. Нулевые, бродяги, отступники из кланов, даже несколько бойцов в форме «Новослободской» — без оружия, с опущенными головами.

В центре платформы, у высокой колонны с трещинами, стоял помост. На помосте — трое.

Старик в длинной мантии с гербом «Тургеневской» — седой, с пронзительными чёрными глазами. Женщина в синем плаще с вышитым драконом — «Китай-город». И мужчина в рваном кожаном пальто с повязкой на глазу — «Новослободская».

— Встречают, — прошептал Коля.

— Похоже на то, — ответил Дима.

Ли Вэй шагнул вперёд.

— Это совет кланов, — сказал он, не оборачиваясь. — Они не собирались здесь. Они пришли, потому что почувствовали изменения. Система перезагрузилась. Вся Изнанка ощутила это.

— И что им нужно?

— Поговорить с тем, кто это сделал.

Дима выдохнул. Поправил грязную футболку, замотал бинты на руках потуже и шагнул на платформу.

Разговор с советом кланов

Тишина стала плотной, как бетон.

Дима шёл по платформе, и люди расступались перед ним — не из страха, из уважения. Некоторые опускали головы. Другие, наоборот, смотрели с вызовом. Но никто не пытался остановить.

Он поднялся на помост.

— Я — Дмитрий Печёркин, — сказал он, глядя на троих. — Нулевой. Носитель Семени. Тот, кто перепрограммировал ядро.

— Мы знаем, кто ты, — сказал старик из «Тургеневской». — Я — Александр, глава клана «Тургеневская». Слева — Лилия, глава «Китай-города». Справа — Владислав, временный глава «Новослободской» после... событий с Фёдором.

— Фёдор жив? — спросил Дима.

— Жив, — кивнул Владислав. — Но больше не глава. Совет кланов сместил его за самоуправство. Нападение на Нулевую платформу — нарушение всех возможных договорённостей.

— Он напал на меня.

— Он напал на Нейтральную территорию, — поправил Александр. — Это разные вещи. Лично против тебя он ничего не имел. Ему нужно было Семя.

— Ему нужна была власть, — возразил Дима.

— Возможно. — Александр скрестил руки на груди. — Но сейчас не об этом. Ты перепрограммировал ядро. Ты изменил саму природу Изнанки. Ты остановил рост Пустоты. Ты дал нам технологию, которой не было триста лет. Вопрос: зачем?

Дима посмотрел на него.

— Потому что Изнанка не должна быть тюрьмой. Потому что люди не должны становиться Забытыми. Потому что Нулевые — не мусор, который можно выбрасывать, когда он надоест.

— Громкие слова, — заметила Лилия.

— Искренние, — ответил Дима. — Я не политик. Я — офисный планктон, который случайно попал в вашу драку. Но теперь я здесь. И я хочу, чтобы всё изменилось.

— И как ты предлагаешь это сделать? — спросил Владислав.

— Сначала — перемирие. Полное. Ни один клан не нападает на Нулевую платформу. Ни один Нулевой не трогает кланы без причины.

— А потом?

— Потом — обмен. Вы даёте нам обучение, защиту, доступ к Ци. Мы даём вам доступ к новой системе. К ядру. К технологии, которая останавливает мутацию.

— Это похоже на ультиматум, — прищурился Александр.

— Это похоже на сделку. — Дима развёл руками. — Вы можете отказаться. Но тогда я заблокирую доступ к ядру для всех, кроме Нулевых.

— Ты не сможешь, — сказала Лилия. — Система не подчиняется одному человеку.

— Теперь — подчиняется. — Дима показал на руну на груди. — Я — новый хранитель. Не такой, как предыдущий. Я могу управлять системой удалённо. И я могу решать, кто получает доступ, а кто нет.

Совет кланов переглянулся.

— Нам нужно время подумать, — сказал Александр.

— У вас есть один день, — ответил Дима. — Завтра в это же время я жду ответ. Если его не будет — я закрываю доступ.

Он развернулся и спустился с помоста.

— Дмитрий, — окликнула его Лилия. — Ты знаешь, что на тебя будут охотиться? Не все в кланах согласны на перемирие.

— Знаю.

— И всё равно идёшь?

— Иду.

Дима шагнул в толпу — и она расступилась, пропуская его к палатке «Щепки», где ждали свои.

Щепка. Разговор у костра

В палатке было тесно — все собрались. Григорьич сидел в углу, перематывая плечо. Андрей — рядом с ним, бледный, но спокойный. Коля чистил дубину. Зоя наматывала бинты на бронзовые костяшки. Рина курила, прислонившись к стенке.

Ли Вэй стоял у входа — как часовой, хотя никто его об этом не просил.

— Ты только что объявил войну трём кланам, — сказал он, глядя на Диму. — Или мир. Зависит от того, как они решат завтра.

— Они решат мир, — ответил Дима. — У них нет выбора. Новая система даёт им то, чего они хотели триста лет. Стабильность. Контроль. Возможность не бояться Пустоты.

— Они могут попытаться убить тебя и взять контроль над ядром силой.

— Пусть попробуют. — Дима усмехнулся. — У них ничего не выйдет. Я связан с ядром. Если я умру — система отключится навсегда. Ядро самоуничтожится. Им это не нужно.

— Ты уверен?

— Абсолютно. — Он посмотрел на свою руну. Она пульсировала золотым — ровно, спокойно. — Артём не врал. Он просто не знал всех возможностей. А я — знаю.

Рина затушила сигарету.

— И что теперь? — спросила она. — Ты стал королём Изнанки?

— Нет, — покачал головой Дима. — Я стал тем, кто может сделать Изнанку лучше. Но для этого нужны все вы.

Он посмотрел на своих.

— Григорьич — ты будешь учить новых бойцов. Нулевых, которые хотят защищать платформу.

— А если они не захотят? — спросил старик.

— Захотят. Теперь у них есть повод.

— Андрей, — продолжил Дима. — Ты будешь работать с Забытыми. Новая система может их лечить. Ты — первый, кто прошёл этот путь. Ты знаешь, как им помочь.

— Я попробую, — кивнул Андрей.

— Коля, Зоя — вы будете тренировать Нулевых. Учить их драться. Защищать себя.

— А ты? — спросила Зоя.

— Я буду говорить с кланами. Торговаться. Убеждать. Или угрожать — если не поймут по-хорошему.

— Звучит как работа для политика, — заметил Коля.

— Значит, я стану политиком. Хуже некуда.

Все усмехнулись.

Рина подошла ближе.

— А я? — спросила она. — Что я буду делать?

— То же, что и всегда. — Дима посмотрел ей в глаза. — Будешь моими глазами и ушами. Проводником. Тем, кто знает всё обо всех.

— И получать половину Ци?

— И получать половину Ци. Пока контракт действует.

— А если я захочу расторгнуть?

— Тогда расторгнешь. Ты — свободный человек. Никто тебя не держит.

Рина задумалась. Потом кивнула.

— Тогда я остаюсь.

Ночь. Последняя перед сроком

Дима сидел на краю платформы — там же, где впервые говорил с Риной после возвращения из Пустоты. Свесил ноги в темноту. Под ним — бездна. Но теперь он не боялся. Он знал, что там, внизу, не только смерть. Там — будущее.

— Не спишь? — спросил кто-то сзади.

Дима обернулся. Андрей.

— Не спится, — ответил Дима.

Андрей сел рядом. Серые глаза смотрели в темноту — спокойно, без страха.

— Я думал, что умру в Пустоте, — сказал он. — Думал, что стану Забытым окончательно. Исчезну. А потом пришёл ты и всё изменил.

— Я просто сделал то, что должен был.

— Нет. — Андрей покачал головой. — Ты сделал то, на что никто другой не решился. Ты рискнул собой. Своим Семенем. Своей жизнью. Ради меня. Ради незнакомца.

— Ты не незнакомец.

— А кто я?

— Ты — первый. Тот, кто показал, что границу можно перейти и вернуться.

Андрей помолчал.

— Я боялся, — сказал он тихо. — Когда ты синхронизировался со мной. Я думал, что мы оба умрём. А потом увидел твоё лицо — спокойное, уверенное. И понял, что ты не умрёшь. Потому что ты слишком упрямый.

Дима усмехнулся.

— Это я от офиса. Там без упрямства никак.

— Офис, — повторил Андрей. — Я не был наверху три года. Забыл, как пахнет дождь. Как светит солнце.

— Скоро вспомнишь, — сказал Дима. — Когда Изнанка и обычный мир сольются. Это будет не сразу. Может, годы. Может, десятилетия. Но это случится.

— Ты в этом уверен?

— Я — Носитель. Я — хранитель. Я — часть системы. Если я не уверен, то кто?

Андрей посмотрел на него долгим взглядом.

— Ты изменился, — сказал он. — Сильнее, чем я.

— Я стал тем, кем должен был быть.

— А кем ты был раньше?

Дима задумался.

— Обычным человеком. Который боялся своей тени. Который не умел драться. Который думал, что его жизнь кончена. — Он усмехнулся. — А потом сел не на тот поезд.

— Или на тот, — сказал Андрей.

— Или на тот, — согласился Дима.

Они сидели молча, глядя в темноту. Где-то там, внизу, текла жизнь. Их новая жизнь.

День седьмой. Утро

Дима проснулся от голоса Рины.

— Вставай. Они уже здесь.

Он сел. В палатке — только он и она.

— Кто?

— Все трое. Александр, Лилия, Владислав. И ещё человек двадцать — советники, телохранители.

— Во сколько?

— Через час.

Дима встал. Потянулся. Семя внутри загудело довольно — оно любило напряжение.

— Тогда успею позавтракать.

Он вышел из палатки. Платформа жила своей жизнью — горели факелы, торговцы раскладывали товар, бойцы тренировались у ринга. Всё как обычно. Но было что-то другое. Люди смотрели на него иначе. Не как на чужака. Как на своего.

Дима подошёл к лавке с едой. Женщина в засаленном халате протянула ему миску горячей каши — бесплатно.

— Спасибо, — сказал он.

— Не за что, — ответила она. — Ты наш теперь.

«Наш». Хорошее слово. Дима улыбнулся.

Совет. Час Х

Помост стоял на том же месте. Трое глав кланов ждали, сидя на деревянных креслах — принесли с собой, явно для важности. Вокруг — советники, телохранители, зеваки.

Дима взошёл на помост один.

— Я слушаю, — сказал он.

Первым заговорил Александр.

— Клан «Тургеневская» согласен на перемирие. Мы не будем нападать на Нулевую платформу. Нулевые могут свободно перемещаться по нашей территории. Взамен мы получаем доступ к новой системе.

— Частичный доступ, — поправил Дима. — Вы получаете доступ к стабилизации Семени и лечению Забытых. К управлению ядром доступа не будет.

— Это обсуждалось.

— Это условие, — сказал Дима. — Я — хранитель. Я не отдам контроль тем, кто может использовать его во вред.

— А ты не можешь использовать во вред? — спросил Владислав.

— Могу. Но не буду. Потому что мне не нужна власть над Изнанкой. Мне нужно, чтобы она работала.

— Как мы можем тебе верить? — спросила Лилия.

— Я не прошу верить. Я прошу соблюдать условия. Нарушите — я закрою доступ. Всё просто.

Совет кланов снова переглянулся.

— У тебя есть союзники? — спросил Александр. — Кроме Нулевых?

— Есть. — Дима кивнул в сторону, где стояли его люди. — Андрей — первый, кто перешёл границу и вернулся. Григорьич — легенда Изнанки. Рина — проводник, который знает всё о всех. Коля и Зоя — лучшие бойцы Нулевой платформы. И Ли Вэй, — он посмотрел на представителя «Китай-города», стоявшего в толпе, — который сказал клану, что вы должны меня слушать.

Ли Вэй кивнул — едва заметно, но Дима увидел.

— Этого мало, — сказал Владислав.

— Этого достаточно, — ответил Дима. — Потому что у меня есть то, что вам нужно. Ядро. Система. Будущее. Без меня вы останетесь там, где были триста лет. С постоянной войной, с растущей Пустотой, с Забытыми, которые с каждым годом становятся сильнее.

— А с тобой?

— Со мной — мир. Стабильность. Возможность дышать полной грудью. — Дима развёл руками. — Выбирайте.

Александр, Лилия и Владислав переглянулись.

— Нам нужно обсудить, — сказал Александр.

— У вас есть час, — ответил Дима. — Я подожду.

Он спустился с помоста и пошёл к своим.

— У тебя получилось, — сказала Рина, когда он подошёл.

— Ещё нет, — покачал головой Дима. — Они согласятся. Но это только начало. Дальше будет сложнее.

— Сложнее, чем угрожать трём кланам?

— Сложнее, чем управлять Изнанкой. — Дима посмотрел на свои руки. Голубая нить пульсировала ровно, спокойно. — Я не хочу быть королём. Я хочу, чтобы всё работало без меня.

— Тогда подготовь себе замену, — усмехнулась Рина.

— Уже готовлю.

Они пошли к палатке — ждать решения совета.

Час спустя

Александр поднялся на помост.

— Кланы согласны, — сказал он. — Перемирие вступает в силу с этого момента. Нулевая платформа объявляется независимой территорией. Нулевые имеют право на обучение, защиту и доступ к Ци. Взамен мы получаем доступ к новой системе — под контролем хранителя.

— Кто будет хранителем? — спросил кто-то из толпы.

— Дмитрий Печёркин, — ответил Александр. — Нулевой. Носитель Семени. Тот, кто перепрограммировал ядро. Если он согласен.

Все повернулись к Диме.

Он медленно поднялся на помост.

— Я согласен, — сказал он. — Но с условиями.

— Какими? — спросила Лилия.

— Первое — я не буду управлять кланами. Я — хранитель системы, не правитель. Каждый клан остаётся независимым.

— Второе — я имею право вето на любые решения, которые угрожают Нулевой платформе.

— Третье — я имею право обучать новых хранителей. Тех, кто сможет заменить меня, когда я уйду.

— Четвёртое — я остаюсь Нулевым. Не принадлежу ни одному клану.

— Пятое — мои люди получают полную амнистию. Никто не имеет права мстить им за прошлое.

Совет кланов молчал.

— Это много, — сказал наконец Владислав.

— Это честно, — ответил Дима.

— Мы согласны, — сказал Александр после долгой паузы. — Но ты должен понимать: не все в кланах примут это. Будут те, кто захочет тебя убить.

— Пусть приходят, — усмехнулся Дима. — Я их не боюсь.

— Ты слишком самоуверен.

— Я — Нулевой. Самоуверенность — наша специальность.

Александр покачал головой, но улыбнулся.

— Договорились, — сказал он. — Перемирие подписано.

Он протянул руку. Дима пожал её.

Кланы аплодировали — нестройно, неуверенно, но искренне.

Позади, в толпе, Рина курила и улыбалась. Коля хлопнул Зою по плечу. Григорьич сжимал меч — не для боя, для торжества. Андрей смотрел на Диму и впервые за три года не чувствовал себя монстром.

— Ты сделал это, — сказал он, когда Дима спустился с помоста.

— Мы сделали это, — ответил Дима. — Без вас у меня бы ничего не вышло.

Он посмотрел на своих.

— Теперь у нас есть мир. Ненадёжный, хрупкий, но мир. Будем его защищать.

— Как? — спросил Коля.

— Вместе.

Глава 11 Мир, которого не было

Три дня после подписания перемирия прошли как в тумане.

Дима почти не спал — каждый час приносил новые проблемы. Кланы присылали делегации, Нулевые требовали защиты, Забытые на окраинах Пустоты начали шевелиться, почувствовав изменения системы.

К утру четвёртого дня он сидел на краю платформы, свесив ноги в темноту, и сжимал в руке кружку с остывшим кофе. Рядом, как всегда бесшумно, опустилась Рина.

— Ты выглядишь как смерть, — сказала она.

— Спасибо, ты меня тоже радуешь.

— Я не умею врать. — Она закурила. — Ты уже третий день почти не спишь. Семя тебя подпитывает, но оно не бесконечное. Если не отдохнёшь — свалишься.

— Не могу. — Дима потёр лицо ладонями. — Сегодня утром пришло сообщение от «Новослободской». Говорят, что Фёдор собирает отступников. Тех, кто не согласен с перемирием.

— Это было ожидаемо.

— Знаю. Но если он нападёт сейчас, когда мы только начали строить мир, всё рухнет.

— Не нападёт. — Рина выпустила дым. — У него нет ресурсов. Клан его не поддерживает. Он остался с горсткой своих людей. Максимум — десяток.

— А если он найдёт союзников?

— Среди кого? Тургеневская его ненавидит. Китай-город — тем более. Нулевые — тем более.

— Среди Забытых, — тихо сказал Дима.

Рина замерла. Сигарета застыла в пальцах.

— Ты думаешь, он способен на такое? — спросила она.

— Он способен на всё. — Дима повернулся к ней. — Помнишь, что говорил Андрей? Тёмная Ци притягивает тёмную Ци. Если Фёдор отчается, он может пойти на сделку с Забытыми. А они — с радостью.

— Но система теперь контролирует Пустоту. Ядро...

— Ядро контролирует рост Пустоты. Но не может контролировать разумных Забытых. Тех, кто сохранил сознание. Их немного, но они есть.

Рина затушила сигарету.

— Что ты предлагаешь?

— Найти Фёдора раньше, чем он найдёт их.

Совет в «Щепке»

Вечером того же дня Дима собрал своих.

В палатке было тесно — Григорьич, Андрей, Коля, Зоя, Ли Вэй, Рина. Даже несколько старейшин Нулевых пришли — те, кто жил на платформе дольше всех.

— Фёдор Ледяной, — начал Дима. — Он собирает отступников. Не только из «Новослободской», но и из других кланов. Тех, кому не нравится новый порядок.

— Сколько их? — спросил Григорьич.

— Пока — до двадцати. Но если он доберётся до Забытых...

— Тогда станет больше, — закончил Андрей. — Я знаю Забытых, которые сохранили разум. Они не любят людей, но они не любят и Фёдора. Он убивал их раньше. Они не забудут.

— Значит, у нас есть время, — сказал Ли Вэй. — Пока Фёдор не нашёл общий язык с Пустотой.

— Сколько? — спросила Зоя.

— Неделя. Может, две. — Андрей пожал плечами. — Если он умный — быстрее. Если нет — мы успеем.

— Он умный, — возразил Григорьич. — Он не смог бы стать главой клана, если бы не умел договариваться.

— Тогда действуем быстро, — сказал Дима. — Ли Вэй, что говорит разведка?

— Фёдор скрывается в старых тоннелях между «Новослободской» и «Тургеневской». Там нейтральная территория, но кланы туда не суются — слишком много Забытых.

— Сколько людей нам нужно, чтобы вытащить его оттуда?

— Тридцать. Сорок. — Ли Вэй покачал головой. — Если идти силой.

— А если хитростью?

— Тогда достаточно пятерых.

Дима посмотрел на своих.

— Григорьич, Андрей, Коля, Зоя, я. И Рина — как проводник.

— Шестеро против двадцати, — заметил Коля.

— Против двадцати отступников, которые не знают, что мы идём. — Дима усмехнулся. — У нас есть преимущество внезапности.

— И глупости, — добавила Зоя.

— Это тоже.

Старые тоннели

Они вышли на рассвете — если жёлтый полумрак Пустоты можно было назвать рассветом.

Тоннели между «Новослободской» и «Тургеневской» были старыми — ещё старше, чем Нулевая платформа. Стены здесь помнили первых строителей метро, первых магов, первых Забытых. Воздух пах сыростью и пылью — и чем-то ещё, неуловимым, от чего Семя внутри Димы начинало биться чаще.

— Фёдор здесь, — сказал Андрей, когда они прошли первый километр. — Я чувствую тёмную Ци.

— Сколько человек?

— Человек — двенадцать. Ещё трое — пограничных. Почти Забытых.

— Он успел.

— Он успел, — кивнул Андрей. — Но не до конца. Те, трое — ещё не перешли черту. Их можно вернуть.

— Как?

— Как ты вернул меня.

Дима задумался.

— Для этого нужно подключиться к каждому. Это отнимет много Ци.

— Я помогу, — сказал Андрей. — Моя тёмная Ци может стабилизировать их, пока ты будешь работать с системой.

— А если они не захотят?

— Тогда мы их убьём.

Григорьич, шедший впереди, поднял руку.

— Тихо. Впереди движение.

Они замерли. Из темноты доносились голоса — негромкие, напряжённые.

— ...Фёдор сказал, что если мы возьмём Нулевую, то получим всё. Ци, территории, власть.

— А если не возьмём?

— Тогда мы умрём. Но лучше умереть с оружием в руках, чем гнить в этой дыре.

— Согласен.

Дима выглянул из-за угла. В небольшом зале — бывшей технической комнате — сидели пятеро. В кожаных куртках, с оружием. Двое спали, трое говорили.

— Пятеро, — прошептал он. — Остальные — дальше.

— Берём, — сказал Коля.

— Тихо, — приказал Григорьич. — Я — первого. Андрей — второго. Коля и Зоя — третьего и четвёртого. Дима — пятого. Рина — прикрытие.

— Почему я пятый? — спросил Дима.

— Потому что твой — самый опасный. Если он успеет крикнуть — всё, конец.

Дима кивнул.

Они двинулись.

Бой в темноте

Григорьич ударил первым. Его меч вошёл в горло часовому, даже не дав тому вскрикнуть. Андрей — второй, разорвал связки на шее своему противнику. Коля и Зоя — одновременно: дубина и бронзовые костяшки встретили головы двух спящих бойцов.

Дима — последний. Тот, кто сидел в углу и чистил копьё. Увидел движение, вскочил, открыл рот, чтобы закричать — но Дима уже был рядом. «Кулак Пустоты» — не на полную силу, только чтобы оглушить — вошёл в солнечное сплетение.

Боец выгнулся дугой и рухнул без сознания.

— Чисто, — сказала Рина из темноты.

— Чисто, — повторил Григорьич.

Они связали пленников и двинулись дальше.

Фёдор

Фёдор Ледяной ждал их в конце тоннеля — в большом зале, где когда-то была станция техобслуживания. Он сидел на ящике, положив копья на колени, и смотрел в темноту — как будто знал, что они придут.

— Я ждал тебя, Нулевой, — сказал он, когда Дима вышел из тени.

— Знал, что придёшь.

— Знал. — Фёдор усмехнулся. — Ты предсказуем.

— А ты — нет. Я думал, ты умнее.

— Умнее? Я — единственный, кто видит правду. Ты разрушаешь Изнанку. Ты отдаёшь власть Нулевым — тем, кто не умеет ею пользоваться. Ты объединяешься с кланами, которые предадут тебя при первой возможности.

— Может быть. — Дима подошёл ближе. — Но это лучше, чем жить в мире, где ты убиваешь всех, кто тебе не нравится.

— Я не убиваю. Я наказываю.

— Ты хотел вырезать Семя из моего тела. Ты убил моих людей. Ты напал на Нулевую платформу.

— Ради блага Изнанки.

— Ради своего блага, — возразил Дима. — Ты не хотел спасти мир. Ты хотел править им.

Фёдор встал. Копья засветились ледяным светом.

— А ты — сможешь лучше?

— Я хотя бы попробую.

— Тогда докажи.

Он бросился вперёд.

Поединок

Фёдор был быстрее, чем в прошлый раз. Сильнее. Злее.

Дима едва успевал уклоняться — копья свистели в сантиметре от лица, от груди, от живота. «Чувство боя» работало на пределе, подсвечивая траектории, но тело не успевало за разумом.

— Ты слаб! — крикнул Фёдор, рубя копьём с плеча. — Твоё Семя не поможет тебе, если ты не умеешь им пользоваться!

— Учусь, — выдохнул Дима, уходя в сторону.

Он активировал «Взгляд Пустоты».

«Взгляд Пустоты»: активирован. Слабые места: правое плечо, левое колено, шея (центр).

Дима бросился вперёд, уходя под копьё, и врезал «Кулаком Пустоты» в правое плечо Фёдора.

Лёд треснул.

Фёдор заорал — от боли, от ярости — и отшатнулся. Копьё выпало из онемевшей руки.

— Ещё! — крикнул Коля из темноты.

Дима ударил снова — в левое колено. Фёдор упал на одно колено, сжимая второе копьё здоровой рукой.

— Ты... не убьёшь меня, — прохрипел он. — Ты не способен убивать.

— Ты прав, — сказал Дима, останавливаясь. — Я не буду тебя убивать.

— Почему?

— Потому что я — не ты.

Он повернулся к своим.

— Свяжите его. И остальных. Отправим в «Китай-город». Пусть суд.

— Ты пожалеешь, — прошептал Фёдор.

— Возможно. Но это будет моя ошибка.

Дима пошёл к выходу.

Возвращение

На Нулевую платформу они вернулись через два дня. Фёдора и его людей передали клану «Новослободская» — новый глава обещал справедливый суд.

Дима не верил в справедливость. Но он верил, что у людей есть шанс измениться. Даже у таких, как Фёдор.

— Ты поступил правильно, — сказал Григорьич, когда они сидели у костра в «Щепке».

— Или глупо, — ответил Дима.

— Или и то, и другое. — Старик усмехнулся. — Так бывает.

Дима посмотрел на свои руки. Голубая нить под кожей стала тоньше — Семя успокоилось. Впервые за много дней.

Статус Носителя:

Ранг: Второй (2/3)Ци: 350/500Семя: стабильноМутация: остановленаДоверие Нулевых: 78%— Что теперь? — спросила Рина, садясь рядом.

— Теперь — строить, — ответил Дима. — Не только драться. Нужно наладить жизнь на платформе. Еду, воду, защиту. Обучение для Нулевых. Связь с кланами.

— Звучит скучно.

— Возможно. Но это — единственный способ сделать мир лучше.

— А если не получится?

— Тогда придётся драться снова. — Дима пожал плечами. — Но я надеюсь, что не придётся.

Рина закурила.

— Надежда — плохое топливо для войны.

— Это не война. Это мир.

— Мир, которого не было, — сказала она.

— Будет.

Дима встал, потянулся и пошёл к выходу из палатки. Нулевая платформа жила — горели огни, люди разговаривали, смеялись, торговали. Впервые за долгое время — без страха.

— Будет, — повторил он тихо.

И Семя внутри согласно пульсировало.

Глава 12 Тень из глубины

Мир на Нулевой платформе держался уже три недели.

Три недели относительного спокойствия — и Дима начал привыкать к новой жизни. Он просыпался каждое утро в своей палатке, выходил на платформу, пил кофе, который теперь варили в специальной лавке у входа в «Щепку», и решал десятки вопросов.

Кланы присылали делегации. Нулевые приходили за защитой. Ли Вэй регулярно появлялся с отчётами из «Китай-города». Рина курила и иногда давала дельные советы.

Всё шло хорошо.

Слишком хорошо.

Дима знал эту старую истину ещё по офисной работе: если всё идёт гладко — жди удара с неожиданной стороны. Он просто не знал, откуда он придёт.

---

Щепка. Утро

Дима сидел в «Щепке» за импровизированным столом — деревянным ящиком, накрытым куском ткани — и разбирал бумаги. Донесения с границ Пустоты. Запросы на продовольствие. Жалобы на соседей. Привычная рутина.

Вошла Рина. Без стука, без предупреждения — как всегда.

— У нас проблема, — сказала она, закуривая прямо внутри палатки.

— Какая?

— Разведчики из «Тургеневской» нашли кое-что в глубине Пустоты. За три километра от ядра.

— Что?

— Не знаю. Они не смогли приблизиться. Сказали, что оттуда идёт... холод. Не такой, как от Фёдора. Другой. Древний.

Дима отложил бумаги.

— Они погибли?

— Нет. Вернулись. Но один из них сошёл с ума. Говорит, что видел лицо в темноте.

— Лицо?

— Лицо, которое смотрело на него. И улыбалось.

Дима почувствовал, как Семя внутри сжалось — тревожно, как зверь, учуявший хищника.

Внимание: зафиксирована аномалия в секторе Пустоты.

Источник: неизвестен.

Уровень угрозы: критический.

Рекомендация: немедленное исследование.

— Система подтверждает, — сказал он. — Что-то там есть. И оно не подчиняется ядру.

— Что будем делать? — спросила Рина.

— Я пойду.

— Один?

— С Андреем. Он знает Пустоту лучше всех. И с тобой.

— Я не воин.

— Ты — проводник. Если там что-то древнее — твоя интуиция будет нужнее моей силы.

Рина затушила сигарету.

— Хорошо. Когда выходим?

— Через час.

---

Сборы

Андрей согласился без колебаний. Он выглядел лучше, чем три недели назад — глаза перестали быть серыми, стали обычными, человеческими. Руна на груди потускнела почти до невидимости. Но в глубине его зрачков всё ещё пряталась тень.

— Что там может быть? — спросил он, застёгивая куртку.

— Не знаю. — Дима наматывал бинты на руки. — Но ядро чувствует это. Оно боится.

— Ядро боится?

— Да. Впервые за всё время.

Андрей задумался.

— Тогда это нечто, что старше системы. Может быть, даже старше самой Изнанки.

— Что может быть старше Изнанки?

— То, что было здесь до неё.

Дима замер.

— Ты хочешь сказать...

— Я хочу сказать, что мы не первые, кто построил систему. Возможно, до нас здесь была другая цивилизация. И возможно, они оставили после себя не только технологии.

Они вышли из палатки. Рина ждала у входа, сжимая в руках карту — старую, потрёпанную, с пометками, которых Дима никогда не видел.

— Держи, — сказала она, протягивая карту. — Это я нашла в архивах «Тургеневской». Там отмечены места, куда даже кланы не ходят.

Дима развернул карту. На ней было отмечено множество точек — и одна из них, в самом центре, была обведена красным.

— Это наша цель, — сказал он.

— Там, где она отмечена, нет ничего, — возразил Андрей. — Я был в тех местах. Пустота и пепел.

— Теперь — есть.

Они двинулись в путь.

---

Пустота. Глубина

Три километра от ядра оказались дальше, чем Дима рассчитывал.

Пустота здесь была иной — не жёлтой, не серой, а совершенно чёрной. Ни одного источника света, ни одной искры. Только тьма, которая давила на глаза, на кожу, на само Семя внутри.

— Я ничего не вижу, — сказал Андрей.

— Я вижу, — ответил Дима. — Система подсвечивает путь.

Он шёл вперёд, ориентируясь на голографическую линию, которая тянулась перед ним, как путеводная нить. Рина шла чуть сзади, держа руку на ноже. Андрей — справа, прикрывая бок.

— Мы близко, — сказал Дима через десять минут.

— Что чувствуешь? — спросила Рина.

— Холод. И... что-то ещё. Как будто кто-то смотрит на нас.

— Это Забытые?

— Нет. Забытые — они другие. Это... это как смотреть в бездну. И видеть, что бездна смотрит в ответ.

Они вышли на открытое пространство — небольшой зал, окружённый чёрными колоннами. В центре зала стояла статуя. Человеческая фигура, вырезанная из неизвестного камня, с руками, простёртыми в стороны. Лица не было — только гладкая поверхность, на которой что-то было написано.

Дима подошёл ближе.

— Это руны, — сказал он. — Древние. Старше любых, что я видел в ядре.

— Что они говорят? — спросил Андрей.

Дима коснулся статуи.

Перед глазами вспыхнуло ярко-белое — впервые не зелёное.

Обнаружена реликвия древней цивилизации.

Классификация: Памятник.

Возраст: более 10 000 лет.

Функция: неизвестна.

Предупреждение: высокая концентрация тёмной Ци.

— Десять тысяч лет, — прошептал Дима. — Это было здесь до того, как люди научились строить метро. До того, как появились маги. До всего.

— Что оно делает? — спросила Рина, подходя ближе.

— Не знаю. Но ядро боится его. И система не может его прочитать.

Он снова коснулся статуи. На этот раз — рукой с голубой нитью.

Реакция была мгновенной.

Статуя ожила.

Камень пошёл трещинами, из которых хлынул чёрный свет. Фигура в центре зала начала двигаться — медленно, неестественно, как марионетка на невидимых нитях.

— Назад! — крикнул Андрей, хватая Диму за плечо.

Но было поздно.

Статуя открыла глаза — чёрные, без зрачков, без света. И заговорила голосом, который звучал одновременно во всех головах.

«Ты — тот, кто пришёл заменить. Ты — тот, кто думает, что может управлять Пустотой. Ты ошибаешься, Носитель. Пустота не подчиняется. Пустота — это я».

— Кто ты? — спросил Дима, отступая.

«Я — то, что было до. Я — то, что будет после. Я — Первый. Я — Создатель. Я — Уничтожитель. Называй меня как хочешь».

— Ты создал Изнанку?

«Изнанка — моя тюрьма. Те, кого ты называешь создателями, заперли меня здесь. Заперли в этой статуе, в этом камне, в этой пустоте. Ты освободил ядро — и ослабил печать. Я выхожу».

— Не выйдешь, — сказал Андрей, выступая вперёд. — Я не дам.

«Ты — тот, кто был Забытым. Ты — часть меня. Часть Пустоты. Ты не можешь сопротивляться».

Андрей замер. Его глаза потемнели. Руна на груди вспыхнула чёрным.

— Нет! — крикнул Дима, бросаясь к нему.

«Поздно, Носитель. Твой друг уже не твой. Он — мой».

Андрей повернулся к Диме. Его лицо было спокойным. Слишком спокойным.

— Уходи, — сказал он тихо. — Пока я ещё могу контролировать себя.

— Я не оставлю тебя.

— Ты должен. Если я сорвусь — я убью тебя. А без тебя Изнанка погибнет.

Дима сжал кулаки. Голубая нить вспыхнула ярче — Семя требовало действия.

— Нет, — сказал он. — Мы найдём другой способ.

Он шагнул вперёд и положил руку на грудь Андрея — прямо на чёрную руну.

Синхронизация: инициирована.

Уровень угрозы: критический.

Риск для носителя: 89%.

Дима погрузился в темноту.

---

Внутри Андрея

Он оказался в чёрном пространстве, полном серых нитей. Они тянулись отовсюду — из стен, из пола, из самого воздуха. В центре висела фигура Андрея — в цепях, с закрытыми глазами.

— Ты пришёл, — сказал он голосом, в котором не было надежды. — Зря.

— Я не брошу тебя, — ответил Дима. — Как ты не бросил меня в Пустоте.

— Это другое. Это — Первый. Он сильнее, чем я думал.

— Мы справимся. Как тогда, в кратере.

— Ты не понимаешь. — Андрей открыл глаза. Они были чёрными. — Он — часть меня. Часть Пустоты. Если ты вырвешь его, я умру.

— Тогда мы не будем вырывать. Мы перепрограммируем.

— Нельзя перепрограммировать то, что старше системы.

— Можно. Если я — хранитель.

Дима подошёл к фигуре Андрея. Протянул руку к цепям.

Доступ к сознанию Андрея: открыт.

Уровень тёмной Ци: 97%.

Риск для носителя: 92%.

Продолжать?

— Да, — сказал Дима.

И коснулся цепей.

---

Схватка с Первым

Мир взорвался болью.

Дима увидел — нет, почувствовал — сознание Первого. Огромное, древнее, голодное. Оно было похоже на океан тьмы, который хотел поглотить всё.

— Ты смеешь сопротивляться мне? — прогремел голос. — Ты — песчинка. Ты — ничтожество.

— Может быть, — ответил Дима, стиснув зубы. — Но я — ничтожество, которое не сдаётся.

Он потянулся к ядру — через Пустоту, через системы, через сознание Андрея.

Связь с ядром: установлена.

Передача энергии: инициирована.

Система: перегрузка 67%.

Голубая Ци хлынула в тёмное пространство, заполняя его светом. Цепи вокруг Андрея начали трещать. Глаза Первого загорелись яростью.

— Ты уничтожишь себя!

— Возможно. — Дима улыбнулся. — Но я заберу тебя с собой.

Он усилил поток.

Перегрузка системы: 89%.

Риск для носителя: 98%.

— Дима, остановись! — крикнул Андрей. — Ты убьёшь себя!

— Тогда мы умрём вместе.

Свет стал невыносимым.

---

Возвращение

Дима очнулся на полу зала. Над ним склонилась Рина — с разбитой губой и перепуганными глазами.

— Ты живой, — сказала она. — Ты, чёрт возьми, живой.

— Андрей? — прохрипел Дима.

— Жив. — Рина кивнула в сторону. — Он без сознания, но жив. Ты сделал это.

Дима попытался сесть. Голова закружилась. Всё тело болело.

Статус Носителя:

· Ранг: Второй (2/3)

· Ци: 12/500 (критическое истощение)

· Семя: нестабильно

· Время до восстановления: 72 часа

— Три дня, — прошептал он.

— Что три дня?

— Я не смогу пользоваться силой три дня.

— Тогда нам нужно убираться отсюда, — сказала Рина. — Пока Первый не очнулся.

Она помогла ему встать. Андрей лежал в центре зала — без сознания, но дышащий. Руна на его груди потускнела почти до невидимости.

— Он будет жить, — сказала Рина. — Но он потерял много Ци. Как и ты.

— Мы оба восстановимся.

— Если выживем.

Они подхватили Андрея и двинулись к выходу. Статуя Первого стояла неподвижно — но Дима видел, что трещины на её поверхности становятся глубже.

— Он выйдет, — сказал он. — Рано или поздно.

— Тогда нам нужно быть готовыми, — ответила Рина.

Они пошли в темноту, оставив за спиной древнее зло, которое только начинало просыпаться.

---

Нулевая платформа. Ночь

Дима сидел у костра в «Щепке» и смотрел на огонь. Андрей спал в углу — врач из «Китай-города» сказал, что он поправится через пару дней.

Рина сидела рядом и молчала.

— Он сказал, что был здесь до всего, — произнёс Дима. — До людей, до магов, до Изнанки.

— Может быть.

— Ты веришь в это?

— Я верю в то, что вижу. — Рина закурила. — А я видела статую, которая говорила. И видела, как ты чуть не умер, пытаясь её остановить.

— Мы не остановили её. Мы только задержали.

— Но у нас есть время.

— Сколько?

— Не знаю. Но мы найдём способ.

Дима посмотрел на свои руки. Голубая нить почти исчезла — Семя истощено.

До восстановления: 70 часов.

Новые задания:

· «Первый»: найти способ уничтожить Первого до того, как он освободится.

· «Союзники»: объединить кланы и Нулевых против общей угрозы.

— Первый не подчиняется системе, — сказал Дима. — Мы не можем использовать ядро против него.

— Тогда нужен другой способ, — сказала Рина.

— Какой?

Она задумалась.

— Может быть, не нужно его уничтожать. Может быть, нужно его запереть. Снова.

— Он уже был заперт. Триста лет. И он почти вышел.

— Значит, нужна другая тюрьма.

Дима задумался.

— Если я смогу соединить его сознание с ядром... не как Артём, а по-другому. Перепрограммировать его, как я перепрограммировал Андрея.

— Это убьёт тебя.

— Или не убьёт.

Рина посмотрела на него долгим взглядом.

— Ты всегда так рискуешь? — спросила она.

— Всегда. — Дима усмехнулся. — Это моя работа.

— Твоя работа — выживать.

— Иногда выживание требует риска.

Она ничего не ответила.

Они сидели у костра и смотрели на огонь, пока ночь не сменилась утром.

Глава 13 Цена победы

Дима не спал уже трое суток.

Не потому, что не хотел — Семя требовало отдыха, мышцы гудели, веки слипались. Но каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним вставало лицо Первого. Чёрные глаза без зрачков. Голос, который звучал в голове, а не в ушах.

«Пустота не подчиняется. Пустота — это я».

Он сидел на краю платформы, свесив ноги в темноту, и сжимал в руке остывшую кружку с чаем. Рядом — как всегда — Рина.

— Тебе надо поспать, — сказала она, не глядя на него. — Ты уже трое суток на ногах. Скоро начнёшь галлюцинировать.

— Уже начал, — ответил Дима. — Видел его лицо в каждой тени.

— Это не галлюцинации. Это он пытается с тобой связаться.

— Откуда знаешь?

— Потому что он делал то же самое с Андреем. Когда Андрей был в Пустоте. Каждую ночь Первый приходил к нему во сне. Говорил, что он — часть Пустоты. Что он не сможет убежать.

— Андрей убежал.

— Он вернулся, — поправила Рина. — Не убежал. Вернулся. С твоей помощью. Но Первый не оставил его. Андрей всё ещё его часть. Просто теперь у него есть выбор.

— А у меня есть выбор?

— Всегда есть выбор, — ответила Рина. — Ты просто его не видишь, потому что устал.

Дима усмехнулся.

— Ты такая же, как всегда.

— А ты — как всегда. Упрямый и неблагодарный.

Она закурила. Дым стеклянной струйкой ушёл вниз, в темноту.

— Что будем делать? — спросила она после паузы. — Ты уже трое суток думаешь. Решил?

— Решил, — ответил Дима.

— И?

— Я пойду к нему один.

Рина поперхнулась дымом.

— Ты с ума сошёл.

— Может быть, — согласился Дима. — Но у меня нет другого выбора. Первый не подчиняется системе. Ядро бессильно против него. Единственный способ остановить его — это подключиться напрямую. Не через ядро, не через систему. Через себя.

— Это самоубийство.

— Или спасение, — возразил он. — Если я смогу перепрограммировать его сознание, как перепрограммировал Андрея, он перестанет быть угрозой. Навсегда.

— А если не сможешь?

— Тогда я умру. Но это лучше, чем позволить ему выйти.

Рина затушила сигарету. Встала. Посмотрела на него сверху вниз — впервые за всё время.

— Ты не пойдёшь один.

— Рина...

— Я сказала, не пойдёшь. — В её голосе не было спора. Только холодная, железная решимость. — Я — твой проводник. Я связана с тобой контрактом. Если ты умрёшь — я потеряю всё. Ты не имеешь права умирать без меня.

— Это не твоя битва.

— Это битва всех, кто живёт в Изнанке. — Она наклонилась к нему, заглянула в глаза. — Ты думаешь, я помогаю тебе только ради Ци? Я помогаю тебе, потому что ты — единственный, кто дал мне надежду. Надежду, что мир может измениться.

Дима молчал.

— Я пойду с тобой, — сказала она. — Это не обсуждается.

Он хотел возразить. Но в её жёлтых глазах была такая сила, что слова застряли в горле.

— Хорошо, — сказал он. — Идём вместе.

---

Совет перед битвой

Утром Дима собрал всех.

В «Щепке» было тесно, как никогда. Григорьич, Андрей, Коля, Зоя, Ли Вэй, старейшины Нулевых, даже несколько представителей кланов — «Тургеневской» и «Китай-города». Владислав из «Новослободской» прислал своего заместителя.

— Первый просыпается, — сказал Дима. — Ядро не может его остановить. Система бессильна. Единственный способ — подключиться к его сознанию напрямую и перепрограммировать его.

— Это убьёт тебя, — сказал Григорьич.

— Может быть.

— А если нет? — спросила Зоя. — Если ты выживешь, но станешь таким же, как он?

— Тогда вы меня убьёте, — спокойно ответил Дима. — У вас будет контейнер с тёмной Ци. Если я не вернусь человеком — вы уничтожите меня.

— Это жестокий план, — сказал Ли Вэй.

— Это единственный план. — Дима посмотрел на него. — У тебя есть другой?

Ли Вэй промолчал.

— Значит, так, — продолжил Дима. — Я иду к Первому с Риной. Она будет моим якорем — если что-то пойдёт не так, она вытащит меня. Андрей и Григорьич — прикрытие. Коля и Зоя — резерв. Ли Вэй — координация с кланами.

— А мы? — спросили старейшины Нулевых.

— Вы будете защищать платформу. Если Первый вырвется, он пойдёт сюда. Вы должны продержаться как можно дольше.

— Сколько?

— Два часа. Может, три. Этого должно хватить.

Все молчали.

— Мы сделаем это, — сказал Коля. — Мы — Нулевые. Мы не сдаёмся.

— Мы — Нулевые, — повторила Зоя.

Остальные подхватили. Негромко, но уверенно.

Дима посмотрел на своих. На этих людей, которые пошли за ним — не ради выгоды, не ради власти. Ради надежды.

— Спасибо, — сказал он. — Я не забуду этого.

— Не забывай, — усмехнулся Коля. — А то мы напомним. Когда ты вернёшься.

— Когда, — повторил Дима. — Не «если». Когда.

Он вышел из палатки.

Время пошло.

---

Путь к Первому

Они шли по Пустоте уже четыре часа.

Тьма здесь была плотной, как кисель. Даже голубой свет Семени едва пробивал её на пару метров. Дима шёл впереди, ориентируясь на линию системы, которая тянулась перед ним, как путеводная нить.

Рина — за ним, с ножом в руке. Андрей и Григорьич — по бокам.

— Мы близко, — сказал Дима. — Я чувствую его.

— Я тоже, — ответил Андрей. — Он зовёт меня.

— Не слушай.

— Стараюсь.

Они вышли в зал — тот самый, где стояла статуя.

Она изменилась. Трещины стали глубже, из них сочился чёрный свет. Фигура больше не стояла неподвижно — она двигалась, медленно, как будто просыпалась от долгого сна.

— Он почти вышел, — сказал Григорьич.

— Мы успели, — ответил Дима.

Он подошёл к статуе. Положил руку на чёрный камень.

Связь с Первым: установлена.

Уровень угрозы: критический.

Риск для носителя: 99%.

Продолжать?

— Да, — сказал Дима.

Мир исчез.

---

Внутри Первого

Дима оказался в бесконечной тьме. Ни стен, ни пола, ни потолка. Только чернота, которая пульсировала, как живое существо.

В центре, в самой гуще тьмы, висела фигура. Человеческая — но не совсем. Огромная, с руками, которые тянулись во все стороны, и глазами, которые горели красным.

— Ты пришёл, — сказал Первый. Голос его звучал не в ушах — прямо в сознании. — Я знал, что ты придёшь. Ты не можешь остаться в стороне. Ты — Носитель. Ты должен спасать.

— Я пришёл, чтобы остановить тебя, — ответил Дима.

— Ты не сможешь. Я — вечность. Я — Пустота. Я — то, что было до и будет после.

— Возможно, — согласился Дима. — Но я должен попытаться.

Он шагнул вперёд.

---

Схватка в сознании

Первый атаковал волной тьмы. Она накатила на Диму, как океанский вал — он захлебнулся, потерял ориентацию. Но Семя внутри вспыхнуло, защищая его от чужого сознания.

— Ты сильнее, чем я думал, — сказал Первый. — Но ты один. Я — все. Я — бездна.

— Бездна, которую можно заполнить, — ответил Дима, восстанавливая равновесие.

Он потянулся к ядру — но связь была слабой. Первый блокировал её, перекрывая каналы Ци.

— Твоя система не поможет тебе здесь, — усмехнулся Первый. — Я старше. Я сильнее. Я — твой конец.

— Может быть. — Дима улыбнулся. — Но я не сдамся.

Он бросился вперёд — без оружия, без системы, только с голыми руками и голубой нитью на запястьях.

---

Нож в спину

Он пробивался сквозь тьму, уклоняясь от атак Первого, нанося удары, которые едва достигали цели. Но он не сдавался.

Каждый удар приближал его к центру.

Каждый шаг приближал его к фигуре Первого.

— Ты не сможешь, — шипел Первый. — Ты слаб. Ты человек.

— Человек, который не сдаётся, — ответил Дима.

Он подошёл вплотную. Протянул руку к груди Первого — туда, где пульсировал чёрный свет.

Но в этот момент он почувствовал боль.

Острая, холодная, пронизывающая.

Он посмотрел вниз. Из его груди торчал нож. Тот самый, что всегда был у Рины.

— Что... — прошептал он.

Рина стояла за его спиной — с пустыми глазами, в которых горел красный свет.

— Прости, — сказала она чужим голосом. — Он обещал мне свободу.

— Рина...

— Он сказал, что если я приведу тебя к нему, он отпустит меня. Отпустит всех. Прекратит Пустоту.

— Ты... поверила ему? — спросил Дима, падая на колени.

— Он показал мне будущее. — Голос Рины дрожал. — Будущее, где нет войн. Нет Забытых. Нет страха. Только мир.

— Это ложь, — прошептал Дима. — Он не даст тебе мира. Он только заберёт твою свободу.

— Слишком поздно, — сказала Рина.

Она вытащила нож.

Дима упал лицом вниз.

---

Голос из темноты

Он лежал на полу сознания Первого и смотрел, как чёрная тьма поднимается вокруг него, готовая поглотить.

— Ты проиграл, Носитель, — сказал Первый. — Твой проводник предал тебя. Твои друзья не придут. Ты умрёшь здесь, в Пустоте. И никто не вспомнит о тебе.

— Ты... ошибаешься, — выдохнул Дима.

— Что?

— Ты говоришь, что я один. — Дима усмехнулся, несмотря на боль. — Но я никогда не был один.

Он посмотрел в темноту. Там, за пределами сознания Первого, он чувствовал их. Андрея — с тёмной Ци, которую он направил на поддержку. Григорьича — с мечом, готовым к бою. Колю и Зою — с дубиной и бронзовыми костяшками.

И Рину. Настоящую Рину. Не ту, что держала нож. А ту, что сражалась с ним бок о бок.

— Рина, — прошептал он. — Ты слышишь меня?

Она не ответила. Но он чувствовал её. Где-то глубоко, под слоем контроля Первого, она всё ещё была там. И она боролась.

— Ты не победишь, — сказал Первый. — Ты умираешь.

— Возможно, — согласился Дима. — Но я заберу тебя с собой.

Он сосредоточился.

Последним усилием, которое стоило ему всех сил, он потянулся к ядру — не через систему, а через себя. Через Семя, которое было частью его.

Подключение к ядру: критическое.

Перегрузка системы: 100%.

Риск для носителя: 100%.

— Стой! — крикнул Первый. — Ты убьёшь себя!

— Знаю, — ответил Дима. — Но я убью и тебя.

Он рванул.

---

Взрыв

Мир взорвался светом.

Дима увидел, как сознание Первого разлетается на куски — как разбитое зеркало. Как тьма отступает перед голубым сиянием. Как статуя в реальном мире покрывается трещинами и рассыпается в пыль.

Он увидел Андрея, который бросился к нему с криком. Григорьича, который заслонил его от падающих камней. Колю и Зою, которые рвали цепи, сковывающие Рину.

— Держись! — крикнул Андрей. — Ты не умрёшь!

Дима чувствовал, как уходит жизнь.

Ци утекала из него, как вода из разбитого кувшина. Семя внутри пульсировало последний раз — и замерло.

Он улыбнулся.

— Ты сделал это, — сказал кто-то рядом. — Ты остановил его.

— Мы остановили его, — прошептал Дима. — Все мы.

Он закрыл глаза.

---

Нулевая платформа. Возвращение

Дима очнулся через три дня.

Потолок был старым, брезентовым, с дырой в правом углу. Запах — знакомый, родной. «Щепка».

Он попытался сесть — и не смог. Тело не слушалось.

— Лежи, — сказал кто-то рядом.

Рина. С повязкой на руке, с синяками на лице, но живая. Настоящая.

— Ты... — начал Дима.

— Я предала тебя, — закончила она. — Он контролировал меня. Я не могла сопротивляться.

— Но ты же боролась.

— Боролась, — кивнула она. — Когда ты позвал меня. Когда сказал, что я нужна тебе. Тогда я смогла пробиться сквозь его контроль.

— И что было дальше?

— Я вытащила тебя из сознания Первого. Вместе с Андреем. Мы вытащили тебя за секунду до того, как ядро перегрузилось.

— Ядро?..

— Цело, — сказала Рина. — Система перезагрузилась. Первый уничтожен. Навсегда.

Дима выдохнул. Больше, чем три дня назад.

— А ты?

— Я? — Рина усмехнулась. — Я в порядке. Переживу.

— Спасибо, — сказал он.

— Не за что. — Она закурила. — Ты спас нас всех. Мы должны тебе.

— Мы не должны друг другу ничего, — ответил Дима. — Мы — команда.

— Команда, — повторила Рина. — Звучит хорошо.

Они молчали. Дима смотрел в потолок и слушал, как в груди медленно бьётся Семя — слабо, едва заметно.

Статус Носителя:

· Ранг: Второй (2/3)

· Ци: 5/500 (критическое истощение)

· Семя: повреждено (восстановление: 30 дней)

· Мутация: остановлена

· Первый: уничтожен

— Всё кончено, — прошептал он.

— Нет, — сказала Рина. — Всё только начинается.

Глава 14

Дима не знал, сколько прошло времени.

В «Щепке» не было окон, а синие огни Ци горели всегда одинаково — ровно, без смены света и тьмы. Но он чувствовал, что дни идут: по тому, как заживают раны, как восстанавливается Семя, как меняются лица людей вокруг.

Первые две недели он почти не вставал.

Тело отказывалось слушаться. Мышцы атрофировались за время комы — или за время боя с Первым, он уже не различал. Рина кормила его с ложки. Коля приносил воду. Зоя сидела рядом, иногда просто молчала — и в этом молчании было больше поддержки, чем в любых словах.

Григорьич заходил каждый день. Садился у входа, клал мечи на колени и смотрел на Диму.

— Ты выздоровеешь, — говорил он. — Семя лечит. Всё, что ему нужно — время.

— Сколько? — спрашивал Дима.

— Месяц. Может, два.

— Долго.

— Для тех, кто сражался с Первым, два месяца — это миг. Ты победил то, что было старше самой Изнанки. Ты заслужил отдых.

Дима усмехался — и кашлял. Лёгкие ещё не пришли в норму.

— Я не привык отдыхать.

— Привыкнешь. Или умрёшь от истощения. Выбирай.

Дима выбирал отдых.

---

Три недели спустя

На двадцать первый день после возвращения Дима встал в первый раз.

Ноги тряслись, руки дрожали. Он опирался на Рину, которая стояла рядом с каменным лицом.

— Медленнее, — сказала она.

— Я в порядке.

— Ты падаешь.

— Я стою.

— Ты висишь на мне, как мешок картошки.

Дима попытался выпрямиться. Получилось. Потом сделать шаг. Получилось. Потом ещё один.

— Я иду, — сказал он.

— Ты ковыляешь, — поправила Рина.

— Я иду, — повторил он с улыбкой.

Она не стала спорить.

Он вышел из палатки впервые за три недели.

Нулевая платформа изменилась.

Факелы горели ярче. Палаток стало больше — их поставили ровными рядами, как настоящий город. У входа в «Щепку» стояла вывеска — деревянная, с выжженными буквами: «Школа боевых искусств Нулевых».

— Когда это появилось? — спросил Дима.

— На второй день после твоего возвращения, — ответила Рина. — Григорьич решил, что Нулевые должны учиться. А не просто выживать.

— И кто учит?

— Зоя, Коля, Андрей. Иногда Григорьич. Даже Ли Вэй приходит — читает лекции по теории Ци.

— А ты?

— Я курю и даю дельные советы, — усмехнулась Рина. — Это моя работа.

Дима рассмеялся — и закашлялся. Но это был хороший кашель, живой.

— Ты изменилась, — сказал он.

— Я?

— Ты улыбаешься чаще.

— Я всегда улыбалась. Ты просто не замечал.

— Нет, — покачал головой Дима. — Раньше ты улыбалась, как хищник. Сейчас — как человек.

Рина задумалась. Потом пожала плечами.

— Может быть, ты тоже изменил меня.

— Я?

— Ты дал мне надежду, — сказала она тихо. — Надежду, что мир может быть другим. Что не обязательно врать, чтобы выжить. Что можно просто... жить.

Дима посмотрел на неё. Жёлтые глаза смотрели в ответ — без цинизма, без расчёта. Просто глаза.

— Спасибо, — сказала она.

— Не за что, — ответил он.

Они пошли по платформе.

---

Школа Нулевых

Зал, который раньше был просто палаткой, превратился в настоящее тренировочное пространство.

Пол был выровнен и залит чем-то похожим на бетон. В углу стояли мешки — не старые, с песком, а новые, с Ци. Вдоль стен — оружие: мечи, копья, дубины.

В центре ринга Коля гонял троих новичков — парней лет по семнадцать, с серьёзными лицами и дрожащими руками.

— Бей! — кричал Коля. — Не думай, бей! Ци сама найдёт путь!

Новички пытались. Получалось плохо. Но Коля не злился — он поправлял, показывал, терпеливо объяснял.

— Он изменился, — заметил Дима.

— Ты тоже изменил его, — сказала Рина. — Раньше он думал только о драке. Теперь он думает о том, как научить других.

— А Зоя?

— Зоя — в углу, — показала Рина.

Зоя сидела на скамейке с двумя девочками — лет пятнадцати, с испуганными глазами и сжатыми кулаками. Она что-то говорила им тихо, спокойно. Девочки слушали, затаив дыхание.

— Она учит их защищаться, — сказала Рина. — Говорит, что Нулевые должны уметь стоять за себя. Все.

— Она никогда не умела говорить с детьми.

— Научилась. Как и все мы.

Дима подошёл ближе. Зоя заметила его — кивнула, не прерывая разговора. Он не стал мешать. Просто постоял и улыбнулся.

---

Андрей

Андрей сидел на краю платформы — там, где когда-то сидел сам Дима. Свесив ноги в темноту, смотрел в бездну.

— Привет, — сказал Дима, садясь рядом.

— Привет, — ответил Андрей. — Ты встал.

— Как видишь.

— Хорошо. — Андрей повернулся к нему. — Я думал, ты не выживешь.

— Я тоже думал.

— Но ты выжил.

— Мы выжили, — поправил Дима.

Андрей усмехнулся.

— Ты всегда поправляешь. Всегда говоришь «мы». Даже когда сражался с Первым один.

— Я был не один. Вы были рядом.

— Мы не смогли помочь, — покачал головой Андрей. — Рина была под контролем. Я не мог пробиться к тебе. Григорьич потерял сознание.

— Но вы были рядом, — повторил Дима. — Я знал, что вы есть. Что я не один. Это помогло.

Андрей задумался.

— Я три года был монстром. Думал, что никогда не стану человеком. А теперь я учу детей драться. Как такое возможно?

— Такое возможно, — ответил Дима. — Потому что ты выбрал. Ты мог остаться в Пустоте. Но ты вернулся. Ты — не монстр. Ты — человек.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

Андрей посмотрел на свои руки. Бледные, с тонкими голубыми линиями — остатки тёмной Ци, которая ещё не ушла.

— Может быть, ты прав, — сказал он. — Может быть, я действительно человек.

— Ты — человек, — повторил Дима. — Просто с даром. Как и все мы.

Они сидели молча, глядя в темноту.

---

Ли Вэй

Ли Вэй ждал его у входа в «Щепку» с папкой документов.

— Вы выглядите лучше, — сказал он, подавая папку. — Это отчёты по восстановлению системы. Ядро стабильно. Пустота не растёт. Забытые на границах начали возвращаться к нормальной жизни.

— Они могут вернуться к нормальной жизни? — спросил Дима, открывая папку.

— Частично. Те, у кого сохранился разум, могут быть вылечены. Процесс медленный, но возможный. Андрей помогает.

— А те, у кого разум не сохранился?

— Их придётся уничтожить, — сказал Ли Вэй безжалостно. — Это тяжело, но необходимо.

— Есть другой способ?

Ли Вэй задумался.

— Возможно. Если мы сможем изменить структуру их Ци. Но для этого нужно больше исследований.

— Тогда исследуйте, — сказал Дима. — Я даю вам доступ к ядру.

— Это большая честь.

— Это не честь, — покачал головой Дима. — Это необходимость. Если мы можем спасти их — мы должны.

— Я понял, — кивнул Ли Вэй. — Я организую команду.

— И ещё, — добавил Дима. — Ли Вэй, спасибо тебе. За то, что поверил. За то, что помог.

— Я сделал свой выбор, — ответил Ли Вэй. — Как и вы.

— Мы не должны друг другу ничего, — сказал Дима. — Мы — команда.

Ли Вэй улыбнулся — впервые за всё время искренне.

— Команда, — повторил он. — Звучит неплохо.

---

Григорьич

Старик сидел в углу «Щепки», перематывая рукоять меча. Увидел Диму — кивнул.

— Садись, — сказал он. — Есть разговор.

Дима сел.

— Ты спас Изнанку, — начал Григорьич. — Ты спас всех нас. Ты — герой.

— Я не герой, — возразил Дима. — Я просто...

— Просто офисный планктон, который попал не в тот поезд, — закончил Григорьич. — Я помню. Но это было давно. Теперь ты — другое.

— Я всё тот же.

— Нет. — Григорьич покачал головой. — Тот Дима боялся ударить в ответ. Тот Дима боялся своей тени. Ты — другой. Ты — тот, кто пошёл на Первого с голыми руками.

— Потому что у меня не было выбора.

— Выбор всегда есть. Ты выбрал рискнуть. Ты выбрал спасти всех, даже ценой себя. Это — поступок героя.

Дима молчал.

— Я горжусь тобой, — сказал Григорьич. — Как отец. Как учитель. Как друг.

— Спасибо, — тихо ответил Дима.

— Не благодари. Просто продолжай быть собой.

Они сидели молча. Впервые за долгое время — в мире и покое.

---

Ночь. Разговор с Риной

Дима сидел на краю платформы — в своём любимом месте. Рядом — Рина.

Она не курила. Просто сидела и смотрела в темноту.

— Ты знаешь, что я сделала, — сказала она. — Я предала тебя. Я вонзила нож тебе в спину. Ты чуть не умер.

— Ты была под контролем Первого.

— Это не оправдание. Я должна была сопротивляться сильнее. Я должна была умереть, но не предать.

— Рина...

— Я не заслуживаю твоего прощения.

Дима повернулся к ней.

— Смотри на меня, — сказал он.

Она посмотрела.

— Ты — мой проводник. Ты — мой друг. Ты — та, кто вытащила меня из сознания Первого. Ты — та, кто боролась с ним до последнего. Ты — не предательница. Ты — победительница.

— Я вонзила нож...

— Ты боролась, — перебил он. — Ты сделала всё, что могла. И ты спасла меня. Без тебя я был бы мёртв.

— Ты правда так думаешь?

— Я знаю.

Рина закурила. Руки дрожали.

— Ты слишком добрый, — сказала она. — Это твоя слабость.

— Это моя сила, — возразил Дима. — Доброта — это не слабость. Это выбор. Каждый день я выбираю быть добрым. Даже когда это тяжело.

— И ты выбираешь прощать меня?

— Я выбираю прощать всех, кто пытается стать лучше.

Рина помолчала. Потом протянула руку.

— Спасибо, — сказала она.

Дима пожал её.

— Не за что.

---

Утро. Новая жизнь

Дима проснулся от голоса Андрея.

— Вставай. У нас гости.

Он сел. Семя внутри пульсировало ровно, спокойно — почти восстановилось.

— Кто?

— Посланники из кланов. Всех трёх. Хотят поговорить о будущем.

— О чём именно?

— О мире. О сотрудничестве. О совместных проектах.

Дима встал. Оделся. Вышел из палатки.

Платформа была заполнена людьми. Нулевые, бойцы кланов, торговцы, учителя. Все смотрели на него — с надеждой, уважением, любовью.

— Это твоё, — сказал Андрей, показывая на толпу.

— Это не моё, — возразил Дима. — Это наше.

Он подошёл к помосту, где ждали посланники.

— Дмитрий Печёркин, — сказал один из них. — Кланы хотят подписать с вами договор о вечном мире. О сотрудничестве. О совместном будущем.

— Вечный мир? — усмехнулся Дима. — Такого не бывает.

— Но мы можем попытаться его построить.

— Тогда давайте попробуем.

Дима взял бумагу. Прочитал. Условия были честными — никакого порабощения, никакой дискриминации. Только равноправие и совместное развитие.

Он подписал.

— С этого дня, — сказал он, поднимая руку, — начинается новая эра. Эра мира, сотрудничества и надежды. Эра, которую мы построим вместе.

Толпа зааплодировала.

Позади, в тени, стояла Рина. Она курила и улыбалась.

Впервые за долгое время — настоящей улыбкой.

Глава 15 Корни Семени

Мир длился уже два месяца.

Два месяца спокойной жизни, строительства, обучения. Два месяца, за которые Нулевая платформа превратилась из лагеря беженцев в настоящий город. Два месяца, за которые Дима успел забыть, как пахнет кровь и страх.

Он стоял на краю платформы, смотрел на огни нового города и чувствовал, как внутри пульсирует Семя — ровно, спокойно, почти уснувшее.

Рядом — Рина.

— Ты выглядишь счастливым, — сказала она.

— Я выгляжу уставшим, — поправил Дима.

— Это одно и то же.

Она закурила. Дым, как всегда, стеклянной струйкой ушёл вниз, в темноту.

— Что-то случилось? — спросила она. — Ты сегодня молчаливее обычного.

— Задумался.

— О чём?

— О том, что будет дальше.

— Дальше — мир, — ответила Рина. — Мы построили его. Теперь будем жить.

— Мир, в котором я — хранитель. В котором кланы зависят от меня. В котором Нулевые смотрят на меня, как на спасителя.

— А ты не спаситель?

— Я — человек, — сказал Дима. — Просто человек, который оказался в нужном месте в нужное время.

Рина усмехнулась.

— Скромность — это хорошо. Но иногда она мешает видеть правду.

— Какую правду?

— Ты — не просто человек, — сказала она. — Ты — Носитель. Ты — хранитель. Ты — тот, кто изменил Изнанку. Без тебя ничего бы не было.

— Я не один.

— Я знаю, — кивнула Рина. — Но без тебя мы не были бы командой.

Дима промолчал.

Они стояли на краю платформы, глядя в темноту, где когда-то была Пустота. Теперь там был свет. Сотни огней нового города, который они построили вместе.

---

Утро. Школа Нулевых

Дима вошёл в тренировочный зал, и все повернулись к нему.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе утро, мастер! — ответили хором.

Он усмехнулся. «Мастер». Он никогда не привыкнет к этому слову.

— Сегодня — теория Ци, — сказал он, подходя к доске. — Кто помнит, что такое Ци?

Поднялась рука — мальчик лет четырнадцати, с серьёзными глазами.

— Ци — это энергия жизни. Она есть во всём. В людях, в животных, в камнях, в воздухе. Носители могут управлять ей.

— Правильно, — кивнул Дима. — Но есть один нюанс. Ци бывает разной.

— Разной? — удивился мальчик.

— Да. Есть светлая Ци — та, что течёт в Нулевых, в кланах, в ядре. И есть тёмная Ци — та, что в Пустоте, в Забытых, в Первом.

— Тёмная Ци — это зло? — спросил кто-то.

— Нет, — покачал головой Дима. — Тёмная Ци — это не зло. Это просто другая форма энергии. Как огонь — он может согревать или сжигать. Всё зависит от того, кто им управляет.

— А вы умеете управлять тёмной Ци? — спросил мальчик.

Дима задумался.

— Я умею её нейтрализовать. Но управлять — нет. Это умеет Андрей. Он — единственный, кто перешёл границу и вернулся.

— Андрей — герой, — сказал мальчик.

— Андрей — человек, — поправил Дима. — Просто человек, который сделал выбор. Как и все мы.

Он продолжил лекцию, но в голове уже крутилась другая мысль.

Тёмная Ци. Корни Семени. Что, если связь глубже, чем я думаю?

---

Разговор с Андреем

— Ты хотел поговорить со мной? — спросил Андрей, садясь напротив.

Дима кивнул.

— Я думал о тёмной Ци. О том, как она связана с Семенем.

— Связана, — согласился Андрей. — Семя — это ключ. Оно может открывать любые двери. И светлые, и тёмные.

— Ты говорил, что тёмная Ци — это часть тебя. Что ты не можешь от неё избавиться.

— Не могу. Она — часть меня. Как голубая нить — часть тебя.

— Но ты контролируешь её?

— Теперь — да. — Андрей посмотрел на свои руки. — Раньше она контролировала меня. Теперь я контролирую её.

— Как тебе это удалось?

— Я принял её. Перестал бороться. Понял, что она — не враг. Она — просто энергия.

Дима задумался.

— А если Семя — это не только ключ? Если оно — это связь со всем, что было до?

— Ты думаешь, что Семя связано с Первым? — спросил Андрей.

— Я думаю, что Семя — это наследие. Не только моё. Всех, кто жил в Изнанке до нас.

— Возможно, — кивнул Андрей. — Но это не меняет того, что мы здесь и сейчас. Мы — те, кто строит будущее.

— Будущее, в котором тёмная Ци всё ещё существует.

— Она всегда будет существовать. Вопрос в том, как мы с ней обращаемся.

Дима посмотрел на него.

— Ты изменился, — сказал он.

— Я стал тем, кем должен был быть, — ответил Андрей. — Как и ты.

Они сидели молча. Впервые за долгое время — без страха, без сомнений. Просто два человека, которые прошли через ад и вышли с другой стороны.

---

Нулевая платформа. День

Нулевая платформа жила своей жизнью.

Дети бегали между палатками — их стало больше, чем раньше. Нулевые заводили семьи, рожали детей. Впервые за десятилетия у них было будущее.

Торговцы продавали еду, оружие, одежду. Мастера чинили артефакты. Учителя обучали новичков.

Дима шёл по платформе и чувствовал, как Семя внутри пульсирует в такт сердцу города. Оно было частью его. И он был частью его.

— Мастер Дима! — крикнул кто-то.

Он обернулся. Девочка лет десяти бежала к нему, сжимая в руках букет — из цветов, которые выросли на окраине Пустоты. Теперь там была земля.

— Это вам! — сказала она, протягивая букет.

— Спасибо, — ответил Дима, принимая цветы. — Ты очень добрая.

— Моя мама сказала, что вы — самый важный человек в Изнанке. Что вы спасли всех.

— Я не один, — сказал Дима. — Все мы спасли друг друга.

Девочка улыбнулась и убежала.

Дима стоял с букетом в руках и смотрел ей вслед.

— Ты тронут? — спросила Рина, появляясь рядом.

— Да, — признался он. — Это странно. Чувствовать, что ты кому-то нужен.

— Привыкай. Теперь это твоя жизнь.

Она закурила.

— У нас проблемы, — сказала она, выпуская дым.

— Какие?

— Ли Вэй хочет встретиться. Говорит, что нашёл что-то в архивах «Китай-города». Что-то о Семени.

— Что именно?

— Не сказал. Сказал, что это важно. И что это касается тебя.

Дима почувствовал, как Семя внутри напряглось.

— Где он?

— В «Щепке». Ждёт тебя.

---

Разговор с Ли Вэем

Ли Вэй сидел в углу «Щепки» с папкой документов — старой, потрёпанной, с пожелтевшими страницами.

— Что ты нашёл? — спросил Дима, садясь напротив.

— Я нашёл записи, — сказал Ли Вэй. — Очень старые. Они были спрятаны в архивах клана «Китай-город». Их никто не читал сотни лет.

— И что в них?

— Там говорится о том, как появилось Семя. — Ли Вэй открыл папку. — Оно не было создано случайно. Оно было создано намеренно. Магами, которые построили Изнанку.

— Я знаю это. Артём рассказывал.

— Артём рассказал не всё. — Ли Вэй покачал головой. — Он сказал, что Семя — это ключ. Но он не сказал, что Семя — это часть Первого.

Дима замер.

— Что?

— Первый не был побеждён, — сказал Ли Вэй. — Он был разделён. На части. И каждая часть была заключена в Семя. Ваше Семя — это часть Первого.

— Нет, — покачал головой Дима. — Это невозможно. Я перепрограммировал систему. Я уничтожил Первого.

— Вы уничтожили его сознание. Но не суть. Суть — в Семени. В вас. — Ли Вэй посмотрел ему в глаза. — Вы — часть Первого. Как и Андрей. Как и все Носители, которые были до вас.

Дима почувствовал, как мир уходит из-под ног.

— Это значит... — начал он.

— Это значит, что вы никогда не будете полностью свободны. Тёмная Ци всегда будет частью вас. Вопрос — как вы с ней обращаетесь.

— Я контролирую её, — сказал Дима. — Она подчиняется мне.

— Пока — да. Но если вы ослабнете... если Семя перегрузится... тёмная Ци может взять верх.

— Как у Андрея?

— Как у Андрея, — кивнул Ли Вэй. — Но у вас есть преимущество. Вы — хранитель. Вы связаны с ядром. Вы можете контролировать тёмную Ци лучше, чем кто-либо.

— А если я не справлюсь?

Ли Вэй помолчал.

— Тогда мы будем вынуждены вас остановить.

Дима молчал.

Он смотрел на свои руки. Голубая нить под кожей пульсировала ровно, спокойно — но теперь он знал, что внутри неё скрывается тьма.

Новое задание: «Корни Семени»

Узнайте правду о происхождении Семени.

Найдите способ отделить тёмную Ци от светлой.

Награда: полный контроль над Семенем.

Штраф за провал: потеря контроля, превращение в Забытого.

— Я сделаю это, — сказал Дима. — Я найду способ.

— Я верю в вас, — сказал Ли Вэй. — Но будьте осторожны. Тёмная Ци — это не враг. Она — часть вас. Примите её, и вы сможете контролировать её. Отвергните — и она уничтожит вас.

Дима кивнул.

Он встал и вышел из палатки.

---

Ночь. Разговор с Семенем

Дима сидел на краю платформы — в своём любимом месте. Смотрел в темноту и чувствовал, как внутри пульсирует Семя.

— Я знаю, что ты — часть Первого, — сказал он тихо. — Я знаю, что внутри тебя — тьма. Но я не боюсь тебя.

Семя ответило — теплом, которое разлилось по груди.

— Я не буду с тобой бороться, — продолжил Дима. — Я приму тебя. И мы будем работать вместе.

Тепло стало сильнее. Голубая нить под кожей вспыхнула ярче.

— Ты — часть меня, — сказал Дима. — Как и я — часть тебя. Мы — одно.

Он закрыл глаза. И впервые за долгое время — не почувствовал страха. Только покой.

Рядом, как всегда бесшумно, опустилась Рина.

— Ты разговариваешь сам с собой, — сказала она.

— Я разговариваю с Семенем.

— И что оно тебе ответило?

— Что оно — часть меня. И что я должен принять его.

Рина закурила.

— И ты принял?

— Я пытаюсь.

— Это всё, что мы можем делать, — сказала она. — Пытаться.

— Ты когда-нибудь боялась? — спросил Дима.

— Всегда, — ответила она. — Но я научилась не показывать этого.

— Как?

— Я нашла то, ради чего стоит жить. — Она посмотрела на него. — Ты — моё «ради чего».

Дима улыбнулся.

— Спасибо, — сказал он.

— Не за что.

Они сидели в темноте, глядя на огни нового города, и чувствовали, что всё будет хорошо.

Глава 16 Голос из прошлого

Ночь выдалась тревожной.

Дима не спал. Он лежал на циновке в «Щепке», смотрел в потолок и слушал, как внутри пульсирует Семя. После разговора с Ли Вэем оно вело себя иначе — не спокойно, как обычно, а насторожённо, как зверь, учуявший опасность.

«Вы — часть Первого. Как и Андрей. Как и все Носители, которые были до вас».

Дима перевернулся на бок. В голове крутились тысячи вопросов. Кто создал Семя? Зачем? И главное — можно ли отделить тёмную Ци от светлой, не уничтожив при этом себя?

Он встал, натянул куртку и вышел из палатки.

Нулевая платформа спала. Синие огни горели тускло — ночной режим. Только у входа в «Щепку» горел костёр, у которого сидел Григорьич и точил меч.

— Не спится? — спросил старик, не поднимая головы.

— Не спится, — ответил Дима, садясь рядом.

— Семя беспокоит?

— Ты знаешь?

— Я знаю больше, чем говорю, — сказал Григорьич. — Я знаю о Семени всё. Или почти всё.

— Почему ты не рассказал мне раньше?

— Потому что ты не был готов. А теперь — готов.

Дима посмотрел на него.

— Рассказывай.

Григорьич отложил меч. Задумался.

— Семя было создано не просто так, — начал он. — Оно было создано как оружие. Как ключ. Как тюрьма.

— Тюрьма?

— Да. Первый был слишком силён, чтобы его уничтожить. Его можно было только разделить. И заключить каждую часть в отдельную оболочку. В Семя.

— То есть Семя — это тюрьма?

— И оружие, и ключ, и тюрьма. Всё одновременно. — Григорьич вздохнул. — Те, кто создал его, знали, что рано или поздно кто-то захочет освободить Первого. Поэтому они встроили в Семя защиту. Если Носитель попытается использовать тёмную Ци во зло — Семя самоуничтожится, уничтожив и его.

— Это жестоко.

— Это необходимо, — сказал Григорьич. — Представь, что было бы, если бы Первый освободился. Не через статую, а через тебя. Через твоё Семя.

Дима задумался.

— А если я смогу контролировать тёмную Ци? Если я смогу использовать её, не становясь злом?

— Тогда ты станешь первым, кому это удалось, — сказал Григорьич. — Но для этого тебе нужно узнать правду. Всю правду. Не ту, что я знаю. А ту, что скрыта в глубине Пустоты.

— Там есть что-то ещё?

— Есть. То, что старше Первого. То, что было до него.

— Что именно?

Григорьич покачал головой.

— Я не знаю. Никто не знает. Только тот, кто пойдёт туда и вернётся.

Дима сжал кулаки.

— Я пойду.

— Я знал, что ты так скажешь. — Старик улыбнулся. — Поэтому я подготовил тебе проводника.

— Рину?

— Нет. Лучше.

Григорьич поднял руку и свистнул.

Из темноты вышла фигура. Высокая, тонкая, в длинном плаще с капюшоном. Лица не разглядеть — только два глаза, светящиеся бледно-голубым.

— Артём? — удивился Дима.

— Здравствуй, Носитель, — сказал Артём, снимая капюшон. — Я знал, что мы встретимся снова.

Разговор с Артёмом

Дима сидел у костра и смотрел на человека, который был хранителем триста лет. Тот выглядел иначе, чем в Пустоте — более живым, более реальным. На лице появились морщины, в глазах — усталость.

— Ты искал меня, — сказал Артём.

— Я искал правду, — ответил Дима.

— Правда — это то, что мы создаём сами. Но есть одна вещь, которую нельзя создать. Её можно только найти.

— Что это?

— Происхождение Пустоты, — сказал Артём. — То, что было до Первого. До Изнанки. До всего.

— Я думал, Первый был первым.

— Первый был первым из людей, кто стал частью Пустоты. Но Пустота существовала до него. И она была создана не людьми.

— А кем?

Артём задумался.

— Я не знаю. Но я знаю, где можно найти ответ. В глубине Пустоты, за пределами ядра, есть место. Там, где время останавливается. Там, где можно увидеть прошлое.

— И как туда попасть?

— Нужно пройти через три слоя Пустоты. Первый — поверхностный. Второй — глубинный. Третий — сердце. — Артём посмотрел ему в глаза. — Ты уже был в первом и втором. В третьем — нет.

— И что там, в третьем?

— Там — голос. Голос, который говорил с Первым. Голос, который создал Пустоту.

— Кто это?

— Я не знаю. Но я знаю, что он ждёт тебя.

Дима почувствовал, как Семя внутри сжалось — не испуганно, а сосредоточенно.

— Ты пойдёшь со мной? — спросил он.

— Я не могу, — покачал головой Артём. — Третий слой уничтожит меня. Я слишком связан с ядром. Но я могу показать тебе дорогу.

— Тогда показывай.

Сборы

Утром Дима собрал своих.

— Я ухожу в глубину Пустоты, — сказал он. — Там, где никто не был. Где можно найти ответы о Семени.

— Я с тобой, — сказала Рина.

— И я, — добавил Андрей.

— Мы все, — сказал Коля.

Дима покачал головой.

— Третий слой опасен. Я не знаю, что там. Я не могу рисковать вами.

— А мы можем рисковать тобой? — спросила Зоя.

— Вы не рискуете. Я иду один.

— Нет, — сказал Андрей. — Я был в Пустоте три года. Я знаю её лучше всех. Если кто-то и должен идти с тобой — это я.

— Андрей...

— Я не отступлю. — В его глазах была сталь. — Ты спас меня. Теперь моя очередь.

Дима посмотрел на него. Потом на остальных.

— Я иду с Андреем. И с Риной. Она — проводник. Она нужна нам.

— А мы? — спросил Коля.

— Вы будете защищать платформу. Если мы не вернёмся — вы продолжите наше дело.

— Ты вернёшься, — сказал Григорьич. — Ты всегда возвращаешься.

Дима улыбнулся.

— Постараюсь.

Путь в глубину

Они шли уже три дня.

Третий слой Пустоты был другим. Здесь не было жёлтого света, не было серого пепла. Здесь была только тьма — абсолютная, непроглядная, и голубое свечение Семени едва пробивало её на пару метров.

Рина шла в центре, сжимая нож. Андрей — слева, с тёмной Ци наготове. Дима — впереди, ориентируясь на тонкую линию, которую система проецировала перед ним.

— Мы близко, — сказал он на четвёртый день.

— Что чувствуешь? — спросила Рина.

— Холод. И... что-то ещё. Как будто кто-то зовёт меня.

— Первый?

— Нет. Другой. Более старый.

Андрей остановился.

— Я слышу его, — сказал он. — Он говорит на древнем языке. Я не понимаю слов, но чувствую смысл.

— Какой смысл?

— Он говорит: «Приди. Я ждал тебя».

Дима почувствовал, как Семя внутри дрогнуло.

— Идём.

Они пошли дальше.

Через час они вышли в зал.

Он был огромным — таким большим, что потолок терялся в темноте. В центре зала стоял алтарь — чёрный, гладкий, с рунами, которые светились голубым.

— Это здесь, — сказал Артём, появляясь из тени. — Я не мог войти внутрь, но я знал, что это место существует.

— Ты здесь? — удивился Дима.

— Я — проекция, — ответил Артём. — Я не могу войти в третий слой, но могу помочь тебе советом.

Дима подошёл к алтарю.

На поверхности были вырезаны символы — древние, старше любых, что он видел. Он коснулся их.

Перед глазами вспыхнуло ярко-белое.

Обнаружен артефакт древней цивилизации. Классификация: Алтарь Изначальных. Возраст: более 100 000 лет. Функция: хранение памяти.

— Сто тысяч лет, — прошептал Дима. — Это было до людей.

— До людей, — согласился Артём. — Это — память тех, кто создал Пустоту.

Дима положил обе руки на алтарь.

Воспоминания

Мир исчез.

Дима оказался в пространстве, где не было стен и пола — только свет. Голубой, белый, золотой — и тьма, которая клубилась вокруг, как живое существо.

И голос. Тихий, древний, бесконечно усталый.

«Ты пришёл, Носитель. Я ждал тебя».

— Кто ты? — спросил Дима.

«Я — последний из создателей. Тот, кто видел рождение Пустоты. Тот, кто помнит, как всё начиналось».

— Что такое Пустота?

«Пустота — это рана, — ответил голос. — Рана в реальности. Рана, которую нанесли те, кто был до нас. Мы пытались залечить её — и создали Изнанку. Мы пытались сдержать её — и создали ядро. Мы пытались остановить её — и создали Семя».

— Но Пустота всё равно растёт.

«Потому что рана глубже, чем мы думали. Она — не в пространстве. Она — в самом времени. В самой сути бытия».

— Как её остановить?

«Ты не можешь остановить её. Ты можешь только жить с ней. Принять её. Стать её частью — и изменить изнутри».

— Как? — спросил Дима.

«Твоё Семя — это ключ. Но ключ, который открывает не только двери. Он открывает сердце Пустоты. Если ты сможешь войти в него — ты сможешь изменить его. Не уничтожить, а изменить. Сделать так, чтобы оно перестало быть угрозой».

— Я умру, если войду?

«Возможно. Но возможно — и нет. Это зависит от тебя».

Дима закрыл глаза.

— Я сделаю это.

«Ты уверен?»

— Нет. Но я должен попробовать.

«Тогда иди. Я буду ждать тебя внутри».

Свет исчез.

Возвращение

Дима очнулся на полу зала. Над ним склонились Рина и Андрей.

— Ты был без сознания пять минут, — сказала Рина.

— Пять минут? — удивился Дима. — Мне казалось, прошли часы.

— Ты что-то узнал? — спросил Андрей.

— Да, — ответил Дима. — Я знаю, как остановить Пустоту.

— Как?

— Я должен войти в её сердце. И изменить её изнутри.

— Это самоубийство, — сказала Рина.

— Я знаю, — ответил Дима. — Но у меня нет выбора.

Он встал. Посмотрел на алтарь, который уже начал тускнеть.

— Мы возвращаемся на Нулевую. Я должен подготовиться.

Они пошли обратно.

Нулевая платформа. Ночь

Дима сидел у костра в «Щепке» и смотрел на огонь. Рядом — Рина. Она не курила — просто сидела и молчала.

— Ты уйдёшь, — сказала она.

— Да, — ответил Дима.

— И не вернёшься.

— Возможно.

— Тогда я пойду с тобой.

— Рина...

— Я сказала, что пойду с тобой, — повторила она. — Не спорь.

Он посмотрел на неё. В жёлтых глазах не было страха. Только решимость.

— Зачем? — спросил он.

— Потому что ты — мой друг, — сказала она. — И я не оставлю тебя.

Дима улыбнулся.

— Спасибо.

— Не за что.

Они сидели у костра, пока ночь не сменилась утром.