Метод звездного круга

Пролог

1895 год. Зима

Тропа N между Техасом и Нью-Мексико

Мари опустила край ветви винограда в рот с особой непринужденностью, и даже когда свет забил в глаза, она не смутилась.

– Что еще? – она появилась быстро, так же как всегда. Ее губы стянулись в невзрачную полосу, глаза блестели холодным пламенем. Ее голос отражался в голове приятным эхом. – Ай-ай, юная Бессель, как Вы можете использовать кровь своего отца?

На самом деле она не представляла из себя чего-то невероятного. Платье синего цвета ласкало деревянный пол подолом. Ее губы, глаза, нос – она вся была бледна и издавала легкое свечение голубоватого цвета, резавшее глаза.

– Ты не желаешь поговорить со мной? – Мари проницательно осмотрела пришедшую и поежилась в своем кресле.

– У меня нет времени на пустую болтовню, – ответила пришедшая. – Ты хотела мне еще что-то сказать? Мне казалось, мы обсудили все, что можно и нельзя, и с тобой, и с твоим уважаемым отцом.

– Я просто хотела поинтересоваться у тебя… – ответила Мари, и ее тон заметно возвысился, словно переходя на новую ноту.

– Уже вся орбита знает, что ты не собираешься занимать место своего родного отца, что еще можно обговаривать? – пришедшая в возмущении сложила руки на груди, ее голос стал словно звонче.

– Вообще, мне интересна твоя позиция, – губы Мари дрогнули в улыбке, она слегка подалась вперед, крепче вцепившись ногтями в мягкую обивку кресла, что кончики ее пальцев побледнели. – Кого ты хотела бы видеть в качестве Повелителя?

– Что за вопрос? – отчеканила пришедшая, уже явно сдерживая накопившуюся злобу.

–Представляешь, картой завладеет кто-то неопытный, безграмотный, несмышленый? – сосредоточенно отчеканила Мари.

– Если ты намекаешь на своего брата, то я даже не приму его кровь в качестве повелителя! – процедила пришедшая, что ее волосы на плечах покачнулись от выросшего напряжения.

– Бессель предусмотрел это. Поэтому он ищет нового наследника.

Туман быстро рассеялся вместе с гостьей, и Мари, теперь спокойная и одинокая, отхлебнула вина из кубка рядом с ней.

Глава 1

Запад США. Форт-Уерт. Штат Техас. 1890 год.

На общественные казни собирались все. Обычно это выглядело не так зрелищно, как думалось, но даже девушки, работающие в борделях, позволяли себе, облокотившись на стены зданий, мельком наблюдать, как на эшафот выводили осужденных.

Она смотрела по сторонам. В кричащей, гогочущей толпе она чувствовала себя потерянно и уязвимо, но старалась не подавать виду, чтобы не быть задавленной толпой.

– Джеки! – за кисть больно схватились и в то же мгновение дернули за руку, заставляя все-таки невольно протиснуться через неприятных жителей города.

Джерси был высокого роста, и когда Джеки посмотрела на него каким-то туманным взглядом, он только недовольно цокнул, помотав головой.

Джерси тянул ее за собой, заставляя людей осуждающе оглядываться и вздыхать, когда фигура Джеки невольно сталкивалась с их нескладными телами.

Первые ряды людей, в окружении которых резко оказалась Джеки, выглядели особенно озабоченно, что заставило ее невольно, с детской ненавистью, сжать края юбки.

Пахло потом, от чего болела голова. Под ногами противно вязалась грязь, пачкавшая подол юбки.

Джеки подняла голову и поверхностно, приоткрыв рот, осмотрела эшафот. На Диком Западе особенно не заморачивались насчет соблюдения всех правил казни, иногда ее вовсе делали без суда, ссылаясь на мнение общества (демократия, так сказать).

Джеки заметила знакомую фигуру у ступенек помоста и подалась вперед, щурясь от дневного солнца и разглядывая черты лица, а когда мужчина сделал шаг под чужим натиском, то процедила громче нужного:

– Папа?

Джерси, на которого Джеки метнула взгляд, едва заметно кивнул и приставил указательный палец к губам, призвав к тишине.

В семье Вольф не принято было говорить о дурном при детях, и если Джерси уже было почти двадцать, то десятилетняя Джеки воспринимала эшафот скорее, как что-то отстраненное, вроде иллюзии, нежели что-то реальное и пугающее. На общественные казни она смотрела совсем редко и то мельком, потом отец отводил ее куда-то, лишь бы детское внимание не успело дойти до момента дерганья рычага.

Мужчина выглядел почти равнодушным, его изрезанная кожа, изодранная одежда, покрытая кровью, выглядела ужасающе тошно, что Джеки поняла, когда дамочка рядом с ней фыркнула.

– Его же убьют… – процедила Джеки чуть тише, и ее тон оказался почти безжизненным.

– Только не плачь, – попросил Джерси, а его лицо, наполненное каким-то странным отчаянием, сделалось серьезным.

Дальше он не смотрел на Джеки, холодно наблюдал на внезапно натянутую на шею отца петлю. Палач поправил ее так, словно подтянул шейный платок, а затем небрежно схватил лист и пробубнил едва понятно:

– Осужденный за убийство помощника шерифа…

Дальше он процедил фамилию, которую Джеки впервые услышала, и пока она пыталась в сознании перебрать все знакомые имена, послышался машинный звук отодвигающейся доски.

Охватила неожиданность, Джеки, вцепившись в края юбки. Она слышала, как тяжело и обрывисто дышит ее отец, как его тело извивается против его воли.

Вдруг резкие звуки безжизненных криков прекратились, и мужчина отбросил голову набок, а его сухой язык безжизненно выпал изо рта.

Джеки поняла, что теперь сжимает юбки, чтобы не разрыдаться. Она окончательно потеряла цепочку логики, но резко утихнувший голос, молчание ударили большим молотом.

– Не плачь, – повторил Джерси так же непринужденно и тихо.

Джеки сглотнула, видя тело уже в размытом виде.

«Не плачь».

Щека намокла, от чего стало не по себе. Джеки уже окончательно запуталась в советах брата и собственных чувствах, не в силах оторвать остекленевший взгляд от эшафота.

«Не плачь».

Джеки издала первый всхлип, что застрявший ком в горле потом вырвался отдышкой.

«Не плачь, не привлекай внимание».

Джеки почувствовала, как ткань ее рукавов намокла, и сама не поняла, как спешно вытирать никак не останавливающиеся слезы.

Глава 2

1894 год. Штат Тесах. Форт-Уелт.

Джеки сидела у камина. Она уже перестала считать дни с ухода Джерси и перечитывать его письмо из какого-то неизвестного городка, направленное больше полугода назад. Когда-то у камина так же сидела мать. Мама.

Джеки подняла взгляд на свои сапоги. Грязные. Ненавидела грязь. Особенно на сапогах. Такая была у папы, когда его выводили на эшафот. Такая была у мамы, когда она упала на полпути к входной двери и больше не вставала.

Джеки пнула ботинком уже потухающий камин, и частицы грязи слетели на пол, от чего стало еще противнее.

Она не мылась уже неделю, не ела ничего сытнее фасоли и не выходила на улицу. Не хотелось. Последний раз она видела кого-то из людей на следующий день после смерти матери, видимо, которым она успела отправить письмо о своем состоянии. К ней приезжали какие-то далекие родственники с распоряжением, что делать с телом, и с явной брезгливостью решили все юридические вопросы касательно ее кончины. Еще тело осмотрел какой-то человек с заумным видом и заявил совершенно равнодушно: «Обычный туберкулез». Обычный… Джеки ненавидела его, она ненавидела всех, кто был рядом, когда она все снова и снова ощупывала ее давно похолодевшие руки.

Мама умерла неожиданно: Джеки находила по дому кровавые платки, но никогда не думала, что это что-то серьезное хотя бы потому, что ни разу не видела, чтобы та обращалась к лекарю. Первые пару дней она ее ненавидела: пусто смотрела в пол, где последний раз стояла мама, и в пустоту тихо шептала, скомкивая застиранные кровавые платки в ладонях. Сейчас она уже ничего не чувствовала, но ее силуэт никак не выходил из памяти. Она никогда сильно не любила ее, но всегда отдавала то, в чем Джеки нуждалась.

Джеки сама не поняла, как раскачивается на стуле, и когда почувствовала, что голова немного закружилась, постаралась зацепиться сапогом за угол камина, чтобы поставить стул ровно, но тот с громким шумом упал на пол вместе с Джеки, которая припечаталась щекой к грубой деревянной спинке. И в этот момент кто-то постучался в дверь, что Джеки по-детски вздрогнула от эха, прокатившегося по комнате. Она в мгновение подорвалась с места, забыв про стул, и дернула ручку, что холодный воздух ударил в лицо.

По ту сторону порога стоял мужчина и с деловитостью поглаживал местами поседевшую бороду. Джеки определила почти сразу: это был констебль, от чего напряглась еще сильнее.

–Миссис Вольф?–спросил тихо мужчина, что Джеки поняла, что он что-то сказал исключительно по губам.

–Мисс,–протараторила она, сглатывая слезы.

–Не так важно.

Джеки чуть свела брови к переносице, когда рука мужчины скользнула во внутренний карман его пиджака и достала чуть помятую бумагу, сложенную в конверт треугольником.

–Вы знаете, какую сумму вы должны банку?–спросил он так легкомысленно, словно поинтересовался, не подлить ли Джеки пива.

Она вопросительно вскинула брови, задирая голову и смотря на представителя исполнительной власти снизу-вверх.

–Прошу прощения?..

–Подпись поставьте,–суетливо протараторил мужчина и сунул ей какую-то бумажку с грифельным карандашом.

Джеки не стала спорить, понимала, что это бесполезно. Она быстро черканула завитушку на бумаге и сама не поняла, как прижала к себе конверт.

–Деньги можно вернуть в ближайшем банке, не советую затягивать с возвратом,–более расторопно протянул мужчина и сунул подписанный Джеки листок в завернутый наружу рукав пиджака,–До свидания.

Джеки облизала сухие губы и не заметила, как дверь за ним хлопнула. В сознание никак не могло прийти, о чем он говорит, и тогда она догадалась развернуть конверт, на котором после длительных описаний юридического статуса ее материи стояла большая сумма долга, написанная каллиграфическим почерком:

«…5000 долларов»

Запад США, Форт-Уэрт, штат Техас. 1896 год.

Она была не шлюхой. Поднимаясь по ступеням, она едва не задевала подол юбки. У нее были мягкие черты лица, совсем крошечный, но аккуратно прямой нос, зеленые глаза и запутанные рыжие волосы под шляпой. Она шла медленно, подавляя в сознании все посторонние шумы, беседы и ненужные разговоры.

– Налей что-нибудь.

Джеймс с особой гордостью недолго пытался убедить Джеки в том, что его не интересует ее просьба, равнодушно удерживая свой взгляд на небольшой бутылке виски, но после того, как она наигранно растерянно откашлялась, он все же неохотно оглядел ее с ног до головы.

У него были темные густые волосы, грубые руки с кольцами на каждом пальце, большие глаза, в которых привычно читалось либо безразличие, либо осуждение. Джеки всегда разглядывала его так внимательно, как могла, кажется боясь оказаться с такими же недовольно напряженными уголками губ, опущенными вниз на четыре года раньше него.

– А конкретней? – Джеймс ударом положил руки на стойку, прижимая ладони, и слегка склонил голову вбок, что его волосы качнулись.

– Виски есть? – вальяжно присаживаясь на стул, спросила Джеки без особого желания.

– Нет, еще рано утром кончился, опоздала, – Джеймс быстро сменил ее осуждающим взглядом свысока, его речь была привычно ленивой, а язык словно заплетался.

Джеки оглядела помещение. Держать его было выгодно Джеймсу. Держать таверну или кабак вообще было выгодно на Западной части Америки. Здесь все делилось на небольшие города, деревни и села, которые представляли собой скромные улочки, грязные, пропитанные ужасным запахом дома и постоянное ржание коней, которые занимало всю и без того узкую дорогу.

– Шато?

Джеки замерла, разглядывая бутылки, выстроенные за спиной Джеймса ровным рядом по наименованиям и крепости.

Они встречались в этой таверне почти каждый день. Джеки выпивала бокал некрепкого вина перед работой, понимающе кивала на жалобы Джеймса о том, какие увальни и идиоты постоянно тратят его нервы и силы в его таверне. А после часто выслушивала, как он придирается к ее внешнему виду, усталому и изнеможенному лицу, утверждая, что по ночам надо спать, а не играть в карты на поцелуи, и к тому, что ей следовало бы получше поразмыслить над тем, сколько она тратит денег на выпивку.

– Ну наконец-то, – краем глаза заметив, как Джеймс наполнил бокал вином, она удовлетворенно пододвинула его к себе и со скудной улыбкой сделала один глоток, роясь в карманах своей юбки, – Почему твоя таверна называется «Пьяная лань»?

Джеймс раздраженно отвлекся от работы, но тут же несуразно усмехнулся, пряча руки за спиной и пошатываясь на месте.

– Да это старая вывеска прошлого владельца, у меня эта таверна месяца четыре только, не больше.

Джеки не знала, что ответить. Допивая остаток вина, она бросила на стойку пару монет, и они негромко звякнули.

–У тебя сегодня время свободное есть?–неожиданно поинтересовался Джеймс, его тон резко оказался менее навязчивым.

–Достаточно,–с особой уверенностью ответила Джеки, ее пальцы поглаживали ножку бокала, заставляя вино покачиваться.

–Тогда можешь сегодня, ближе к трем часам прийти ко мне, отец с матерью и еще несколько родственников приезжают, скучно не будет,–на этой убеждающей ноте он забрал из цепких пальцев Джеки в пару мгновений опустевший бокал и быстро промыл его.

Джеки, поняв, что больше поговорить не о чем, уже направилась к выходу, попутно крикнув:

–Договорились.

***

Как только Джеки вышла на улицу, в носу тут же защипало от пыли, попадающей в ноздри, а в горле запершило.

Она шагнула со ступени, поднимая под собой небольшой клубок песка.

Лошадь, привязанная к стойлу, недовольно фыркнула, а повозка рядом с ней напомнила о работе.

Она некоторое время всматривалась лошади в глаза, а после перевела взгляд на повозку и разглядывала ее с недоверчивой злобой, словно впервые увидела.

Наверное, работа извозчика была проклятием. Вначале Джеки приходилось выслушивать желания грязных, пьяных оборванцев, а после внимать их непристойные беседы или идиотский флирт.

–Эй,–плечо Джеки со спины толкнули,–ты что, глухая? Раза три у тебя спросил. Подбросишь до конца улицы?

Джеки равнодушно указала на повозку, и когда парень толкнул в нее какой-то груз, Джеки перебросила ногу через седло и схватилась за повод.

***

К середине дня ветер начал блуждать по городу и поднимать за собой огромные пыльные тучи.

Рядом послышался скудный свист.

–Эй, Джеки!–к свисту добавились хлопки.

До назначенного времени встречи оставалось больше часа, и Джеки коротала время на улице. Ей даже не нужен был повод, чтобы выйти и, уныло прижавшись к белокаменной стене, пусто наблюдать за вечно куда-то спешащими людьми и поднимающими пыль лошадьми.

Кроме Джеймса, у нее не было знакомых, и поэтому она без особых сложностей опознала его голос.

Когда он подошел совсем близко, Джеки устало подняла взгляд,что даже за ярко-зелеными глазами ей не удавалось спрятать равнодушного недовольства.

–А что это тут у нас?–с детским любопытством, на редкость воодушевленный чем-то Джеймс без особых усилий выдернул из пальцев Джеки карманные часы с золотой цепочкой.

Джеки дернулась, но пальцы сжались, уже не чувствуя цепи в ладони. Джеймс растянулся в детской усмешке, ловко манипулируя часами, перекладывая цепочку с пальца на палец, из руки в руку, что она громко звенела.

Когда он осмотрел их тщательнее, повертел регулятор и несколько раз внимательно открывал и закрывал крышку, рассматривая циферблат, то резко возразил, что в его голосе в мгновение появилось напряжение:

–Погоди, так они же мужские.

–Брата,–процедила Джеки и натянула шляпу так, что она закрыла глаза. Скрестив руки на груди и вальяжно упав на стену собственного дома, она рвано и тихо выдохнула.

Джеймс только коротко промычал.

Джеки стояла почти без движения, она даже ни о чем не думала, просто держала взгляд то на козырьке шляпы, то на пряжке своего сапога.

–Ну ты чего?–почти холодно спросил Джеймс, нарушая тишину, словно ему надоело стоять в молчании.

Он ждал еще минуту, после чего, кажется не вытерпев, приподнимая ее шляпу, озадаченно и внимательно рассмотрел все ее черты лица.

Джеки не шевелилась, она лишь устало подняла стальной, неприступный взгляд, сохраняя самообладание, что бы изнеможенно не растечься по стене дома.

Джеймс металл свой взгляд от носа к глазам, а после мельком оглядывал губы и щеки, не оставляя свой взгляд на какой-то части лица дольше мгновения.

–Встретимся у меня,–неосторожно подбрасывая часы, что цепочка звякнула, заявил Джеймс и отошел от Джеки, которая с озадаченной опаской стянула шляпу, прижала ее к груди и туманно проводила Джеймса взглядом, который еще несколько раз оглядывался через плечо, мельком усмехаясь.–Часы отдам, только если увидимся сегодня еще раз.

***

У Джеки не было никаких сбережений, если деньги не заканчивались к следующему дню, это был повод выпить что-то дороже вина. Любую сдачу и заработки она таскала в глубоких карманах юбки, ничего не пересчитывала. Если слышала звон между складок-значит сегодня пока можно жить, а не выживать.

На вывески “General stores” она не успевала иногда даже посмотреть, слышала недовольные вздохи уже за пару ярдов. Но сегодня пришлось стерпеть и даже под пристальными взглядами зазвенеть колокольчиком, открывая дверь к прилавкам.

–Ну что, сегодня снова будем ругаться или сразу вызовите свой слепой комитет бдительности?–спросила Джеки, щурясь, когда брови человека за прилавком, который небрежно пересчитывал доллары, хмуро сошлись на переносице, как только он увидел Вольф.

–Вали отсюда, мне не нужны ворованные деньги от таких как ты,–выплюнул он,–Когда покажешь выписку из банка, что ничего не должна, я подумаю.

–Вы как всегда самый благосклонный человек тут,–наигранно кивнула Джеки, уже разворачиваясь.

Джеки сама видела, как эта лавка с каждым днем все уменьшалась. Помощники нигде не видного шерифа все больше брали налог, ссылаясь на проблемы финансирования от центрального банка, откуда с Вольф стабильно приходили с напоминанием о долге. Казалось, заходя в любое место, у нее на лбу оказывалась написана сумма долга, что ее в лучшем случае не слышали.

Уже пару месяцев она задавалась вопросом, почему Джеймс не смотрел на нее с презрением, не расспрашивал подробностей, а помятое лицо Джеки чаще интересовало его, чем набежавшие проценты. Хотя она догадывалась, что он знал: каждый месяц на доску вывешивали списки должников, единственный список, где Джеки была на первом месте.

***

Дом Джеймса был на окраине города. А чуть левее было старое, заброшенное ранчо, на котором никто не появлялся уже больше десятка лет.

Дом был большим, Джеки никогда не была у него, и какое-то время просто стояла рядом и долго рассматривала крашеные деревянные доски и плоскую крышу с небольшим наклоном.

–Джеки,–она даже не дрогнула, когда со спины ее пощекотали острым концом шпаги, царапая кожу через рубашку,–смотри, шикарная правда? От отца.

Джеки через плечо посмотрела на счастливую детскую улыбку Джеймса и, развернувшись, с любопытством попросила:

–Можно посмотреть?

Джеймс легко пожал плечами и протянул шпагу лезвием вниз, осторожно вложив рукоять в чужую руку, что его пальцы, пусть всего на мгновение, коснулись ее холодной ладони.

Рука Джеки резко дернулась, что острие прошлось по коже, оставляя на щеке Джеймса едва заметную полосу под глазом, по коже неохотно скатилась капля крови, оставляя на дневном свете едва различным бледно-красный потек.

–Ну и зачем?–Джеймс недовольно прошипел и по-детски сощурился на мгновение, пока капля не спала с его лица на землю под ногами, уйдя куда-то в песок.

Джеки подавила смешок, так и не разобравшись, что сейчас забавляло ее больше.

–Вдвоем истекать кровью романтичнее, просто пыталась смягчить свои страдания,–в этот раз шаткий кончик шпаги уткнулся в песок, что едва ли не застрял там от того, как навязчиво Джеки сунула металл вглубь.

Теперь она с наигранной учтивостью протягивала рукоять двумя пальцами, словно делая одолжение. Ей всегда нравилось издеваться над вечно театральной манерностью, даже когда тот недовольно шипел, смотрел на нее с детским осуждением и принципиально игнорировал, хотя уже через минуту на барной стойке стоял бокал ее любимого вина, который она не просила, с характерным намеком "подарок от владельца заведения".

Но даже смотря на рукоять в своей ладони, Джеки почти уверенно почувствовала, как в уголках глаз Джеймса скопился недовольный прищур всего на мгновение перед тем, как он резко забрал шпагу из ее руки.

Больше ничего не сказав, он поторопил Джеки зайти внутрь, и как только они оказались на пороге, Джеймс громче обычного начал:

–Джеки Вольф,–ноги словно подкосило, когда Джеки толкнули, разворачивая лицом к Джеймсу, но тот не дал ей упасть, рывком подхватывая за подбородок.

Джеки не показывала удивления, ее взгляд вцепился в довольную ухмылку Джеймса. Резко захотелось выпить чего-нибудь покрепче, а после плеснуть алкоголь Джеймсу в его гордую рожу. Иногда он надоедал до ужаса, особенно когда своевольничал.

Джеймс был доволен, но позволил себе только издевательскую улыбку и вскинутую бровь.

Джеки невольно сжала губы, но как только поймала на них взгляд Джеймса, тут же приоткрыла рот, словно желая что-то сказать, но он внезапно сделался ещё более хмур и неприступно сжал вторую ладонь в кулак.

–Джеки Вольф,–повторил он, только теперь голос резко сменился с насмешливого, шуточного до гневного шепота.–Прошу, веди себя нормально на моем семейном празднике и не злоупотребляй с алкоголем. У меня нет никакого желания представлять своему окружению пьяную идиотку.

Грубые пальцы наконец отпустили, но в это же мгновение Джеймс за плечо развернул ее, сильнее толкая внутрь здания.

В уши тут же врезался шум переговоров, звуки открывающихся бутылок, топот и смех. Людей было не так много, но в полутемном помещении с зашторенными окнами казалось, что было слишком тесным, что стены неприятно давили, сжимаясь где то в пределах грудной клетки.

Холодный уличный ветер сменился духотой и табачным запахом. Джеки, словно озябнув, скрестила руки на груди. Хотелось просто забрать часы и уйти, но она потеряла Джеймса из виду так же быстро, как он появился.

Еще несколько раз оглянувшись, Джеки устало присела на скамью и с подозрительным презрением обвела взглядом комнату, пытаясь зацепиться хоть за что-то привлекательное, но общий шум стянулся в одну бесконечную пелену.

–Он всегда такой,–послышалось совсем рядом и почему-то Джеки поняла, что сказанное адресовалось ей.

Ее всего на мгновение смутило то, как неожиданно она уже успела привлечь чужое внимание, хотя надеялась, что затеряется в суете и не привлечет чужих глаз. Но голос выдернул у нее из груди что-то неприятно сжимающее ребра, что уходить не так уж и сильно хотелось.

–Такой… это какой?–наигранно усмехаясь, спросила Джеки в пустоту.

– Вспыльчивый, – так же спокойно ответили ей, и Джеки наконец поняла, что почти рядом, одну ногу вытянув на скамью, а другую прижав к себе, сидел человек, глаза были прикрыты огромной шляпой, из-под которой лишь слегка выглядывал крупный нос и пухлые губы. – А еще у него ужасно переменчивое настроение, которое меняется по звону монет, – человек рывком щелкнул пальцами, и на скамью упала одна монета, – сейчас он к тебе словно к дорогому револьверу, – рука человека потянулась к карману брюк, – а через мгновение готов рыть тебе могилу, – и на скамью упала вторая монета, – идиот.

Джеки с завороженным интересом вслушивалась в звон монет, звук которых отдавал ужасной болью в голове от постоянного шума, но это не мешало ей на несколько мгновений утонуть в странной пустоте.

–Мари Бессель,–рука человека поднялась, предлагая познакомиться, но Джеки с недоверчивой опаской оглядела ладонь.

–Так вы девушка?–с подозрительным интересом спросила она, хотя сейчас было уже глупо задавать подобные вопросы.

–Люблю рушить стереотипы, да и на подобных мероприятиях выгоднее позиционировать себя мужчиной,–подозрительно странная уверенность в Мари напоминала Джеки Джеймса, от которого постоянно так и веяло гордостью, которую он старательно пытался показать в себе.

–Кем вы ему приходитесь?–со странной спешкой, не теряя начального интереса, спросила Джеки.

–Двоюродная сестра, а он тебе... Кавалер?

–Да куда уж… кавалер.

–Джеки, я нашел тебя,–Джеймс появился неожиданно резко, он в мгновение вцепился взглядом в ее лицо, стараясь сохранять спокойствие, но выглядел он непривычно потрепанно. На его щеке осталась еле заметная царапина.

–Ну и где ты пропадал все это время?–голос Мари прозвучал почти озадаченно.

Она рывком подорвалась с места и оказалась за спиной Джеймса, что тот успел только проводить ее взглядом.

–Так, ну что я вижу. Я тебе сказала шпагу без меня не брать, она не будет слушаться тебя, пока ты не научишься работать без защитной дужки,–Мари резко схватила Джеймса, который с особой опаской смотрел ей в глаза, за подбородок и неаккуратно вытерла окровавленную щеку рукавом небрежно заправленной рубашки, мельком всматриваясь в порез в почти профессиональной оценкой.

Джеки замерла, прикрыв губы под предлогом почесать кончик носа. Но она все равно негромко хмыкнула, хотя ни Мари, ни Джеймсу до нее уже не было никакого дела.

–Это не твоя шпага, с чего ты взяла?–громче нужного прокричал Джеймс, дыхание которого уже сбилось.

–Думаешь, я не отличу узкую часть клинка семнадцатого века от той современной ерунды, которой у тебя набит весь шкаф? –Мари оставалась спокойной, только теперь в ее тоне было что-то угрожающее и напористое, –Джеки, представь, я подарила ему шпагу с эфесом 17 века, а он додумался уже с кем-то поиграть. –она грубо взяла его за плечо и развернула боком, показывая Джеки алый порез.

Джеки сидела со странно растерянной улыбкой. Мари ожидающе смотрела на нее, надеясь, что она нарушит внезапно воцарившуюся тишину между ними.

–Джеймс… Ты сказал, что это от отца,–внезапно процедила Джеки, посмотрев на него с вопросительной настороженностью.

–Так это ты что ли? –Джеймс наконец почувствовал свободу, когда Мари разжала его плечо и скользнула к Джеки с гордой улыбкой. –Молодец.

–Пошли,–резко протараторил Джеймс и протянул ладонь. Джеки недолго вглядывалась в его глаза, заполненные гневом, что забавляло Мари, ведь та вальяжно скрестила руки на груди, словно ждала, что Джеймс скажет что-то на последок, улыбаясь.–Ну же!

Джеки неохотно поднялась, и когда Джеймс уже начал уводить ее, Мари заставила его еще на мгновение остановиться.

–Береги себя, Джеки, –почти серьезно сказала она и начала неспешно уходить в другую сторону, что ее шаги начали смешиваться с шумом толпы.

–И зачем ты соврал? –Джеймс подвел Джеки к узкой двери, которую тут же с особой уверенностью распахнул, взглядом приглашая внутрь. Джеки сделала опасливый шаг, без доверия осматривая чулан. Дверь резко захлопнулась, оставляя шум где-то позади.

– Да я ее ненавижу, – отозвался Джеймс, и Джеки резко отпустило опасение, ведь голос его был не таким угрожающим, как раньше. – Это дочь моего дяди, который вечно посылает ее последить за мной, словно без нее я не справляюсь.

Джеймс, как мальчишка, поместил ладони в карманы брюк и словно пьяно закатил глаза.

Джеки внимательно всмотрелась в черты лица Джеймса. Он был значительно выше ее. Ему, наверное, было около двадцати, может, чуть больше. Его густые брови внезапно сошлись на переносице, и он продолжил:

–Не хотел, чтобы ты вообще знала об этом назойливом комаре. И, главное, любит устанавливать свои правила, клянусь, она не такая, какой представилась сейчас, – и тут Джеймс замер, осознавая, что опять перешел на крик, и спустя несколько мгновений разочарованно опустил ладони, прижатые к груди, и устало откинул голову к двери, об которую упирался. – Во всяком случае, со мной.

Джеки в замешательстве наблюдала, как Джеймс медленно утопает в собственных суждениях. Хотя больше ее сейчас интересовал вопрос, к чему подобное откровение. Джеймс никогда не был многословен, а если разговор доходил до его переживаний, то он предпочитал молча стоять в стороне.

–Ну? Что смотришь?–скорее устало, нежели укоризненно спросил Джеймс.

Джеки впрямь поймала себя на мысли, что глупо уставилась на него, ощущая, как по телу проходит дрожь.

–Мой отец умер, когда мне не было пяти,–Джеки неестественно вздрогнула, когда Джеймс обхватил ее руку около локтя и торопливо подвел к единственному окну, наполовину прикрытому пыльной темной тканью ,–У моей жизни странная история.

Где-то вдали что-то прозвенело, словно золотая монета с грохотом упала на железную дорогу, и этот звук разошелся по всему городу. Джеймс только сильнее прижал Джеки к себе и опасливо развернулся к старым часам с маятником в углу комнаты, которые уже давно не работали.

Джеки почувствовала, как ее отпустили, и наконец выдохнула, стараясь внимательнее прислушаться к звукам и шорохам.

Джеймс неожиданно резко начал мерить шагами комнату, не меняя положения головы, он изучал пол под ногами, словно обронив что-то.

Джеки очередной раз начала накрывать безысходность. Комната была заполнена сырыми ящиками, которые накрывали старые ткани, стоял странный запах клея и спирта.

–Поздравляю, у нас гости,–он остановился, переводя взгляд на старые часы, невольно сжимая сухие губы. Взгляд Джеймса бегал из стороны в сторону, в глазах блестел страх.

–Я так понимаю, нежеланные?

Джеймсу сменив Джеки презрительным взглядом, обошел комнату уже какой раз и подойдя к стене опустился рядом со стеной напротив, старательно прощупывая каждую доску.

–Нашел,–торопливо процедил он и две доски покорно отпали назад из-за сырости,–Видишь Джеки, надо не только жить, но и выживать.

Джеки выпрямилась и расстегнула верхние пуговицы блузы, словно ей резко стало холодно, Джеймс слишком торопился, от жары и запаха начиналось легкое смятение, перебивающее тошноту, прикатившую к горлу.

–Хочешь выжить, иди за мной, я на твою жизнь ставки не ставил.

Почему-то сейчас это походило на вышедшую за грань шутку. Джеймс процедил «Ну» с раздражением в голосе, но Джеки не рискнула. Она еще раз осмотрела его с ног до головы.

Пряжка на сапогах Джеймса несколько раз глухо прозвенела и затихла, из чего Джеки поняла, что он ждет ее.

–Ну так ты идешь или нет?

Джеки еще некоторое время маялась, ее взгляд растерянно побегал по полу и наконец она почти уверенно проскользнула сквозь проем и очередной раз от неожиданности вздрогнула, когда Джеймс с силой, словно ударяя, ухватил ее за ладонь и рывком потянул за собой.

***

Через пару минут под ногами начало хрустеть битое стекло, а в носу защипало от запаха гари, подошва сапог Джеки покрылась темными пятнами от пепла давно потухших сигар. На ранчо часто что-то жгли, но помимо стогов сена здесь стояло пара корыт, наполненных мутной водой и разваленных стойл для лошадей.

Джеки тяжело дышала, по щекам тек пот. Джеймс ходил рядом с ней, создавая только большее напряжение, что-то шептал и ковырял сапогом сено, пока Джеки его не оборвала:

–Может объяснишься?

–Мы с тобой играем со смертью, Джеки,–внезапно остро ответил Джеймс, он достал из кармана часы, и Джеки тут же неожиданно встрепенулась, опознав в них свои.

–Ты обещал отдать,–потребовала она и Джеймс закатил глаза.

– Тише, – шепотом процедил он с нескрываемым раздражением. – Знаешь… Город на юго-западе, в 100 милях отсюда? – Он сделал паузу, но не дождался ответа. – У них были некоторые счеты с нашим шерифом, и тот затянул с возвращением долга. Теперь, по договору, они могут с полной уверенностью оккупировать город, до возвращения денег.

Джеки почувствовала, как дыхание опять учащается. Она провела языком по губам, оглянувшись по сторонам. Ее окатило волнение, а внезапная настороженность резко обострилась, что тело напряглось до конциков пальцев даже от шороха сена от возни Джеймса. Но страх стянул горло не от тревоги смерти, где-то внутри сжался намек, похожий на доверие, честностью откровенное признание, Джеймс, вечно неприступный, молчаливый, говорил ей кажется то, чего она знать никогда не должна, вместе с этой мыслью закралась следующая, а имеет ли права знать это Джеймс и откуда.

– Конкретики бы, – процедила она.

Где-то глухо прозвучала пара выстрелов, знакомый звук револьвера, топот лошадей и звонкие крики протянулись по всем улицам. Джеки чувствовала, как за ее спиной происходит какая-то отдаленная суета, отчего по телу все же пробежались мурашки.

Джеймс тоже заметно напрягся, сильнее сжавшись в стоге сена, он копошился в карманах брюк.

– Что тебя не устраивает? – промямлил Джеймс едва понятно, внезапно достав из кармана табак и произвольно засунул его в рот, кажется, пытаясь снять тревогу.

– Откуда ты знаешь, что шериф должен другому городу? – спросила Джеки, но почувствовала, как ее речь ускорилась. – Я не замечала, что ты любитель собирать сплетни.

Джеймс повел плечами, на мгновение задумавшись:

–Быть его племянником иногда очень помогает…

Джеки бездумно увела взгляд с лица Джеймса, почувствовав его присутствие теперь особенно остро. Пробежала вторая волна неприятной дрожи. Когда казнили ее отца, шерифом был кто-то другой, мужчина лет сорока, который по итогу скончался через года три после обвинения отца Джеки, так что особой связи с Джеймсом не было, но какая-то легкая злоба все равно ударила в сознание. В потерянной голове всего на мгновение вспыхнула мысль о том, что теперь Джеймс не только потенциальная фигура, с которой она обсуждала все низкие темы для разговора, а объект власти. Если бы..! Обвинение было на уровне штата, на мнение местного самоуправления было всем все равно. Да и оно не сильно препятствовало.

Она сильнее вжалась в стог сена, скрещивая руки на груди:

– Погоди, так ты хочешь сказать, что имеешь в наследстве огромные деньги? – Джеки опять напористо посмотрела на Джеймса, который в ответ мгновение помолчал, драматично закатывая глаза, только потом процедил:

– Мечтать не вредно, Джеки. У него есть родная дочь Мари, и шанс того, что мне перепадет хотя бы один доллар из того состояния, что перейдет ей, примерно равен нулю. Ровно как и сейчас, все, на что мне хватает , с трудом содержать таверну.

Джеки вскинула брови.

– Мне поставили ряд условий, – продолжил Джеймс так же монотонно. – Если я сейчас помогаю дяде в спасении города, он отдает мне одну из четырех частей всего наследства.

– И какую никчемную часть ты исполняешь?

– Примерно, – Джеймс наигранно задумался. – Всю.

Джеки слышала, как топот и выстрелы сзади все активнее приближаются, так что теперь казалось, словно стреляют над ухом. Джеймс, пусть и выглядел сейчас отстраненным и незаинтересованным, в нем тоже просачивалась тревога, а смотря на то, как он возится в своих карманах и активно жует табак, он явно нервничал. Джеки еще раз окинула его слегка нескладное тело, грязную жилетку, наполовину заправленную рубашку. Он не выглядел как кто-то, кому бы доверились.

– Может, ты уже расскажешь, что за план придумал твой дядя? – попросила его Джеки.

Джеймс начал ковырять сено ботинком.

–Мы возвращаем долг без процентов и другой ерунды, если все закончится мирно, то мне гарантированно наследство. Только прежде чем отдать долг, нам нужно забрать эти деньги. Шериф дал мне координаты,–без желания ответил он.

–А от меня тебе что нужно? Просто так ты не будешь спасать меня, у тебя на это есть веская причина.

–Ты идешь вместе со мной,–твердо заявил он и, даже не ожидая знака согласия, подал руку.

Теперь в глазах Джеки заиграл легкий испуг, смешавшийся с азартом. Казалось, воздух стал плотнее, так, что кровь скопилась где то в центре груди.

–Любопытно. Мне кажется, ты мог бы взять кого-то повесомее меня. Раз у тебя такие связи, вряд ли тебе нужна была бы именно я,–она затихла, словно давая Джеймсу чуть больше свободы для раздумий, а ее голос начал звучать на тон тише.

–Я должен сделать это без участия каких-либо знакомых и родственников дяди, а ты единственная, кто попалась мне под руку не из их круга.

–Мне нравится, как уверенно ты на меня полагаешься,–почти искренне протараторила Джеки.–А что я получу взамен?

–Жизнь,–выпалил Джеймс, взглядом указав на сторону, откуда доносились звуки выстрелов.

–А еще…

Джеймс, резко выдохнув, протараторил:

–Твои тридцать процентов

–Пятьдесят.

–Тридцать пять. Не наглей, Джеки.

–Сорок.

–По рукам.

Джеймс только подался корпусом вперед, пытаясь схватить небольшую ладонь Джеки, но не успели его пальцы коснуться ее руки, его лицо внезапно побледнело на пару тонов, а ладонь дрогнула. Джеки только через мгновение успела понять, как его глаза пьяно закатились, а обмякшее тело упало на нее.

"Этого ещё не хватало"

Джеки обхватила его плечи, чувствуя, как под ее пальцами пульсируют его же сосуды. Она механически потянулась к его запястью, но его ладонь , холодная, липкая, внезапно сжала уже ее бледную кожу, заставляя вздрогнуть ещё сильнее.

Джеймс заерзал, расправляя плечи.

–Все нормально?

Он выглядел помято и потерянно. Горячие ладони Джеки словно оставляли ожоги на оледеневшем теле. Джеймс дико потряс головой, разбрасывая беспорядочные волосы. Джеки заметила, как ладони ослабли и цепочка часов, обмотанная между указательным и средним пальцами, почти сползла на землю. Она легко стянула часы с руки, даже не скрывая этого.

–На чем мы остановились?–его голос не изменился, даже показался живее. А когда Джеки осторожно ткнула его в плечо, заставляя подняться, Джеймс только поправил рукава рубашки и ожидающе уставился на Вольф.

–На том, что я иду с тобой.

Джеймс еще некоторое время приходил в себя. Джеки оглядывала его с недоверчивым прищуром и долго гадала, что затуманило его мозг. Бессмысленно моргая, Джеймс ощущал, словно кровь начала быстрее разливаться по венам, а сердце устало отдавало медленные, глухие стуки. Прижимая пальцы к виску и странно жмурясь, он протараторил:

–Тогда ты сейчас идешь и берешь все, что считаешь нужным. Я могу на тебя понадеяться?–последнее предложение прозвучало почти угрожающе, что он подался вперед, сводя брови на переносице.

Джеки задумчиво цокнула языком, словно старательно обдумывала вопрос:

–Можешь.

–Отлично, к себе домой не заходи. Сразу иди к стойлу, бери лошадь и дальше сама решай,–торопливо ответил Джеймс и уже было хотел скрыться за большой беседкой, но напоследок проводил Джеки взглядом и одобрительно кивнул на прощание.

***

В ушах стоял странный гул. Джеки даже не успела проводить Джеймса взглядом, как тот скрылся где-то за пределами ранчо, обходя стога сена и деревянные развалины.

На ее улице было сравнительно тихо, но дорога была пустая. Звуки выстрелов слышались, пусть и отдаленно. Джеки посмотрела на часы, которые она все еще сжимала в руке. Что-то душило, юбка уже испачкалась, а в сапогах резко оказалась вода, намочившая чулки. Джеки сощурилась, разглядывая в конце улицы свой дом. Терять в нем было нечего.

Форт-Уэрт был длинным городом, тянувшимся почти в пятьсот миль. Джеки хорошо знала лишь пару улиц, когда просили отвести дальше того, что она знала, Вольф привыкла отказывать, соглашаясь лишь в редких случаях.

По улице все еще гулял ветер, отчего ходить по песку стало еще тяжелее. Джеки прошла пару домов, все-таки держась поближе к зданиям.

Таверна Джеймса, около которой Джеки все-таки задержалась, выглядела безжизненной и странной без постоянно звука суеты и пьяного гогота. Внутри было тихо и чисто, бутылки и бокалы стояли нетронутыми, значит, тут однозначно еще никого не было.

Тут горло что-то сжало, рубашку дернули, что Джеки в мгновение оказалась прижата к стене.

–Тихо, тихо. Джеки, ты совсем не понимаешь, где ты ходишь?

Вольф выдохнула, дергая воротник, за который притянули обратно, дав себе отдышаться. Она через плечо посмотрела на Мари, присевшую рядом с ней и облокотившуюся на стену. Она выглядела бодрее, чем Джеки, но дышала тяжело.

–Джеймс тебе уже все рассказал?

Джеки лишь быстро кивнула.

–Он, малолетний кретин, совсем теряет голову. Где он ходит?

–А ты что тут делаешь?–спросила Джеки, плотнее вжавшись в стену.

–Жду. Мне же надо знать, что будут делать эти ублюдки, чтобы доложить отцу. Но знаешь, тебе лучше тут не оставаться, сюда с минуты на минуту явятся люди. У тебя есть лошадь?–Мари даже не дала Джеки кивнуть, ее руки тихо перебирали какие-то короткие ножи и два револьвера, прикрепленных к поясу.–Бери и уезжай, подальше.

Джеки в последний раз поежилась, озябнув от странного холода, проходящего под рубашку, и, поднявшись с места, быстрым шагом дошла до второго выхода из таверны, даже забыв попрощаться.

Загон, где Джеки держала Диану и за аренду которого часто отдавала бешеные деньги, находился в глубине улицы, чуть дальше таверны Джеймса.

Диана, лошадь мышасто-рыжего окраса, стояла слишком спокойно, отчего Джеки даже изначально растерялась, смотря, как безмятежно она стояла в загоне. Вольф вывела ее из стойла, чувствуя, как ее пальцы начали сжимать узду слишком крепко. От волнения и стука крови в висках Диана фыркнула, почувствовав, как повод дрожит от пальцев хозяйки.

Джеки чуть дернулась, но в немой тишине после возмущения лошади не услышала ничего угрожающего, отчего напряжение на пару мгновений спало.

Теперь стоило позаботиться о провианте на несколько дней.

Джеки мельком оглядела повозку и, умело перебросив ногу через седло, дернула повод.

В горле было сухо, очень хотелось пить. Пустота в животе не давала покоя, а голова болела в два раза сильнее.

Звуки выстрелов слышались с каждым мгновением все отчетливее, Джеки невольно резче натягивала повод и оглядывалась, чувствуя чужое присутствие за спиной.

Проезжая мимо таверны Джеймса с задней стороны, Джеки невольно заглянула в запасной выход, стараясь сглотнуть жажду.

У наполовину приоткрытой двери стоял ящик вина, а рядом–коньяка. Джеки мельком взглянула на пустующую повозку и осторожно спрыгнула, мельком оглядев нетронутые бутылки, плотно стоящие друг к другу.

Жара душила все больше, а в ушах все сильнее жужжало от топота, криков и выстрелов.

Джеки ладонями обхватила ящик и на удивление легко положила его в повозку, плотно прижав к углу. То же самое она повторила со вторым ящиком. Сейчас времени на алкоголь не было, а на поиски воды тем более.

Рядом послышался звук разбитого стекла, а в ушах словно что-то захрустело. Джеки рывком взобралась на лошадь и, игнорируя звон бутылок сзади, прибавила скорость.

***

На ранчо было тихо, но теперь звуки выстрелов оказались более пугающими. Джеки спрыгнула с лошади, тревожным взглядом ища Джеймса.

–А побыстрее нельзя было?–он, ссутулившись и держа лошадь за повод, бубнил себе что-то под нос, временами закатывая глаза.

–И тебе привет. Если бы не твоя любимая сестричка, я бы пришла намного раньше.

–Хоть где-то наши мнения сошлись,–язвительно протараторил Джеймс.

Глава 3

В нос врезался приятный запах свежей травы. Джеки уже как полчаса ехала в немом молчании, отставая от Джеймса на несколько ярдов, чтобы чувствовать себя рядом с ним менее уязвимой.

Порой Джеки казалось, что ее друг–это глупая маска, никчемная и бездушная. Это механизм, не дающий сбоев. Это гордое спокойствие и проклятая уверенность, которая заставляет чувствовать себя перед Джеймсом еще ниже.

Они уже давно выехали за пределы города, двигаясь неспешным, почти ленивым шагом. У Джеймса в повозке было много оружия, пара небольших мешков, вероятно, с монетами, и еще что-то скромное, небрежно прикрытое грязной тканью.

–Душная ты,–голос Джеймса показался почти брезгливым.

Вокруг было нескончаемое поле, пшеница прогибалась от громких ударов копыт, а Джеймс так и оставался непоколебимым.

Джеки посмотрела на него с вопросительным презрением, от чего он повел бровью, отвечая тем, что не понял ее намека.

–Ты так говоришь, словно тебя заставили со мной ехать.

–Если желаешь себе смерти, можешь возвращаться,–со странным акцентом возразил Джеймс, от чего Джеки на мгновение застыла, крепко сжав повод.

Вокруг стоял противный запах гнили, где-то далеко отдавались глухие звуки выстрелов, мрак начинал окутывать поле, Джеки прищурилась, старательнее разглядывая очертания фигуры Джеймса, пытаясь понять, шутит ли он.

–А, по-моему, ты просто боишься.

Копыто коня Джеймса особенно звонко цокнуло по жесткой траве. Он сильнее натянул повод и резко повел плечом, сбрасывая невидимый груз.

–Нет. Просто пытаюсь заслужить место на небесах хоть одной спасенной жизнью,–процедил он сухо.

Джеки без попытки скрыть недовольство скривила губы. В городе, где теперь стоял только шум выстрелов и поток порохового дыма терять было нечего, она уже представляла, как горела та табличка должников с ее именем, как кто-то обшарил ее пустой дом, и в сердце не было ничего, кроме принимающей пустоты.

–Почему-то ты не особо хочешь это показать,–почти шепотом ответила Джеки, кажется боясь развивать тему. Как бы ей не было все равно сейчас на репутацию в глазах Джеймса, довести его до гнева тоже не хотелось, а сюрпризов от дороги после его спонтанных решений и окончательного недоверия тем более.

–А может, ты просто не хочешь это понять.

Вольф, не ответив, схватилась за повод, и Диана послушно прибавила шаг, но Джеймс не успел сдвинуться с места.

–Ну чего там?–и опять, не услышав ответа, Джеки посмотрела через плечо и тут же вздрогнула.

На алом небосводе, солнце которого уже почти наполовину скрылось за горизонтом, виднелась фигура на лошади, которая все больше и быстрее вырисовывалась на красной пелене. Их разделяло около двухсот ярдов, которые с каждой секундой сокращались. В лицо непривычно забил ветер, а лошадь внезапно засуетилась, что Джеки потерялась в пространстве: казалось фигура впереди снесет ее через мгновение.

–Легко отделаемся, если сейчас же начнешь заряжать пистолет.

Она посмотрела за спину, Джеймс суетливо трогал каждый из двух пистолетов на поясе, но не мог решить, за что схватиться. Его руки начали заметно трястись, что револьвер, который тот все таки вытянул из ремешка, почти выпал из ладони.

–Стой,–протараторила Джеки и, прищурившись, опознала, как силуэт сбавил ход и заметно засуетился, доставая из ремешка небольшой револьвер, который она заметила только когда его дуло оказалось направлено, судя по реакции Джеймса, прямо ему в душу.

–Он… Сейчас..,–Джеймс был уже на грани истерики.

Джеки поймала на себе его тревожный взгляд в полутьме, от чего у нее самой защемило в груди. Начал слышаться приближающийся цокот копыт. Вольф заметила, что из рук Джеймса почти выпадал совсем новый Миротворец, который держали наполовину сжатые пальцы.

Она, не забирая его из онемевшей ладони, вслепую выпустила всего две пули. Барабан слишком резко опустел и издал только пару глухих щелчков.

Первым послышался далекий свист, показалось, что вечер зашумел где-то в ушах, заставляя и без того туманное сознание закружиться в большую пелену, стирая свет от почти ушедшего за горизонт солнца.

Кто-то стонуще захрипел, а потом, словно что-то мягкое и водянистое, шлепнулся с громким характерным звуком.

Первым очнулся Джеймс. Он, изнемогая, прищурил глаза, пытаясь вернуться в трезвое расположение духа, но как только заметил Джеки, которая невольно пошатывалась на месте то ли от волнения, то ли от резкого выстрела, с натяжкой улыбнулся.

Конь в десяти ярдах от них суетливо писал круги, пытаясь сбросить тело хозяина со спины. Его грива испачкалась кровью, бьющей из шеи мужчины так резко, что казалось мертвое тело извивалось судорогой.

–Благословение,–выдохнул Джеймс, прижимая к влажному лбу застиранный платок, который тот ловко достал из кармана.–Где ты научилась стрелять?

–Случайность.

Джеки коснулась заметно дрогнувшей рукой заскребшее от отвращения горло, словно сдерживая хлынувшую кровь. Но когда пальцы почувствовали только шершавую кожу, покрытой частыми мурашками, Джеки молча выбросила пистолет, чувствуя, как металл отдает мерзко-холодным напряжением, царапая пальцы. Надо было стрелять в руку... Или бедро.

–Скажи спасибо, что они не знали о том, чей ты племянник, тогда суеты было бы больше,–протараторила она с трудом, стараясь сглотнуть ком в горле.

–С чего ты взяла?–поинтересовался Джеймс, и Джеки, присев на землю и почесывая запутанные волосы, ответила:

–Если бы они знали, кто ты есть на самом деле, немедленно отправили бы как минимум отряд. Они ищут тебя, но понятия не имеют, как ты выглядишь. Я так подозреваю, они отлавливают всех в округе и допрашивают, не видел ли кто сомнительного владельца таверны с приятной родословной.

Джеки постучала по земле ладонью, переводя дыхание, словно проверяя, что ее просто штормит, и земля под ногами все таки не пошла кругом.

–Пистолет он заряжал слишком медленно, наверняка, чтобы припугнуть,–Джеки внезапно резко замерла, поднимая на Джеймса странно уверенный взгляд,–А теперь давай поподробнее: что за документы ты держишь и не хочешь показывать?

Джеймс заметно задышал громче, лошадь под ним засуетилась. Он принципиально громко закашлял, отведя взгляд.

–Какой документ? Что тебе от меня надо?–его голос прозвучал механически-ржаво, почти скрипуче.

Джеки несуетливо поднялась с места, и внезапно, неожиданно для Джеймса, оказалась напротив него, слегка облокотившись на шею коня, что теперь ему не удалось уйти от ее взгляда.

–Не просто так за тобой гонятся. Тебя не хотели убить, чтобы достать какую-то информацию, скорее всего, эта информация изложена на бумаге. А ведь рассказать мне это должен был сделать ты. Не притворяйся дураком, Джеймс.

–Не неси ерунды,–пробубнил он, старательно отводя взгляд в землю.

–Идиот,–сухо сказала Джеки, пока Джеймс почесывал волосы на затылке со слишком фальшивой задумчивостью.

Глава 4

Глава 4

Через час темень окончательно окутала поле, плавно переходящее в негустой лес, где деревья пропускали через редкие ветки тени лунных островков, которые ложились на траву расплывчатыми пятнами. В нос начал ударять запах хвои и сырой травы, а под рубашку пробился холодный ветер.

— Остановимся? — как можно увереннее спросил Джеймс и тут же затормозил, дергая повод.

Он быстрее, чем думал, заверил Джеки, что она должна развести костер, и только Джеймс успел набросить на плечи порванное в рукавах пончо и, грубо согнувшись, присесть на траве, недовольно что-то бубня себе под нос, как Джеки уже прижимала к губам обожженные от искр пальцы.

— Может, все-таки дашь документ? — Джеки опустилась на поваленное бревно напротив, тут же почувствовав, как тепло костра сушило влажные чулки под сапогами, которые она не решалась снять. Воротник рубашки слегка намок от пота, а пальцы рук казались стеклянными после выстрела пистолета.

— Ты читать-то умеешь? — усмехнулся Джеймс, не отводя взгляда от костра.

— Умею, если тебя заботит только это, — Джеки старательно смотрела на Джеймса, разглядывая, как в свете костра часть его лица приняла переливающийся рыжеватый оттенок, но он так и не удосужился поднять взгляд.

Джеки ожидающе потянула нитку, торчащую из рубашки, так что ткань под пальцами хрустнула. Ее почти трясло, когда на нее не обращали внимания, а когда этого не делал единственный, кто хоть иногда не смотрел на нее с презрением, казалось, ее вовсе никогда не существовало.

Джеймс принципиально долго молчал, только покусывая губы и растирая сухие ладони.

— Нет, — отрезал он, слегка мямля.

Джеки вскинула брови, рывком отбросив плед с колен и обойдя костер не спеша, кавалерийской походкой дошла до лошадей. Джеймс несуетливо посмотрел через плечо на силуэт Джеки, которая старательно рылась в его повозке.

— Играем до первой крови, проступит у меня — больше никогда не попрошу у тебя бумагу. Проступит у тебя — ты отдаешь мне документ. Без смертельных травм. Договорились? — Джеки принципиально резко ввела кончик шпаги в землю рядом с Джеймсом, немо предлагая ему взять ее за рукоять. — Только давай не особо вымещать злость друг на друге, будет достаточно легкого пореза. И аккуратно, трава мокрая.

— А если я откажусь? — Джеймс задрал голову, чтобы лучше разглядеть Джеки, у которой теперь на слишком детском личике были серьезно сведены брови, а взгляд был опущен с абсолютной строгостью.

— Ты не сможешь, — Вольф настойчивее протянула рукоять, так что лезвие сильнее напряглось под давлением ее руки.

— Почему? — Джеймс все-таки механически взял рукоять пальцами, но когда Джеки еще напористее посмотрела ему в глаза, то он со странной бережностью обхватил ее ладонью, плотно сжав металл до побледнения пальцев.

— Рано или поздно все сведется к этому же. Я не собираюсь подрывать твое доверие кражей твоей потайной бумаги и идти вслепую. Если ты не хочешь решать это словами, то…

И Джеки пожалела, что нашла время распустить язык, ведь шпага Джеймса уже мелькала чуть выше талии, и она едва успела отпрянуть.

— Чего ты такая гордая? — спросил он, и Джеки отвлеклась, чуть ли не упуская из виду то, как шпага Джеймса пытается проскользнуть по плечу.

Почему-то руки непривычно затряслись, а свист шпаги начал уходить в сознание эхом.

— Кто бы говорил.

Джеки сама не успела понять, как ее шпага случайно оставила след на носу и из едва заметной ранки скатилась кровь. Она, слегка сощурившись, коснулась пальцем неторопливо стекающей капли. На коже осталось алое пятно, а на пальце едва ощутилась чуждая теплота.

— Кровь, — показывая ладонь, сказала Джеки, ее голос на удивление показался леденяще напряженным.

Джеймс застыл. Вольф почувствовала, как его дыхание врезалось ей в лоб, а шпага из его рук тут же оказалась где-то у нее под ногами.

В нос ударил запах крови, запрещая свободно вздохнуть. Она стряхнула каплю с руки и, пряча ладонь за спиной, спросила:

— Что случилось?

Джеймс, переминаясь с ноги на ногу, глотал воздух и щурился от света костра, обняв ближайшее дерево рукой, из которой только что выпала шпага. В ночной тишине его ногти царапали кору ствола.

— Пей, — протараторила Джеки и вложила в его ладонь бутылку бренди. — Ты мне живым нужен.

— Бренди? — с детским испугом спросил он, громко кашляя куда-то в рукав рубашки.

— Чистейший. Хоть мозги промоет.

— Могла бы сразу спирта дать, — отозвался Джеймс тихо, пытаясь пошутить, но Джеки продолжала смотреть на него с ожиданием оправданий: — Ну не переношу я кровь, что с этим сделаешь?

Джеки понадобилось еще мгновение перед тем, как выдохнуть и выпустить сложенные на груди руки, пока Джеймс пытался спрятать взгляд в этом же дереве.

— Иди спать, утром поговорим, а то ты походишь на мертвеца, восставшего из могилы, — бросила Вольф, произвольно махая на него рукой.

— Возможно, когда-нибудь я действительно им стану, особенно если не закончу дружбу с тобой, — отдавая нетронутое бренди, возразил Джеймс.

Он уснул через пару минут, а Джеки еще долго смотрела на то, как пламя костра отражалось на его лице свечением.

Глава 5

Глава 5

–Ты засыпала?–криво улыбаясь, спросил Джеймс с сонным удивлением.

Проснувшись, он обнаружил Джеки на том же месте, где и проводил. Она, прижав к

себе колени, положила на них голову и пусто смотрела на костер. Только утром лицо Джеки

стало выглядеть измотанным, а глаза–более пустыми.

Она ковыряла обгоревшие доски, что кожа на пальцах потемнела.

–Нет, я думала,–отрезала она, словно готовила этот ответ всю ночь.

Джеймс особенно громко в утренней тишине усмехнулся, поднимаясь и ежась на

траве.

–Ну и о чем?

Джеки завозилась в волосах, перебирая волнистые пряди. Джеймс выглядел

чрезмерно довольным, почти развязным. Он перебирал складки на рубашке и осматривал свои пальцы, проверяя, не потерял ли привычные кольца, так, словно сейчас это было самым дорогим.

Он уснул прямо на своем же пончо, не расставляя палатку, а когда открыл глаза

уже почти рассвело; Джеки не подпитывала огонь ветками, дожидаясь, когда он

сам потухнет.

Она правда не спала, в горле стояла противная тошнота от бесконечного ожидания, которое душило хуже любого голода; казалось ее непристойно просто водил за нос этот вечно недовольный владелец таверны, к которому теперь впервые она почувствовала что-то похожее на недоверие.

Способ достать бумагу, пока Джеймс спал, был, конечно, возможным, но очень рискованным. Учитывая его вспыльчивость, Джеки вероятно потеряет уважение к себе. Он отдаст ее сам.

–О том, что ты так и не дал документ,–почти холодно процедила она.

Джеймс пальцами коснулся носа, пытаясь нашупать на гладкой коже хоть какой-то манек на вчерашнюю царапину. Напоминая себе о том, что случилось, он слишком наигранно зашипел от боли.

–Не притворяйся. У тебя там уже ничего не осталось.

Джеймс молчал, поджав губы, как витоватый ребенок. А Джеки наконец подняла на него взгляд, в ожидании вскинув брови.

–Я ничего не ел со вчерашнего дня,–тихо напомнил он, словно потерявшись в

мыслях.

Джеки шепотом выругалась. Этого еще не хватало. Джеймс рывком поднялся с

места, сонной походкой подойдя к повозке Джеки в надежде найти там что-то

съедобное. Он старательно оглядел содержимое и замер в тревожном оцепенении.

–Вольф,–Джеки за спиной почувствовала, как взгляд Джеймса врезался ей в затылок,–это что? Мы не в бордель едем.

–Алкоголь вообще-то полезен. Им и рану обработать, и выпить можно,–оправдалась Джеки и, стараясь меньше суетиться, поднялась с сырой травы, чтобы чувствовать себя наравне с Джеймсом.

–Джеки, ты дура?–через плечо спросил он.–Ты понимаешь, что ты нас без еды

оставила?

Джеки замерла, стараясь не смотреть Джеймсу в глаза. Она запустила руки в карманы юбки, в мгновение почувствовав себя нескладной, бесполезной. И хотя Джеймс часто смотрел на нее с явным желанием вызвать у Вольф вину, сейчас ей казалось, будто он выжигал карьими глазами у нее где-то на лбу оскорбительное клеймо.

Но внезапно он вздохнул с такой театральной снисходительностью, что Джеки тут же подняла взгляд.

–Здесь рядом должно быть ранчо, значит, и сад. Я отвлекаю хозяина, ты

разбираешься с провиантом, идет?–он лениво качнул головой.

–Нехорошо это закончится.

–Можно подумать, ты оставила нам выбор.

***

Здесь было свежо и чисто. Пахло фруктовым соком и сырой землей. Забора не было, просто внезапно в поле начался свободный сад, где слишком хорошо, с явной щепетильностью, была вскопана земля, а расстояние между молодыми побегами словно отмеривали линейкой: тени ложились в идеально ровную линию, тянувшуюся на несколько десятков ярдов. Дом рядом был значительно меньше, Джеки даже показалось, что это скромный бард, пока в окне, где едва просачивался свет, она не увидела слишком аккуратные шторки.

Джеймс вцепился взглядом в парадную дверь, которая была заперта на хлипкий крючок.

– Долго не затягивай, – протараторил он.

Последнее, что Джеки видела, это то, как его тень ускользнула в темноту, оставляя за собой только запах сухого табака и недовольства, из-за чего Джеки почувствовала себя слишком глупо.

***

На боковой стене дома была лестница, прикованная к стене. Ступени хрустели, а когда Джеймс забрался на последнюю, то она громко треснула, и он едва успел перелезть на деревянную крышу.

Джеймс судорожно вдохнул, прислушался к тому, как утреннюю тишину нарушил хруст дерева, и проводил две деревянные дощечки взглядом, пока они не упали на землю мокрыми щепками.

С покосившейся крыши хорошо открывался обзор на место у парадной двери. Отсюда виднелся небольшой передний двор, на который лучше всего ложился лунный свет.

Узкая тропинка, начинавшаяся прямо с крыльца, уводила к круглому колодцу из темного камня, на краю которого балансировало помятое жестяное ведро. Джеймс уставился на дорогу с неожиданной даже для себя мечтательностью, положив голову на прижатые к груди колени, упираясь каблуком сапога в шершавые доски, чтобы не скатиться по наклону. Но позволить себе это он смог ровно на мгновение, пока несмазанные петли где-то под ним протяжно не скрипнули.

Открытая дверь пропустила свет из дома, а за ним нескладную фигуру хозяина, отчего Джеймс тут же попятился назад, но это только заставило мелкую стружку грязи и с крыши, и с его сапог скатиться вниз.

Хозяин сложил руки на груди и недолго оглядывал передний двор, а после посмотрел на дом, и сердце Джеймса начало биться чаще.

– Ты чего там делаешь?

Джеймс не смог разглядеть его лица, но тон у него был хриплый, сонный, но уже с явным намеком на ярость. Он попытался что-то промямлить, но в горле застрял ком, так что Джеймс не услышал даже самого себя.

– Ты кто вообще?

– Я? Что?

Каблук сапога так крепко вжался в шершавую доску, что колени болезненно заныли от напряжения. Джеймс сощурился, словно собираясь разрыдаться; казалось, силуэт под ним уже держал в руках что-то похожее на ружье, взятое из ниоткуда, и судорожно набивал дуло армейским порохом. Он всего на мгновение прикрыл глаза, чувствуя, как пульсируют зрачки, пока воздух в легких внезапно не кончился. В следующее мгновение по участку прошелся громкий кашель, а единственная напряженная рука Джеймса отпустила скользкую доску.

***

Джеки мерила шагами расстояние от ближайшего дерева до бочки с водой, временами потирая руки, на которых остались кровавые порезы.

Солнце начало неспешно подниматься над горизонтом, в носу теперь пощипывало дневной свежестью, а теплый ветер пробирался под рубашку.

Джеймс тяжело дышал, Джеки слышала это даже в ярде от него, смотря на то, как под закрытыми веками едва заметно шевелились зрачки.

Его рука судорожно сжимала ствол дерева, по которому он съехал слишком удачно, так что ни одна ветка даже не попыталась выколоть ему глаза: кроме пота на его лице почти не было крови, а судя по бурному обмороку, он ничего себе не сломал.

Джеки бросила беглый взгляд на бочку с водой и тут же толкнула ее, и одежда Джеймса покрылась мокрыми пятнами, а вода впиталась в землю.

К ее удивлению это помогло: Джеймс по своей личной инициативе ударом приложил ладонь к щеке, отчего она порозовела, а когда открыл глаза, где теперь в зрачках крутились кровавые разводы, тут же столкнулся с Джеки взглядом.

– Что случилось? – Джеймс слишком вяло закашлял. Он схватился за ворот своей рубашки, срывая верхние пуговицы и поглаживая грудь. Волосы тоже намокли и начали липнуть ко лбу.

– Лучше ты мне объясни. Ты, видимо, опять потерял сознание, свалился с крыши и вот, я жду, когда ты опомнишься. Голова кружится?

Джеймс выглядел зашуганным и потерянным, у него перед глазами все еще плыло пространство, а попытка подняться с земли заставила его неуклюже сесть, ноги предательски подкосились, словно он был пьян.

– А мужик тот? – Джеймс сразу поймал на себе презрительный взгляд Джеки, почувствовав себя еще уязвимее, – Он где?

– Хозяин? – переспросила Джеки, суетливо оглядываясь.

Но Джеймс не дал ей ответить: он резко отполз назад, снова врезаясь затылком в ствол, вцепившись в сырую землю ногтями.

Тело лежало без признаков жизни, Джеймсу понадобилось меньше минуты, чтобы определить, что под порванной рубахой оказалось знакомое нескладное тело, хриплый голос которого еще шумел где-то в голове. В груди у него была большая рваная рана, едва ли не протыкающая туловище насквозь. Можно было даже сильно не вглядываться, чтобы понять состояние пробитого насквозь сердца.

–Я думала, что это ты,–Джеки вскинула брови, посмотрев на Джеймса через плечо.

Он не ответил. Джеймс смотрел куда-то в землю, стараясь не думать о трупе, но Джеки видела, как трясутся его руки, что солнечные зайчики, которые бросали дешевые камни на его кольцах, дрожали.

Она в последний раз взглянула на тело и почувствовала, как в сознании что-то

неприятно кольнуло. Она не знала, что ощущать, но тревога явно подступила к горлу

слишком поздно.

–Пошли, нам нечего тут делать,–сказала Джеки почти мягко и торопливо подала

Джеймсу ладонь,–Пошли. Возьми себя в руки.

***

Джеймс сидел на бревне. Его заметно была дрожь, а зрачки пульсировали, словно он еще и напился.

Джеки смотрела его влажную голову, изучая виски с чуткой внимательностью, пока все таки не нашла под волосами неглубокий, но длинный кровавый порез, который, видимо, остался от того, как хорошо он приложился к углу крыши.

–Все хорошо, жить будешь,–прошептала Джеки и накинула на плечи его же пончо, но оно почти сразу упало на землю.

Она бросила взгляд на заполненный мешок, в который поместился картофель,

яблоки и немного фасоли, после чего молчаливо присела напротив Джеймса, надеясь, что он не потеряет сознание снова.