Метод зеркала

Глава 1

Здание горело. Его сжирали рыжие языки пламени. До того красное здание теперь казалось еще ярче обычного. Скрежет деревянных балок изнутри, крики выбегающих парней и девушек, грохот и вздохи вызывали блаженство внутри него.

Горело здание военной академии, где парни обучались делу ведения войск, а девушки — врачеванию. И напротив этого дома стоял невысокий худощавый парень лет шестнадцати и смотрел голодными глазами на то, как красные кирпичи падали и вызывали искры, исчезающие на фоне ночного неба. Вокруг суетились люди: они таскали ведра с водой, помогали выбегающим студентам из горящего здания. Волосы уцелевших были обуглены, кожа – в саже, а в глазах засел безумный страх. Только тот парень, который стоял на противоположной стороне улицы, не выглядел напуганным. Его взгляд был больше заинтересованным.

***

– Дядя, где мой бутылек с лекарством? – Аки, парень с взъерошенными чёрными волосами остановился на лестнице, широко зевая. Он явно не до конца проснулся. Под глазами были синие мешки недосыпа, а сам взгляд был уставшим, без энтузиазма.

– Посмотри в шкафу над раковиной в ванной комнате, – бросил крупный небритый мужчина, которого парень назвал «дядя», – Вчера вечером ты бросил свое дорогое лекарство прямо там. Я лишь убрал с видного места, чтоб не разбить.

Паренек кивнул в ответ, собираясь уже подниматься обратно на второй этаж, но дядя его остановил:

– Но, Аки, не слишком ли часто ты стал его пить? Оно должно работать трое суток. Это мощная панацея.

– У меня слишком быстро слетает эффект. Уже в конце дня я сам не свой без него.

– Все же постарайся тянуть до последнего.

Аки что-то пробубнил в ответ и ускакал наверх. Ворчание дяди сняло последние остатки сна. Теперь наоборот хотелось по быстрее уйти из дома на учёбу в Академию Рассвета и Щита. или, как говорят все вокруг, – в военку.

Парень зашел в свою комнату, прикрыв дверь. Его лицо скорчилось от недовольства, когда он вновь увидел лютый беспорядок: на кровати валялась форма, на столе раскиданы тетради и канцелярия, а на дверце шкафа висели пару пустых вешалок. И этот беспорядок он устроил сам, когда искал свои склянки с лекарством. В прошлой осталась всего одна пилюля, которую он уже выпил утром. А значит для похода в академию надо взять другие бутыльки. Аки уже узнал, где они, поэтому может не искать их намеренно, а заскочить в ванную по пути.

Он подошел к кровати с левой стороны, там меньше всего было разбросанных вещей, и стянул с себя домашнюю рубашку. Когда он потянулся за своим мундиром, то его взгляд невольно наткнулся на зеркало, которое висит с противоположной стороны от его нынешнего местонахождения. Глаза зацепились за собственную внешность: худое тело, низкий рост, мутный цвет лица, который казался таковым из-за ярко выраженных синяков под глазами. Черные непослушные волосы, которые Аки и не собирался расчесывать. Всему этому особый акцент давал тот самый пустой взгляд карих глаз, близких к черному, которым он чуть раньше смотрел на дядю.

Парень редко смотрел на себя. Он не обращал внимания на свою внешность, и как со стороны это видят окружающие. Его цель в жизни не была стать актером театра, играющего на публику. Он уже был актером собственной жизни. И на эту сцену он больше никого не пустит. Иначе все планы, которые таились и таятся до сих пор в голове, станут не той реальностью, которой он желает. Зеркало не врет, но Аки все равно отвел взгляд.

Дальше он одевался, стараясь игнорировать зеркало. Быстро нацепил темно-синий мундир, затянул ремень и застегнул манжеты на руках. Аки действовал так, как уже привык. Утренняя рутина повторялась из-за дня в день на протяжении полугода. За один семестр парень успел вбить режим дня в свой мозг. Опоздания в военке не прощались, а потому приходилось вставать за час до выхода. Лучше уж в академии посидеть перед занятиями, чем сломя голову бежать на пару, на которую уже наверняка не пустят, так еще и выговор получишь. За такое можно было и наказание получить – сорок кругов вокруг здания или отжимания. Аки один раз промахнулся, где-то в начале. Опоздал на двадцать минут. Так заставили бегать спринты и челночный бег. Больше Аки не опаздывал.

Парень взял рюкзак со стула, закинув туда нужные тетради и ручку. Перекинул через плечо и спустился вниз на первый этаж. Дядя все еще сидел там, изучая утреннюю газету. Аки окинул его взглядом и зашел в ванную. Он открыл нужный шкафчик над раковиной и увидел заветные склянки с пилюлями. Одну Аки засунул в рюкзак, а вторую спрятал во внутренний карман в мундире.

Выйдя из ванной, он сразу направился к выходу из дома. С дядей он не прощался, ведь знал, что тот услышит хлопок двери и поймет, что Аки ушел. Несложно было понять, что именно он пришел или ушел – ведь жили они только вдвоем.

На улице было свежо – по утреннему бодро, почти холодно. Солнце уже поднялось, но воздух ещё не прогрелся. Аки по жмурился от того, как резко сменилась яркость освещения. В его доме всегда царил полумрак, что давало явный контраст с солнечным светом. Парень проморгался и направился по уже изученной дорожке в академию. По его пути так же шагало еще несколько студентов, которые жили на этой же улице. Узнать их было легко: по темно-синему мундиру и вышитому щиту на фоне рассвета, который красовался на левом плече каждого. Даже девушки были обязаны носить такую же форму. Давалась только одна поблажка – они могли надеть юбку вместо брюк, но если та будет ниже колена.

У Аки не вызывало интереса следить за другими ребятами. Он был рад находиться один, ведь так можно посвятить день себе и своим мыслям.

Парень провел взглядом по улице, уходящей вдаль. Хоть и было солнечно, что давало некую яркость миру, но это не помогало скрыть всю правду. Дома были покрыты сажей в области труб, окна – запотевшие, а на дверях – облезлая краска. С водосточных труб виднелись следы коррозии, и при каждом дуновении ветра эти куски ржавчины летели в проходящих мимо людей, покрывая их одежду рыжей пылью.

С подвальных окон доносились голоса пьяниц, которые не просыхали ни одного дня со своего совершеннолетия. Аки заглянул в одно из таких окон, когда услышал звук хлопка. Картина заставила сморщиться от отвращения и злости: один из таких пьяниц стоял с поднятой рукой, а напротив него бледный мальчик с пепельными волосами и пустым взглядом. Его щека приобрела багровый оттенок от удара. Но взгляд Аки привлекло не это. И злость вызвало отнюдь не это. Парень смотрел ниже лица пострадавшего. На черный ошейник на его шее. Он был вплотную закрыт на шее, образуя уже достаточно сильно видные мозоли под ним. Аки еле-еле заставил отвести себя взгляд. Для этого он ускорил шаг и проскочил мимо окна почти бегом, крепко сжимая лямку своей сумки на плече.

Такие сцены Аки видит почти каждый день, когда ходит в военку, но каждый раз они вызывают в нем незнакомые эмоции. Было сложно понять – это ярость, отчаяние или бессилие.

Аки увидел ворота, обозначающие вход в академию, и поспешил туда. Нет, он не опаздывал, просто пытался закрыть вид того раба, а это был именно раб, видом ненавистных ворот уже знакомой ему военки. Парень слился с толпой, что помогло ему проскочить мимо дежурной без проверки.

Академия представляла собой четырехэтажное здание из красного кирпича. Оно стояло посередине парка, обогнувшего его со всех сторон. Там же на улице был стадион и стрельбище. В самом здании было просторно. Возле кабинетов не было скамеек, где бы студенты могли ждать начало пар. Поэтому все дожидались на полу или в столовой, которая находилась на первом этаже по левой стороне коридора.

Хоть и здание было одно, но оно разделялось на два кампуса: один для обучения ведению военному делу, а второй для врачевания. Их разделала одна вывеска возле проходной двери, где было указание куда надо идти, чтобы попасть на ту или иную специальность.

Аки за первый семестр выучил всю «карту» академии и расписание своих занятий. Сделал он это намеренно еще в первый день, чтобы не толпится возле той доски с другими студентами. И сегодня его первая пара проходила на втором этаже в аудитории, предназначенной для лекций по технике безопасности. Парень уверенным шагом поднялся по лестнице и зашел в кабинет. Он пришел за несколько минут до начала пары, а значит может выбрать любое свободное место. Хотя, он всегда садился на первой парте левого ряда. Это было связано с тем, что там его меньше всего замечали, ведь часто бывает так, что преподаватель следит именно за последними партами.

Аки достал общую тетрадь для всех предметов и перьевую ручку, которую ему подарил дядя перед поступлением.

В кабинет потекли другие студенты из его группы, разбившись на сформировавшиеся компании по интересам. Каждая из них обсуждала что-то свое, из-за чего стоял невообразимый шум. Это сильно давило на уши Аки, поэтому он постарался заглушить чужие голоса собственным в своей голове, зачем-то обдумывая план по уборке своей комнаты.

Когда все расселись, в кабинет вошел преподаватель, а за ним следовал студент старших курсов. Он был достаточно высоким и хорошо сложен, из-за чего девочки ахнули и смущенно зашушукались. Аки про себя подумал, что этот парень проходит практику по ведению за собой армии. Когда-нибудь и самому Аки придется проходить такую практику. Подумав об этом, черноволосый парень тяжело вздохнул и отогнал эту мысль на лучшие времена.

Преподаватель кашлянул, привлекая внимания студентов:

– С сегодняшнего дня на поле вас будет курировать этот студент. Его зовут Кейн Вориан. Он с третьего курса и до сего момента показывал только хорошие результаты, поэтому надеюсь, что вы у него поучитесь уму разуму.

Аки слушал преподавателя, но жадно изучал пришедшего старшекурсника. Внешность сильно не выделялась. Простые каштановые волосы, аккуратно причесанные назад. Зеленые глаза с оттенком янтаря горели непонятной эмоцией для Аки.

Похоже Кейн почувствовал пожирающий взгляд на себе и повернулся лицом к Аки. Его широко открытые глаза смотрели прямо в душу. Они встретились с пустым взглядом карих глаз Аки, из-за чего его передёрнуло, на что Кейн просто улыбнулся и отвернулся.

Глава 2

Аки проснулся почти за час до обычного времени его подъёма. В теле он ощущал усталость, как будто и не ложился спать с вечера. Веки парня были закрыты, их тяжесть давила на глаза, но он не спал. Не думал, не шевелился. Просто лежал с закрытыми глазами все то время, которое он должен был спать до своего законного подъёма. Такое состояние у него было почти каждое утро. Желание ничего не делать, просто исчезнуть прямо сейчас, чтобы не чувствовать всех тех эмоций, что сопровождают его каждый день. Их слишком много, они давят на что-то в области груди, что-то там сжимается и тянет вниз, все глубже в те мысли, что Аки отчаянно отталкивает днем и погружается в них полностью ночью под покровом темноты. Может, именно из-за этих размышлений парень просыпается уже уставшим, а может это что-то другое.

Сквозь задернутые шторы выглянуло солнце. Оно было ещё робким, но всем своим видом говорило, что утро наступило. Аки медленно поднялся на локтях, занимая сидячее положение. Одеяло медленно сползло с него, заставляя парня чуть поморщится от обступившего его утреннего холода. Аки встал с кровати и схватил футболку, висящую на его стуле у рабочего стола. Парень быстрым движением пригладил свои волосы и направился на первый этаж.

Его дядя сидел на том же месте, что и вчера, и вообще всегда, сколько помнит Аки. Неудивительно, что кожа дивана протерлась на том месте, а пуховина просела. Но для Аки это не имело значения, просто зачем-то запомнил в свое время и иногда думает, когда же этот диван окажется выкинутым. Дядю же это вообще не волновало. Он читал утреннюю газету, которую разносят где-то с шести до семи утра. Интересного в ней мало: кто покинул этот мир, кто женился, кто обрел известность, а кто потерял все. Но иногда что-нибудь да выскакивало, например, в районе Куминского завелся поставщик запрещенного вещества. Эта новость была на прошлой неделе, а его поимке так и не сообщили.

Аки прошел на кухню в поисках чего-то съестного. Он обшарил все полки, но нашел только суп не первой свежести, которого, дай бог, на пол тарелки хватит. Парень чуть поморщился и убрал суп туда, где взял его.

– Дядя, ты не готовил вчера? – парень развернулся к дяде с недовольным лицом.

– Вчера меня не было дома. Приготовь что-нибудь сам, – дядя отложил газету на столик перед собой.

– У нас даже хлеба и яиц нет.

Дядя демонстративно вздохнул и встал. Он что-то достал из кармана и протянул Аки. Парень вытянул руку и в его ладонь приземлилось несколько ржавцев: монет из меди.

– Купи что-нибудь по пути, – проговорил дядя, убирая руки в карманы своих домашних шортов, – или как вариант, перекуси в академии. Там же есть столовая.

– Но лекарства мне надо принять сейчас.

Дядя выразительно посмотрел на Аки:

– Раньше тебя не волновало, поел ты или нет.

Аки промолчал. Он закинул ржавцы себе в карман и пошёл в свою комнату, оставив дядю одного с незаконченным диалогом. Аки откопал склянку с лекарством в своей сумке и выпил одну пилюлю. Вкуса не было, ощутимого моментального эффекта тоже, но парень почувствовал себя легче. Усталость в теле уменьшилась, а в голове чуть прояснилось. С большей вероятностью это была лишь психосоматика; самовнушение, что лекарство помогает моментально. Аки переоделся в свою форму. Зеркало его в этот раз не отвлекло, так как он завесил его простынею. Собрав сумку, Аки не забыл переложить медные монеты из пижамных брюк в ее карман.

Сегодня парень вышел раньше, ведь ему надо было ещё зайти в пекарню. В столовой академии Аки наотрез отказался появляться с начала учебного года.

Когда Аки выходил, дядя снова сидел на том же месте, но уже читал не газету, а, по всему виду, письмо. Брови дяди все ближе сходились на переносице с каждой десятой секундой. Аки обратил внимание на брошенный конверт от письма, что лежал на тумбе. Получатель его дядя – Ритт Беван, а отправитель некий Уильям Вориан. Аки в моменте остановился, пытаясь вспомнить откуда же ему знакома фамилия Вориан. Но он так и не пришел к конкретному ответу, а потому просто двинулся в академию. Дядя остался один на том же месте с письмом наедине.

Зря.

Все те же пейзажи окружали юношу. Но сегодня солнце ещё ярче подчеркивало бедность этого района. Ржавчина так и блестела грязным золотом, купаясь в своих выдуманных лучах славы.

Аки чуть сильнее натянул фуражку. Он пытался спрятаться от назойливого солнца. Оно слишком слепило его. Нагло светило в его глаза, которые с детства привыкли к полутьме, а солнце каждый раз выбивало его из привычного мира и заставляло щуриться.

Мимо бегали дети. Те, которые еще не познали страсти учебы и только готовятся к этому. На их лицах, вровень солнцу, сияли улыбки, предназначенные лишь таким же незнайкам, как и они сами. Аки смотрел на их лица, пытаясь понять, что счастливого в таком детстве. Когда вокруг сырость, грязь, преступность и бедность. Эти улыбки не могут быть вызваны одним лишь редким солнцем.

В очередной раз, когда Аки замедлил шаг, погруженный в раздумья, он получил неожиданный толчок в спину, чуть ли не сбивший его с ног.Парень просеменил вперед мелкими шагами, чтобы удержаться на ногах и обернулся. На земле, позади него, сидел маленький мальчик, напоминающий призрака. Он был настолько худ, что кожа чуть ли не просвечивала его кости. Пепельные волосы ещё сильнее окрашивали его жалкий вид. В голове Аки что-то щёлкнуло и он моментально посмотрел на шею мальчика. Страшные мысли оказались правдой. На тонкой шее ребенка красовалась черная полоска, сжимающая кожу до ужасного покраснения.

Аки чуть пошатнулся назад. Сумка сползла с его плеча, с грохотом ударившись о землю. Мальчик поднял свой взгляд. Пустота. Эти глаза были лишены полного желания к жизни...Да чего уж там, в них не было абсолютно ничего.

Вдали послышался грозный крик:

– ...Держите этого мелкого засранца! Он посмел удрать от своего хозяина! Я вам заплачу, так что держите его!

Несколько зевак сразу обступили ребенка, как только услышали фразу, что на нём можно сорвать кругленькую сумму. Но Аки так и не сдвинулся с места. Его глаза, мысли, всё, абсолютно все было зациклено на черном ошейнике, обрамлявшего тонкую шею ребенка.

Мальчишка, как только услышал крик за своей спиной, сорвался с места. Его коленки были красные от падения, где-то даже ссадины от камней. Но он бежал. Как только мог. Спотыкался, падал снова на колени, сдирая кожу вновь и вновь, но вставал. Был в грязи, в крови, но бежал, сопротивляясь своей судьбе. Именно в это мгновение в его глазах промелькнуло одно единственное желание. Желание жить.

Из-за закоулка вынырнула тень. Только в этот момент Аки вернулся в реальность. Эта тень схватила ребенка за подмышки и оторвала от земли, обрубая последний шанс к свободе у этого маленького мальчика с клеймом раба. В глазах Аки сначала промелькнул страх за ребенка, но быстро заменился чем-то более тяжелым.

Из толпы послышалось:

– Это же отпрыск Уильяма Вориана!

Аки ещё раз вгляделся в ту тень. Первым, что бросилось в глаза, – форма этого парня. Она явно принадлежала студенту из Академии Рассвета и Щита. Синий мундир, черные брюки, белая рубашка и конечно же нашивка на плече: щит на фоне рассвета. У Аки была такая же. Он невольно прижал руку к месту с нашивкой и поднял взгляд выше. На лицо парня. Оно оказалось знакомым: зеленые глаза с оттенком янтаря, чуть мягкие черты лица и явно не вписывающиеся сюда заостренный нос.

Аки вспомнил. Это был курсант Кейн Вориан, что с этого дня ведет у его группы практику. И по этой же причине с утра фамилия отправителя в письме показалась знакомой.

Кейн передал ребенка мужчине, которому принадлежал тот яростный крик.

– Повезло же Уильяму с таким сынком, – пробасил мужчина, – вежливый да и слушает, что говорят и просят взрослые.

Кейн отвесил поклон и кротко улыбнулся:

– Это ведь моя будущая работа, как наследника отца. Мне надо помогать гражданским.

Мужчина несильно хлопнул Вориана по плечу и хохотнул:

– Ещё и скромность прибавляется ко всем твоим благодетелям. Что же, не буду задерживать, беги в академию. Чек за поимку отправлю твоему отцу. Пусть считает это премией за воспитание сына.

Аки поднял с земли свою сумку и хотел незаметно уйти сквозь толпу, но Кейн узнал его. Вориан подбежал к Аки и схватил его за руку. Тот сразу выдернул её, чуть ли не оттолкнув Кейна от себя силой. Оба замерли от неожиданности действий друг друга. Первым опомнился Кейн. Он убрал руки за спину.

– Прости, кажется, я напугал тебя. – Вориан неловко улыбнулся. – Я Кейн Вориан, надеюсь ты помнишь меня. Я тот, кто ведет практику у твоей группы.

Аки сжал лямку сумки:

– Помню.

Кейн ожидал продолжения, но когда его не последовало, он завел новый разговор:

– Я лишь хотел поинтересоваться, – на мгновение старший замялся, – почему ты не поймал того убегающего мальчишку? Ты ведь стоял близко к нему.

– Потому что не обязан.

Вориан удивленно развел руки в стороны:

– Как же, ты ведь учишься в военке. Студенты оттуда должны помогать гражданским.

– А тот раб уже не гражданский? Почему я должен помогать одним в ущерб другим? Почему я должен ловить ребенка, ккоторый хочет жить?

Кейн опешил. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но почти сразу же закрыл его, так и не найдя ответа. Аки развернулся и пошёл в сторону академии. Кейн крикнул:

– Подожди!..

Но Аки даже не шелохнулся, продолжая свой путь в академию. Он и так задержался из-за всей этой ситуации, а опаздывать из-за «справедливого» старшего курсанта ему не хотелось. Кейн простоял так потерянно еще пару секунд, обдумывая слова Аки, и только потом двинулся следом. Слова младшего соученика не выходили из его головы. «...Раб уже не гражданский?», Кейн прикусил губу, «Почему я должен помогать одним в ущерб другим?». Кейн ускорил шаг. В голове бушевали мысли. Он пытался оправдать себя мыслью: «Так рабы же не люди...», но понимал, что это звучит абсурдно. Да настолько, что хочется врезать самому себе. Кейн мотнул головой, пытаясь отвлечься. Он и не заметил как зашел на территорию академии.

– Кейн, милый, я тебя конечно уже запомнила, но покажи пропуск для галочки, не задерживай других ребят. – с легкой заботой произнесла вахтерша.

– Да, конечно. Прошу прощения, кажется я слишком сильно погрузился в свои мысли. – Кейн повозился в сумке, откопал пропуск и показал его работнице. – Вот.

Вахтерша, по бейджу – Лайна Сиэль, – пропустила Кейна с легкой улыбкой тревоги на лице. Обычно она видела Вориана как приветливого мальчика с улыбкой на лице. Но сегодня в его глазах была растерянность.

Кейн сразу направился в кабинет группы, которую он курирует. Внутри его встретили гомоном. Девочки из группы сразу притихли. Одни распустили свои косы до обычного хвоста (распущенные запрещались правилами академии), а другие просто смущенно отвели взгляд. А мальчишки не обратили на него должного внимания, продолжая спорить между собой. Только один сидел на первой парте и что-то выводил на куске пергамента. Это был Аки.

Именно в этот момент Кейн ошибочно посчитал его изгоем группы, за которым следует смотреть по внимательнее. Сам Аки почти самого конца обучения не будет понимать, почему к его персоне особенное отношение.

Пара во главе со старшим курсантом прошла необычайно продуктивно. Кейн опустил теорию, ограничившись правилами безопасности и подписанием ознакомления с ними же, и сразу повел на поле для тренировок. Там одновременно проходило физическое воспитание и практика оказания первой помощи.