Метод Морганы

Главы: 1,2

Пролог

Алетейя, тяжело дыша, прислонилась к колонне. Она боялась использовать руну света, хотя вокруг стояла непроглядная тьма. Но вдруг монстры слетятся на него, как мотыльки? Она слышала, как вода чавкает под их перепончатыми лапами и как шелестят кожаные крылья. Чувствовала себя Аля просто ужасно. На боку горели три глубоких царапины, которые ей подарила когтистая лапа чудовища. Алетейя прикрыла глаза, пытаясь успокоиться и восстановить дыхание. Как она вообще оказалась в этой ситуации? Ах да. Пошла на психотерапию.

Глава 1

Учителя в магической школе постоянно напоминали им: «Ваша магия зависит от эмоций! Ищите то, что вас вдохновляет, и не принимайте неудачи близко к сердцу!».

Но легче сказать, чем сделать. Алетейя следовала инструкциям профессоров до тридцати трех лет, а потом в ней все-таки что-то сломалось. Она опустила глаза на брошюру, которую держала в руках. На глянцевой бумаге было написано «Групповая психотерапия для магов. Регулярные встречи по пятницам».

Это было ее первое посещение группы волшебников, теряющих способности. На самом деле Аля пришла сюда только из-за своей наставницы мисс Элиот, которая не могла смириться с тем, что ее лучшая протеже и отличница школы магии, спустя десять лет успешной карьеры, лишилась всего. Мисс Элиот вообще была человеком жестким и предпочитала словам действия, но тут уже и она пошла наперекор принципам. «Может, тебе поговорить с мозгоправом, детка? Хуже не будет».

Кабинет психолога располагался в небольшом бизнес-центре на окраине города. Аля приехала пораньше, так как не знала, как часто ходит местный автобус. До начала встречи оставалось еще полчаса. Она сидела на диванчике перед кабинетом в полном одиночестве. Со стороны ресепшена доносилось мерное жужжание принтера, выплевывающего очередной бланк-согласие на обработку персональных данных. Иногда скрипел старый офисный стул и слышались щелчки степлера.

Алетейя покрутила брошюру в руках. С обратной стороны был приведен список существующих категорий волшебников: Целители, Творцы и Энтузиасты. Никто и никогда не упоминал в подобных брошюрках категорию «Убийцы». Хотя сложно было представить, что маг-убийца придет на групповую терапию. Сидел бы такой и плакал: «Помогите, пожалуйста, не могу никого убить!». Аля не знала, что вообще могло расстроить убийцу, чтобы он потерял способности. Наверное, среди этой братии таких проблем вообще не было.

Волшебники делились по категориям в зависимости от своих психоэмоциональных особенностей. Позитивные люди со светлой энергией чаще всего становились целителями. Творчески одаренные маги — творцами. Произведения этих волшебников вызывали у людей настолько яркие переживания, что их проверяла особая комиссия. Энтузиасты составляли самую большую группу магов. Это были волшебники, которых нельзя было назвать стопроцентными добряками или творческими гениями. В эту группу часто включали и магов-убийц, что менее кровожадных волшебников не радовало, ведь из-за этого обычные люди относились к ним с опаской.

Именно поэтому Алетейя, которая как раз получила диплом с пометкой «Энтузиаст», со времен выпуска представлялась целителем средней руки. Впрочем, больше притворяться ей не придется. Ее способности еще подавали признаки жизни, но она знала, что ее ждет впереди. Прожить кризис и вернуть магию мог далеко не каждый. Огонек волшебства был настолько хрупким и строптивым, что зажечь его снова было почти невозможно.

Конечно, наставница убеждала Алю в обратном. Твердила, что это все из-за стресса, что ей нужно просто пережить сложный период. Но зачем обманывать себя? Она согласилась на групповую терапию только из уважения к мисс Элиот.

Как только курс закончится, Алетейя приведет мысли в порядок и начнет искать место в обычном, «немагическом» сообществе. По крайней мере, за эти годы она смогла отбить стоимость своего обучения в магической школе.

Мысли уносили ее в прошлое. Наверное, стоило покориться этому потоку и уплыть по волнам памяти. Это было куда приятнее, чем в сотый раз прокручивать в голове мрачные предостережения профессоров.

***

Отдать ребенка в школу магии считалось большой авантюрой. И чертовски дорогой, к тому же. Почти все дети рождались со способностями, но большинство теряли свою магию в подростковом возрасте. Точную причину этого феномена никто не знал, хотя некоторые ученые говорили что-то про неподходящую физиологию и проблемы с психоэмоциональным ядром. Потерявшего способности ребенка могли отчислить из школы на любом курсе без какой-либо компенсации, хотя обучение на волшебника стоило немало. Поэтому многие родители предпочитали не рисковать и отдавали своих детей в обычные школы. Тем более, карьера мага не считалась особо престижной. Крупным компаниям чаще всего нужнее были опытные менеджеры, а не зельевары или гадалки.

Алетейя попала в школу магии только благодаря тете Марте. Маленькая Аля с детства видела вещие сны и приманивала к семье удачу. Она заваривала чай, от которого простуда у домочадцев улетучивалась за час, призывала дождь, когда ей было грустно, и насылала невезение на обидчиков. Мальчишки, которые катались по их району на великах и дразнили Алю и ее подруг, нередко наезжали на какой-нибудь камень и сваливались в колючие заросли крапивы.

— Маргарет, нужно отдать Алю в Линдон. Магия у нее чуть ли не из ушей льется! — заявила как-то тетя Марта.

Любимая тетя сидела рядом, и Алетейя наслаждалась густым ароматом ее фруктово-ягодных духов. После этих слов девочка затаила дыхание, забыв донести ложку с мороженым до рта. Лакомство таяло, тетя Марта хитро улыбалась, а мама Али устало вздохнула.

— Марта, вспомни, что мы творили в детстве! Ты вообще летала во сне — сколько раз лбом об люстру билась, пока отец ее не снял?

Тетушка с недовольным видом потерла лоб, будто воспоминания о полетах отозвались старой болью. Мама тем временем продолжала:

— И что в итоге? От наших способностей остался один пшик.

Алетейя приуныла. К своей магии она привыкла как к дыханию, и мысль о том, что однажды она проснется «обычной», внушала ей ужас. Тетя легко ударила кончиком пальца по носу Али, заставив посмотреть на себя.

— А наша прабабка была ведьмой до последнего вздоха, — сказала Марта, глядя ей в лицо и улыбаясь. — И от Али сила никуда не уйдет!

— Мы ничего толком не знаем о прабабушке, кроме семейных легенд, — мама Али отвернулась к раковине.

— Нет, я больше не могу это слушать! — Тетя внезапно стукнула ладонью по столу, отчего креманка перед Алетейей подпрыгнула. Мама обернулась.

— Не возвращайте мне долг! Потратьте деньги, которые я заняла Стивену, на подготовительные курсы для Али, — сказала Марта. — С подготовительных курсов можно сразу поступить на второй курс Линдона. Успеете убедиться, что магия нашей девочки не исчезнет в тринадцать!

Мама не нашлась с ответом, а тетя довольно скрестила руки на груди. Алетейя сияла, как стоваттная лампочка.

— Аля, иди-ка к себе в комнату, — наконец-то ожила мама.

Лампочка-Алетейя заметно сбавила в яркости.

— А что я сделала? — заканючила она. — Я по тете соскучилась, не хочу уходить!

— Иди, иди, — повторила мама уже мягче. — Тетя зайдет к тебе позже.

Так в жизни Алетейи появились курсы магии. К сожалению, никто при этом не освободил ее от радостей изучения стандартной школьной программы. Чтобы выкроить время на магические дисциплины, ей приходилось учить обычные уроки в ускоренном режиме. На курсы Алю подвозил папа по пути на работу. Ее это всегда забавляло: она отправлялась постигать тайны волшебства не на скоростной метле или верхом на пегасе, а пристегнутой ремнем безопасности на заднем сиденье обычного авто. Миры нормального и магического переплелись в ее жизни тогда самым причудливым образом.

В младшей школе магии их учили слышать себя и концентрироваться на вещах, которые дарят вдохновение. По этой причине творческие занятия были обязательной частью программы. Аля попробовала все понемножку: рисовала, пела и танцевала, но так и не обнаружила у себя особых талантов. Каждое дело получалось у нее сносно, но не более того. На основных уроках они учились извлекать из своего магического ядра поток контролируемой энергии, который должен был питать силой руны заклинаний. Сами руны нужно было складывать из пальцев рук. Некоторые фигуры, по мнению Али, сложить было просто невозможно. Она тренировалась и гнула пальцы и днем и ночью, так что в обычной школе потом с трудом держала шариковую ручку.

Еще они варили простейшие эликсиры и зелья. Им объясняли, что магические свойства трав раскрываются только в руках мага. Именно поэтому обычный человек, используя тот же рецепт и те же ингредиенты, не мог создать волшебное зелье.

На переменах они часто фантазировали, какими волшебниками могут стать.

Але уже удавалось интуитивно лечить близких, и она надеялась, что сможет стать целителем. Эта категория считалась самой уважаемой и полезной. После выпуска она могла бы работать в больнице или стать ветеринаром. А еще из целителей получались хорошие садовники. Этих волшебников вообще любило все живое.

Стать творцом тоже было бы неплохо, но для этого нужно было иметь какой-то талант, а Аля пока его в себе не открыла. Может, она еще найдет свое призвание и станет знаменитой, хотя некоторые люди осознанно избегали читать, слушать и смотреть что-то, в чем было замешано волшебство. А вот быть энтузиастом Алетейя не особо хотела. Эти маги умели все понемножку и ничем не выделялись. Хотя, конечно, лучше стать энтузиастом, чем вообще остаться без магии.

Про убийц они вообще не говорили. Их считали плохими людьми, и никто не хотел признаваться, что мечтает вырасти и делать людям разные гадости. Повзрослев, Алетейя узнала, что на эту категорию волшебников был особый спрос как у частных организаций, так и у государства. Работодатели не хотели афишировать, что прибегают к услугам убийц, поэтому тех официально причислили к «энтузиастам».

***

Двадцать четвертое августа Алетейя ждала с замиранием сердца. Ей исполнялось тринадцать. Роковая дата. Кто знает, не исчезнет ли ее магический дар ровно в полночь, как в сказке? Проснувшись утром, Аля сперва прислушалась к себе: не изменилось ли что-нибудь в ощущении тела или в ходе мыслей? Вроде все было по-прежнему. Она оделась и умылась, а потом спустилась вниз. Аля сразу же увидела на столе огромный торт и кучу шариков, привязанных тут и там к стульям и ручкам дверей.

— С днем рождения, милая, — улыбнулась мама.

Она была одета в красивое светлое платье. Ее приобнимал за плечи отец. Тетя тоже была здесь. Она подмигнула Але.

— Я кое-что тебе принесла, — сказала Марта, доставая из кармана устройство, смахивающее на электронный термометр.

— Марта, неужели ты хочешь начать день Али с этого? — недовольно спросила мама.

— Она же переживает, — ответила Марта. — Зачем мучить ребенка весь день?

— Да, я готова, — выдохнула Аля, зажмурившись.

Устройство прохладным кончиком уткнулось ей в лоб. Тетя подержала его какое-то время, и Алетейя почувствовала нарастающее, мягкое тепло в точке касания. Наконец, чудо-термометр издал пронзительный писк.

— Вау! — воскликнула тетя.

— Что там? — разом спросили мама и отец.

Сама Алетейя в тот момент не знала, готова ли услышать ответ.

— Магия в нашей девочке так и плещет! Вот что! — засмеялась Марта.

И так тринадцатый день рождения стал для Али самым счастливым днем на свете.

***

В школу Линдон Аля отправилась десятого сентября. Было еще по-летнему тепло, и она пожалела, что сразу надела полный комплект формы — под плотной тканью тело почти не дышало. Дорога до аэропорта показалась ей бесконечно долгой. Отец помог им сдать багаж, а потом умчался на срочную встречу, на прощание сжав Алю в крепких объятиях. Они с мамой и тетей отправились в зону вылета.

— Как-то странно, что я отвожу свою дочь в такую даль не с мужем, а с сестрой, — сказала мама.

— Ничего не знаю, — отрезала Марта, — всегда мечтала увидеть Линдон воочию. Не упущу такой шанс!

Аля же озиралась по сторонам и была готова прыгать от восторга, но позволить себе такое бунтарство не могла: все-таки ей было тринадцать, а не шесть. Вдруг на том же самолете летели другие ученики? Не хватало еще прослыть чудачкой, еще не добравшись до школы. Перелет до Линдона занял всего пару часов. Пассажиры едва успели выпить кофе и чуть вздремнуть, как лайнер пошел на снижение. Аля, конечно, не дремала. Она в десятый раз изучала потрепанную брошюрку школы, впитывая каждое слово. Радость от долгожданного поступления смешивалась со страхом: она еще никогда не жила так далеко от родных. Тревожные мысли приходили одна за другой, но вот пилот наконец-то объявил о посадке.

У аэропорта их уже ждал темно-синий автомобиль с эмблемой школы на двери. Тетя и мама переглянулись, когда из-за автомобиля вышел высокий широкоплечий водитель и молча забрал у них чемоданы, чтобы положить их в багажник.

— Надо же, какой сервис, — прошептала тетя Марта. — Хотя, за деньги, которые Линдон с вас стряс, нам еще должны предложить массаж ног и коктейли.

Мама шикнула на сестру, опасаясь, что водитель может их услышать. Восторженная Алетейя подбежала к машине первая и нырнула в заднюю дверь, которую водитель для нее открыл. В салоне пахло чем-то свежим и ментоловым. Когда мама и тетя тоже уселись и автомобиль тронулся, она стала жадно рассматривать проносящиеся за окном пейзажи. Аля открыла окно и высунула голову наружу, но мама дернула ее за юбку и заставили прикрыть окно: сквозняк успел поднять прически мамы и тети дыбом. Водитель ничего не сказал, но потянулся к приборной панели и выключил кондиционер.

Наконец они въехали на закрытую территорию магической школы Линдон. Само здание представляло собой величественный особняк цвета слоновой кости, который стоял в центре идеально подстриженной лужайки. Чуть поодаль блестели на солнце стеклянные крыши теплиц. За ними находились вспомогательные помещения, а далее начинался густой дикий лес.

— Вот это размах! — присвистнула тетя Марта.

После беседы с представителем администрации Алю, маму и тетю Марту проводили до спальни второкурсниц. Спальня была аккуратно убрана и выглядела довольно уютно. Здесь стояло пять кроватей. Распаковывать багаж Алетейя не стала, а просто засунула сумку под свою кровать. Они с мамой и тётей планировали погулять по ближайшему городку и пообедать.

— Ну, что думаешь, зайка? — спросила мама, когда они остались втроем.

— Все здорово, но мне немного страшно, — призналась Аля.

— Все будет отлично, — сказала тетя Марта. Она вся светилась от счастья, из-за того что наконец-то побывала в Линдоне. — Держи хвост пистолетом и не давай себя в обиду. А если что, звони мне — я им тут устрою!

***

Тридцатитрехлетняя Алетейя внезапно вернулась из мира грез в реальность. В коридоре послышались веселые голоса. Темнокожая женщина с каскадом седых дредов, украшенных бусинами цвета морской волны, открывала дверь ключом и что-то оживленно обсуждала с худощавой высокой блондинкой. Кажется, это была ведущая группы — мисс Наоми Ранду с одной из участниц группы.

— Дорогая, вы на встречу? — спросила Алю дама с дредами. — Заходите!

Алетейя последовала за пришедшими. Их радостное щебетание совершенно не вписывалось в ее угрюмый настрой. Куратор группы еще могла, конечно, быть веселой — она-то способности, наверное, не теряла, а вот другая участница…

Аля зашла в просторный кабинет, который напоминал скорее зал для танцев, чем помещение для психотерапии. У стен стояли сложенные друг на друга разноцветные пластиковые стулья, а вдоль противоположной стены лежала стопка спортивных матрасов. В сознание Али закралось неприятное предчувствие — не будут же они тут заниматься чем-то вроде йоги? На терапию она пришла в светлой блузке и узких брюках. Да и настроения стоять в позах собачки и кошечки у нее сейчас точно не было.

К счастью, мисс Ранду кивнула в сторону стульев и сказала, что их можно расставить в круг, если Аля и Алекса (так звали вторую участницу) не против ей помочь. Алетейя охотно согласилась, лишь бы занять себя чем-то. Они с Алексой быстро расставили стулья в круг, пока Ранду настраивала проектор. Женщины продолжали разговаривать, и Аля поняла, что речь идет о прежних участниках группы. Некий Джордж уехал навестить сестру за границу, Вайолет решила записывать подкасты, а парочка Люк и Наталья завели собаку. С каждой минутой Алетейя все больше убеждалась, что цель психологической поддержки — не вернуть магию, а смириться с ее потерей. Камень на груди становился тяжелее.

Осторожно вмешавшись в беседу, Алетейя спросила у мисс Ранду, достаточно ли мест.

Женщина сверилась со списком, который лежал на столе. Блик от лампы блеснул на фиолетовом ногте, когда палец с массивным серебряным кольцом прошелся от начала списка до конца.

— Так, посмотрим, — сказала Ранду, — к нам в этот раз вернется Питер. Помнишь его, Алекса?

Девушка кивнула, но по ее лицу было видно, что эта новость ее не обрадовала.

Когда она приблизилась, чтобы положить на очередной стул приветственный подарок — блокнотик и ручку, Аля тихо спросила:

— А кто этот Питер?

Алекса подняла на нее голубые глаза и улыбнулась:

— Не переживай, он не псих. Просто оооочень много говорит. И кругом вставляет свое ценное мнение.

Мисс Ранду перечислила все имена из списка, и оказалось, что все участники, кроме Али, уже посещали группу. Плохая новость, ведь новичку адаптироваться в устоявшейся компании всегда тяжело.

— Так, стульев, пожалуй, хватит, — подытожила Ранду. — Еще будет какой-то «плюс один». Но чаще всего эти единички вообще и не приходят.

Закончив с расстановкой, Алетейя села на стул рядом с Алексой, которая быстро строчила что-то в телефоне. Аля мельком увидела название темы письма «Вопросы по Мерридд Компани». Ее так и подмывало спросить у Алексы про ее магическую специализацию и проблему с магией, но постеснялась отвлекать девушку от переписки.

Спустя пару минут, в кабинет вошел мужчина лет сорока в мятом коричневом пиджаке. Волосы его торчали в разные стороны, а под глазами залегли темные тени.

— Питер! — поприветствовала его Ранду. — Давненько тебя не было!

— Три месяца, — буркнул мужчина и прошел к сиреневому стулу. Он скинул подарочные блокнот и ручку на пол, словно это был мусор, а потом сел, достал из кармана потрепанную тетрадь и принялся в нее что-то яростно записывать.

Через минуту дверь распахнулась снова, и в кабинет, громко цокая каблуками, влетела рыжеволосая женщина в ярко-красном пальто. Ее окружал ореол сладкого цветочного аромата. В голове Али невольно возник образ тети Марты. Сердце дрогнуло.

— Простите, простите! Пробки! — сказала новоприбывшая, тяжело дыша. К груди она прижимала огромную сумку из крокодиловой кожи. — Я не опоздала?

— Нет, Моника, ты как раз вовремя, — улыбнулась мисс Ранду.

Моника облегченно выдохнула, повесила пальто на крючок и со стоном удовольствия опустилась на ближайший оранжевый стул. Вид у нее был такой, будто она пробежала марафон.

Следом в комнату, почти бесшумно, вошел молодой парень, лет двадцати на вид. Худой, в черном худи и в рваных джинсах, он сел на стул рядом с Моникой.

— Привет, Джейми, — мягко поздоровалась с ним Ранду.

Парень коротко кивнул.

Алетейя задумалась — какие проблемы могли быть у юноши? Судя по возрасту, он только недавно закончил магическую школу. Она обратила внимание, что на пальцах у него остались пятна краски. Скорее всего он был художником. Бедняга. Наверное, даже не успел пройти практику у наставника.

Заинтересованные компании разбирали колдунов прямо с выпуска, но до официального начала работы новички проходили практику у более опытных коллег. Этот период длился от двух до четырех лет, в зависимости от специфики работы.

Целители учились дольше всех. Обучение Творцов было чуть короче, но и они проходили обязательную стажировку, ведь созданные ими произведения могли свести людей с ума.

Энтузиасты же работали в разных направлениях, поэтому срок их обучения варьировался. Кто-то устраивался в фармкомпании, которые производили зелья для массового потребления. А кто-то шел в мультиспециализацию, как Алетейя.

Ее профессия называлась «Маг-проводник». Таких магов нанимали сопровождать исследовательские группы обычных людей в дальних командировках. За десять лет Аля успела сходить в экспедиции и с геологами, и с учеными, и даже с разработчиками новых месторождений. Она исследовала местность на проклятия, ставила защитные барьеры от животных, заговаривала инструменты на более эффективную работу, лечила ранения и травмы.

Следующей участницей группы оказалась дама лет пятидесяти. Выглядела она по-царственному строго: седые волосы были собраны в аккуратный пучок, спину женщина держала ровно, а взгляд ее был холодным и ясным. Она напомнила Але миссис Хартвуд — преподавательницу по боевым заклинаниям. Дама была одета в безупречный светло-голубой костюм.

— Добрый вечер, — поздоровалась она.

— Элеонора, рада тебя видеть, — поприветствовала ее Ранду.

Последним в кабинет ввалился растрепанный мужчина. Он был одет в застиранную белую майку, которая отливала желтизной, и в потертые старые джинсы. На ногах у него были серые разношенные кроссовки, а в руках он держал стаканчик кофе из автомата. Мужчина плюхнулся на стул рядом с Элеонорой, которая инстинктивно отодвинулась в сторону, не желая стать обладательницей кофейного пятна на своем идеальном костюме.

— Еле успел! — широко улыбнулся пришедший, казалось бы не замечая реакции Элеоноры.

— Здравствуй, Марко, — кивнула Ранду, а потом хлопнула в ладоши, захватывая внимание группы. Все сразу отложили телефоны. — Что ж, кажется, мы можем начинать.

Она уже открыла рот, чтобы сказать вступительное слово, когда в дверь постучали, а потом в кабинет вошел еще один участник. Он слегка поклонился и в извиняющемся жесте коснулся ладонью груди. Высокий и темноволосый, в расстегнутом черном пальто он выглядел как актер, который зашел в этот зал с матрасами и разноцветными стульями по ошибке.

— Прошу прощения, — произнес мужчина приятным низким голосом.

Потом он поднял голову, и Аля оцепенела. Лицо мага было таким же красивым, как и пятнадцать лет назад. Только вот черты стали резче, и тени в складках углубились.

Это был Уильям Пэлор. Ее бывший однокурсник и маг-убийца.

Глава 2

Алетейя крепко стиснула зубы. Вот уж с кем она не хотела встречаться никогда в жизни. В школьные годы Аля называла мага не иначе как «Этот подлый змей».

— О, вы, наверное, Уильям, — улыбнувшись, спросила Ранду. — Наш таинственный «плюс один»?

— Полагаю, что так, — ответил змей.

Куратор кивнула в сторону свободного места.

— Хорошо, что пришли. Можете занять свободное место.

Змей окинул взглядом помещение, и его темные глаза на мгновение остановились на Алетейе. Что-то мелькнуло в них. Узнавание? Аля поняла с ужасом, что единственное свободное место — рядом с ней. Справа сидела Алекса, а слева стоял пустой ярко-бирюзовый стул. Пэлор повесил пальто на крючок и неторопливым шагом проследовал к свободному месту.

До Али донесся запах его парфюма: пахло чем-то теплым и древесным, но за мягкими верхними ароматами прятался тревожный металлический отзвук. Все было, как и с самим Пэлором — он очаровывал людей красотой и манерами, но за всем этим лоском скрывалась его жестокая натура.

Аля инстинктивно отодвинулась ближе к краю своего стула, как ранее это сделала Элеонора. Но все равно это черное пятно маячило на ее периферийном зрении, а в нос забивался древесно-металлический аромат. Невыносимо. Просто смешно ходить в группу психологической поддержки, в которой состоит этот человек. Она ни за что не выдаст при нем своих переживаний. Странно вообще, что Пэлор так и не отомстил ей за то, что она сделала. Был занят? Не хотел привлекать к себе внимания? Но с другой стороны, Аля всегда держала свои защитные амулеты заряженными и регулярно делала чистку ауры. До недавнего времени она была сильной ведьмой, и барьеры ее работали безупречно.

— Итак, — сказала мисс Ранду, — давайте представимся. Я начну, а затем передам слово кому-нибудь из наших старичков, чтобы новенькие смогли перевести дух и понять, как у нас тут все устроено.

Никто из группы не возразил, поэтому куратор продолжила:

— Меня зовут Наоми Ранду. Я психоэнерготерапевт. В начале карьеры я работала целителем в клинике для магов, и меня заинтересовала тема магического выгорания. Я получила второе образование в области психологии и стала набирать психотерапевтические группы. За последние десять лет мой подход помог многим волшебникам найти себя и выйти из кризиса.

Для Али слова куратора прозвучали довольно туманно. Что значит «помогла найти себя»? Помогла найти себя в не магическом сообществе? Гипотеза, что терапия лишь помогает смириться с утратой сил, кажется, подтверждалась.

— Итак, передаю слово в зал. Ранду кивнула в сторону Моники. — Моника, мы можем начать с тебя?

Рыжеволосая девушка набрала в легкие побольше воздуха и начала свой рассказ. Оказалось, она успешно работала в рекламном агентстве, но в какой-то момент ее стали мучить кошмары, и все наложенные ею на промо-материалы иллюзии превратились в пугающие образы. Разъяренные заказчики чуть ли не разорили агентство своими исками. В итоге Монику тактично попросили уволиться. К счастью, ей повезло познакомиться с готической панк-певицей, которую впечатлили новые кошмарные иллюзии Моники. Звезда наняла ее в свою пиар-команду. Теперь с деньгами у ведьмы было все в порядке, но кошмары никуда не делись.

Следующим слово взял Питер. Он был специалистом по древним магическим языкам, но вот уже пару лет перестал их понимать. Ему больше не предлагали участвовать в археологических экспедициях, и он стал работать в архиве. Питер был уверен, что подцепил какое-то проклятие в одной из гробниц, но Алекса шепнула Але, что скорее всего дело в разводе, о котором он обычно рассказывает на второй сессии. Девушка заверила ее, что она еще успеет устать от жалоб Питера на бывшую жену.

Сама Алекса призналась, что ее способности тоже стали барахлить после расставания, но ее профессия не была связана с магией, поэтому она просто продолжила работать офисным планктоном в медицинской компании. Так как они с Наоми были давно знакомы, куратор предложила Алексе посещать свою группу.

Марко же удивил Алю историей про пришельцев, которые якобы украли у него магию. Хотя, оказалось, другим эта история была так же известна, как и жалобы Питера на развод. Оценив плачевный внешний вид Марко, Алетейя гадала — были ли видения пришельцев следствием алкогольных возлияний или проявлением какого-то расстройства?

Элеонора сказала кратко, что работает в суде (это Алю ничуть не удивило) и решила посещать группу в целях профилактики выгорания, так как работа эта была эмоционально тяжелой. Женщина могла считывать энергетику людей и буквально видела по цвету ауры, кто из них говорит правду, а кто — ложь. Алетейе стало интересно, что видит Элеонора в ауре змея. Наверняка она была черная как ночь, а еще дурно пахла. И совсем не деревом с металлом.

Когда очередь дошла до Джейми, он просто назвал свое имя. Наоми подождала немного, но юноша больше ничего не сказал. Тогда куратор обратилась к Алетейе. Аля подумала, как сформулировать рассказ о себе. Разглагольствовать она изначально не хотела, а тут еще и Пэлор сидит под боком. В итоге она туманно пояснила, что ее способности стали выходить из-под контроля, поэтому наставница посоветовала ей посетить группу.

Потом заговорил змей. Он сказал, что работает консультантом (очень милое определение для наемного убийцы) и что якобы тоже решил прийти на курсы в целях профилактики возрастного кризиса.

После того как все представились, Наоми рассказала им про план курса и предупредила, что впереди их ждут психологические интерактивы и совместные домашние задания. Когда встреча подошла к концу, Аля постаралась выскользнуть из кабинета вместе с Алексой, пока остальные о чем-то беседовали с мисс Ранду.

— Слушай, а что произошло с Джейми? — спросила Алетейя, когда они отошли на достаточное расстояние от кабинета.

— Как я поняла, у него умер отец. Но он почти об этом не говорит, — ответила Алекса. — Из-за этого его способности творца исчезли.

Алетейя снова подумала о тете Марте.

— А как тебе этот красавчик? — неожиданно спросила у нее Алекса, улыбаясь. Алетейя не сразу поняла, о ком она говорит.

Вряд ли Питер или Марко подходили под определение «красавчик», особенно для Алексы, которая, глядя на них, постоянно закатывала глаза. Внезапно до нее дошло, кого имеет в виду собеседница. Признаваться, что она была знакома с Пэлором, почему-то не хотелось. Если эта информация когда-нибудь всплывет на терапии, Алетейя просто скажет, что не узнала его на первой встрече.

— Не знаю даже, — наконец ответила Аля. — У меня на сегодня в целом очень много впечатлений. Столько новых лиц и информации.

— Понимаю, — кивнула Алекса, — но скоро тебе все станут как родные. Только имей в виду, что среди родных тоже бывают раздражающие личности.

Она засмеялась, а Алетейя понимающе улыбнулась.

Они вышли на улицу, и Аля удивилась насколько стало темно. Короткая дорога до автобусной остановки шла через сквер, но Аля с опаской смотрела на плотные ряды деревьев. Раньше она могла легко отвести от себя беду, но сейчас, когда ее магия ослабла...

— Мне налево, — сказала Алекса.

Увы, им было не по пути. Алетейя не стала выдавать своего разочарования, а лишь улыбнулась и пожелала новой знакомой хорошего вечера.

«Ладно, Алетейя, не такая уж ты и беззащитная», — мысленно сказала она сама себе, наступая на ковер из пожелтевшей листвы. В руке она начала формировать энергетический шар. Когда-то Аля могла сбить таким шариком с ног любого обидчика, но сейчас сфера едва мерцала в ее ладони. Если бы она смирилась с потерей магии, то бы пошла до остановки обходным путем, как обычная девушка. Но Аля изображала из себя ведьму и бесстрашно шла вглубь темной аллеи. Внезапно позади послышались шаги. Она попыталась зажечь шар сильней.

— Спокойно, мисс Ланкастер, не поджарьте меня, — послышался насмешливый голос.

Алетейя обернулась. За ее спиной стоял Пэлор.

— А может, я хочу это сделать? — спросила она, не переставая питать сферу. С каждой секундой та светила все ярче.

— Не стоит, — сказал змей, подойдя ближе, — мы же теперь все фрики со спятившими способностями. Вдруг шар взорвется и поджарит вас саму?

Пятнадцать лет назад Алетейя назвала его фриком в кабинете директора. На самом пике эмоций, когда администрация не хотела видеть очевидное, перед тем как Аля сунула им под нос божка с перекрученным телом и прокричала «Этот фрик пытается ее убить, разве вы не видите?!»

— Мы не все фрики, — многозначительно ответила Алетейя и сразу же ощутила, как шар стал перегреваться.

Обжегшись, она скинула его вниз, и шар распался на искры, опалив листву. Аля посмотрела на это печальное зрелище, а потом развернулась и быстро пошла в сторону остановки. Пэлор без труда нагнал ее.

— Неужели ты надеешься, что эта группка неудачников вернет тебе способности? — как ни в чем не бывало змей перешел на «ты», сбросив маску приличия. Заодно еще унизил людей, которым пятнадцать минут назад улыбался. Как банально. И как на него похоже.

— А ты тогда, что здесь забыл? — процедила Аля. — Нужно кого-то прикончить?

Она не собиралась играть в супергероя и оставаться со змеем наедине, поэтому максимально ускорила шаг. Ей было плевать, выглядит ли это бегством.

— Ох, Ланкастер, — в голосе Пэлора звенело наигранное веселье, — какая же ты злопамятная. Пятнадцать лет прошло. Ты перетрясла все мои вещи и заставила директрису меня исключить. И я еще злодей в этой истории!

Гнев заставил Алетейю остановиться и посмотреть на змея в упор.

— Пятнадцать лет с чего, Пэлор? С того, как ты чуть не убил Люси?! И за что?! За то, что она рассказала деканату, что ты не сам варишь свои зелья? Так ты и не варил их сам, мы все об этом знали! Убил бы весь курс!

Змей изобразил усталое смирение.

— Послушай, Ланкастер, мы были детьми. Вышло недопонимание, за которое я, кажется, серьезно поплатился…

— Серьезно поплатился? — шокированно переспросила Аля, не осознавая, что делает выпад в сторону Пэлора. Он не стал отступать, и теперь они стояли неприлично близко. — Люси чуть не умерла! После того случая она постоянно болела, а сейчас у нее инвалидность!

Змей закатил глаза. Было бесполезно взывать к его совести.

— Ланкастер, не нагнетай, прошу. У нее и так была инвалидность из-за астмы.

— Да, а ты, засранец, наслал на нее пневмонию! Ее состояние ухудшилось в разы! — При этих словах Алетейя разъяренно ткнула змея пальцем в грудь.

Он никак не отреагировал, а его темные глаза выражали полное безразличие. Черт с ним. Главное — больше не видеть этого зверя в человеческом обличье. Аля пошла по дорожке дальше.

— Я знаю, что нам поможет, — сказал Пэлор. Аля не отвечала. Остановка была уже близко. — Нам нужно найти чашу Морганы.

Алетейя чуть не запнулась на ровном месте. Змей вынудил ее опять с ним заговорить.

— Это же детская сказка, Пэлор. Ты называл группу бесполезной, а сам предлагаешь такую чушь?

— Настоящие истории часто доходят до нас в виде сказок, — ответил Пэлор.

— Ну хорошо, — согласилась Аля, — удачи тебе с поисками.

— И ты не хочешь составить мне компанию? — непривычно дружелюбно спросил Пэлор.

— Меня от тебя тошнит, — ответила Аля, выходя на благословенный свет от фонарей, которые стояли у дороги.

Еще пару шагов, и она будет на остановке. Странно. На слове «тошнота» ей послышались характерные звуки. Разыгралось воображение? Что-то тут было не так. Аля повернулась. Пэлор держался за дерево. Его рвало.

Аля замерла в нерешительности. Она настолько привыкла не доверять Пэлору, что сперва подумала: он притворяется. Но потом она, по профессиональной привычке, оценила цвет его лица, частоту спазмов и то, что его желудок действительно активно освобождался от чего-то золотистого. Какое-то неправильно сваренноеэнергетическое зелье. Действовали они по-разному, но все их нужно было пить в начале дня. Значит, организм успел получить сильную дозу интоксикации, пока магическая защита не иссякла и не началась острая реакция. По-хорошему, змею нужно было оказать срочную помощь, если эта дрянь так долго была в нем.

— Я вызову скорую, — сказала Алетейя, подходя ближе.

— Н...ет... — еле промолвил Пэлор, не успевая одновременно говорить, дышать и очищаться от зелья. Алетейя внутренне чертыхнулась.

Угораздило же ее так влипнуть. Пэлор будто специально отравился.

— Мне некогда с тобой препираться, — раздраженно сказала Аля. — Я могу вызвать скорую либо просто уйду.

Маг потянулся к пуговицам пальто, чтобы расстегнуть верхние, а потом медленно стал оседать вниз. Рука его заскользила по стволу дерева, сдирая кору.

— Да чтоб тебя... — вздохнула Аля и подхватила Пэлора за воротник.

Другой рукой девушка принялась копаться в сумке, пытаясь нащупать ключ-портал. Это был очень дорогой артефакт, который она берегла на самый крайний случай. Ключ был зачарован так, чтобы перенести ее сразу в квартиру. Помимо бешеной цены, которую маги-транспортники требовали за такие вещи, Аля боялась использовать артефакт из-за сбоев своей силы. Обычный людей без сопровождения волшебников такой ключ просто никуда не переносил, а магов с нестабильным ядром мог закинуть в непредсказуемое место.

Но сейчас ситуация требовала быстрых решений. Пэлор может умереть, если не помочь ему. Мысль о том, что такую судьбу гад наверняка заслужил, мелькнула в ее сознании, но сразу ушла на второй план. Все-таки она не была убийцей.

Нащупав ключ, Аля потерла камень, вмонтированный в брелок, и вокруг нее и змея завихрился черный туман. На секунду их накрыло полной темнотой, а в следующее мгновение они оказались в светлой гостиной небольшой квартирки. Рыжая Гвиневра истошно мяукнула, выгнувшись дугой. Внезапное появление в комнате хозяйки и еще какого-то странного субъекта испугало ее.

Алетейя быстро подставила под скрюченного мага пустой цветочный горшок, который так удачно оказался рядом (она тянула с пересадкой фикуса вторую неделю и теперь мысленно поблагодарила себя за лень), а потом бросилась на кухню. На самой верхней полке в шкафу над плитой она хранила лечебные эликсиры. Правда, срок годности у некоторых из них не помешало бы уже проверить, но сейчас на это не было времени. Для Пэлора сгодится даже ослабевшее зелье.

Аля поспешно вернулась в гостиную с флаконом. Змей тяжело дышал, склонившись над горшком, но, кажется, больше из него ничего не выливалось. Хорошо. Значит, организм по возможности избавился от отравы, остальное нужно будет вычищать магически. Сейчас главное — заставить Пэлора выпить укрепляющее зелье. Нужно было напитать организм мага силой, чтобы он справился с токсическим шоком.

Алетейя приложила к губам своего неожиданного пациента горлышко флакона. Сил держать пузырек у змея не было, поэтому он просто запрокинул голову, а Аля вылила содержимое ему в горло. Пока Пэлор откашливался от капель, которые попали в дыхательные пути, она стянула с него пальто и толкнула в сторону дивана. С огромным трудом маг транспортировал свое тело в указанную точку. Кажется, это отняло у него последние силы, но, по крайней мере, его больше не тошнило.

Аля повесила пальто незваного гостя на вешалку в прихожей. Тем временем Гвиневра успела забраться на его грудь и осторожно понюхать подбородок. Она с отвращением отвернулась от его лица и стала копать лапами дорогую рубашку, будто это был наполнитель в ее туалете. Аля невольно улыбнулась. Непонятно, была ли это реакция на запах отравления либо на саму личность незнакомца. Умная рыжая мордочка повернулась в ее сторону. На пушистой физиономии сквозило недоумение.

«Что ты притащила в дом, двуногая?» — будто бы спрашивала Гвиневра.

Аля покачала головой и поманила кошку на кухню. Нужно было приготовить очищающий отвар. Она достала из маленьких кухонных ящичков все травы и порошки, что там хранились, и выложила на стол. Гвиневра деловито прыгнула сперва на стул, а потом на столешницу и стала нюхать содержимое мешочков. Один из порошков удостоился громкого мявканья, а другие пучки она тронула лапой.

— Спасибо, Гвини, — сказала пушистой помощнице Аля и убрала ненужные мешочки обратно в стол. Обонянию рыжей питомицы можно было всецело доверять.

Алетейя вскипятила воду и медленно добавила туда все ингредиенты. К счастью, отвар этот был один из самых легких: его не нужно было постоянно помешивать в разные стороны и менять температуру нагрева. Аля оставила его на время без внимания и наполнила миску Гвиневры кормом.

Свою пушистую соседку Алетейя повстречала год назад. Вообще она никогда не держала питомцев. Только в раннем детстве у нее, кажется, была морская свинка, за которой в основном ухаживала мама. Взрослая Аля порой думала завести собаку, но с ее графиком работы это было невозможно. Гвиневра же будто нашла и приютила ее сама. Однажды Аля вернулась домой почти ночью и заметила на крыльце дома рыжую красавицу. Та неспешно умывалась и выражала всем своим видом полное умиротворение.

Кошка выглядела ухоженно, поэтому Алетейя решила, что она принадлежит кому-то из жильцов. Она открыла дверь подъезда и позволила животному забежать внутрь. Подозрения возникли уже в лифте, куда кошка вошла вслед за Алей. А когда рыжая подбежала к двери в квартиру Алетейи и выжидательно посмотрела на нее — мол, давай уже доставай ключи! — Аля поняла, что ее надули. Она выложила фото Гвиневры в чат жильцов, но никто не отозвался, а пушистая захватчица уже обжилась в ее маленькой квартирке и чувствовала себя прекрасно. Так Аля нашла соседку, которая не переставала ее удивлять.

Казалось, Гвиневра понимала человеческий язык. Или понимала только Алетейю. Кошка приносила вещи, которые Аля искала по дому, или шла к ним сама, показывая хозяйке их местоположение. Могла промяукать один или два раза («да» или «нет»), если ее о чем-то спрашивали. Например, звонил ли кто-то в дверь, пока Алетейи не было дома. Гвини не раз будила Алю, когда будильник ведьмы не срабатывал. Напоминала ей что-то купить, мяукая у холодильника, заставляла написать или ответить кому-то, прыгая на телефон. А когда больная Аля прошлой зимой готовила для себя микстуру, кошка лезла ей под руку, заставляя выбирать совсем не те ингредиенты. Сперва девушка отмахивалась от хвостатого лекаря, но потом, ради любопытства, решила сварить микстуру по рецепту мохнатой. На удивление, сваренное зелье поставило ее на ноги за день.

Удивленная Аля принялась читать статьи про волшебных животных и нашла статью о фамильярах. В школе им кратко рассказывали про магию в животном мире, но особо на этой теме не задерживались. Какие-то истории даже казались больше сказками и суевериями, чем правдой. Но информация сходилась в одном: животное-фамильяр находило свою ведьму или мага само, появляясь буквально из ниоткуда. Между магической парой моментально возникала необъяснимая связь. Взвесив факты, Алетейя решила, что Гвиневра — ее фамильяр.

Отвар наконец закипел, наполняя кухню горьковатым травяным ароматом. Аля процедила получившееся варево через марлю и вылила жидкость в высокую кружку. Она вернулась в гостиную, где Пэлор лежал на диване, прикрыв глаза рукой. Он выглядел измотанным, но уже не таким зеленым, как полчаса назад. И все-таки Аля не была уверена, сможет ли он удержать кружку. Мага потряхивало. Она подсунула ему под голову высокий валик, чтобы он полулежал, а потом поднесла к дрожащим губам горячий фарфор. Вылить жидкость в горло магу так же быстро, как это получилось с эликсиром, сейчас было нельзя: отвар был слишком горячим.

— Пей маленькими глотками, — коротко сказала Аля. Пэлор приподнялся еще выше, морщась от усилия, и позволил жидкости смочить губы. Он тут же скривился. Алетейя могла только догадываться, каким получился изобретенный Гвиневрой отвар.

— Отвратительно, — прохрипел змей.

— Приятно это слышать, — ответила Аля. — Пей до дна.

Она наклонила кружку сильнее, и горькая жидкость стала активнее вливаться магу в рот. Давясь горечью, он выпил все, а потом устало откинулся на подушку.

— Ты сейчас провалишься в лечебный сон. Не сопротивляйся, — коротко пояснила Алетейя, потянувшись к коробке с салфетками, стоявшей неподалеку.

Она вытерла губы и подбородок мага, чтобы стекающие капли не испачкали обивку дивана. Дыхание змея начало выравниваться и становилось глубже. Прошла минута — и он полностью отключился, погрузившись в целебное забытье.

В расслабленном состоянии его бледное измученное лицо даже показалось Але привлекательным. Извечная злая мимика, при которой губы мага были искривлены, а глаза прищурены, ушла. Алетейя не понимала, как можно восхищаться людьми, выражение лиц которых буквально кричало о хитрости и надменности. Очароваться таким человеком ей мешал инстинкт самосохранения. Она понимала, что Пэлор красив, но холод в его глазах отталкивал.

Гвиневра подошла к дивану, понюхала воздух и, удовлетворенно мявкнув, запрыгнула спящему Пэлору на грудь. Она очевидно решила, что ее рыжий мех будет прекрасно смотреться на его черной рубашке. Аля потерла переносицу. Кто бы мог подумать, что ее день закончится вот так. Она отнесла грязный горшок в ванную, а потом открыла в гостиной окно, впуская в комнату свежий осенний воздух.

Алетейя нашла в шкафу чистое полотенце, а в шкафчике над раковиной — запасную зубную щетку. Все это добро она оставила на тумбочке рядом с диваном. Сменной одежды для Пэлора у нее не было. Хотя, честно говоря, в глубине комода лежала пара отцовских рубашек. Стивену Ланкастеру они уже были маловаты, а вот Аля просто обожала ходить в оверсайз-вещах дома. Поэтому отец регулярно снабжал ее старыми свитерами и рубашками. Но она не хотела, чтобы эти уютные домашние вещи имели какое-то отношение к змею и его негативной ауре.

Приняв душ и облачившись в любимую пижаму с созвездиями Малой и Большой Медведиц, Аля забралась в уютную постель. Какое-то время она просто лежала и не двигалась. Тело приятно пружинило на удобном матрасе (этот дорогой ортопедический матрас был отличным вложением средств, о котором Аля ни разу не пожалела).

Потом она выпростала из-под одеяла руку и взяла с тумбочки телефон. Как всегда, за весь день у нее накопилось всего несколько уведомлений. Мисс Элиот спрашивала, как прошла первая встреча, а в чат с подружками кто-то кинул смешное видео. Алетейя ответила мисс Элиот, что встреча прошла хорошо, а на видео поставила смеющийся эмодзи.

Проваливаясь в сон, Аля вдруг осознала, что Гвиневра так и не пришла, хотя весь этот год они засыпали вместе. Объявилась рыжая только под утро, резко запрыгнула Алетейе на живот.

— Гвини... — простонала она, пытаясь скинуть с себя пушистую тушку.

Кошка в ответ мяукнула настойчиво и громко. Аля приоткрыла один глаз и посмотрела на часы — была половина восьмого утра. Вставать рано без причины она не любила. Гвиневра же явно считала иначе, продолжая топтаться по хозяйке. Алетейя прислушалась к звукам в квартире: в гостиной кто-то возился. Точно! У нее же «гостит» Пэлор. Может, Гвини разбудила ее не просто так?

— Ладно, ладно, встаю, — сказала Алетейя.

Накинув халат, она вышла из спальни и застала Пэлора возле шкафа с книгами. Он читал пособие по зачарованию предметов. Аля изучала эти чары, чтобы улучшать оборудование геологов.

— У тебя нет кофе, — сказал маг, не отрываясь от чтения.

— Кофе повышает кислотность желудка, — ответила Алетейя.

Ей не нравилось, что змей трогал ее вещи. По-хорошему, он вообще не должен был ночевать в ее квартире.

Пэлор хмыкнул и вернул книгу на полку.

— Чему удивляться. Ты была бабулей уже в тринадцать.

Аля пропустила его слова мимо ушей и пошла в ванную. Зеркало еще было запотевшим. Значит, Пэлор недавно принимал душ. Алетейя решила, что потом продезинфицирует ванну спецсредством, а еще окурит квартиру аромапалочками. Негативная энергия магов-убийц имела свойство цепляться за жилое пространство. Умывшись и почистив зубы, Алетейя посмотрела на свое отражение: лицо ее было слегка отекшим, а волосы за ночь высохли абы как и теперь топорщились. Хорошо, что сегодня она не планировала выходить из квартиры, а для уборки можно будет собрать волосы в пучок. Оставалось только выпроводить Пэлора.

Когда она вышла, он уже был на кухне и рыскал по шкафам.

— Никто не учил тебя манерам, Пэлор? — спросила Аля. — Лазаешь по шкафам, как у себя дома. Если в твоей змеиной норе, конечно, есть шкафы.

— Как грубо, Ланкастер, — ответил маг, садясь за стол. — Могла бы из вежливости спросить, как я себя чувствую.

Алетейя решила сварить овсянку, поэтому поставила на плиту ковшик с водой.

— Мне достаточно того, что ты не помер у меня на диване. Остальное — не мои проблемы, — сказала она. — Тем более травиться решил ты сам.

Тем не менее Аля все-таки пробежалась быстрым взглядом по его лицу. Выглядел Пэлор неплохо. Умница Гвини выбрала хороший состав для отвара.

— Я не травился, — после небольшой паузы уточнил он.

Алетейя удивилась. Неужели змей не будет отнекиваться, а расскажет правду? С другой стороны, его дела ее мало интересовали. Пусть травится сколько хочет, только ее в это не впутывает.

— Я усилил зелье цели и поплатился за это.

Аля промолчала. Достав две кружки, она бросила в них по пакетику зеленого чая и залила кипятком. Она поставила одну из чашек перед Пэлором.

— Не знаю, нужны ли тебе мои рекомендации, но лучше сегодня не наедайся. Максимум бульон или каша. Купи в аптеке укрепляющий сбор и делай из него отвары на протяжении трех дней.

Пэлор кивнул.

— Я прикинул, что пик отравления наступит, когда я буду уже дома и смогу принять очищающий эликсир, но просчитался.

Аля засыпала овсянку в кипяток и осторожно помешала разбухающие хлопья.

— Хорошо, что ты оказалась рядом, — поблагодарил ее Пэлор, нацепив на себя очаровательную улыбку.

Алетейя знала эту улыбку и этот тон. В школьные годы она не раз видела, как змей включал режим сверхвежливости, чтобы умаслить преподавателей. Она нахмурилась. Каши получилось явно больше, чем на одну порцию. Наверное, она просто не могла оставить гостя голодным, поэтому автоматически закинула больше крупы.

Аля положила по две большие ложки каши в каждую тарелку. Она достала из холодильника сливочное масло и джем, а потом поставила солонку. Пэлор положил в свою порцию немного масла, а потом немного подсолил. Аля же свою кашу подсластила ложкой джема. Какое-то время они ели в полной тишине. Гвиневра пару раз потерлась о ноги хозяйки, привлекая к себе внимание. Алетейя бросила взгляд на настенные часы. Так как сейчас она была безработной и вставала поздно, то и Гвини кормила ближе к полудню.

Доев овсянку, Аля поставила тарелку в мойку и пошла насыпать Гвини корм. Пэлор же ел медленно, явно прислушиваясь к ощущениям в желудке. Закончив, он тоже отнес свою тарелку к раковине, а потом включил воду и помыл всю посуду, что там стояла.

— Я наткнулся на хорошую зацепку, где может находиться чаша Морганы, но застрял. Поэтому решил приготовить зелье цели по собственному рецепту. Оно привело меня к вам.

Аля покачала головой.

— До сих пор не верю, что ты говоришь серьезно. Я помню, что в сказках упоминалось паломничество. Наверняка чаша Морганы — это какая-то метафора. Что-то вроде испить горькую чашу. Поэтому зелье и привело тебя на терапию. Если оно вообще сработало.

Пэлор кивнул.

— Что ж, очевидно нужно отправиться в паломничество, чтобы узнать наверняка.

Алетейя не знала, как еще объяснить Пэлору, что паломничество это не охота за сокровищами, а духовный путь.

— Нам нужно успеть сегодня в музей, — вдруг сказал он. — Тебе хватит получаса на сборы?

Аля удивленно подняла брови.

— Я вообще-то ни на что не соглашалась. Лучше скажи, тебе хватит пяти минут, чтобы не злоупотреблять больше моим гостеприимством?

Пэлор плотоядно усмехнулся. Маска дружелюбия исчезла.

— Брось, Ланкастер. Тебе это нужно не меньше моего. Любимая тетушка отправилась на тот свет, с работы выгнали.

Алетейя медленно вздохнула и выдохнула, пытаясь справиться с гневом. Не зря Гвини пришла ее будить. Змей не только книжки читал, а нашел уведомление от компании и письмо адвоката.

— На выход, — приказала она. — Пришлешь деньги за лечение по почте.

Пэлор хмыкнул:

— И сколько стоит отвар из кошачьей мяты и ночь на старом диване?

Аля кинула в Пэлора его пальто, потом прошла в спальню и взяла свой мобильник.

— Только не говори, что будешь звонить бойфренду, — сказал змей. — Очевидно, что у тебя его нет.

Алетейя набрала номер департамента регистрации — органа, в котором магам нужно было отмечаться при пересечении границ регионов.

— Нет, я просто сообщу куда надо, где ты находишься, — спокойно сказала Аля, слушая гудки. — Очевидно, ты в бегах, раз не захотел ехать в больницу.

Пэлор изменился в лице и дернулся в сторону Али. Гвини преградила ему дорогу и издала звук, больше похожий на рык тигра, чем кошки. Глубина этого тембра не соответствовала размерам небольшого рыжего тельца. Алетейя еще не попадала в ситуации, в которых фамильяру требовалось ее защитить. Может, сегодня она узнает о способностях Гвини что-то новое?

Змей сжал кулаки, а потом снова мило улыбнулся. Эта мгновенная смена масок пугала больше всего.

— Хорошо, Ланкастер, оставайся безынициативной курицей, — змей обулся и накинул пальто. — Знаешь, я ведь не хотел идти на крайние меры. Пытался найти иной способ, — загадочно сказал он. — Но раз выбора нет, будем действовать по-старинке.

Алетейе стало не по себе. По-старинке — это как? Кого-то убить?

— Только попробуй кому-то навредить, Пэлор! Я тебя сейчас же сдам, — процедила Аля.

Змей улыбнулся.

— Ты же понимаешь, что я просто джентльмен? Поэтому не выдернул у тебя телефон? Быть слабым в этом мире ужасно. Тем более для женщины. Я видел, как ты тряслась, когда шла вчера со своим бесполезным шариком света.

Пэлор засунул руку во внутренний карман пальто и достал элегантную визитку с логотипом национального музея.

— Приходи к главному входу в четыре. Надеюсь, к этому времени быть упрямой клушей тебе надоест.

Змей положил визитку на трюмо и наконец покинул ее квартиру.

Главы: 3,4

Глава 3

Чертов Пэлор, — гневно думала Аля, проводя утюжком по волосам. Косметические эликсиры у нее уже неделю как закончились, а новые не вписывались в статью расходов на месяц. Пока ситуация с работой и магией не пришла к какому-то логическому итогу, Алетейя боялась залезать в накопления. Если она больше не сможет зарабатывать на жизнь привычным способом, то что будет делать? Питер из психологической группы говорил, что он продолжает работать по специальности, только уже не как маг-исследователь, а как аналитик данных. Монике с ее кошмарами тоже «повезло»: она теперь делает страшную рекламу для рок-звезды. Алекса же вообще никогда не полагалась на магию. А вот профессия Али была связана с магией напрямую.

В таком положении будешь хвататься за любую спасительную соломинку. Хотя слово «спасительная» звучало комично, если эту соломинку протягивал Пэлор. Он скорее принесет ее в жертву, если того потребуют поиски чаши, чем спасет. Но и Алетейя может быть хитрой, верно? Она смогла выгнать Пэлора из школы в семнадцать лет, а уж в тридцать три года ума и опыта у нее только прибавилось. За эти годы чего только с ней не происходило. В основном это касалось рабочих моментов.

Заслуги Али во время исследовательских миссий неоднократно пытались присвоить белые воротнички, которые даже носа не совали из офиса, либо ворчуны, которые пасовали при любой трудности. Потом в отчетах по итогам экспедиции все эти люди требовали себе надбавки и премии за то, что спасли миссию своими неординарными решениями и дипломатией. Это раздражало, конечно, но больше всего она ненавидела сальные намеки и навязчивый флирт. Некоторым хватало смелости приставать к ведьме и потом удивляться, что это чревато последствиями.

Наконец, Алетейя закончила собираться и открыла дверь. Гвиневра мяукнула.

— Все будет хорошо, Гвини, — сказала она, — где наша не пропадала.

Алетейя подошла к зданию музея без пяти минут четыре, поднялась по мраморным ступенькам и встала у одной из величественных колонн. Из музея то и дело выходили туристические группы. День был солнечным и теплым, не считая легкого ветра. Аля расстегнула пальто. Змея не было видно. Может, ему опять поплохело, и он остался в своей норе?

— Пошли, — послышался голос откуда-то со спины.

Пэлор не стал ее дожидаться и пошел прочь от главного входа. Они спустились по боковым ступенькам и завернули за угол. Здесь был забор и калитка с магнитным замком. Пэлор достал ключи и приложил магнитную таблетку к датчику. Глаза Алетейи округлились — змей обшарил карманы охранника или успел устроиться в музей на работу? Решив пока не задавать вопросов, она вошла за ограждение вслед за Пэлором.

Они оказались в небольшом зеленом дворе. Узкая тропинка вела от калитки к торцу здания, где располагался служебный вход. Пэлор шел уверенным быстрым шагом, будто бывал здесь неоднократно. Он снова приложил магнитный ключ к замку, и они вошли в неприметное помещение с лестницей. Аля последовала за Пэлором на второй этаж. Поднявшись, они уперлись в массивные железные ворота, на которых висела табличка «Реставрационная мастерская». Змей сунул металлический ключ в неприметную скважину, провернул его пару раз, и ворота отворились. Сразу послышался гул кондиционеров и какой-то машины. Пахло пылью и мраморной крошкой. Пэлор закрыл за ними дверь. Полутемное помещение, в котором они оказались, было разделено на секторы с помощью пластиковых штор. Пэлор повел ее к третьей от входа шторке. Зайдя за завесу, Аля увидела мраморные куски каких-то статуй или даже зданий. Возле одного из кусков стояла девушка в костюме и в респираторе. Она держала в руках прибор, из которого с громким свистом вырывалась струя воздуха.

— Лиза, — нежным голосом обратился к ней змей.

Лиза повернула голову в их сторону, каким-то образом расслышав голос Пэлора в этом шуме. Она выключила устройство.

— Я так и знала, что это ты забрал запасные ключи, Уилл!

— Прости, Лизи, — состроил виноватую мордашку Пэлор. — В прошлый раз Роберт ушел очень рано, и я пообещал ему, что сам все тут закрою.

Лиза покачала головой.

— Ну и попадет же нам из-за тебя.

— Обещаю, скоро я перестану вам досаждать, — ласково ответил змей и отступил на шаг в сторону, чтобы Лиза увидела Алю. — Лиза, познакомься. Это Алетейя, моя коллега. Я хочу показать ей альков.

Лизу знакомство, кажется, не сильно порадовало. Она нахмурилась:

— Уилл, не превращай мастерскую в проходной двор, пожалуйста. Мы одного тебя непонятно как терпим.

Потом девушка обратилась к Алетейе:

— Извини, просто у нас здесь все строго. Каждый раз боюсь, что начальство обнаружит посторонних людей. Ты тоже историк?

Алетейе оставалось только поддержать легенду Пэлора. Отступать было поздно.

— Да, обещаю, мы ненадолго. Уильям так много рассказывал об алькове, что мне захотелось увидеть его своими глазами.

Лиза бросила быстрый взгляд на Пэлора, который еще раз одарил ее своей фирменной улыбкой.

— Ладно, только быстро, — согласилась она. — И ничего не трогайте, пожалуйста.

— Конечно, Лизи, — заверил ее змей.

Девушка вернулась к работе, а Пэлор жестом позвал Алю за собой. Они двинулись в дальнюю часть мастерской, проходя через пластиковые завесы и огибая стеллажи с фрагментами древних скульптур. Алетейя краем глаза замечала обломки колонн, куски барельефов, части статуй. К запаху пыли постепенно примешивался запах краски и реагентов.

Альков стоял у стены. Он представлял собой кусок темного мрамора метра три в высоту и два в ширину, в котором была вытесана чаша. Над чашей торчала голова змеи с раззявленной пастью, из которой должна была литься вода. Чаша была украшена узором из лоз, цветов и геометрических фигур. Многие детали стерлись от времени, но общий рисунок все еще просматривался. По бокам от чаши располагались две изящные колонны с капителями. Их обвивали змеи, и украшали листья и цветы.

— Это единственная уцелевшая часть храма Морганы, который был разрушен во время их битвы с Мерлином. — пояснил Пэлор, подходя ближе.

Аля подумала, что Пэлор чересчур увлекся изучением легенд. Битва Морганы и Мерлина была частью магического фольклора. Очередная сказка, про то, какой коварной была Моргана. Под конец жизни она якобы решила забрать из мира всю магию и передать ее своим ученицам, но вмешался благородный Мерлин.

— Храм Морганы — это же тоже часть легенды? — спросила Аля. — Почему ты думаешь, что он существовал, и что этот альков с ним связан?

Змей тяжело вздохнул, демонстрируя всем своим видом, как ему надоело вести дебаты со скептиками. Тем не менее он ответил.

— Я уже говорил, что сказки не рождаются на пустом месте. Между событиями из легенд и историческими фактами легко можно найти параллели. Я провел небольшое исследование и обнаружил, что на месте, где по легендам был построен храм Морганы, по историческим сводкам находился храм с другим названием. Знаешь, с каким?

Аля не собиралась играть в угадайку, поэтому просто ждала ответа.

— «Кауг у Меддгес», «Купаан ан Леиш» или «Каликс Мэдикэ», — наконец сказал змей с самодовольным видом.

Аля прокрутила в голове названия. Последнее точно было на латыни. Они изучали этот язык на уроках зельеварения. «Каликс» — потир, священная чаша, «Мэдикэ» — целительница. Так часто называли Моргану.

— Чаша целительницы, — задумчиво проговорила Аля. — Но если все так очевидно, почему маги не исследовали это место?

Пэлор пожал плечами.

— У немагов тоже есть легенда о святом сосуде. Думаю, все сочли, что название храма отсылается к ней и не имеет отношения к нам.

— Хорошо, — согласилась Алетейя, — но почему ты думаешь, что альков как-то связан с паломничеством?

Пэлор потер подбородок. Аля отметила, что он был идеально выбрит. Значит, змей успел заехать домой и привести себя в порядок.

— Сама посуди, — сказал он, — весь храм разрушился до основания, а альков остался целехонек. Очевидно, на него наложено какое-то мощное заклинание. Я уже долго изучаю этот кусок и пришел к выводу, что альков — это магическая дверь.

Алетейя еще раз прошлась взглядом по куску темного мрамора, а потом обошла его по кругу. От алькова исходила слабая магическая энергия. Вот только древней она не была.

— А почему альков находится в мастерской? — спросила она. — На вид с ним все в порядке.

Змей закатил глаза.

— Не притворяйся дурочкой, Ланкастер. Очевидно, я навел на альков иллюзию повреждения, чтобы его убрали из главного зала. Не мог же я экспериментировать с ним на виду у всех.

— Ты навел морок на музейный экспонат и заставил работников думать, что ценный артефакт поврежден, — констатировала факт Аля. — Манипулировать сознанием людей запрещено законом.

— Мне нужно было изучить его, — не спешил раскаиваться Пэлор. — В общем зале слишком много народа, камер, охраны.

— И Лизу ты тоже...

— Нет, — ответил змей раздраженно. — Если ты не заметила, Ланкастер, я красавчик. Мне не нужно накладывать на девушек заклинания, чтобы они пытались мне угодить.

От словосочетания «пытались угодить» ее замутило.

— Да прости, как-то не заметила твоего очарования, пока ты пытался убить мою подругу, или когда тебя рвало, или когда ты шарился у меня дома по шкафам, а потом назвал меня безынициативной курицей.

Пэлор вздохнул.

— Да, я ублюдок. Давай уже закончим психоанализ и перейдем к нашей главной задаче — пониманию, как открыть портал в алькове. Чем раньше мы найдем чашу и вернем свои силы, тем скорее расстанемся.

Алетейя снова обошла альков и остановилась рядом с Пэлором. От него опять пахло деревом и металлом. Значит, успел еще и надушиться. В целом змей был прав. Слишком уж много эмоциональных сил она на него тратит.

— Хорошо, — сказала она. — Что мы должны найти? Какой-то пароль, который откроет дверь?

— Скорее всего. Но я не нашел ни одного знака или руны.

— Может, пароль спрятан в узорах? Каждый завиток — какой-то символ?

— Я думал об этом — изучил друидский язык, они как раз писали лиственной вязью. Но она не имеет ничего общего с этим узором. Да и Моргана враждовала с друидами.

Аля пялилась на альков без единой мысли в голове. Она порой сталкивалась с древними языками по работе. Но ее знания ограничивались списком знаков-предупреждений, которые нужно было искать на местности, куда шла группа. И тут ее осенило.

Алетейя отошла от алькова на пару шагов, достала мобильник, включила видеозапись и медленно повела камеру из стороны в сторону, захватывая каждую часть алькова — колонны, арку, чашу, выступающий желоб для воды. Закончив, она сохранила запись и проиграла ее заново, убеждаясь, что все элементы попали в кадр. Пэлор все это время молчал и старался не мешать. Затем спросил:

— Хочешь рассмотреть все подробнее дома?

Аля набрала сообщение, поставила смайлик и нажала на кнопку отправки. Потом взглянула на змея.

— Нет, хочу показать это Питеру. Он же специалист по древним языкам.

Змей раздул в гневе ноздри.

— Не надо втягивать сюда этих неудачников!

— Я не специалист по древним языкам, а Питер — да, — ответила Алетейя. — Может, зелье цели привело тебя не ко мне, а ко всей группе. Или к Питеру. Он был в том же кабинете.

Судя по виду Пэлора, довод этот его не убедил. Аля тем временем задумалась и спросила:

— И как ты все-таки попал в группу? Выпил зелье, увидел рекламу Наоми и записался на встречу в тот же день?

Змей посмотрел куда-то ей за спину и улыбнулся. Там стояла Лиза.

— Да, все так, — ответил Пэлор. — Пошли, Лиза уже хочет нас выгнать. Не представляю, как я проведу сюда еще и этого тюфяка.

— А ты не отдавай ключи, и мы придем сюда все вместе ночью, — беззаботно предложила Аля, следуя за Пэлором к выходу из комнаты с альковом.

Он посмотрел на нее удивленно.

— Быстро же ты сменила амплуа пай-девочки на взломщицу музеев, Ланкастер.

— Просто идея вернуть силы и испепелить тебя выглядит слишком заманчиво, — ответила Алетейя.

***

Они сидели в кафе неподалеку от музея. Аля заказала себе большую кружку какао с маршмеллоу и скептически поглядывала на Пэлора, который цедил концентрированный американо. Она решила не читать ему лекцию про вред кофеина, особенно после отравления. Они ждали Питера. Его телефон Аля взяла из общей группы, в которую их всех добавила Наоми. Алетейя отправила ему видео алькова, и он сразу же предложил встретиться, хотя они были согласны и на консультацию по телефону. Скорее всего, после потери магических способностей Питер скучал по полевой работе и общению с коллегами-магами.

Пэлор не возражал, но и восторга особо не проявлял. Але показалось, что его напряжение связано не только с участием Питера в их расследовании, но и с чем-то еще. Он занял им столик, который стоял подальше от окна, но при этом с этой точки можно было наблюдать за происходящим на улице. Взгляд его не отрывался от проезжающих мимо машин.

Аля замечала, как змей напрягается при виде определенной марки машины. Ей хватило ума сложить два плюс два — он скрывался от кого-то, кто разъезжает на таких тачках. Утром она скорее блефовала, когда грозилась выдать Пэлора службам контроля, но сейчас у нее не осталось сомнений, что у него были серьезные проблемы. Вероятно с его работодателем, ведь магам-убийцам не было смысла бояться кого-то еще. У них всегда была надежная крыша.

Пэлор вернулся в свое убежище и побрился, но вчерашний костюм не поменял. Значит, бежал он в спешке и без вещей, а еще у него не было денег, чтобы купить что-то новое. Алетейя усмехнулась, делая очередной глоток какао. Сколько бы Пэлор ни язвил по поводу ее безработицы и отчаяния, его собственное положение вряд ли было лучше.

Питер пришел довольно быстро. Вид он имел невыспавшийся, как и на встрече группы, но теперь его глаза горели азартным огнем. Войдя в кафе, он прищурился, поправил сползающие очки и принялся озираться по сторонам. Увидев машущую ему из угла Алетейю, он быстро направился к их столику, едва не сбив с ног официанта с чашками. Молодой человек проводил неуклюжего посетителя недовольным взглядом.

— Алетейя! Уильям! — поприветствовал их Питер и, не спрашивая разрешения, потянулся к стакану с водой, который стоял на столе. Этот стакан Але принесли вместе со сладким какао. Утолив жажду, Питер плюхнулся на свободный стул.

Пэлор поморщился, наблюдая, как Питер вытирает рот тыльной стороной ладони.

— Ваш альков — превосходный образец кельтского искусства постримской эпохи! — Питер вытащил из сумки уже знакомый потрепанный блокнот и положил его на стол, толкая локтем кружку Пэлора. — Я изучил справочники и, кажется, понял, как прочесть надпись!

Аля многозначительно взглянула на змея. То, над чем он безуспешно бился почти месяц, «неудачник» Питер разгадал за час.

Выражение лица Пэлора оставалось невозмутимым, но теперь он смотрел на Питера с пренебрежительным любопытством.

— Я думаю, это тактильный шифр! — Глаза Питера блестели. — На это указывают змеи! — Он провел пальцами по столу волнообразным движением. — Понимаете? Змеи скользят по земле так же, как пальцы должны скользить по узору! Вы пробовали ощупать резьбу? Провести руками по рисунку?

Пэлор нахмурился. Очевидно, эта мысль не приходила ему в голову — особенно учитывая строгий запрет Лизы прикасаться к музейному экспонату.

— А вы обратили внимание на глубину резьбы? — продолжал Питер, листая блокнот. — Я уверен, что это часть шифра! Одни линии на листьях выбиты глубже, другие почти незаметны. Там наверняка закодирована последовательность углублений, которую нужно считать на ощупь. Так что… — Он поднял на них полный нетерпения взгляд. — Когда мы сможем осмотреть альков?

Пэлор и Аля обменялись взглядами.

— Погоди, Питер, — осторожно начала Аля. — Нам нужно кое-что пояснить. Видишь ли, это не совсем официальное исследование…

— Совсем неофициальное, — сухо уточнил Пэлор.

Питер заморгал, озадаченно глядя на них сквозь стекла очков.

Аля быстро сымпровизировала:

— Дело в том, что мы консультируем частного коллекционера, который хочет приобрести артефакт с таким же рисунком. Нужно понять, имеет ли артефакт отношение к алькову и сколько может стоить. К сожалению, музей не предоставляет доступ к экспонатам для частных исследований, поэтому приходится действовать менее формально.

— А, понятно, — сказал Питер. — Бюрократия. Я знаю, как это бывает. Когда я еще участвовал в экспедициях, нам тоже приходилось обходить разные абсурдные правила…

Пэлор бросил на Алю взгляд, красноречиво вопрошающий: «Серьезно? Он поверил в это?»

— Уильям, ты вроде вернул ключи от мастерской Лизе? — Аля обратилась к змею по имени, чтобы не вызывать у Питера лишних вопросов.

Тот поправил воротник рубашки и снова метнул быстрый взгляд в окно.

— У меня есть дубликат, — ответил он.

Аля мысленно усмехнулась. Разумеется, змей успел сделать копии. Как она вообще могла подумать, что он просто так вернет ключи?

Спустя пятнадцать минут они уже подходили к служебному входу музея. Пэлор жестом велел Але и Питеру остановиться у забора — территорию обходил охранник. Пока змей следил за ним, Аля машинально прикидывала, какую историю можно рассказать, если их вдруг поймают. В голову лезли какие-то совершенно безумные идеи, в которые вряд ли кто-то мог поверить.

Радовало только то, что их маленькая компания слабо походила на банду воров, собравшихся обчистить музей. Пэлор был похож скорее на заказчика преступления, чем на того, кто станет марать руки, выполняя задание. Питер же выглядел как безумный ученый: его глаза блестели от азарта, он переминался с ноги на ногу и что-то беззвучно шептал. Что касается Алетейи, то к ней навсегда прилип образ отличницы. Охранник скорее подумает, что она заблудилась, а не пыталась пробраться куда-то незаконно.

Наконец Пэлор подал им знак — можно идти. Охранник скрылся за углом здания.

Мастерская встретила их пустотой и гулом кондиционеров. В воздухе все еще ощущалось присутствие мелкодисперсной взвеси пыли, оставшейся после работы Лизы с экспонатом.

Заметив альков издалека, Питер сразу побежал к нему, а Пэлор наклонился к Але и прошептал:

— По вечерам сюда заглядывает еще один реставратор — Роберт. Сегодня не его смена, но сказать точно, что его не будет, я не могу.

Аля вздохнула. Видимо, какая-то легенда им все-таки нужна.

— Надеюсь, мы не задержимся, — сказала она.

Они подошли к алькову, возле которого уже крутился Питер. Он пару раз восторженно всплеснул руками и сказал: «Великолепный образец! Удивительная сохранность! Пятый век!»

— Ну так что? — нетерпеливо спросил Пэлор, косясь на входную дверь.

— Смотрите! — воскликнул Питер и ткнул пальцем в узор на алькове. — Змеи указывают траекторию движения руки! Сначала слева направо по дуге, затем S-образная линия, потом круг. Видите?

Питер присел на корточки и принялся водить пальцами по резьбе, тихо бормоча себе под нос:

— Так-так... малая выемка, большая... еще одна... о, здесь интересная последовательность... — Поначалу он полностью погрузился в процесс, не замечая присутствия Али и Пэлора, но затем резко обернулся. — Достаньте из моей сумки тетрадь и ручку, пожалуйста!

Алетейя нашла на полу потертую наплечную сумку. Потрепанная тетрадь и синяя ручка с обгрызенным колпачком лежали в боковом кармане. Она подала их Питеру.

— Спасибо, спасибо, — пробормотал он, не поднимая головы.

Он положил тетрадь на пол и после каждого движения пальцев по резьбе выводил на бумаге странные символы. Процесс продолжался минут двадцать. Все это время Пэлор беспокойно расхаживал по мастерской взад и вперед, периодически замирая и прислушиваясь к звукам из коридора. Наконец Питер поднялся с пола, потирая затекшие колени, и жадно уставился на свои записи.

— Я все зафиксировал! — сказал он чуть громче, чем следовало.

Пэлор поморщился, а Аля заглянула в тетрадь Питера и посмотрела на странные символы, которые больше напоминали детские каракули, чем что-либо осмысленное.

— Теперь нужно сверить текст со справочниками. Как я и предполагал, это огамическое письмо с некоторыми модификациями!

— Отлично, — Пэлор положил руки на плечи Питера и Али и мягко подтолкнул их к выходу. — Предлагаю обсудить детали на улице.

Никто не стал спорить, и все трое поспешили покинуть мастерскую. На выходе Пэлор с отработанной легкостью заново активировал сигнализацию и проверил датчики. По его уверенным движениям было понятно, что делал он это часто.

После кондиционированного воздуха мастерской ночной уличный воздух показался слишком влажным и холодным. Питер прижимал к груди свою драгоценную тетрадь и сиял от возбуждения.

— Это действительно увлекательная задача, — сказал он. — Я давно не работал с чем-то настолько интересным. Знаете, после того как я потерял способности, мне казалось, что все веселье для меня закончено. — Он замолчал, а потом по-хулигански улыбнулся. — А теперь смотрите! Проникаю ночью в музеи и скрываюсь от охранников!

Аля почувствовала тепло в груди. Радость Питера передалась и ей. Было приятно осознавать, что они сумели поднять настроение бедному ученому, который лишился способностей. Им только предстояло столкнуться с полным исчезновением дара, и они могли лишь догадываться, какие тяжелые времена их ожидают.

— Надеюсь, мы тебя не слишком напрягли, — искренне сказала Алетейя.

Питер отрицательно покачал головой.

— Нет, все в порядке. Я постараюсь расшифровать код как можно скорее. Я свяжусь с вами, как только будет результат.

Затем Питер попрощался с ними и быстро запрыгнул в подошедший автобус. Аля и Пэлор молча проводили взглядом отъезжающий городской транспорт.

— Неужели и мы станем такими же жалкими? — пробормотал змей.

Алетейя уже хотела злобно отчитать его за такую неблагодарность по отношению к Питеру, но потом заметила, что Пэлор выглядит не самодовольно, а как-то даже испуганно. Наверное, ему пришла в голову та же мысль, что и Але: каково это — полностью потерять магию?

Они еще какое-то время постояли в тишине. Улица опустела, и за все время по дороге проехало всего несколько автомобилей. Пэлор каждый раз напрягался.

— От кого ты прячешься? — спросила его Аля.

— Лучше тебе не знать, — пафосно ответил змей, и искра сочувствия в Але потухла.

— Как скажешь. Я напишу тебе, как только Питер пришлет какую-нибудь информацию.

Подъехал ее автобус. Ничего не сказав Пэлору на прощание, Алетейя вошла в теплый салон и приложила проездной к турникету. Получив одобрительный сигнал, она убрала карточку в сумку и устроилась на сиденье у окна. Она увидела, как Пэлор развернулся и зашагал от остановки прочь, засунув руки в карманы и сутулясь так, словно пытался стать менее заметным.

Глава 4

Дома Гвиневра встретила ее громким недовольным мяуканьем.

— Знаю, Гвини, я опоздала с ужином, — сказала Аля, скидывая пальто.

Алетейя насыпала фамильяру корм, поменяла воду, затем заварила себе чай и устроилась за столом, чтобы проверить уведомления на телефоне. Мисс Элиот напомнила ей, что завтра они наконец-то должны увидеться. Аля тяжело вздохнула. Она не была готова к задушевным разговорам, но уже дважды отменяла встречу с наставницей и не хотела обижать ее в третий раз. В итоге она набрала короткий ответ: «Да, все в силе» — и отправила сообщение.

В другом чате подруги спорили о справедливости результатов музыкального конкурса. Горячо обсуждался вопрос: могут ли творцы на равных соревноваться с обычными певцами. Уже пятый год подряд награду получал маг. Это вызывало гневные протесты той части общественности, которая волшебство недолюбливала.

Проставив несколько реакций, Аля закрыла чат и открыла браузер, чтобы найти информацию о Моргане. Об волшебнице им рассказывали еще в школе на уроках истории, но с тех пор утекло много воды. История Морганы пересекалась с артурианскими легендами немагов. Объединяло героинь следующее: Моргана была волшебницей и целительницей, ее стихией и источником сил являлась вода.

Впоследствии все храмы, посвященные Моргане, возводили вблизи водоемов. В отличие от легенд немагов, Моргана в магическом мире не считалась откровенной злодейкой. Она вникала в беды людей и сочувствовала их горю, хотя методы лечения выбирала порой очень жесткие. Они могли приносить пациенту телесную и душевную боль, но в конечном итоге всегда давали результат.

Также были основания полагать, что Моргана принадлежала к знатному аристократическому роду и была хозяйкой собственных земель. Будучи волшебницей она могла позволить себе не выходить замуж и не сталкиваться с осуждением. В обмен на магическую помощь, соседи аристократы предоставляли ей свои войска для защиты территории. К тому же с Морганой всегда жили ее ученицы, среди которых были сильные чародейки. Они могли навести на врагов мороки и натравить на них зверей и птиц.

В дополнениях к легендам часто упоминалось, что на руку Морганы претендовал Мерлин, но она отвергла его ухаживания. Поэтому маг всегда строил против нее козни: подставлял перед королем Артуром и порочил перед друидами. Большинство нелицеприятных сказаний о Моргане составили последние.

Аля закрыла статью и отложила телефон. Забавно — сколько веков прошло, а методы мести отвергнутых ухажеров остаются прежними. У Алетейи тоже случались подобные ситуации: пускали на работе грязные слухи — мол, в обязанности ведьмы во время экспедиций входят не только магические трюки, но и помощь команде в «расслаблении».

Решив не думать о плохом на ночь, Аля съела наскоро сделанный бутерброд, приняла душ и легла в кровать. Гвини, мурлыча, устроилась рядом и проспала под боком у хозяйки всю ночь.

С мисс Элиот они назначили встречу недалеко от дома Али.

Вообще, дом, в котором жила Алетейя, располагался очень удачно — рядом находилась станция метро и множество автобусных остановок. Район не считался центром, поэтому цены на жилье были относительно гуманными, и все же на общественном транспорте до любой точки города можно было добраться максимум за двадцать минут. Если не брать в расчет совсем уж окраины, конечно. Впрочем, безработной Але и вовсе нечасто приходилось покидать свой район — здесь имелось все необходимое: магазины, кафе, кинотеатр и развлекательный центр, куда ее иногда звали подруги. Обычно девушки играли в боулинг или стреляли в тире.

Алетейя пришла в кафе чуть раньше назначенного времени, но мисс Элиот уже была там. Она выглядела, как всегда, свежо и бодро — загорелая кожа, подтянутая фигура, ясный взгляд. В свои сорок девять лет мисс Элиот обгоняла Алю по всем параметрам: больше занималась спортом, лучше ухаживала за собой, вела активный образ жизни. Втайне Аля надеялась, что скоро по ней тоже ударит какой-нибудь приятный мотивирующий кризис, и она восстанет из пепла уныния и рутины, как феникс.

С мисс Элиот она познакомилась после окончания школы магии, когда решила стать магом-проводником. На протяжении нескольких лет она обучала Алетейю всем премудростям профессии. Перед тем как начать работать самостоятельно, Аля поучаствовала в нескольких экспедициях в качестве ее помощницы, чтобы применить на практике полученные навыки. С тех пор прошло уже больше десяти лет.

— Ну, рассказывай, дорогая, — сказала мисс Элиот, когда они устроились за столиком у окна, заказав сэндвичи и чай. — Как ты?

Аля пожала плечами, старательно изображая беззаботность.

— Нормально. Пытаюсь привыкнуть к безделью, занимаюсь домашними делами. Пока получается плохо — уже месяц не могу пересадить фикус, — полушутя ответила Алетейя, принимаясь методично разрезать свой сэндвич на более мелкие кусочки.

Она чувствовала, как мисс Элиот изучает ее лицо, буквально сканирует взглядом.

Наставница всегда стремилась говорить только по делу и профессионально счищала лишнюю шелуху с любого разговора. Алю это одновременно восхищало и напрягало.

— Все еще винишь себя? — спросила мисс Элиот без обиняков.

Есть Але перехотелось.

— Странно было бы не винить себя после всего случившегося, — ответила она, продолжая измельчать бедный сэндвич почти до состояния крошек.

Мисс Элиот осекла ее в своей манере:

— Сто раз тебе повторяла — никакой твоей вины тут нет! Группа вообще не должна была соваться в то место. Это чертовы менеджеры облажались в погоне за прибылью!

Алетейя не поднимала глаз от тарелки.

— Тем не менее, менеджеров с нами не было. Была только я — маг-проводник, которая должна была защищать людей. А в итоге двое членов группы уже полгода лежат в магической коме, а еще трое потеряли память. А все из-за того, что я должным образом не просканировала местность на проклятия, не предупредила…

— Хватит, — резко прервала ее мисс Элиот. Она наклонилась вперед, и ее серые глаза сверкнули. — Не соглашайся быть козлом отпущения, детка. Вы же набрели на древнее капище, там фонило магией за километры. Заклинания анализа в таких местах просто не работают. Ты физически не могла делать свою работу.

Алетейя не стала спорить. Они уже неоднократно говорили на эту тему, и мисс Элиот постоянно пыталась ее оправдать. Она и в этот раз тяжело вздохнула, понимая, что достучаться до Али не получится.

— Ладно, — сказала она мягче. — Надеюсь, мозгоправ тебе поможет.

Потом они какое-то время ели молча. Алетея думала, о чем таком расспросить мисс Элиот, чтобы не приходилось отвечать на ее вопросы. Загвоздка была в том, что попытки увильнуть от темы она считывала мгновенно.

— Как родители? — в итоге спросила наставница.

Еще одна чудесная тема. Аля сделала еще один глоток уже чуть подостывшего чая.

— Они сейчас в отпуске, поехали к морю, — ответила она. — У тети Марты была годовщина, и отец решил отвлечь маму отдыхом.

Выражение лица мисс Элиот стало сочувствующим.

— А тебя с собой не взяли? Тебе тоже не мешало бы развеяться…

Аля посмотрела в окно. Шел мелкий дождь, капли медленно стекали по стеклу. Она надеялась, что там, где сейчас были ее родители, стоит хорошая погода, и мама радуется теплу.

— Нет, пусть отдохнут вдвоем, — тихо сказала она. — Тем более, когда мама меня видит, она почему-то сразу хочет поговорить о тете, — неожиданно для себя призналась Аля.

Мисс Элиот накрыла ее руку своей. Аля подняла взгляд.

— Может, это и неплохо? Разговоры помогают пережить потерю.

Алетейя сглотнула. Горло сдавило, а глаза предательски защипало.

— Наверное, — ответила она. — Но я еще не готова.

Мисс Элиот сжала ее руку чуть крепче, а потом отпустила.

Они перешли на более легкие темы — новый проект, который организовала мисс Элиот, планы на предстоящие праздники, новости об общих знакомых. Постепенно напряжение ушло, и Аля даже смогла улыбнуться паре шуток.

Мисс Элиот крепко обняла ее на прощание.

— Береги себя, милая. И помни — я всегда на связи. В любое время дня и ночи. Понятно?

— Принято, — улыбнулась Аля. — Спасибо.

Питер написал ей поздно вечером. К сообщению он приложил целую кипу фотографий — это были снимки страниц из книг с пометками на полях. К счастью, он дал короткое пояснение: ему удалось расшифровать приблизительные значения символов. Получилось: тупик, боль, вода, очищение.

Аля подумала, что шифр похож на подсказку, как найти место, где раньше стоял храм Морганы. Наверняка рядом было озеро, в котором омывались страждущие. Жизнь их загнала в тупик, и они смывали там свою боль. Озер в тех краях хватало. И что им со змеем теперь делать? Покупать билеты и таскаться по вересковым пустошам? Совершать такие энергозатратные действия Аля не планировала. Пусть Пэлор сам летит к черту на кулички и пытается разгадывать эти шарады.

Она поблагодарила Питера, переслала информацию змею и улеглась на диван, отложив телефон в сторону. Взгляд Алетейи уперся в люстру. Ее не мешало бы помыть: на плафонах собралась пыль. Полежав какое-то время без единой мысли в голове, Аля в итоге горько усмехнулась: на что она только рассчитывала? Чаша Морганы, как же… На ее живот забралась сонная и сытая Гвиневра. Умиротворенно мурча, кошка свернулась в клубок, уткнувшись мордочкой Але под ребра. Алетейя осторожно погладила теплый мех.

«Интересно, а фамильяры могут давать подсказки по поводу старых шифров и древних храмов?» — подумала она. Может, сказать Гвини: «Малышка, а отыщи-ка для своей хозяйки спасительную чашу с волшебной водицей! Она выпьет из нее и станет самой сильной и счастливой колдуньей в мире». Только вот станет ли?

Мысли Алетейи обратились к чаше в алькове. Может, вода и очищение связаны с ней? Им никуда не нужно ехать, а просто умыться там же? Телефон завибрировал где-то под боком.

— Ланкастер, ты должна порыдать над чашей алькова. Уверен, это разблокирует портал, — сказал змей. Он куда-то шел и тяжело дышал. Рядом шумели машины.

Аля устало закатила глаза, хотя никто ее не видел. Даже Гвиневра успела заснуть.

— Так это ты у нас одержим чашей так, что пристаешь к окружающим. И это ты говорил, что зашел в тупик. Тебе и рыдать, - ответила она

— Увы, я не сентиментален, — сказал Пэлор.

— Плакать можно и от боли. Начнем с удара в пах, — предложила Алетейя.

Через динамик по-прежнему доносился шум машин, но ей показалось, что змей коротко рассмеялся.

— Нам нужен Питер — сказал он после паузы.

Аля нахмурилась. Питер и так уже им помог. Неужели они должны довести его до слез? Внутри Алетейи подняла голову одна из ее ипостасей — защитница слабых и обделенных. Нет уж, Питера она в обиду не даст!

Не дождавшись ответа, змей продолжил:

— Ты же сама говорила, что зелье привело меня не к тебе, а ко всей группе. Этот чудик явно сломлен. Очевидно, что он должен рыдать перед альковом.

Алетея поджала губы. Опять Пэлор выводил ее из себя! Такому человеку, как он, точно лучше магическую силу не возвращать. С другой стороны, она припоминала свой утренний разговор с мисс Элиот. Наставница говорила про то. что разговоры помогают пережить потерю. Может, им нужно помочь Питеру что-то осознать и двинуться дальше? Гвини на ее животе пошевелилась в унисон с совестью. И тем не менее Пэлору она не возразила.

— Это будет проще простого: пригласим его в ресторан в качестве благодарности. Пообщаемся по душам на острые темы, а когда он будет в нужной кондиции, телепортируемся к алькову. Он ничего не заметит. Магия морока у меня пока работает отлично.

Аля молчала. Пэлор не вытерпел.

— Ты там жива, Ланкастер? Или скончалась от праведного ужаса?

— Договорились — ответила Аля и завершила звонок. Гвини посмотрела ей прямо в глаза. Этот взгляд был скорее любопытным, чем осуждающий.

Наверное, она думала, что ее послали служить хорошей светлой ведьме, а по итогу Алетейя оказалась непонятно кем. Гвини медленно моргнула и отвернулась, засыпая у хозяйки на груди. Оставалось загадкой: простила ли она ее или душевные метания людей кошку мало интересовали.

Алетейя нашла в гардеробе элегантное вечернее платье из темно-синего шелка, которое не надевала уже несколько лет. Оно было удобным и не слишком вычурным. Материал приятно холодил кожу и красиво струился при движении. Аля распустила волосы и уложила их в легкую волну, закрепив результат невидимками.

Утром Пэлор создал чат на троих. Он написал Питеру и Але радостное сообщение, что он проконсультировал своего нанимателя и получил хорошую оплату. В благодарность он приглашает Питера и Алетейю в ресторан — отпраздновать успех их миссии. Аля не понимала, за чей счет змей собирается оплачивать пирушку, учитывая, что с финансами у него были проблемы, как и у нее. Не собирается же он сбежать, не закрыв счет? Или, может, надеяться очаровать хозяина ресторана и весь персонал своей пресловутой красотой?

Стараясь не забивать голову лишним, Алетейя сделала себе легкий макияж, поправила волосы, накинула пальто и вышла на улицу. На этот раз она вызвала такси, так как ехать в вечернем наряде на ночном автобусе ей совершенно не хотелось. Таксист довез ее до ресторана за десять минут. Дороги уже опустели, да и со светофорами повезло — они почти не попали на красный.

Здание ресторана было выложено красным кирпичом и увито вечнозеленым плющом. Внутри играла инструментальная музыка, и со всех сторон лился приглушенный мягкий свет. Пальто Али забрали вежливые сотрудники, а потом проводили ее до столика. Еще издалека она заметила, что перед мужчинами стояла почти пустая бутылка. Пэлор попросил ее не торопиться, сказал, что хочет побыть с Питером наедине и настроить его на задушевный мужской разговор. Только теперь до нее дошло, что змей просто хотел напоить Питера. Она почувствовала себя наивной.

Увидев Алетейю, пошатывающийся Питер подскочил со своего места и попытался галантно выдвинуть стул, но в итоге протащил его по полу с ужасным скрипом. Люди за соседними столиками обернулись на шум и одарили Питера осуждающими взглядомами.

— Ал-летея, привет, — заплетающимся языком сказал он.

Питер продолжал стоять за спинкой стула, намереваясь задвинуть его обратно тем же путем, только уже вместе с Алей. Делать было нечего. Она села на предложенное место, и Питер дважды грубо толкнул стул вперед, пока Аля, по его мнению, не оказалась достаточно близко к столику.

Пэлор спрятал ухмылку за бокалом. Внутри плавали кубики льда и совсем немного спиртного. В его планы явно не входило напиться. Только напоить Питера.

— Прекрасно выглядишь, Аля, — сказал Питер, неловко усевшись на свое место и едва не сбив бутылку со стола.

Алетейя улыбнулась и поблагодарила его. Делать ответный комплимент не хотелось, так как Питер опять надел мятый старомодный пиджак и вязаный галстук. Интересно, он стал так одеваться после развода, или всегда так выглядел?

— Значит, вы учились вместе? — внезапно спросил Питер, смотря то на Алю, то на Пэлора.

Алетейя бросила на змея вопросительный взгляд. Тот едва заметно пожал плечами: мол, да, рассказал ему об этом, и что?

— Так и есть. Было неожиданно увидеть Уильяма после стольких лет, — с выверенной долей теплоты и ностальгии ответила Алетейя, чтобы не вызывать у Питера подозрений.

— И совсем не общались после школы? — уточнил Питер, прищурившись сквозь стекла очков.

Аля состроила грустный вид.

— Да, после выпуска каждый пошел изучать свою магическую специальность, и жизнь нас развела.

Она заметила, как по губам змея прошлась недобрая усмешка. Он-то школу не закончил, и никакого выпуска у него не было — и все благодаря Алетейе.

Пэлора она невзлюбила с первого взгляда. Он сразу показался ей каким-то фальшивым, в ведь они тогда еще были детьми. Юный Пэлор улыбался, но в глазах его не было тепла, говорил комплименты, но шли они не от сердца. Вообще тетя Марта учила ее не судить о людях предвзято и не вешать ярлыки. Сама она терпеть не могла снобов и ханжей и была яркой и спонтанной женщиной. Она не боялась бросать вызов обществу. В отличие от сестры, она так и не вышла замуж, а имела целую вереницу ухажеров, которых ни от кого не скрывала. В свободное от романтики время тетя делала ставки и каждую субботу болела за любимую футбольную команду в баре, где все ее знали.

Мама Али опасалась, что с такими хобби ее сестра профукает весь свой капитал. Но тете несказанно везло. Она говорила, что это Аля приманивает к ней удачу. Тетя просила ее подержать под пяткой монетку или написать на бумажке выигрышный номер, но все-таки Алетейя думала, что у Марты была еще какая-то своя особая магия. Она ни разу крупно не проиграла и в конце концов даже заняла приличную сумму отцу Али на бизнес. Именно в уплату этого долгу Алетейю отдали на курсы магии.

Но все наказы любимой тети пошли прахом, когда директор посреди урока завела в аудиторию красивого темноволосого мальчика и представила его как нового ученика. По ее словам мальчик приехал издалека и был зачислен в школу по гранту, что в магическом мире считалось целым событием. Такие гранты давали детям с колоссальными способностями. Позже Аля узнала, что до поступления в Линдон Пэлор жил в интернате.

Профессора мгновенно полюбили вежливого и талантливого новичка. Он быстро адаптировался среди мальчишек и стал кем-то вроде вожака. Аля не любила иерархии и вертикали, но если Пэлор защищал и помогал своим подопечным, то почему бы и нет? Но вскоре оказалось, что ничего милого и заботливого в банде змея не было. Он собрал вокруг себя задир и задавак, которые регулярно совершали какие-то пакости. При этом им филигранно удавалось уходить от ответственности.

Не раз их жертвами становились ребята, с которыми Аля хорошо общалась. Она пыталась защищать друзей, ходила с жалобами к директору, но толку от этого было мало. Однажды она даже нашла в своей сумке записку с предупреждением. Там было написано: «Заткнись, Ланкастер. А то не закончишь школу!» Аля помнила, как схватила эту записку и пошла искать Пэлора. Она нашла его на паре по садоводству:

подошла и ткнула бумажку прямо под красивый нос.

— Не смей мне угрожать, червяк, а то сам школу не закончишь, понял? — гневно сказала Аля, пока профессор была занята пересадкой особо буйного растения. Оно пыталось отшвырнуть преподавателя и помогающих ей студентов куда подальше от своего стебля и корней.

Пэлор промолчал, хотя мальчики из его свиты притихли и насторожились, как хищные зверьки. Наверное, они могли бы накинуться на Алю, если бы змей дал им какой-то знак. Но тот просто стоял и смотрел на нее ничего не выражающим взглядом. Затем расплылся в своей фирменной хитрой ухмылке.

Профессор наконец-то заметила Алю в теплице.

— Что случилось, Алетейя? — спросила запыхавшаяся преподавательница, отряхивая землю с рук. — Тебя попросил зайти директор?

— Нет, профессор, — сказал змей вместо нее. — Мисс Ланкастер пришла, чтобы передать мне записку. — Он поднял бумажку в воздух. — Она приглашает меня на танцы.

Мальчики засмеялись, а Аля, покраснев от ярости, извинилась перед профессором и стремительно вышла из теплицы.

Из воспоминаний ведьму вытянул голос взрослого Пэлора.

— Честно говоря, мы с Алей не особо ладили, — сказал он.

Захмелевший Питер удивленно приподнял брови.

— А почему? — спросил он, с интересом глядя то на змея, то на Алю.

— Все как обычно. Мы были детьми и видели мир в черно-белом цвете. Делили всех на своих и чужих, — сказал Пэлор.

От этих философствований Алю замутило. Посмотрите, как он заговорил! Черное и белое. Ей, видимо, нужно было не жаловаться на его выходки директору, а попытаться понять сложную раненую душу.

— Ну и плюс Алетейя всегда завидовала моим успехам в учебе, — продолжил змей с легкой усмешкой. — Ей хотелось быть лучшей, а я постоянно обходил ее на олимпиадах.

Аля была готова разбить бутылку ему о голову. Он обходил ее на олимпиадах?! Серьезно?! Да у него никогда не получались целебные эликсиры или хотя бы мало-мальские заклинания наведения красоты! Магическое ядро Пэлора было настолько темным, что не давало ему делать ничего, что могло принести людям пользу. Это и заметила Люси. Когда в очередной раз за змея лабораторную работу по зельям сдал мальчик из его свиты, она устроила публичное разбирательство по поводу подмены образцов.

Алетейя была очень благодарна подруге, так как дружки Пэлора регулярно зарабатывали для него баллы, из-за чего Аля оказывалась в списке успевающих студентов на втором месте.

В тот же вечер Люси стало плохо. Она сильно кашляла, а утром не смогла встать с постели. Ее перенесли в лазарет. Алетейя подождала пару дней, но здоровье Люси только ухудшалось: от сильного кашля ее астма усугубилась. Тогда Аля прокралась в спальню Пэлора, перерыла все его вещи и нашла в сумке под кроватью фигурку с волосами Люси: маленький деревянный идол, обмотанный русыми прядями, источал зловещую черную энергию.

Алетейя отнесла найденного божка в кабинет директора и отказывалась уходить, пока директор не вызвала к себе в кабинет Пэлора и главу родительского комитета. Аля помнила, как змей стоял перед директорским столом — такой удивленный и расстроенный... Такой лживый. Он все отрицал. Говорил, что фигурку ему подбросили, что Аля завидует ему и мстит. Голос змея звучал так искренне, так убедительно, что даже директор на мгновение заколебалась.

Но улик было слишком много: волосы на идоле принадлежали Люси, а магический след, который оставляли все колдуны, когда накладывали заклинания, совпал со следом Пэлора. Когда фигурку уничтожили, Люси мгновенно стало лучше.

Пэлора исключили из Линдона через несколько дней. Аля знала, что к директору мгновенно примчался загадочный покровитель змея, но даже этот влиятельный тип, который очевидно намеревался сделать из Пэлора личного мага-убийцу, не смог замять это дело. Аля помнила, как змей подошел к ней в пустом коридоре и посмотрелдолгим, холодным взглядом.

— Ты пожалеешь об этом, Ланкастер, — сказал он.

Питер пьяно хихикнул:

— Странно, что с таким накалом страстей вы не закрутили роман.

Алетейе захотелось разбить вторую бутылку уже об его голову. Она уже хотела встать и отлучиться в уборную, чтобы немного проветриться и сбросить градус накопившегося гнева, но ее опередил Питер. Извинившись, он встал из-за стола и на ватных ногах пошел по указателям в глубину зала.

— Расслабься, Ланкастер, выпей, — сказал Пэлор, когда Питер удалился. Змей подмигнул девушке. — А то сидишь, как будто спицу проглотила.

Аля глубоко вздохнула. Все-таки проветриться ей было необходимо.

— Не знаю, чего ты наглотался, Пэлор, — холодно ответила она. — Что за цирк ты здесь устроил?

Змей откинулся на спинку стула и провел пятерней по темным волосам, зачесывая их назад. На нем был красивый темно-серый вечерний костюм, идеально сидящий по фигуре. Видимо, артефакт прежней богатой жизни, который у мага чудом остался.

— Всего лишь тружусь на благо общего дела, дорогая, — лениво ответил он. — Пока ты прохлаждаешься.

Пэлор сделал паузу и покрутил бокал в руке, наблюдая, как тает лед.

— Не знаю, известно ли тебе, но нашего милого неудачника Питера бросила любимая жена. С тех пор у него и начались сбои в магии.

Аля уже знала эту информацию от Алексы, но как об этом узнал змей?

Змей хмыкнул, читая незаданный вопрос в ее глазах.

— Я навел справки, Ланкастер. Я это умею.

— И что дальше? — нетерпеливо спросила она. — Ты только из-за этого корчишь из себя самого умного?

Змей уже откровенно улыбался. Конечно же, улыбка эта была идеальна, как у модели из рекламного ролика. Очевидно, кое-кто не экономил на волшебной стоматологии.

— Тебя задело, что я сказал про олимпиады, да? О, Ланкастер, ты все та же очаровательная зубрилка! — самодовольно засмеялся Пэлор.

Аля поджала губы.

— Я смотрю, ты перебрал с выпивкой, — сказала она. — Перескакиваешь с темы на тему и теряешь нить разговора. Хочу напомнить, что я пришла сюда по делу, а не слушать твою околесицу. То, что ты патологический лжец, я знаю еще со школы.

Пэлор перестал улыбаться и посмотрел на нее внимательно. В красивых темных глазах его отражался мягкий свет от свечей, которые стояли на каждом столике.

Выдержав драматическую паузу, змей ответил:

— Мы должны надавить на больную тему этого доходяги, глупышка. Растрогать его. Поэтому мы будем изображать несостоявшуюся парочку, и он пустит слезу умиления.

Алетейя постаралась пропустить «глупышку» мимо ушей и задала вопрос, который мучил ее с начала встречи.

— Пьяную слезу умиления, Пэлор. Пьяную, — сказала она. — Ты думаешь, Моргана планировала, что к алькову будут водить слезливых пьянчужек? Зачем ты напоил Питера?

Змей пожал плечами. Он заметил, что Питер, запинаясь, уже возвращается к столику, поэтому ответил быстро:

— Я всегда иду по самому короткому пути, Ланкастер, и не усложняю себе жизнь. Попробуем так, если не выйдет, будем действовать по-другому. Давай, добавь во взгляд больше страсти, если ты, конечно, знаешь, что это такое.

Подойдя к столу,Питер внимательно посмотрел на Алетейю и Пэлора. Даже сквозь пелену алкогольного опьянения он, похоже, уловил, что между нами сквозило напряжение.

— Ребята, я могу оставить вас одних, если нужно, — сказал он каким-то странным глухим голосом. — Вы так долго не виделись, а тут я…

Скрыв раздражение, Аля мягко улыбнулась.

— Что ты, Питер. Мы рады твоей компании. Присаживайся. — Она указала на пустующий стул.

Когда мужчина тяжело устроился на свое место, она продолжила:

— Расскажешь немного о себе? — она попыталась перевести тему, так как изображать с Пэлором парочку было выше ее сил.

— Не знаю, что и сказать... — начал Питер. — Я закончил Линдон, наверное, в тот год, когда вы, ребята, только поступили. Вам же где-то тридцать с хвостиком, да? — спросил он.

Аля согласно угукнула.

— Ну вот. Я всегда увлекался языками и историей. Профессор Ромиус был моим любимым учителем, — с теплотой сказал Питер.

По мнению Алетейи, Эдгар Ромиус был скучнейшим из профессоров, хотя историю она любила и учебники читала с удовольствием. Ромиус был помешан на датах и изъяснялся только цифрами: в таком-то году столько-то волшебников прошли столько-то километров, потратили столько-то килограммов снеди и встретились с троллями в таком-то количестве на горе с такой-то высотой.

Пока Аля копалась в архивах своей памяти, Питер успел закончить говорить о школе и перескочил на начало своей карьеры — оказывается, он пытался попасть во все экспедиции, которые организовывал исследовательский магический институт, и несколько лет почти не появлялся дома.

— Думаю, для начала карьеры, пока ты без семьи, это вполне нормальный образ жизни, — сказала Аля.

Питер замолк на полуслове. Взгляд его потускнел, а руки, лежавшие на столе, сжались в кулаки.

Сердце Али тоже сжалось. Она вспомнила, что Моргана порой причиняла пациентам чудовищную боль во время лечения, но этим же и исцеляла их. Только вот целителями они с Пэлором не были. Скорее уж какими-то костоломами.

— Я тогда уже не жил один, — пробормотал Питер. Он тяжело вздохнул и провел рукой по лицу. — Сначала Лора... Лора понимала меня и поддерживала. Мы были молоды. Она тогда сама проходила магическую практику в косметической сфере. Она говорила, что гордится мной.

Питер потянулся к своему бокалу и допил оставшийся алкоголь одним большим глотком.

— А потом... в общем, это стало проблемой, да, — закончил он, не поднимая глаз.

Повисла тяжелая пауза. В зале играла тихая музыка, за соседним столиком рассмеялась какая-то дама, но микромир вокруг их столика замер в неловкой тишине. Алетейя и Пэлор обменялись взглядами. Змей, кажется, был ею доволен, хотя ни один мускул на его лице не дрогнул. Неужели Аля настолько хорошо научилась чувствовать его эмоции? Такой навык ей совсем не хотелось приобретать.

— Извините, — сказал Питер. — Я знаю, что уже достал всех этой темой. Ребята в группе закатывают глаза, когда я снова начинаю говорить про свой развалившийся брак.

— Ну, мы-то новенькие и готовы послушать, — мягко сказала Аля, стараясь разрядить обстановку.

Питер вздохнул и грустно посмотрел на пустой стакан, а потом на пустую бутылку.

Пэлор быстро подал сигнал официанту «Повторите». Все молчали, поэтому Алетейя решила подбросить в разговор еще топлива.

— Если честно, я понимаю тебя, Питер, — сказала она. — Я сама все эти годы провела в дороге. Мои командировки длились по несколько месяцев. Я была дома от силы пару недель, а потом снова отправлялась в путь. С таким образом жизни очень сложно завести отношения, а сохранить брак и подавно.

Такой откровенностью Аля даже удивила саму себя. Но это было честно по отношению к Питеру — если они собирались залезть к нему в душу, то стоило бы и самим чуть-чуть приоткрыться. Ей показалось, что Пэлор бросил в ее сторону удивленный взгляд. Внимание Питера она тоже привлекла — он смотрел на нее с интересом.

Стараясь не спасовать, Алетейя продолжила:

— Не знаю даже, почему я выбрала такой образ жизни. Я вообще считала себя домоседкой до того, как окончила Линдон. В последнее время я много думала об этом... Наверное, я просто тосковала по школе. Каждый день мы учились чему-то новому, видели какие-то чудеса. Мне хотелось продолжать впитывать знания, бывать в новых местах.

Аля тяжело вздохнула.

— Но вот тебе уже за тридцать, и у тебя нет никого близкого рядом, и даже собственный дом кажется пустым.

Питер посмотрел на нее с сочувствием.

— Может, мы просто выгорели от такого темпа? — предположила Аля. — От этого и все наши проблемы с магией?

Тем временем официант уже принес новую бутылку. Он хотел наполнить их бокалы, но Пэлор его остановил. Внимание Питера все еще было обращено к Алетейе, поэтому он не заметил, как бутылка вспыхнула зеленым в руках змея.

«Что он удумал?» — спросила сама себя Аля. Пэлор был убийцей, поэтому его магии вообще не стоило доверять. Он наполнил их бокалы и поднял свой.

— Предлагаю тост! Выпьем за успех нашей терапии!

Пэлор и Алетейя алкоголь едва пригубили, а Питер осушил свою порцию залпом.

Аля смотрела на него с опаской, готовая в любой момент среагировать, если ему станет плохо. Эффект был почти мгновенным. Взгляд Питера остекленел, зрачки расширились. Он прошептал, глядя куда-то в пустоту:

— Как глупо... Я лишился всего — и карьеры, и Лоры…

А потом Питер устало опустил голову на стол и обмяк, будто решил вздремнуть

Пэлор снова подозвал официанта.

— Счет, пожалуйста, — сказал он с извиняющейся улыбкой. — Наш друг немного перебрал. Мы проводим его до машины.

Официант кивнул и через минуту принес счет в кожаной папке. Пэлор расплатился, достав из внутреннего кармана пиджака внушительную пачку купюр. Аля удивленно приподняла бровь, но комментировать таекю щедрость не стала.

Вместе они осторожно подняли Питера со стула — мужчина не сопротивлялся, только бормотал что-то невнятное про Лору и потерянные годы. Они прошли через зал, поддерживая его с двух сторон. Аля забрала их верхнюю одежду у служащего, который участливо поинтересовался, не нужна ли им помощь. Они заверили его, что разберутся со всем сами. На улице было холодно, моросил мелкий дождь. Капли оседали на волосах и одежде, воздух пах сыростью и осенней прелью. Аля поежилась, кутаясь в незастегнутое пальто. Вместе с Пэлором они отвели Питера в темный переулок за зданием ресторана. Стены домов скрывали их от любопытных глаз, и лишь слабый свет фонаря пробивался сквозь пожелтевшие кроны деревьев.

— Приготовься, — сказал Пэлор, прислоняя Питера к стене. — Сейчас я активирую телепортационный ключ до мастерской.

Стараясь заглушить совесть, Алетейя попыталась подумать о чем-то абстрактном. Например, откуда змей взял целую пачку банкнот и на что купил телепортационный ключ? К тому же, это очевидно был срочный заказ с наценкой — такие артефакты стоили безумных денег. Неужели он опустился до воровства?

Поддерживая Питера за плечи, змей достал из кармана маленький заговоренный камень, похожий на яркий кусочек янтаря. Аля успела схватить Пэлора под локоть в последний момент, когда их с Питером силуэты уже начали мерцать.

Мир вокруг потемнел, закружился. На мгновение Алетейю накрыло классической тошнотой от телепортации — желудок подпрыгнул, в ушах зашумело. Потом все резко прекратилось, и ноги обрели под собой твердую опору. Они оказались в реставрационной мастерской. Знакомо запахло химикатами и пылью. В помещении тускло горел дежурный свет, из-за которого высокие стеллажи и куски экспонатов отбрасывали на пол зловещие тени.

Перед ними возвышался альков.

Главы: 5,6

Глава 5

Пэлор отпустил Питера. Тот покачивался, что-то бормотал и смотрел расфокусированным взглядом в пустоту.

— Какое заклинание ты использовал на бутылке? — прошептала Аля.

— Чары грез, — ответил Пэлор с обычной громкостью. — Разговорами мы настроили сознание нашего друга на нужную волну, и его мозг достроил правильную картинку с помощью чар. Он сейчас грезит наяву.

Алетейя посмотрела на Питера — он продолжал бормотать, будто что-то кому-то доказывая, пытаясь переубедить. По его щекам уже текли слезы. Он сделал шаг вперед и оперся руками о чашу алькова. Аля испугалась, что чаша может треснуть от его веса, но она осталась цела.

— Ох, Лора, мне так жаль, так жаль... — бормотал Питер, опуская голову еще ниже, почти касаясь лбом края чаши. — Прости меня... Я был таким дураком... Я потерял тебя... Потерял все…

Его голос надломился, раздался жалобный всхлип... Один, второй... Слезы капали прямо в каменную чашу, оставляя темные пятна на пыльном мраморе.

И вдруг узоры на алькове вспыхнули зеленым. Сначала засветились тонкие линии резьбы, потом сияние стало распространяться дальше и разгораться все ярче. Петли и узоры вспыхивали один за другим, словно кто-то последовательно применял к ним заклинание света. Последними ожили змеи на капитолиях — тряхнули каменными хвостами и сверкнули радужной чешуей.

Аля инстинктивно отступила от алькова на шаг. Она почувствовала, что Пэлор тоже слегка сдвинулся, а его дыхание участилось. Питер же, казалось, ничего не замечал — он продолжал плакать, наполняя чашу слезами. Свет от узоров окрасил его руки и лицо в зеленоватый цвет. Постепенно всхлипы Питера прекратились, и он стал медленно оседать на пол, словно марионетка, нити которой обрезали.

Алетейя кинулась вперед и едва успела его подхватить. Сил удержать крупного мужчину в вертикальном положении у нее не было, но по крайней мере она приостановила его падение с высоты всего роста.

Когда Питер уже лежал на полу, Пэлор взял его подмышки и оттащил в угол мастерской за пластиковую шторку. Алетейе стало не по себе. Питер не заслужил, чтобы его прятали в углу как какой-то мешок с картошкой, но спорить с Пэлором было некогда: узоры на алькове разгорались все сильней, сливаясь в один сплошной цвет. Через мгновение вместо алькова в пространстве мастерской уже крутилась воронка портала. Алетейя услышала, как Пэлор пробормотал над Питером заклинание маскировки, на случай, если в мастерскую заглянут раставраторы или охранник.

— С ним все будет в порядке? — спросила у него Аля, когда он подошел ближе.

Пэлор отряхнул пиджак от мраморной пыли, которая осыпалась на него с целлофановой шторки.

— Не знаю, — в его голосе прозвучала непривычная серьезность. — Мои чары не должны были причинить ему вреда, а вот за магию Морганы я не отвечаю.

Сердце Алетейя забилось быстрее. Она чувствовала кожей тепло, которое исходило от алькова. Как будто она стояла на солнечной поляне летом в разгар дня. Только вот солнца здесь не было — лишь холодный искусственный свет мастерской и пульсирующее свечение портала. Моргана же была целительницей, верно? Ее чары не должны были причинять вред людям, которые ищут у нее помощи? Хотя с ее смерти прошло уже столько лет... Вдруг ей заклинания исказились? Это был один из законов магии — волшебство никогда не исчезает: оно либо усиливается, либо мутирует во что-то новое.

— Ну что, момент истины, — сказал Пэлор.

Он бросил на Алю короткий взгляд, а потом шагнул в портал. Его высокая фигура растворилась в зеленом свечении. Сделав глубокий вдох, Алетейя последовала за ним. Перемещение в портале не было похоже на телепортацию через ключ — вместо скоростного прыжка они просто медленно летели по темному тоннелю вперед. Алетейя видела впереди расплывчатый силуэт Пэлора, он был похож на тень, ауру или сгусток магической силы. Постепенно воздух вокруг них стал более прохладным и свежим, запахло водой, камнем и чем-то цветочным.

Аля не сразу поняла, что ощущает под ногами твердый пол. Осторожно приоткрыв глаза, она огляделась. Они с Пэлором стояли в центре круглого зала под высоким куполообразным потолком. В нем было отверстие, из которого лился мягкий серебристый свет. Стены храма были отделаны мрамором с голубыми прожилками, напоминающими экзотических ярких змеек. Массивные колонны, расставленные по периметру, были украшены причудливой резьбой — в узорах можно было различить силуэты водяных лилий, лоз, рыб и змей. На полу лежала мозаика из бирюзы и лазурита. Рядом с Алей и Пэлором находился небольшой бассейн с кристально чистой водой. В его центре стояла прекрасная статуя стройной женщины в роскошных одеждах. На голове у нее лежала корона из лилий, а распущенные волосы ее ниспадали до самого пола. Алетейя не сомневалась, что видит перед собой Моргану.

Статуя что-то держала в руке. Алетейя присмотрелась и поняла, что это был серебряный амулет, инкрустированный крупным изумрудом. Моргана словно протягивала и предлагала взять это украшение тому, кто на нее смотрел. Аля едва успела подавить импульс потянуть амулет за серебряную цепочку, чтобы заставить его соскользнуть с мраморной ладони.

И все-таки профессиональная выучка не дала ей поступить так опрометчиво. Им вдалбливали это в Линдоне, а потом еще на практике магов-проводников: никогда не прикасайтесь к неизвестному магическому артефакту! Если взять или передвинуть его необходимо, проверьте его на наличие проклятий как минимум тремя заклинаниями.

Алетейя прикинула в голове, какие проверочные чары можно использовать на амулете. Выяснить, нет ли отталкивающего барьера? Если он есть, то менее осторожная ведьма могла бы отлететь к противоположной стене храма и хорошенько приложиться головой о мраморную колонну. Проверить на иллюзии? Вдруг вместо амулета статуя держит отравленный цветок или ядовитую змею?

Наконец, Аля сложила пальцы в символ стандартных чар анализа и произнесла:

«Ипэ», что означало «Говори». Она сразу же почувствовала, как из центра ее ладоней вырвался магический импульс и биотоком прокатился по сплетенным пальцам, зависнув на кончиках. Дальше в пространство он почему-то не ушел — просто осел на коже. Нереализованные чары стали жечь пальцы, поэтому Алетейя сбросила магический знак, встряхнув руками. Пальцы горели. Але захотелось по-детски засунуть их в рот, чтобы охладить, но при Пэлоре она такого точно не стала бы делать.

Алетейя с досадой взглянула на статую. Что значила эта осечка? Ее магия настолько ослабла, или на храм были наложены чары, препятствующие анализу?

Пэлор хмыкнул.

— Да ладно тебе, Ланкастер. Ты же смелая девчонка — давай, просто возьми уже этот амулет.

Аля демонстративно отошла в сторону, освободив место у статуи.

— Только после тебя, Уильям, — с демонстративной нежностью ответила она. — Это же была твоя идея с альковом и паломничеством. Я не могу украсть у тебя почетную возможность найти следующую подсказку.

— Ладно, прячься за моей широкой спиной, трусишка, — сказал Пэлор, подходя к статуе.

Не церемонясь, он потянулся к цепочке и стянул амулет с ладони Морганы. Едва изумруд коснулся его кожи, он судорожно сжал руку и рухнул на колени. Его трясло, словно в лихорадке. Губы Пэлора побелели, на лбу выступил пот. Он закачался из стороны в сторону и начал шептать, постепенно переходя на крик:

— Он заслужил это, он заслужил... Послушай же меня! Почему ты не хочешь слушать?! Не отворачивайся! Не смей!

Первые секунды Аля просто стояла, как истукан, и хлопала ресницами. Таким сломленным и беззащитным она змея ни разу в жизни не видела. С трудом скинув с себя оцепенение, она стала хаотично думать, как ему помочь. Очевидно, нужно было как-то выбить из его руки амулет. Но заклинания в храме не работали, поэтому придется делать все вручную. Оставалось надеяться, что спятивший Пэлор не станет от нее отбиваться. Алетейя опустилась рядом с ним на колени рядом и вцепилась в его руку, пытаясь разжать длинные бледные пальцы. Она не хотела сама прикасаться к амулету и рассчитывала, что артефакт просто упадет на пол.

— Да отпусти ты его! — в сердцах воскликнула Аля, безуспешно борясь со стальной хваткой мага.

Внезапно ей в голову пришел очень заманчивый план — а что, если хорошенько ударить Пэлора по голове и просто вырубить его? Какая-то часть ее сознания сразу же возликовала и стала перечислять преимущества этой стратегии. В основном все преимущества укладывались в формулировку: этому гаду давно нужно было вмазать! Но рассудительная и менее кровожадная часть шептала: никому еще не становилось лучше от черепно-мозговой травмы.

Тем временем Пэлор бредил все сильнее, лицо его исказила гримаса острой боли. Пот стекал по вискам, дыхание сбилось.

— Он заслужил, заслужил, пойми, — причитал он, пытаясь доказать невидимому оппоненту свою правоту.

— Конечно, заслужил, — согласилась непонятно с чем Аля и предприняла еще одну попытку вырвать из его рук амулет.

Попытка не увенчалась успехом, но внезапно змей дернулся и распахнул глаза. В его взгляде читалась решимость. Он с криком выбросил амулет. Украшение полетело в сторону, звякнув о мрамор. Сам Пэлор тут же устало распластался на прохладном каменном полу, раскинув руки и ноги, как морская звезда. Грудь его тяжело вздымалась, а глаза смотрели в потолок. Серебристый свет луны освещал его красивое лицо. Он стал похож на мальчишку, с которым Аля училась много лет назад. Но даже тогда у него не было настолько открытого и почти невинного взгляда.

Аля подползла к нему ближе.

— Пэлор? — неуверенно спросила она. — Ты как?

Он не отвечал ей какое-то время, потом прикрыл глаза, собираясь с мыслями.

— А ты подними амулет, Ланкастер. И узнаешь.

Алетейя хмыкнула и встала, отряхивая платье.

— Ну, если ты опять ерничаешь, то значит, все в порядке.

Алетейя с опаской поглядела на амулет, который отлетел на пару метров в сторону, и решила сперва подойти к статуе. Она стала изучать мраморное изваяние на наличие каких-то надписей. Нашлись они на дне бассейна у ног Морганы. Выбитые в камне буквы, заполненные бирюзой, складывались в предложение:

Qui dolorem agnovit, ferre eum poterit.

«Тот, кто признал боль, сможет ее вынести» — перевела Алетейя надпись с латыни.

Все стало ясно.

— Моргана придумала ловушку для таких, как мы, — сказала она и зачитала надпись на дне бассейна вслух. — Очевидно, те, кто не рыдал рядом с альковом, не могут взять амулет без последствий.

Змей сделал пару глубоких вдохов и медленно перевернулся на бок, чтобы перенести опору на руку и колено, а затем попытаться встать. Было видно, что он изнеможен. Движения были медленными, неуверенными — совсем не похожими на его обычную грацию.

— Что ты увидел? — спросила его Аля — Какой-то кошмар? Ты кричал и бредил.

— Мне привиделось, что мы опять в школе, и ты моя напарница по проекту.

Алетейя закатила глаза.

— Если ты смирился с потерей способностей и решил податься в юмористы, Пэлор, я вынуждена тебя огорчить…

Закончить предложение Аля не смогла — ее внимание привлек яркий свет, который сочился из амулета. Она подошла ближе и увидела, что на крупном изумруде проступила надпись: «Признав боль, накорми меня своим страхом».

Пэлор тоже приковылял и прочитал послание.

— Видимо, нам нужно взять амулет с собой, — сказала Алетейя.

— Я до этой хрени больше не дотронусь, — высказал змей свое мнение и отошел в сторону.

Алю так и подмывало напомнить ему о его же словах, что она, трусиха, может спрятаться за его широкой спиной. Но она решила промолчать. Пэлору и так досталось. Алетейя вытянула из-под ворота пальто палантин и использовала его как прихватку, чтобы поднять амулет. К счастью, без прямого прикосновения к коже он не причинил ей никакого дискомфорта. Завернув опасный трофей в мягкий кашемир, Аля положила сверток в сумку.

— Готов возвращаться? — спросила она змея, который пытался вернуть прежнюю маску ленивого самодовольства, но все равно выглядел каким-то помятым и осунувшимся.

Он кивнул и опять вошел в портал первым. Аля на какое-то мгновение осталась в храме одна. Она повернулась к статуе, и ей показалось, что мраморная Моргана хитро ей улыбнулась. Каменные губы словно чуть изогнулись, глаза заблестели в лунном свете.

— Извини, что пытались обмануть тебя, Целительница, — зачем-то сказала Алетейя вслух. — Мне очень нужна твоя помощь. Даю слово больше не потакать козням Пэлора!

Дав это странное обещание пустому храму, она глубоко вздохнула и шагнула в портал.

После ночной вылазки Алетейя спала как убитая. Домой она вернулась под утро — и это им еще повезло уйти из мастерской незамеченными. Время в порталах текло по-другому, и хорошо еще, что в их случае в реальности прошло всего пару часов, а не месяц. Когда Аля вышла из портала, Пэлор уже успел достать спящего Питера из-под навеса. Он закинул его руку на свои плечи.

— Ну, наконец-то, — прошипел он на Алетейю и достал из кармана телепортационный ключ.

Видение, которое показал Пэлору амулет, явно подпортило ему настроение. По-другому объяснить его поведение Аля не могла. Все-таки они продвинулись на шаг вперед в своих поисках — можно было бы и порадоваться. Решив не спорить с раздраженным магом-убийцей, Аля взяла Питера под другую руку, беря на себя часть его веса. В этот момент они услышали, как в замке мастерской проворачивается ключ.

Мысли в голове Алетейи закрутились в панической карусели. Успеют ли они исчезнуть до того, как реставраторы их увидят? Пожалуются ли немаги в бюро злоупотребления волшебством? Аля уже хотела попробовать наложить на них чары морока, но она ужасно хотела спать, да и вообще не могла полагаться на свою магию. Волшебство едва теплилось где-то на дне ее внутреннего резервуара, откликаясь вяло и неохотно.

Когда дверь открылась достаточно, чтобы их могли увидеть, Пэлор наконец активировал ключ. Последнее, что Аля увидела — сонное лицо молодого реставратора в дверном проеме. Ключ перенес их в парк недалеко от музея, прямо за остановку общественного транспорта. Рядом шумела дорога, фары машин рассекали предрассветную мглу. Воздух был холодным, пахло опавшей листвой и бензином. Пэлор сказал, что сам доставит Питера домой. Он поймал такси, загрузил спящего «друга» на заднее сиденье и бросил Алетейе на прощание лишь короткое:

— До связи.

Аля осталась одна. Она думала тоже взять такси, но тут на удачу к остановке подъехал автобус, который шел прямо до ее дома: знакомый номер маршрута приветливо светился на зеленом табло. Уставшая, со слегка потекшим макияжем и растрепанной прической, Аля уселась на дальнее сидение и поймала себя на ностальгии. В семнадцать лет они с девочками точно так же ехали после клубов домой на первом автобусе. Денег у студенток лишних не было, поэтому приходилось ждать утра. Мысль о том, что ей уже тридцать три года, а с деньгами по-прежнему туго, слегка царапнула эго. Ну, может, и не слегка.

Когда Алетейя зашла домой, Гвини спала и даже ухом не повела. Рыжуля свернулась в клубок на диване, будто демонстративно закрыв мордочку пушистым хвостом. Аля постаралась сильно не шуметь, чтобы не тревожить фамильяра. Хотя слух у кошки был острее человеческого, и по меркам Гвини она все равно вела себя как слон в посудной лавке: каждый шаг по паркету был мини-землетрясением, звон ключей как звон колокола, а сумка шуршала как лес в время дождя.

Приняв душ и насыпав Гвиневре корм, Аля доковыляла до кровати и провалилась в сон. Сны ей снились странные. Она бродила по огромному пустому замку в поисках чего-то, но комнаты постоянно меняли свое местоположение. Коридоры искривлялись, двери вели не туда, и Алетейя постоянно выходила в большой зал, где на троне восседала Моргана. Волшебница порой выглядела как статуя, а иногда превращалась в живого человека. Она дразнила Алетейю и говорила странные фразы. Одну из них Аля запомнила: «Когда у змеи болит голова, она спит посреди дороги».

Оригинально, ничего не скажешь. И почему во сне любая чушь кажется чем-то вменяемым? Аля проснулась в четыре часа дня с этой мыслью. Она сладко потянулась, и желудок ее сразу же заурчал. Повинуясь чувству голода, Аля встала, нашла на полу мягкие домашние тапочки и пошла на кухню, зевая и потирая глаза. Когда она проходила мимо прихожей, то бросила взгляд на сумочку, которая осталась висеть на крючке рядом с пальто. На свежую выспавшуюся голову все произошедшее в мастерской казалось чем-то нереальным. У Алетейи появилось нестерпимое желание проверить сумочку — лежит ли там завернутый в палантин амулет? Или ей все приснилось?

Поборов себя, Аля решила сперва поесть, а затем рассмотреть добытый артефакт со всей осторожностью. Она загрузила в пароварку рис и овощную смесь, которую заранее положила размораживаться. Теперь нужно было отвлечь себя чем-то на двадцать минут, чтобы не думать о ноющем желудке. Аля выпила теплой воды и села за стол, чтобы просмотреть сообщения в телефоне. Если не считать парочки смешных картинок, скинутых в общие чаты, никто ей не писал.

Повинуясь чувству вины, Аля спросила у Питера, как он себя чувствует. Хотя не была уверена помнит ли тот вообще что-то. Может, Пэлор наложил на него чары забвения. Отправив сообщение Питеру, Аля написала змею. Сообщение Питеру ушло, хотя осталось непрочитанным — под текстом тускло обозначились две серые галочки. А вот Пэлору отправить что-либо у нее не получилось. В мессенджере высветилось сообщение: «Номер заблокирован или не существует». Аля нахмурилась. Что это еще за новости?

Глава 6

Сделав непонятно какой по статусу прием пищи в середине дня, Алетейя вышла в коридор, сняла с вешалки сумку и отправилась в гостиную. Она попыталась открыть замок, но собачка зацепилась за ткань палантина, и молнию заело. Алетейя выругалась.Что ж, палантин точно был в сумке, но был ли в палантине амулет? Решив проблему с замком, Аля осторожно достала сверток и положила его на кофейный столик. Развернув палантин, она нашла внутри амулет. Изумруд в нем был просто огромным. Даже не верилось, что такое богатство могло вот так просто лежать перед ней в ее скромной гостинной. Алетейя почувствовала, как Гвини запрыгнула на диван и подошла ближе.

— Что-нибудь чувствуешь? — спросила у нее Аля.

Гвини умела удивлять ее своими талантами, но в этот раз кошка не спешила подавать какие-либо знаки. Она не стала обнюхивать амулет, но и не шипела на него. Значит, однозначно опасным он не был.

В итоге Алетейя решила поискать информацию в магическом разделе интернета. Она сфотографировала амулет и загрузила фото в браузер, потом ввела особый пароль, чтобы активировать поиск по магическим статьям и книгам. Такое ограничение было сделано для того, чтобы обычные люди не могли купить через интернет что-то волшебное и опасное. Экран на мгновение замерцал фиолетовым, требуя подтверждения статуса, — Аля приложила к значку палец, и верификация сработала.

Через час интернет-серфинга ее шея затекла, а в глазах зарябило, но ничего путного она так и не нашла. Алетейя искала информацию об амулете по ключевым словам: «Моргана», «лечение», «страхи», «амулет», «изумруд», но нашла лишь статьи об исцеляющих свойствах драгоценных камней. Наконец поисковик выдал ей отрывок из какой-то легенды. Один из подданных короля Артура чего-то страшно боялся, и тогда Моргана... На этом моменте текст обрывался. Всплывающее инфо-окно подсказывало, что полную версию легенды можно найти в книге «Сказания древней земли» Вильгельма Остиса, которая хранится в библиотеке при историческом университете. Алетейя скопировала название книги и имя автора себе в заметки и решила, что отправится в библиотеку завтра.

Она отложила телефон, потянулась, а потом встала и подошла к комоду. В самом нижнем ящике хранились вещи для рукоделия: нитки, пряжа, краски. Там же лежала старая деревянная шкатулка. Аля решила спрятать в нее амулет, чтобы до него случайно не дотронулись ни она, ни Гвини. Она подставила раскрытую шкатулку к краю столика и палантином смахнула в нее изумруд.

Остаток дня Алетейя провела за уборкой. В детстве она мечтала скорее выучить заклинания для мытья посуды и пола и сдувать пыль с полок маленьким волшебным торнадо. Но, оказалось, что даже ведьмам приходится убираться. Максимум, что можно было сделать с помощью магии: это сварить хорошее чистящее зелье, чтобы удалить сложное пятно с ковра или дивана. К тому же уборка являлась обязательным ритуалом заземления: монотонная работа позволяла очистить сознание, привести мысли в порядок и обновить магическую энергию.

Так Алетейя смирилась со своей судьбой и даже стала находить в уборке что-то хорошее. Она часто слушала аудиокниги или какие-то подкасты, но в этот раз ей захотелось убраться в тишине. Разобрав накопившийся за несколько дней беспорядок, Аля посмотрела на фикус, который так и не пересадила. Старый горшок ему явно был маловат, так что часть корней уже поднималась над землей, упираясь в пластиковые стенки.

— Прости, дружище, — сказала Аля растению. — Обещаю, я займусь тобой завтра, когда вернусь из библиотеки.

Зеленый сосед не ответил, но в положении его листьев и в наклоне ствола считывалось какое-то недоверие. Пообещав себе не забыть в этот раз о фикусе, Аля решила пока позаботиться о холодильнике — к сожалению, еда в нем тоже не появлялась волшебным образом.

Когда она вышла из дома, на улице уже стемнело. К счастью, магазин находился недалеко, да и район у них был спокойным, поэтому переживать было не о чем. Сильный ветер трепал деревья и пускал рябь на лужи, в которых отражался свет от фонарей. Взгляд Алетейи уловил в окружающей обстановке что-то странное. Это была профессиональная привычка — в заколдованных местах вещи, тропинки и деревья могли менять свое положение, путая экспедицию. Аля попыталась понять, что конкретно ее смутило. Машины… Алетейя знала машины соседей наизусть — если не все номера, то марки. Соседи всегда ставили авто на те же места, поэтому картинка того, как должна выглядеть парковка перед домом в будний день вечером, закрепилась в сознании. Сейчас же на парковке была лишняя темно-серая машина.

Аля продолжила идти по асфальтированной дорожке в сторону магазина. Она старалась держаться расслабленно — руки в карманах, плечи опущены, походка неспешная, но в голове прокручивала варианты развития событий. Да, уже было темновато, но осмелятся ли незнакомцы напасть на нее в оживленном районе прямо перед домом? В окнах горел свет, где-то играли дети, лаяла собака.

В том, что опасность угрожала именно ей, Алетейя не сомневалась. Она сразу почувствовала, как вихрь мурашек пробежался по затылку и спустился по шее вниз, разливаясь холодком между лопатками. Так работало ведьминское чутье. И оно Алю еще ни разу не подводило. Она шла, прислушиваясь к шуму улицы и пытаясь разобрать звук шагов позади. До магазина она добралась без приключений.

Зайдя внутрь, она остановилась и сделала вид, что изучает стенд при входе. На самом деле она наблюдала за улицей через стеклянные двери. Темно-серая машина медленно проехала мимо и припарковалась у соседнего дома. Фары погасли.

Заполнив корзину продуктами и не забыв прихватить для Гвини ее любимое лакомство, Алетейя задумалась над своими дальнейшими действиями. Может, стоило купить что-то для защиты, уж коль на магию свою она уже полностью полагаться не может? Она еле подавила нервный смешок.

«Да, Ланкастер, купи мандарины и швыряйся ими в преследователя! Можешь еще банановую кожуру на дорожку бросить — вдруг он на ней поскользнется?» — подумала Аля.

Она посмотрела на стойку с учебными принадлежностями, где лежали канцелярские ножи, но сразу отказалась от этой идеи. Аля оплатила товары на кассе и вышла из магазина. Вечерний воздух показался еще холоднее, а улица пустынней. Где-то вдалеке выла сирена скорой.

Незнакомец подошел к ней через пару метров. Высокий, широкоплечий и в темном пальто он чем-то напоминал Пэлора. Только вот змей был скорее кривлякой — как актер выверял каждый жест и позу, а этот субъект двигался как боец — уверенно и с напором. Волосы русые и зачесаны назад, лицо совершенно нейтральное. По такому типажу сложно было составить фоторобот: серые глаза, прямой нос, тонкие губы. Ничего запоминающегося.

— Разрешите вам помочь, мисс Ланкастер? — сказал бугай и потянулся к ее пакету.

Голос спокойный и вежливый.

Аля подумала, что ей стоило, наверное, взять арбуз килограммов на двенадцать. Она бы в таком случае точно не проиграла: если с ней хотят просто поговорить, то бугай помог бы донести ягоду до дома, а если хотят убить, то она могла бы хорошенько ударить мафиози пакетом.

— Благодарю, — ответила Алетейя, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но принимать помощь от незнакомцев как-то странно, согласитесь. К тому же, сумка моя не такая тяжелая.

Бугай хмыкнул, но не оставил попытки быть галантным. Его рука — крупная, с перстнем на мизинце — потянулась к ручке пакета. Аля решила подыграть, если уж преследователю захотелось быть милым. Она позволила мужчине забрать свои покупки... видимо, в заложники?

— Я друг вашего школьного товарища, — он подарил Алетейе улыбку, которая не коснулась его глаз. Как всегда делал Пэлор.

Значит, люди, от которых змей прятался, вышли на нее? Что ж, Аля с самого начала осознавала, что связываться с ним было чревато.

— «Товарищ» — это громко сказано, — ответила она, продолжая идти в сторону дома.

Бугай шел рядом. — В любом случае, товарищи представляют тебе своих друзей сами.

— О, я уверен, Уильям бы с радостью меня вам представи, мисс Ланкастер. Только вот он не выходит на связь, и я за него беспокоюсь.

В голосе мужчины, конечно же, не было никакого беспокойства, только затаенная угроза. Это наверняка был кто-то из подручных большого босса — нанимателя Пэлора. Вчера в ресторане у змея каким-то образом оказалась пачка банкнот. Наверное, безденежье его доконало, и он решил снять деньги с карты, за что и поплатился.

— И чем я могу вам помочь? — спросила Аля, стараясь потянуть время и успеть дойти до подъезда.

— Просто подскажите, где я могу найти нашего общего друга, — мужчина говорил так, будто они обсуждали погоду. Легким, ни к чему не обязывающим тоном.

— Боюсь, я не смогу, — Аля пожала плечами. — Признаюсь, у меня был его номер, но сегодня я узнала, что он заблокирован.

— Как жаль, — сказал мужчина. — А может быть, вы знаете, чем наш друг занимается в городе? Где он остановился? С кем встречается?

Алетейя решила использовать проверенную годами тактику: говорить максимально честно, но не все. Тогда ее будет сложнее поймать на лжи. А уж такие люди, как ее неожиданный провожатый, умели распознавать обман.

— Мы с Уильямом столкнулись случайно на терапии для магов, — ответила она. — Но вы, наверное, и так об этом знаете. Мы немного поболтали после встречи, и он дал мне свой контакт, предложив как-нибудь увидеться. А сегодня утром я обнаружила, что номер больше не существует.

Она говорила спокойно, без запинок. Мужчина остановился. Аля тоже. Они стояли у входа в подъезд, свет над дверью мерцал — управляющей компании давно следовало заменить гаснущую лампочку. Алетейя сделала мысленную пометку — обязательно подать заявку на сайте, если останется жива.

— Как некрасиво со стороны Уильяма обманывать такую очаровательную девушку, — посочувствовал ей незнакомец. Он внимательно изучал ее лицо.

— Согласна с вами, — Аля встретила его взгляд.

Пауза затянулась. Где-то наверху хлопнула дверь, послышались шаги по лестнице.

— Хорошо, — наконец сказал бугай и протянул ей визитку. — Если Уильям объявится, сообщите, пожалуйста, об этом мне.

Алетейя взяла визитку: плотная бумага, тиснение выполнено золотом. На ней было написано «Джозеф Доран» и ниже цифры телефона.

Аля положила визитку в карман, а потом забрала пакет из рук мужчины:

— Спасибо за помощь.

Она развернулась и зашла в подъезд. Дверь за ней медленно закрылась с тихим щелчком. Только тогда Алетейя позволила себе выдохнуть.

***

Спала Аля плохо. В голову лезли разные мысли — от пропавшего Пэлора до загадочного амулета в шкатулке, от плачущего Питера до холодных угроз Джозефа Дорана. Также сказывался сбитый накануне режим — организм не понимал, когда спать, когда бодрствовать. Каждый раз, когда Алетейя проваливалась в дрему, ей снились широкие мраморные коридоры, по которым за ней медленно ехала темно-серая машина.

На утро Аля чувствовала себя разбитой и сонной, но все равно встала пораньше, быстро позавтракала и надела удобную немаркую одежду. Она решила, что в джинсах и в толстовке ей будет проще драться и убегать, если ее все-таки решат запихнуть в багажник. Она также надела на себя пару магических украшений: фенечку с узором из защитных рун и малахитовую брошь в виде жука. Брошь была маячком, по которому местоположение Али могла отследить служба магической безопасности.

Алетейя надела кроссовки и собрала волосы в пучок, потом посмотрела в зеркало. Небрежный спортивный вид сделал ее похожей на молодую студентку. Возможно ей это будет даже на руку. Все-так она шла в библиотеку при университете.

На улице моросил надоедливый мелкий дождь, промокнуть под которым можно было за минуту. Аля накинула капюшон и слегка пригнулась, защищаясь от ветра, который швырял холодные капли прямо в лицо. Несмотря на то, что основная масса офисных клерков и студентов уже разбрелась по школам и конторам, общественный транспорт до сих пор был переполнен. Алетейя кое-как втиснулась в автобус. Люди тесно прижимались друг к другу, в салоне пахло мокрой одеждой и дешевым кофе из автоматов. Чтобы как-то скоротать двадцать минут поездки, Аля стала смотреть в окно.

За последние дни деревья еще больше оголились, а ковер из опавшей листвы стал бурым и пожухлым. Сезон красивых фотографий для соцсетей явно уходил. Вообще, Але нравилась смена времен года, и жить в вечном лете она не смогла бы. Но в этом году она не успела насладиться летом. Во-первых, оно выдалось прохладным и дождливым. Во-вторых, почти два месяца она таскалась по судам и адвокатским конторам.

Родственники пострадавших геологов обвинили ее в профессиональной халатности. Хорошо, что мисс Элиот сразу свела Алю с хорошим адвокатом и поставила на уши профсоюз магов-проводников. Ей удалось отбиться от обвинений, но адвокат предупредил ее и мисс Элиот, что родственники пострадавших наверняка будут подавать апелляцию. Алетейя старалась пока об этом не думать и наслаждаясь затишьем перед бурей.

Судье, коллегам и адвокату она как заведенный болванчик рассказывала одну и ту же историю. На самом деле события той ночи в лагере Аля помнила с трудом. В голове остался набор сухих фактов, словно она увидела их в сводке новостей и теперь пересказывала. В ее речи не было никаких эмоций, что бесило родственников пострадавших еще больше. Им казалось, что она не испытывает раскаяния, но, на самом деле, она вообще ничего не испытывала. Внутри был полный штиль, будто произошедшее ее не касалось. В итоге, этим летом она не потеряла свободу, но потеряла работу и магию.

Алетейя часто размышляла на эту тему, прислушиваясь к себе. Да, ей было грустно и страшно, да, на нее навалились проблемы и потери, но она не чувствовал себя сломленной. Почему же магия стала уходить? Раньше она думала, что поломка магического ядра случается только после тотального разрушения личности, какой-то глубочайшей депрессии и смены ценностей, но, видимо, на этом факторы риска не заканчивались.

Питер, например, выглядел совершенно потерянным: любимая жена и карьера исчезли из его жизни, а амбиции погибли. Аля же не смогла бы заплакать перед альковом при всем желании. Слез не было — только какая-то пустота внутри. А вот Пэлору, как оказалось, было над чем проронить слезу. Алетейя даже подумать не могла, что его может так трясти. Ей было неловко вспоминать его умоляющий тон и крики. Перед кем Пэлор так провинился? Перед боссом?

Аля с удовольствием покинула душный салон автобуса, когда приветливый женский голос объявил остановку «Университетская площадь». За время поездки дождь заметно усилился, поэтому она попала под настоящий ливень. Холодные капли барабанили по макушке и плечам, а ветер швырнул ей в лицо выбившуюся из пучка прядь. Алетейя поморщилась, поправила сумку и побежала в сторону университета.

Здание университета возвышалось над окрестными домами, как утес над морем. Это был настоящий готический замок с остроконечными башенками. В пасмурный день он выглядел особенно мрачно и торжественно. Самый высокий шпиль на крыше университета венчал флюгер в виде спящего дракона. Один из парней, с которым Аля гуляла в юности, рассказывал, что у студентов-историков была особая примета, с ним связанная. Ребята запоминали положение хвоста дракона в начале семестра, чтобы на экзаменах попросить удачи у правильного покровителя.

Каждый покровитель соответствовал стороне света и имел свои предпочтения в вопросах умасливаний. За север отвечала хладнокровная Вальда — чтобы получить от нее благословение, накануне экзамена нужно было спать с открытыми окнами и без одеяла. За юг — милостивый Аврелий, который требовал угощать сокурсников апельсинами всю неделю до зачета. Зора отвечала за восток и делилась удачей с теми кто регулярно поддерживал чистоту и порядок в своей комнате. А западный Корвин любил, когда студенты заводили новые полезные знакомства в течение семестра.

Аля перебирала в памяти имена покровителей и их требования, пока поднималась по широким каменным ступеням, отполированным тысячами подошв. На массивной деревянной входной двери красовался герб университета: синее знамя с изображением горящей лампады и открытой книги.

Алетейя толкнула дверь и вошла в просторный холл. Погода была пасмурной, поэтому внутри зала царил мягкий полумрак, но в солнечный день здесь, наверное, было очень красиво: узорчатые окна бросали ажурные цветные тени на каменный пол, а по стенам плясали солнечные зайчики. Сейчас же холл выглядел строго и немного уныло. Пахло книгами, свежей краской от недавнего ремонта, а со стороны кафетерия доносился запах свежей выпечки. За круглой информационной стойкой сидел хмурый охранник. Судя по всему, он выполнял еще и работу администратора. Але стало даже немного его жаль — шел лишь первый учебный семестр, а вид у мужчины был изможденный. Неужели историки доставляют столько хлопот?

— Добрый день, — Аля подошла ближе и постаралась улыбнуться как можно дружелюбнее. — Подскажите, как пройти в библиотеку?

— Уже два месяца учатся, не знают, как в библиотеку пройти! — гневно пробурчал охранник. Ответа на свой вопрос Алетейя так и не получила.

— А… я не студентка. Я исследователь. Мне нужна книга для научной работы. — уточнила Алетейя.

Охранник-администратор окинул ее скептическим взглядом — от мокрых кроссовок до влажных, слипшихся волос. Ей показалось, что он скажет что-то вроде: «Тоже мне исследователь нашелся».

— Вообще-то у библиотеки отдельный вход, а здесь не проходной двор. — Он тяжело вздохнул. — Ладно, раз уж зашли, поворачивайте в левое крыло, идите в конец коридора до лестницы и поднимайтесь на второй этаж.

Стараясь не задерживаться у стойки, Алетейя кивнула и последовала по указанному маршруту. Стены коридора украшали гравюры, изображавшие рыцарские турниры, осады замков и торжественные коронации. Аля ощутила дежавю — она уже когда-то была в этом месте. Точно! Она же видела похожий коридор во сне! Был ли он вещим?

Оставалось надеяться, что в реальности лестницы и комнаты университета не будут менять своего положения, а по коридору не станут разъезжать темно-серые машины.

Поднявшись на второй этаж по скрипучей деревянной лестнице, Аля увидела красивую резную дверь с витражными стеклами. На ней висела табличка: «Библиотека».

Внутри оказалось безлюдно. Студенты сидели на парах, а зеваки вроде Алетейи сюда очевидно захаживали редко. Вдоль стен читального зала стояли высокие шкафы, набитые книгами; по другому краю тянулись ряды темных дубовых столов с зелеными лампами. Аля прошла зал насквозь и, повернув налево, сразу же наткнулась на молодого библиотекаря — худощавого парня в очках и с бородкой.

Узнав, что Алетейя не обновляла свой единый читательский билет уже пару лет, библиотекарь попросил ее пройти к стойке. После заполнения бланков Аля получила новенький ламинированный билет, а парень ненадолго исчез в лабиринте стеллажей. Через пять минут он вернулся, держа в руках «Сказания древней земли» Вильгельма Остиса.

— Это очень редкое издание. Пятнадцатый век. Работать с ним можно только в перчатках. Фотографировать страницы запрещено. — проинформировал ее библиотекарь

Аля кивнула. Библиотекарь сам положил книгу на ближайший стол, который стоял напротив регистрационной стойки. Очевидно, он решил убедиться, что читательница не нарушит ни одного из озвученных правил. Натянув тонкие хлопковые перчатки, которые уже лежали на столе, Аля принялась осторожно листать книгу. Она попыталась найти страницу с содержанием, чтобы скорее перейти к легенде, связанной с Морганой, но оглавления в книге не оказалось. Смирившись с судьбой, она принялась перелистывать страницу за страницей в поисках хоть какого-нибудь упоминания о волшебнице. Страницы были плотными и желтоватыми, кое-где на бумаге виднелись мелкие темные пятнышки. Из-за старинного шрифта читать текст было непросто: Але приходилось разбирать почти каждую витиеватую букву, но со временем она приноровилась.

Дождь барабанил по стеклу. За высокими окнами шумели редкими пожелтевшими листьями промокшие деревья университетского сада. От библиотечной тишины, монотонного шелеста страниц и тусклого света лампы Алю потихоньку начало клонить в сон. Она периодически встряхивала головой, пытаясь не терять концентрацию, и перечитывала одни и те же строки по два раза. Наконец, на двести тридцать седьмой странице Алетейя нашла то, что искала.

Легенда была написана таким же архаичным языком, что и другие тексты, поэтому Але пришлось поднапрячься, чтобы что-то понять. Она смогла разобрать следующее:

Один из самых отважных вождей, присягнувших верховному королю бриттов на верность, внезапно стал бояться всего на свете, даже собственной тени. Он перестал покидать свою крепость, не принимал послов и не появлялся на совете старейшин. По ночам слуги слышали, как их господин кричит из-за кошмаров. Люди стали подозревать, что вождя кто-то проклял. Наконец, состоянием своего вассала заинтересовался король Артур. Он обратился к Мерлину за помощью, и маг раскинул кости. Волшебник увидел в них символы: ведьма, озеро и дар. Мерлин решил, что вождю поможет Моргана: она должна вручить ему некий подарок. К тому времени отношения короля с колдуньей были уже весьма натянутыми, и все же он повелел советникам снарядить посольство к озерной ведьме: задобрить ее и попросить о даре.

Послы привезли Моргане тонкое руно, выделанные шкуры, бочонки эля и корзины воска. Она приняла подношения, а взамен передала их вождю амулет с изумрудом. Моргана пообещала, что драгоценный камень впитает в себя все страхи правителя.

Благодарные посланники вернулись в крепость и вручили украшение вождю. В ту же ночь он впал в исступление. Крепость наполнилась тенями и криками; глаза воина заволокло пеленой ужаса, и он перестал узнавать домашних. В конце концов вождь перебил в берсеркерской ярости почти всех. Когда рассвело, он пришел в себя, увидел учиненное им злодейство и горько зарыдал. Он сорвал с шеи проклятый изумруд и бросил его в погребальный костер, к телам погибших. После этого вождь ушел скитаться по холмам и долам — безымянным странником без земли и чести. Узнав о случившемся, Артур еще сильнее возненавидел Моргану и с тех пор не обращался к ней за помощью. Пророчество Мерлина исполнилось буквально: вождь избавился от страха, однако заплатил за это страшную цену.

Аля пробежалась глазами по тексту еще раз. Ладони ее вспотели, во рту появилась горечь. Мысль о том, что они с Пэлором связались с настолько злым волшебством, пугала. Хорошо еще, что змей не набросился на Алетейю, когда украшение попало ему в руки. Можно ли было вообще хранить у себя подобный предмет? Могущественные артефакты следовало регистрировать в департаменте магической безопасности и запрашивать лицензию. Но они-то с Пэлором добыли амулет через ритуал... Вписывался ли этот случай в раздел волшебного законодательства об археологических находках?

Во время экспедиций Алетейя, как маг-проводник, была обязана фиксировать сведения о любых магических находках в специальном журнале, а потом передавать информацию о местоположении и свойствах артефактов начальству. Забирать или даже сдвигать с места наделенные силой предметы категорически запрещалось, ведь они могли выполнять самые разные функции: сдерживать проклятия, служить маяками для потусторонних существ или являться частью энергомеханизма, питающего что-нибудь масштабное во всем регионе. Например, волшебную космическую консерваторию.

Что ж, Пэлор пропал с радаров из-за своих неприятностей с бандитами, а Але в одиночку предстояло решить, что делать дальше. Возможно, она отнеслась к прочитанному слишком уж серьезно. Современным магам было известно, что Моргану понапрасну веками обвиняли во всем подряд, но такова была политика Мерлина и друидов. Даже в тексте Отиса хватало противоречий: почему Мерлин не взялся лечить вождя сам? Точно ли посланники выполнили все указания Морганы? Может быть, целительница сказала им запереть вождя на ночь в погребе, а слуги не решились поступить так со своим правителем?

Опять же, как один человек смог положить столько народа? В тексте явно ощущалась какая-то гипербола. Ладно бы, вождь кинулся с мечом наперевес на толпу стражников, кого-то ранил, но быстро оказался скрученным, а так получается, что он всю ночь всех резал и остался целехоньким. Аля поняла, что ей необходимо было окончательно решить, как относиться к Моргане. Если она не готова была доверять методам целительницы, то зачем отправилась искать чашу?

Главы: 7,8

Глава 7

Алетейя покинула библиотеку через главный вход и оказалась в небольшом сквере. Дождь к этому времени закончился, но все скамейки были мокрыми, а с ветвей на гравийные дорожки капала вода. Людей в сквере почти не было — только пара студентов торопливо пересекла размокший от дождя участок и шмыгнула в здание. Погруженная в собственные мысли, Аля решила прогуляться по кварталу. Можно было дойти до торгового центра и пообедать на фудкорте — время близилось к обеду, и пустой желудок все настойчивее напоминал о себе.

Через десять минут из-за рваных серых туч показалось солнце. Алетейя поморщилась от яркого света и поняла, что в очередной раз попала в погодную ловушку. Она подумала, что дождь зарядит на весь день, и не догадалась закинуть в сумку солнечные очки. Стараясь не сердится на переменчивую осеннюю погоду, Аля шла по тротуару вдоль дороги и старалась наслаждаться свежим воздухом и звуками природы. Наушники она не надела, так как хотела держать ушки на макушке.

Звуков было много: шины авто шуршали об асфальт, автобусы иногда гудели, а со стороны парка доносилась меланхоличная мелодия саксофона. По дороге ей пару раз встретились собачники. Аля не переставала удивляться насколько мелкие породы люди умудрялись выводить. В последнее время у нее даже появилась новая фобия: она боялась задуматься и случайно наступить на какое-нибудь микроскопическое существо, которое бегало без поводка и хозяина.

Алетейя не сразу заметила, что за ней, замедлив ход, едет какая-то машина. Сердце екнуло. Хороша же она! Утром нацепила на себя кучу защитных амулетов, а уже в обед забыла обо всякой осторожности. Аля обернулась, приготовившись бежать наутек. На обочине припарковался ярко-красный «Порше». Стекло опустилось и из окна высунулась женская рука с безупречным алым маникюром. Рука ей помахала. Следом показалась рыжеволосая голова. Это была Моника, ведьма из психотерапевтической группы, которая работала в сфере пиара.

— Алетейя? — сказала Моника с легкой неуверенностью в голосе. Очевидно, она боялась, что могла обознаться.

Аля подошла к машине ближе.

— Моника?

Ведьма улыбнулась уже более расслабленно.

— О, значит, я не обозналась! Садись, подвезу!

Аля решила не задерживать Монику — вдруг парковаться в этом месте было нельзя. Она быстро обошла «Порше», открыла красную дверцу и села на пассажирское сиденье. Оно оказалось великолепно мягким и мгновенно подстроилось под особености ее тела. Уставшая от долгой ходьбы спина сразу расслабилась, и Аля еле удержалась, чтобы не закряхтеть от удовольствия.

В салоне пахло кожей и уже знакомыми сладкими духами, которые были на Монике в прошлую пятницу. Она была одета в то же самое красное приталенное пальто. Рыжие волосы Моники были уложены в легкую волну, а яркая подводка на губах чуть выходила за край, визуально увеличивая их объем. На аккуратном носу красовались широкие солнечные очки с леопардовым принтом на дужках. Аля бросила короткий взгляд в зеркальце над приборной панелью и увидела, что заднее сиденье машины было завалено спортивными сумками и кофрами с одеждой.

— Извини за беспорядок, — сказала Моника, притормаживая на светофоре. — Адда — певица, на которую я сейчас работаю, — на выходных снимает клип. Я ношусь со всей съемочной группой как белка в колесе. Вот, вырвалась пообедать. Составишь компанию? Я знаю хорошее местечко, тут недалеко.

При упоминании о еде живот Али согласно заурчал, а мозг стал ворчать, что Моника наверняка обедает в местах, которые им не по карману.

Попетляв по узким улочкам старой части города — мимо домов с симпатичными, но уже облупившимися фасадами, модных бутиков и фруктовых ларьков, — «Порше» остановилось у небольшого ресторанчика. Над синей входной дверью покачивалась кованая вывеска в форме оленя. Буквы названия потемнели, и Аля так и не смогла прочитать его полностью. Кажется, там было что-то про охотника: «Дом охотника» или «Добыча охотника». Перед входом в ресторан росли розовые кусты. Летом, наверное, они смотрелись роскошно, а осенью успели превратиться в нечто сухое и шипастое.

Аля и Моника вошли в сумрачный зал, пропахший тушеным мясом и тимьяном. В колонках играла негромкая джазовая музыка. У окна сидела молодая пара, в дальнем углу — пожилой господин с газетой, а трое мужчин в деловых костюмах заняли большой стол в центре и рассматривали какие-то документы. Администратор — полноватый мужчина в белой рубашке и в клетчатом жилете — сразу узнал Монику и поприветствовал ее, слегка поклонившись. Затем он провел постоянную посетительницу и ее знакомую к столику, который находился в небольшом арочном выступе. Выступ венчала красивая резная арка. Создавалось впечатление, что их разместили в отдельной маленькой комнатке.

Когда Аля открыла меню и уже приготовилась падать в обморок от цен, Моника заявила, что обедают они за ее счет. Алетейя не возражала. Ей вообще не была свойственна ложная скромность: если человеку нравилось играть в щедрость, то она была лишь благодарна. Они быстро определились с блюдами и сделали заказ. Аля воспользовалась советом Моники и выбрала коронное блюдо ресторана — тушеное ассорти из мяса и овощей. Порция оказалась просто огромной, но над тарелкой поднимался настолько ароматный пар, что Алетейя решила, что съест все до последней крошки.

После краткого обмена вежливостями они вернулись к разговору об Адде и ее клипе. Алетейя узнала, что съемки пройдут на выходных в старом особняке за городом. А еще Адда убедила Монику сыграть роль злой ведьмы, которая пленила Адду в своем мрачном доме.

— Какая из меня актриса? Это просто смешно, — пожаловалась Моника, отправляя в рот очередную порцию тушеного мяса. — Но Адда настолько загорелась этой идеей, что переубедить ее невозможно. Я не смогу прийти на встречу группы: мы уедем за город ранним утром. Оператору нужно сделать пробные кадры, а гримерам — протестировать на нас макияж.

— А ты чем сейчас занимаешься? — спросила ее Моника, положив приборы на пустую тарелку. — Я помню, ты говорила что-то про экспедиции.

— Да, — ответила Аля. — Я сопровождала экспедиции, но сейчас нахожусь в отпуске без содержания — из-за проблем со способностями.

Она заметила, что Моника слушает ее рассеянно и явно хочет перевести на разговор на какую-то другую тему. Интересно.

— Слушай, а ты же знакома с новеньким, который приходил в группу?

Алетейя едва не закатила глаза, но остановила себя. Становиться свахой для Пэлора она не собиралась. Еще не хватало, чтобы женщины выпрашивали у нее его номер. Может, еще краткую рекомендацию на него выдавать, чтобы не говорили потом, что она их не предупредила.

— Да, мы с Уильямом учились вместе, — ответила она, чуть помедлив. — Но после школы не общались. Я не ожидала увидеть его в группе.

— О, понятно, — Моника, очевидно, уловила в ее тоне какое-то напряжение и постаралась разрядить обстановку. — Просто у нас со старичками из группы есть свой чат, и Питер недавно упомянул, что вы с Уильямом работаете над чем-то вместе.

Имя Питера привело Алю в чувство. Злость отступила, а в груди зашевелилась совесть и чувство вины. Интересно, что он написал в чате? Говорил ли про альков?

Моника тем временем продолжила:

— Дело в том, что я хотела бы пригласить Уильяма на следующие съемки. — Моника взмахнула рукой, и тонкие браслеты на ее запястье тихо звякнули. — У него очень подходящий типаж для задумки Адды! Может, у тебя есть его контакт? А то Питер мне не ответил, а на встречу в пятницу я не приду.

Аля помолчала секунду, глядя в окно. Осенний ветер гнал по тротуару несколько пожелтевших листьев.

— Боюсь, у меня нет его актуального номера, — сказала она наконец. — Его старый стал недоступен. Я сама пыталась с ним связаться — безрезультатно.

— Ох, надеюсь, не произошло ничего серьезного. — Моника нахмурилась и сделала глоток чая; чашка тихо звякнула о блюдце. — Я тогда поговорю с ним сама на следующей встрече. Думаешь, он согласится? Как у него вообще сейчас со временем?

Аля задумалась. С одной стороны, предложение Моники потешит самолюбие Пэлора, но с другой — захочет ли он светиться? За ним все-таки гоняются бандиты. Хотя, может, он так понравится Адде, что она выкупит его у бывшего нанимателя.

— Мы не успели толком пообщаться, — ответила Алетейя. — Уилл обратился к нам с Питером за небольшой консультацией, говорил про какого-то клиента, но больше я ничего не знаю.

Они попросили счет, и Моника оплатила его, оставив щедрые чаевые.

— Куда тебя отвезти? — спросила она, доставая из сумки ключи от «Порше».

Аля предложила высадить ее у остановки, но Моника настояла на том, чтобы довезти ее до дома.

— Если тебе не трудно, — согласилась Алетейя.

Красный «Порше» мягко тронулся с места. Выбравшись из сети мелких улочек, Моника немного расслабилась и коснулась наманикюренными пальцами до сенсорных кнопок на панели управления. Она включила негромкую музыку — что-то мягкое и чуть монотонное. Наверное, лаунж.

На одном из перекрестков Моника вдруг притормозила и кивнула в сторону небольшого цветочного павильона, втиснувшегося между аптекой и продуктовым магазином.

— Одну секунду, — сказала она и, не дожидаясь ответа, выскочила из машины.

Аля осталась одна. В салоне тихо играла музыка. Рядом с машиной проехал велосипедист, позвонив в колокольчик, чтобы попросить пешеходов отойти в сторону. Алетейя смотрела прямо перед собой, но видела не лобовое стекло и не прохожих, а строчки текста из книги Вильгельма Отиса. О вожде, которого мучили кошмары…

А ведь Моника тоже мучается кошмарами. Она рассказывала об этом в прошлую пятницу.

Как получилось, что Аля встретила Монику после того, как узнала, что его нужно передать человеку с фобиями? Какую магию судьбы они с Пэлором активировали, когда отправились за чашей Морганы? Могла ли она спихнуть всю ответственность за свои поступки на высшие силы? Сперва Питер, а теперь…

Аля медленно обернулась и посмотрела на заднее сиденье. Там, среди кофров, лежала большая приоткрытая сумка с реквизитом. Из нее торчал край ткани, свернутые в мотки пояса, выглядывала коробка с булавками и поблескивала какая-то бижутерия. Действительно ли с вождем случилось что-то ужасное или Отис преувеличил трагедию? Аля открыла свою сумку и достала старую шкатулку, в которой лежал амулет Морганы. Зачем она вообще взяла его с собой?

За окном Моника уже расплачивалась за цветы. Аля перегнулась через спинку сиденья и засунула шкатулку в сумку с реквизитом — поглубже, под смотанные пояса и сложенную ткань. Потом застегнула молнию до конца, развернулась и сложила руки на коленях, делая вид, будто ничего не произошло. Спустя минуту дверца со стороны водительского сиденья хлопнула, и Моника опустилась в кресло, держа в руках букет белых хризантем.

— Для Адды, — пояснила она и положила букет на заднее сидение поверх сумки с реквизитом. — Наша готическая принцесса любит, когда ей приносят цветы на съемку. Говорит, что это настраивает на нужный лад.

Аля улыбнулась через силу. Да уж им всем предстояло настроиться на то, что случится дальше. Лепестки хризантем слегка покачивались, будто это совесть Алетейи махала ей маленькими белыми флагами полной капитуляции. Моника высадила ее у тротуара возле дома, махнула на прощание и нажала на газ. Красный «Порше» растворился в потоке машин.

Придя домой, Алетейя все-таки занялась фикусом, как и обещала. Нужно же было хоть как-то восстанавливать карму. Оказалось, часть корней зеленого бедолаги вылезла сквозь дренажные отверстия наружу — словно он пытался отрастить ноги и сбежать от ужасной ведьмы куда-то в лучшую жизнь. Следуя инструкции с сайта по уходу за растениями, Аля полила землю, чтобы можно было легче вытащить фикус из старого горшка.

Пока земля впитывала влагу, Алетейя постелила на пол старую клеенку, принесла из ванны цветочный горшок, который когда-то давала Пэлору, а затем притащила с балкона мешок с грунтом, пакет керамзита и маленький совок с садовыми ножницами.

Привыкший выживать в суровых условиях фикус переселяться в более просторное обиталище особо не хотел: он вцепился в старое жилье всеми корнями, поэтому слишком длинные отростки пришлось аккуратно подрезать. После этой маленькой экзекуции дело пошло живее. Стараясь не разрушать земляной ком, Аля перенесла его вместе с растением в новый горшок, на дно которого уже успела насыпать керамзит, затем присыпала ком свежей землей и утрамбовала грунт по всем правилам. Сняв перчатки, она вздохнула и придвинула фикус на прежнее место — к дивану, потом свернула пленку и убрала мешки на балкон.

— Ну вот и все, — сказала Аля вслух. — И почему я так долго тянула?

Гвини одобрительно мяукнула, потершись о ее ноги. Фикус хранил молчание — очевидно, пребывая в шоке. Вечером позвонил отец. Стивен Ланкастер говорил, как всегда, только по делу: отдыхается им хорошо, мама чувствует себя получше, он развлекает ее как может, чтобы мысли о годовщине смерти Марты не терзали Маргарет слишком сильно. Несмотря на хороший сервис в отеле, чета Ланкастеров уже начинает скучать по дому. Алетейя пожелала родителям насладиться последними деньками отдыха, передала привет маме — и готова была уже попрощаться, когда отец сказал:

— Аля, слушай. Мне написали Риверы — семья, которая купила дом Марты. Говорят, нашли в гараже какой-то чемодан и хотят передать его нам. Ты не могла бы съездить к ним завтра?

Повисла пауза. Алетейя осмысливала услышанное. Отец нарушил молчание первым:

— Детка, я знаю, что ты не любишь ворошить прошлое. Но я не хочу лишний раз тревожить маму. Сгоняй быстренько, а? Посмотри, что там за чемодан такой. Если внутри хлам — отдай его в комиссионку.

Аля сглотнула ком, внезапно образовавшийся в горле.

— Да, пап. Конечно.

— Вот и славно, — с облегчением сказал отец. — Ладно, доченька, будем на связи.

Бывший дом тети Марты находился в небольшом пригороде под названием Сангринс. Этот район считался самым «зеленым» в округе и пользовался популярностью у семейных пар. Марту парочки с детьми немного раздражали, но спокойная жизнь возле леса с чистым воздухом перевешивала все недостатки. Тетя купила здесь недвижимость буквально за пять лет до того, как ей поставили диагноз. Она говорила, что вышла «на пенсию», а мама Али приговаривала, что это означало лишь одно: тетя оставила свой любимый бар и ставки в большом городе.

В районе было очень много велосипедных дорожек, спортивных площадок и красочных мест для пикников. Каждый раз, когда Аля навещала тетю, та шутила, что она буквально та самая бабушка из сказки про Красную Шапочку — живет на окраине леса, вдалеке от суеты. Алетейя любила ради смеха надеть что-нибудь красное, когда собиралась ехать в Сангринс. Тем более что в названии района отдаленно звучало испанское слово sangre — кровь.

После смерти тети Аля сюда ни разу не возвращалась.

Она решила сесть на одну из первых электричек, чтобы разобраться с делами до полудня и не задерживать миссис Ривер. Женщина занималась детьми и вела домашнее хозяйство — в будний день у нее наверняка хватало забот. До Сангринса поезд доехал почти пустым, ведь все местные ехали на работу в обратном направлении. От станции до бывшего дома тети идти было минут двадцать. Погода выдалась пасмурной, но на удивление мягкой и безветренной.

Город будто бы накрыло серым непроницаемым куполом: воздух был тяжелый и неподвижный, как в теплице. Аля даже расстегнула пальто. Она шла вдоль ряда одинаковых домиков с аккуратными, слегка облысевшими палисадниками. Тем не менее, газоны везде были подстрижены, а опавшая листва убрана — местные жители следили за своими участками в любой сезон.

Дом тети Марты почти не изменился. Он был еще достаточно новым по меркам недвижимости, поэтому Риверам не пришлось ничего ремонтировать. Светлый, двухэтажный и просторный — для Алетейи он был наполнен болезненными воспоминаниями, а для новых жильцов — детским смехом и запахом вкусных ужинов.

Аля остановилась у калитки и вспомнила, как Марта загорала в шезлонге на крыльце. Она радостно махала племяннице, заприметив ее еще издалека. Осенью же они могли часами сидеть на ступеньках и вырезать из тыкв головы Джека-фонаря. На тете был теплый мохеровый свитер в крупную вязку и штаны, вытянутые на коленях. Каждый час Марта откладывала тыкву в сторону и шла на кухню, чтобы приготовить им травяной чай. Он всегда получался насыщенным и пах мятой и чем-то цветочным. Они усаживались на веранде за столик с витиеватыми ножками, который тетя выкупила на гаражной распродаже, и наслаждались тишиной.

В глазах защипало. Алетейя сморгнула влагу и ускорила шаг. Она нажала на кнопку звонка, и за дверью тотчас раздался пронзительный лай. Судя по громкости и ярости этого звука, его издавала какая-то маленькая собачка. Послышался голос Карин Ривер:

— Тише, Рози, место!

Заскрежетали замки, и дверь распахнулась.

Карин была улыбчивой женщиной лет сорока пяти. Она носила короткую стрижку, красилась в блонд и пользовалась магическим перманентным макияжем — довольно дорогой, но практичной процедурой. Одета она была в синий плюшевый костюм. В таком, наверное, удобно было и до магазина добежать, и детей со школы забрать.

— О, Алетейя, милая, здравствуй! — сказала Карин, отодвигая ногой болонку, которая пыталась выбежать из дома.

Миссис Ривер знала Алю в лицо. Они обе присутствовали при оформлении сделки, иАлетейя потом еще пару раз передавала новоселам документы — гарантийные талоны на технику, дубликаты договоров, выписки от коммунальных служб.

— Проходи, дорогая, — сказала Карин, подхватывая болонку на руки. — Я только что сварила кофе, а еще, кажется, у нас остались булочки после завтрака.

Заходить в дом Але катастрофически не хотелось. Она надеялась, что Карин просто передаст ей чемодан, но женщина, видимо, только что отвела детей в школу и мечтала наконец-то выпить кофе. Заставлять миссис Ривер все бросить и бежать за чемодан было как-то неловко. Поэтому Алетейя перешагнула порог дома, в который зарекалась возвращаться.

Внутри дом все-таки изменился. Стены в прихожей перекрасили, старинной вешалки не было видно из-под детской одежды, а у порога выстроились в ряд яркие резиновые сапоги. Здесь же стоял самокат в наклейках и ролики. Запах тоже стал другим. Вместо аромата трав и цитрусов в доме теперь пахло стиральным порошком, горьковатым мужским одеколоном и сладкой выпечкой. На месте любимого кресла Марты стоял детский столик, заваленный фломастерами и раскрасками, а вместо панно из листьев на стене теперь висело семейное фото Риверов.

Подоконник расширили и обили мягкой тканью. В углу лежал свернутый плед и пухлая подушка. Очевидно, дети — а может, и сама Карин — любили устраиваться здесь с книгой или смартфоном.

Аля ускорила шаг, когда поняла, что миссис Ривер уже успела завернуть за угол и скрыться из виду. Кухня в целом не изменилась: большое окно выходило на задний двор, где был разбит небольшой садик и росли кусты малины. Между двумя молодыми деревцами были установлены детские качели.

Карин налила Але кофе и разбавила его молоком почти на четверть кружки. Было приятно осознавать, что женщина запомнила, что Алетейя не любила крепкий кофе. Затем она поставила на стол тарелку со свежими булочками, присыпанными сахарной пудрой. Отпущенная на пол болонка деловито обнюхала ноги Алетейи, повиляла хвостом и получила нескольких почесываний за ушами. Потом пушистая обитательница дома с достоинством удалилась на свою розовую лежанку в углу.

— Ну рассказывай, дорогая, — сказала Карин, присаживаясь за стол. — Как там дела в большом городе?

— Даже не знаю, что сказать, я редко выхожу из дома, — ответила Аля, обнимая горячую кружку ладонями. — С таким же успехом я могла бы жить в Сангринсе.

— Почему бы и нет, — согласилась Карин. — Если найти удаленную работу, то можно жить где угодно.

Она сделала глоток кофе, вздохнула и продолжила:

— Кстати, я хотела спросить тебя о… Ну, знаешь, магии. У ребят она еще есть, и они надеются, что останутся волшебниками.

Карин хмыкнула:

— Ну кто из нас не надеялся, да?

Але стало не по себе. Это была скользкая тема. Некоторым людям, потерявшим способности, было больно наблюдать, как магия проявляется в их детях. У Алетейи даже была теория, что родители так редко отдавали своих чад в школу магии просто из-за банальной зависти. По этой же причине общество так равнодушно относилось к взрослым магам. Все делали вид, что в этом нет ничего особенного. Подумаешь, волшебство.

Не получив от Али никакой реакции, Карин уточнила:

— В общем, мы с Майклом думаем, что делать, если способности у мальчиков не исчезнут. Может, все-таки отправить их в Линдон? Но это так далеко. И что потом… Какая карьера их ждет? Вы вроде немного зарабатываете, да?

Алетейя попыталась взять себя в руки, хотя эмоции зашкаливали. Она была в старом доме Марты, Карин намекала, что быть магом бесперспективно, а еще вернулись все ее страхи по поводу потери способностей.

— Вы можете обратиться в приемную комиссию Линдона. - сказала Аля. - У них есть представитель, который отвечает на все эти вопросы. Думаю контакт школы можно найти в сети.

Карин выглядела разочарованной.

— Я закончила школу почти пятнадцать лет назад, — пояснила Алетейя, — за это время рынок сильно изменился. Могу сказать, что все зависит от специализации магов. Целители неплохо зарабатывают в клиниках, а творцы успешно продают картины или музыку.

Они допили кофе в неловкой тишине. Дальнейший разговор не клеился. Тем не менее, Алетейя не постеснялся съесть несколько булочек. Они оказались вкусными, и она сочла их наградой за пережитый стресс. Наконец, Карин поставила пустые кружки в раковину и кивнула на дверь, ведущую на задний двор.

— Мы с Майклом на прошлых выходных наконец-то решили разобрать гараж. Давно откладывали, все руки не доходили... Ну и наткнулись на этот чемодан. Мальчики сказали, что от него исходит какая-то странная энергия. Мы не дали им его открыть. Вдруг там что-то опасное.

Карин нахмурилась.

— Может, нам стоило обратиться в какую-нибудь службу?

Аля покачала головой.

— Не беспокойтесь. У тети не могло храниться ничего опасного. Возможно, просто какая-то магическая безделушка накопила слишком много энергии, так как лежала без дела. Сувенир из поездки или что-то такое.

Карин не стала спорить, и они вышли в сад. После тепла дома воздух ударил в лицо по-осеннему резко: пахло чем-то горьким и дымным — на соседнем участке, судя по всему, жгли листву. Аля шла за Карин по узкой дорожке из плоских камней. Болонка Рози увязалась следом, деловито потявкивая и тыкаясь носом в каждый куст.

Гараж стоял в глубине участка. Карин нажала кнопку на панели, и широкие ворота поднялись вверх. Внутри было чисто и слегка пахло краской. На бетонном полу лежала полоса дневного света. Она попадала в гараж через узкое окошко под крышей. Вдоль правой стены тянулся металлический стеллаж, на котором лежали запасные шины, велосипед и какие-то коробки. Рядом стоял небольшой верстак.

Карин обошла стеллаж и потянулась к чему-то, но вдруг замерла с приподнятой рукой. Наверное, она собиралась выкатить чемодан, но в последний момент засомневалась — стоило ли к нему прикасаться.

— Давайте я сама, — предложила Алетейя.

Миссис Ривер отошла в сторону, и Аля увидела фиолетовый чемоданчик для ручной клади. Корпус его был пластиковый и слегка потертый; в левом углу виднелась небольшая трещина — видимо, чемодан откуда-то падал. Энергия от него, действительно, исходила странная: магия как будто закручивалась в воронку и заставляла подойти ближе. Аля взялась за ручку и попробовала прокатить чемодан по полу. К счастью, колесики были целыми.

— Может, посидишь у нас еще полчасика? — предложила Карин. — Майкл придет на обед и довезет тебя до станции.

— Спасибо, но я лучше пойду. Станция близко, а чемодан легкий.— ответила Аля.

Карин не стала настаивать. Она проводила Алетейю до калитки и пожелала хорошего дня. Так они расстались. Вскоре послышался обиженный лай болонки, которая осознала, что загадочная гостья покинула двор без ее ведома. По дороге к станции у Али внезапно разболелась голова. Одинаковые аккуратные домики и заборчики начали сливаться в один сплошной лабиринт. Когда пасмурное стальное небо и серые асфальтовые дорожки дрогнули и стали меняться местами, Аля рухнула на ближайшую лавку.

Глава 8

Аля схватилась за голову, в ушах шумело. Она принялась судорожно вспоминать дыхательные практики, которым их обучили еще в Линдоне: сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Что вызвало этот приступ? Предмет, который находился в чемодане тети Марты и фонил магией? Нет, этого не могло быть.

И тут в больном сознании Алетейи мелькнула догадка — магическое внедрение! Такое практиковали маги-убийцы — ребята, которые искали Пэлора. Возможно, они подумали, что она не просто так поехала в пригород посреди недели. Раньше защитная магия Алетейи даже не впустила бы их в пределы ее энергополя, а сейчас какой-то упырь чувствовал себя в ее голове как дома.

Алетейя продолжала глубоко дышать, параллельно вспоминая азы ментальной защиты. Сперва нужно было найти чужака в своем сознании, рассеив все мысли как туман. Аля стала рассматривать асфальтированную дорожку под своими ногами. Дорожка состояла из мелких камешков — гравия и щебня, склеенного битумом. Она расфокусировала зрение, разрешив ему просто скользить по краям маленьких серых фрагментов: по их неровным темным контурам. Звуки вокруг постепенно исчезли, а нос перестал ощущать запах дыма, который преследовал ее от самого дома Риверов.

Алетейя теперь сама была просто песчинкой. Частью мира. Всем и никем одновременно. Когда границы ее личности стали прозрачными, гость больше не мог прятаться. Она увидела его: это был маленький полный человек с лицом, искаженным болью. На лбу его выступил, он страдал не меньше нее, не в силах разорвать их ментальный контакт. Человечек попался в сети ее спятившей магии, как мушка. Аля сама не знала, чего от себя теперь ожидать. Могла ли она попытаться проникнуть в его мысли? Или следовало просто вытолкнуть захватчика вон?

Боль на призрачном лице, которое она видела внутренним взором, искушала... Не она это начала, верно? Ему следовало сто раз подумать, прежде чем соваться в голову тридцатитрехлетней запутавшейся в себе ведьмы, отличницы Линдона. Алетейя вперила взгляд в бесцветные серые радужки. Ей показалось, что она ударила тараном в ворота. Первые несколько ударов защита мага выдержала, но потом его заслон дрогнул. Аля напряглась... И шагнула в чужое сознание.

Аля увидела светлую комнату. Она чем-то напоминала больничную палату, хотя не была настолько стерильной и пустой. Здесь не было медицинских аппаратов или стоек для капельниц. Место скорее походило на комнату в доме престарелых: аккуратные занавески на окнах, неброские обои, цветы на подоконнике. На аккуратно заправленной кровати сидела темноволосая женщина. Она была очень худой и хрупкой, ее бледное лицо обрамляли седые пряди, возле губ, носа и глаз прослеживались мелкие морщинки. На вид ей было около пятидесяти. Женщина смотрела в одну точку, сложив руки на коленях. Она выглядела безучастной и погруженной в себя.

Потом Аля вспомнила, что смотрит на женщину не через камеру, как в кино, а через глаза человека, который пытался залезть к ней в голову. Маг находился в той же комнате, стоял у двери. Он повернул голову и посмотрел на высокого темноволосого мужчину, который внушал ему страх. Аля ощутила это раболепное чувство так ярко, будто испытывала его сама. Темноволосый был одет в дорогой костюм, на пальце его красовался массивный перстень, а на запястье — золотые часы. Этот новый персонаж напоминал ей Пэлора даже больше, чем Джозеф Дорнан. Наверное, у всех злодеев в их конторе был одинаковый стиль в одежде и прическах.

— Сэр, вы хотите использовать... ее? — промямлил маг.

— В крайнем случае, — ответил ему темноволосый, не отрывая взгляда от женщины.

Внезапно дверь позади мужчин отворилась. В комнату вошла медсестра в белом халате. У нее было добродушное круглое лицо и растрепанные волосы, собранные в пучок.

— Извините, господа, — сказала женщина немного детским, высоким голосом. — Но миссис Пэлор нужно идти на процедуры.

В мозгу Али вспыхнула белая вспышка. Картинка исчезла, а маг, воспользовавшись моментом, вырвался из ее сознания. Алетейя моргнула и очнулась. Рядом с ней стояла пожилая пара. На голове мужчины была стильная ретро-шляпа, а плечи женщины обнимал ярко-желтый шарф. Они смотрели на Алю крайне обеспокоено.

— С вами все в порядке, леди? — спросил ее мужчина в шляпе. — Вы так бледны! Может, вызвать скорую?

Аля встряхнула головой и попыталась улыбнуться.

— Нет-нет, извините. Просто решила присесть отдохнуть.

Заверив сердобольных прохожих, что с ней все в порядке, Алетейя дождалась, пока они уйдут, а потом позволила себе опять закрыть глаза, чтобы осмыслить произошедшее. Значит, она видела мать Пэлора. Женщина находится под надзором бандитов, которые охотятся на ее сына. Знает ли об этом змей? И в каких он отношениях с матерью? Почему она живет в каком-то пансионате?

Аля села в поезд в задумчивости. Голова еще немного болела, но она была уверена, что «придворный» маг не скоро решится снова залезть ей в мозги. Пожалуй, стоило поговорить с мисс Элиот. У наставницы было много полезных связей. Может, ей удастся узнать, кто из залетных магов недавно пересек границу их региона.

Алетейя надеялась, что бандиты не взломали магический канал связи на ее телефоне. Активировав передатчик, Аля написала мисс Элиот краткий пересказ недавних событий: случайно пересеклась с беглым магом-убийцей и теперь к ней привязались «охотники». Была попытка вторжения.

Мисс Элиот ответила почти сразу: «Наведу справки. Береги себя».

Алетейя убрала телефон и выдохнула. Открыть чемодан в поезде она так и не решилась — вдруг там скрывалось что-то опасное. Да и после ментальной схватки хотелось подремать и восстановить силы. В полудреме ей привиделся образ безучастной миссис Пэлор и умоляющий шепот змея: «Он заслужил это. Заслужил. Послушай же меня…»

Гвини отреагировала на чемодан странно: принялась прыгать и нарезать вокруг него круги.

— Гвини, не пугай меня, — сказала Аля, протирая пыльные колесики и корпус чемодана.

Она положила чистый чемодан на диван и стала рассматривать кодовый замок, в который были вставлены собачки. Портить чемодан не хотелось, поэтому Алетейя сперва попробовала набрать заводской код. Когда он не подошел, она накрутила на колесиках дату рождения Марты. Мимо. Потом попыталась ввести дату своего рождения — тщетно.

Когда Алетейя уже стала прикидывать, чем сломать замок, ей под руку подлезла Гвини. Кошка понюхала замок, а потом перекатилась на спину, приглашая Алю почесать белый пушистый живот. Алетейя запустила пальцы в мягкую шерсть, помассировала теплую кожу, а потом пригладила мех обратно.

— Что с тобой, кисуля? — нежно спросила она у фамильяра. — Там что, полный чемодан кошачьей мяты?

Гвини громко мяукнула и спрыгнула с дивана. Она повернула мордочку и посмотрела на Алетейю через плечо. Это был знак «Следуй за мной!». Кошка подвела ее к шкафу. Алетейя открыла дверцу, и тогда Гвиневра встала на задние лапы, пытаясь дотянуться носом куда-то повыше. Аля взяла ее на руки и поднесла к вещам. Фамильяр посмотрела на самую верхнюю полку. Аля нахмурилась. Там хранились ненужные вещи, которые ей было жаль выбрасывать. В том числе фотоальбомы.

Алетейя опустила Гвиневру на пол, а потом подставила к шкафу стул. Забравшись на него, она сгребла все альбомы, что лежали на верхней полке. Когда он разложила пыльные находки на диване, Гвини удовлетворенно заурчала. Аля недоуменно принялась перебирать старые книжицы. Все они были разных размеров и толщины, и все были ей знакомы. Кроме одного альбома.

Аля нахмурилась и повертела его в руках. Альбом был среднего размера, на его обложке красовался принт с деньгами и игральными фишками. Она открыла первую страницу и увидела фотографию молодой Марты. Судя по учебной форме, этот снимок был сделан во времена, когда тетя еще была студенткой. На других фотографиях она смеялась в окружении однокурсников или позировала в путешествиях. Такая легкая и беззаботная.

Аля начала вспоминать, как после смерти тети они с родителями разбирали ее вещи: многое ушло на склад или в секонд-хенды. Себе она ничего не хотела брать, но ей все равно всучили кофемашину, которая до сих пор стояла в коробке в кухонном шкафу без дела. Несколько новых наборов полотенец постигла та же участь — они так и лежали в ванной под раковиной. Фотоальбомы Аля закинула к старым книгам и с тех пор не трогала. Она вновь посмотрела на молодую смеющуюся Марту. В глазах защипало.

Она перевернула страницу и наткнулась на интересное фото: Марта стояла на пирсе и держала за руку красивого высокого юношу. Сразу считывалось, что они были парой. Аля осторожно вынула снимок из картонной рамки и перевернула. На обратной стороне было написано: «Я никогда не забуду то лето». Рядом дата, с которой прошло уже больше тридцати лет. Алетейя посмотрела на Гвини. Ей показалось, что кошка кивнула. Тогда она придвинула к себе чемодан и ввела цифры в замок. Он раскрылся.

Внутри чемодана лежали то ли фотографии, то ли дипломы в рамках. Каждый прямоугольник был плотно завернут в холстину. Сверху рамок примостилась стопка конвертов. Аля провела руками над открытым чемоданом, чтобы попытаться считать ауру предметов. Она не верила, что Марта намерено использовала какое-то злое защитное заклинание, но тетя не была волшебницей и могла случайно купить нечто опасное. Вихри магии теперь ощущались ярче, но все еще не были ни на что похожи. Наверное, Гвини эта странная энергия тоже ставила в тупик. Поэтому она и вела себя так необычно. Алетейя взяла в руки стопку конвертов. На самом верхнем было написано «до востребования» и указано имя Марты Луизы Варлен. Никаких данных отправителя.

Аля достала из конверта сложенное вдвое письмо. Почерк автора был крупным и размашистым, а буквы круглыми. Алетейе всегда казалось, что так пишут открытые и честные люди, может быть, немного легкомысленные. Она пробежалась глазами по строчкам. Кажется, это было письмо от одного из поклонников Марты. Тон текста был теплым и дружеским, пропитанным ностальгией. Мужчина писал о своей жизни и рутине, отмечал, что те или иные вещи напоминают ему об их совместном прошлом. Аля дочитала письмо до конца, но не нашла никаких упоминаний о посылках и переданных вещах. Может, об этом говорится в других письмах?

Аля оценила толщину пачки и поняла, что на изучение содержимого конвертов понадобится уйма моральных сил. Ей стало не по себе уже от первого письма. Знал ли отправитель, что Марты уже не было в живых? Был ли жив он сам?

Алетейя убрала письма в сторону и взяла первую рамку. Под холстиной скрывалась картина с морским пейзажей. Она хотела внимательно изучить мазки и оттенки, но у нее засосало под ложечкой, а сердце ухнуло вниз. Потом настоящая, живая, прохладная морская вода окутала тело Али от пяток до самой макушки. Где-то сквозь шум волн был слышен смех и голоса. Погрузившись в синюю толщу с головой и тут же наглотавшись соленой воды, Алетейя инстинктивно заработала руками и ногами и попыталась всплыть. Она вынырнула на поверхность и сделала отчаянный глубокий вздох.

На берегу сидели какие-то люди. Они смеялись и махали в ее сторону руками, приглашая присоединиться к ним. Аля поплыла к берегу. В целом ничего ужасного не происходило: вода была приятной, плыть было легко, солнце мягко грело затылок, в нос ударял освежающий аромат бриза и соли. Но берег никак не приближался, сколько бы она ни загребала руками. Вдруг Алетейя почувствовала резкую боль в ноге. Это ощущение мешало плыть, но она не сдавалась. Боль стала повторяться, настойчивее, острее. Аля перестала плыть и огляделась — кругом была сплошная синяя гладь, и никакого берега. Люди исчезли. Смех затих.

Потом пришло осознание: ее здесь быть не должно. Она никак не могла оказаться на море. Чемодан. Картина. Иллюзия. Магия творца! Снова возникла боль в ноге. Аля вдруг поняла, что это укусы. Боль пробивалась сквозь морок, возвращая ей ощущение реальности. Она зажмурилась. Вода давила со всех сторон, тянула вниз, убаюкивала мягким покачиванием волн — иллюзия не желала отпускать. Но теперь она знала, что это иллюзия. А знание — уже половина свободы. Алетейя на своем дыхании, на ощущениях в теле, на боли от кошачьих зубов.

— Я нахожусь у себя дома, сижу на диване, — сказала она вслух. — Это все нереально.

Это было похоже на побег от монстра в кошмаре: Аля вязла в иллюзии, которая не хотела ее отпускать. Она мысленно тянула себя назад — в гостиную, на диван, к Гвини. Наконец, краски вокруг начали выцветать, как слишком размытая водой акварель. Алетейя открыла глаза. Она вернулась в настоящее. Картина лежала у нее на коленях изображением вниз. Очевидно, она инстинктивно перевернула полотно. Гвиневра сидела рядом, прижав уши и переминаясь с лапы на лапу.

— Хорошая девочка, — сказала Аля дрожащим от напряжения голосом. Потом погладила Гвини по голове. Кошка коротко мяукнула и расслабилась.

Алетейя еще с полминуты просто сидела, приходя в себя. Сердцебиение постепенно выравнивалось. Вот почему магия творцов так опасна, и почему все их творчество оценивает комиссия. Хотя Але доводилось видеть картины творцов-студентов в Линдоне, но с таким глубоким погружением она никогда не сталкивалась.

Она аккуратно завернула картину в ткань, стараясь не смотреть на изображение, а потом убрала ее в чемодан. Аля уже готова была застегнуть молнию, когда заметила на бумаге мелкие буквы: «Л.A.Д.» Вероятно, это были инициалы художника. Она достала из кармана телефон и попыталась найти информацию о творце с такими инициалами в интернете. Поиск выдал ей подборку статей о выставках современных художников, но совпадений по имени не было. Может, о Л.А.Д.е знали в тусовке творцов? Стоило спросить о нем Джейми из терапевтической группы. Как раз завтра у них должна была состояться вторая встреча.

***

До психологического центра Аля добралась без приключений. Мисс Элиот пока не выходила на связь, как и Пэлор. Его, Моники и Питера на встрече не было. На сессии они все кратко поделились событиями за неделю. Алекса получила неожиданное повышение, но не была уверена, что хочет брать на себя столько ответственности. Марко был убежден, что его сосед следит за ним в бинокль из окна. Джейми тихо пробормотал, что неделя у него прошла как всегда, но он переживает, что расстроил маму, так как отказался поехать с ней на день рождения дальнего родственника. Элеонора сказала, что из-за усталости ее способности стали сбоить. У невиновных людей она стала видеть темную ауру, а у виновных — светлую. Больше она не могла опираться на свой дар, вынося приговор. Она прошлась взглядом по участникам группы и остановилась на Але.

— Например, над Алетеей я вообще вижу воронку.

Аля нервно сглотнула. Все смотрели на нее.

— Можешь это никак не комментировать, дорогая, — пояснила мисс Ранду. — Элеонора просто делится переживаниями.

— На самом деле мне выдвигают обвинения, — тихо сказала Алетейя.

Элеонора прищурилась, Марко присвистнул.

— Летом мне удалось отбить иск, но адвокат говорит, что будет новый.

Все молчали, ожидая продолжения. Алетейя решила прояснить, в чем было дело, чтобы ее не считали какой-нибудь воровкой или мошенницей.

— Меня обвиняют в халатности. Я не проверила территорию заранее и завела группу в опасное место. На членов экспедиции легло проклятие. Они не разговаривают и не реагируют на внешний мир. Целители пока не нашли способа его снять.

— Жесть, — сказал Марко.

Алетейя заметила, что ее исповедь оживила даже Джейми. Он чуть приспустил капюшон и смотрел на нее сквозь светлую челку с любопытством.

— Спасибо, что поделилась, — сказала мисс Ранду.

— Ты чувствуешь вину? — неожиданно уточнила Элеонора.

Аля посмотрела в ее строгие ясные глаза и тут же сделала глоток из пластикового стаканчика с водой.

— Разумеется.

— Извини, я пытаюсь понять, что означает воронка. Возможно, это признак людей, которые проживают сильный стресс.

— Мы тут все такие, — засмеялся Марко.

Элеонора посмотрела куда-то сверху его головы. Аля была уверена, что воронки там не было.

Когда очередь говорить дошла до Алетейи, она сказала, что стала больше заниматься рутиной: заботиться о доме и фамильяре, решать семейные вопросы. “Заниматься рутиной” звучало куда лучше правды, ведь большая часть ее рутины теперь была посвящена вредительству, нацеленному на участников группы. Чудесный человек, ничего не скажешь.

В конце круга Наоми похвалила каждого и сказала, что они молодцы, раз не погружаются в упаднические настроения и уделяют внимание другим сферами жизни. Энергоядру волшебника нужно время, чтобы перезагрузиться в спокойствии. Она посоветовала им заниматься медитацией и раздала каждому брошюру с пошаговой инструкцией. На зеленой глянцевой бумажке было написано: «Техника очищения разума и избавление от эмоционального шума». По словам Наоми маги часто тратили свой магический резерв на ненужные всплески переживаний. Ровный эмоциональный фон давал ядру возможность зарядиться полностью.

После сессии Марко подошел ко столу Наоми и принялся что-то ей рассказывать, активно жестикулируя. По пантомиме с участием воображаемого бинокля и имитации закрывания и открывания шторы, Аля поняла, что речь снова зашла о слежке. Наоми устало вздохнула, но Марко этого не заметил. Алекса отошла в сторону и с раздражением листала длинный список пропущенных звонков на смартфоне. Во время сессии Аля видела, как девушка постоянно сбрасывала входящий от контакта «Босс». Он явно хотел, чтобы новоиспеченная руководительница занялась какой-то задачей вечером в пятницу.

Элеонора тем временем царственно куталась в красивый кашемировый шарф золотистого цвета. Закрыв горло, она накинула на себя тяжелое светлое пальто. У Алетейи возник импульс подойти к ней и поговорить по поводу воронки. Также возникло почти детское желание пожаловаться Элеоноре на преследователей. Но они не были настолько близки, да и вдруг судья решит посадить вместе с бандитами и самого Пэлора? Эта мысль, в общем-то, ей нравилась — но сначала им нужно было найти чашу Морганы.

Краем глаза Алетейя заметила, как Джейми выскользнул из кабинета, ни с кем не попрощавшись. Она быстро подхватила свою сумку и пальто, и быстрым шагом последовала за юношей. Он шел довольно быстро. На нем была толстовка с капюшоном и объемная куртка-бомбер со множеством карманов и молний. Аля нагнала его уже на лестнице.

— Джейми? — окликнула она юношу, надеясь, что он не успел вставить наушники.

Парень повернул голову. Взгляд у него был немного растерянный, но не закрытый. Хороший знак: значит, Джейми уже мог реагировать не внешний мир и острый этап скорби прошел. Аля знала, как депрессия умеет накрывать человека с головой, буквально отрезая его от мира. Она сама провела в таком состоянии целый год — после того, как не стало Марты.

— Прости, но мне нужна твоя консультация, — сказала она с улыбкой. — Я столкнулась с очень странной магией: нашла картину, которая буквально забросила меня в другой мир. Раньше я никогда ни о чем подобном не слышала.

В глазах Джейми промелькнула искра интереса.

— Объемная многоуровневая иллюзия? — спросил он с недоверием.

— Да, можно и так сказать, — ответила Алетейя. — Я нашла эту картину в вещах своей тети, а она даже не была ведьмой. Там есть еще несколько полотен, и я не знаю, что теперь с ними делать. Я попыталась найти художника по инициалам, но безрезультатно.

— А какие инициалы? — спросил Джейми нетерпеливо.

— Л.А.Д.

Парень приоткрыл от удивления рот. Было заметно, как он преобразился — спина распрямилась, а взгляд стал более острым и живым.

— Я… я могу посмотреть на эти картины?! — выпалил он с таким запалом, что Аля даже растерялась.

— Да, конечно, — ответила она. — Они хранятся у меня дома. Не думаю, что их стоит приносить в общественное место. Мне кажется, они немного опасны…

— Да, да, — согласно закивал Джейми, встряхивая русыми кудрями, которые выбились из-под капюшона. — Лучше дома. Когда я могу прийти?

Алетейя, не ожидавшая такого энтузиазма, стала быстро прикидывать в голове свой график. В целом она была вполне свободна.

— Можешь прийти завтра? — предложила она. — Я буду дома весь день.

Джейми кивнул.

— Да, мне подойдет!

Аля записала номер Джейми в телефон и скинула ему в сообщении свой адрес.

— Слушай, — сказала она, пока юноша искал ее дом в гео-приложении и прикидывал маршрут. — А можешь поведать хотя бы в общих чертах, что это за Л.А.Д.?

Джейми потер лоб.

— Точно пока не скажу, но есть один легендарный творец по прозвищу «Ладис». Никто не знает его настоящего имени, но он создавал невероятные работы и переступал грани изученной магии.

Сердце Али встрепенулось. Это было очень похоже на правду. Неужели у тети были отношения с этим загадочным творцом? Ей всегда нравились неординарные мужчины.

— Ого, — только и смогла выдавить Аля. — Хорошо, тогда завтра точно разберемся, что это за картины. Буду ждать тебя в обед!

Джейми что-то мыкнул в знак согласия и радостно побежал вниз по лестнице.

На выходе Алю догнали Алекса и Элеонора. Они кивнули ей на прощание и разошлись в разные стороны: Элеонору ждало такси, а Алекса ответила на звонок и стала ругаться.

На этот раз Алетейя решила не срезать путь через аллею. Темнеть с каждым днем становилось все раньше, и сейчас на улице была настоящая ночь. К тому же ее преследовали бандиты — рисковать не стоило. Не успела она отойти от центра, как дорогу ей преградила машина. Она выскочила буквально из ниоткуда и

выглядела слишком потрепанной, чтобы принадлежать кому-то из шайки Дорена. Аля все равно напряглась, прикидывая путь отступления. Если она закричит, администратор по идее должен ее услышать. Но тут пассажирская дверь распахнулась, и из салона послышался раздраженный голос Пэлора:

— Не тормози, Ланкастер, времени нет!

Алетейя действовала на автопилоте — обежала машину и плюхнулась на сиденье. Пэлор нажал на педаль газа еще до того, как она успела закрыть дверь. Аля пристегнулась и покосилась на мага. Одет он был по-простому: спортивная куртка, джинсы, кроссовки. Видимо, он как и Аля, решил, что убегать от бандитов лучше в чем-то удобном. Впрочем, стоило отдать ему должное: даже в повседневном образе он выглядел как модель с обложки журнала про «успешный успех».

Аля не стала спрашивать про его исчезновение — было понятно, что он залег на дно. Но одна фраза все же вырвалась из нее сама собой:

— Ты знаешь, что у них твоя мать?

Пэлор скривился, будто почувствовал неприятный запах.

— Знаю. Но из нее слова не вытянешь, — буркнул он. — Да и меня на эту удочку они не поймают.

Потом его лицо расслабилось и стало насмешливым.

— Кстати, хорошо ты потрепала этого мыслеходца Родригеса, — похвалил он ее.

— О, значит, ты в курсе, что из-за тебя моя голова превратилась в проходной двор? — спросила Аля.

— Хороший дворик, — ответил змей. — Знаешь, такой тюремный — с забором под электричеством.

— Мне нравилось, когда в этом дворике никто не гулял.

Пэлор никак это не прокомментировал, но Аля решила выжать из него хоть что-то полезное.

— Значит, среди бывших друзей у тебя остался информатор?

— Кое-кто остался, — ответил Пэлор.

Он был немногословен, поэтому Аля стала изучать дорогу и темноту за окном. Ехали они точно куда-то в сторону от жилых кварталов.

— Куда ты меня везешь? — наконец спросила она.

— За город. Твой финт с Моникой сработал, — ответил Пэлор. — Нам нужно успеть забрать у нее амулет до того, как в особняк приедет служба магической безопасности.

Аля подскочила на сиденье и повернулась к Пэлору всем корпусом.

— Что случилось?!

Змей продолжал по-идиотски улыбаться.

— То, что ты и планировала. Кошмары Моники вышли из-под контроля и заполонили весь особняк.

— Ничего я такого не планировала, — неубедительно попыталась защититься Аля. — И откуда ты вообще знаешь, что что-то случилось, если даже служба безопасности еще не в курсе? Ты на всех нас жучки повесил?

— Нет, — ответил Пэлор. — Я следил только за тобой. И догадался, что ты отдашь амулет нашей перепуганной Монике — это было очевидно. На амулете написано: «Наполни меня своими страхами». А о съемках клипа ее певички знает вся фанбаза. Я увидел вспышку магического прорыва на карте полчаса назад — артефакт заработал.

Аля пристыженно замолчала. Только сейчас на нее навалилось осознание своего поступка в полной мере: она подвергла опасности всю съемочную группу Адды.

— И что мы должны по твоему сделать? — спросила она.

— Загоним все кошмары Моники обратно в амулет и быстро свалим. Моргана должна будет дать нам подсказку к следующему шагу.

— Тебя послушать — так все просто…

— Ну тебе же было просто засунуть амулет в сумку Моники, — сказал Пэлор. — Ай-ай-ай, правильная мисс Ланкастер. Вот почему ты так недолюбливала меня в школе — хотела забрать все лавры хулиганки себе?

— Не говори ерунды, — прошипела Аля.

От города они ехали минут сорок. На душе у Алетейи скребли кошки, поэтому она предпочла больше не вступать с Пэлором в диалог — по крайней мере до тех пор, пока они не доберутся до особняка.

Неладное она почувствовала, как только они свернули с главной дороги. Тьма вокруг машина сгустилась и стала непроницаемой. Внутренняя сирена взвыла, предупреждая об опасности. Кованые ворота при въезде на частную территорию оказались распахнутыми. Алетейя с надеждой подумала, что кто-то мог сбежать из особняка на машине. Следом пришла более страшная мысль: а вдруг этот кто-то одержим кошмарами и представляет опасность?

Тем временем они уже ехали вдоль аллеи, которая вела напрямую к красивому особняку. Голые ветви деревьев кинематографично смыкались над дорогой, образуя своеобразную крышу. Объехав широкую клумбу с многоярусным фонтаном, Пэлор припарковался. Аля сразу же увидела фургончик киношников, рядом с которым стояла какая-то осветительная аппаратура. Людей не было видно — ни живых, ни мертвых.

Аля попыталась рассмотреть весь особняк, но машина стояла слишком близко к крыльцу, поэтому через окно это делать было неудобно. Открывать дверь она почему-то не торопилась. В голову лезли постыдные мысли: ну что они смогут сделать вдвоем с Пэлором в доме, заполненном кошмарами? Они сейчас не в лучшей форме. Это работа для службы магической безопасности, а не для…

— Дыши, Ланкастер, — посоветовал змей, глуша мотор.

Аля посмотрела на него, словно не ожидала услышать человеческий голос.

Пэлор улыбнулся.

— Углубленный курс материализации нейрообразов за авторством Лаванды Рид, пятый курс, — продекламировал он учительским тоном. — Ментальное единение и сопричастность к нейрообразам создает резонанс, который наделяет иллюзию материальной формой.

Аля пару раз моргнула.

— Давай, зубрилка, вспоминай, — сказал Пэлор. — Если ты веришь в кошмар, он становится реальным. Все, что ты ощущаешь, — иллюзия. Это не твой страх, и все, что мы увидим в доме, — лишь фантомы чужого сознания.

Алетейя глубоко вздохнула. Змей был прав. Она допустила грубую ошибку. И как отличница Линдона, и как опытный маг-проводник: позволила эмоциям взять верх над логикой. Но признавать свою слабость при самодовольном Пэлоре ей не хотелось.

— А ты прям весь такой смелый и ничего не чувствуешь? — спросила Аля.

Пэлор отстегнул ремень безопасности, а потом театральным жестом взъерошил темные волосы.

— У меня проблем хватает и без чужих кошмаров, — с тяжелым вздохом ответил он. — Пошли, Ланкастер. Загоним джинна в бутылку.

Алетейя сосредоточилась на мысли об их цели и на чаше Морганы. Это ее немного успокоило. На улице оказалось ужасно холодно, будто внезапно наступил декабрь. Она зябко поежилась, выбравшись из машины. Мороз сразу же впился в лицо и руки. Пэлор обошел фургон с аппаратурой и уже поднимался по ступенькам. Алетейя прибавила шаг, чтобы догнать его.

Пэлор вошел в особняк, а Аля застыла перед дверью, которая успела за ним закрыться. Сердце и разум ее сигналили в унисон: Беги! К черту все! Она крепко зажмурилась, собрав волю в кулак, и перешагнула порог.

Особняк был богато обставлен, но выглядел не обжито. Скорее всего его регулярно сдавали в аренду для съемок. В главном зале на первом этаже были расставлены осветительные приборы. Некоторые из них мерцали, отбрасывая зловещие тени на стены, как в хоррорах. Аля едва сдержала крик, когда ослепленная яркой вспышкой ближайшего прожектора, врезалась во что-то огромное и мохнатое. Подняв голову, она увидела над собой раззявленную зубастую пасть оборотня. В ее ладони тут же вспыхнул шар, но Пэлор вовремя схватил ее за локоть.

— Спокойно, Ланкастер, это просто чучело. Реквизит, — прошептал он ей на ухо, а потом провел горячей ладонью по предплечью и осторожно сжал запястье. — Не спали тут все, потом не расплатимся.

Аля выдохнула. Было неловко признавать, но тепло Пэлора ее успокоило. Огненный шар погас. Нужно было лучше контролировать себя: случайная искра могла попасть на что угодно.

— Где съемочная команда? — Алетейя постаралась перевести разговор на другую тему. — Наверное, нужно вывести людей из дома?

Пэлор отпустил ее руку и кивнул в сторону лестницы.

— Думаю, они на втором этаже. Предлагаю сперва найти Монику. Заберем у нее амулет, и кошмар сразу закончится.

Они поднялись по лестнице наверх. Она была крепкой и добротной, но на деле скрипела от каждого шага. Этот звук казался стонами призраков и не предвещал ничего хорошего. Хотя, возможно, у Али уже начались аудиальные галлюцинации.

Весь дом был заставлен «страшным» реквизитом для съемок: чучелами, пластиковыми пауками, искусственными лианами, свисающими с балок и создававшими иллюзию запустения. Моника говорила, что по сюжету клипа она должна была играть злую ведьму, которая жила в этом особняке. Люди, далекие от магии, как всегда воплощали образ ведьм на экране через банальные атрибуты. И зачем какой-нибудь волшебнице понадобилось бы жить в доме, набитом пауками, змеями и прочей живностью? Нормальные ведьмы растили цветы в горшках на подоконниках, а не в крыше собственного дома.

С лестницы Пэлор и Аля сразу же попали в длинный темный коридор, стены которого были увешаны огромными портретами в тяжелых рамах. С полотен на них смотрели люди в нарядах прошлых веков. Картины эти, вероятно, были тоже частью декораций. Вдруг дама на ближайшем к Але полотне, хищно усмехнулась, растянув алые губы и обнажив острые клыки. В эту же минуту мужчина на соседнем портрете слегка выглянул из холста и потянул горбатым носом воздух, словно хищник, который учуял добычу.

— Ты это видишь? — прошептала Аля, инстинктивно придвигаясь к Пэлору ближе. Ей хотелось узнать: посылал ли амулет на всех одинаковые мороки, или каждый видел что-то свое.

— Да, — спокойно ответил змей. — Женщины на картинах со мной заигрывают.

Аля закатила глаза.

— Твое тщеславие, Пэлор, не знает границ.

Коридор оказался каким-то непропорционально длинным, и чем дольше они по нему шли, тем более затхлым становился воздух. Пахло чем-то сладковатым, наводящим на мысли о разложении. Портреты продолжали корчить рожи, пока все рамы вдруг не опустели. Аля забеспокоилась, что страшные персонажи смогли как-то выбраться из рам и теперь ходят по дому.

Вдруг тусклый свет в дальнем конце коридора погас, словно что-то огромное и жирное заслонило светильники своей плотью. Алетейе стало настолько страшно, что у нее от стресса заложило уши. Такого с ней раньше никогда не случалось, а ведь по долгу службы она бывала и в куда более жутких местах. Темнота внезапно запульсировала. Она будто бы искала подходящую форму. Форму, чтобы напугать Алю до безумия.

Наплевав на гордость, Алетейя вцепилась в прохладную ладонь Пэлора. Она не искала поддержки, скорее хотела показать тени, что в коридоре был еще один человек. Почему бы демону не покопаться в мозгах змея? У него было гораздо больше скелетов в шкафу, чем у Али. Но магия страха всегда цеплялась к самой легкой добыче, а ею сейчас был не Пэлор.

Наконец тень определилась с формой: она вдруг стала чем-то маленьким и хрупким. Шатающаяся фигурка начала приближаться. Аля уже знала, что это, вернее, кто. В тусклом свете она различала клочки рыжих волос и обрывки платья, в котором видела тетю Марту в последний раз. Самым же ужасным были куски серой склизкой кожи, проглядывающие сквозь прорехи в ткани. Существо приближалось, и голова у Али закружилась от гнилостного запаха. Аля никогда в жизни не падала в обмороки, но вот мир качнулся перед ее глазами…

Пэлор резко развернул ее к себе и уткнул лицом в свою грудь. Заклепки на его кожаной куртке больно задели нос Али, но эта боль была сейчас кстати. Она слегка привела Алетейю в чувство. Змей погладил ее по волосам — полы его куртки разошлись, и Аля смогла прижаться щекой к мягкой ткани рубашки. Пытаясь перебить чудовищный запах призрака, Алетейя постаралась сконцентрировать на металлически-древесном аромате, который исходил от Пэлора. Теперь он казался ей не тревожным, а спасительным.

Да, с Пэлором нужно было держать ухо востро, но пока Аля была ему нужна, он был временно на ее стороне. В глазах защипало, но не от мерзкого запаха, который теперь почти не ощущался, а от избытка переживаний.

— Ланкастер, давай, соберись, — мягко сказал змей. — Иллюзии стали сильнее — значит, амулет где-то рядом.

— Почему я все это вижу? — пробубнила Аля, не отрываясь от его груди. — Это же явно не кошмары Моники.

Змей продолжал гладить ее по волосам, успокаивая.

— Я заставил Питера рыдать, чтобы открыть портал, а сам в итоге корчился от боли. Ты подкинула амулет Монике и теперь страдаешь от кошмаров. Моргану не так-то легко провести.

— Значит, мы зря втянули невинных людей в паломничество, — сделала вывод Аля.

Она почувствовала, как Пэлор глубоко вздохнул.

— Зелье цели почему-то привело меня ко всем вам.

— Да ты зелья-то варить никогда не умел, — не удержалась Алетейя.

Грудь змея завибрировала от смеха.

— Ланкастер, прошло пятнадцать лет. Пятнадцать! Сколько можно вспоминать про экзамены?

— Просто признайся, что зарабатывал баллы нечестно, — постаралась подловить его Алетейя, раз уж Пэлор внезапно размяк.

Она наконец оторвалась от его груди и с опаской огляделась. Коридор стал обычным, и свет тут работал исправно. Оказалось, они отошли от лестницы всего на пять или семь шагов. На стенах по-прежнему висели бутафорские картины, но напыщенные лорды и леди в жабо и париках выглядели скорее забавно, чем пугающе. Алетейя заметила, что одна из дверей в коридоре была приоткрыта. Не сговариваясь, они с Пэлором двинулись по направлению к ней. Каково же было их удивление, когда за дверью обнаружился настоящий тронный зал.

Аля показалось, что они перенеслись в какой-то средневековый замок. Комната такого масштаба просто не могла поместиться в особняк. Высокие своды зала уходили в полутьму, а красная ковровая дорожка тянулась на несколько десятков метров вдаль — к трону, на котором кто-то сидел. Алетейя вновь вспомнила свои сны о Моргане. Это был уже второй раз, когда мотивы сновидения повторялись в реальности.

На троне, как оказалось, сидела Моника. Одета она была в пышное черное платье с высоким ажурным воротником. На ее рыжих кудрях лежала золотая корона, а на груди горел болотным светом амулет Морганы. Глаза Моники были закрыты. Аля позвала ее по имени, но Моника не отреагировала. Они с Пэлором переглянулись и кивнули друг-другу. Змей надел перчатки, чтобы не прикасаться к амулету голыми руками, а потом стал подниматься по мраморным ступеням наверх, к трону.

Когда Пэлор коснулся цепочки амулета, Моника открыла глаза и посмотрела на Алю. Радужки ее глаз мерцали зеленым, как изумруд в амулете. Тонкие губы растянулись в улыбке-оскале, и она захохотала. Пол ушел у Али из-под ног. Она летела куда-то в темноту, как Алиса в кроличью нору.

Главы: 9,10

Глава 9

Алетейя почувствовала, как ее обволокла сырость. Это не было похоже на погружение в картину творца. В той иллюзии вода и окружающий мир ощущались тепло и приятно, здесь же было холодно и пахло затхлостью. Аля лежала на каменной плите, скользкой от влаги и мха. Открыв глаза, она увидела гигантский разлом в крыше. Небо было серым, будто наступили белые ночи как где-то на севере. Луна блекло светила из-за облаков. Алетейя прислушалась к телу: вроде бы ничего не болело. Значит, она не свалилась на плиту с неба, а телепортировалась. Что же произошло? Моника открыла портал прямо под ее ногами? Или магия амулета перенесла ее в альтернативную реальность?

Аля приподнялась на локте и огляделась. Вокруг царил мрак, слегка развеянный светом луны. Все казалось выцветшим, почти черно-белым. Оценив обстановку она заключила, что оказалась внутри разрушенного замка — скорее всего в том же зале, где они нашли Монику. Пол был затоплен, а какой-либо двери или выхода Аля со своей точки обзора не видела. Четко рассмотреть пока получалось только крышу: обломки стен уходили далеко вверх, кое-где упираясь в остатки кровли, но в основном торчали в пустоте — кривые и острые, как сломанные зубы.

Аля еще раз поблагодарила судьбу, что ее перекинуло на сухой остров-осколок, который отвалился от крыши, а не в холодную глубину. То, что вода была ледяной, она не сомневалась. Эта мысль отозвалась ноющей болью в суставах. В последнее время Алетейя начала замечать странную боль в теле, но пока откладывала визит в врачу. Она купила обезболивающую мазь и иногда наносила ее на воспаленные участки.Возможно, у нее развивалась какая-то ревматология, поэтому падать в ледяные лужи ей было противопоказано. Аля пыталась прикинуть каким коротким путем она сможет добраться до выхода или до другого участка суши.

Глубина воды оставалась неизвестной. Возможно, нижний этаж замка был затоплен целиком, а в полу скрывались провалы. Великой пловчихой Аля никогда не была, поэтому слезать с плиты не торопилась. Интересно, что стало с Пэлором? Утащило ли его в портал вслед за ней? Алетейя уже хотела позвать змея по имени, как услышала шелест крыльев. Звук показался ей странным и вибрирующим, словно кто-то медленно бил по мембране барабана. Она посмотрела вверх: в лунном свете можно было различить темную фигуру с рогами и крыльями, которая сидела на колонне. Алетейя ощутила кожей, что существо смотрит прямо на нее.

Она метнулась в сторону одновременно с тварью, когда та спикировала вниз. За секунду до погружения в холодную воду лицо Алетейи обдало порывом ветра. Монстр распахнул крылья, пытаясь затормозить и не удариться об плиту. Когти существа со скрежетом чиркнули по камню в том месте, где Аля лежала всего мгновение назад. Послышался разочарованный рык твари.

Не выныривая, Алетейя попыталась отплыть от плиты подальше, чтобы существо не смогло схватить ее своими длинными лапами. Сделав несколько гребков, Аля с облегчением почувствовала, что ее подхватило подводное течение. Хотя куда оно ее несло? Может, прямо в гнездо этих существ? Легкие начали требовать воздуха. Не выдержав, Аля вынырнула и ужаснулась. Над водой кружили десятки крылатых монстров.

Их кожистые крылья хлопали в воздухе, создавая какую-то чудовищную низкочастотную мелодию. Внезапно одно из существ заметило ее и подняло шум. Аля нырнула максимально глубоко. Она видела как существа опускают в воду когтистые лапы, пытаясь нашарить добычу. Но, к счастью, погружаться в глубину целиком они не торопились. Значит, находиться под водой было относительно безопасно.

Аля плыла вперед вслепую, нащупывая проходы и маленькие канальца под обломками стен и сводов. Она еле протиснулась под рухнувшей колонной, потом еще под одной, потом проплыла над грудой камней, почти вынырнув из воды. В груди снова стало печь, поэтому Алетейя осторожно высунула голову на поверхность. Хлопанье крыльев перестало слышаться так отчетливо. Неужели монстры потеряли ее из виду?

Нельзя было выдавать свое местоположение всплесками воды. Если бы Аля еще понимала, с кем имеет дело. Большинство волшебных существ давно вымерло, так что по работе ей не часто доводилось сталкиваться с чудовищами. Больше всего крылатые монстры смахивали на горгулий, про которых она читала давным-давно в учебниках. Они вроде как каменели на солнце, но наступал ли день в этой реальности?

Ни на что особо не надеясь, Аля осторожно поплыла дальше, следуя за течением. Теперь, когда уровень адреналина в крови чуть снизился, она почувствовала как сильно замерзла. Рецепторы кожи лишились чувствительности, а суставы предсказуемо начали ныть, из-за чего каждый гребок давался с трудом. В итоге течение прибило Алетейю к глухой стене. Она запаниковала: а вдруг вода уходит дальше сквозь узкую щель, в которую ей не протиснуться? Лунный свет до сюда не добирался, поэтому рассмотреть стену не получалось. Аля проплыла вдоль каменной кладки, ощупывая каждый сантиметр.

Наконец ровная поверхность закончилась, и пальцы Алетейи наткнулись на хаотичное скопление каких-то обломков. Наверно, здесь когда-то был проем, который завалило. Аля осторожно сотворила небольшой шарик света, чтобы хоть что-то разглядеть. Между камней виднелись просветы. Теоретически можно было попытаться толкнуть эту кучу руной пульсации в надежде, что она развалится. У Али была только одна попытка. Она понимала, что шум наверняка привлечет тварей. Она оценила расположение камней и нашла тот, на который опиралась большая часть обломков. Это напомнило ей игру «Дженга», только с прямопротиволомжными правилами. Вместо того, чтобы вытянуть палочку и сохранить башенку, Але нужно было развалить ее с одной попытки.

Глубоко вздохнув, Алетейя собрала остатки сил и сложила замерзшие пальцы в знак руны, затем послала в нее магический импульс. Камень отлетел в сторону и, потеряв опору, обломки с грохотом осыпались вниз. Алю отбросило от стены поднявшейся волной, а твари взревели и полетели на шум. Алетейя быстро подплыла обратно к стене, в которой образовался просвет. Он был небольшим, но протиснуться она в него смогла.

Замерзшее тело плохо слушалось, а острые углы камней царапали руки, но Аля смогла подтянуться и закинуть себя на островок, который образовали упавшие глыбы. Твари уже подлетали, поэтому действовала она быстро и не раздумывая: ползла вперед, не обращая внимания на боль в ладонях и коленях. Она почти преодолела препятствие, когда ощутила острое жжение в боку — монстр полоснул ее кончиками когтей. Страшно подумать, как эти когти могли ее ранить, если бы она не поторопилась. Наконец Аля пролезла через образовавшийся тоннель и свалилась вниз. Обнаруженная комната не была затоплена, поэтому падение вышло жестким.

Твари остались бесноваться за каменной преградой. Они рычали и совали в проем лапы, но расширить его им пока не удавалось. Аля закашлялась и, прижимая руку к кровоточащим царапинам на боку, попыталась подняться. Помещение, в котором она оказалась, смахивало на какой-то колумбарий. Его стены были испещрены маленькими каменными нишами и напоминали пчелиные соты. В каждой нише горела свеча. Оставалось загадкой, кто зажег все эти свечи, если помещение было полностью изолировано от внешнего мира. Должно быть, на них было наложено какое-то старое мощное заклинание.

Алетейя перевела взгляд с ниш на центр комнаты и осознала, что стоит прямо перед массивным саркофагом. Крышка его была украшена мраморным изваянием в виде юного спящего воина. Аля подошла поближе, чтобы рассмотреть скульптуру повнимательнее. Лицо юноши было слишком миловидным, да и волосы длинноваты… Скорее всего, это была женщина-воительница. К груди она прижимала меч, а в стройный ногах лежал щит с надписью:

«Здесь покоится та, которая боялась своей силы»

Алетейя еще раз посмотрела на лицо девы и внезапно узнала в ней Монику. В голове мелькнула мысль: «А что, если я каким-то образом очутилась в ее подсознании?»

Едва она об этом подумала, как в ее голове созрел план: нужно было открыть саркофаг и пробудить то, что лежало внутри. Аля попыталась чуть сдвинуть тяжелую крышку, но она не поддавалась. Тогда она обошла саркофаг кругом и осмотрела его со всех сторон. На одном из боков обнаружились пять перевернутых дисков. Каждый из которых был украшен символом: щит, меч, пламя, замок и корона. Алетейя попробовала вручную повернуть один из дисков, но пальцы просто проскользили по мрамору. На диски, по всей видимости, нужно было воздействовать магией.

Аля решила начать с простого. Щит — очевидно соответствовал заклинанию обороны. Она сосредоточилась, сложила пальцы в нужный знак и послала в него магический импульс. Комнатку затрясло, а с завала осыпались мелкие камешки. Алетейя испугалась, что барьер может совсем разрушится, и тогда в комнату ворвутся монстры. К счастью, тряска вскоре закончилась, а барьер устоял. Диск повернулся и загорелся золотым цветом. Прекрасно. Оставалось еще четыре диска, но если комната будет ходить ходуном в ответ на каждое заклинание, твари точно сумеют ворваться внутрь. Аля подозревала, что только сама Моника могла победить чудовищ из своего подсознания, а она могла лишь помочь ей пробудиться.

Алетейя продолжила возвращать диски в правильное положение: для меча использовала базовое заклинание атаки, а на пламя — руну огня. С замком и короной возникли сложности. Трактовать значение этих символов было непросто, а каждое неправильное заклинание лишний раз приводило склеп в движение. Что же они означали?

Может, замок — это королевство Моники, сфера, в которой она чувствует себя уверенно, как королева? Раньше она работала в рекламе и накладывала чары иллюзий. Какое заклинание могло этому соответствовать? Может, чары красоты? Аля сложила пальцы в знак розы и послала в него магический импульс. Склеп задрожал, пара крупных камней выпала из шаткой преграды, твари зарычали, но символ не перевернулся. Аля чертыхнулась. Все-таки осечки не удалось избежать.

Если не красота, то что? Сейчас Моника подкручивала рекламные кампании Адды с помощью жутких иллюзий. Попробовать руну страха? Другого выбора не оставалось, хотя такая магия плохо вписывалась в магический профиль Алетейи. Кошмарные проекции и манипуляции сознанием были рутинными практиками для магов-убийц. Целители, творцы и энтузиасты прибегали к ним реже. Некоторые проводники накладывали руны страха на периметр вокруг лагеря, чтобы отпугивать зверей и бандитов, но Аля предпочитала ставить энергетические барьеры или использовать иллюзию невидимости.

Собравшись с силами, Алетейя сложила пальцы в руну страха и подала в нее импульс. Комната опять задрожала, но в этот раз диск перевернулся. Осталось выяснить, что делать с короной. Идей у нее больше не было. Она склонилась над статуей и на этот раз внимательно осмотрела пышные кудри воительницы. В мраморе темнели какие-то углубления. Может, раньше у воительницы была съемная корона? Куда же она делась? Аля осмотрела все углы и ниши в склепе, но ничего не нашла.

В голову пришла странная идея, но она решила ей довериться. Возможно, ей давала подсказки сама Моргана, направляя по пути паломничества. Аля выпустила из кончиков пальцев тонкие лучики золотого света и принялась плести из них корону: легкую и мерцающую, как пойманный в зеркале солнечный зайчик. Придерживая эфемерное творение в ладонях, Аля громко произнесла:

— Прими свою корону, воительница. Ты истинная владычица этого царства. Восстань и обуздай свои кошмары!

Затем она водрузила мерцающую корону на голову девы. Пол под ногами затрясся так сильно, что с потолка посыпалась пыль и мелкие камни. Барьер не выдержал и распался, твари взревели, а статуя прямо на глазах начала превращаться в живого человека. Серая поверхность камня таяла, как лед под первыми весенними лучами, и из-под мрамора проступала кожа. Глаза воительницы распахнулись и засветились решимостью. Она поднялась с каменного ложа одним плавным движением и вскинула над головой сверкающий меч. В это мгновение твари ворвались в склеп — но их уже никто не боялся. Не мудрствуя лукаво, Алетейя решила спрятаться за саркофагом и не мешать битве. Она не понимала, почему, находясь в сознании Моники, она продолжает испытывать боль: суставы ломило, а царапины на боку горели огнем. Вряд ли она могла бы сейчас чем-то помочь воительнице. В полутьме то и дело сверкал ее меч, и было приятно слышать, как он лязгает, встречаясь с телами чудовищ.

Вдруг один из монстров запрыгнул прямо на саркофаг и попытался дотянуться до Алетейи. Моника не растерялась и снесла твари голову одним взмахом меча. Рычание монстра оборвалось, и в склепе воцарилась тишина. Аля поняла, что все враги повержены. Она выбралась из укрытия и посмотрела на рыжеволосую ведьму: ее блестящие латы и лезвие меча были испачканы какой-то темной жижей. Вероятно, эта субстанция заменяла тварям кровь. Моника какое-то время не замечала Алетейю. Она смотрела в пол, рыжие пряди прилипли к вспотевшему лицу, а рука все еще судорожно сжимала рукоять меча.

— Моника? — тихо позвала ее Аля.

Воительница посмотрела на нее, в зеленых глазах что-то мелькнуло.

— Алетейя? — удивленно выдохнула она. — Ты что, мне снишься?

Аля усмехнулась, придерживая кровоточащий бок ладонью.

— Да, и лучше тебе проснуться.

Едва она произнесла последние слова, как комната поплыла. Свет свечей вытянулся в длинные размытые полосы, а под ложечкой засосало — Алетейя опять падала в пропасть. Через секунду они с Моникой оказались лежащими на полу в какой-то спальне. Комната была обставлена по-современному и ничем не походила на палату средневекового замка. Алетейя сразу обратила внимание, что изумруд, который все еще болтался у Моники на шее, потух.

— Аля, что происходит? — хрипло спросила Моника. — Что ты здесь делаешь?

Алетейя перевернулась на спину. Под ладонями она ощутила густой ворс мягкого ковра. После всего пережитого лежать на нем было так же приятно, как отдыхать на дорогой перине. Одежда ее оказалась сухой, а боль в боку чуть притупилась, но мышцы и суставы болели точно также. Наверное, стресс обострил все ее болячки.

Нужно было что-то ответить Монике. Ложь сформировалась в голове поразительно легко.

— Мы с Уиллом решили заехать к вам на съемки. Его заинтересовало твое предложение. Но у вас тут творилось, черт знает что, и меня засосало в твой сон.

Моника попыталась встать. Сделать это в пышном платье оказалось непросто: она наступила на длинный подол и едва не рухнула обратно на ковер.

— Олухи-ассистенты намудрили что-то с реквизитом, — раздраженно сказала она, выбираясь из шелковых оков. — Наверное, купили что-то опасное на блошином рынке.

Аля тоже поднялась, преодолевая боль в теле.

— Опасно поручать такое немагам, — как бы невзначай заметила Алетейя. — Вещи, которые выглядят как артефакты, чаще всего оказываются артефактами.

Моника напряглась, ведь именно она и должна была обеспечивать Адде и ее команде магическую безопасность. Ее легко можно было обвинить в случившемся. Аля знала, что Моника ни в чем не виновата, но необходимо было ее припугнуть. Им всем будет на руку, если они постараются замять это дело.

— Надо посмотреть, как там команда, — сменила тему Моника.

Это была разумная мысль. Алетейя украдкой взглянула на тусклый амулет Морганы, который все еще висел на шее у рыжеволосой. Его нужно было как-то забрать.

— Да, давай поищем всех, — сказала она. — Но лучше с ними с себя украшения. Вдруг это что-то из них вызвало эти мороки.

— Да, ты права, — согласилась Моника и довольно бесцеремонно сдернула амулет с шеи. Застежка не выдержала резкого рывка — щелкнула и разошлась. Аля внутренне взмолилась, чтобы магия Морганы никак себя не выдала.

Следом Моника стянула с пальцев массивные перстни и сорвала с покрасневших мочек серьги-клипсы. Украшения одно за другим с глухим стуком попадали на темное трюмо у стены. Когда Моника вышла за дверь, Аля взяла с комода ажурную салфетку и смахнула ей амулет прямо себе в карман. Особняк явно пришел в норму. Давящее ощущение страха и безысходности исчезло, галлюцинаций тоже не наблюдалось. Моника громко звала ассистентов и членов команды, но никто не откликался.

Они нашли Адду и ее людей на первом этаже. Их тела лежали на полу при входе. Моника увидела коллег еще с лестницы и тут же бросилась проверять их пульс. К счастью, все оказались живы. Люди сонно посапывали и что-то бормотали. Судя по всему, кто-то применил к ним усыпляющее заклинание. Пэлор? Возможно, он решил успокоить перепуганных людей самым действенным способом.

Оставив Монику разбираться с коллегами, Алетейя вышла на крыльцо. Холод сразу сковал тело, напоминая о затопленном замке и ледяной воде. Поежившись, Аля огляделась. Куда запропастился Пэлор? Что если Моргана успела дать ему следующую подсказку, пока они с Моникой были в отключке? Не удивительно, что он сразу сбежал, получив желаемое. От этой мысли Але стало не по себе. Вот это новости! Неужели она так расслабилась, что стала доверять змею?! Собственная сентиментальность ее разозлила.

Ее взгляд упал на фургон съемочной команды, припаркованный у дороги.

На его кузове появилась глубокая вмятина, а выставленную аппаратуру кто-то разбил: обломки штативов и другого пластика валялись тут и там. Аля заметила следы от колес на газоне и жирные полосы грязи на асфальте. След тянул дальше по дороге. Неужели это Пэлор так агрессивно выруливал? У него случилось помутнение рассудка? Аля спустилась по лестнице вниз и увидела, что машина, на которой они с змеем приехали, осталась на месте. Это уже было странно. Внезапно небо на горизонте озарилось зеленой вспышкой, потом появилась красная, потом раздался взрыв. На выезде совершенно точно шла колдовская битва. В этот момент из особняка выскочила Моника.

— Адда бормочет про каких-то бандитов, которые ворвались в дом. Мне кажется, это случилось не в кошмаре. Где Уильям?!

— Посмотри вот туда, там идет схватка! — отозвалась Алетейя.

Не задавая лишних вопросов, Моника метнулась к красному порше, припаркованному сбоку у изгороди.

— Поехали! — крикнула она, но Аля и так уже бежала к машине.

Моника сразу дала по газам. Они лихо обогнули клумбу и понеслись вперед по аллее в сторону выезда.

— Кто это такие? — спросила Моника.

— Уилл говорил, что его возможно кто-то преследует. Деталей не знаю, — постаралась увильнуть от ответа Аля.

У ворот стояла темно-серая машина, на которой ездил Джозеф Дорен. Авто врезалось в металлическую створку и стояло под странным углом. Все двери были распахнуты. Наверное, Пэлор сумел вырубить похитителей и сбежал куда-то в поле. Не успели они с Моникой выйти из Порше, как из машины показался Джозеф Дорен и начал стрелять. Ни одна из пуль не долетела до них с Моникой, потому что на землю между ними и стрелком внезапно приземлилась горгулья. Она заслонила их с Моникой, приняв весь удар на свое твердое тело. Затем, взмахнув кожистыми крыльями, монстр подлетел к Дорену. Тот издал сдавленный вскрик, когда существо прижало его к земле. Аля растерянно взглянула на Монику. Откуда на поле взялась горгулья из ее кошмара?!

— С этим любителем пострелять все будет нормально, — ответила рыжеволосая. — Горги просто придержит его.

— Горги? — переспросила Аля. Она никак не ожидала, что у монстра было имя. Еще и такое… милое?

— Да, Горги и его стая были со мной с детства, — ответила Моника. — Но потом я перестала их призывать, потому что боялась, что потеряю над ними контроль.

— Тогда и начались твои кошмары?

— Да, я чувствовала себя очень уязвимой без них, — ответила Моника, стараясь перекричать ветер.

Небо вновь озарили яркие вспышки: зеленые защитные руны сталкивались с фиолетовыми залпами и поглощали их энергию. Скорее всего, это Пэлор отбивал чьи-то заклинания. Они с Моникой побежали в сторону боя. Аля слышала, как за их спинами шелестят крылья горгулий. Удивительно, что всего час назад она воспринимала их как врагов. Горгульи очевидно были материализовавшимися иллюзиями Моники. Алетейю подобная магия всегда восхищала. Подобные существа рождались из магии волшебника и свободной энергии планеты, которая присутствовала в окружающем мире.

Такая способность была большой редкостью. Одна из соседок Али по комнате в школе однажды создала из ничего маленькую белочку. Зверек жил у нее до самого выпуска. Что стало с ним дальше, Алетейя не знала. Было грустно думать, что соседка могла однажды проснуться, а питомец просто исчез. Хорошо, что Гвини была настоящим фамильяром, и ей такое не грозило.

Мысли проносились в голове у Али хаотично и отрывисто, пока мозг был сосредоточен на главной задаче: вырубить мага, который без устали атаковал Пэлора. Алетейя видела, что защитные руны у змея получаются все хуже и хуже. Они уже казались какими-то блеклыми и дрожащими. Тем временем атакующий маг как будто только входил в раж. Может, его, как охотничего пса, раззадоривал страх загнанной дичи? Интересно, к какой категории он принадлежал и где практиковался вести бой? Профессий, для которых нужно было обладать талантом магического дуэлянта, почти не осталось, а времена, когда маги сражались друг с другом в открытую, давно прошли. Все чаще споры решались с помощью судебных исков и опытных адвокатов.

Даже сотрудники отдела магической безопасности скорее возились с бумажками, чем ловили злых магов по подворотням. Да и маги-убийцы в целом не считались хорошими бойцами. Они колдовали исподтишка и жили под защитой ребят с большими пушками, таких вот как Джозеф Дорен. Говоря честно, Пэлор демонстрировал отличный уровень подготовки для своей квалификации. Все-таки стоило признать, что он не зря считался одним из лучших учеников Линдона. После Али, разумеется.

Неизвестный маг снова поднял руки, готовясь метнуть очередное заклятие в Пэлора, но земля перед ним вдруг взорвалась: пожухлая трава разлетелась во все стороны, и появилась еще одна горгулья. Аля неслась к змею со всех ног, сама не понимая, почему так спешит, ведь Дорен и таинственный маг были уже обезврежены. Тем не менее, что-то гнало ее вперед. Она почти добежала, когда позади змея открылся портал и появился приземистый мыслеходей Родригес. Алетейя толком не поняла, что он сделал, но Пэлор вдруг схватился за грудь и упал на землю. Когда Родригес схватил упавшего за шиворот, Аля бросилась вперед, словно вратарь, но маг успел активировать ключ-портал, и они с Пэлором исчезли. Пальцы Али поймали воздух, а потом она упала на мокрую от крови и росы траву.

Дальше все было как в тумане. Моника подбежала к ней и испуганно взглянула на кровь. Алетейя сказала, что не ранена, а вот что с Уильямом — неизвестно. Где-то поблизости зарычала горгулья, и в глаза ведьмам ударил нестерпимо яркий свет — маг-дуэлянт освободился от хватки каменного тюремщика и перенесся к Дорену. Вторая горгулия тоже подверглась атаке и отпустила свою добычу. Бандиты прыгнули в машину и ударили по газам. Одна из железных створок ворот лязгнула и отлетела в сторону.

Моника помогла Алетейе подняться с окровавленной травы, а потом применила к ее одежде чары очищения. Она посоветовала Але поскорее уехать, а с Аддой пообещала говорить сама. Измученная и усталая Алетейя в целом была согласна с этим планом. Она не представляла, что может сейчас еще сделать. Она добралась до города на такси. Стараясь не уснуть в теплом салоне, Алетейя написала мисс Элиот новое сообщение, но наставница, наверное, уже спала, поэтому ответа Аля так и не дождалась. Она решила, что позвонит мисс Элиот утром.

Дома Аля сразу же приняла противовоспалительные. Коллекцию лечебных эликсиров она так и не привела в порядок, а варить что-то с нуля не было сил. Гвини ходила за ней хвостиком, но не мяукала и никуда не тянула — просто была рядом. Наконец, приняв горячий душ и устроившись в кровати, Алетейя прижала фамильяра к себе и уткнулась лицом в мягкую рыжую шерсть.

— Знаю, что это глупо, но я за него переживаю, Гвини, — тихо призналась она.

Кошка успокаивающе замурчала.

— Он темный маг, — продолжила Алетейя, разговаривая скорее сама с собой. — Уверена, он в переделки постоянно попадает. К тому же плохие парни не разбрасываются такими спецами. Просто сделают ему внушение и заставят вернуться к работе.

Это звучало как жалкая попытка успокоить нарастающую панику и унять совесть, но больше ничего не оставалось. Пэлор — потрепанный жизнью хитрец и далеко не дурак. Все с ним будет нормально. Наврет работодателям что-нибудь и будет жить припеваючи. Но несмотря на безупречную логику собственных рассуждений, тревога Алетейю не отпускала. Все-таки у них со змеем была долгая история. Она знала его еще заносчивым мальчишкой и не была готова увидеть его кровь на осенней траве. В итоге Аля провалилась в тревожный поверхностный сон, ощущая боль уставшего тела даже сквозь туман дремоты.

Разбудил ее звонок домофона. Она приоткрыла правый глаз, и в него немедленно ударил луч солнца. Аля поморщилась: ложась спать, она забыла задернуть шторы. Мелькнула мысль, что в октябре солнце добирается до ее окна где-то около полудня. Домофон зазвонил снова. Алетейя потянулась за телефоном. Электронный дисплей показывал 13:40. Вот черт! Джейми. Они же договорились, что парень зайдет сегодня изучить картины. Придется открыть ему дверь вот в таком вот сонном и помятом виде. Превозмогая ломоту во всем теле, Аля с трудом поднялась с прекрасной мягкой постели и поплелась в прихожую.

Может, пока Джейми будет подниматься, она еще успеет почистить зубы? Стоило хотя бы попытаться. Дверь Аля оставила приоткрытой, а сама ушла в ванную. Через несколько минут послышался осторожный стук в деревянный косяк.

— Проходи! — крикнула Алетейя и быстро сполоснула рот от зубной пасты.

Она задержалась в ванной еще на какое-то время и вышла уже умытой и облаченной в милый домашний костюм. На нем были вышиты колдующие кошки в розовых ведьминских колпаках. Аля решила, что у себя дома имеет полное право носить любые безумные вещи и не испытывать никакой неловкости. Через пару лет она, возможно, даже начнет ходить в продуктовый магазин прямо в пижаме. С каждым годом Алетейя все сильнее ощущала нарастающее равнодушие к чужому мнению. Похоже с возрастом она стала превращаться в тетю Марту.

Джейми успел разуться и повесить куртку на крючок. Он ждал Алю в прихожей, будто смущенный школьник, который впервые пришел к репетитору..

— Привет! Выпьешь со мной чаю? А то я только встала, — предложила ему Алетейя.

Джейми кивнул и последовал за ней на кухню. Аля налила им по кружке чая и сделала пару бутербродов с ветчиной и сыром. Юноша какое-то время гипнотизировал тарелку, а потом все-таки взял один бутерброд. Алетейя до сих пор чувствовала усталость, поэтому не стремилась заводить разговор. Наверняка, мать Джейми постоянно пытается его разговорить за завтраком, пусть парень хоть тут передохнет. В итоге они провели эти десять минут в полной тишине. Аля быстро дожевала бутерброд, допила чай и насыпала Гвини корм. Потом сполоснула обе чашки и указала рукой в сторону гостиной.

— Пойдем. Картины там, — пояснила она.

В гостиной Алетейя подошла к окну и выкатила чемодан из-за шторы. Она сама не знала, зачем его туда спрятала. Наверное, просто не хотела, чтобы он лишний раз напоминал ей о тете Марте и ее тайнах. Аля положила чемодан на стол и раскрыла как книжку: пачка конвертов все так же лежала сверху рамок. Аля вытащила ее и отложила в сторону.

Потом она повернулась к Джейми. На его лице читалось предвкушение, а глаза горели от азарта. Аля стало тревожно: а что он вообще собирался делать? Нырнуть в опасные иллюзии неизвестного творца как в омут с головой? Не сделается ли ему от этого плохо, и сможет ли она его вытащить? Вырвать амулет из рук галлюцинирующего Пэлора у нее, например, не получилось. При мысли о змее сердце опять заныло. Аля сделала глубокий вздох, будто надеясь, что воздух вытеснит из груди тревогу.

— Слушай, а это не опасно? — спросила она юношу, не скрывая волнения. — Ты хочешь погрузиться в картины? Может, просто частично их развернем и изучим инициалы этого Л.А.Д.а?

Джейми похлопал себя по джинсам и нащупал что-то в одном из огромных карманов, которые выглядели как две полноценных сумки. Аля не могла понять, что чувствует, глядя на этот шедевр портного искусства: хотелось ли ей брюзжать на странную моду или она завидовала удобному фасону?

— Все ок. Я взял рассеивающие очки, — сказал Джейми, вытягивая из кармана что-то вроде театрального бинокля. Прибор был явно магическим, потому что Аля сразу почувствовала в воздухе характерную вибрацию энергию.

— Они рассеивают иллюзию, и ты начинаешь видеть ее как раскадровку фильма, — пояснил Джейми.

— Удобненько, — сказала Аля и в очередной раз подумала, сколько же всего маги не знают друг о друге. У творцов свои примочки, у целителей — свои.

Страшно было представить, чем пользуются в работе маги-убийцы. Какими-нибудь очками-василисками. Если жизнь еще раз сведет ее с Пэлором, она непременно расспросит его об этом. В груди снова что-то неприятно шевельнулось.

— Значит, ты не будешь погружаться в иллюзию? — уточнила она у Джейми, чтобы убедиться в его намерениях.

Парень кивнул.

— Да, но так я не смогу ощутить запах, вкус или дуновение ветра. Увижу только картинки.

— Лучше уж так, — окончательно успокоилась Аля. — Я, наверное, отойду, чтобы картины на меня не подействовали, хорошо?

— Угу, — согласился Джейми, беря в руки холст, который лежал сверху. Тот самый — с морем.

Алетейя решила, что это отличная возможность уйти в спальню и позвонить мисс Элиот. В гостиной с Джейми осталась Гвини — кошка устроилась на диване и внимательно следила за происходящим у стола. Алетейя была уверена: если что-то пойдет не так, фамильяр прибежит за ней.

Аля набрала номер наставницы, и та ответила через несколько гудков.

— Как ты, милая? — без приветствия сразу же спросила ее мисс Элиот.

Алетейя поняла, что наставница знает все о ночном происшествии у особняка. Да. Аля сообщила ей, что Пэлора забрали, но не докладывала, что была рядом и могла пострадать. Получается, у мисс Элиот уже были какие-то ответы.

— Я в порядке, — быстро сказала Аля, давая понять, что звонит не ради сочувствия, а ради информации. — Есть новости?

Мисс Элиот подозрительно долго не отвечала — словно прикидывала, что может сказать.

— Не могу особо распространяться об этом, дорогая, но эти люди тебя больше не побеспокоят. Им было приказано покинуть наш магический округ до сегодняшнего утра. Уверена, они сюда больше не сунутся.

Аля не строила иллюзий, что нарушителей магического правопорядка кто-то реально привлечет к ответственности. Босс Пэлора наверняка был большой шишкой, с которой никто не хотел связываться. Местные скорее помогли приезжим скорее схватить сбежавшего убийцу и уехать с ним восвояси.

— Кто это и где их искать? — задала Аля единственный сейчас важный вопрос. Это знание помогло бы ей хотя бы начать думать в направлении спасения Пэлора: понять, с кем она имеет дело и куда отправляться на поиски.

— Аля, — предупреждающе сказала наставница. — Тебе не нужно в это влезать, поверь. Главное, что ты в безопасности. Тебе своих проблем хватает. Юрист говорит, что родственники геологов подали очередную апелляцию.

— Мисс Элиот, спасибо за заботу, но я взрослая девочка, — спокойно ответила Алетейя, рассматривая вид из окна спальни. Отсюда была видна дорога и аллея, у которой ее пару дней назад высадила Моника. В голову пришла странная идея: может, попросить о помощи Монику и Адду? Хотя зачем медийной парочке ввязываться в это дело ради какого-то незнакомца?

— Просто скажите, что знаете.

Мисс Элиот вздохнула.

— Прихвостни очень богатого человека. Вроде как он глава какой-то компании. Подобраться к нему сложно. Да и кто мы с тобой такие, Аля? Проводники, а не наемники. Не переживай, твой приятель — ценный кадр. Вряд ли его пустят в расход.

Скорее всего это был тот самый покровитель Пэлора еще со времен Линдона. Жаль, Аля не поддерживала связь ни с кем из школы. Было бы интересно посмотреть личное дело змея, которое уже лежало в архиве. Может, подпись его босса стояла на рекомендательных письмах.

— Спасибо за помощь, мисс Элиот, — наконец подала она голос.

— Аля, я не шучу: оставь это дело. У тебя своих проблем куча. Маги-убийцы все-равно не могут жить на вольных хлебах.

Она об этом знала. Убийц быстро прибирали к рукам, а потом в ходе работы они наживали столько врагов, что просто не могли остаться без покровителя.

— Да, знаю, — ответила Аля. — Не буду вас больше отвлекать, мисс Элиот.

Может, наставница и хотела сказать что-то еще, но Алетейя уже отключилась.

Глава 10

Аля решила набрать Монику, но робот уведомил ее о том, что телефон вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Она горько усмехнулась. Терять связь с теми, кто помогал им с Пэлором в магическом паломничестве, похоже, становилось нормой. И все же Алетейя надеялась, что с Моникой и ее друзьями-горгульями все в порядке. Мысли о Монике потянули за собой другое воспоминание — амулет Морганы до сих пор лежал в кармане ее пальто. Никакой новой подсказки от целительницы, что делать дальше, они так и не получили. Засчитался ли вообще этап с Моникой, если горгульи оказались не страхами, а потерянными союзниками? Или, может, если один из паломников сходил с пути — пусть даже не по своей воле, — паломничество считалось проваленным?

Что вообще потянуло Пэлора в это приключение, и почему он вспомнил сказку о Моргане? Он сказал, что его способности стали барахлить, но на первый взгляд с его магией все было хорошо. Да, он сварил отравленное зелье, но он всегда плохо варил эликсиры. В схватке с боевым магом Пэлор быстро выдохся, но это ничего не говорило о его способностях, ведь не каждый волшебник был хорошим дуэлянтом. К тому же, в целом держался змей неплохо. Что же с ним все-таки случилось? И почему он сбежал от покровителя?

За дверью громко мяукнула Гвини, и Аля поспешила выйти в гостиную. Услышав скрип двери, Джейми испуганно обернулся, будто воришка, застигнутый на месте преступления. Алетейя нахмурилась, пытаясь сообразить, с чего бы его так нервничать. Взгляд ее пробежался по столу и наткнулся на стопку конвертов. Джейми захотел почитать письма, пока ее не было?

— Я изучил картины, — протараторил маг. — Это точно Ладис! И почерк на конвертах — его: я сопоставил завитки в буквах с инициалами на картинах. А еще у моего отца была открытка с его автографом!

Джейми был перевозбужден: он переминался с ноги на ногу и постоянно ерошил волосы. Гвиневра переводила взгляд то на гостя, то на хозяйку. Видимо она чувствовала, как из-за тревоги творца в воздухе вибрирует магия.

— Я подумал… — неуверенно начал Джейми. — Может, в письмах есть подсказка, где Ладис живет? Я бы очень хотел побывать в этом месте и, может, даже встретиться с ним! Ты их читала?

Аля попыталась сообразить, как правильно повести себя в этой ситуации. Джейми упомянул, что у его покойного отца была открытка с подписью Ладиса. Моэет, он хочет узнать больше о маге, которым восхищался его отец? Аля понимала это чувство — взаимодействуя с вещами, которые любила тетя Марта, она будто бы снова встречалась с ней через общие впечатления и опыт.

Джейми по-прежнему смотрел на нее выжидательно.

— Прочла только одно, — тихо ответила Аля и, предупреждая вопросы, добавила: — Это нелегко для меня. Это личная переписка тети, я не уверена, что имею право ее читать.

Джейми прикусил от досады губу.

— А я… Я тоже не могу почитать, да? Я же ее не знал и никому ничего не скажу.

Аля обратила внимание, что Джейми уже убрал все картины обратно в чемодан. Значит, можно было подойти к нему ближе. Алетейя сделала несколько шагов и по-сестрински положила руку парню на плечо.

— Джейми, давай чуть-чуть притормозим. Ладис ведь творец-отступник, верно? Может, не стоит с этим всем связываться?

Юноша помотал головой:

— Нет, он просто непонятый гений, слишком неординарный. Я всегда хотел узнать о нем больше.

Гвини принялась тереться о ноги юноши и мурчать. Видимо, бедолаге стало совсем плохо, и фамильяр решил его успокоить. Аля усадила Джейми на диван, и Гвиневра тут же запрыгнула ему на колени. Когда Джейми попытался погладить кошку, Алетейя заметила насколько сильно дрожали его руки.

«Что же ты делаешь, Ланкастер? — гневно подумала Алетейя. — Всем людям, к которым ты приближаешься, становится плохо. Разве можно было разрешать парню из группы психотерапии заглядывать в опасные картины? Джейми еще и творец — у них и без того психика нестабильна!»

Костеря себя, Аля оставила Джейми на попечение Гвини, а сама быстро сбегала на кухню и принесла парню стакан воды. Он сделал пару глотков, а потом сказал:

— Мне кажется, я смогу выяснить, где находится Ладис. Я немножко подглядел за иллюзиями в картине… без очков.

Аля закатила глаза. Вот так оставляй детей без присмотра…

— В общем, я точно был в похожем месте. Я узнал его по запаху и по энергии. Может, в детстве. Я спрошу у мамы, конечно, но вдруг в письмах есть подсказка?

Джейми посмотрел на нее умоляюще.

— Хорошо. Ты пока приходи в себя, а я подумаю, что делать с письмами. На днях созвонимся, ладно? — попыталась выкрутиться Алетейя.

Честно говоря, она была не готова читать письма, да и других дел хватало — помочь Пэлору, например. Но отказать Джейми, глядя ему прямо в глаза, она не смогла. Было видно, что он воспринимает происходящее очень серьезно. Была бы его воля, он сорвался с места и умчался на поиски Ладиса в эту же секунду.

Алетейя выпроводила Джейми из квартиры, когда убедилась, что он окончательно пришел в себя и не трясется как осиновый лист. Перед этим ей удалось выяснить, что отец Джейми не был знаком с Ладисом лично, но много рассказывал о нем сыну — особенно когда стало понятно, что мальчик обладает талантом творца. Когда дверь за Джейми закрылась, Аля, повинуясь странному порыву, достала из кармана своего пальто амулет Морганы. Она взяла его голыми руками, даже не вспомнив о мерах предосторожности. Амулет как будто звал ее: спокойно и уверенно. Алетейя почему-то решила, что он не станет насылать на нее кошмары. Она задумчиво потерла крупный изумруд большим пальцем, и он вдруг ярко вспыхнул. На мгновение в глубине камня мелькнуло лицо Джейми. Аля моргнула, и видение тут же исчезло.

Значит, Моргана хочет, чтобы она помогла Джейми найти Ладиса? Это паломничество постоянно приносило какие-то сюрпризы. Изначально Алетейя была уверена, что этапы на пути к чаше будут одинаковыми для всех магов, но, видимо, она ошибалась. У Морганы была припасена горстка неожиданных поворотов для каждого паломника.

Размышляя о странных методах Морганы, Аля обратила внимание, что на трюмо в прихожей до сих пор лежала визитка Джозефа Дорена. Она взяла ее в другую руку.

В голове Алетейи начал созревать безумный план. Гвиневра, предчувствуя неладное, зашипела и выгнулась дугой. Бедная кошечка. В последнее время ей слишком часто приходилось успокаивать и вразумлять спятивших магов. Ритуал обращения к целому позволял дотягиваться от одного кусочка материи до другого, если когда-то они были одним целым. Это был рискованный процесс, так как, если кусочков оказывалось слишком много, сознание мага могло расщепиться и пострадать. А еще можно было умереть от магического истощения.

В общем, Аля подумала, что сможет дотянуться до Джозефа Дорена через визитку, если визитница лежала у него в кармане. Может, ей удастся подслушать какой-нибудь разговор или даже что-то увидеть? Хотя, если Дорен уже раздал все визитки, Алетейя просто окончательно сломает свое энергоядро. Был еще риск, что у Дорена при себе окажется какой-нибудь защитный артефакт, настроенный против магического шпионажа.

Гвини вдруг крайне серьезно мяукнула, словно говорила: «Даже не думай делать это, тупица!»

Высказывать кошке, как наставнице, что она вообще-то взрослая и может совершать любые глупости с чистой душой, было странно даже для Али. Поэтому она просто сказала себе и Гвини:

— Все будет хорошо!

И потом с каким-то неестественным задором отправилась на кухню готовиться к ритуалу.

Алетейя достала из ящика под духовым шкафом деревянную доску и начертила на ней нужную пиктограмму. Она часто использовала эту доску как холст для магических рисунков, чтобы не портить краской столешницу стола. Потом отыскала транспортные камни в коробках на балконе. Эти булыжники она собирала в разных уголках света, куда ездила с группами. Камни хранили в себе энергию лей-линий Земли и являлись отличными проводниками для духа ведьмы, когда он совершал магические перемещения.

Алетейя положила доску с пиктограммой на стол, а сверху рисунка разложила камни. Она начертила защитные руны на отдельных листах и разложила их справа и слева от себя. Визитка Дорена отправилась в самый центр всей этой композиции. Аля уже готова была начать ритуал, когда Гвини цапнула ее за лодыжку. Ведьма нахмурилась. Если фамильяр всерьез решил ей мешать, то придется запереть его в спальне. Тело ее болело и без кошачьих укусов.

Но Гвини громко мяукнула, привлекая ее внимание, и вышла из кухни, постоянно оборачиваясь. Это был сигнал, чтобы Аля следовала за ней. Алетейя встала со стула со стоном боли и пошла за пушистым проводником. Гвини подвела ее к трюмо, на котором лежал амулет Морганы. Неужели, она хотела, чтобы Аля использовала его в ритуале? А вдруг из амулета что-то вырвется, когда она активирует свою силу на полную мощь? Хотя она и так рисковала — стоило ли теперь отступать и сомневаться? Решившись, Алетейя надела амулет себе на шею. Никаких неприятных ощущений у нее не возникло. Гвини удовлетворенно замурлыкала и одобрительно прищурила глаза.

С амулетом на шее Аля вернулась на кухню и наконец-то приступила к ритуалу. Когда она произнесла слова активации, рисунок пентаграммы закрутился перед ее глазами, а между камнями пробежала искра, делая их похожими на опоры линии электропередачи. Аля прикоснулась к визитке со словами «Часть к целому!» и тут же перестала ощущать свое тело: ее сознание в одиночку понеслось по магистралям земных линий. Этот полет был настолько стремительным, что она не могла ни о чем осознанно думать. На мгновение она стала электроном, молекулой, песчинкой…

Але казалось, что ее разорвет от образов: она видела лица людей, которые прикасались к визиткам, и сцены из их жизни, слышала какофонию голосов. Вдруг ее сознание озарила вспышка света, и все замедлилось: таинственный магический поток направил ее полет в одно конкретное место. Оно было темным, пахло табаком и одеколоном. Карман пиджака Джозефа Дорена, в котором лежали оставшиеся визитки.

Послышался разговор.

— Как там Родригес? Жив еще? — спросил у кого-то Дорен.

— Пока да, но если малыш Уилл откинется, ему не сдобровать, — ответил незнакомый голос.

Джозеф вздохнул:

— Мы тут распинались, чтобы доставить любимчика босса целым и невредимым, а Родригес перепутал шприцемет с обычной пушкой. Вот же кретин!

— Ладно, пойдем выпьем, — сказал второй голос. — Да сними ты этот фирменный пиджак, смотреть уже тошно. Хочу хотя бы вечером отдохнуть от работы.

Джозеф скинул пиджак, и Аля больше ничего не слышала. Яркая вспышка вытолкнула ее обратно в реальность. Она почувствовала, как по губам стекает что-то горячее, провела по коже пальцами и увидела на них кровь. Гвини забралась ей на колени с беспокойным видом.

— Он жив, Гвини, — сказала Алетейя с улыбкой. — Его не планировали убивать, он вроде как любимчик босса. Будем надеяться, что у этих крутых шишек найдется хороший целитель.

Гвини фыркнула и спрыгнула с ее колен.

Аля подошла к раковине и сполоснула лицо холодной водой. Она почувствовала странное облегчение. Если Пэлор ранен, то его сперва будут пытаться поставить на ноги, а уже потом думать, как подавить его волю. Она не сомневалась, что подручные большого босса знают чары для манипуляций с сознанием. Иногда такие практики наносили человеку больше вреда, чем физические травмы. Мозг вообще очень хрупкая штука. Если повезет, она сумеет найти Пэлора за это время. Аля была уверена, что это амулет Морганы направил ее сознание к Дорену. Значит, спасение змея — часть паломничества, и ей нужно привести Джейми к Ладису.

Через час Аля устроилась на кровати с пачкой писем от таинственного художника. Уже на третьем послании, она поняла, что с Ладисом было что-то не так. Куски стройного, понятного текста то и дело перемежались абзацами полного бреда. Мысли творца наслаивались друг на друга и обрывались на полуслове. Он постоянно пользовался метафорами, называя себя и Марту то птицами, то деревьями... За этими образами Алетейя теряла нить его рассуждений. Подсказок о том, где находится Ладис, она так и не нашла. Наверное, ей все-таки придется поговорить с мамой: может, она знала что-то о романе сестры с художником. Родители как раз завтра возвращались из отпуска.

Алетейя дочитала последнее письмо и устала потерла глаза. Как она поняла, Ладис присылал Марте картины много лет. Он хотел, чтобы возлюбленная вспоминала о времени, которое они провели вместе. Сама Аля погружалась только в одну иллюзию — в ту, где было море. Может, Марта познакомилась с творцом где-то отпуске? Джейми говорил, что иллюзии Ладиса ему тоже напомнили о каких-то каникулах.

Аля добралась до родительского дома ближе к вечеру. Они прилетели рано утром и днем отсыпались. Тем не менее отец успел приготовить настоящий праздничный ужин. Алетейя ни в чем себе не отказывала, но в итоге они втроем не смогли справиться даже с половиной блюд. Наевшись до отвала, она слушала истории, которые приключились с родителями в отпуске. Как всегда, Ланкастеры сумели попасть в кучу курьезных ситуаций. Папа, конечно, эти истории слегка приукрашивал, за что мама его постоянно подначивала.

— Так и было, Маргарет! Ты просто отвернулась в этот момент! — защищался Стивен Ланкастер.

— Да, по-твоему, я весь отпуск провела где-то в отключке, — смеялась мама.

Аля давно не была так расслаблена и довольна. Она улыбалась и поглядывала на маму: отпуск точно пошел Маргарет на пользу. Алетейя надеялась, что разговоры о тете Марте не испортят ей настроение. Они заговорили, когда папа ушел наверх, чтобы приготовить для Алетейи спальню. Аля решила соврать, что случайно наткнулась на старый фотоальбом Марты и нашла там фотографию симпатичного юноши.

— Наверное, это кто-то из лагеря для волшебников, — ответила мама.

Аля удивилась. Что еще за лагерь для волшебников? И как там оказалась тетя?

— Понимаешь, зайка, Марта всегда мечтала быть ведьмой. В юности она постоянно искала способы вернуть свои способности. И однажды на все лето уехала в какой-то лагерь. Вроде как там проводили исследования над людьми с сильным магическим потенциалом, как у Марты. В детстве ее способности были просто феноменальными. Она потеряла их гораздо позже, чем я. Магия к ней так и не вернулась, но после лагеря она подуспокоилась.

— Поэтому она, наверное, так хотела, чтобы я училась в Линдоне?

— Думаю, ей хотелось прикоснуться к этому миру хотя бы через племянницу, — сказала мама. — Но она искренне тебя любила и желала счастья. Не думаю, что она упрашивала нас отдать тебя в школу только из-за своих амбиций.

— Да, я понимаю, — печально улыбнулась Аля.

Папа на втором этаже уронил на пол что-то тяжелое, отчего люстра зашаталась, отбрасывая на стены дрожащие блики.

— У меня все под контролем! — крикнул он.

Мать и дочь переглянулись. Сделав пару глотков чая, мама продолжила:

— Когда мы с Мартой были детьми, наша магия проявлялась очень ярко. Потом мои способности исчезли, а вот у Марты аж до пятнадцати лет случались неконтролируемые вспышки. Организаторы того лагеря вроде как пытались выяснить, можно ли возвращать магию взрослым.

Алетейя не верила своим ушам: как так вышло, что тетя не рассказала ей о таком интересном этапе своей жизни? Лагерь для волшебников! Наверное, для Марты эта тема все-таки оставалась болезненной.

— А ты вообще не знаешь ничего о лагере? Где он примерно находится? — спросила Алетейя.

— Какой-то закрытый ото всех остров, там вроде еще была какая-то клиника, — после долгой паузы ответила мама. — Но Марта подписывала договор о неразглашении, поэтому толком о лагере нам ничего не рассказывала.

Алетейя нахмурилась. Судя по письмам, Ладис явно страдал каким-то расстройством. Может, он как раз и жил в клинике? Там они с Мартой и познакомились?

— А что этот парень? — спросила Аля. — Она не рассказывала о нем?

Мама хмыкнула.

— О своих парнях Марта не распространялась, называла меня ханжой.

Аля спрятала улыбку. Она знала, что Маргарет и Марта были совсем разные и что мама не одобряла вереницу мужчин, которых ее сестра постоянно меняла.

— Ты вот тоже не торопишься мне ни о ком рассказывать, — вопрос мамы застал Алю врасплох.

Маргарет хитро улыбалась и смотрела на дочь в ожидании. Но Алетейе действительно не о ком было с ней посплетничать. В ее жизни сейчас была только группа, а что она могла сказать о Питере, Джейми или Марко? Про Пэлора смешно было даже думать.

— Мам, ты же знаешь, что я аскет. Романтические истории не для меня, — ответила она.

Маргарет помолчала, очевидно обдумывая, говорить ли то, что крутилось у нее на языке.

— Мне жаль, что так вышло с твоей магией, зайка, — все-таки сказала она. — Но может, без этих постоянных командировок ты изменишь свое мнение. Будешь больше времени проводить дома, и тебе захочется кого-то рядом?

Алетейя выдала очевидный ответ:

— У меня есть Гвини.

Мама прыснула.

— Кого-то без хвоста, зайка.

Они посмотрели друг на друга и захихикали.

— Ты знаешь, у моих подруг есть неженатые сыновья. Конечно, они не маги. Но может, это и не важно? — мама взглянула на нее с надеждой.

Алетейя вспомнила, что на этот счет говорила тетя Марта:

— Маргарет постоянно хочет познакомить тебя с какими-то скучными доходягами. Но очевидно же, что ты любишь пижонов.

Алетейя тогда долго возмущалась и спорила с тетей: с чего это она любит пижонов?!

— Ну этот твой историк в пальто, например, — это Марта вспомнила Аарона, который рассказывал Але про приметы студентов в историческом университете.

— Он просто знакомый, — защищалась Алетейя.

— Нет ничего плохого в том, чтобы любить смазливых ребят, — пожала плечами Марта. — Просто не строй иллюзий на их счет, развлекайся. А когда надоест, пойдешь на свидание с каким-нибудь нормисом, что подсовывает тебе Маргарет.

Алетейя тогда предпочла соскочить с неприятного разговора. Эту же процедуру она мечтала провернуть и сейчас.

— Возможно, чуть позже, — пообещала она маме. И почти в ту же минуту по лестнице к ним спустился отец.

Он сказал, что уронил со шкафа коробку с какими-то старыми вещами. Аля пообещала разобрать ее утром. Скорее всего, там лежало ее альпинистское снаряжение. На этом она пожелала родителям доброй ночи и отправилась спать. Сообщение от Джейми она увидела только утром.

***

Аля проснулась от того, что ее телефон, вибрируя, начал ползти к краю тумбочки. Она успела перехватить аппарат почти в полете, еще толком не проснувшись.

— Ммм, — промычала она в трубку и тут же услышала голос Джейми.

— Аля, я понял, почему пейзаж с картин показался мне знакомым! — слишком восторженно для такого раннего утра проинформировал ее творец.

Судя по всему, он выяснил это еще ночью и еле дождался хоть какого-то мало-мальски приличного часа, чтобы позвонить.

— Ммм? — опять выдавила Алетейя из себя ради приличия.

— Это маяк! Я заметил маяк! — воскликнул Джейми, но потом, судя по шороху и паузе, осознал, что в доме помимо него есть еще и мама, которая просыпаться так рано не планировала.

— В общем, там такой необычный маяк, — зашептал юноша. — Волшебный, с синим свечением. Я его запомнил. И у Ладиса в картинах я увидел точно такой же! Мама говорит, мы были в отпуске на одном из островов архипелага Мерлина. Но там этих островов куча, — добавил он уже более грустно. — И маяки, возможно, стоят на каждом втором.

Алетейя перевернулась на спину и наконец полностью открыла глаза. Несколько секунд она растерянно рассматривала потолок. Засыпая не в своей квартире, она поутру какое-то время не могла сообразить, куда делся привычный интерьер.

— У меня тоже есть новости, — сказала она хриплым ото сна голосом. — Я узнала, что тетя участвовала в какой-то экспериментальной программе. Они жили на закрытом острове, где еще была лечебница. Вероятно, именно тогда она с Ладисом и познакомилась, потому что, судя по письмам, у этого парня… — она помолчала, подбирая слова, — ну, в общем, какие-то неполадки с головой.

Последнюю фразу Алетейя произнесла осторожно, так как боялась задеть Джейми за живое — по факту все творцы были слегка с безуминкой.

— Значит, у нас есть архипелаг Мерлина, маяк и лечебница, — задумчиво повторил Джейми —Слушай, давай встретимся в кафе? Я видел рядом с твоим домом вывеску «Заклинания и пончики». Тебе удобно будет прийти туда часам к трем?

Аля поморгала и попыталась привести мысли в порядок. Она пообещала родителям разобрать старые вещи — значит, до дома доберется ближе к обеду и в кафе прийти успеет.

— Да, хорошо, — ответила она.

— Отлично, до встречи! — обрадовался Джейми и отключился раньше, чем Аля успела попрощаться.

Она опустила телефон на грудь и еще немного полежала, глядя в потолок.

Позавтракав вместе с родителями, Аля, как и обещала, принялась разбирать коробки. Детских вещей там давно не осталось — все относилось к эпохе, когда она только начала работать магом-проводником и думала, что это навсегда. Снаряжение для скалолазания, части походной амуниции, ремни, карабины, какие-то застежки, смысл которых она уже с трудом восстанавливала. Алетейя с грустью обнаружила, что некоторые поддерживающие корсеты и пояса стали ей маловаты, кое-что нуждалось в починке, но большую часть можно было перепродать — лишние деньги сейчас были совершенно не лишними.

Попросив родителей пока придержать коробки у себя — без машины перевезти их на квартиру было решительно невозможно, — Аля собралась и поехала домой.

В кафе она пришла с небольшим опозданием. Сначала автобус застрял в пробке минут на двадцать, а потом уже в квартире ее напугала Гвини: кошка безучастно лежала на подоконнике, никак не отреагировав на возвращение хозяйки. Питомица была какой-то вялой и странно дышала. Аля немедленно наложила на фамильяра несколько анализирующих рун — все они показали, что Гвини здорова, но тревога никуда не делась. Аля позвонили знакомой целительнице из ветеринарной клиники и записалась на вечерний прием.

— Не шали тут без меня, рыжуля, — нежно сказала Алетейя, почесывая сонную Гвиневру за ухом. Кошка что-то недовольно мяукнула и сощурилась.

В кафе в начале второго оказалось предсказуемо многолюдно — несмотря на то что заведение было местечковым и официальное обеденное время уже заканчивалось. Пахло свежей выпечкой и кофе, подносы с едой, выставленные в витрине, заметно опустели, но с кухни уже доносилось веселое шкворчание и бульканье. Это означало, что новая партия съестного должна была вот-вот подоспеть.

Какое-то время Аля вообще не могла разглядеть в толпе Джейми — тот написал, что сидит за столиком в самом конце зала, — а когда наконец просочилась через десяток людей с подносами, с удивлением обнаружила, что Джейми сидит не один. Второго мужчину она видела со спины и не понимала, кто это, пока не подошла ближе.

— О, привет коллегам-психам! — громко и весело сказал Марко, оборачиваясь.

На душе у Али немедленно заскребли кошки. Вот уж с кем ей точно не хотелось иметь дел — так это с безумным Марко, а также с его пришельцами и соседом-сталкером. Зачем Джейми вообще его сюда притащил?

— Аля, мы с Марко поняли, где может жить Ладис! — воодушевленно объявил Джейми, по-джентльменски вставая и выдвигая для нее стул.

Девушка молча села.

— Да, эта психушка точняк находится на острове Мерриддов, — сказал Марко, кивая.

Перед ним стоял поднос с едой — наполовину съеденный суп, два куска надкусанного хлеба и початая газировка. Высказав свое предположение, Марко невозмутимо продолжил трапезу. Название острова показалось Але странно знакомым.

— Да-да, — подхватил Джейми. — Марко может отвезти нас до побережья на своем пикапе, потом пересядем на лодку, ночь в пути — и ранним утром уже будем на острове. Обратно тем же маршрутом. А еще он сделает нам документы от сообщества архивариусов. Это нужно для береговой проверки и чтобы нас пустили в клинику.

Аля молчала и недоуменно переводила взгляд со счастливого Джейми на поглощающего суп Марко. Марко сделает им документы? Марко довезет их до острова на своей лодке? Аля не была готова всерьез воспринимать происходящее, но с другой стороны она уже успела убедиться, что в этом магическом паломничестве, судя по всему, должны были принять участие все члены терапевтической группы. Значит, рано или поздно очередь должна была дойти и до Марко. Но почему именно сейчас? Когда Алетейя чувствовала ответственность за Джейми, переживала за Пэлора и надеялась разузнать больше о прошлом тети?

Аля была бы куда счастливее, если бы на этом этапе ей предложила помощь Элеонора или мадам Ранду — если куратор по мнению Морганы, конечно, считалась членом группы.

— Да, без проблем, — сказал Марко, закидывая в себя последнюю ложку супа и запивая ее газировкой.

— А можно спросить, откуда у тебя такие… возможности? — решила все-таки уточнить Аля.

— Лучше не задавать лишних вопросов, — многозначительно ответил Марко, многозначительно поиграв бровями.

Алетейя пожала плечами.

— Как скажешь.

Марко потребовал дать ему всего несколько дней для того, чтобы подготовить корочки архивариусов и утрясти вопросы с магической лицензией, которая требовалась для пересечения магических регионов. К счастью, минут через тридцать Марко сообщил, что ему нужно срочно бежать по важным делам, пообещал оставаться на связи и испарился, а Аля наконец смогла поговорить с Джейми наедине.

— Джейми, — сказала она строгим учительским тоном. К этому моменту в бистро они с юношей остались вдвоем, не считая прибирающегося в зале персонала. — Ты же понимаешь, что на Марко нельзя полагаться? Он… очень экспрессивный маг.

Джейми покачал головой.

— Я знаю, что ты думаешь, но Марко не такой. Все видят в нем психа, но на самом деле то, что с ним происходит — не плод его воображения. Просто он выбирает не те слова, чтобы описывать происходящее. Он меня в свое время очень сильно поддержал. Мы давно дружим.

Алетейя выдохнула. Моргана хотела, чтобы она помогла Джейми, но не сказала как. Может, образ творца в амулете давал ей подсказку, что на этом этапе следует слушаться Джейми и доверять его чутью? Но Аля всегда любила перестраховываться.

— Слушай, — сказала она наконец. — Может, сейчас как раз такая ситуация? Может, Марко описывает все не теми словами, и на самом деле он не сумеет довезти нас до острова?

— Нет, он сможет, — уверенно сказал творец. — У него много связей. И мы с ним и не такое проворачивали, — таинственно закончил юноша.

Любопытство толкало Алетейю завалить Джейми вопросами — что же именно они с Марко «проворачивали»? — Но она чувствовала, что сейчас давить на юношу не стоит. Он и так уже начал неконтролируемо дрыгать ногой под столом и часто прикусывал губы. Не хотелось доводить парня до очередного приступа. Гвиневры с ее даром успокаивать рядом не было.

— Просто доверься нам, а? — попросил Джейми с самым жалостливым видом, на который был способен. И после паузы, чуть тише, добавил: — Я, если что, и без тебя поеду!

Аля уставилась на этого молодого нахала. Отпустить его поехать на запретную территорию вместе с Марко?! Ну уж нет. Неважно, что они там раньше вместе проворачивали. Если понадобится, Аля даже пожалуется его маме. Без малейшего стеснения.

В конечном итоге Алетейя согласилась принять участие в этой авантюре. Вечером же она отнесла Гвини к целительнице. Доброжелательная ведьма осмотрела кошку, долго читая над ней какие-то заклинания и ощупывая, и сделала заключение, что со здоровьем у Гвини все в порядке. Только магический фон странно мерцает. Целительница объяснила это тем, что фамильяры тесно связаны со своими ведьмами и порой перехватывают их магическую волну.

Алетейе стало не по себе. Переживать за собственную магию было одно, а утягивать за собой на дно Гвиневру — совсем другое. Наверное, состояние Гвини было как-то связано с болями в теле, которые Аля начала испытывать. Она сама не знала, почему не сообщила о них целительнице. Просто стояла и согласно кивала, когда та пообещала ей, что их с Гвини магия обязательно найдет новую точку равновесия.

Алетейя подумала, что ей просто необходимо было найти злосчастную Чашу Морганы, чтобы исцелиться и перестать мучить близких.

Марко связался с ними через два дня, как и обещал. За это время Аля успела попросить родителей присмотреть за Гвини — оставлять кошку одну она не хотела. Ее собственные суставы продолжали ныть, таблетки убирали боль ненадолго, а мысль о том, что обострение было связано с новым этапом деградации магии, и вовсе не давала Але покоя. Если она не найдет чашу на острове Мерриддов, то обязательно запишется к врачу. Пусть даже ей придется выложить за прием последние деньги.

К слову, когда Алетейя отдавала Гвини родителям, отец осторожно поинтересовался, не нужно ли подкинуть ей деньжат. Аля отказалась, но пообещала, что, если дела совсем пойдут плохо, то она обязательно обратится к родителям за помощью.

Из города Аля, Марко и Джейми выехали рано утром в четверг. Пикап Марко оказался на удивление приличным: машина была вымыта, на ней не было вмятин или царапин, и только внутри салона на полу валялись смятые алюминиевые банки из-под газировки и какие-то фантики. Джейми сел на переднее сиденье рядом с Марко, а Алетейя расположилась сзади, откатив из-под ног банки. Она прислонилась виском к стеклу и быстро задремала, убаюканная монотонной поездкой по ровной дороге.

Проснулась она через пару часов, почувствовав, как машина остановилась. Аля посмотрела в окно и поняла, что они успели доехать до границы двух магических регионов: датчик службы контроля зафиксировал магический фон, который исходил от трех магов в одной машине. Может, у них и были неполадки со способностями, но сила, умноженная в три раза, пока давала о себе знать.

Марко опустил стекло и довольно непринужденно заговорил с инспектором, будто они были старыми знакомыми. Затем протянул контролеру три корочки — Аля сообразила, что это были поддельные документы, так как настоящие паспорта у них Марко не брал. Путешествовать магам не запрещалось, но регистрироваться все равно приходилось. Так местным службам было проще ловить нарушителей, которые пытались спрятаться в другом регионе. Наверное, Марко решил обезопасить их конфиденциальность еще с самого начала путешествия. Мало ли, что магам придется нарушить, когда они окажутся на острове. Да и просто попасть туда без официального разрешения было преступлением.

Документы проверили довольно быстро: инспектор пожелал им хорошего пути и отошел от пикапа. Марко нажал на газ, и они пересекли магическую границу.

— Поздновато мы на море рванули, да, ребята? — пошутил Марко. — Эх, — тоскливо выдохнул он, — а могли бы искупаться, знаю хорошее место.

— Может, съездим туда летом? — предложил Джейми. — Возьмем всю нашу группу.

— Да ну, — протянул Марко, — не хочу с этими психами лишний раз видеться. Только если они не прекрасные дамы, — на этой фразе маг посмотрел в зеркало заднего вида и подмигнул Алетейе.

Аля ничего не ответила. Она ненавидела подобные заигрывания, но какой спрос с чудиков? Хорошо, что Марко хотя бы вел машину аккуратно и раздобыл им правдоподобные документы. А его глупый треп она переживет.

— Тебя там не укачало? — не отставал от нее чересчур разговорчивый водитель.

— Когда молчу, не укачивает, — ответила Алетейя, надеясь, что от нее отстанут.

Марко хмыкнул и сосредоточился на дороге.

— Ладно, — сказал он, — я после сна тоже всегда злой как собака. Лучше не лезть.

Джейми засмеялся, но быстро взял себя в руки, чтобы не нервировать лишний раз и без того злую ведьму. Юноша тут же стал расспрашивать Марко о месте, про которое тот заговорил. Алетейя в их разговор уже не вникала.

Они ехали еще пару часов, а воды до сих пор не было видно. Наверное, берег скрывался где-то за деревьями. Листвы на ветках почти не осталось, но голые стволы стояли близко друг к другу, загораживая обзор. Аля приоткрыла окно и почувствовала, как в лицо ударил холодный осенний ветер с ощутимым ароматом соли. Полоска моря показалась где-то через час. Для середины осени погода стояла относительно хорошей, и вода с такого расстояния выглядела спокойной.

— Ну что, ребятки, давайте перекусим. А то потом только у настоящих русалок рыбку просить придется, — со смешком сказал Марко, съезжая с главной дороги.

Он припарковал пикап во дворе какой-то закусочной. Вывеска гласила «У русалки»: наверное, имелась в виду русалка, которая лежала на выцветших и местами проржавевших буквах названия, размещенных на крыше заведения. В пропорциях морской девы явно читался дисбаланс. Аля невольно посочувствовала обитательнице моря — с таким шикарным бюстом плавать было точно тяжеловато.

Алетейя предчувствовала, что за обедом Марко явно прорвет на разговоры. И, сидя за столом закусочной в середине дня, она точно не сможет отвязаться от него, сказав, что ее укачивает или что она еще злая после сна. Чтобы немного оттянуть момент приема пищи в дружеской компании, Алетейя направилась в уборную. Когда она вышла из машины, холодный морской воздух тут же пробрался к ней под одежду. Алетейе было страшно представить, какой холод ей предстоит пережить ночью на катере. Конечно, если судно окажется достаточно приличным, то, может, все пройдет и гладко, но если там будет какая-то полуржавая лодка…

Аля поймала себя на мысли, что она стала брюзжать больше обычного. Наверное, так сказывалась усталость, недомогание и беспокойство за Гвини и Пэлора. А может, было и еще что-то. Внутри ее души как будто просыпалось нечто большое и темное, что раньше лишь изредка открывало глаза и переворачивалось с боку на бок.

Закусочная и все прилегающие к ней строения были выдержаны в морской тематике: на стенах поверх облупившейся синей краски были нарисованы мультяшные крабы — такие красные, будто они только что выпрыгнули из кастрюли. Соседство с ракообразными периодически составляли морские волны, корабли и русалки — очевидно, сестры той главной, что красовалась на вывеске. В воздухе витал аромат жареной рыбы и специй.

Разобравшись с делами, Аля отправилась в главный зал и сразу подошла к кассе. Еда, выставленная в витрине, ее мало интересовала (хотя она планировала купить какой-нибудь сэндвич в дорогу), но сперва ведьме хотелось изучить вывеску с перечнем напитков и взять себе чашку горячего чая.

Рядом с кассой оказался стенд с сувенирами. Среди магнитов, открывашек и браслетиков тут также были брелоки из морских камней с рисунками. Что-то в этих рисунках показалось Але знакомым, и чем дольше она смотрела на них, тем сильнее ощущала аромат моря, а вместо шума закусочной слышала звуки волн. Аля быстро проморгалась и встряхнула головой. Иллюзия отступила.

— Джейми, подойди-ка сюда, — крикнула Аля.

Юноша поднялся из-за столика, не успев дожевать кусок рыбы, который только что отправил в рот. Джейми схватил из салфетницы бумажный квадратик и вытер губы на ходу. Аля кивнула в сторону брелоков, когда юноша оказался рядом.

Глаза у Джейми округлились.

— Ладис! — сказал он, быстро сглотнув прожеванный кусок.

Алетейя так и не поняла, что их с Джейми натолкнуло на мысль, что камни раскрашивал Ладис. Дело было даже не в самих картинках, а в вибрациях магии, которая от них исходила.

— Значит, мы на верном пути! — сказал Джейми с таким воодушевлением, будто они только что нашли карту сокровищ. Хотя, может, так оно и было.

Под вечер маги погрузились на небольшое судно, кабина которого едва вместила троих человек. Когда они отошли от берега, Марко раскрыл детали своего плана по доставке самозванцев на остров.

— Утром психам повезут жрачку, — не стесняясь в выражениях, сказал Марко, — ну и еще шмотки.

На слове «психи» Джейми посмотрел на друга осуждающе. Заметив этот взгляд, маг поднял вверх ладони в успокаивающем жесте — его руки были перемазаны мазутом. Наверное, он испачкал их, когда отвязал канат, чтобы отшвартовать катер от причала.

— Для пациентов, для пациентов, — поправил Марко сам себя со смешком. — В общем, на этом корабле на остров привозят клерков, которые забирают отчеты местных докторишек либо привозят им новые распоряжения. Вы, ребятки, — Марко стрельнул глазами в сторону Али, — представитесь архивариусами. Скажете, мол, вот за документиками приехали. Я вас рано утром доставлю на борт корабля «Доблестный Артур». Там капитаном мой кореш работает, он притормозит, подождет нас. А до этого момента придется нам чутка побултыхаться в море. Лучше всего, конечно, поспать, если получится.

Але было любопытно, откуда у Марко взялись все эти полезные знакомства и подробные знания об острове, но маг уже дал понять, что не хочет говорить на эту тему. Нужно было просто принять тот факт, что Моргана в очередной раз послала Алетейе подходящего человека — того, кто мог довести ее до следующего этапа испытаний, в чем бы он ни заключался. Амулет показал ей образ Джейми, который просто хотел познакомиться со своим кумиром, но с Ладисом оказалась связана и тетя Марта. Такие переплетения начинали пугать: словно все они были лишь шестеренками в каком-то глобальном механизме судьбы, который только сейчас заработал в полную силу.

В итоге Марко задремал прямо в капитанском кресле перед штурвалом, привалившись виском к деревянной обшивке, а Аля с Джейми устроились на крохотных диванчиках, больше похожих на лавки, приставленные к обеденному столу. Чуть раньше маги сидели на них, перекусывая сэндвичами, а потом набросали сверху одежду для мягкости и улеглись. Лавки были настолько короткими, что даже Але пришлось поджать колени к животу, а высокий Джейми и вовсе свернулся клубком, как кошка. Оставалось только надеяться, что ни у кого из них не заклинит поясницу и завтра они смогут нормально передвигаться — иначе вид двух помятых, скрюченных архивариусов сильно удивит местный персонал.

Кабина катера пахла старым деревом, солью и машинным маслом — тяжелый аромат впитался во все, что находилось внутри, включая мебель. Алетейю слегка подташнивало от этого запаха, но сон, к счастью, не заставил себя ждать. Волны глухо били в борт, и катер мерно покачивался, будто убаюкивая пассажиров. Аля перестала чувствовать что-либо и погрузилась в бессвязные видения. Рано утром Марко с грохотом поставил на стол чайник и тарелку с галетами, отчего Аля вздрогнула и проснулась.

— Поднимаемся, ребятки, — сказал он, зажигая над столом тусклую лампу, свет которой показался после темноты почти болезненным.

Аля и Джейми, поморщившись, начали подниматься с лавок, разминая затекшие спины. Алетейе было страшно даже подумать, как выглядит ее заспанное, наверняка отекшее за ночь лицо, но, к счастью, рассматривать ее никто не собирался. Джейми совсем по-детски тер глаза кулаками, а Марко быстро проглотил галету, запив ее двумя большими глотками чая, и вернулся к штурвалу.

Через полчаса катер притерся бортом к большому кораблю, и темная фигура сверху сбросила им веревочную лестницу. Аля, дрожа от холода, с трудом вскарабкалась наверх. Температура морского воздуха ранним осенним утром предсказуемо стремилась к нулю, и ветер, пахнущий солью и мокрым металлом, безжалостно продувал одежду насквозь. Когда Джейми тоже оказался на борту, Марко завел мотор и отплыл прочь. Он обещал вернуться за ними вечером и точно также забрать с корабля.

Помощники капитана, принявшие их на борт, вопросов не задавали. Алю с Джейми проводили в теплую каюту и оставили там одних, сообщив напоследок, что к острову они подойдут где-то через час. Выждав какое-то время, Джейми убедился, что в каюту никто снова не зайдет и тогда достал из-за пазухи документы. Он протянул их Алетейе.

— Вот, — пояснил Джейми, — наши удостоверения архивариусов. Марко сказал, их нужно будет показать проверяющему, когда пришвартуемся.

Аля взяла поддельный документ — маленькую синюю книжицу в твердой обложке, чуть влажную и прохладную на ощупь. Внутрь была вклеена фотография женщины, отдаленно похожей на нее саму. Аля посмотрела на снимок скептически.

Видимо, Джейми заметил, что ее взгляд слишком надолго задержался на изображении, поэтому поспешил пояснить:

— Марко хорошо рисует, — сказал юноша. — Он сделал набросок наших портретов. Мне показалось, получилось правдоподобно, — немного извиняющимся тоном добавил юноша. — Марко передал эти наброски своим знакомым, и они уже зачаровали под нас чьи-то документы.

— Да нет, все в порядке, — успокоила парня Аля, ухмыльнувшись. — Просто я выгляжу как строгая профессорша из Линдона, которая проклянет тебя, если ты отступишь от инструкции в учебнике хоть на букву.

Джейми пригладил все еще растрепанные от ветра волосы и тихо засмеялся:

— Ну ты и правда была немножко строгой, когда мы встретились с Марко в бистро. Он, наверное, поэтому тебя так и зарисовал.

— Да, — согласилась Аля, пробежавшись глазами по имени и должности, указанным в документе, — Я вела себя с Марко как стерва.

Алетейя убрала корочку в карман, посмотрела сначала в иллюминатор, за которым пока стояла непроглядная предрассветная тьма, а потом снова на Джейми.

— Я не люблю безответственных людей, — призналась она творцу. — За годы работы магом-проводником я устала нянчиться с мужчинами, которые ведут себя как дети, пренебрегают инструкциями и влипают в неприятности. — Аля тяжело вздохнула, невольно вспоминая о предстоящих судебных тяжбах. — Мне казалось, что Марко только доставит нам неудобства. Но я сделала поспешный вывод. Он оказался профессионалом.

Джейми кивнул.

— Мне кажется, Марко работал в каких-то структурах, пока не поехал крышей, — юноша нахмурился, глядя в пространство позади Алетейи. — Может, какое-то заклинание дало сбой, или его специально… ну, ты понимаешь, — теперь Джейми смотрел ей прямо в глаза, — сдвинули, чтобы не болтал лишнего.

Аля поймала печальный взгляд юноши, но тот уже поспешно отвел глаза.

— Вполне возможно, — согласилась она.

Главы: 11,12

Глава 11

Проверка на острове прошла быстро. Мужчина в форме просмотрел их документы и подал сигнал водителю, который, видимо, регулярно доставлял клерков в клинику. Продукты и вещи с корабля перевозили отдельным грузовиком, в который рабочим еще предстояло перетаскать все ящики. К счастью, водитель не имел привычки болтать с приезжими, и они провели двадцать минут в полной тишине. Аля рассматривала остров через окно. В основном пейзаж представлял из себя сплошную свинцовую линию из воды и неба. Время от времени в просветах между дюнами показывались пляжи. Должно быть, летом они были хороши, но поздней осенью выглядели заброшенными и вымершими: ветер гнал по песку мусор, водоросли и птичьи перья.

Как оказалось, клиника находилась внутри красивого густого парка, территория которого была обнесена высоким кованым забором. Завидев приближающуюся машину, из маленькой сторожки выскочил охранник. Это был крепкий мужчина, одетый в светлые джинсы и рыжую кожаную куртку. Он быстро отворил ворота и отошел в сторону. Документы здесь никто уже не проверял. Очевидно, номера административных автомобилей были всем хорошо знакомы.

Водитель подвез их к главному входу, дождался, пока пассажиры покинут салон, и укатил куда-то восвояси.

Клиника на первый взгляд выглядела довольно симпатично. Фасад здания был окрашен светлой краской, вся лепнина и архитектурные украшательства хорошо сохранились, как будто их регулярно реставрировали. Отдельно Алю порадовало, что на высоких окнах не было даже намека на решетки. Она уже успела нафантазировать, что их привезут в мрачное место, похожее на старый мрачный замок. Устрашающее и угрюмое. К счастью, реальность разошлась с воображением. Хотя, конечно, за светлыми стенами могла скрываться настоящая тюрьма с жестокими порядками.

Вместе с Джейми они поднялись на крыльцо и позвонили в звонок. К двери сразу же кто-то подбежал. Защелкали замки, кто-то раздвинул внутренние двери и толкнул вперед входную. Вместо очередного охранника гостей встретила миловидная медсестра в светлом рабочем костюме — невысокая, с усталыми морщинками у глаз и порозовевшими от быстрой ходьбы щеками. Кого-то она Алетейе напоминала, хотя вспомнить, кого именно, никак не получалось.

— Ох, и года не прошло! — начала с обвинений женщина, но тут же тяжело вздохнула и отступила в сторону. — Ну хоть так. Давайте быстрее, она там уже вторые сутки сидит!

Впустив магов внутрь, медсестра быстрым шагом пересекла светлое фойе и свернула в правый коридор, очевидно, полагая, что гости последуют за ней. Аля с Джейми переглянулись. Юноша пожал плечами, мол «Ну давай пойдем за ней, что еще остается». Алетейя кивнула в знак согласия.

Изнутри клиника тоже выглядела уютно: в фойе стояли мягкие кожаные диваны, на стене висел плазменный телевизор, который показывал новостную передачу. Стены зала были украшены картинами, а на полу тут и там в аккуратных кашпо стояли фикусы, пальмы и прочая пышная зелень, за которой явно ухаживали. Сверху из плоских плафонов на комнату лился мягкий теплый свет. Сейчас комната была пуста, если не считать персонала, которой сидел за стойкой в глубине фойе. Аля заметила пару макушек, торчащих из-за мониторов, но поздороваться с ними никто не вышел.

Алетейя и Джейми прибавили шаг, чтобы нагнать свою сопровождающую. Вскоре они увидели, что медсестра успела зайти в лифт.

Она держала палец на кнопке, не давая кабине уехать. Конечно, было бы здорово. если бы женщина объяснила толком, что происходит. Неопределенность раздражала. Аля не выспалась и успела проголодаться, поэтому странное темное чувство внутри заворочалось с особой силой. Хорошо хоть таблетки, выданные целителем, действовали исправно, и суставы пока не напоминали о себе. Аля думала завести с женщиной разговор, но побоялась сказать что-то лишнее. Пусть уж взволнованная медсестра покажет им то, что хочет, а там они с Джейми решат, как действовать. Юноша тоже только оглядывался по сторонам и инициативу, к счастью, проявлять не спешил.

Алетейя обратила внимание, что кнопка этажа, на который они поднимались, отличалась от остальной панели. Она была золотой, а под ней проходила тонкая черта, отделявшая этот этаж от других. В кондоминиумах так обычно выделяли этажи, которые целиком принадлежали какому-нибудь собственнику. Подняться на них без карточки владельца было невозможно.

Наконец, лифт остановился, створки разошлись, и перед ними оказалась красивая позолоченная решетка — переплетенные металлические прутья складывались в подобие стволов какой-то фантастической растительности, среди которых угадывались листья и цветы. Женщина отперла решетку ключом. Внутри Алетейи шевельнулся страх. Ей не понравилось, что ее пытаются завести в какое-то закрытое помещение под замком. Все-таки они были на территории частной клиники с пока еще непонятной репутацией.

— Мы стали закрывать этаж, чтобы сюда не приходили посторонние, — туманно объяснила медсестра, толкая створки решетки. — Мы и подумать не могли, что пациентка, которую водили за руку на все процедуры, вдруг сама выйдет из палаты, доберется до лифта и приедет прямиком в мастерскую, — добавила она с ноткой оправдания.

Из лифта они вышли в коридор. Обстановка вокруг была еще богаче, чем в холле. Пол устилал мягкий ковер глубокого винного оттенка, вдоль стен тянулись ниши с бра. Картин на стенах не было, хотя пустые простенки будто просили заполнить их чем-то.

— Скажу вам честно, — произнесла провожатая, ничуть не смущаясь молчанием гостей, — мы с коллективом не одобряли то, что нашему особому пациенту разрешили общаться с другими больными. Я вообще считаю арт-терапию лженаукой, а когда ее проводит, простите, ментально нездоровый человек — это вообще ничем хорошим кончиться не могло!

Женщина подошла к стене, нащупала хитрый выключатель, спрятанный в изгибах декоративной лепнины. Остаток пространства озарился мягким светом, выхватив из полумрака дверь в конце коридора.

— И вот что мы имеем! — заключила она, всплескивая руками. — Господин Дэрил уже два года как не с нами, а его картины все еще доставляют клинике неудобства! Взять хотя бы этот этаж — сколько пространства пропадает из-за того, что его творчество буквально оккупировало эту территорию. И никто с большой земли не хочет решать эту проблему! Давно пора вывезти отсюда все эти жуткие картинки и вернуть этаж клиники!

— При этом мелкие вещицы нашего гения кто-то умудряется сбывать с рук, — продолжила женщина. — Я постоянно вижу эти сувениры в прибрежных лавках! В общем, происходит полный бардак!

Она вздохнула так тяжело, будто ответственность за решение всех озвученных проблем лежала только на ее плечах.

— Дальше я не пойду — там за дверью начинается целая галерея этого психопатического творчества, от которого дуреешь. Пару медбратов как-то раз туда сунулись — мы еле потом привели их в чувство. Ну и поделом. Думаю, это они и разворовывают вещички художника, — заговорщически добавила женщина, понизив голос, будто их могли подслушать.

Казалось, ее монолог никогда не закончится. Но медсестра вдруг вспомнила, что ей все-таки стоит вернуться к работе.

— Как закончите, отведите пациентку вниз, пожалуйста. Я буду ждать там, — сказала их провожатая и отправилась обратно к лифту, на ходу поправляя выбившуюся из пучка прядь.

Едва женщина скрылась, Джеймс растерянно посмотрел на Алетейю. В его лице читались разом несколько чувств: радость от того, что они смогут наконец изучить мастерскую Ладиса (оба уже не сомневались, что медсестра говорила именно о нем), ужас и разочарование от известия о его смерти, и сверх того — тревога за таинственную пациентку, которую им предстояло вызволить из плена картин.

Очевидно, медсестра приняла их за магов, которых прислали с большой земли для решения возникшей проблемы. Джейми достал из кармана очки, которые Аля уже видела прежде: магическое устройство, защищающее разум от иллюзий, созданных творцами-художниками. К удивлению Алетейи, эту пару он протянул ей, а следом достал из другого кармана вторую пару, чуть более массивную, похожую на бинокуляры.

— И почему никто не додумался выносить из мастерской картины с помощью таких очков? — Аля покрутила свою пару в руках, разглядывая тонкую вязь металла вдоль оправы.

Джейми смущенно хмыкнул и отвел взгляд.

— Ну, они не так уж популярны, — туманно ответил он. — Вернее, про них вообще никто не знает. Это наша с отцом разработка.

Аля удивленно вскинула брови и посмотрела на юношу с искренним восхищением.

— Так ты еще и изобретатель?

— Немного, — ответил он, и в этой улыбке промелькнуло что-то похожее на гордость, смешанную с грустью. Наверное, на него нахлынули воспоминания о проведенном с отцом времени.

Маги надели очки, прошли дальше по коридору и открыли дверь.Помещение за коридором оказалось светлым и просторным: белые стены, дощатый пол, пара окон без штор. Однако, на стенах висели картины самых разных размеров, от маленьких этюдов до огромных холстов в человеческий рост. В углу комнаты стояла стремянка, рядом лежали подрамники с натянутыми, но еще не тронутыми красками, холстами. Вдоль плинтуса ровными рядами тянулись багеты.

Несмотря на защиту магических очков, у Алетейи моментально зарябило в глазах: в иллюзии ее не затягивало, но картины все равно приковывали к себе взгляд. Полотна выглядели не статичными изображениями, а экранами, на которых беззвучно проигрывались обрывки сюрреалистичных, неестественно ярких видеозаписей: где-то вспыхивали человеческие лица, где-то появлялись инопланетные пейзажи. Сцены перетекали из одной в другую, и от этой мешанины красок и движения начинала болеть голова. Страшно было представить, что случилось бы с сознанием Али, если бы она смотрела на все это без защиты.

Джейми потянул ее за руку и они прошли комнату насквозь, подходя к другой двери. За ней оказалась комната чуть меньше. В лицо незваным гостям сразу ударил порыв ветра. Стеклянные дверцы, ведущие на балкон, хлопали о стену, впуская внутрь холодный воздух, а белые занавески метались из стороны в сторону, едва не срываясь с крючков. Уже с порога Алетейя оценила, насколько шикарный вид отсюда открывался: морские просторы и чистое небо. Сейчас все было свинцово-серым, но весной или летом этот пейзаж наверняка выглядел бы завораживающе.

На полу комнаты лежали пожелтевшие листья, принесенные ветром, а косой осенний дождь успел оставить на паркете несколько широких луж. Джейми осторожно прошел по мокрому ковру из листьев и затворил балконные двери. Шум ветра и моря сразу стих. Юноша повернулся лицом к Алетейе, но тут же зацепился взглядом за что-то другое. Ведьма инстинктивно посмотрела в ту же сторону.

В другой части комнаты находился диван, на котором сидела женщина. Она не моргая смотрела на мольберт с картиной, которую Аля и Джейми пока не могли разглядеть со своего угла обзора. Женщина была темноволосой и бледной, лет пятидесяти на вид, одетая в простое серое платье. Алю вдруг как громом поразило. Ну конечно! Миловидная медсестра, комната, непохожая на больничную палату, темноволосая женщина... Она уже видела этот образ в воспоминании мыслеходца Родригеса. Значит, сбежавшая пациентка — это миссис Пэлор, мать Уильяма!

Предчувствие не обмануло: паломничество привело ее к подсказке, как найти змея! Может быть, миссис Пэлор знала, где сейчас находится ее сын? Хотя выглядела она, как и в воспоминании мага, совершенно безучастной. Алетейя осторожно приблизилась к женщине и увидела, что зрачки ее расширены, веки так ни разу и не сомкнулись, а грудь едва поднимается от слабого дыхания. Мать Уильяма будто бы находилась в состоянии глубокой медитации.

Аля не стала пытаться привести миссис Пэлор в чувство. Вместо этого она взглянула на картину, предусмотрительно не снимая очков. На полотне был изображен черный камень, торчащий посреди бушующего моря. На камне сидела обнаженная сирена. Наготу ее прикрывали только длинные темные волосы, опутывающие тонкую фигуру, точно рыболовная сеть или паутина. Взгляд сирены был хищным, она улыбалась, глядя вдаль, и в этой улыбке не было ничего доброго. Аля заметила на горизонте едва различимый силуэт корабля.

Выходило, что сирена готовилась заманить экипаж на рифы. Алетейю не удивляло, что Ладису, судя по всему, почти всю жизнь прожившему на острове, пришел в голову именно такой сюжет: морские пейзажи невольно наводили на мысли о легендах про ундин и русалок. Но почему сознание миссис Пэлор погрузилось именно в эту картину, а не в одну из ловушек-полотен, развешанных по стенам мастерской?

Аля увидела краем глаза, как Джейми подошел ближе.

— Что с ней случилось? — тихо спросила Аля, будто боялась кого-то разбудить. — Она застряла в иллюзии?

Творец не спешил с ответом. Он внимательно осмотрел картину, затем окинул взглядом остальную часть комнаты и подошел к столу, на котором было размещено какое-то лабораторное оборудование. Тут стояли разнокалиберные склянки, реторты и перегонные аппараты. Внутри стекло было испачкано засохшими разводами краски.

— Картина не закончена, — сказал Джейми, коснувшись пальцами края холста. — Существует формула цвета и композиции, обязательная для творений всех магов-художников. И, судя по другим картинам, Ладис тоже придерживался ее, — с уверенностью заключил юноша.

Юноша посмотрел на миссис Пэлор, потом снова на картину с сиреной:

— Медсестра говорила, что Ладис занимался арт-терапией. Мне кажется, он пытался вылечить некоторых пациентов особыми иллюзиями: писал картину под каждый конкретный случай. Наверное, эта русалка как-то связана с этой... — юноша слегка замешкался, не зная, как повежливее обозначить пациентку, — дамой. Но картина почему-то так и осталась незаконченной.

Алетейя кашлянула, прочищая горло, и в этот момент поняла, что с удовольствием выпила бы стакан воды. Да и от еды бы не отказалась, если уж говорить откровенно. Можно было бы просто отвести миссис Пэлор вниз, передать медсестре и заслуженно попросить у нее чашку кофе. Но что, если Моргана хотела, чтобы она действовала на опережение? Что, если миссис Пэлор нельзя было отдавать в руки персонала, пока Аля не получит от нее хоть каких-то ответов? В конце концов, она знала, что за женщиной присматривают бандиты, беспрепятственно входящие в ее комнату.

— Ну и что нам делать? — спросила Аля у замолчавшего Джейми. — Безопасно будет просто увести ее от картины подальше?

Джейми снова подошел к столу. Он поднял со столешницы странное приспособление, которое она не заметила раньше. Это был обруч со множеством тонких проводов. Алетейя подумала, что нечто похожее недавно крепили ей на голову в медицинском центре, когда хотели оценить состояние ее энергоядра. Зачем такое устройство понадобилось художнику?

— Тебе не кажется странным, что пациентка пришла в мастерскую только сейчас? — задумчиво спросил Джейми. — Ладис умер пару лет назад, значит, картина была здесь все это время. Мне кажется, ей стало важно увидеть картину по какой-то причине. Может, она хочет исцелиться?

Алетейя признала, что логика в рассуждениях творца была: не так давно бандиты ранили Уильяма. Может, его мать каким-то образом это почувствовала, и именно этот импульс вывел ее из сомнамбулического состояния?

— А это что? — спросила Аля, кивая на устройство в руках Джейми.

Юноша повертел обруч, внимательно его рассматривая.

— Я думаю, Ладис так добывал краски для картины: из эмоций пациентов. Сейчас картине как раз не хватает буквально пары оттенков до финальной формулы.

Аля задумалась, глядя то на обруч, то на застывшее лицо миссис Пэлор.

— Ну... — протянула она. — Давай тогда наденем эту штуку нашей новой знакомой на голову и попробуем добыть этот цвет?

Алетейя сама не до конца понимала, что предлагает: магия творцов всегда была для нее загадкой, а тут еще шла речь о каких-то новых технологиях.

— Только как добыть-то его? Нужно, наверное, сначала растормошить пациентку?

Джейми закивал, и в голове Али начал складываться план. Все вдруг показалось довольно очевидным.

— Ну что ж, — сказала она, — давай наденем обруч, а потом я нырну в картину, в которой она застряла, и как-нибудь попробую ее растормошить. Твое дело — поймать цвет.

Джейми посмотрел на нее со сложным сочетанием эмоций на лице. Было очевидно, что ему до дрожи в коленях хочется поэкспериментировать и закончить труд Ладиса, но в то же время он понимал всю тяжесть ответственности. Вдруг Аля и миссис Пэлор сойдут с ума или никогда не вырвутся из плена иллюзии?

Но отговаривать ее он не стал. Джейми подошел ближе к дивану и аккуратно надел обруч на голову темноволосой женщины, стараясь не задеть спутанные пряди волос. Затем минут десять возился с проводами, а еще как-то хитро переставлял реторты, время от времени сверяясь с какой-то схемой, которая существовала в его голове.

Аля терпеливо ждала, разглядывая серое море за закрытыми балконными дверями.

Наконец Джейми закончил приготовления.

— Когда цвет поступит в приемник, я попытаюсь завершить формулу: нанесу его по контурам картины, — сказал он. — Если все пойдет по плану, она, — он кивнул на миссис Пэлор, — исцелится. И вас обеих вытолкнет из полотна.

— Заметано, — сказала Аля и сняла очки.

Мир закружился перед ее глазами. Алетейя ожидала почувствовать соленый привкус ветра на губах, но картина унесла ее в совершенно другое место.

***

Это был огромный дом богатых людей. В высоких окнах дрожал утренний свет, ложась узкими полосами на натертый до блеска паркет. Слуги стояли на первом этаже длинной шеренгой, все как один одетые в черное и белое. Управляющий, строгий старик с большими залысинами, уже полчаса давал им нудные указания. Он рассказывал, как прислуге нужно вести себя, когда в дом приедут хозяева: как дышать и как смотреть на господ. В целом, дышать и смотреть было нельзя. До этого дня Эмили ни разу не видела владельцев особняка: состоятельную семью, которая посещала летнюю резиденцию лишь раз в сезон и оставляла дом на попечение армии слуг в остальное время.

В дом Мерриддов персонал нанимали только через агентство, штат был давно укомплектован, а тут на старожилов дома откуда ни возьмись свалилась диковатая новенькая. Для Эмили произошедшее тоже стало неожиданностью. Она не понимала, как бабушке вообще удалось пристроить ее в этот дом. Та просто зашла однажды вечером в комнату внучки и сказала без предисловий: — Хватит жить как дикарка, Мили. Я чувствую, скоро меня не станет. Тебе нужно обзавестись деньгами и хорошими связями. Ты поедешь в Мерриддхилл.

Так Эмили, за двадцать лет своей жизни встречавшая от силы пару десятков разных людей, оказалась в самом оживленном месте, какое только видела. Труда она не боялась: бабушка держала ее в строгости и с детства заставляла помогать по хозяйству. Но, конечно, с такими дорогими вещами Эмили прежде дела не имела. Она то и дело ловила себя на мысли: вот уроню я эту вазу и в жизнь за нее не расплачусь.

Однако время шло, и пока несчастья ее миновали. Может быть, семейство Мерриддов тихо и спокойно проведет в доме лето и благополучно укатит обратно в столицу, оставив слуг присматривать за домом и изредка принимать гостей, которым позволялось временно пользоваться пустующим особняком.

Эмили увидела лимузин семьи Мерриддов из окна второго этажа, когда протирала подоконник. Она спряталась за занавеской, чтобы ее не увидели с улицы. Встречать хозяев вышли только управляющий, экономка и пара мужчин-слуг, которые должны были забрать багаж господ. Пара старших Мерриддов не произвела на Эмили особого впечатления: обычные богатые старик со старушкой, хотя бабушка пыталась отучить ее называть так взрослых людей. На самом деле супругам Мерридд было от силы лет шестьдесят.

У дамы была огромная розовая шляпа, украшенная перьями и шелковыми цветами, у мужчины — белоснежный костюм и трость с серебряным набалдашником. Следом из машины показался их младший сын. Эмили припоминала, что его звали Ральф. Это был темноволосый мальчишка лет пятнадцати. Эмили безошибочно считывала его недовольство по одному лишь языку тела: мальчишка пнул ногой какой-то камушек, едва вышел из машины. И даже растрепанные волосы младшего Мерридда каким-то образом выдавали его бунтарский настрой.

Старший сын приехал вечером, когда Эмили позволила себе присесть на садовую скамью, спрятавшись за аккуратно подстриженными кустами самшита. До конца ее смены оставалось пятнадцать минут. Воздух уже пах вечерней прохладой и напитывался влагой от предстоящего дождя. Серебристый автомобиль медленно подкатил к главному входу, шурша шинами по гравию. Штатный шофер бросился открывать господину дверь, чтобы скорее сесть за руль и отогнать железного зверя в гараж.

При виде старшего сына Мерриддов в сознании Эмили что-то сперва оборвалось и ухнуло вниз, а потом растеклось жаром в груди. Такого красивого мужчину она не встречала никогда в жизни. В голове пронеслась мысль: как эти тщедушные старик со старушкой вообще смогли создать такого бога? Высокий, стройный, темноволосый, с чертами, будто списанными со статуй, он направился к дому легкой самоуверенной походкой, точно знал, что весь мир принадлежит ему по праву рождения. Эмили смотрела на этого пышущего здоровьем наследника, и в ее сердце просыпалось что-то темное и алчное. Какой-то голод, который она еще долго по ошибке принимала за обычную влюбленность. С этой секунды для них обоих пошел обратный отсчет.

Себастьян, старший сын Мерриддов, первую неделю вовсе ее не замечал. Эмили подавала завтрак на веранду, протирала пыль, ухаживала за комнатными растениями. И все время старалась быть тише воды и ниже травы, помня наставления управляющего. Но однажды вечером, когда начался жуткий ливень, девушка забежала в библиотеку, чтобы скорее закрыть окно, и застала там Себастьяна.

— Ты новенькая, — это был не вопрос, а констатация факта. — Как тебя зовут?

Эмили ощутила, как в груди у нее опять разлилось странное, почти болезненное томление, похожее на голод.

— Эмили, — ответила она каким-то странным глухим голосом, чем-то похожим на рычание.

Себастьян сделал вид, что не заметил необычной интонации.

— Будем знакомы, Эмили, — сказал он и улыбнулся.

С этого разговора их отношения стали развиваться стремительнее некуда. Уже через пару дней они целовались в этой же самой библиотеке, как безумные. Эмили вообще не подозревала в себе такой легкомысленности. Она никогда не любила любовные романы, которые иногда читала бабушка, и не засматривалась на редких мужчин, которые забредали в их глушь. Иногда какой-нибудь охотник или заплутавший грибник стучался к ним в дом, просил воды и помощи, чтобы выбраться из леса.

Эмили привыкла чертить карту прутиком прямо на земле. Да и ковшик с водой у них всегда стоял в прохладных сенях при входе. К счастью, они с бабушкой никогда не сталкивались с бандитами. Было что-то в их доме и в репутации бабушки, что отводило недобрых людей от их порога. Это Эмили поняла, только повзрослев.

Рядом с Себастьяном у нее пересыхало во рту, обострялись все чувства, а из груди рвался рык, который она подавляла усилием воли. Эмили чувствовала внутри что-то похожее на голод, тягучий и ненасытный, будто внутри нее жило еще одно существо, которое требовало пищи, но не знало, чем именно хочет насытиться. Она почти не помнила, как отреагировали на их роман слуги и родители Себастьяна. Наследник вскоре запретил ей прикасаться к тряпкам и швабрам и взял в привычку увозить ее на целый день куда-то на побережье. Шумный город Эмили не любила и не выказывала энтузиазма, когда Себастьян предлагал поехать туда, тем более что в городе приличным людям нельзя было целоваться на каждом углу.

Ей стоило сразу задуматься, почему такой красивый и богатый мужчина обратил внимание на такую, как она. Среди прислуги были и другие молодые девушки, гораздо более подходящие на роль любовницы хозяина поместья. Она могла бы включить критическую оценку, если бы не была так наивна в вопросах отношений. Эмили на самом деле не понимала, отчего бы Себастьяну не влюбиться в нее. В своей лесной глуши она ни разу не конкурировала с другими женщинами и не слышала историй о безответных чувствах.

Поэтому ее даже не удивило, что вскоре после того, как она стала проводить ночи в спальне Себастьяна, он предложил ей брак. Но не успели старшие Мерридды схватиться за сердце, а Эмили выбрать платье, как жених слег с непонятной болезнью. Она смотрела на его бледное лицо, мало чем отличающееся по цвету от белой подушки, на синие губы, на дрожь, что сотрясала резко исхудавшее тело, и ощущала вину, сама не понимая за что. В то же время Эмили смотрела на себя в зеркало и видела другие изменения: ее глаза сияли странным блеском, волосы стали виться и как-то пугающе быстро отросли. Она чувствовала в себе такую мощь, такой прилив сил, которого не ощущала никогда. Казалось, ей нужна еще капелька чего-то, чтобы по ее жилам заструился настоящий огонь.

В какой-то момент Эмили, вопреки внутренней жажде, поняла, что ей нужно срочно уезжать из дома Мерриддов и бежать куда глаза глядят. Она ушла ночью и за сутки добралась до дома бабушки на попутках, автобусе и просто пешком, пересекая знакомый лес. Всю дорогу Эмили не находила себе места и не обращала внимания на окружающий мир. Бабушка, увидев внучку на пороге, цепко прошлась взглядом по ее внешности.

— Зачем приехала? — спросила она. — Вижу, превращение еще не завершено.

Эмили распахнула глаза и процедила сквозь зубы:

— Расскажи мне все!

Такой дерзкой с бабушкой она никогда не была. Родственница перечить не стала: лишь усмехнулась и пропустила внучку в дом. Дальше за чашкой травяного чая Эмили узнала правду о собственной крови. Оказалось, что по материнской линии в их роду издавна текла кровь сирен, древних существ, что некогда заманивали мужчин песнями и питались их жизненной силой, обращая недолгую страсть в собственное бессмертие. С поколениями наследие слабело, растворялось, и в самой бабушке, да и в матери Эмили, оно так и не проснулось в полную силу. Но в Эмили, судя по всему, кровь предков ожила сполна, разбуженная сильным чувством.

— Если он умрет, — сказала бабушка, глядя внучке прямо в глаза, — сила перейдет к тебе целиком. Ты получишь невероятную силу, но если сбежишь и разорвешь чары, то твое наследие начнет пожирать тебя изнутри.

Эмили слушала, вцепившись пальцами в чашку так, что побелели костяшки, и не могла произнести ни слова. Перед глазами стояло лицо Себастьяна, каким она видела его до болезни: красивым и счастливым. У нее не было причин желать зла этому мужчине. В конце концов, она всего лишь польстилась на его красоту, и это разбудило голод сирены. Бабушка вскоре умерла, как и предсказывала, а Эмили осталась жить одна в затерянной в лесу избушке. Никто из Мерриддов ее не искал. Видимо, без ее чар Себастьян пошел на поправку и поспешил забыть странную страсть, которая внезапно его охватила.

Но Эмили не долго жила в одиночестве. Через полгода у нее родился ребенок. Она назвала сына Уильямом и стала растить его так же, как когда-то росла сама, — вдали от городов и суеты. Открывшиеся способности помогали ей в быту, но Эмили ждала, что в любой момент запертая внутри сила станет мутить ее сознание.

Это началось, когда Уильяму уже было шесть лет: Эмили стали мучить кошмары, она ходила во сне и теряла ощущение времени… Тогда несостоявшаяся сирена поняла, что не может больше рисковать ребенком. Вместе они поехали в город. Эмили пристроила Уилла в интернат, где стала работать уборщицей. Девушка надеялась, что когда она окончательно сойдет с ума, за мальчиком будет кому присмотреть. Но вот то, что в интернате их вскоре найдет кое-кто из семейства Мерриддов, она и подумать не могла.

Это был повзрослевший Ральф Мерридд, младший брат Себастьяна. Он подошел к Эмили в коридоре, когда она отжимала тряпку над ведром, и с улыбкой заговорил о чем-то. К тому времени состояние Эмили сильно ухудшилось: она почти не реагировала на окружающую действительность. Уши ее будто были набиты ватой, а мысли еле ворочались в голове, вязкие и неповоротливые, как кисель.

Не пытаясь вникнуть в смысл слов, Эмили механически принялась прикидывать, сколько лет набежало Ральфу. Уильяму уже исполнилось десять, значит, его дяде было около двадцати шести. Таким же красавцем, как Себастьян, он не стал: родственное сходство угадывалось, но той же гармонии в пропорциях не наблюдалось. Не добившись от нее ни единого ответа, мужчина устало вздохнул, развернулся и пошел к лестнице.

Позже Эмили узнала, что директор интерната познакомил Ральфа с Уильямом. Быть может, Ральфа Мерридда и в самом деле прислала им сама судьба: из-за магии у Уилла к тому времени накопилась целая куча проблем. Эмили не сомневалась, что способности сына никуда не денутся со временем, но отправить его учиться в школу магии у нее точно не хватило бы средств. Магия из Уилла била фонтаном. Многие дети в интернате обладали магическими дарованиями, но «сын чокнутой миссис Пэлор»

(приставку «миссис» Эмили использовала исключительно для приличия) превосходил их всех без исключения. Эмили осознавала, что нереализованная природа сирены, которая исподволь разъедала ее изнутри, каким-то образом сказалась и на ее сыне.

Уилл рос порывистым, точно ураганный ветер, и обрушивал гнев на обидчиков так же, как море обрушивает на берег волны. При этом с каждым годом мальчик становился все красивее, и Эмили подозревала, что он неосознанно пользуется очарованием сирены, чтобы добиваться желаемого. В сыновьях сирен наследие проявлялось не так ярко, как в дочерях, но, очевидно, Уиллу его хватало, чтобы кружить голову окружающим.

Возможно, их обоих еще не выгнали из интерната только благодаря обаянию Уилла и его успехам в учебе. Но на любую грубость в сторону матери мальчик отвечал с такой яростью, что рано или поздно должна была случиться катастрофа. И тут как раз объявился богатый дядюшка: уладил с директором все вопросы и пообещал через пару лет пристроить племянника в Линдон. Разумеется, напрямую Ральф не называл себя дядей, представляясь лишь другом семьи, который наконец разыскал мальчика и его мать.

Эмили понимала, что он планировал вырастить из племянника преданного мага-прислужника: сильного и благодарного. И это стало бы разумной платой за покровительство, но только Ральф пошел еще дальше и принялся настраивать Уилла против отца. Дядя беззастенчиво переврал события, внушая Уиллу, будто Себастьян бросил их. Она ощущала, как в сердце Уилла растет ненависть, но не могла поговорить с ним и все объяснить. Яркая, похожая на пламя аура мальчика стала темнеть и походить на едкий черный дым. Тогда Эмили поняла, что Ральфу нужен не просто маг, а маг-убийца, который выполнит без зазрения совести любое поручение.

Когда Уилл уехал в Линдон, за Эмили пришли приветливые люди из медицинского центра.

— В клинике о тебе позаботятся, Эмили, — елейным тоном сказал Ральф, — и Уиллу так будет спокойнее.

Она даже не сопротивлялась.

На острове, где находилась клиника, и вправду оказалось хорошо: с моря дул соленый ветер, над скалами кричали чайки, и Эмили больше не окружали толпы людей. В ее сознании порой мелькали обрывки воспоминаний, и она с трудом выстраивала логические цепочки. Эмили вспомнила, что Мерридды были как-то связаны с медициной, а печать клиники показалась ей смутно знакомой. Спустя какое-то время она поняла, что на печати был их герб. Значит, клиникой владели ее несостоявшиеся родственники.

Ощущение времени для Эмили вскоре пропало вовсе. Визиты Уильяма были похожи на вспышки света во тьме: сын взрослел, а аура его становилась все темнее. Уилл садился рядом, разговаривал с ней, держал за руку. Эмили хотелось понять его слова, что-то ответить, но ее душа будто парила где-то под потолком и наблюдала за происходящим со стороны: безучастно и отстраненно.

И все-таки Эмили удалось понять, что Уилла отчислили из школы. На тот момент ее мальчик стал взрослым, ему оставалось отучиться совсем немного, но что-то пошло не так. Уилл смеялся и говорил, что глупый диплом ему ни к чему: с его-то потенциалом он сможет работать и без бумажки, но Эмили чувствовала его грусть. Мальчик успел привязаться к школе и относился к ней как к дому, которого у него никогда не было.

А потом как-то ночью внутри нее что-то щелкнуло: жизненная энергия затрепетала, а тело запульсировало так сильно, будто через него прошел электроразряд. Эмили истошно закричала и этим безумным криком разбила стекла в палате. Сердце ее отбивало чечетку, а в ушах гремело. Потом наступило затишье, и Эмили поняла каким то внутренним чутьем: Себастьян Мерридд мертв.

Утром Эмили разрешили пройтись по клинике в сопровождении медсестры — перепуганный персонал решил, что можно позволить буйной пациентке любую блажь, лишь бы та поскорее успокоилась. К тому же палата миссис Пэлор все равно нуждалась в ремонте после ночного происшествия. Эмили медленно прошлась по парку, вдыхая сырой воздух и разглядывая мокрую после дождя листву, а потом ее усадили в холле перед телевизором. Там она увидела новости: в доме Себастьяна Мерридда случился пожар из-за неисправности бытового прибора, и все члены семьи

Себастьян, его жена и сын-подросток — погибли. От этой новости Эмили опять стало плохо. Неужели за этой трагедией стоял Уильям? Сын навестил ее через месяц. Был поздний вечер, поэтому Эмили уже лежала в кровати, а Уилл мерил шагами палату, что-то бормоча себе под нос. Воздух в комнате почти искрился от его волнения. Ее мальчику было тошно, больно и тревожно. Эмили ощущала эмоции сына так ярко, будто испытывала их сама.

Странно, но смерть Себастьяна не улучшила ее состояние. Наверное, за все эти годы наследие сирены успело основательно изглодать Эмили изнутри. А может, наследие не засчитывало смерть жертвы, если она погибла не от рук сирены? И все же что-то в Эмили изменилось. Она по-прежнему не могла нормально реагировать на мир, но стала лучше понимать, что происходит вокруг: смысл разговоров, интонации, смену погоды за окном. Однако что-то по-прежнему мешало Эмили вырваться из невидимой клетки.

Тогда в ее жизни появился Ладис. Медсестры называли его иначе, но пациентам, включая Эмили, художник представлялся этим именем. Ладис заинтересовался Эмили после той ночи, когда она разбила криком окна. Она узнала из разговоров персонала, что художник пишет портреты пациентов, пытаясь с помощью своего дара, достучаться до их сознания. Но при этом Ладис оставался таким же больным, как и они все, и порой сам проваливался в глубины своего безумия на месяцы. И все же он помог нескольким пациентам прийти в себя. Слушай эти истории, Эмили начала робко надеяться, что Ладис поможет и ей.

Художник почти дописал ее портрет, когда получил то письмо. Эмили видела, как медбрат протянул Ладису конверт, как творец быстро разорвал бумагу и прошелся глазами по строчкам. Потом Ладис рухнул на пол и буквально завыл, как раненый зверь. Эмили хотела подойти и утешить художника, но выговорить даже пару слов было для нее непостижимой задачей. К тому же медбрат почти сразу вывел ее из мастерской. От художника месяц не было ни слуху ни духу, а потом пациенты узнали, что он погиб. Причины не оглашались. Возможно, произошел несчастный случай, а может, Ладис довел себя до грани сам.

Для Эмили дни снова слились в единую однообразную линию. Но с какого-то момента милая медсестра стала приносить ей книги — видимо, новый врач решил расшевелить пациентов с помощью литературы. Вообще в клинике проходило множество разных занятий: рисование, игры, рукоделие, — но в своем состоянии Эмили ничем из этого не интересовалась. Книги она тоже не читала, но медсестра иногда усаживалась рядом и вслух зачитывала ей пару страниц. Это были какие-то сказки про древних волшебников.

Книги так и лежали стопкой на тумбочке, когда Уилл пришел навестить ее в очередной раз. Сын с интересом взял одну из них в руки. «Ты что, читать начала?» — спросил он удивленно, и в его глазах на миг зажегся огонек надежды. Потом сразу потух, когда Уильям догадался, что матери читает персонал клиники.

— Зачем тебе вообще приносят эти сказки? — сказал он, опускаясь в кресло для гостей. Он долго молчал, медленно перелистывая страницы. Эмили провалилась в сон, а наутро обнаружила, что сын уже ушел, а книги исчезли с тумбочки.

Аля все еще оставалась внутри картины, но собственные сбивчивые мысли вытолкнули ее из сознания Эмили. Она стояла посреди палаты, сотканной из чужих воспоминаний и иллюзий Ладиса. Алетейя узнала медсестру, которая приносила пациентке книги про фею Моргану, — те самые книги, что натолкнули Пэлора на мысль о паломничестве! Это же была... Алекса с групповой терапии! Та самая Алекса, офисная работница, которую совсем недавно повысили!

— Что, черт возьми, происходит?! — воскликнула Алетейя, и прежде безучастная миссис Пэлор вдруг повернула к ней лицо.

Глава 12

— Подглядывать невежливо, юная леди, — сказала женщина насмешливо.

Взгляд ее был ясным и осознанным, и он прожигал Алю насквозь. Ведьме стало неловко: погружаясь в видение Лалиса, она никак не ожидала увидеть всю жизнь матери Уильяма как на ладони.

— Ты знакома с Уиллом? — жестко спросила миссис Пэлор.

Аля запаниковала — в этой иллюзии женщина будто слышала все ее мысли.

— Ты права, — сказала Эмили, — но лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

И тут псевдореальность снова закружилась перед глазами Алетейи, увлекая ее и миссис Пэлор в воспоминания самой Али.

Перед глазами замелькали кадры прошлого: счастливое детство, обеспеченная семья, подготовительная школа магии, поездка в Линдон с мамой и тетей Мартой. Первый курс, на котором Аля вскоре стала самой выдающейся ученицей. Девушка смотрела на себя со стороны и удивлялась: девочка, за которой она наблюдала, выглядела слегка заносчивой. На ее юном лице застыло выражение легкой скуки, будто получить кубок в школьном соревновании или занять первое место на олимпиаде не стоило ей никакого труда. Может, Аля и правда была немного зазнайкой? Хотя с однокурсниками она держалась вежливо и всем помогала, если ее добротой не злоупотребляли.

Потом всплыло первое воспоминание о Пэлоре — как нового ученика привели в аудиторию и представили всему классу. Аля заметила, как миссис Пэлор ахнула, увидев сына: должно быть, из-за болезни она толком не запомнила, как он выглядел в детстве. Эмили с таким жадным вниманием следила за каждым мигом, когда Уильям попадал в поле зрения Али, что девушке стало неловко за все их со змеем склоки. Как было бы хорошо показать несчастной матери что-то приятное — например, если бы они с Уиллом дружили и мило проводили вместе время. Но нет: они только ссорились и насмехались друг над другом.

Але пришлось признать, что она все-таки немного завидовала успехам змея. Он потеснил ее в списке лучших учеников, хотя по правде они шли почти вровень. Зелья и заклинания, связанные с красотой и здоровьем, Пэлору не давались, зато он ловко возился в огороде на уроках гербологии и не боялся черной работы. Также ему давались легко руны и заклинания. Но кое-какие моменты будили в Але прежнюю злость — мошенничество змея, то, как он верховодил своими приятелями, сколотив вокруг себя целый культ. Хотя теперь, будучи взрослой, она видела все немного иначе. После интерната, в котором все знали, что он сын странной уборщицы, Уиллу, наверное, отчаянно хотелось почувствовать себя достойным членом светского общества. В Линдоне ведь учились дети из состоятельных семей.

И вот они добрались до сцены с Люси: экзамен, подруга Али обвиняет Уильяма в том, что зелье за него сварил его прихвостень. Потом Люси становится плохо, Аля идет копаться в вещах Пэлора и находит куклу с прядью волос Люси. Разбирательство, исключение. Алетейя украдкой взглянула на миссис Пэлор, стоявшую рядом с ней в этом странном пространстве воспоминаний. Лицо у женщины было непроницаемым. Злилась ли Эмили на Алетейю? Или разочаровалась в самом Уилле?

Але почему-то казалось, что теперь они сразу перескочат к недавним событиям — ведь миссис Пэлор наверняка важнее было увидеть воспоминания о сыне, а не всю жизнь незнакомой девчонки. Но воспоминания шли строго по порядку. Выпуск, праздник. Аля начинает практику у мисс Элиот, чтобы стать магом-проводником: уроки скалолазания, навыки оказания первой помощи, разбор регламентов компании, и вот она уже ведет свою первую группу одна.

Дальше — довольно серая жизнь, мелкие бытовые неурядицы. Тете Марте ставят диагноз, Аля пытается связаться со всеми знакомыми целителями из Линдона, но все тщетно. Угасание, смерть. Аля едет в свою последнюю командировку. Компания геологов-разведчиков от корпорации подобралась шумная, и во всей группе нет ни одной женщины, кроме Алетейи. Мужчины почти не слушают ее указаний, приходится то и дело бодаться с ними, чтобы на маршруте не случилось беды.

В одном из глухих поселений сопровождать их до нужной точки в горах местный староста отправляет юную девушку, почти ребенка, — она хорошо знает горные тропы. Аля присматривает за девочкой весь день, но вечером ведьме нужно выполнить обычные процедуры безопасности: расставить отпугивающие маяки для диких магических существ, зарядить амулеты и оборудование от лей-линий, заполнить журнал проводника. Возвращается она к лагерю довольно поздно и обнаруживает, что их с Виолой палатка пуста. В сердце Алетейи закрадывается тревога.

Она идет к компании мужчин, которая что-то распивает в центре лагеря, у костра. По брезенту палаток скачут рваные оранжевые тени. На ее вопросы геологи отвечают лишь пьяным смехом. Аля пересчитывает группу взглядом и понимает, что нескольких человек не хватает. Она знает, где стоят их палатки, и направляется туда. Вдруг на плечо ей ложится тяжелая рука, а в лицо бьет запах перегара.

— Слушай, иди уже спать, ведьма, — говорит ей руководитель геологов.

Внезапно со стороны леса доносится крик. Пальцы на плече сжимаются, ей становится больно. В груди зарождается чудовищный гнев. Аля отталкивает мужчину руной пульсации и бежит на звук. Она находит Виолу — та зажата между двумя пьяными членами их группы в лесу. Девушка пытается оттолкнуть мужчин, но они уже дергают ее за одежду: кто-то тянет за пояс, кто-то рвет куртку. Хрупкую фигурку мотает из стороны в сторону от этих рывков. Аля резко разводит руки в стороны, и нападавшие валятся с ног, отброшенные от девушки невидимой силой.

Аля хочет подойти к Виоле, но кто-то резко хватает ведьму за руки и больно тянет их назад, скрещивая у нее на пояснице. Кисти немеют — запястья сжаты, как в тисках.

— Давай не глупи, ведьма, — говорит самый крупный из группы, — а то скинем тебя с горы, в агентстве скажем, что ты сама попрыгать захотела. Мальчики девчонке заплатят, — смеется мужик. — Они в этой деревне столько денег в жизни не видели. Сделают саму девчонку старостой на радостях. Все в выигрыше.

В это время Виола решает убежать в глубину леса, пока ее не схватили поднимающиеся на ноги геологи, и Аля с ужасом думает, как бы девочка не споткнулась впотьмах о камень или ветку и не сорвалась с обрыва. Двое из группы бросаются за ней следом, а бугай продолжает трясти Алетейю.

— А может, ты завидуешь, ведьма? — спрашивает он, приблизив бородатое лицо к самому ее уху. Эта жесткая шерсть колет ей кожу. — Так мне не жалко, если что. Только ручки тебе свяжем, чтобы ты фокусы свои приберегла для работы.

В груди Алетейи из прошлого тогда впервые заворочалось то самое темное чувство, которое нынешняя Аля ощущает почти каждый день.

Ей не страшно — ее скорее забавляет, насколько эти громилы по умолчанию считают любую женщину слабой. Даже ведьму. Но вот судьба Виолы тревожит ее по-настоящему. Аля закрывает глаза, и гнев, разгорающийся внутри, неожиданно резонирует со старинными идолами, обломки которых она уже видела в этом лесу, когда расставляла маяки. Она догадывалась, что они пришли к капищу.

Древняя сила, копившаяся здесь веками, обжигающим потоком хлынула в Алетейю. Ведьма откинула голову и закричала — ей казалось, что она горит, но нынешняя Аля видела, что у нее горели только глаза. Местность накрыло энергетическим всплеском, разошедшимся на десятки метров во все стороны. Геологи попадали без сознания. А следом упала и Аля.

Наутро ведьма ничего не помнила, а члены группы впали в магическую кому. На судебном разбирательстве она узнала, что Виола вернулась домой невредимой, но тоже ничего не смогла рассказать — только повторяла, что сбежала от магической вспышки. Все решили, что Аля проявила халатность, не изучила местность как надо и не уберегла группу от проклятия. Нынешняя Алетейя спрашивала себя: она правда забыла, что произошло, или просто старалась не вспоминать?

Получается, это она напала на этих гадов, отомстила, проучила… Добрые ведьмы так не поступают: они защищаются, но никогда не бьют в ответ. Но сейчас Аля могла честно признаться себе, что испытывает мрачное удовлетворение от мысли, что этим ублюдкам хорошо досталось. Она сходит еще на пару заседаний, но эти милые парни в себя не придут. Если она того не захочет. А эта злая и мстительная Алетейя, которая устала жить в тени ее подсознания, точно этого не пожелает.

Наконец они с Эмили добрались до самых свежих ее воспоминаний: терапия, Пэлор, путь Морганы, Уилл плачет, притронувшись к амулету, и зовет мать, потом новые испытания, бандиты, Уилл ранен…

— Мой мальчик, — прошептала Эмили, когда поток воспоминаний Али замедлился. — Я поняла, что с ним что-то случилось. Почувствовала, — миссис Пэлор сжала кулаки. — Это все Ральф! Его эксперименты… Он хочет украсть магическую силу у Уильяма!

И тут все затряслось: пространство, где они находились, запульсировало, а силуэт Эмили стал четче и ярче, будто в 3D кинотеатре. Алетейя видела, как женщина буквально прорывается сквозь эту реальность куда-то наружу. От того, что все шаталось, Алю замутило. Она зажмурилась и…

Алетейя открыла глаза — она снова была в мастерской Ладиса. Джейми все еще держал в руке кисточку, которой нанес последние мазки на портрет Сирены. Судя по тому, что они с Эмили смогли выбраться из картины, у них с Джейми получилось добыть нужный цвет. Может, это так воспоминания о сыне повлияли на миссис Пэлор?

Вид у творца был слегка растерянный, и Алетейя быстро поняла, в чем причина: Эмили успела подняться с дивана и теперь стояла посреди комнаты, точно устрашающая морская богиня. Аура вокруг нее звенела от силы, а воздух в мастерской будто сгустился. Таких мощных и необычных магических завихрений Аля прежде не чувствовала. Скорее всего дело было в наследии сирены. Глаза женщины сияли мистическим синим светом, под кожей проступили тонкие паутинки голубых вен, седина исчезла, а удлинившиеся волосы свернулись в тугие кольца.

— Идемте, — произнесла Эмили глубоким ясным голосом. — Нужно найти моего сына.

Царственной поступью женщина пересекла комнату и вышла в зал с картинами. Резкий порыв магии прокатился по помещению — и все полотна разом развернулись лицевой стороной к стене. Але с Джейми теперь не нужны были очки, чтобы пройти через мастерскую. Бедный творец еще не понимал, что происходит, но послушно двинулся следом за очнувшейся пациенткой и Алетейей.

— Это мать Уильяма, — шепнула Аля ему на ухо. — Помнишь, он был на первой встрече группы вместе со мной?

Судя по выражению лица Джейми, это объяснение ему ничего не дало. Но у Алетейи не было времени рассказывать творцу про магическое паломничество, про Моргану и про то, как причудливо переплелись их судьбы. Дверь в коридор и решетчатая дверца лифта распахнулись перед Эмили сами собой, будто все в клинике теперь послушно расступалось перед ее гневом. Женщина вошла в кабину, маги нырнули туда следом за ней, и женщина нажала кнопку второго этажа. Аля пока не понимала, куда они направляются: ей казалось, что нужно выйти через фойе во двор, взять машину и ехать к секретной лаборатории бандитов, но у миссис Пэлор, судя по всему, были другие соображения.

На втором этаже оказалось людно: персонал сопровождал пациентов на процедуры, кто-то нес свежее белье, кто-то подносы с лекарствами. При виде их компании все на миг замерли, провожая группу цепкими, любопытными взглядами. Должно быть, весть о приезде очередных "клерков" уже облетела все корпуса. Пожалуй, персонал бы и не насторожился, сопровождай маги спасенную миссис Пэлор до палаты как положено, но пациентка шла впереди группы с непривычно гордой осанкой и сосредоточенным лицом, и это выдавало их с головой.

Аля мысленно взмолилась, чтобы никто не вздумал приставать к ним с расспросами. К счастью, люди просто расступались, а потом за спинами магов начинали шептаться и переглядываться. Конечно, через несколько минут кто-нибудь непременно увяжется следом, но пока их никто не остановил. Эмили телекинезом распахнула одну из дверей. Аля сразу узнала интерьер этой комнаты: она видела ее в сознании мага Родригеса, да и в воспоминаниях самой Эмили. Это была ее палата. Джейми зашел в небольшое помещение последним. Парень попытался найти на двери защелку, но защелки, разумеется, не было — пациентам клиники не полагалось запираться изнутри.

Эмили подошла к зеркалу, которое висело на стене напротив узкой кровати. Ее глаза вспыхнули ярче, и стекло тут же пошло паутиной трещин. Сквозь трещины стал сочиться дрожащий сиреневый свет портала. Аля невольно приоткрыла от удивления рот: такого способа взламывать телепортационные проходы без ключа активации она еще не видела.

— Ральф и его шавки приходят ко мне через эту прореху, — пояснила Эмили, когда последний осколок со звоном упал на пол, а воронка в стене закружилась сильнее.

Эмили протянула руку к воронке, но в этот миг в палату ворвались уже знакомая медсестра и рослый крепкий санитар.

— Что за бардак вы тут устроили, миссис Пэлор?! — возмущенно воскликнула женщина, глядя на осколки зеркала.

Санитар, не долго думая, шагнул к ближайшему из подозрительных гостей. Он сделал угрожающий выпад в сторону Джейми, но творец быстро распахнул полы куртки, и мужчина застыл. Медсестра тоже встала, будто вкопанная, не успев сделать шаг в глубину комнаты. Аля ощутила знакомые вибрации, которые обычно исходили от иллюзий Ладиса. Неужели Джейми спрятал под курткой одну из его картин?

— Я их задержу, — бросил творец через плечо, не оборачиваясь, чтобы незваные гости продолжали смотреть на картину.

Алетейя кивнула. В принципе, план был неплохим: Джейми не подпустит никого к порталу, пока они с миссис Пэлор не вернутся. Эмили наконец коснулась водоворота — ее силуэт замерцал, потом обратился сиреневым туманом и стал вращаться синхронно с воронкой портала. Потом женщина исчезла. Аля последовала за ней.

Портал вынес Алетейю в безликий светлый кабинет, совсем не похожий на роскошный кабинет босса мафии из какого-нибудь фильма. Стол, стул, полки с папками — невзрачная и обыденная обстановка. По ощущением здесь обитал какой-нибудь клерк или менеджер. Осмотревшись, Аля увидела, что миссис Пэлор стоит у стеклянной перегородки, которая заменяли комнате одну из стен. Аля подошла ближе.

Из кабинета открывался вид на просторный зал внизу — что-то среднее между лабораторией и операционной. Можно было рассмотреть громоздкие машины, оплетенные проводами и какие-то резервуары с мутноватой жидкостью. В центре зала находился то ли операционный стол, то ли больничная койка. Рассмотреть ее было сложно, так как обзор закрывали спины людей, столпившихся вокруг. Часть из присутствующих была одета в белые халаты, а другая носила уже знакомые Але черные классические костюмы. Так одевались бандиты и наемные маги, с которыми ей пришлось столкнуться ранее. На что они там все смотрели?

— Ральф был в отчаянии, когда потерял магию, — произнесла Эмили ровным, лишенным красок голосом. — Себастьян мне рассказывал. Я наивно думала, что Уилл нужен ему как маг-марионетка, но, боюсь, у этого гада другие планы.

Алетейя лихорадочно соображала. Как не маг может вытянуть силу из мага? О подобных экспериментах она никогда не слышала.

— Я разгоню эту шайку, — решительно сказала сирена. — Спрячься под столом и закрой уши.

Спорить было некогда: Эмили уже набирала полную грудь воздуха. Аля нырнула под стол, прижала ладони к вискам и торопливо пробормотала заклинание пузыря — хоть какая-то защита от того, что должно было случиться. Она успела досчитать до двух, когда Эмили закричала. Алетейя стиснула собственную голову до боли, но не могла не чувствовать как от истошного звука вибрирует все ее тело. Когда крик наконец оборвался, в ушах еще долго стоял высокий тонкий свист. Аля вылезла из-под стола на четвереньках — ослабевшие ноги не сразу согласились держать вес тела.

Она еле поднялась и увидела, что стеклянная перегородка исчезла. На полу в кабинете лежали всего лишь несколько осколков. Наверное, Эмили направила поток из стекла на бандитов. Внизу творился хаос. Кто-то, очень похожий на Джозефа Дорена, пытался стрелять, но сирена выбивала оружие из рук бандитов силой телекинеза. Невидимая рука вырывала пистолеты из их пальцев и толкала в грудь, вынуждая грузные тела отлетать на пару метров, а потом прокатываться по полу при приземлении.

Кто-то впрочем врезался в резервуары и в стены и никуда не катился. Только сползал обмякшим грузом. Магов же придавили к земле, как когда-то это сделали горгульи Моники, предметы мебели. Они срывались с мест один за другим, неслись по воздуху и обрушивались на магов, которые пытались создать вокруг себя защитный барьер. Аля поражалась концентрации Эмили. Удерживать на весу и манипулировать одним-то предметом было довольно сложно, а сирена управляла десятком объектов разом.

Голос миссис Пэлор прокатился над залом, ясный и грозный, точно раскат грома.

— Немедленно остановите эксперимент! — повелела она к людям в халатах.

Медперсонал в растерянности смотрел на поверженных бандитов и магов, решая безопасно ли будет ослушаться основного приказа. Но порезанные осколками и побитые мебелью охранники босса сейчас явно представляли меньшую угрозу, чем разъяренная сирена.

— Шевелитесь! — рявкнула миссис Пэлор, и от этого крика у Али опять завибрировала грудная клетка, будто она стояла возле динамика на рок-концерте.

Люди в халатах засуетился вокруг таинственной койки. Тем временем Эмили сложила из столов и шкафов подобие лестницы, ведущей из кабинета вниз, в лабораторию. Мебель плыла в воздухе медленно и плавно, послушная ее воле. Женщина обернулась к Але:

— Пойдем, — коротко сказала она.

Алетейя глянула вниз — расстояние до пола было изрядное. Она, конечно, брала уроки скалолазания, но делала это всегда со страховкой. Сейчас же ей предстояло скакать по парящим в воздухе предметам, точно горной козе. Сама Эмили спустилась вниз с такой легкостью, словно умела летать, — плавно и грациозно, точно опавший осенний лист. Алетейе же спускалась с опаской. Она наступила на стол, который парил рядом с комнатой, и тот слегка качнулся. Сердце истошно забилось. Следующей ступенькой оказался шкаф, который тоже странно пружинил под ногами. Аля старалась не смотреть вниз, но каждый раз нарушала собственный запрет, когда искала новую опору под ногами. Когда Аля наконец оказалась внизу, люди уже расступились, пропуская Эмили к койке.

Оказалось, что коек было две. На одной лежал Уильям, на другой — мужчина лет пятидесяти, чем-то похожий на племянника. Его-то она и видела через сознание мыслеходца Родригеса. Это был Ральф Мерридд. Они оба были опутаны проводами, тянувшимися к гудящим машинам. Но если тело Ральфа Мерридда выглядело нетронутым, то Уилла покрывали бинты и пластыри, местами пропитанные кровью.

Это зрелище не порадовало ни Эмили, ни Алю.

Мать мягко коснулась волос сына, тихо позвала его по имени. Пэлор не пришел в себя. Тогда она провела рукой над его грудью, словно могла исцелять прикосновением. Может, и правда могла — Аля почти ничего не знала о способностях сирен, кроме того, что успела уловить из обрывков воспоминаний миссис Пэлор.

— Его здесь нет, — с тревогой произнесла Эмили, убирая руку. — Его душа будто утекла куда-то…

Женщина стиснула зубы, и в этом движении было столько сдерживаемой ярости, что у Али похолодело внутри. Она понимала страх и гнев Эмили — похоже, странная машина Ральфа Мерридда успела вытянуть из Уилла что-то очень важное. Еще секунда — и разгневанная сирена устроит в лаборатории настоящий погром. И дело не ограничится простым обезоруживанием. Будут жертвы.

— Алетейя, у тебя с собой амулет Морганы? — раздался сзади знакомый голос.

Аля обернулась. Рядом, в белом халате, стояла Алекса — ничуть не выглядевшая ни виноватой, ни пристыженной, хотя именно она втянула в эту историю с Морганой если не саму Алетейю, то как минимум Уилла.

— Какая разница? — огрызнулась Аля. — Без объяснений я больше ни шагу не сделаю в этом вашем паломничестве!

— Я все объясню, — спокойно ответила Алекса, — но время терять нельзя. Иначе все будет напрасно.

Новые вопрос Аля спросить не успела: амулет в ее кармане не на шутку нагрелся и засиял зеленым светом, точно какой-то космический радиоактивный камень. Алетейя вытянула его наружу за цепочку.

— Возьми Уильяма за руку, — скомандовала Алекса.

Алетейя не знала, что делать. Потакать этой манипуляторше? Но миссис Пэлор смотрела на нее с такой надеждой…

— Я сломаю девчонке шею, если что-то пойдет не так, — жестко пообещала ей мать Пэлора.

Эмили чуть отступила от сына, освобождая место. Аля подошла и взяла в свою руку тяжелую и к счастью еще теплую, ладонь змея. В ту же секунду амулет вспыхнул, точно сверхновая.

***

Моргана всматривалась в горизонт. По всем канонам былин и сказаний в такой момент на нее должна была надвигаться темная туча, а небо должны были пронзать вспышки молний. Но на самом деле светлый летний вечер был теплым и погожим. Где-то даже еще чирикали птички. Сложно было поверить, что этот прекрасный мир терял свою магию. Моргана была из тех, кто говорил, что перечить природе глупо: неведомым силам, которые уже давно управляют планетой, лучше знать, чему должно уйти, а чему остаться. Но в этот раз она решила отступить от собственных принципов.

Появление Мерлина волшебница ощутила мгновенно, хотя старик умел перемещаться в пространстве незаметно, практически не тревожа магический фон. Но за эти годы Моргана привыкла быть начеку и хорошо знала уловки придворного прохвоста.

— Ты же знаешь, что поступаешь неправильно, Моргана, — сказал с драматичным вздохом волшебник, подходя к ней со спины.

Ведьма прекрасно понимала, где находится визитер и в какую сторону перемещается. Мерлин так любил покрасоваться, что даже в жару не снимал с себя дорогих тяжелых одежд придворного мага. Мантия его шуршала от любого движения и ветерка, выдавая волшебника с головой.

— Ты же знаешь, что я все равно это сделаю, — сказала Моргана.

Мерлин устало вздохнул. Мог бы уже и привыкнуть, ведь каждая их встреча сопровождалась спором. Почти век назад он пытался добиться ее руки, и тогда случился их первый конфликт. Молодой Мерлин пытался доказать юной Моргане, что им будет хорошо вдвоем, а волшебница смеялась и отвечала, что ей дорого ее прекрасное уединение.

— Ты поступаешь несправедливо, Моргана. Вытянуть из мира оставшуюся магию и передать ее своим ученицам — верх жадности.

Она усмехнулась и наконец повернулась к магу.

— Ты видел, сколько их — моих учениц? Десятки. И магия точно перейдет к их детям и внукам, даже если они свяжут себя узами с немагами. Сколько людей с даром мы получим через века? А если дать волшебству просто развеяться… У нас ничего не останется.

Мерлин покачал головой.

— И все-таки, никому еще не удавалось перехитрить природу. Ничего хорошего насильно не рождается.

Моргана убрала выбившуюся из прически прядь. Половина волос ее уже были седыми.

— Любишь ты пофилософствовать, Мерлин, — сказала она. — Давай уже сражаться. Или зачем ты пришел. От плана своего я не отступлюсь.

Мерлин сложил пальцы в знакомую руну. Руну грозы. Его любимый прием. Не она ли сама пять минут назад ожидала грома и молний? Между сухих старческих пальцев сверкнули всполохи электричества. Силуэт Морганы тут же превратился в густой туман, а потом закрутился бешеным смерчем. И так их битва началась.

Два мага и два мировоззрения бились друг с другом на этом далеком от людских поселений клочке земли. И в этой битве решалась судьба волшебства. Теплый спокойный вечер обратился всполохами света, ураганным ветром, который гнул деревья до самой земли, и косыми ударами проливного дождя. Внезапно Моргана ощутила, что выдыхается. В боку закололо, а не молодое уже сердце билось слишком быстро для своих возможностей.

— Сдавайся, — сказал Мерлин ясным голосом, но она видела, что старику этот бой дался тоже непросто.

— Нет, — прохрипела она и выставила вперед руку, якобы собираясь послать в мага очередное заклинание. Тогда он ударил посохом об землю, намереваясь покончить с Морганой и ее планами раз и навсегда. Моргана улыбнулась. Ее план сработал.

Сила разлилась по земле от места, где посох Мерлина впился в ее плоть. Старик попытался освободить свое оружие, но деревянное древко примагнитилось к почве насмерть. На лице мага появилось недоумение, потом осознание и паника. Его сухие руки прилипли к жезлу с такой же силой, что и сам жезл к земле.

Он наверняка уже чувствовал, как сила с невероятной скоростью вытекала из него, проходя через посох как через проводник. Магический круг, который Моргана спрятала иллюзией, теперь горел сквозь траву ярким свечением. Мерлин наконец понял, что его заманили в ловушку, но ничего не мог поделать. Обессиленный, он начал оседать на землю, но руки его оставались приклеенными к посоху, и маг повис на нем, как на позорном столбе.

Моргана могла бы пожалеть старого неприятеля, но цель ее была слишком важной. К тому же ей предстояло пройти через такие же мучения. Она достала свой собственный, спрятанный за камнем посох и воткнула его в другую часть проявившегося круга. Тело Морганы сразу пронзила боль, и она ощутила, как алтарь вытягивает ее силу.

Когда все было окончено, Мерлин первым повалился на землю бесформенным мешком, а через мгновение упала и Моргана. Земля между ними задрожала и стала расходиться. Куски почвы проваливались куда-то вниз. Через минуту на месте ритуального круга проступило озеро, которое прежде находилось глубоко под землей.

На поле появились ученицы Морганы. Лежа в траве, она видела затуманенным зрением лишь полы их длинных серебристых одеяний. Ее первая и лучшая ученица встала на колени и зачерпнула воду из озера в золотую чашу. Затем она поднесла чашу к посиневшим губам наставницы.

— Нет, — прохрипела из последних сил Моргана. — Пейте, пейте сами.

Она знала, что Лирея любит ее как мать, но надеялась, что у девочки хватит благоразумия следовать их изначальному плану. Поборов что-то в себе, Лирея убрала чашу от ее лица и поднесла к себе. Когда ученица сделала первый глоток, Моргана видела, как ее кожа тут же засияла. Сила всасывалась в тело моментально, не дожидаясь помощи от потока крови.

Отняв чашу от губ, Лирея сделала отчаянный глубокий вздох, будто не дышала вечность. Наверное, у девочки захватило дух от магической мощи, которую она впитала. Затем чаша перешла к другой ученице, потом дальше и дальше, пока все последовательницы Морганы не испили из озера. Сама Моргана засыпала, возможно вечным сном, убаюканная тихим пением своих учениц, своих дочерей по силе.

Через какое-то время уже не Моргана, а Алетейя лежала на земле и смотрела в летнее ночное небо, в котором уже никогда не разгорится рассвет. Она не знала, сколько времени провела так, но прийти в себя ее заставил какой-то непонятный импульс. Словно кто-то произнес ей прямо в голову: «Хватит лежать, пора действовать, пора исполнить предначертанное!»

Аля поднялась, опираясь руками на землю и мягкую траву. На ней до сих пор было средневековое платье Морганы, но волосы, которые упали на лицо, были ее собственными — более светлыми и без вкраплений седины. Алетейя увидела озеро, которое переливалось всевозможными цветами, будто в нем растворили радугу. Рядом на плоском камне стояла золотая чаша. Аля взяла ее в руку и опустила в озеро, зачерпнув заряженную магией прохладную воду. Она посмотрела на наполненную чашу в своих руках, потом сделала вдох и стала пить. Ей казалось, что она пьет чистую энергию, жидкую версию грозы, огня и шторма…

Алетейя пила и перерождалась во что-то новое — грозное и непостоянное, как сама буря. Эта сила не была добром или злом, не была светом и не была тьмой, но она была ее сутью, ее истинным характером. Опьяненная силой и ощущением новой себя, Алетейя засмеялась. Ей было так хорошо и радостно! А потом она заметила в траве фигуру. Аля медленно подошла к ней и осторожно перевернула на спину.

На траве, в одеждах Мерлина, лежал Уильям. Он был без сознания и напоминал себя из лаборатории: бледный и истощенный. Аля зачерпнула в чашу еще одну порцию воды. Потом вернулась к магу и встала на колени. Она приподняла голову Уилла и поднесла к его губам чашу. Что-то похожее она делала, когда притащила Пэлора из парка к себе домой, чтобы дать ему противоядие. Вода полилась в горло мага, и он закашлялся, а потом поднял руку и ухватился за чашу сам. Уильям наклонил ее еще сильнее, чтобы начать пить более жадно и быстро.

***

— Уверен, ты что-то не договариваешь, — сказал змей, вальяжно развалившись в шезлонге. — Наверняка я пришел в себя после поцелуя настоящей любви.

Аля закатила глаза. Только хорошая погода и доступ к вкусным тропическим коктейлям делал общество Пэлора сносным. После событий в лаборатории прошло всего пару недель, поэтому никакого лета в этих широтах не предвиделось. Но они немного пошаманили над погодой, раз уж оказались заперты на крохотном островке. Не без помощи магии сирены, конечно, которая отвела шторма и ливни. Сама миссис Пэлор вместе с Гвини предпочитали находиться в теньке, в доме.

Гвиневру на остров доставили буквально на следующий день. Никто в здравом уме не стал бы надолго разлучать ведьму и ее фамильяра. Правда, сперва Але показалось, что над ней зло подшутили: вместо рыжей Гвиневры через портал ей передали какую-то пантеру, не иначе. Зверь оказался куда крупнее прежнего, а окрас значительно потемнел. Но Гвини она узнала по глазам. В них сквозила знакомая снисходительная усталость. А еще на кончиках ушей остались рыжие кисточки.

Служащий вручил вместе с кошкой еще и записку, и Аля узнала отцовский почерк:

«Аля, не пугайся! Это Гвини. Она обратилась прямо у нас на глазах! Надеемся, у тебя все хорошо. Целуем».

Пэлор посмотрел на пантеру с опаской. Гвини шипела на него и в образе милой кошечки, а теперь ему следовало быть еще более осторожным.

— Ты говорила, ей нездоровилось, — напомнил змей.

— Да, — ответила Аля, гладя Гвини, которая теперь урчала как мотор. — Целитель объяснила, что дело в моем нестабильном энергоядре.

Пэлор хмыкнул и снова взглянул на пантеру.

— Значит, фамильяр изменился вместе с тобой, когда паломничество завершилось.

Паломничество завершилось… В эти слова верилось с трудом. Неужели они и правда прошли этот путь до конца? В финальном видении она была Морганой, а Пэлор — Мерлином. А потом они оба испили из чаши. Когда Аля пришла в себя уже в реальности, она продолжала чувствовать небывалый прилив сил. Ломота в теле исчезла, и таблетки она не пила вот уже две недели. Пэлор тоже выглядел как новенький, будто и не лежал умирающим лебедем на койке в лаборатории совсем недавно. Очнулись они в особняке на уединенном острове. Остров этот, как оказалось, входил в архипелаг Мерлина и находился недалеко от клиники.

Алетейя хорошо помнила то утро. Она проснулась в незнакомой комнате и первые минуты попросту не понимала, реален ли мир вокруг. Обстановка казалась вполне современной, а в поле зрения не наблюдалось ни монстров, ни порталов, поэтому она решила, что все-таки вернулась — то ли из прошлого, то ли из видения. В тот момент Аля еще не до конца понимала, что видела и где была.

Потом она вышла из комнаты и спустилась по винтовой лестнице вниз, в главный зал. В кресле в гостиной она неожиданно увидела Элеонору — судью из их группы поддержки. Пэлор сидел на диване напротив гостьи. Сперва Аля испугалась: она вспомнила, что проникла на остров незаконно. Потом испуг сменился злостью — раз судья узнала о произошедшем, значит, Элеонора была в сговоре с Алексой! Иначе почему именно она пришла с ними говорить? Алетейя постаралась взять себя в руки, пока не получит ответов. Элеонора кивнула ей в знак приветствия и сохраняла молчание, пока Аля не уселась на диван рядом с Пэлором.

— Знаю, у вас много вопросов, — сказала судья. — Но на них отвечу не я. Скажу только, что вы теперь участвуете в программе защиты свидетелей, и я очень надеюсь, что мы все готовы к сотрудничеству.

Уильям молчал, поэтому Аля тоже решила не нарушать тишину.

— Мы давно пытались раскрыть преступления Ральфа Мерридда и поймать его банду, и, кажется, сейчас настал переломный момент. Вы можете дать важные показания, — Элеонора перевела взгляд на Пэлора, — особенно мы надеемся на тебя, Уильям.

Змей никак не отреагировал на слова судьи, поэтому Элеонора уточнила:

— Плодотворное сотрудничество по всем вопросам будет засчитано как смягчающее обстоятельство.

Аля нахмурилась. Было понятно, что как темный маг Уилл наломал немало дров за годы работы. Элеонора предлагала ему что-то вроде амнистии за показания? А что насчет нее и …

— А что с Джейми и Марко? У них тоже теперь проблемы? — спросила Аля обеспокоенно.

Элеонора отрицательно покачала головой.

— Нет, не переживайте, им не выдвинули никаких обвинений.

— Пэлор, скажи, ты вообще понимаешь, что происходит? — недоуменно спросила у змея Аля, когда Элеонора ушла через портал. — За твоим дядей следили?

Уилл задумчиво взъерошил волосы и тут же пригладил их обратно.

— Не нужно было следить за моим... дядей, — последнее слово он выделил короткой паузой, — чтобы понять, насколько сильно он плевал на законы. С его-то деньгами и связями. — Пэлор помолчал, глядя вдаль. — Не знаю, пришел ли он вообще в себя после своего маленького эксперимента. Службе правопорядка просто выпал шикарный шанс.

Уилл вдруг развернулся к Але всем телом, насколько это было возможно, сидя на диване. С тех пор как Элеонора ушла, они так и не шелохнулись. В доме было тихо. За окнами шелестело море.

— Думаю, главные новости мы еще услышим. Узнаем, зачем нас во все это втравили.

Алетейя хмыкнула.

— Ага. Нас. Втравили тебя, а ты втянул меня. И ты хоть понимаешь, что опять не смог сварить нормальное зелье Цели? Тебя буквально привели в группу, как овечку на заклание.

Пэлор рассмеялся, запрокинув голову, и Аля невольно отметила, как хорошо он выглядит. Что бы ни произошло с ними в видении с Морганой, вода из озера исцелила его — в том числе и на энергетическом уровне. Темные кудри Уильяма опять буйно вились, а с лица исчезли тени. Кроме тех, что придавали изящным чертам скульптурную резкость.

— Ты никогда не забудешь про эти злосчастные зелья, Ланкастер, — закатил глаза маг. — Хорошо, что ты меня спасла, да?

— Да, — согласилась Алетейя, — и спасла не один раз. Ты в основном где-то прятался или валялся без сознания, пока я проходила паломничество.

Пэлор печально вздохнул и придвинулся ближе, так что его рука, лежавшая на спинке дивана, теперь почти обнимала ее плечи.

— Но ты вернула свои силы, как я и обещал, — мягко напомнил ей змей.

Аля теперь чувствовала запах геля для душа, которым он пользовался утром — что-то типично горько-мятное, из мужской линейки косметики. С этого ракурса ведьме открывался вид на разрез расстегнутой до ключиц рубашки. Кожа мага сохраняла ровный загар, приобретенный, видимо, еще летом. Избытка волос на груди не наблюдалось, что Алетейе нравилось.

— Но я готов... возместить ущерб. Тем более мы заперты вдвоем, в доме на краю земли, — сладкозвучный голос Пэлора лился, как песня соловья.

Он явно привык заговаривать зубы влиятельным и полезным женщинам за годы карьеры. Но Але было все равно. Ее новая сущность не понимала, зачем отказываться от удовольствий — тем более если их так охотно предлагают. Она подняла правую ладонь и положила мужчине на шею, тут же ощутив, как участился пульс под пальцами. Зрачки Пэлора расширились, во взгляде мелькнуло удивление. Не ожидал? Просто хотел подразнить?

Она провела ладонью выше, ощущая кожей выступающий угол челюсти, потом скулы. Обвела большим пальцем изгиб темной брови. Посмотрела на красиво очерченные губы — те слегка приоткрылись, будто маг собирался что-то сказать. Но разговоров ей уже хватило.

Алетейя придвинулась и коснулась губами твердых губ. Пэлор не шелохнулся, но для первого раза можно было и так. Она зарылась пальцами в его волосы, другой рукой потянула за плечо, вжимая теплое мускулистое тело в себя. Поцеловала сначала верхнюю губу, слегка прихватив ее зубами, потом нижнюю. Провела языком между ними, ощутив горячую влажность. Отстранилась и потерлась носом о нос мага, потом провела щекой по его щеке, чувствуя гладкость кожи. Побрился Пэлор безупречно. Молодец.

Аля чуть повернула голову и прошлась губами по другой стороне красивого лица. Рука, запутавшаяся в темных кудрях, слегка потянула их вниз, вынуждая мага откинуть голову. Он подчинился. Аля поцеловала четко очерченную линию челюсти, подбородок, прижалась лицом к месту, где под кожей билась жилка. Втянула горьковатый запах геля для душа. Спустилась ниже, коснулась кончиком носа впадинки между ключицами. Запах здесь был тот же — маг еще не успел ни вспотеть, ни пропитаться домашними ароматами. Она напоследок поцеловала левую ключицу и слегка отстранилась, выпуская густые кудри из захвата.

Пэлор дышал тяжело, хотя старался это скрыть. Медленные глубокие вдохи и выдохи Аля ощущала своей грудной клеткой, прижатой к его торсу, а также видела, как раздуваются крылья прямого ровного носа. На лице мага было непривычное растерянное выражение. Казалось, хотя бы на миг, но он перестал играть какую-то роль. Он скользнул взглядом по лицу Али, положил ладонь ей на затылок, а другой притянул к себе за талию. Их губы встретились снова, но теперь Пэлор действовал куда решительнее — сразу перехватил инициативу, пустил в ход язык, а потом раскрыл рот шире, приглашая ведьму исследовать эту территорию. Алетейя была не против.

Спустя какое-то время они отстранились друг от друга.

— А ничего, что я гад, лжец и все такое? — спросил Пэлор. Вопрос прозвучал шутливо, но в голосе слышалось что-то настоящее, будто его и правда интересовал ее ответ.

— Все так, — согласилась Аля, — но что мне теперь, скучать на этом унылом острове?

Змей замер, а потом улыбнулся и погладил ее по волосам, заправив за ухо выбившуюся прядь.

— На счет того, что мы тут вдвоем, я опять слегка приврал, — признался он. — Наверху моя мать. Она пока спит.

Аля разомкнула объятия, одернула кофту и откинулась на спинку дивана.

— Хочешь сказать, я застряла тут с недолюбовником и его мамой? — сказала Аля.

— Мы что-нибудь придумаем, — пообещал Пэлор. — Есть хочешь?

Глава: 13

Глава 13

Алекса и Ранду соизволили посетить их почти через две недели после встречи с Элеонорой. В тот вечер Аля, Уилл и Эмили уже успели поужинать, и Аля как раз прикидывала, чем занять оставшиеся до сна часы — благо в доме нашлась неплохая библиотека, и она успела приметить парочку интересных книг.

Все трое одновременно вскинули головы, ощутив всплеск магии в доме: в гостиной активировался портал. Особняк постепенно превращался в проходной двор. Служащие, которые приносили им посылки, появлялись без всякого предупреждения. Одно время Алетейя с Уиллом даже подумывали поставить на портал замок, но побоялись повредить вшитый в него канал связи и маршрут перемещения. Остаться без провизии и новостей не очень-то хотелось.

Эмили осталась прибирать со стола посуду, а Аля и Пэлор вышли в гостиную.

Мадам Ранду улыбнулась им спокойной улыбкой психолога, будто и не участвовала ни в каком заговоре. Лицо Алексы также всеми силами выражало блаженное дружелюбие. Ну ни дать ни взять — подружки заглянули на огонек.

— Здравствуйте, Уильям, Алетейя, — сказала Ранду. — Я слышала, в доме есть конференц-зал. Давайте пройдем туда, нам есть что вам показать.

Она достала из сумки-клатча металлическую флешку.

— Да, конференц-зал на втором этаже, — подхватила Алекса. — Я провожу.

Аля и Уилл переглянулись. Значит, Алекса уже посещала дом Ральфа Мерридда. Насколько глубоко она была посвящена в его дела? А теперь делает вид, что ничего особенного не происходит?

Конференц-зал оказался запертым, но у Алексы нашлись ключи. Девушка открыла дверь, и они вошли в просторную комнату. Почти всю площадь занимал длинный стол для переговоров и два ряда стульев. На стене висел телевизор. В комнате приятно пахло деревом, но без проветривания воздух успел стать затхлым. Алекса взяла со стола пульт от кондиционера и запустила машину. На вошедших подул прохладный воздух. Ранду тем временем подошла к телевизору и вставила в порт флешку.

— Постараюсь говорить коротко, — пообещала женщина и отошла в сторону, чтобы не загораживать экран. — Понимаю, что мы и так продержали вас в неведении слишком долго. Но после ареста Ральфа Мерридда нам с Алексой срочно пришлось подхватывать дела на острове.

Пока Ранду извинялась, на экране телевизора уже начали мелькать первые фото: люди в белых халатах за работой, встречи пациентов на открытом воздухе у моря, фотографии каких-то диаграмм и графиков. Алекса тем временем села на стул рядом с Алей. Аля инстинктивно отодвинулась от интригантки ближе к Пэлору.

— Итак, — сказала Наоми Ранду, — вы уже знаете, что на острове проводились исследования. Мы пытались выяснить, как возвращать людям магические способности. Уже давно стало ясно, что у большинства взрослых людей магия не исчезает, а остается внутри и подтачивает организм. Так что тут дело не просто в праздном любопытстве.

У Али что-то екнуло внутри. Она подумала о тете Марте. Ранду уловила ее смятение и сочувственно кивнула.

— Да, Алетейя. Я знала твою тетю. Она участвовала в одном из последних проектов компании перед тем, как к власти пришел Ральф Мерридд и все поменял. Я была тогда совсем юной целительницей и работала под началом своей наставницы — мамы Алексы. В тот раз мы собрали группу очень сильных магов. Нам казалось, что с такими пациентами будет легче провести эксперимент. Нужно будет только слегка подтолкнуть их магию, и она снова станет просачиваться наружу. Увы, мы ошиблись. — Ранду сделала глубокий вздох, подбирая слова. — Мы получили разрешение от участников, что сможем наблюдать за их дальнейшей жизнью и показателями. Поэтому до меня дошла информация о болезни Марты.

Значит, тетя Марта умерла из-за своей нереализованной магической силы. Скорее всего по этой же причине у самой Али недавно резко ухудшилось здоровье. Мысли в ее голове хаотично закружились. Пэлор не отрывал взгляда от экрана проектора, но, очевидно почувствовав колебания силы со стороны Али, накрыл ее ладонь своей рукой. Алетейя не знала, успокоил ли ее этот жест, но, по крайней мере, точно вернул ее в реальность. Она сосредоточилась на комнате и речи Ранду.

— Ральф Мерридд тоже участвовал в том проекте, — сказала бывшая целительница. — Магии в нем было не так много, как требовалось, но мы приняли его за потенциального наследника Мерлина.

На этой фразе уже встрепенулся Пэлор. Вот так новости! Змей — наследник Мерлина. Может, не зря в видении Али он играл роль старого волшебника.

— Да, — сказала Ранду, видя оживление слушателей, — существует поверье, что Мерридды — наследники Мерлина. Хотя, скорее всего, род происходит от кого-то из его учеников. Но ученики считаются энергетическими преемниками наставников, поэтому магическая связь все-таки есть.

— Мне все еще непонятно, при чем тут Мерлин и паломничество Морганы, — сказал Уильям.

— Моя мать верила, что волшебникам поможет только Моргана и ее труды, — внезапно отозвалась Алекса, — но с ней мало кто соглашался. Только Наоми, а потом и я, когда подросла.

Маги повернулись к взявшей слово девушке. Выходить к экрану она не стала. Так и осталась сидеть за столом в метре от них.

— Мама активно изучала все сказания о Моргане, — продолжила Алекса, — и очень серьезно относилась к легенде о том, что Моргана хитростью заставила Мерлина отдать свои силы волшебному озеру. А потом соединила его энергию со своей и приказала своим ученицам испить целебную воду. Это должно было сохранить в людях магию, но целительница не предугадала печального исхода — что-то все равно будет мешать магическим способностям проявляться.

Алетейя поняла, что именно этот сюжет она и видела на последнем этапе паломничества — сражение, озеро, ученицы и последний вздох Мерлина и Морганы.

— В общем, мама считала, что этот ритуал можно воссоздать, если повторить путь Морганы. Но пройти его сможет кто-то, кто будет похож по духу на великих волшебников из прошлого. Поэтому участие в проекте Ральфа Мерридда показалось ей многообещающим. Она убедила организаторов взять мальчика в проект.

— Все так, — подтвердила слова Алексы мадам Ранду. — Мы не говорили о наших планах куратору проекта напрямую, ведь многие считали поиск ответов в старых легендах антинаучным подходом. Но мы верили, что группа магов, которых мы соберем на острове, также выполнит роль учеников Морганы и Мерлина. В сказаниях мы нашли множество подсказок к тому, что избранные маги не смогут пройти путь паломничества в одиночку. Они обязательно должны помогать и взаимодействовать с другими волшебниками, как это делали Великие.

Пэлор хмыкнул.

— Как вообще ваши «избранные» должны были, по-вашему, начать паломничество? Я потратил кучу времени, чтобы найти осколок храма Морганы в музее, а потом мы вместе с Ланкастер выясняли, как его открыть, да и вообще здорово побегали. Как запертый на острове Ральф должен был пройти этот путь?

— Ладис, — просто ответила Ранду. — Его способности поражали. Мы думали, он напишет картину про Моргану и Мерлина, и мы погрузим в нее участников.

— Но что-то не сложилось, да? — спросила Аля.

— Увы, да, — согласилась Ранду. — Картины работали не так, как мы думали. Потом Ладис впал в депрессию. Но роман с Мартой, конечно, взбодрил его, — на этом моменте целительница заговорщически подмигнула Алетейе. — Ральф же постоянно жаловался и психовал, начальство стало вмешиваться в проект. Так все и закончилось. А вскоре я ушла в частную практику.

— К управлению компании лет через пять пришел тот самый Ральф Мерридд, — сказала Алекса. — Он пытался восстановить свою магию довольно радикальными методами. Хотя его попытка вытянуть из Уильяма силу могла увенчаться успехом.

— И ты, дорогуша, не особо спешила вмешиваться, — заметил маг.

Аля была с ним согласна. В последний раз она видела Алексу у койки Пэлора, и спасать она его не планировала.

— Соглашусь, это выглядело странно, — ответила Алекса, — но, когда я была в лаборатории, я уже знала, что Марко доставил Алю и Джейми на остров. Я верила в паломничество и была уверена, что аватар Мерлина не может погибнуть.

— Аватар Мерлина! — передразнил девушку змей. — Спасибо за такую важную роль в вашем спектакле! Кстати, зачем ты меня в это втянула?

Алекса ответила небрежно:

— Я навела справки и поняла, что ты сын Себастьяна Мерридда. Значит, ты тоже мог оказаться наследником. А еще у тебя начались проблемы с магией. Тут я и подумала: почему бы не подкинуть тебе книжку про Моргану. Я верила, что наследник Мерлина сам найдет воплощение Морганы, и они вместе совершат паломничество.

— Поздравляю, Ланкастер, — обратился змей к Але, — ты у нас аватар Морганы! Как ощущения?

Ощущения были странными. От обилия информации у Алетейи начинала болеть голова.

— И что вы хотите от нас теперь? — спросила Аля.

Алекса и Ранду быстро переглянулись.

— Мы будем рады, если вы с Уильямом согласитесь присоединиться к проекту «Метод Морганы», — сказала Ранду. — Мы сможем придумать, как использовать обретенную вами в паломничестве силу на благо всех волшебников. Идей много, но четких планов пока нет. В любом случае вы нам очень нужны.

Алетейя перевела взгляд с напряженных лиц Ранду и Алексы на экран телевизора, потом взглянула на Пэлора.

— Нам нужно подумать, — в итоге сказал за них обоих маг.

***

На следующий день после долгого разговора они лежали с Пэлором у моря.

— Что будем делать? — спросила наконец Аля.

Маг отозвался неохотно и мрачно:

— Я только-только обрел свободу от дядюшки, и вот меня опять вербуют.

— Но на этот раз ты будешь на стороне добра. Вроде как, — сказала Алетейя.

Уилл засмеялся.

— Вот увидишь: как только мы сделаем что-то полезное — какие-нибудь пилюли или лекарство, — наша Ранду и Алекса мигом это монетизируют. И от благих намерений останется пшик.

— Может, и так, — согласилась Аля, — но Моргана однажды сказала мне во сне: когда у змеи болит голова, она спит посреди дороги. Есть в этом какая-то метафора безысходности. Не находишь?

Пэлор погладил ее нагретое солнцем колено. Обычно Алетейя не любила, когда к ней прикасались в сильную жару, но длинные пальцы мага принялись очень приятно разминать мышцы, поэтому она не стала ворчать.

— Значит, мы змеи с больными головами? — спросил Уильям.

Аля тоже уловила иронию в собственных словах — еще со школы она называла змеем одного лишь Пэлора.

— Наверное, — отозвалась Аля, разморенная солнцем и массажем.

— Ну, в приятной компании можно и на дороге полежать, — сказал Пэлор.