Метод Бахрина

Глава 1

Вторжение и самовар

Подмосковье утопало в той самой удушающей июльской жаре, когда плавится асфальт, а комары теряют всякий страх и кусают прямо сквозь бетонную стену. В доме на окраине, в кабинете, где воздух был неподвижен и пах старыми книгами и оружейным маслом, царил идеальный порядок. За массивным дубовым столом сидел полковник в отставке Владимир Семенович Бахрин.

Сорок лет службы научили его, что хаос — это просто непорядок, который еще не успели разобрать. И сейчас он разбирал. Не преступника, а собственную жизнь, которая после ранения и увольнения скукожилась до размеров этого кабинета. На столе лежала карта города, испещренная пометками, и стопка газетных вырезок о нераскрытых делах местного отдела полиции. Владимир Семенович искал применение своему аналитическому уму.

Дверь кабинета без стука распахнулась, впуская лейтенанта Андрея. Молодой, крепкий, с выправкой, которую не спрячешь даже под гражданской футболкой.

— Товарищ полковник! — громким шепотом выпалил он с порога. — Есть дело! Музей! Самовар!

Бахрин медленно поднял тяжелый взгляд. Он не любил суету. — Спокойно, лейтенант. Доложите по форме. Что за самовар?

— Из краеведческого музея украли! — Андрей бухнул на стол тяжелый чемодан для улик. — Золотой! Екатерининский! Начальник отдела говорит — висяк, ищи ветра в поле. А я сразу к вам! Вот, улики.

Андрей щелкнул замками. Внутри на бархатной подложке лежал одинокий окурок папиросы и пара латексных перчаток с подозрительным пятном.

Владимир Семенович надел очки и склонился над чемоданом. Он уже собирался взять пинцет, чтобы рассмотреть окурок, как вдруг... БАМ!

Огромная тень метнулась по стене, что-то ярко-зеленое и орущее спикировало прямо на карту города, приземлившись точно на точку, обозначавшую музей.

— Твою ж дивизию! — Андрей отскочил к стене.

На карте сидел крупный попугай ара. Он деловито почесал клювом крыло, склонил голову набок и совершенно человеческим, слегка хриплым голосом произнес: — Безобразие! Где протокол осмотра прилегающей территории? Вы вообще водосточную трубу проверяли? Я там живу, между прочим! Пыльно!

Бахрин снял очки и медленно положил их на стол. Он посмотрел на попугая. Потом на лейтенанта. Потом снова на попугая. — Это что? — ровным голосом спросил он. — Я откуда знаю?! — Андрей все еще прижимался к стене. — Оно в окно влетело!

Попугай тем временем спрыгнул с карты на стол, бесцеремонно клюнул окурок и выдал вердикт: — Табак «Капитанский». Моряк. Или позер. И он левша. Окурок смят в левой руке.

У Владимира Семеновича дернулся глаз. — Лейтенант, вы это слышали? — спросил он. — Так точно... товарищ полковник... кажется, слышал...

В повисшей тишине раздалось громкое, аристократичное пыхтение. В дверном проеме кабинета показалась массивная морда английского бульдога. Пес окинул присутствующих взглядом, полным вековой скорби и английского превосходства. Он медленно вошел в комнату, обошел стол и с тяжелым вздохом улегся у ног полковника.

— А это еще кто? — обреченно спросил Бахрин.

Бульдог поднял на него печальные глаза и низким, бархатистым басом произнес: — Добрый день. Меня зовут Уинстон. Я полагаю, мы коллеги? Хотя уровень организации на местах оставляет желать лучшего. Никакой дисциплины.

Полковник Бахрин молчал секунд тридцать. Он смотрел то на говорящего попугая, то на философствующего бульдога. Затем он медленно перевел взгляд на лейтенанта Андрея. Тот стоял белее мела и лишь беззвучно открывал и закрывал рот.

Владимир Семенович встал. Он подошел к окну, распахнул его настежь, впуская свежий воздух и еще больше зноя. Он глубоко вздохнул, словно пытаясь найти в этом глотке кислорода остатки здравого смысла.

Он повернулся к своим новым... сотрудникам. — Так, — голос полковника был тихим, но в нем звенела сталь. — Значит так. Попугай... Как вас там? — Иннокентий, — буркнул попугай. — Можно Кеша. Но для вас — Иннокентий. — Иннокентий. Вы назначаетесь ответственным за наружное наблюдение и сбор оперативной информации с крыш. — Наконец-то! Хоть кто-то оценил мой потенциал! А жалованье? Бахрин проигнорировал вопрос. — А вы... Уинстон. Вы будете отвечать за... морально-психологический климат в коллективе и дедуктивный анализ улик на месте. Уинстон степенно кивнул: — Весьма достойная задача для джентльмена моего склада ума.

Полковник обвел взглядом свой новый «отдел». Лейтенант Андрей смотрел на него с немым обожанием человека, узревшего мессию. Попугай чистил перья. Бульдог пытался поймать блоху, но делал это с таким достоинством, будто решал теорему Ферма.

Владимир Семенович Бахрин понял: либо он сейчас сойдет с ума, либо это будет самое интересное дело в его карьере. Он подошел к столу и ткнул пальцем в карту. — Работаем, господа. У нас украли самовар. И я намерен его найти. Кеша! Осмотри крышу музея! Уинстон! Проанализируй вот это пятно на перчатке!

Кабинет наполнился деловитой суетой: попугай с криком «Йо-хо-хо!» вылетел в окно, а бульдог с тяжелым вздохом пополз к чемодану с уликами. Лейтенант Андрей посмотрел на полковника с восхищением: — Товарищ полковник... Вы... вы их понимаете? Бахрин надел фуражку, которую не носил уже полгода. На его лице впервые за долгое время появилась тень улыбки — жесткой, волевой и немного безумной. — Я понимаю одно, лейтенант: преступность в этом городе еще не знает, что на нее открыли охоту. Идемте. У нас много работы.

Он направился к выходу из кабинета, где его ждал верный десантник и два самых странных помощника в истории подмосковной полиции.

Глава 2

Следы на песке и запах «Капитанского»

Музейный двор встретил их запахом раскаленного асфальта, пыли и почему-то — свежей выпечки из соседней пекарни. Этот контраст казался Владимиру Семеновичу оскорбительным. Пока он, опираясь на трость, медленно спускался с крыльца, лейтенант Андрей уже успел перемахнуть через невысокий заборчик, отделявший основную территорию от хозяйственного двора.

— Чисто! — доложил он, вытирая пот со лба. — Никаких следов взлома на дверях черного хода. Замок не тронут. Либо открыли ключом, либо... — он замялся, глядя на полковника.

— Либо изнутри, — закончил за него Бахрин. Он подошел к стене музея и провел рукой по шершавому кирпичу. Его взгляд упал вниз. На тонком слое песка, нанесенном ветром у стены, отчетливо виднелись следы. Два глубоких отпечатка мужских ботинок, направленных носками к стене, а дальше... Дальше след обрывался.

Владимир Семенович нахмурился. Человек встал здесь, спиной к стене. А потом? Взлетел?

Сверху раздалось громкое хлопанье крыльев и ехидное хихиканье. На голову лейтенанту Андрею приземлился Иннокентий. — Привет, пехота! — гаркнул попугай прямо в ухо десантнику. Тот вздрогнул. — Что, земля под ногами не держит? Смотри сюда, аналитик доморощенный!

Попугай соскочил на песок и деловито клюнул один из следов. — Гляди, полковник! — продолжил он. — Глубокий отпечаток. Тяжелый груз. И каблук стесан справа. Наш клиент носит обувь годами. Экономит. Пенсионер или просто жмот. Но главное не это!

Иннокентий взлетел и указал крылом наверх. — Видишь борозды на кирпиче? Вон там, под подоконником второго этажа? Это царапины от альпинистского троса. Он спустился сверху, спрыгнул, когда до земли оставалось метра два. Отсюда и глубина следа — амортизация при прыжке. Дилетант! Профессионал бы спустился плавно. Я бы спустился плавно.

— Спускался снаружи... — пробормотал Бахрин, задрав голову. — Значит, сообщник ждал его внутри, чтобы открыть дверь. Или... — Или наш жмот обладает талантами Гудини, — встрял Кеша. — Кстати о птичках, я тут на крыше видел кое-что интересное. Не хотите ли подняться? Только этого бройлера пернатого с собой возьмите, а то лестница узкая, не разойдемся.

Уинстон, который все это время молча сидел в тени и наблюдал за происходящим с видом члена палаты лордов, услышав про «бройлера», лишь закатил глаза и тяжело поднялся на лапы.

Лейтенант Андрей подставил полковнику плечо, помогая преодолеть крутую пожарную лестницу. Уинстон же, презрев помощь, самостоятельно преодолел подъем, сопя так, будто поднимался на Эверест.

Крыша была плоской, уставленной старыми антеннами и накаленной солнцем как сковородка. Попугай важно расхаживал вдоль парапета. — Вот! — провозгласил он. — Смотрите и учитесь, пока я жив.

Он подошел к самому краю и ткнул клювом в небольшую горку строительного мусора. Владимир Семенович присмотрелся. Среди битого кирпича и застывшего цемента лежала маленькая, почти незаметная вещица. — Перчатка, — констатировал полковник. — Левая.

Он аккуратно поднял её пинцетом, который предусмотрительно захватил с собой. Это была та самая перчатка из чемодана. Бахрин принюхался. От неё исходил едва уловимый, но знакомый аромат дорогого трубочного табака. — «Капитанский», — одновременно произнесли полковник и сидящий на парапете Иннокентий.

— Запах совпадает с окурком, — кивнул Бахрин. — Преступник потерял её здесь, когда крепил трос. Или специально оставил как насмешку. — Насмешка — это мой профиль, — самодовольно заявил Кеша. — А вот этот тип просто неряха. Посмотрите на манжету. Пятно машинного масла. Он механик. Или водитель. Работает руками.

Внезапно Уинстон, до этого меланхолично созерцавший панораму подмосковных пятиэтажек, резко напрягся. Его нос вытянулся в сторону соседнего здания — старой двухэтажной постройки, где располагались какие-то офисы и мастерские. Бульдог глухо зарычал. Так рычит старый английский замок, когда кто-то пытается вскрыть его ржавым гвоздем.

— Там, — низким басом произнес пес. — Запах. Резкий. Табак «Капитанский». И страх. Едкий, кислый запах страха. Кто-то очень боится. Прямо сейчас.

Все взгляды устремились туда, куда указывала морда бульдога. В одном из окон второго этажа промелькнула тень и тут же исчезла.

— За мной, — коротко бросил полковник, разворачиваясь к лестнице. Его хромота стала менее заметной, а в глазах появился стальной блеск. — Похоже, мы нашли нашу нору. Лейтенант, план такой: ты идешь первым. Ты молодой и ловкий. Если что — отобьешься. Я прикрываю тыл. А вы двое... — он посмотрел на собаку и попугая. — Вы — наша разведка и тяжелая артиллерия. Действуем тихо.

— Наконец-то достойный противник! — каркнул Иннокентий, взлетая с крыши. — Надеюсь, у них есть печенье. Интеллектуальный труд требует глюкозы.

— Главное — сохранить достоинство, — философски заметил Уинстон, неторопливо направляясь к пожарной лестнице. — Даже если придется кусать кого-то за штанину.

Группа захвата, состоящая из отставного полковника, молодого десантника, циничного попугая и чопорного бульдога, начала спускаться. Охота началась.

Они вошли в здание без шума. Андрей, используя навыки, полученные в армии, бесшумно открыл хлипкую дверь запасного входа. Внутри пахло пылью, сыростью и тем самым трубочным табаком. Они оказались в длинном коридоре с множеством дверей. Где-то слева капала вода.

Бахрин жестом остановил группу. Он прислушивался не только ушами, но и всем своим существом. Полковник привык доверять интуиции, которая спасала ему жизнь десятки раз. Сейчас она кричала об опасности.

Уинстон повел носом и уверенно повернул направо, к двери с облупившейся краской и табличкой «Ремонт обуви. Круглосуточно».

Именно в этот момент из-за двери раздался звук, от которого похолодела даже горячая кровь лейтенанта Андрея. Звук передергиваемого затвора ружья.

Дверь распахнулась. На пороге стоял худой, дерганый мужичок лет пятидесяти, одетый в замасленный комбинезон. В руках он сжимал старое охотничье ружье, ствол которого смотрел прямо в грудь полковнику Бахрину. От мужчины разило дешевым табаком и потом.

— Еще шаг — и я стреляю! — визгливым голосом закричал он. — Мне терять нечего!

За его спиной, в глубине мастерской, на столе, покрытом бархатной скатертью, сиял похищенный золотой самовар. Он был цел и невредим.

Напряжение достигло пика. Ружье смотрело на Владимира Семеновича. Лейтенант Андрей замер в полуприседе, готовый к броску, но понимавший, что не успеет. Мозг полковника работал с бешеной скоростью, просчитывая варианты. Их было немного.

И тут произошло невероятное.

Из-под ног преступника, откуда-то снизу, раздалось утробное, низкое рычание, полное холодной ярости. Мужик опустил глаза и побледнел еще сильнее. Между его ботинками стояла огромная голова английского бульдога Уинстона. Пес смотрел на него исподлобья взглядом, полным тысячелетней аристократической ненависти.

— Какая... какая собака... — пролепетал грабитель.

Это была последняя фраза, которую он успел сказать. В следующую секунду из-за спины преступника вылетела ярко-зеленая молния. Иннокентий, воспользовавшись моментом замешательства, совершил ювелирно точный маневр. Он пролетел над плечом мужика, целясь не в лицо, а ниже. Клюв щелкнул в миллиметре от уха.

Но цель попугая была другой. Он метко клюнул курок.

Грохот выстрела оглушил всех. Заряд дроби ушел в потолок, осыпав всех штукатуркой. Мужик завизжал, схватившись за ухо, и выронил ружье. В ту же секунду лейтенант Андрей рыбкой нырнул вперед, сбивая преступника с ног и заламывая ему руки за спину.

Всё закончилось за три секунды.

Через минуту грабитель, именующий себя Петровичем, бывший сторож того самого музея, уже сидел на стуле, примотанный к нему скотчем, найденным тут же в мастерской. Напротив него, на перевернутом ящике, восседал полковник Бахрин, методично набивая свою старую трубку табаком «Капитанский», изъятым у задержанного.

Петрович шмыгал носом и косился на бульдога, который лег у ног полковника, и на попугая, который выковыривал из миски с кормом самые вкусные семечки.

— Ну-с, гражданин Петров, — спокойно начал Владимир Семенович, выпустив колечко дыма. — Рассказывайте. Зачем вам понадобился самовар? И главное — как вы собирались его отсюда вывезти? Он же на полпуда золота тянет.

Петрович вздохнул, покосился на Уинстона (тот демонстративно зевнул, показав внушительные клыки) и сдался. — Жена... — выдохнул он. — Достала совсем. Говорит, вот у Смирновых из пятой квартиры сервиз немецкий, а у Петровых — самовар золотой будет. Для статуса. А я че? Я ж не для себя... Вывезти хотел на тележке ночью, в парк отвезти, а там... ну... забрать должны были.

Полковник слушал эту жалостливую историю, и его лицо каменело. Все гениальные планы, дедукция, сложные схемы... Ради сервиза? Ради дурацкого статуса перед соседями?

Рядом раздался тяжелый вздох. Это Уинстон сокрушался о падении нравов. — Боже правый, — прогудел пес. — Столько усилий ради мещанских амбиций. Какое разочарование.

— Скучно, — резюмировал Иннокентий, бросая шелуху от семечек на макушку задержанному. — В следующий раз давай кого-нибудь поинтереснее найдем. Маньяка там или шпионов.

Владимир Семенович Бахрин посмотрел на своих помощников. Потом на связанного горе-грабителя. Затем перевел взгляд на лейтенанта Андрея, который пытался сдержать улыбку, охраняя пленника.

Дело было раскрыто. Самовар возвращен. Город мог спать спокойно. «Хотя спокойная жизнь — это явно не про нас», — подумал полковник, вставая. Он протянул руку и почесал Уинстона за ухом. — Что ж, коллеги, — сказал он вслух. — Дело закрыто. Всем спасибо. А теперь... кому-нибудь нужен бесплатный ремонт обуви? Кажется, у нашего друга сегодня приемный день.

Глава 3

Дело о копытном убийце

Телефонный звонок раздался ровно в семь утра, когда Владимир Семенович Бахрин только собирался насладиться первой чашкой крепкого чая и утренней газетой. Звонил не кто иной, как начальник местного отдела полиции, полковник Степанов — человек, чья главная способность заключалась в умении перекладывать ответственность на других так изящно, что это походило на искусство.

— Семеныч! — голос в трубке был одновременно заискивающим и паническим. — Выручай! По старой памяти! У нас тут ЧП на ипподроме. Жокея убили! Бахрин поморщился. Он терпеть не мог, когда его называли «Семенычем», а еще больше он ненавидел слово «выручай». — Степанов, я на пенсии. Я консультирую по особо сложным делам. А у вас там, небось, бытовуха какая-нибудь? — Да какая бытовуха! — взвизгнул начальник. — На конюшне! Прямо в деннике! И главное... В общем, лучше сам посмотри. Приезжай. Я тебе пропуск организую.

Через час черный внедорожник лейтенанта Андрея уже парковался у служебного входа Центрального московского ипподрома. Их встретил лично полковник Степанов — тучный мужчина с бегающими глазками. Вид у него был такой, будто он съел лимон целиком.

— Вот, — без предисловий начал он, ведя их к конюшням. — Тело нашли сегодня утром. Жокей Игорь Савельев. Лежал вот здесь, у кормушки. Голова... в общем, проломлена. Они вошли в просторный денник. Внутри пахло сеном, опилками и чем-то сладковатым, неприятным. Тело уже увезли, криминалисты собирали последние улики. В центре денника стоял огромный вороной жеребец. Настоящий красавец, но сейчас он выглядел странно: уши прижаты, глаза дикие, бока ходят ходуном от нервного напряжения. Он косил лиловым глазом на вошедших людей и тихо, угрожающе всхрапывал.

— Это он? — сухо спросил Бахрин, кивнув на коня. — Да, — закивал Степанов. — Звездочет. Чемпион. Стоит целое состояние. Хозяин рвет и мечет. Но факты, Владимир Семенович, факты! Экспертиза показала, что удар нанесен копытом. Сила удара соответствует массе лошади. Следов взлома нет. Дверь была открыта. Савельев вошел один. Мы считаем, что конь испугался резкого звука или движения, взбрыкнул... Несчастный случай. Дело можно закрывать.

Владимир Семенович медленно подошел к Звездочету. Он не делал резких движений, просто остановился в метре от него и спокойно посмотрел в глаза коню. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Затем Бахрин протянул руку ладонью вверх. Жеребец фыркнул, обдав полковника теплым воздухом, шумно понюхал воздух и вдруг сделал шаг вперед. Его огромное тело расслабилось. Он опустил голову и ткнулся бархатными губами в ладонь полковника.

Степанов выпучил глаза: — Как вы... Он же никого к себе не подпускал после случившегося! Дикий стал! — Он не дикий, — отрезал Бахрин, поглаживая коня по храпу. — Он напуган. И зол. Лейтенант, осмотри стены. Кеша, ты где?

Сверху, с перегородки между денниками, спикировал Иннокентий. Попугай приземлился прямо на спину Звездочету. Конь даже ухом не повел. — Ну-с, что у нас тут? — деловито осведомился Кеша, расхаживая по крупу лошади. — Так-так... Кровищи-то было. Ага! Полковник, гляньте сюда! Опилки!

Иннокентий клювом разгреб верхний слой свежих опилок на полу. — Смотрите! Здесь пол чисто подмели! Свежими, влажными опилками присыпали. А под ними старые, утрамбованные. Кто-то пытался скрыть следы борьбы или другие улики, которые могли быть на голом полу до того, как все засыпали.

В этот момент из коридора раздалось громкое пыхтение и цокот когтей по бетону. Появился Уинстон. Английский бульдог вел себя необычно: он не шел, а крался, низко опустив голову и принюхиваясь. Он проигнорировал всех людей, прошел мимо коня и целенаправленно направился к стене денника, противоположной кормушке. Там он сел и уставился на висящую там уздечку.

— Что тебя привлекло, мой пухлый друг? — пробасил Уинстон. — Запах. Очень знакомый запах. Не табак. Что-то химическое... Резкое.

Лейтенант Андрей, который тем временем осматривал стены, присвистнул: — Товарищ полковник! Тут царапины на уровне человеческого роста. Глубокие. Будто кто-то втыкал шило или гвоздь в дерево.

Полковник Бахрин сложил картину воедино. Он подошел к Звездочету, заглянул ему в глаза, а затем перевел взгляд на уздечку, которую изучал Уинстон. — Все ясно, — сказал он. — Господа, перед нами не жертва обстоятельств, а главный свидетель обвинения. И наш обвиняемый невиновен. Более того, он спас жизнь своему жокею.

Степанов окончательно запутался: — То есть как? Он же его убил! — Нет, — покачал головой Бахрин. — Его убили. Звездочет защищался. Посмотрите на царапины на стене. Это следы шпор. Савельев кого-то прижал к этой стене. Возможно, шла борьба. А теперь вспомните про запах, который учуял Уинстон. Химия. Скорее всего, аммиак или другая едкая дрянь. Преступник, которого Савельев загнал в угол, распылил что-то коню в морду. Чтобы разъярить животное и отвлечь внимание. Звездочет, получив ожог слизистой, обезумел от боли и страха. Копыто попало в цель. Савельев мертв. А преступник под шумок скрылся, оставив дверь открытой, чтобы создать видимость несчастного случая. Потом вернулся тот, кто покрывает убийцу, и присыпал опилками кровь и возможные следы химии на полу.

Он повернулся к начальнику полиции. — Степанов. Мне нужен список всех, кто имел доступ к этой конюшне ночью. Список долгов Савельева. И результаты токсикологической экспертизы тканей коня. Если я прав, мы найдем следы химического ожога. А Звездочета нужно перевести в другой денник и вызвать ветеринара. Этот конь — единственная наша надежда найти настоящего убийцу.

Конь, словно понимая, о чем идет речь, снова ткнулся мордой в плечо полковника. В этом жесте читалась благодарность. — Бедное животное, — вздохнул Уинстон. — Стать орудием убийства против своей воли... Это возмутительно. — Зато теперь он станет нашим главным свидетелем, — хихикнул Кеша, взлетая с его спины. — Эй, лысая колбаса! Ты со мной в засаду на крыше пойдешь? Оттуда весь ипподром как на ладони!

Расследование только начиналось.

Глава 4

Ставки сделаны, ставок больше нет

Ипподром жил своей жизнью. Вокруг конюшен кипела работа: конюхи выводили лошадей на разминку, доносился звон подков о брусчатку и резкие окрики тренеров. Но в секторе «А», где стоял денник Звездочета, царила гнетущая атмосфера. Конь, переведенный в свежее, пахнущее кедром стойло, вел себя на удивление смирно. Он лишь изредка косился на странную компанию, оккупировавшую соседний пустующий денник, который временно превратили в штаб.

Владимир Семенович Бахрин сидел на перевернутом ящике из-под овса и методично изучал папку с личными делами персонала, которую с неохотой выдал полковник Степанов. Лейтенант Андрей стоял «на шухере» у входа, изображая глубокий интерес к процедуре чистки копыт у соседней кобылы.

— Так, — Бахрин отложил папку и потер переносицу. — У нас есть три основные версии. Первая: долги. Савельев был на ипподроме не последним человеком, знал много грязных тайн. Вторая: ревность. У него была интрижка с женой владельца конюшни, некоего Артура Виленовича Волкова. И третья... договорные скачки.

— Скучно, — раздался голос сверху. Иннокентий сидел на балке под потолком и чистил перья. — Все эти ваши «тайны» пахнут дешевым мылом и потом. Я тут провел разведку боем. Поговорил с местным воробьем. Он сказал, что вчера вечером Волков, владелец Звездочета, крупно повздорил с Савельевым в ВИП-ложе. Кричал что-то про «последний шанс» и «непозволительную роскошь проигрывать».

— А вот это уже интересно, — Бахрин оживился. — Андрей!

— Я! — лейтенант вытянулся по струнке. — Бери Уинстона и идите к этому Волкову. Он сейчас должен быть у себя в офисе при тотализаторе. Нам нужно задать ему пару вопросов о его финансовых делах и отношениях с жокеем. Только... — полковник посмотрел на бульдога, который с философским видом жевал соломинку. — Уинстон, постарайся не кусать его сразу за икру. Сначала понюхай.

— Я джентльмен, а не гончая, — с достоинством ответил пес, выплевывая соломинку. — Но если он начнет лгать, я не могу гарантировать сохранность его брюк.

Офис Артура Виленовича Волкова напоминал декорацию к фильму о гангстерах 90-х: массивный дубовый стол, кожаная мебель и огромный аквариум с подсветкой. Сам хозяин — лысеющий мужчина лет пятидесяти в дорогом костюме, который сидел на нем как седло на корове — встретил их с видом человека, у которого каждая минута стоит тысячу долларов.

— Господа, я вас умоляю! — он всплеснул руками, едва Андрей успел закрыть дверь. — Я в трауре! Мой лучший жокей, моя звезда... Это ужасно! Но я занят подготовкой к завтрашним скачкам! Приходите позже.

Андрей сделал шаг вперед: — Артур Виленович, мы по поводу убийства Савельева. Нам нужно... — Убийство? Какое убийство? — Волков театрально схватился за сердце. — Несчастный случай! Полковник Степанов мне лично сказал: несчастный случай! Трагедия на производстве!

Уинстон, до этого момента мирно сидевший у ног лейтенанта, вдруг напрягся. Он медленно обошел стол Волкова и остановился прямо перед креслом владельца. Бульдог поднял морду и шумно втянул воздух.

— О-о-о... — протянул он своим низким басом. — Какая интересная композиция ароматов. Дорогой парфюм «Фаренгейт», это понятно. Запах страха... О да, вы боитесь, Артур Виленович. Вы очень боитесь. Но главное... этот тонкий, едва уловимый запах машинного масла и... пороха.

Волков побледнел. — Что за цирк с собакой? Уберите животное!

— И еще кое-что, — невозмутимо продолжал Уинстон, подходя ближе к креслу и демонстративно обнюхивая подлокотник. — Запах конского пота. Но не просто пота... Запах Звездочета. Вы были в его деннике вчера поздно вечером. Зачем?

В этот момент дверь кабинета распахнулась от мощного удара. На пороге стоял запыхавшийся Владимир Семенович Бахрин. — Волков! — рявкнул он с порога. — Руки на стол! Вы арестованы по подозрению в организации убийства Игоря Савельева и мошенничестве!

Волков дернулся было к ящику стола, но замер под тяжелым взглядом полковника. — Вы не докажете... Это был несчастный случай...

— Доказательства будут, — Бахрин подошел к столу и оперся на него руками, нависая над владельцем конюшни. — Во-первых, токсикология покажет следы химии на морде Звездочета. Во-вторых, мы знаем про ваш спор с Савельевым. Он отказался проигрывать завтрашние скачки? Сказал, что устал быть марионеткой? Вы решили убрать его так, чтобы списать всё на коня? Распылить аммиак (или что там было), зная буйный нрав жеребца? Гениально и просто.

Волков обмяк в кресле. — Он... он шантажировал меня! Сказал, что если я не заплачу ему за молчание о договорняках, он сольет информацию прессе перед большими скачками! Я потерял бы всё! Лицензию! Деньги! Я просто хотел его напугать! Я не знал, что этот чертов конь его убьет!

Бахрин брезгливо поморщился. — Напугать? Вы распылили едкое вещество в морду животному и загнали человека в угол денника. Это не испуг, это убийство соучастием животного.

Внезапно из-под стола раздалось громкое «Кар-р-р!». Все вздрогнули и посмотрели вниз. Оттуда выбрался Иннокентий. В клюве он держал небольшую флешку.

— А это что у нас тут? — ехидно спросил попугай, выплюнув находку на ковер перед лапами Уинстона. — Кажется, наш пухлый друг был прав насчет пороха? Или это просто так пахнет ваш компьютер?

Уинстон аккуратно взял флешку зубами и положил её на стол перед Бахриным.

Полковник поднял её и посмотрел на Волкова с ледяной улыбкой. — Похоже, здесь записаны все ваши «договорные» переговоры. Савельев был не только жокеем, но и предусмотрительным человеком. Он сделал копию компромата. И судя по тому, что флешка лежала под столом... вы искали её всю ночь после убийства.

Волков закрыл лицо руками. — Черт... Черт! Я просто хотел найти её первым! Я не убивал!

За окном раздалось ржание Звездочета. — Дело закрыто, гражданин Волков, — подытожил Бахрин. — Лейтенант Андрей, вызывайте наряд. А мы с коллегами пойдем завтракать. Уинстон заслужил двойную порцию печенья за безупречный нюх.

Бульдог гордо приосанился. — Служу отечеству и здравому смыслу.

Когда они выводили из офиса под конвоем бледного Волкова, Иннокентий взлетел на плечо к полковнику. — Ну что, шеф? Как тебе наше маленькое шоу? Бахрин хмыкнул: — Впечатляет. Но в следующий раз постарайся не лезть под стол к вооруженному преступнику. — А где веселье без риска? — возмутился попугай. — Кстати о веселье... До меня дошли слухи о скачках завтра. Говорят, фаворит снят с дистанции?

Полковник остановился и посмотрел на ипподром. — Хм... Действительно говорят? А кто теперь будет наездником Звездочета?

Андрей улыбнулся: — Ну... я когда-то в юности занимался конкуром. Думаю, полковник Бахрин мог бы дать мне пару уроков верховой езды до вечера?

Владимир Семенович посмотрел на лейтенанта, потом на коня вдали и тяжело вздохнул: — Господи, за что мне это... Ладно. Но седлаешь сам! И чтоб без этих ваших десантных выкрутасов в седле!

Группа направилась к выходу с ипподрома. Расследование было окончено, но впереди маячила новая авантюра.

«Кажется, спокойная жизнь отменяется окончательно», — подумал полковник.

Глава 5

Последний глоток «Эрл Грея»

Дело было плевым. Так думал лейтенант Андрей, разглядывая протокол осмотра места происшествия. Сердечный приступ у пожилого мужчины в кафе — что может быть банальнее? Особенно если мужчина был грузным, красным лицом и страдал одышкой. Врачи скорой, прибывшие на место, лишь развели руками: «Оторвался тромб. Бывает».

Тело уже увезли, официантки протирали столик, а полиция собиралась закрыть папку и сдать её в архив. Но тут вмешалась судьба в лице Владимира Семеновича Бахрина.

Полковник вошел в полупустое кафе «Старая Вена» (которая не имела никакого отношения к Вене, кроме названия) без стука. Он окинул помещение цепким взглядом бывалого оперативника. Увидев скучающего лейтенанта Андрея за столиком у окна, он направился прямо к нему. — Что тут у нас? — Да вот... — Андрей кивнул на бумаги. — Инфаркт. Сидел, пил чай, упал лицом в эклер. Печально, но дело житейское. Бахрин хмыкнул. Его внимание привлекло другое. Из-под соседнего столика донеслось громкое пыхтение, и оттуда вылез Уинстон. Английский бульдог выглядел крайне недовольным. — Это возмутительно! — пробасил пес, отряхивая пыль с брюха. — На полу крошки! Я едва не поскользнулся. А запах... Запах просто варварский. Смесь пережженного кофе, дешевого парфюма и... — он принюхался. — И отчаяния.

Следом за ним из-под скатерти вынырнул Иннокентий. Попугай держал в клюве кусочек сахара. — О, полковник! Привет! — гаркнул он. — Мы тут изучали биологические следы предыдущего посетителя. Судя по обилию хлебных крошек в радиусе метра, это был очень нервный человек. Или свинья.

Владимир Семенович проигнорировал комментарии животных. Он подошел к столику, где произошла трагедия. Столик уже убрали, но Бахрин словно видел всё заново. Пожилой мужчина. Чай. Эклер. — Лейтенант, как звали покойного? — Аркадий Петрович Сомов. По документам — пенсионер. — Проверь его связи. Не был ли он судим. И срочно запроси повторную экспертизу. Мне нужен полный токсикологический анализ крови и содержимого желудка. Андрей удивленно поднял бровь: — Вы думаете... — Я ничего не думаю. Я чую неладное. Слишком чисто. Слишком вовремя.

Через два часа результаты экспертизы лежали на столе полковника. Андрей, который успел немного покопаться в биографии Сомова, присвистнул. — Товарищ полковник! Сомов-то наш — фигура! Вор в законе старой закалки, кличка «Дед». Отсидел три срока, последний раз вышел лет десять назад. Держал под собой половину вещевых рынков города, пока молодые не оттеснили. Последние годы жил тихо, отошел от дел. — Вот именно, — Бахрин ткнул пальцем в лист с результатами анализа. — А теперь смотри сюда. Дигоксин. Препарат для сердца. Очень специфический яд. В малых дозах лечит, в чуть больших — вызывает симптомы, неотличимые от острой сердечной недостаточности. Остановка сердца, аритмия. Врачам и в голову не придет искать отравление.

— Его отравили лекарством? Подмешав в чай? — Именно. Кто-то знал о его проблемах с сердцем или просто выбрал самый надежный способ. Тихо, элегантно, никаких следов взлома или борьбы. Просто старый человек выпил чашечку чая и умер.

— Месть молодых конкурентов? За то, что он пытался вернуться? — Возможно. Но месть обычно публична. Это же больше похоже на... уборку территории. Окончательное решение вопроса о власти. Дед стал неудобен. Лишним свидетелем или претендентом на долю.

В этот момент дверь кабинета распахнулась. На пороге стоял Уинстон, а на спине у него, крепко вцепившись когтями, восседал Иннокентий. — Мы нашли! — торжествующе объявил попугай. — Полковник, ваш хваленый нюх ничто по сравнению с нашим интеллектом! — Мы провели независимое расследование, — важно добавил бульдог. — Проследили путь Аркадия Петровича в его последние минуты. — Он сидел здесь не один! — перебил его Кеша. — Сначала к нему подсел какой-то хлыщ в дорогом костюме. Они говорили минут пять. Потом хлыщ ушел, а через минуту подошла официантка с новым чайником. Она долила ему чай. И буквально через пять минут после этого Дед начал синеть и хвататься за грудь.

— Официантка... — задумчиво проговорил Бахрин. — Или тот, кто передал ей чайник. Нужно узнать, кто обслуживал этот столик. — Уже сделано, шеф! — каркнул Иннокентий. — Это была новенькая девочка. Её напугал какой-то тип на черной машине, велел передать старику чайник и сказать, что это комплимент от заведения. Она даже не знала, что там яд! Обычная пешка.

— Тип на черной машине... — Бахрин нахмурился. — Андрей, проверь, какие черные машины премиум-класса были замечены возле кафе в это время. И свяжись с отделом наружного наблюдения. Если это новая криминальная власть, они должны были следить за Сомовым.

Спустя еще час пазл сложился. Черный внедорожник принадлежал некому Руслану Тимурову, более известному в определенных кругах как «Руслан-Беспредельщик». Молодой, агрессивный лидер новой формации бандитов, который методично поглощал старые структуры. Сомов отказался «ложиться под него», пригрозив поднять старых авторитетов.

— Он решил проблему радикально, — заключил полковник, закрывая ноутбук. — Использовал дилетантов для грязной работы. Официантка даже не поняла, что стала соучастницей убийства. — И что мы будем делать? — спросил Андрей. — Руслан — птица высокого полета. К нему так просто не подберешься.

Бахрин встал, надел фуражку и посмотрел на своих необычных помощников. Уинстон лениво грыз резиновую игрушку, а Иннокентий чистил перышки перед зеркалом. — Мы сделаем то, что умеем лучше всего. Пойдем пить чай. Только на этот раз роли поменяются. Мы будем угощать.

Вечером того же дня черный внедорожник Руслана-Беспредельщика припарковался в темном переулке за зданием бывшего завода. Руслан открыл окно, прикуривая сигару. Он только что провел успешные переговоры и чувствовал себя хозяином жизни. Вдруг на капот машины с глухим стуком приземлилось что-то тяжелое. Руслан вздрогнул и посветил фонариком телефона. На капоте сидела огромная, зловещего вида птица. Рядом с ней стояла картонная коробка с логотипом известного ресторана. — Доставка! — раздался скрипучий голос из темноты. — Комплимент от заведения!

Из тени выступил Владимир Семенович Бахрин. Он поставил коробку на крышу машины. — Добрый вечер, Руслан. Как бизнес? Говорят, ты теперь главный? Поздравляю с победой над стариками. Руслан побледнел, рука потянулась к бардачку. — Ты чего, дед? Совсем сбрендил? Какой комплимент? — Попробуй, — ласково посоветовал полковник. — Там твой любимый зеленый чай с жасмином. Открывай, не бойся. Мы же цивилизованные люди.

Руслан медленно открыл коробку. Внутри стоял изящный фарфоровый чайничек и одна чашка. — Я не буду... — Будешь, — отрезал Бахрин. — Потому что в этом чайнике ровно та доза дигоксина, которую ты подмешал Аркадию Сомову. Экспертиза уже готова. Твои отпечатки на чайнике найдут легко — ты же не в перчатках официантку инструктировал. А эта птичка, — он кивнул на ворона (Иннокентий специально нашел костюм птицы побольше), — будет моим главным свидетелем. Он всё видел и слышал.

Руслан сглотнул. Он смотрел то на страшную птицу, то на спокойное лицо старого полковника. — Чего ты хочешь? — Правосудия, — просто ответил Бахрин. — Выходи из машины. Медленно. Руки на виду. Лейтенант Андрей уже едет сюда с нарядом. Ему будет приятно надеть наручники на такого важного человека.

Руслан понял, что проиграл. Старый волк оказался хитрее молодого шакала. Он молча открыл дверь и вышел, подняв руки.

Когда подъехала полицейская машина, полковник Бахрин уже сидел на скамейке неподалеку и курил трубку. Рядом с ним сидел вальяжный английский бульдог Уинстон. — Знаете, полковник, — философски заметил пес, глядя, как задержанного заталкивают в патрульный автомобиль, — иногда старая школа действительно дает фору новомодным гаджетам и наглости. Хороший план, хорошее исполнение. — Согласен, коллега, — кивнул Бахрин. — А главное — тихое завершение дела. Без лишнего шума. — А я?! — возмущенно крикнул с крыши машины Иннокентий. — А мой блестящий выход?! Почему про меня забыли?! — Тебе двойная порция семечек, артист, — усмехнулся полковник. — Заслужил.

Глава 6

Подделка с историей

Квартира ювелира Аркадия Львовича Когана напоминала скорее филиал небольшого музея, чем жилое помещение. Стены были увешаны картинами в тяжелых рамах, на полках и столиках стояли изящные статуэтки, а в воздухе витал едва уловимый запах старинной пыли и хорошего кофе.

Сам Аркадий Львович, седовласый мужчина с мягкими манерами и руками ювелира — тонкими и нервными, — сидел в глубоком кресле и выглядел совершенно раздавленным. Напротив него за массивным письменным столом расположился Владимир Семенович Бахрин. Лейтенант Андрей стоял у окна, разглядывая взломанный сейф в стене, а Уинстон и Иннокентий с комфортом устроились на персидском ковре.

— Я... я не понимаю, — в десятый раз повторил ювелир, поправляя очки дрожащей рукой. — Они не взяли ни одного украшения. Ни одного! У меня здесь колье с бриллиантами на пять миллионов лежало на туалетном столике! Они его даже не тронули. — А что они взяли? — спокойно спросил Бахрин. — Вот! — Аркадий Львович ткнул пальцем в пустое место на стене между пейзажем в золоченой раме и портретом дамы в кринолине. — Они вырезали её из рамы. Просто варварски вырезали ножом!

Полковник подошел ближе. На обоях действительно виднелся четкий прямоугольный след от картины. Внизу валялись лохмотья холста и щепки от рамы. — И что это была за картина? — спросил Бахрин. — Копия! — воскликнул ювелир. — Прекрасная копия «Мадонны в скалах» да Винчи. Мой прадед купил её в Париже в конце двадцатых годов. Мы всегда считали, что это очень качественная копия, сделанная учеником мастера. Она висела здесь сто лет! И вдруг... такое.

Владимир Семенович нахмурился. Он подошел к сейфу. Дверца была грубо взломана, но внутри было пусто. Если грабитель вскрыл сейф, почему он не взял ценности? Почему он рисковал ради того, что считал копией?

В этот момент Иннокентий, который до этого момента с интересом изучал узор на ковре, вдруг резко поднял голову. — Пахнет керосином, — деловито заявил попугай. — И... чем-то еще. Химия. Скипидар? Старые краски.

Уинстон, который все это время молча принюхивался к следу на стене, тяжело поднялся на лапы. — Полковник, — басом прогудел бульдог. — Запах на стене... Он не совпадает с запахом в комнате. На стене пахнет... оригиналом. Старым лаком, уникальным грунтом. А в комнате пахнет просто хорошей копией.

Бахрин резко развернулся к ювелиру: — Аркадий Львович. Вы уверены, что это была копия? Ювелир побледнел еще сильнее, хотя казалось, что это уже невозможно. — Что вы хотите сказать? Что это был... оригинал? «Мадонна в скалах» из Лувра? Это же... это же невозможно! Это стоит... Это стоит сотни миллионов! — Именно поэтому её и украли, — кивнул Бахрин. — Грабитель точно знал, что у вас на стене висит не копия. Он знал историю картины. Он знал, что ваш прадед купил её в Париже в то время, когда оригинал действительно пропал из Лувра на несколько лет. Он пришел не за бриллиантами. Бриллианты — это шум, это внимание полиции. Ему нужно было забрать картину тихо, но для этого требовалось вскрыть ваш сейф. Возможно, он думал, что там документы на неё.

Лейтенант Андрей подошел к ним: — Товарищ полковник, я проверил по базе. Картина «Мадонна в скалах» да Винчи действительно была украдена из Лувра в 1919 году и найдена только через три года. История покупки вашего прадеда идеально совпадает с этим окном.

Аркадий Львович схватился за сердце: — Господи... Значит, всё это время... Я жил с сокровищем и даже не знал об этом...

Бахрин положил руку ему на плечо: — Успокойтесь. Мы её найдем. Такие вещи невозможно продать легально. Рано или поздно она всплывет на черном рынке или всплывет для экспертизы у какого-нибудь подпольного коллекционера. У нас есть описание рамы, след от холста и теперь мы точно знаем, что ищем оригинал.

Полковник направился к выходу из квартиры. За ним потянулись остальные. — Андрей, пробей все каналы сбыта краденых произведений искусства. Уинстон... — Я готов идти по следу этого запаха старого лака хоть на край света, — мрачно пробасил бульдог. — А я готов выклевать глаза тому, кто посмел так варварски обойтись с шедевром! — добавил Иннокентий.

Они вышли на улицу. Дело принимало совершенно другой оборот. Это было уже не простое ограбление квартиры богатого ювелира. Это была охота за одним из величайших произведений искусства в истории, которое случайно оказалось в тихой московской квартире.

«Игра становится интереснее», — подумал Владимир Семенович Бахрин, садясь в машину. И он был прав.

Глава 7

Аукцион для посвящённых

Три дня спустя. Москва.

Владимир Семенович Бахрин сидел в своем кабинете, который теперь официально (и неофициально) считался штабом особого отдела «Бахрин и Ко». На столе перед ним лежала одна-единственная фотография — размытый снимок картины, сделанный кем-то из гостей ювелира лет двадцать назад. Качество было ужасным, но даже на нем угадывалась гениальность Леонардо.

— Он не понесет её в ломбард, — произнес полковник, не отрывая взгляда от фото. — И не выставит на eBay. Картина такого уровня — это «красный флаг» для любого легального аукционного дома.

— Значит, черный рынок, — кивнул лейтенант Андрей, который изучал сводки Интерпола. — Но как найти покупателя на товар, который нельзя показать никому, кроме таких же психов-коллекционеров?

— Через психов-коллекционеров и нужно искать, — подал голос Уинстон. Пес лежал на диване, положив массивную голову на лапы. — В мире подпольного искусства есть свои закрытые клубы. Аукционы, куда не попасть без рекомендации и где платят криптовалютой.

— Точно! — Иннокентий влетел в открытое окно, держа в клюве какой-то глянцевый журнал. Он бросил его на стол перед полковником. — Вот! «Эстетика и Капитал». Ежемесячное издание для тех, у кого денег больше, чем совести. Смотри раздел «Календарь событий».

Бахрин взял журнал. В разделе светской хроники действительно был анонс:

«Клуб "Немезида" приглашает ценителей на закрытый благотворительный аукцион. Тема: "Возвращенное наследие". Лоты: предметы с уникальной историей, раритеты, артефакты. Место проведения: строжайшая тайна. Код доступа высылается за час до начала».

— Благотворительный аукцион для воров, — хмыкнул полковник. — Как благородно. — Это наш единственный след, — заключил Андрей. — Но как мы туда попадем? Нас не приглашали.

Бахрин медленно закрыл журнал и посмотрел на своих помощников. Взгляд его был холодным и расчетливым. — А мы и не будем напрашиваться. Мы придем как продавцы.

Вечером того же дня, в одном из переулков Замоскворечья, к неприметной двери без вывески подошел респектабельный господин в дорогом пальто. С ним был молодой человек атлетического телосложения Андрей и... клетка-переноска для животных, которую с видимым отвращением нес английский бульдог Уинстон. Замыкал процессию Иннокентий, сидевший на плече «господина» и скрытый под широким воротником пальто.

Респектабельным господином был, конечно же, Владимир Семенович Бахрин. Его седина и строгий взгляд идеально вписывались в образ таинственного коллекционера. — Пароль? — раздался сухой голос из динамика над дверью. — Немезида не дремлет, — спокойно ответил полковник. Щелкнул замок.

Внутри помещение напоминало смесь библиотеки и бункера: приглушенный свет, стеллажи с книгами, кожаные кресла и стойка регистрации, за которой стоял человек с абсолютно непроницаемым лицом. — Ваш лот? — спросил он, даже не поздоровавшись. Бахрин поставил клетку-переноску на стойку. Уинстон внутри издал звук, похожий на стон умирающего кита. — Лот номер один, — торжественно произнес полковник. — «Мадонна в скалах». Леонардо да Винчи. Оригинал. В помещении повисла гробовая тишина. Даже невозмутимый регистратор на секунду потерял дар речи. Он медленно обошел стойку и подошел к клетке. — Вы... уверены? — тихо спросил он. — Абсолютно, — кивнул Бахрин. — Мы готовы предоставить её для предпродажной экспертизы прямо сейчас. В отдельной комнате, без лишних глаз.

Регистратор колебался долю секунды. Жадность победила осторожность. — Следуйте за мной.

Их провели в небольшую комнату без окон, обшитую звуконепроницаемыми панелями. В центре стоял стол с яркой лампой и профессиональным оборудованием для осмотра картин. Когда дверь закрылась, полковник открыл клетку. Уинстон пулей вылетел оттуда и с облегчением вздохнул.

Через пять минут дверь снова открылась. Вошел невысокий, лысый мужчина в очках с толстыми линзами — эксперт-криминалист и искусствовед в одном лице. В руках он держал кожаный чемоданчик. Он молча разложил инструменты и выжидающе посмотрел на Бахрина.

Полковник медленно развернул сверток из плотной ткани, который они принесли с собой. Это была картина. Эксперт надел перчатки, включил мощную лупу и склонился над холстом. Он изучал мазки, состав краски, проверял дерево рамы. Прошло десять минут абсолютной тишины.

Наконец эксперт выпрямился. Он снял очки и протер их дрожащей рукой. На его лице читался неподдельный восторг пополам с ужасом. — Это... это она... — прошептал он. — Подлинность стопроцентная. Я... я должен доложить Совету.

Он пулей вылетел из комнаты. Как только дверь закрылась, Иннокентий слетел с плеча полковника и приземился прямо на картину. — Ну что, шеф? Ставим капкан? Бахрин кивнул: — Ставим. Андрей, твоя задача — как только они соберутся в главном зале для торгов, блокируй черный ход. Уинстон... Пес уже стоял у двери и принюхивался к щели внизу. — Я чувствую их запах сквозь стены. Запах страха и жадности. Они уже здесь.

Дверь распахнулась. На пороге стоял не только эксперт, но и двое крепких мужчин в черных костюмах. — Господа, Совет клуба просит вас пройти в главный зал для участия в торгах. Владимир Семенович Бахрин поправил галстук и надел маску холодного аристократа. — С удовольствием. Ведите.

Их провели в просторный зал, где за круглыми столиками уже сидело около двух десятков человек в масках. Лица были скрыты либо полями шляп, либо специально спроектированным тусклым светом. Во главе зала стояла трибуна аукциониста.

Полковник и его команда заняли предложенные места в первом ряду. Андрей сел так, чтобы контролировать выходы. Уинстон лег у ног полковника, а Иннокентий снова спрятался под воротником его пальто.

На трибуну поднялся ведущий — мужчина во фраке с маской-домино на лице. — Дамы и господа! Мы собрались здесь сегодня ради уникального события! Легенда гласит, что эта картина была украдена из Лувра и долгие годы считалась утерянной... для всех, кроме избранных! Стартовая цена — десять миллионов евро!

В зале зашептались. Посыпались ставки. — Десять и один! — Пятнадцать! — Двадцать!

Бахрин сидел неподвижно, наблюдая за залом через зеркало на стене напротив. Он искал того, кто выдает себя нервозностью. Того, кто пришел не купить картину за миллионы, а забрать то, что считает своим по праву кражи.

Цена взлетела до сорока миллионов евро. Напряжение достигло пика. И тут полковник увидел его. Мужчина в третьем ряду, в темном плаще. Он не поднимал руку для ставок. Он просто сидел и смотрел на трибуну. Но его пальцы, лежащие на подлокотнике кресла, выбивали нервную дробь.

Внезапно он встал и быстрым шагом направился к выходу сбоку от трибуны. — Андрей! Тот тип в плаще! Не выпускай его! — тихо скомандовал Бахрин. Лейтенант сорвался с места.

Мужчина в плаще распахнул дверь служебного помещения и скрылся внутри. Андрей последовал за ним. Это была комната охраны или подсобка. Там было темно. Включился свет. Андрей увидел перед собой того самого мужчину и... направленное на него дуло пистолета с глушителем.

— Не так быстро, мальчик, — прошипел грабитель.

В этот момент из-за спины Андрея раздалось низкое утробное рычание, от которого кровь стыла в жилах. Уинстон черной тенью метнулся вперед и мертвой хваткой вцепился в руку с пистолетом. Раздался выстрел — пуля ушла в потолок. Мужчина закричал от боли и выронил оружие. Андрей одним точным ударом в челюсть отправил грабителя в нокаут.

Вбежавший через секунду полковник защелкнул на запястьях преступника наручники. С лестницы донесся топот множества ног — это служба безопасности клуба наконец-то решила вмешаться.

Бахрин поднял с пола пистолет и посмотрел на лежащего без сознания мужчину. — Попался, который кусался? — хихикнул Иннокентий, вылетая из-под пальто полковника и приземляясь на грудь поверженного врага. — А ведь я тебя помню! Ты был на том приеме у ювелира месяц назад! Ты видел картину! Ты понял, что это оригинал!

Полковник кивнул: — Верно мыслишь, Кеша. Он знал историю покупки от своего информатора в семье ювелира. Ждал удобного момента для кражи века. Но он не знал одного: что мы тоже умеем расставлять ловушки на охотников за шедеврами.

Картину вернули законному владельцу (который всё еще не мог поверить своему счастью), а грабителя-искусствоведа взяли под стражу прямо в клубе «Немезида», к огромному конфузу его руководства.

Когда они выходили из здания под ночное небо Москвы, Уинстон тяжело вздохнул: — И всё-таки это было варварство — вырезать её из рамы ножом. Бахрин похлопал пса по спине: — Согласен. Искусство требует уважения... даже если оно краденое. Домой? Я угощаю всех ужином?

Андрей улыбнулся: — Я бы не отказался от пельменей после такого дела! Иннокентий взлетел повыше: — А мне семечек! И побольше!

Они шли по ночной улице — отставной полковник полиции, молодой лейтенант-десантник, чопорный английский бульдог и циничный попугай-острослов. Четыре совершенно разных существа, которые вместе составляли самую эффективную следственную группу во всем Подмосковье. И они точно знали: это было далеко не последнее их дело.

Глава 8

Лесной призрак

Владимир Семенович Бахрин любил лес. Не за грибы или ягоды — хотя корзинка отборных белых никогда не бывала лишней, — а за тишину. За возможность отключить телефон, оставить трость у порога и просто идти, слушая хруст веток под ногами и вдыхая аромат прелой листвы и хвои. Это был его способ медитации, отдых от суеты криминального мира.

Но сегодня лес молчал как-то напряженно. Даже птицы, обычно оглушавшие чириканьем, притихли. Полковник вышел на небольшую поляну, заросшую высокой травой, и замер.

Перед ним стоял лагерь. Но это была не стоянка современных туристов с яркими палатками и мангалами. Это было нечто иное. В центре поляны чернело кострище, давно остывшее и покрытое пеплом. Вокруг были разбросаны вещи: старый, выцветший рюкзак защитного цвета, пустые консервные банки со слоем ржавчины, котелок с окаменевшими остатками еды. А рядом... Рядом лежал спальный мешок, расстегнутый, словно человек выскочил из него посреди ночи.

Бахрин медленно обошел поляну по периметру. Трава вокруг была примята так, будто здесь долгое время ходило много людей. На дереве висела самодельная полка, на которой стояла керосиновая лампа и лежали бритвенные принадлежности. Всё выглядело так, будто хозяева вышли «на минутку» и вот-вот вернутся. Но Владимир Семенович нутром чуял: они ушли отсюда очень давно. Годы назад.

Он наклонился и поднял с земли пожелтевший листок бумаги. Это была страница, вырванная из тетради в клеточку. Чернила почти выцвели, но можно было разобрать дату: «12 октября 197... года». Последняя цифра стерлась. Ниже шла запись неровным почерком:

«Запасы провизии на исходе. Связь оборвалась три дня назад. Радист говорит, помехи. Мы должны уходить к точке эвакуации завтра на рассвете. Если мы не выйдем...» На этом запись обрывалась.

Полковник выпрямился, сжимая находку в руке. Он достал из кармана куртки спутниковый телефон (подарок благодарного клиента) и набрал номер. — Андрей? Я нашел кое-что интересное в лесу, недалеко от моей дачи. Выглядит заброшенным, но... странное место. Приезжай. И захвати Уинстона, его нюх нам пригодится.

Через час лейтенант Андрей уже парковал свой внедорожник на лесной дороге. Из машины вылез недовольный Иннокентий (его пришлось везти в переноске, что он считал личным оскорблением) и флегматичный Уинстон. — Ну и дыра, — прокомментировал попугай, взлетая на ближайшую сосну. — Ни тебе семечек, ни цивилизации. Сплошная антисанитария. Уинстон же деловито принюхался и сразу направился к лагерю. Он обошел кострище, тщательно обнюхал каждый предмет. — Запахи многослойные, — пробасил бульдог. — Самый свежий слой — ваш, полковник. Запах оружейной смазки и дорогого табака. Слой ниже... Хм. Странно. Пыль, сухая земля, мышиный помет. А вот этот запах... — пес подошел к расстегнутому спальнику и ткнулся в него носом. — Этот запах я знаю. Это страх. Дикий, животный ужас. И еще... запах озона. Как после грозы или сильного электрического разряда.

Андрей тем временем осматривал территорию более приземленными методами. Он прошелся по краю поляны, раздвигая высокую траву палкой. — Товарищ полковник! Тут следы шин! Старые, еле заметные, но они ведут сюда и... уходят дальше в лес. Кто-то приезжал на машине.

Бахрин кивнул, всё ещё глядя на записку в своей руке. — Лагерь датирован концом семидесятых. Группа людей. Судя по вещам — геологи или какая-то научная экспедиция. Они ждали эвакуации, но что-то пошло не так. Они исчезли. — Может, их эвакуировали, а вещи бросили? — предположил Андрей. — Тогда бы забрали самое ценное: рацию, оружие, документы. Здесь же всё брошено в панике. Посмотри на банку тушенки — она вздулась, но её даже не попытались открыть ножом, просто отбросили. Что могло напугать группу взрослых мужчин до такой степени?

Внезапно Иннокентий, сидевший на верхушке дерева, громко каркнул: — Эй, смотрите-ка! Наш пухлый друг прав насчет электричества! Попугай слетел вниз и указал клювом на ствол огромной сосны, стоящей на краю поляны. — Видите эту полосу? Кора содрана сверху донизу. Это не медведь когтями драл. Это похоже на след от удара молнии. Или чего-то похуже.

Полковник подошел к дереву. Действительно, полоса была идеально ровной, словно кто-то провел гигантским раскаленным ножом. — Андрей, свяжись с архивами. Мне нужно знать, пропадали ли в этих краях научные экспедиции в конце семидесятых годов. Любые сведения о секретных проектах того времени. Геология, физика... что угодно.

Пока лейтенант звонил, Бахрин снова обошел лагерь. Его взгляд упал на рюкзак. Внутри что-то блеснуло. Он осторожно открыл клапан. Среди трухи и старого тряпья лежал небольшой металлический прибор, похожий на массивный калькулятор с длинной антенной, которая сейчас безвольно болталась. Экран прибора был темен.

Полковник взял его в руки. Прибор оказался неожиданно тяжелым. На обратной стороне была выгравирована надпись: «Объект №4 "Сфера". НИИ Прикладной Физики».

В этот момент из-за деревьев послышалось низкое, утробное гудение. Звук нарастал, заставляя вибрировать воздух и зубы. Земля под ногами мелко задрожала. Все замерли. — Что за чертовщина... — прошептал Андрей. Гул достиг пика и так же внезапно стих, сменившись звенящей тишиной.

Иннокентий нервно перелетел на плечо к полковнику. — Знаете, шеф, — тихо сказал он, — мне кажется, эти ребята никуда не уходили. Их... забрали.

Уинстон глухо зарычал, шерсть на его загривке встала дыбом. Он смотрел в ту сторону, куда вели старые следы от шин. — Там, — прорычал пес. — Оно всё ещё там. И оно знает, что мы здесь.

Владимир Семенович Бахрин аккуратно положил таинственный прибор обратно в рюкзак. Отдых закончился. Начиналось новое дело, пахнущее не криминалом, а чем-то гораздо более древним и опасным.

Глава 9

Объект №4 «Сфера»

Гудение стихло так же внезапно, как и началось, оставив после себя лишь звенящую тишину и ощущение тревоги. Владимир Семенович первым нарушил молчание. Он аккуратно положил странный прибор обратно в рюкзак и закинул его себе на плечо. — Уходим отсюда. Быстро, — приказал он тоном, не терпящим возражений. Обратная дорога к машине прошла в напряженном молчании. Даже Иннокентий, обычно сыпавший остротами, сидел на ветке нахохлившись и молчал. Уинстон постоянно оглядывался назад, глухо порыкивая, словно чувствуя чей-то недобрый взгляд между деревьями.

Добравшись до внедорожника Андрея, полковник немедленно достал найденный прибор. — Что это за хрень? — спросил лейтенант, косясь на длинную антенну и тусклый металлический корпус. — Понятия не имею, — честно ответил Бахрин. — Но судя по гравировке, это что-то из недр закрытого советского НИИ. И эта штука явно была важна для тех людей. Андрей, у тебя есть изолирующий пакет? Андрей протянул ему пакет для улик. Полковник осторожно завернул устройство, стараясь ни к чему не прикасаться голыми руками. — Вези нас ко мне. Нам нужно изучить находку в спокойной обстановке. И позвони кому-нибудь из своих знакомых в архиве ФСБ. Мне нужна вся информация об «Объекте №4 "Сфера"» и пропавших экспедициях конца семидесятых в нашем районе.

Кабинет Бахрина превратился в полевую лабораторию. Прибор лежал на столе, подключенный через самодельный адаптер к ноутбуку (спасибо технической смекалке лейтенанта). На экране бежали строки кода, пытаясь считать данные с древнего устройства.

— Есть! — воскликнул Андрей. — Я смог обойти защиту... Ого! На мониторе открылась карта местности, но она была странной: без привычных дорог и деревень, зато испещренная непонятными символами и концентрическими кругами. Центр этих кругов находился ровно там, где они нашли лагерь. — Похоже на карту электромагнитных аномалий, — пробормотал полковник, надевая очки. — Или гравитационных... Внезапно экран ноутбука мигнул. Карта исчезла, сменившись текстом:

«Протокол эвакуации активирован. Критический сбой систем стабилизации. Точка выхода дестабилизирована. Рекомендация: немедленная деактивация ядра».

В ту же секунду комната наполнилась тем самым низким гудением, которое они слышали в лесу. Лампочки в люстре замигали. Из коридора раздался звук бьющейся посуды. Уинстон вскочил и залаял басом: — Оно здесь! Запах озона стал невыносимым! Иннокентий метался под потолком, врезаясь в стены: — Шеф, оно просыпается! Эта железяка — пульт управления или маяк! Мы его включили, и теперь оно знает, где мы!

Владимир Семенович действовал быстро и решительно. Он схватил со стола тяжелую бронзовую пепельницу и одним точным ударом превратил прибор в груду искрящих обломков. Гудение тут же оборвалось. Свет перестал мигать. Наступила тишина.

Полковник тяжело опустился в кресло и вытер пот со лба. — Кажется, мы разворошили осиное гнездо, о котором даже не подозревали.

Телефон Андрея завибрировал. Лейтенант прочитал сообщение и побледнел. — Товарищ полковник... Звонили из архива. По поводу пропавшей экспедиции. Они нашли дело. Группа геофизиков из НИИ Прикладной Физики действительно пропала в ноябре 1978 года. Их искали месяц, но нашли только пустые палатки. Дело засекретили. А вот еще... — Андрей сглотнул. — В деле есть приписка от куратора проекта. Цитирую: «Предположительно, группа столкнулась с неконтролируемым эффектом объекта. Эвакуация невозможна. Район законсервировать».

Бахрин взял телефон и посмотрел на текст. Затем перевел тяжелый взгляд на своих помощников. — Значит, «консервация». Вот почему вещи выглядели новыми, хотя пролежали там сорок лет. Время в том месте течет иначе. Или не течет вовсе. Тот гул... это был процесс разгерметизации. Если бы мы не уничтожили прибор, «окно», возможно, открылось бы полностью.

— И что было бы тогда? — тихо спросил Андрей. — Не знаю, — честно ответил полковник. — Возможно, то, что забрало ученых, пришло бы и за нами. Или наш лес поменялся бы местами с тем местом, где они сейчас находятся.

Они помолчали, осмысливая услышанное. Первым заговорил Уинстон, который всё это время принюхивался к воздуху из открытого окна. — Запах меняется. Озон уходит. Угроза миновала. Пока.

— Да, — кивнул Бахрин. — Но проблема осталась. Там, в лагере, осталось много вещей. Документы, личные дневники. Кто-нибудь другой может их найти. Любопытные подростки, грибники вроде меня. Мы должны вернуться туда завтра. Собрать всё и уничтожить. Сжечь этот лагерь дотла. Залить бензином и сжечь. Чтобы никто больше не наступил на те же грабли.

Он встал и подошел к окну, глядя на свой тихий дачный поселок. Обычные люди занимались обычными делами, не подозревая, какая тайна скрывается в ближайшем лесу. — Иногда самое сложное преступление — это преступление против реальности, — сказал он вполголоса. — И наша задача — не раскрыть его, а скрыть навсегда.

За его спиной Иннокентий приземлился на спинку кресла и мрачно каркнул: — Ну что, снова в лес? Надеюсь, в этот раз я возьму с собой термос с чаем. От всех этих порталов в иные измерения у меня перья дыбом встают.

На следующее утро, когда туман еще цеплялся за верхушки сосен, к заброшенному лагерю выдвинулась странная процессия. Воздух был сырым и холодным, обещая скорый дождь.

Владимир Семенович Бахрин шел впереди, неся в руках две канистры. За ним следовал лейтенант Андрей с лопатой и мешками для мусора. Замыкали шествие Уинстон, чей флегматизм сегодня сменился крайней настороженностью, и Иннокентий, который летел высоко над деревьями, выполняя роль воздушного разведчика.

— Вижу цель, — раздался сверху голос попугая. — Всё на месте. Странно... Очень странно. — Что там? — крикнул полковник. — Лагерь... он как будто мерцает. То есть я его четко вижу, то он словно растворяется в воздухе на секунду. Как мираж.

Бахрин нахмурился и ускорил шаг. Когда они вышли на поляну, все замерли.

Лагерь действительно изменился. Нет, вещи лежали на тех же местах, но их очертания стали менее четкими, размытыми по краям. Консервные банки казались полупрозрачными, сквозь ткань рюкзака можно было разглядеть траву под ним. А самое главное — воздух над поляной едва заметно дрожал, создавая эффект линзы, искажающей пространство.

— Это эхо, — тихо прогудел Уинстон, осторожно ступая на траву. Его лапы оставляли вполне реальные отпечатки. — Эхо того момента, когда их забрали. Пространство здесь всё ещё пытается вернуться в исходное состояние, но связь нарушена.

Полковник подошел к расстегнутому спальнику и поднял тетрадный листок, найденный вчера. Теперь дата читалась полностью: «12 октября 1978 года». Он положил его обратно. — Мы должны уничтожить всё, что может служить якорем для этой аномалии, — сказал он. — Собирайте бумаги, личные вещи. Любые носители информации. Андрей, начинай копать яму вон там, у края поляны.

Работа закипела. Лейтенант быстро выкопал глубокую яму. Полковник методично собирал в мешок всё, что могло принадлежать людям: бритву, записную книжку, ложку, обрывки карт. Уинстон помогал, аккуратно перенося в зубах мелкие предметы.

Иннокентий снова взлетел повыше. — Шеф! К нам гости! Все подняли головы. По лесной дороге, подпрыгивая на ухабах, к поляне приближался черный внедорожник с тонированными стеклами. Машина остановилась метрах в двадцати от лагеря. Двери открылись, выпуская троих мужчин в строгих темных костюмах. Их движения были плавными и выверенными, а взгляды — абсолютно пустыми.

— Кто это такие? — прошептал Андрей, инстинктивно кладя руку на кобуру. — Не знаю, — процедил Бахрин, — но мне это не нравится. Продолжайте работу. Делаем вид, что мы просто грибники.

Мужчины из внедорожника медленно направились к центру поляны. Они шли прямо через лагерь, даже не глядя себе под ноги. Один из них прошел сквозь полупрозрачный рюкзак, словно тот был голограммой. Затем они остановились в центре, образуя идеальный треугольник.

Тот, кто стоял во главе (у него единственного на шее блеснул наушник связи), поднял голову и посмотрел прямо на полковника. На лице мужчины не дрогнул ни один мускул. — Граждане, — громко произнес Бахрин, выходя вперед. — Вы находитесь на частной территории. Представьтесь.

Мужчина в наушнике проигнорировал вопрос. Он сделал пасс рукой, словно отодвигая невидимую штору, и заговорил глухим, лишенным интонаций голосом: — Протокол «Сфера» активирован вторично. Объект нестабилен. Требуется немедленная деактивация.

Внезапно земля под ногами мелко завибрировала. Гудение, которое они слышали накануне, вернулось, но теперь оно звучало чище, мощнее. Мужчины в костюмах синхронно закрыли глаза. Над центром поляны воздух начал сгущаться, превращаясь в переливающийся всеми цветами радуги эллипсоид — окно в ничто.

— Они открывают портал! — каркнул Иннокктий, пикируя вниз. — Валим отсюда!

Уинстон зарычал и припал к земле, готовый защищать хозяина. — Владимир Семенович, надо уходить! — крикнул Андрей. Но Бахрин не двигался. Он смотрел на растущий портал. Из него веяло не ветром, а абсолютным нулем и запахом озона. Ткань реальности трещала по швам.

— Я должен остановить это, — вдруг твердо сказал полковник. — Если они стабилизируют выход, кто знает, что оттуда полезет. Или куда утянет наш лес. — Вы спятили?! — возмутился попугай. — Вас засосет туда же, куда и геологов! — Возможно, — кивнул Бахрин. — Но я старый солдат. Моя работа — защищать. Андрей, бери Уинстона и уходите к машине. Ждите меня там. Если через пятнадцать минут я не выйду — уезжайте и забудьте обо всём этом. — Я вас не брошу! — возмутился лейтенант. — Это приказ! — рявкнул полковник так, что вздрогнули даже люди в костюмах. Портал на мгновение замер. — Выполнять!

Андрей колебался секунду, затем схватил упирающегося бульдога и побежал к лесу.

Бахрин остался один на один с неизвестностью. Он снял с плеча вторую канистру, ту, которую еще не открыл. От портала уже тянуло ледяным холодом. Мужчины в костюмах открыли глаза — они были абсолютно черными, без белков и зрачков.

Полковник открутил крышку канистры. — Ну что ж, ребята, — пробормотал он. — Посмотрим, как ваш протокол переживет хороший русский костер.

Он плеснул бензином на ближайший полупрозрачный куст. Бензин прошел сквозь него и упал на реальную траву. Бахрин чиркнул зажигалкой. Пламя мгновенно занялось, жадно пожирая сухую листву и ветки.

Огонь перекинулся на другие "призрачные" предметы. Там, где пламя касалось эфемерного рюкзака или консервной банки, те вспыхивали ослепительно белым светом, издавая звук лопнувшего стекла, и исчезали навсегда. Портал задрожал. Цвета внутри него поблекли, радужное свечение пошло рябью.

Черноглазый мужчина повернулся к полковнику. В его пустых глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Он вытянул руку в сторону Бахрина, и из центра ладони вырвался тонкий луч света, ударивший в землю у самых ног полковника.

Бахрин не стал уворачиваться. Он выпрямился во весь рост, достал свой табельный пистолет (который всегда носил с собой) и навел его на центр портала. — Именем закона Российской Федерации, — спокойно произнес он, — несанкционированное открытие межпространственных порталов запрещено. Приказываю закрыть объект.

И он выстрелил. Пуля вошла прямо в пульсирующую сердцевину эллипсоида. Раздался звук, похожий на звон разбитого гигантского хрустального колокола. По поверхности портала пошла сеть трещин. Он схлопнулся внутрь себя со вспышкой, которая была ярче солнца, но беззвучной.

Когда свет погас, на поляне остались только дымящаяся трава и три фигуры в черных костюмах. Они стояли неподвижно еще секунду, а затем одновременно рухнули на землю, словно марионетки, которым обрезали нити.

Из леса выбежали Андрей и Уинстон. — Товарищ полковник! Вы живы! Бахрин стоял посреди поляны, слегка пошатываясь. Его лицо было бледным, но решительным. Канистра выпала из его ослабевших пальцев. — Жив, — выдохнул он. — Кажется, мы только что предотвратили локальный апокалипсис.

Он подошел к одному из лежащих мужчин и проверил пульс. — Обычные люди. Просто... инструменты. Им нужна помощь.

Андрей оглядел поляну. От аномалии не осталось и следа. Лес снова выглядел обычным осенним лесом. — А эти трое? — спросил он. — Заберем их с собой. Пусть медики разбираются. А потом... — полковник посмотрел на лейтенанта тяжелым взглядом. — Потом мы поедем в одно очень серьезное ведомство и будем долго объяснять, почему пенсионеру МВД пришлось спасать мир от прорыва реальности с помощью бензина и пистолета Макарова.

Уинстон подошел и ткнулся мокрым носом в ладонь хозяина. — Отличная работа, полковник, — басом сказал пес. — Хотя запах паленой шерсти от этих существ был отвратителен.

Иннокентий приземлился на плечо Бахрина и деловито клюнул его в ухо. — Знаешь, шеф, — задумчиво произнес он. — После такого приключения я, пожалуй, пересмотрю свое отношение к тихой дачной жизни. Может, заведем себе хобби поспокойнее? Например, вышивание крестиком?

Владимир Семенович лишь устало усмехнулся и потрепал попугая по хохолку. Он знал, что это затишье ненадолго. Где-то в мире всегда найдется очередная тайна, требующая именно его вмешательства.

Глава 10

Эхо «Сферы»

Три дня спустя. Подмосковный загородный дом Бахрина.

Владимир Семенович сидел в своем кабинете, но не за рабочим столом, а в глубоком кресле у камина. Он смотрел на огонь, но мысли его были далеко. Перед ним на столике стоял нетронутый стакан с горячим чаем. В камине тихо потрескивали поленья.

Дверь кабинета приоткрылась, и в проеме показалась массивная голова Уинстона. Бульдог вошел в комнату, тяжело вздохнул и с видом аристократа, вынужденного находиться в обществе плебеев, запрыгнул на соседнее кресло. — Тяжелый день? — басом спросил он. — Скорее, странный, — ответил полковник. — После того случая в лесу... тишина. Слишком глубокая тишина.

Действительно, после того как они передали троих «людей в черном» и свой отчет в одно очень серьезное ведомство (где их выслушали с каменными лицами и взяли подписку о неразглашении, которая и так у всех была), наступило затишье. Никаких звонков, никаких новых дел. Даже криминал, казалось, взял паузу.

В этот момент в окно влетел Иннокентий. Попугай выглядел не просто встревоженным, а по-настоящему напуганным. — Полковник! У нас проблемы! Огромные! Катастрофические! — Спокойно, — Бахрин даже не повернул головы. — Что случилось? Опять кто-то украл редкий кактус? — Хуже! Я только что был в городе! В центре! Там... там всё не так!

Полковник наконец оторвал взгляд от огня и посмотрел на птицу. — Конкретнее. — Здания! Они другие! Я знаю Москву как свои пять когтей! На месте бизнес-центра «Око» теперь стоит какой-то сталинский монстр с башенками! А вывески! Все вывески на магазинах на каком-то странном языке... похожем на русский, но не он. И люди... Они одеты так, будто на дворе восьмидесятые!

В кабинет ворвался лейтенант Андрей. — Товарищ полковник! Включите новости! Срочно!

Бахрин молча взял пульт и включил большой телевизор на стене. Диктор на экране говорил с экрана, но его голос звучал глухо, а изображение шло рябью. «...сохраняется аномальная зона молчания над центральной частью европейской территории. Спутники фиксируют искажение метрики пространства. Ученые пока не могут дать объяснение феномену, получившему неофициальное название "Сфера". Власти призывают граждан сохранять спокойствие...»

Бахрин выключил телевизор. — Это оно, — тихо сказал он. — Эхо. Мы закрыли портал, но процесс уже пошел. Реальность... она истончилась в том месте. И теперь она рвется.

Он встал и подошел к большой карте области, висевшей на стене. — Андрей, помнишь концентрические круги на карте из прибора? Центр — наш лес. Но радиус воздействия... Он может быть огромным. То, что видел Кеша в центре Москвы — это лишь первые симптомы. Пространство пытается "схлопнуться" или перестроиться по законам той, другой реальности.

Уинстон спрыгнул с кресла и подошел к полковнику. — Владимир Семенович, — пророкотал пес. — Я чувствую это. Запах мира меняется. Он становится... стерильным. Безжизненным. Как в том лагере.

Полковник Бахрин ударил кулаком по столу. Чайная ложка звякнула о блюдце. — Мы не можем просто сидеть и ждать! Если это будет продолжаться, вся Москва может превратиться в филиал того аномального леса!

Внезапно его телефон, лежавший на столе, завибрировал. На экране высветился номер: «Неизвестный». Полковник переглянулся с Андреем и нажал кнопку ответа. — Бахрин слушает.

В трубке раздался сухой, лишенный эмоций голос, который они уже слышали от «людей в черном». — Протокол «Сфера» нарушен. Стабильность системы под угрозой. Требуется вмешательство оператора высшего уровня. — Кто вы? — резко спросил Бахрин. — Мы — служба контроля реальности. Вы инициировали дестабилизацию узла №4. Вы должны её устранить. — Я? Каким образом?

Голос проигнорировал вопрос. — В вашем секторе зафиксирован новый всплеск активности. Координаты будут переданы вам через 60 секунд. Вы должны прибыть на место и восстановить целостность метрики. В трубке раздались короткие гудки.

Полковник посмотрел на своих помощников. — Похоже, нас только что завербовали в самую странную спецслужбу в мире.

Через минуту телефон пискнул, принимая сообщение с координатами. Это было место на окраине Москвы, недалеко от МКАДа — заброшенный промышленный склад.

Спустя полчаса черный внедорожник Андрея уже парковался у ржавых ворот склада. Место выглядело пустынным и безжизненным. Вокруг не было ни души.

Они вышли из машины. Уинстон тут же насторожился, его ноздри раздувались. — Здесь пахнет... пустотой. Как будто из мира высосали все краски и звуки.

Иннокентий взлетел повыше, осматривая территорию с воздуха. — Ничего не вижу! Только ржавые бочки и битый кирпич!

Бахрин достал пистолет и медленно пошел к воротам склада. Андрей последовал за ним, держа руку на кобуре. Внезапно полковник остановился и поднял руку, призывая к тишине. Он смотрел на стену склада перед собой. В том месте не было ничего особенного — просто старый гофрированный металл, покрытый ржавчиной и граффити.

Но Владимир Семенович видел больше. Он видел, как воздух над этой стеной начинает дрожать и сгущаться, формируя знакомую линзу портала.

Из-за спины полковника вышел Уинстон. Он подошел к стене вплотную и сел прямо перед ней, словно сторожевой пес перед дверью. — Оно здесь, — пробасил бульдог. — И оно ждет вас.

Полковник Бахрин сделал глубокий вдох и шагнул прямо сквозь стену склада, словно её не существовало. Андрей вскрикнул и бросился следом, но его рука наткнулась на непреодолимую преграду из холодного металла. Он был всего в сантиметре от полковника, но не мог его коснуться.

Владимир Семенович оказался по ту сторону. Но это был не темный склад. Это было огромное белое пространство без пола и потолка, бесконечное и пустое. Перед ним парила светящаяся голограмма той самой карты с концентрическими кругами. А рядом с ней стояла фигура человека в строгом сером костюме без лица.

— Оператор Бахрин прибыл для устранения сбоя, — механическим голосом произнесла фигура. Полковник выпрямился. Он больше не был пенсионером на отдыхе. Он снова был при исполнении самого важного задания в своей жизни.

— Приступаю к операции по стабилизации узла №4 «Сфера», — отчеканил Владимир Семенович Бахрин и шагнул к голограмме, протягивая руки к светящимся линиям карты.

Снаружи лейтенант Андрей колотил кулаками по холодному металлу ворот склада, а Уинстон сидел неподвижно, глядя в пустоту перед собой и понимая: их полковник только что начал войну за спасение их реальности.

Мир снаружи замер. Для лейтенанта Андрея, Иннокентия и Уинстона время остановилось в тот момент, когда полковник Бахрин прошел сквозь стену склада. Они чувствовали холод металла под пальцами, слышали собственное дыхание, но мир вокруг казался статичной картинкой.

Внутри же белого пространства Владимир Семенович действовал с уверенностью хирурга. Он стоял перед светящейся голографической картой Подмосковья. Концентрические круги пульсировали тревожным красным светом. Центр — их лес. Внешние кольца захватывали Москву, растягиваясь до самого горизонта. Реальность трещала по швам.

— Оператор, — безликий голос фигуры в сером костюме звучал отовсюду. — Стабильность узла нарушена. Фазовый сдвиг составляет 0.4. Критический уровень. Требуется ручная коррекция.

Бахрин не ответил. Он внимательно изучал потоки данных, проносящиеся над картой. Это были не просто цифры, это была боль реальности: разрывы метрики, аномальные всплески энергии, «плывущие» константы. Он видел, как один из потоков, самый мощный, бьет прямо из точки, где они уничтожили прибор в лесу, и расходится волнами искажения.

Полковник протянул руку к самому яркому узлу на карте — тому самому месту в центре поляны. Его пальцы коснулись света. В ту же секунду его сознание пронзила острая боль. Он увидел всё: увидел испуганные лица геофизиков в 1978-м, увидел слепящую вспышку, которая не была молнией, а была разрывом ткани бытия. Он почувствовал панику людей, которых затягивало в ничто. И он увидел это — голодную пустоту с той стороны, которая теперь тянулась обратно через оставленную брешь.

— Коррекция невозможна, — бесстрастно сообщил серый наблюдатель. — Требуется жертва оператора для закрытия канала.

Бахрин резко выдернул руку. Боль отступила, оставив после себя ледяное спокойствие. Жертва? Значит, вот цена. Чтобы спасти этот мир, нужно остаться здесь навсегда, став вечным якорем или частью этой белой пустоты.

Он посмотрел на свои руки. Обычные человеческие руки, которые держали пистолет, сажали картошку на даче и подписывали сотни протоколов. Слишком много дел еще осталось незавершенными там, снаружи.

— Нет, — твердо сказал полковник, обращаясь скорее к себе, чем к безликой фигуре. — Так не пойдет.

Он развернулся и пошел прямо к стене, из которой вошел. Безликий страж не сдвинулся с места. — Протокол требует... — начал было он. — К черту протокол! — рявкнул Бахрин. — Вы создали систему, которую не можете контролировать. Я не буду вашей батарейкой!

Он подошел к границе между белым пространством и реальностью. Стена склада снова стала полупрозрачной мембраной. За ней он видел своих друзей. Андрей бил кулаком в металл с такой силой, что разбил костяшки в кровь. Уинстон сидел каменным изваянием, глядя прямо на него. А на плече у Андрея сидел Иннокентий, который вдруг перестал суетиться и замер, словно почувствовав взгляд полковника.

Владимир Семенович приложил ладонь к мембране изнутри. Затем он сделал то, чего система никак не могла ожидать. Он не стал пытаться «чинить» реальность изнутри. Он ударил по ней. Но не физически. Он ударил своей волей, своим знанием, всей своей жизнью, полной борьбы и порядка.

«Вы слышите меня?» — мысль прозвучала громче любого крика. Он направил её наружу, к тем, кто ждал.

И его услышали.

Иннокентий встрепенулся. Он посмотрел прямо сквозь мембрану и встретился взглядом с полковником. Глаза в глаза. Попугай всё понял. Он был связующим звеном, проводником хаоса и информации.

Кеша взлетел с плеча Андрея и завис напротив того места, где стояла рука Бахрина. Он раскрыл клюв, но вместо обычного карканья или шутки издал чистый, высокий звук, похожий на звон хрустального колокольчика. Звук резонировал с вибрацией мембраны.

Уинстон встал. Он подошел к стене и положил свою тяжелую лапу рядом с невидимой рукой хозяина. Бульдог низко, утробно зарычал. Этот рык не был угрозой, это была вибрация самой земли, первобытная мощь, направленная на стабилизацию.

Андрей перестал колотить дверь. Он просто прижался лбом к холодному металлу и закричал: — Товарищ полковник! Мы здесь! Не бросайте нас!

Четыре разных существа, объединенные одной целью. Человек, птица, собака и молодой офицер. Их эмоции, их вера, их связь стали оружием куда более мощным, чем любой прибор.

Мембрана вспыхнула ослепительным белым светом. Волна чистой энергии пошла от центра карты во все стороны, гася красные всполохи аномалий. Пространство внутри склада начало схлопываться.

Серый страж шагнул к Бахрину: — Ты совершаешь ошибку. Ты должен остаться. — Я уже совершил главную ошибку, поверив, что порядок можно навести только ценой жизни, — ответил полковник. — Мой порядок — защищать живых. Прощайте.

Свет стал невыносимым. Последнее, что увидел Владимир Семенович — это как мембрана растворяется, и сквозь неё к нему тянутся руки Андрея.

Яркая вспышка озарила заброшенный склад. Андрей кубарем полетел назад, отброшенный взрывной волной света. Когда зрение вернулось к нему, он увидел, что стена склада цела. Никакой двери, никакого прохода.

На земле, кашляя и пытаясь подняться, лежал Владимир Семенович Бахрин.

— Шеф! Живой! — радостно заорал Иннокентий, пикируя ему на грудь. Уинстон тут же принялся облизывать лицо полковника широким мокрым языком.

Андрей подбежал и помог начальнику встать на ноги. Полковник был бледен, на виске блестела испарина, но он улыбался. — Ну-ну, хватит слюнявить, Уинстон. Я тоже рад вас видеть.

Они вышли со склада. День клонился к вечеру. Небо было чистым, обычным подмосковным небом. Никаких искажений, никаких странных зданий на горизонте.

— Получилось? — тихо спросил Андрей. — Да, лейтенант. Кажется, получилось. Мы закрыли канал. Не знаю, надолго ли, но сейчас мир стабилен.

Они сели в машину. По дороге домой никто не проронил ни слова. Каждый переваривал случившееся.

Когда они подъехали к дому полковника, уже совсем стемнело. Бахрин вышел из машины и вдохнул свежий вечерний воздух. Запах был нормальным. Пахло влажной землей, дымом из соседских труб и приближающейся осенью.

Из дома вышла жена полковника с чашкой чая. — Володя, ты вернулся! Ужин готов. — Спасибо, милая. Сейчас приду.

Он обернулся к машине, где сидела его команда. — Завтра отдыхаем. Всем выходной. Никаких преступлений, никаких порталов. Только чай и плед.

Андрей кивнул с облегчением. Уинстон блаженно прикрыл глаза. Иннокентий, уже успевший занять свое место на воротах, крикнул вслед: — И семечек не забудь купить, спаситель мира!

Владимир Семенович поднялся на крыльцо своего дома. Войдя в прихожую, он снял ботинки, поставил трость в угол и взял из рук жены чашку горячего чая. Он смотрел в окно на свой сад, на темные силуэты деревьев.

Реальность была спасена. Но он знал, чувствовал нутром старого оперативника: это лишь затишье. Где-то там, в тенях этого мира, остались другие узлы. Другие «Сферы». И рано или поздно система контроля даст сбой снова.

А значит, его отпуск окончен. Он сделал глоток чая и тихо сказал сам себе: — Что ж, коллеги. Похоже, у нас впереди много работы.

Глава 11

Дело о хрустальном черепе

Дом бабушки находился в одном из старых подмосковных поселков, где время, казалось, остановилось еще при советской власти. Ветхий деревянный дом за покосившимся забором был окружен запущенным садом, в котором разрослись кусты сирени и шиповника. Соседние дома смотрели на него темными окнами с опаской.

— Точно вам говорю, — шептала одна старушка другой через забор, когда мимо них проехал внедорожник Бахрина. — Ведьма она была! Как есть ведьма! — А я тебе больше скажу, Петровна, — подхватила вторая, поправляя платок. — Вчера ночью свет у неё в окне мигал зеленым! И дым коромыслом шел! Травы свои варила, не иначе.

Полковник вышел из машины, окинул взглядом дом и повернулся к лейтенанту Андрею. — Ну, показывай свое загадочное убийство. Андрей, который выглядел непривычно серьезным и собранным, открыл калитку. — Проходите. Только... будьте готовы. Это не типичная бытовуха.

Они вошли в дом. Внутри пахло сушеными травами, старым деревом и чем-то сладковатым, неприятным. Дом состоял из одной большой комнаты, совмещенной с кухней. Повсюду царил идеальный порядок: вязаные салфетки лежали строго по центру столов, книги на полке были расставлены по размеру, а пучки трав висели ровными рядами.

В центре всего этого порядка, посреди идеально чистого пола, лежало тело пожилой женщины. Она была одета в строгую юбку и блузку, седые волосы собраны в аккуратную прическу. На лице застыло выражение крайнего удивления. Рядом с ней валялась разбитая чашка, от которой по полу растекалась лужица чая.

Владимир Семенович присел на корточки рядом с телом, не касаясь его. Он внимательно осмотрел лицо, шею, руки. — Причина смерти? — спросил он, не оборачиваясь. — Остановка сердца, — ответил Андрей. — По крайней мере, так кажется на первый взгляд. Ни ран, ни следов борьбы. Но вот это... Лейтенант указал на стену над камином. Там, на специальной подставке, раньше стоял какой-то предмет. Сейчас подставка была пуста, но на стене за ней виднелся четкий след пыли в форме человеческого черепа. — Что это было? — Хрустальный череп. Полупрозрачный такой. Очень дорогой, судя по всему.

В этот момент со своего насеста на люстре подал голос Иннокентий: — Я слышал их болтовню снаружи. Они думают, она ведьмой была. — А ты что думаешь? — спросил полковник, поднимаясь. — Я думаю, — каркнул попугай, перелетая на спинку кресла, — что запах здесь стоит специфический. Не только травы. Запах сильного успокоительного. И страха. Панического ужаса перед чем-то нематериальным.

Уинстон, который до этого момента молча принюхивался, подошел к телу и ткнулся носом в руку покойной. — Она знала убийцу, — пробасил пес. — Или думала, что знает. Запах знакомый, но искаженный страхом. И ещё... Этот чай. В нём что-то было. Что-то горькое.

Бахрин кивнул. Он подошел к столу, на котором стояли две чашки. Одна целая, другая разбитая. Он посмотрел на недопитый чай в целой чашке. — Яд, — констатировал полковник. — Добавленный в чай. Симптомы должны были имитировать сердечный приступ. Никаких судорог, пены изо рта. Просто внезапная слабость и остановка сердца. Очень профессионально. Кто нашел тело? — Внучка. Екатерина. Приехала на выходные из Москвы. Говорит, зашла, а бабушка лежит. Сразу вызвала меня. — Где она сейчас? — В своей комнате наверху. Плачет. Она студентка-медик, кстати. Кафедра судебной психиатрии.

Полковник задумчиво потер подбородок. — Судебный психиатр... Значит, внучка отлично умеет симулировать эмоции и знает, как выглядит место преступления после естественной смерти. Идеальное прикрытие. Поднимемся к ней.

Комната Екатерины напоминала кабинет ученого, а не спальню девушки-студентки. Книги по психологии и криминалистике стопками лежали на столе и подоконнике. На стенах висели таблицы с классификацией психических расстройств. Сама девушка сидела на кровати, сжавшись в комок. При виде полицейских она подняла заплаканное лицо.

— Вы нашли того, кто это сделал? — всхлипнула она. — Мы пытаемся восстановить картину, Екатерина, — мягко начал Бахрин, присаживаясь на стул напротив. — Расскажите, зачем вы приехали сегодня? — За советом... Бабушка всегда давала дельные советы. Помогала разобраться в сложных случаях. У меня был пациент с очень интересным анамнезом... — То есть ваша бабушка тоже была врачом? Психиатром? Екатерина осеклась и посмотрела на полковника с удивлением, которое быстро сменилось пониманием. — Ах да... Соседи. Они называют её ведьмой, потому что она лечила людей травами. Успокоительные сборы, настойки. Для них любое знание химии растений — черная магия. А на самом деле она была блестящим клиницистом. Могла по одному взгляду на человека сказать, что у него на душе.

— Интересное совпадение, — заметил полковник. — Ваша бабушка — психиатр, вы — будущий судебный психиатр. И обе хорошо разбираетесь в ядах и человеческой психике. — Вы... вы думаете, это я?! — глаза девушки расширились от неподдельного ужаса. — Пока я ничего не думаю. Я просто собираю факты. Например, факт пропажи очень дорогого предмета из гостиной. — Череп... — прошептала Екатерина, бледнея еще сильнее. — Его украли? Господи... Нет, только не это. — Почему эта вещь так важна для вас? Она закрыла лицо руками. — Это семейная реликвия. Древний артефакт. Бабушка говорила, что он обладает силой... внушать мысли. Гипноз. Настоящий, глубокий. Тот, кто владеет им, может заставить человека сделать всё, что угодно. Даже убить себя.

В комнате повисла тяжелая тишина. Владимир Семенович смотрел на эту современную девушку, студентку-медика, которая говорила о древнем проклятии и гипнозе так же буднично, как о рецепте борща. — Если это такая ценность, почему он просто стоял на камине? Без охраны, без сигнализации? — Потому что это ловушка, — тихо ответила Екатерина, глядя полковнику прямо в глаза. — Настоящая хозяйка черепа никогда не оставит его без присмотра. Она бы спрятала его или носила с собой. А тот, что стоял там... Это подделка. Красивая, дорогая, но подделка. Приманка для воров. Для тех, кто верит в его силу. Бабушка ждала гостя. И этот гость пришел.

Полковник Бахрин встал. Дело принимало совершенно неожиданный оборот. Из простого убийства ради наживы оно превращалось в битву умов между старой врачихой и кем-то, кто охотился за могущественным артефактом. Артефактом, который, возможно, действительно работал.

Он спустился вниз. Уинстон сидел у тела, Иннокентий изучал связки трав. — Коллеги, — сказал полковник. — Похоже, наша подозреваемая говорит правду. Или сама искренне верит в свою версию. Нам нужно найти настоящего владельца черепа. А для этого придется выяснить, кому именно бабушка-«ведьма» перешла дорогу. И кто из её «пациентов» настолько отчаялся, что решил прибегнуть к помощи древнего гипноза.

Глава 12

Пациент последней надежды

— Значит, ловушка... — Владимир Семенович Бахрин медленно прошелся по комнате, осматривая идеально ровные ряды книг на полках. — Екатерина сказала, бабушка ждала гостя. Не просто вора, а конкретного человека. Того, кто верит в силу черепа настолько, что готов ради него пойти на убийство.

Полковник остановился у письменного стола. В отличие от идеального порядка во всем доме, здесь царил рабочий хаос: стопки медицинских карт, исписанные листы бумаги, открытый ноутбук. На экране застыл текст какой-то научной статьи о нейролингвистическом программировании.

— Андрей, проверь её последние контакты. Звонила ли она кому-нибудь перед смертью? И найди мне список пациентов бабушки за последний месяц. Особенно интересуют те, чье лечение закончилось неудачно или судом.

Лейтенант кивнул и взялся за телефон.

В этот момент Иннокентий, который до этого момента сосредоточенно клевал засушенный цветок бессмертника, издал удивленный возглас: — Ба! А вот это уже любопытно! Попугай сидел на краю стола и тыкал клювом в раскрытую записную книжку, лежавшую под клавиатурой. — Что там? — спросил полковник. — Посмотрите на последнюю запись. «Пациент N. Финальный сеанс. Гипермотивация. Риск рецидива при отказе». И дальше номер телефона. Но самое интересное не это. Полковник, вы же помните наш поход в лес? Бахрин нахмурился и подошел ближе. Он взял блокнот в руки. Запись была датирована вчерашним числом. — Лес? При чем тут... Он замер. Его взгляд упал на корешок медицинской карты, торчащей из стопки на столе. На нем было написано имя пациента: «Сомов Аркадий Петрович».

— Вот так встреча, — тихо проговорил полковник. — Похоже, наша покойная ювелирша была не единственной пациенткой доктора. Дед тоже проходил у неё курс терапии.

Андрей, услышав это, присвистнул: — Так вот почему он так легко отошел от дел! Это не заслуга молодых бандитов, это работа психиатра! Она его перевоспитала? — Или контролировала, — мрачно ответил Бахрин. — Уинстон, что скажешь? Есть тут след нашего знакомого запаха? Бульдог тяжело поднялся на лапы и подошел к столу. Он долго и тщательно обнюхивал всё вокруг: кресло, стол, открытую книгу. Наконец он поднял голову. — Здесь пахнет им. Сомовым. Слабее, чем в лесу, но это определённо его запах. Старый табак, кожа, порох... И еще один запах. Очень сильный. Запах отчаяния человека, который стоит на краю пропасти. Я бы сказал, доктор держала его на очень коротком поводке.

— Мотив начинает проясняться, — заключил полковник. — Доктор обладала компроматом или психологическим контролем над крупным криминальным авторитетом. Возможно, она требовала чего-то взамен своей "магии". Когда дед отказался платить или выполнять требования, она пригрозила вернуть его в прежнее состояние. Или сдать властям. Для человека его статуса это равносильно смерти.

Телефон Андрея снова завибрировал. Лейтенант прочитал сообщение и изменился в лице. — Товарищ полковник... Данные по звонкам. За час до смерти доктор звонила на один номер. Всего один звонок, длился три минуты. — Чей номер? — Зарегистрирован на имя Тимурова Руслана. Того самого Беспредельщика, которого мы взяли с ядом дигоксина.

Все взгляды устремились на полковника. Картина складывалась пугающая и логичная одновременно. Руслан Тимуров, молодой и амбициющий бандит, оказался под влиянием старой психиатрши. Она использовала свои знания (и, возможно, тот самый хрустальный череп как инструмент внушения), чтобы управлять им, дергать за ниточки. Но Руслан был не из тех, кто любит подчиняться. Он нашел способ избавиться от контроля. Сначала он убил старого авторитета Сомова, чтобы оборвать связь доктора с прошлым. А затем пришел к самой хозяйке «магического» артефакта, чтобы забрать власть себе.

— Череп был лишь инструментом, символом власти, — произнес Бахрин вслух. — Настоящая сила была в её голове. В её знаниях психологии. Она знала все их страхи, все слабые места. Руслан понял, что пока жива она — он останется марионеткой. Даже без черепа.

— Тогда зачем ему понадобилась подделка? — подал голос Андрей. — Потому что он идиот, — каркнул Иннокентий. — Он поверил в сказку. Он думал, что сила в стекляшке, а не в старушке, которая сидела напротив него. Он убил курицу, несущую золотые яйца, надеясь найти клад внутри неё.

Владимир Семенович посмотрел наверх, где находилась комната внучки Екатерины. — Нам нужно срочно поговорить с ней ещё раз. Если Руслан избавился от одного контролера, он может захотеть убрать и наследницу. Особенно если узнает, что настоящий череп — это всего лишь миф, а настоящая ценность — это архивы и записи доктора.

Он направился к лестнице, но его остановил тихий стук в дверь. На пороге стояла одна из соседских старушек, та самая, что говорила про зеленый свет. — Сыночек... — прошамкала она, боязливо косясь на тело в гостиной. — Я тут вспомнила... Ночью-то машина приезжала. Черная, большая, красивая. Из неё мужик вышел, весь такой лощеный, важный. К калитке подошел, постоял минут пять, будто решался. Потом позвонил. Бабуля ваша ему открыла. Он вошел. Минут через двадцать вышел, сел в машину и уехал так быстро, словно черти гнались. — Вы разглядели его лицо? — Да какое там... Темно было. Но одно скажу точно — он боялся. До дрожи боялся. Весь трясся, пока шел.

Полковник поблагодарил старушку и закрыл дверь. Теперь сомнений не оставалось. Они знали убийцу. Оставалось понять, куда он мог спрятаться после такого двойного убийства и что собирается делать с украденной пустышкой, осознав свою ошибку. И главное — как найти Екатерину раньше, чем до неё доберется обезумевший от потери контроля Руслан-Беспредельщик.

Глава 13

Эффект домино

Полковник Бахрин взлетел по лестнице на второй этаж, перепрыгивая через две ступеньки. Андрей, Уинстон и Иннокентий едва поспевали за ним. Дверь в комнату Екатерины была приоткрыта.

— Екатерина! — громко позвал Бахрин, распахивая дверь.

Комната была пуста. Постель была смята так, будто на ней кто-то лежал, но сейчас здесь никого не было. Окно, выходившее на задний двор, было настежь распахнуто. Легкая занавеска колыхалась от ночного ветра.

— Она сбежала, — констатировал лейтенант Андрей, выглянув в окно. — Внизу следы. Она спустилась по старой яблоне.

— Или её сняли, — мрачно поправил полковник. — Руслан понял, что совершил ошибку. Он убил доктора, думая, что это даст ему власть, но получил лишь пустую подделку и кучу проблем. Теперь он знает, что настоящая "сила" — это знания и архивы. А кто хранитель этих знаний? Внучка.

— Он придет за ней в институт в Москве, — сказал Андрей, доставая телефон. — Я отправлю ориентировку на посты ДПС и предупрежу охрану вуза.

— Нет, — отрезал Бахрин, спускаясь вниз. — Он не будет ждать. Он уже едет за ней. Или... она едет к нему.

Полковник подошел к телу доктора и еще раз осмотрел комнату. Его взгляд упал на разбитую чашку на полу. Рядом с ней лежал её телефон. Экран треснул, но был включен, показывая карту с проложенным маршрутом.

— Андрей, посмотри её последние действия в телефоне. Лейтенант поднял аппарат. — Так... Вот. За пять минут до смерти она отправила сообщение. Адресату "Катя". Текст: «Он здесь. Беги. Схема 3».

— Схема 3? — переспросил Иннокентий, сидя на плече полковника. — Это код, — догадался Андрей. — Заранее оговоренный план действий на случай опасности.

— И этот план включает в себя не бегство от него, а встречу с ним на её условиях, — закончил мысль Бахрин. — Она не жертва, она наживка. Она знает психологию лучше нас всех вместе взятых. Она ведет свою игру.

В этот момент телефон в руке Андрея зазвонил. Номер был скрыт. — Включите громкую связь, — приказал полковник. Андрей нажал кнопку. — Алло? Екатерина Аркадьевна? В динамике раздался голос Руслана Тимурова. Он больше не был голосом уверенного в себе бандита. В нем слышались истеричные нотки и плохо скрываемый страх. — Полковник Бахрин там? Передай ему трубку. Андрей молча протянул телефон полковнику. — Я слушаю, Руслан. — Ты... ты все испортил! — заорал Тимуров. — Эта старая сука меня обманула! Череп — подделка! Пустышка! Я убил её зазря! — Ты убил её, потому что она перестала быть тебе полезной, — холодно ответил Бахрин. — А теперь ты боишься. Ты боишься того, что она могла передать своей внучке. — Где она?! — взвизгнул Руслан. — Я знаю, она где-то рядом! Отдайте мне её! Отдайте мне архивы! Я заплачу! Любые деньги! — Ты не в том положении, чтобы торговаться, Тимуров. Ты на прицеле у всех оперативных служб города. В трубке раздался злой смех, похожий на лай. — Мне плевать! Мне нужен архив! Если я не получу контроль... если она расскажет другим... меня порвут! Я знаю, где она учится! Я знаю её маршруты!

Полковник посмотрел на Уинстона и Иннокентия. — Он блефует или действительно знает? — беззвучно спросил он. Уинстон прикрыл глаза, словно прислушиваясь к чему-то далекому. — Запах... Его запах сейчас перемешан с запахом озона и дешевого одеколона. Он в машине. Движется по Каширскому шоссе в сторону Москвы. Один.

Бахрин снова заговорил в трубку: — Руслан, послушай меня внимательно. Игра окончена. Доктор мертва, её власть умерла вместе с ней. Хрустальный череп — это миф, красивая сказка для таких как ты, кто верит в магию вместо мозгов. Никакой власти у тебя не будет. Он сделал паузу и добавил с нажимом: — Но и бояться тебе нечего. Екатерина не представляет для тебя угрозы. Она просто врач. В трубке повисло тяжелое дыхание. — Я... я не верю тебе. Вы все врете! Вы защищаете её! Я всё равно найду эту сучку! Я... Связь оборвалась.

Полковник отдал телефон Андрею. — Он сорвался с крючка логики и теперь действует на эмоциях. Страх и ярость — плохие советчики. Он едет к институту.

Владимир Семенович подошел к окну и посмотрел на темный сад. — Но мы ошибаемся, если думаем, что он просто ищет её там. Екатерина отправила сообщение «Схема 3». Это значит, что она ведет его в ловушку. И я знаю это место.

Он повернулся к команде: — В лесу есть старая сторожка егеря, километрах в пяти отсюда. Заброшенная, стоит на отшибе. Идеальное место для встречи один на один без свидетелей. Она сказала ему встретиться там. Она хочет закончить то, что начала её бабушка — вылечить его от мании величия или уничтожить окончательно.

Андрей уже бежал к машине: — Тогда чего мы ждем? Поехали! Мы должны успеть раньше него!

Бахрин задержался на секунду у тела доктора. Он посмотрел на её спокойное лицо и тихо сказал: — Вы поставили очень опасный эксперимент на живом человеке, доктор. И ваш пациент вышел из-под контроля.

Через минуту черный внедорожник уже мчался по ночной трассе, разрывая фарами темноту. Уинстон сидел на заднем сиденье и неотрывно смотрел в окно, "вынюхивая" след Тимурова впереди по курсу.

А где-то в другой машине ехала напуганная, но решительная Екатерина, ведя за собой зверя прямо в капкан, расставленный в заброшенной лесной сторожке. Игра шла к своей кульминации.

Глава 14

Сторожка в лесу

Ночь в лесу была густой, почти осязаемой. Фары внедорожника Андрея выхватывали из темноты лишь узкую полосу разбитой лесной дороги, петляющей между вековыми соснами. В машине царило напряженное молчание, которое нарушал только басовитый рык Уинстона, сидящего на заднем сиденье.

— Он впереди, — прорычал бульдог, не отрывая взгляда от дороги. — Запах становится сильнее. Он... он в ярости. Запах страха исчез. Осталась только чистая, незамутненная злоба.

— Мы успеваем? — спросил Андрей, вцепившись в руль так, что побелели костяшки пальцев. — Должны, — ответил полковник Бахрин с переднего сиденья. Он смотрел в навигатор. — До сторожки еще три километра. Но он едет напрямик через лес, а мы вынуждены плутать по дороге.

Внезапно Иннокентий, дремавший на приборной панели, встрепенулся. — Вижу свет! — каркнул он. — Вон там, за поворотом! Фары! Это он!

Андрей ударил по тормозам. Машина остановилась. Впереди, метрах в ста, из-за деревьев вырвался ослепительный свет и тут же исчез — черный внедорожник Руслана свернул на неприметную лесную просеку.

— Всё, игра началась, — тихо сказал Бахрин, открывая дверь. — Дальше пешком. Андрей, оставь машину здесь. Уинстон, ты ведешь. Иннокентий, ты — наши глаза сверху.

Они выскочили из машины и углубились в лес. Уинстон шел первым, бесшумно ступая по ковру из опавшей хвои. Его массивная фигура казалась призрачной тенью в лунном свете. Иннокентий взмыл вверх и растворился в кронах деревьев.

Сторожка показалась внезапно. Это было ветхое одноэтажное строение из почерневших от времени бревен, с покосившейся крышей и выбитыми окнами. Одна из створок ворот, ведущих во внутренний двор, была приоткрыта.

Уинстон замер и припал к земле. — Они здесь. Оба. Запах Екатерины я чую отчетливо. Она... она спокойна. Слишком спокойна для жертвы. А Руслан... Руслан на взводе. Он уже вошел во двор.

Полковник жестом приказал всем остановиться и прижаться к стене сторожки. — Действуем по плану. Мы заходим тихо. Я беру на себя Тимурова. Ваша задача — Екатерина. Убедитесь, что с ней всё в порядке.

Бахрин осторожно выглянул из-за угла. Во дворе стоял черный внедорожник с работающим двигателем и включенными фарами, бьющими прямо на вход в сторожку. Руслан Тимуров стоял спиной к полковнику у крыльца. Он был без куртки, в одной рубашке, и нервно курил.

— Катя! — крикнул он хрипло. — Я знаю, что ты здесь! Выходи! Хватит играть в прятки! Отдай мне архив!

Дверь со скрипом отворилась. На пороге появилась Екатерина. В свете фар она выглядела хрупкой и беззащитной. — Здравствуй, Руслан, — её голос был ровным и холодным. — Какой архив? Ты убил мою бабушку из-за дешевой стекляшки и теперь пришел ко мне за сказками?

Руслан швырнул окурок в грязь и шагнул к ней. — Не дури мне голову! Я знаю про записи! Про методы! Про то, как она вас программировала! Я хочу эту силу!

Екатерина сделала шаг назад, в темноту дверного проема. — Ты не понимаешь, о чем просишь. Это не сила. Это бремя. Бабушка использовала это только чтобы помогать самым отчаявшимся. Таким, как ты. — Я не нуждаюсь в помощи! — заорал Тимуров и рванулся к ней.

В этот момент полковник Бахрин вышел из тени. — Стоять! Полиция! Руки за голову!

Руслан резко обернулся. В его руке блеснул пистолет. — А-а-а! И ты здесь! Отлично! Вы все заодно! Думаете, вы умные? Думаете, загнали меня в угол?

Он направил ствол на Екатерину. — Отдай мне архив! Или я пристрелю её прямо сейчас!

Екатерина даже не вздрогнула. Она посмотрела на Руслана с жалостью, как врач смотрит на тяжелобольного. — Опусти пистолет, Руслан. Ты не выстрелишь.

— Что?! Да я... — Нет, — отрезала она всё тем же спокойным тоном. — Ты пришел сюда не убивать. Ты пришел просить. Ты боишься не меня или архива. Ты боишься самого себя. Того монстра, которого бабушка держала на цепи внутри тебя. Ты убил её не из-за власти, а потому что её контроль был единственным, что мешало тебе окончательно стать зверем.

Руслан затрясся. Пистолет в его руке заходил ходуном. — Заткнись! Ты врешь!

Внезапно сверху раздалось громкое хлопанье крыльев и ехидный голос Иннокентия: — Эй, красавчик с пушкой! А ну-ка глянь наверх!

Руслан инстинктивно поднял голову. В этот же миг из темноты двора метнулась черная тень. Уинстон совершил невероятный для своей комплекции прыжок и всей своей массой врезался Руслану под колени.

Тимуров рухнул как подкошенный, пистолет отлетел в сторону и упал в грязь. — Лежать! Лицом в землю! — рявкнул Андрей, подбегая и заламывая ему руки за спину.

Бахрин подошел к Екатерине. — Вы в порядке? Она кивнула и впервые позволила себе слабую улыбку. — Более чем. Спасибо за помощь с задержанием... пациента.

Полковник поднял пистолет Руслана и посмотрел на Екатерину с уважением. — Ваша бабушка могла бы гордиться вами. Вы справились без её "магии". — Магия была не в черепе, — ответила девушка, глядя на скрюченного на земле Тимурова. — Магия была в понимании того, что самый сильный гипноз — это страх человека перед самим собой.

Андрей защелкнул наручники на запястьях Руслана и рывком поднял его на ноги. Дело было закрыто. Но Владимир Семенович Бахрин знал: это лишь одна глава в бесконечной книге их странных расследований. Он поднял голову к небу: — Кеша! Спускайся! Операция завершена!

Сверху донеслось недовольное бурчание: — Ну вот... А я только хотел ему нагадить на лысину...

Глава 15

Тайна говорящего горшка и пропавшего сторожа

Утро в детском саду «Солнышко» выдалось на редкость суматошным. И причиной тому был не ор двух десятков трехлеток, а тот факт, что на работу не вышел ночной сторож, дядя Витя.

Заведующая, Маргарита Пална, женщина с перманентом цвета «вырви-глаз» и голосом пожарной сирены, металась по своему кабинету как тигр в клетке. — Это ЧП! — кричала она в трубку, обращаясь к Владимиру Семеновичу Бахрину. — У меня дети! Двести двадцать единиц! А сторожа нет! А вдруг маньяк?! А вдруг инопланетяне?! А вдруг он просто... спит?!

Через полчаса черный внедорожник уже парковался у ворот «Солнышка». Из машины вышли хмурый полковник, его верный лейтенант Андрей и... странная парочка: вальяжный английский бульдог Уинстон и нахохлившийся попугай Иннокентий.

— Я надеюсь, там есть кондиционер, — капризно заявил Иннокентий, вылетая из машины. — От запаха манной каши и хлорки у меня начинается экзистенциальный кризис. — А я надеюсь, что там есть коврик, — пробасил Уинстон. — Мои суставы не предназначены для сидения на холодном линолеуме.

Их встретила Маргарита Пална. — Наконец-то! Проходите! Дядя Витя — человек пожилой, уважаемый. Никогда такого не было, чтобы он не позвонил! А тут — тишина! Дверь в каморку открыта, чайник на полу разбит, а его нет!

Группа расследования направилась в святая святых ночного сторожа — маленькую каморку под лестницей. Внутри царил идеальный беспорядок: продавленный диван, стол с электрическим чайником (теперь уже безжизненным), стопка журналов «За рулем» и клетчатый плед.

— Так-так, — Бахрин надел очки и осмотрел место. — Андрей, проверь окна. Уинстон, что скажешь? Бульдог величественно вошел в каморку, принюхался и тут же чихнул. — Пыль. Старый чай. И... — он повел носом в сторону дивана. — Запах валерьянки. Концентрированной. — Вал-лер-ян-ка! — тут же оживился Иннокентий. — О-о-о! Это многое объясняет! Я знаю этот тип людей! Тихий вечер, одинокая каморка, стопка журналов и пузырек успокоительного для котов, который по ошибке принимают за бальзам «Биттнер»!

Андрей тем временем осматривал окно. — Товарищ полковник! Окно цело, но... Смотрите! Он указал на подоконник. Там стояла пустая миска с надписью «Мурзик». — У сторожа был кот? — спросил Бахрин. — У нас в садике нет животных! — возмутилась Маргарита Пална из-за двери. — Аллергия у детей!

В этот момент из-под дивана донеслось тихое «Мяу». Уинстон закатил глаза: — Только не говорите мне, что мы будем искать кота. — Мяу! — раздалось снова, но уже громче и с явным возмущением.

Полковник Бахрин опустился на одно колено и заглянул под диван. В темноте светились два зеленых глаза. — Кис-кис-кис... Иди сюда, пушистый свидетель.

Кот вылез. Это был огромный, пушистый сибиряк невероятной пушистости и наглости. Он посмотрел на полковника, затем на Уинстона (которого презрительно проигнорировал) и требовательно мяукнул прямо в лицо Бахрину.

— Он что-то хочет сказать, — глубокомысленно заметил Иннокентий. — Он хочет жрать, — фыркнул Уинстон. — Это базовый инстинкт.

Но Бахрин был другого мнения. Он взял кота на руки. Тот тут же уткнулся мокрым носом полковнику в ухо и начал громко мурчать. — Он ведет себя так, будто знает вас всю жизнь, — удивился Андрей. — Он ведет себя как типичный манипулятор, — отрезал полковник, но кота не отпустил.

Внезапно кот вырвался из рук (чего никак не мог ожидать человек с его опытом), запрыгнул на стол и лапой скинул стопку журналов «За рулем». Под ними обнаружилась потайная дверца в полу.

— Ого! Тайник! — воскликнул Андрей. Кот сел прямо на крышку люка и требовательно мяукнул.

Бахрин поднял крышку. Вниз вела старая деревянная лестница. Из темноты пахнуло сыростью и... чем-то очень вкусным. Жареной картошкой?

Полковник посветил вниз фонариком телефона. Луч света выхватил бильярдный стол, покерный стол с фишками и самого дядю Витю. Сторож сидел в кресле, в одной руке держал кружку с чаем, а в другой — пульт от огромного плазменного телевизора, по которому шел футбольный матч.

Вокруг него сидели еще пятеро мужчин пенсионного возраста. Один из них, увидев свет фонарика, испуганно прикрыл что-то полой халата. — Витя! Легавые! Тикай!

Дядя Витя спокойно отхлебнул чай и крикнул вверх: — А, Владимир Семеныч! Здорово! Спускайтесь! У нас как раз партия в бильярд! И кот ваш... то есть наш... он пароль от люка знает!

Бахрин спустился вниз. Это был настоящий мужской клуб-бункер. Стены были обиты звукоизоляцией, на полках стояли нераспечатанные бутылки дорогого коньяка и закуски. — Ну что ж, граждане нелегальные игорные дома... — начал полковник. — Да какой там нелегальный! — отмахнулся дядя Витя. — Мы ж тихо! Детишкам не мешаем! Мы ж не маньяки какие! Мы — клуб «Полуночники»! Интеллектуальный досуг для старшего поколения!

Андрей не выдержал и прыснул со смеху: — Интеллектуальный? В покер на раздевание?

Уинстон деловито спустился по лестнице и подошел к столу с закусками. — Джентльмены, я вынужден конфисковать эту селедку под шубой как улику чрезмерно хорошего вкуса.

Иннокентий же приземлился прямо на бильярдный стол и начал комментировать воображаемый матч: — И-и-и удар! Шар летит в лузу! Ой, нет, это просто муха... Но каков полет!

Бахрин снял фуражку и почесал затылок. — Значит так, «Полуночники». Клуб я ваш прикрываю. Это безобразие. Мужчины застонали. — Но! Поскольку состава преступления нет... Маргарита Пална не в курсе... И если вы пообещаете больше не бить чайники от волнения... Дядя Витя просиял: — Так точно, товарищ полковник! Будем как мышки!

Когда вся группа выходила из детского сада, полковник посмотрел на кота, который гордо вышагивал рядом с Уинстоном (попугай летел сверху). — Ну что ж, коллеги. Дело о пропавшем стороже раскрыто. Преступление — желание хорошо провести время в приятной компании. Наказание — условное с испытательным сроком до следующей серии футбола.

Андрей хихикнул: — А главное — никаких порталов и ядов. Просто старые добрые пенсионеры и их кот-агент.

Услышав про кота-агента, Иннокентий возмущенно каркнул: — Эй-эй! А я? Я же нашел тайник! Я заслужил двойную порцию семечек за этот день!

Владимир Семенович Бахрин лишь улыбнулся в усы. Иногда самые сложные дела решаются проще всего. А иногда самое страшное преступление в детском саду «Солнышко» — это игра в бильярд по ночам.

Глава 16

Последний ужин в «Вишневом саде»

Загородный особняк «Вишневый сад» Игоря Воронцова напоминал декорацию к фильму о красивой жизни, в которую вмешалась грубая реальность. Тело Светланы Воронцовой уже увезли, но меловый контур на полу гостиной и брызги крови на белой стене, стилизованной под японский минимализм, говорили о внезапности и жестокости произошедшего.

Владимир Семенович Бахрин медленно прошелся по комнате. Он не спешил с выводами. В таких делах, где главный подозреваемый — муж, а круг подозреваемых ограничен гостями дома, всегда было слишком много лжи и скрытых мотивов.

— Итак, — начал он, не оборачиваясь к сидящим на диванах людям. — По словам судмедэксперта, смерть наступила около девяти вечера. Удар ножом в спину. Орудие — кухонный нож из набора «Цвиллинг». На нем только отпечатки пальцев убитой.

Он наконец повернулся. Его взгляд поочередно скользнул по каждому из присутствующих.

Игорь Воронцов. Муж. Сорок пять лет. Одет в дорогой кашемировый свитер, но выглядит помятым и раздавленным горем. Или страхом. Марина. Сестра убитой. Сорок лет. Идеальная укладка, безупречный макияж. В глазах — ледяное спокойствие. Павел. Садовник и водитель в одном лице. Пятьдесят лет. Руки в шрамах. Смотрит прямо перед собой, словно ему все равно. Лидия. Экономка. Возраст неопределенный. Бесстрастное лицо-маска. — Вы утверждаете, что поссорились за ужином? — спросил Бахрин у Игоря. — Да! — Воронцов вскочил. — Она сказала, что уходит от меня! К другому! Я... я был в ярости! Я выбежал из столовой! — И куда вы пошли? — вкрадчиво поинтересовался полковник. — В свой кабинет! Здесь, на втором этаже! Я хотел побыть один! — Кто-нибудь видел, как вы поднимались по лестнице? — Бахрин задал вопрос в пустоту. Воронцов замер. — Я... не знаю. В доме было темно. Я никого не встретил.

— Как удобно, — холодно заметила Марина. — Мой зять — человек импульсивный. Он мог и убить в порыве ревности. — Я этого не делал! — взревел Игорь.

В этот момент с люстры раздался голос Иннокентия: — Спокойно, господа! Давайте без этих ваших человеческих истерик. Полковник, я тут провел воздушную разведку. На кухне идеальный порядок. Ножи вымыты и стоят в подставке. Но... я заметил кое-что странное. В мусорном ведре под раковиной лежат осколки разбитой тарелки и... огрызок яблока со следами помады.

Бахрин поднял бровь: — И что? — А то, шеф! Ужин был накрыт на двоих в малой столовой. По словам экономки, после него хозяйка ушла к себе наверх. Кто тогда ел яблоко на кухне в девять вечера? И почему разбита тарелка?

Уинстон, до этого молча обнюхивавший ковер, подошел к окну. — Запах, — пробасил он. — Здесь пахнет не только кровью и страхом. Здесь пахнет духами «Шанель №5», дешевым табаком и... озоном после грозы. И еще один след... очень слабый... запах пороха.

Бахрин нахмурился: — Порох? Андрей, проверь оружие в доме.

Лейтенант вернулся через пять минут. — В сейфе кабинета хозяина есть охотничий карабин «Сайга». Он зарегистрирован. Но... — Что «но»? — От него пахнет оружейным маслом. Свежим. Будто его только что почистили. И... на нем нет отпечатков пальцев владельца. Вообще никаких.

Полковник медленно повернулся к Павлу: — Садовник? Павел пожал плечами: — Я не знаю ни про какой карабин. Мое дело — газон и машина босса.

Бахрин снова посмотрел на Игоря: — Ваша жена угрожала вам разводом. При разводе делят имущество. А вы, я слышал, сейчас ведете переговоры о продаже компании? Игорь побледнел еще сильнее: — Это... это не имеет отношения... — Имеет! — отрезал полковник. — У вас был мотив: деньги и гордость. У вас была возможность: вы были дома. И у вас было орудие: ваш собственный карабин, который вы могли использовать для имитации ограбления или ссоры, а потом добить её ножом, чтобы запутать следы!

В комнате повисла гробовая тишина. И вдруг её нарушил тихий, скрипучий смех Лидии, экономки. — Какая... занимательная теория, господин полковник, — проскрипела она, не меняя выражения лица. — Но вы ошибаетесь. Во всем.

Она медленно поднялась с кресла. — Игорь действительно пошел в кабинет после ссоры со Светланой. Он трус и не способен на убийство. А Светлана... Светлана была дурой. Она думала, что держит мужа за горло угрозой развода и раздела имущества. Но она не знала главного. Лидия достала из кармана фартука маленький бархатный мешочек и бросила его на столик перед Бахриным. — Она шантажировала его не только разводом. У неё были документы на офшоры Игоря. Она хотела половину его теневого бизнеса. Но она не знала, что её «любящий» зять уже обо всем договорился с ней за её спиной.

Марина медленно повернула голову к экономке: — Что... что ты несешь? Лидия впервые позволила себе легкую усмешку: — Ты всегда была жадной дурой, Марина. Ты думала, я просто прислуга? Я управляла этим домом десять лет. Я знала всё про всех. Светлана пришла на кухню после ужина с Игорем не просто так. Она хотела получить от меня «подарок» за свое молчание о документах Игоря, которые я ей передала ранее.

Она кивнула на мешочек: — Откройте.

Полковник развязал тесемки и высыпал содержимое на ладонь. Это были золотые серьги с бриллиантами и колье. — Плата за предательство? — спросил Бахрин. — Плата за мою работу, — отрезала Лидия. — Я устала быть прислугой у этой истерички. Она получила документы от меня неделю назад и решила повторить фокус сегодня вечером. Я согласилась встретиться с ней на кухне после того, как Игорь ушел к себе. Мы поспорили о цене... Она назвала меня воровкой... Я сказала ей правду: что Игорь уже знает о её шантаже и что он готов заплатить любые деньги, лишь бы она исчезла из его жизни навсегда.

Она сделала паузу. — Она рассмеялась мне в лицо. Сказала, что теперь получит всё: и бизнес Игоря через развод, и деньги от меня за молчание о документах... Она была жадной до безумия. Она повернулась ко мне спиной, чтобы взять со стола бокал вина... И я поняла: она никогда не остановится.

Лидия посмотрела прямо в глаза полковнику: — Да, я ударила её ножом со спины. Да, это я вымыла нож и убрала осколки тарелки с яблоком (это был мой перекус). Нет, я не трогала карабин Игоря — это он сам его почистил от страха перед тем, что может случиться сегодня вечером. Он был готов к её ультиматуму благодаря мне.

Бахрин молча смотрел на неё несколько секунд, затем кивнул Андрею: — Лейтенант, наручники.

Когда Лидию выводили из комнаты, она обернулась к остолбеневшему Игорю: — Вы свободны, господин Воронцов. От неё и от её угроз. Наслаждайтесь своей свободой... и не забудьте выписать мне премию за хорошую службу.

Когда дверь за ней закрылась, полковник Бахрин повернулся к своим помощникам: — Что ж, коллеги. Дело закрыто. Мотив — жадность жертвы и усталость прислуги от произвола хозяев. Орудие — кухонный нож из набора «Цвиллинг».

Уинстон фыркнул: — А запах пороха? — От карабина Игоря, который он чистил от страха перед встречей с женой-шантажисткой, — ответил Бахрин. Иннокентий слетел вниз: — А яблоко? — Перекус убийцы во время нервного ожидания жертвы на кухне.

Полковник направился к выходу из особняка «Вишневый сад». — Иногда самый громкий скандал — это лишь прикрытие для самого тихого предательства.

Глава 17

Последний ужин в «Вишневом саде»

Загородный особняк «Вишневый сад» Игоря Воронцова напоминал декорацию к фильму о красивой жизни, в которую вмешалась грубая реальность. Тело Светланы Воронцовой уже увезли, но меловый контур на полу гостиной и брызги крови на белой стене, стилизованной под японский минимализм, говорили о внезапности и жестокости произошедшего.

Владимир Семенович Бахрин медленно прошелся по комнате. Он не спешил с выводами. В таких делах, где главный подозреваемый — муж, а круг подозреваемых ограничен гостями дома, всегда было слишком много лжи и скрытых мотивов.

— Итак, — начал он, не оборачиваясь к сидящим на диванах людям. — По словам судмедэксперта, смерть наступила около девяти вечера. Удар ножом в спину. Орудие — кухонный нож из набора «Цвиллинг». На нем только отпечатки пальцев убитой.

Он наконец повернулся. Его взгляд поочередно скользнул по каждому из присутствующих.

Игорь Воронцов. Муж. Сорок пять лет. Одет в дорогой кашемировый свитер, но выглядит помятым и раздавленным горем. Или страхом. Марина. Сестра убитой. Сорок лет. Идеальная укладка, безупречный макияж. В глазах — ледяное спокойствие. Павел. Садовник и водитель в одном лице. Пятьдесят лет. Руки в шрамах. Смотрит прямо перед собой, словно ему все равно. Лидия. Экономка. Возраст неопределенный. Бесстрастное лицо-маска. — Вы утверждаете, что поссорились за ужином? — спросил Бахрин у Игоря. — Да! — Воронцов вскочил. — Она сказала, что уходит от меня! К другому! Я... я был в ярости! Я выбежал из столовой! — И куда вы пошли? — вкрадчиво поинтересовался полковник. — В свой кабинет! Здесь, на втором этаже! Я хотел побыть один! — Кто-нибудь видел, как вы поднимались по лестнице? — Бахрин задал вопрос в пустоту. Воронцов замер. — Я... не знаю. В доме было темно. Я никого не встретил.

— Как удобно, — холодно заметила Марина. — Мой зять — человек импульсивный. Он мог и убить в порыве ревности. — Я этого не делал! — взревел Игорь.

В этот момент с люстры раздался голос Иннокентия: — Спокойно, господа! Давайте без этих ваших человеческих истерик. Полковник, я тут провел воздушную разведку. На кухне идеальный порядок. Ножи вымыты и стоят в подставке. Но... я заметил кое-что странное. В мусорном ведре под раковиной лежат осколки разбитой тарелки и... огрызок яблока со следами помады.

Бахрин поднял бровь: — И что? — А то, шеф! Ужин был накрыт на двоих в малой столовой. По словам экономки, после него хозяйка ушла к себе наверх. Кто тогда ел яблоко на кухне в девять вечера? И почему разбита тарелка?

Уинстон, до этого молча обнюхивавший ковер, подошел к окну. — Запах, — пробасил он. — Здесь пахнет не только кровью и страхом. Здесь пахнет духами «Шанель №5», дешевым табаком и... озоном после грозы. И еще один след... очень слабый... запах пороха.

Бахрин нахмурился: — Порох? Андрей, проверь оружие в доме.

Лейтенант вернулся через пять минут. — В сейфе кабинета хозяина есть охотничий карабин «Сайга». Он зарегистрирован. Но... — Что «но»? — От него пахнет оружейным маслом. Свежим. Будто его только что почистили. И... на нем нет отпечатков пальцев владельца. Вообще никаких.

Полковник медленно повернулся к Павлу: — Садовник? Павел пожал плечами: — Я не знаю ни про какой карабин. Мое дело — газон и машина босса.

Бахрин снова посмотрел на Игоря: — Ваша жена угрожала вам разводом. При разводе делят имущество. А вы, я слышал, сейчас ведете переговоры о продаже компании? Игорь побледнел еще сильнее: — Это... это не имеет отношения... — Имеет! — отрезал полковник. — У вас был мотив: деньги и гордость. У вас была возможность: вы были дома. И у вас было орудие: ваш собственный карабин, который вы могли использовать для имитации ограбления или ссоры, а потом добить её ножом, чтобы запутать следы!

В комнате повисла гробовая тишина. И вдруг её нарушил тихий, скрипучий смех Лидии, экономки. — Какая... занимательная теория, господин полковник, — проскрипела она, не меняя выражения лица. — Но вы ошибаетесь. Во всем.

Она медленно поднялась с кресла. — Игорь действительно пошел в кабинет после ссоры со Светланой. Он трус и не способен на убийство. А Светлана... Светлана была дурой. Она думала, что держит мужа за горло угрозой развода и раздела имущества. Но она не знала главного. Лидия достала из кармана фартука маленький бархатный мешочек и бросила его на столик перед Бахриным. — Она шантажировала его не только разводом. У неё были документы на офшоры Игоря. Она хотела половину его теневого бизнеса. Но она не знала, что её «любящий» зять уже обо всем договорился с ней за её спиной.

Марина медленно повернула голову к экономке: — Что... что ты несешь? Лидия впервые позволила себе легкую усмешку: — Ты всегда была жадной дурой, Марина. Ты думала, я просто прислуга? Я управляла этим домом десять лет. Я знала всё про всех. Светлана пришла на кухню после ужина с Игорем не просто так. Она хотела получить от меня «подарок» за свое молчание о документах Игоря, которые я ей передала ранее.

Она кивнула на мешочек: — Откройте.

Полковник развязал тесемки и высыпал содержимое на ладонь. Это были золотые серьги с бриллиантами и колье. — Плата за предательство? — спросил Бахрин. — Плата за мою работу, — отрезала Лидия. — Я устала быть прислугой у этой истерички. Она получила документы от меня неделю назад и решила повторить фокус сегодня вечером. Я согласилась встретиться с ней на кухне после того, как Игорь ушел к себе. Мы поспорили о цене... Она назвала меня воровкой... Я сказала ей правду: что Игорь уже знает о её шантаже и что он готов заплатить любые деньги, лишь бы она исчезла из его жизни навсегда.

Она сделала паузу. — Она рассмеялась мне в лицо. Сказала, что теперь получит всё: и бизнес Игоря через развод, и деньги от меня за молчание о документах... Она была жадной до безумия. Она повернулась ко мне спиной, чтобы взять со стола бокал вина... И я поняла: она никогда не остановится.

Лидия посмотрела прямо в глаза полковнику: — Да, я ударила её ножом со спины. Да, это я вымыла нож и убрала осколки тарелки с яблоком (это был мой перекус). Нет, я не трогала карабин Игоря — это он сам его почистил от страха перед тем, что может случиться сегодня вечером. Он был готов к её ультиматуму благодаря мне.

Бахрин молча смотрел на неё несколько секунд, затем кивнул Андрею: — Лейтенант, наручники.

Когда Лидию выводили из комнаты, она обернулась к остолбеневшему Игорю: — Вы свободны, господин Воронцов. От неё и от её угроз. Наслаждайтесь своей свободой... и не забудьте выписать мне премию за хорошую службу.

Когда дверь за ней закрылась, полковник Бахрин повернулся к своим помощникам: — Что ж, коллеги. Дело закрыто. Мотив — жадность жертвы и усталость прислуги от произвола хозяев. Орудие — кухонный нож из набора «Цвиллинг».

Уинстон фыркнул: — А запах пороха? — От карабина Игоря, который он чистил от страха перед встречей с женой-шантажисткой, — ответил Бахрин. Иннокентий слетел вниз: — А яблоко? — Перекус убийцы во время нервного ожидания жертвы на кухне.

Полковник направился к выходу из особняка «Вишневый сад». — Иногда самый громкий скандал — это лишь прикрытие для самого тихого предательства.

Глава 17 Завещание матриарха

Загородный особняк «Тихая заводь» напоминал растревоженный улей, который облили ледяной водой. Дождь хлестал по окнам, а внутри дома бушевала буря другого рода — семейная.

Владимир Семенович Бахрин стоял в дверях огромной гостиной, наблюдая за сборищем потенциальных наследников. Вся семья Алевтины Петровны Громовой была в сборе, и атмосфера была накалена до предела.

Роза (Сестра убитой), в леопардовом халате поверх вечернего платья, нервно курила у камина. Рядом переминался с ноги на ногу её сынок-«оболтус» Игнат, явно ищущий, где бы раздобыть денег на новую дозу чего-нибудь запрещенного. Сама Роза сверлила ненавидящим взглядом свою дочь Клару, которая жалась в углу, пытаясь стать невидимой. Леонид (Сын убитой) и его жена пытались успокоить раскрасневшуюся от гнева сестру Розу. Их дети, красавица Ариадна (Арина) и её муж-ботаник Илья, стояли обнявшись. Илья поправлял очки дрожащей рукой. Чуть поодаль стояла сестра Леонида, Маргарита, со своим мужем-тихоней и сыном Глебом, который был настолько поглощен своим смартфоном, что, казалось, смерть бабушки волновала его меньше, чем пропущенное уведомление. — Тихо! — рявкнул полковник Бахрин, перекрывая гул голосов. Мгновенно наступила тишина.

— Жертва — Алевтина Петровна Громова. Причина смерти — отравление цианидом, добавленным в чай. Смерть наступила около часа назад.

Он сделал паузу, обводя тяжелым взглядом лица присутствующих. — А теперь к сути. На столе в кабинете покойной мы нашли два документа. Первый — это само завещание. Второй... записка для вас всех.

Полковник достал лист бумаги.

«Дорогие мои родственнички. Я прожила долгую жизнь и видела всё ваше лицемерие насквозь. Вы собрались здесь сегодня не потому, что любите меня, а ради дележа добычи. Что ж, вы получите то, что заслужили».

В комнате повисла гробовая тишина. — Согласно воле усопшей:

Её любимой внучке, Ариадне, переходит этот загородный особняк. Арина ахнула, прикрыв рот ладонью. Любимому внуку, ученому-языковеду Илье, достается библиотека с уникальными изданиями книг. Илья побледнел еще сильнее, если это вообще было возможно. Второму внуку, Глебу, — коллекция картин импрессионистов. Глеб наконец поднял глаза от телефона, в них мелькнуло удивление. Забитой дочери моей сестры Розы, Кларе, — бриллиантовый гарнитур. Клара прижала руки к груди, не веря своему счастью. Роза же пошла багровыми пятнами.

Бахрин выдержал театральную паузу и посмотрел прямо на Игната и саму Розу. — А вам... Вам, уважаемая Роза, ваша сестра оставила лишь пустоту. И напутствие: «Живи тем, что есть, и научись сама заваривать себе чай». А вам, молодой человек, — он кивнул на Игната, — она не оставила даже этого. Полагаю, вы рассчитывали на помощь матери?

Лицо Розы исказилось от ярости. Она ткнула наманикюренным пальцем в сторону Клары: — Ах ты дрянь! Это всё ты! Ты всегда была её любимицей! ТИХОНЯ! НИКЧЕМНОСТЬ! Небось, подбросила яд, чтобы получить побрякушки?! Все взгляды обратились на Клару. Та сжалась, готовясь к удару.

Уинстон, до этого молча принюхивавшийся к цветам в вазе, подошел к полковнику. — Запах, — пророкотал бульдог. — Здесь пахнет горечью миндаля (цианид), жасминовыми духами (Роза), дешевым табаком (Игнат) и... очень сильный запах старых книг исходит сверху, из библиотеки.

Иннокентий слетел с люстры и приземлился на стол. — Полковник, наш ботаник-лингвист там прописался! Может, он не только склонения учит, но и химию? Знал ведь, зараза начитанная, как травануть старушку!

Бахрин задумчиво посмотрел на Илью, который стоял ни жив ни мертв. — Господа, дело принимает интересный оборот. Убийца знал о содержании завещания заранее. Или сам имел к нему прямое отношение. Нам нужно проверить алиби каждого, начиная с момента сбора на ужин. И особенно тщательно... нам нужно изучить библиотеку. Похоже, наш языковед знает больше слов, чем мы думали. И некоторые из них звучат очень ядовито.

Глава 18

Токсикология и семейные узы

Библиотека Алевтины Петровны была не просто комнатой, а бастионом. Воздух здесь был неподвижен и густ, пропитан запахом старой кожи, бумажной пыли и чего-то неуловимо сладковатого, что полковник Бахрин мысленно определил как «запах власти».

— Ну и пылища, — проворчал Иннокентий, приземляясь на бронзовую статуэтку борзой. — Если здесь и водятся знания, то они давно мумифицировались. Я чувствую себя археологом.

Уинстон, игнорируя ворчание попугая, методично обнюхивал ковер у окна. Его брыли смешно шевелились. — Здесь пахнет не только книгами, — пробасил он. — Запах цианида здесь есть, но он... старый. Как отголосок. А поверх него — жасминовые духи, дешевый табак и... — пес повел носом в сторону письменного стола, — ...резкий запах химического фиксатора. И еще кое-что. Запах страха. Свежий.

Бахрин медленно прошелся вдоль стеллажей. «Энциклопедия ядов», «Токсикология для юристов», «Ботаника. Том 3: Ядовитые растения»... Книги стояли в идеальном, почти маниакальном порядке. Он провел пальцем по корешку «Токсикологии». На пальце осталась едва заметная полоска пыли. А вот корешок соседней книги, «Истории рода Громовых», был абсолютно чистым.

— Илья, — обратился Бахрин к зятю-языковеду, который мялся в дверях. — Вы проводите здесь много времени? — Д-да... Это лучшее место в доме. Тишина. Бабушка Алевтина... она ценила это место больше всего. Она разрешала мне брать любые книги. — И эти? — полковник указал на полку с литературой о ядах. Илья побледнел. — Это... это для работы. Я пишу статью о лингвистических особенностях названий ядовитых грибов в разных языках. Чисто академический интерес!

В дверях появился лейтенант Андрей. — Товарищ полковник, я проверил алиби. Картина... интересная.

Они спустились в гостиную. Семья сидела в тех же позах, но напряжение стало почти осязаемым.

— Итак, — начал Бахрин. — Вскрытие подтвердило: цианид. Смерть была быстрой. Но вот что интересно: в желудке жертвы также обнаружены следы сильного седативного препарата. Ей дали успокоительное перед тем, как отравить. Она не сопротивлялась.

Полковник обвел взглядом присутствующих. — Это меняет дело. Убийца не просто подкараулил жертву. Он вошел к ней в доверие или заставил её выпить чай.

Он достал блокнот. — Алиби под микроскопом. Глеб (внук-художник) утверждает, что был в своей комнате и играл в онлайн-игру с 20:00 до 22:00. Лейтенант? Андрей кашлянул: — Я запросил логи у провайдера игры. Аккаунт Глеба был активен... но все действия совершались автоматически скриптом «анти-афк». Он просто стоял на месте и фармил мобов без участия игрока. Он мог свободно покинуть комнату на 15-20 минут. — Мотив? — спросил Бахрин у Глеба. — Коллекция картин, — буркнул тот, не отрываясь от телефона. — Достала эта рухлядь на стенах.

— Клара (племянница) была на кухне одна. Мотив — бриллианты и годы унижений от матери и тетки. — Роза (сестра убитой) и её сын Игнат были наверху. Алиби друг на друга. Мотив Розы — обида и чувство, что ей недодали. Мотив Игната — долги и зависимость.

Полковник повернулся к Илье: — Вы лингвист. Скажите, как слово «цианид» звучит на латыни? Илья сглотнул: — Acidum cyanicum... — А химическая формула? — KCN...

Бахрин кивнул: — Ваши знания подтверждают доступ к информации. Но не более того. У вас есть алиби: ваша жена Арина.

Он перевел взгляд на Ариадну: — Вы с мужем пошли гулять под дождем? Вы вернулись промокшие? Арина кивнула: — Да... Илья промок до нитки. — Илья? — Бахрин посмотрел на лингвиста. Тот нервно поправил очки: — Да... Да, я был с ней. Все время. Бахрин хмыкнул. Слишком идеальное алиби для мужа-ботаника и красавицы-жены.

Внезапно Уинстон тихо зарычал. Он смотрел не на Илью, а на Клару. — От неё пахнет не только кухней и страхом, — прорычал пес. — От её фартука пахнет жасминовыми духами и... тем самым химическим фиксатором, что я учуял в библиотеке.

Все взгляды скрестились на Кларе. Та побелела как полотно. — Я... я просто помогала тете Розе с платьем! Она пролила духи! А фиксатор... Я помогала Игнату! Он рисует! Пытается! Ему нужно закреплять эскизы!

Полковник поднял руку: — Тихо. Интересная версия. Но есть одна деталь, которая её рушит.

Он подошел к столику с чайной посудой, который криминалисты уже осмотрели. — Андрей, что показал анализ заварочного чайника? Лейтенант заглянул в блокнот: — На носике чайника микрочастицы седативного препарата. А вот на внутренней стороне ручки... отпечатки пальцев. Они не принадлежат жертве.

В комнате повисла гробовая тишина. — И чьи же они? — прошипела Роза. Бахрин медленно обвел всех взглядом и остановился на Маргарите (дочери убитой). — Маргарита Аркадьевна... Вы сказали, что весь вечер читали в своей комнате? Маргарита сглотнула: — Да... — Ваш сын Глеб играл в игру-«обманку». А вы... вы спускались вниз. Вы принесли матери чай. Вы знали о её планах изменить завещание в пользу Клары и Ильи из-за их «скромности» по сравнению с вашими детьми-«разгильдяями». Вы поссорились. Она выпила успокоительное из ваших рук, а потом вы увидели на столе пузырек с ядом... который использовали для устранения проблемы раз и навсегда.

Маргарита медленно сняла с пальца кольцо с крупным бриллиантом и положила его на столик. — Я не хотела... Я просто хотела справедливости! Эта библиотека должна была достаться моей дочери! А не какому-то нищему очкарику!

Бахрин кивнул Андрею: — Лейтенант, наручники.

Когда Маргариту выводили из комнаты, она обернулась к сыну Глебу: — Прости меня... Глеб лишь пожал плечами и снова уткнулся в телефон: — Да ладно, мам. Зато теперь коллекция моя. Продам её и куплю нормальную видеокарту.

Полковник Бахрин посмотрел на остолбеневшего Илью и бледную Арину. — Что ж... Кажется, теперь библиотека действительно ваша. По праву наследования от тещи.

Он направился к выходу из этого дома скорби и алчности. Уинстон тяжело вздохнул: — Семейные узы — самые крепкие. Особенно когда их хочется разрубить. Иннокентий каркнул с люстры: — И самые дорогие! Бриллианты-то настоящие были! Эх, такую коллекцию упустили! Пойдемте отсюда, у меня от этих драм несварение будет.

Глава 19

Слияние, фуршет и один лишний труп

Банкетный зал ресторана «Золотой фазан» сиял. Это было то самое невыносимое сияние, которое бывает от избытка хрусталя, полированного серебра и потных лысин топ-менеджеров. Праздновали слияние двух фирм: консервативного, как старый валенок, холдинга «Горизонт» (синие пиджаки) и модной, агрессивной конторы «Вектор-Плюс» (черные водолазки).

Владимир Семенович Бахрин чувствовал себя здесь так же уместно, как Уинстон на веганском фестивале. Он стоял у колонны с бокалом теплой минералки без газа и наблюдал за этим зоопарком. — Шеф, вы уверены, что мы по адресу? — прошипел Иннокентий, прячась за лацкан его пиджака. — Здесь нет ни одного преступления, кроме преступления против хорошего вкуса. Посмотрите на эту дамочку в леопардовой расцветке! Она выглядит как обивка кресла из борделя! — Кеша, тихо, — буркнул полковник. — Мы здесь по делу. И следи за языком, тут дамы. — Дамы?! — возмутился попугай. — Вот эта, которая сейчас пытается съесть канапе целиком? Или та, что танцует танго со шваброй для коктейлей?

Тем временем лейтенант Андрей пытался пробиться к нему сквозь толпу. — Товарищ полковник! Есть проблема! Произошло... исчезновение. — Исчезновение или убийство? — меланхолично уточнил Бахрин, отпивая минералку. Андрей опешил: — Какое еще убийство?! — Ну как же, — полковник кивнул на стол с закусками. — Я вижу здесь убитый майонез, замученную рыбу-меч (которая почему-то лежит рядом с тарталеткой с икрой) и надругательство над оливками. Но я имел в виду человека. Кто пропал? — Аркадий Петрович Волков, финансовый директор фирмы «Горизонт». Последний раз его видели полчаса назад, когда он произносил тост о «синергии и беспрецедентном росте». — Ага. Значит, наш главный финансист не выдержал радости от слияния и сбежал. Мотив понятен. Что говорит жена? — Жена утверждает, что он пошел «попудрить носик» двадцать минут назад и не вернулся. Она уже выпила три мартини и требует найти мужа, иначе она устроит скандал. — Скандал? — оживился Иннокентий. — О-о-о! Может, останемся? Я обожаю хорошие скандалы! Особенно когда они сопровождаются битьем посуды!

К ним протиснулась дородная дама в платье цвета фуксии. Это была Роза Борисовна Волкова. — Вы из полиции?! — взвизгнула она, обдавая всех ароматом сладких духов и алкоголя. — Найдите моего Аркашку немедленно! Этот идиот опять куда-то влез! Я знала, что нельзя было идти на этот дурацкий банкет! Его наверняка похитили конкуренты! Или... или он сбежал с этой вертихвосткой из бухгалтерии! — Какой бухгалтерией? — сухо спросил Бахрин. — Из «Вектора»! С этой... как её... Ларисой! Блондинка такая, ноги от ушей! Мой Аркашка всегда заглядывался на блондинок!

Полковник вздохнул. Дело обещало быть веселым. — Хорошо, Роза Борисовна. Опишите нам одежду вашего супруга. — Темно-синий костюм в тонкую полоску, белая рубашка, бордовый галстук. Туфли... лакированные. И парик. — Парик? — поднял бровь Бахрин. — Да! — трагически всхлипнула Роза. — У него залысины, как у монаха! Он стесняется! Господи, если эти бандиты сорвут с него парик... — Понял. Андрей, объяви план-перехват. Ищем мужчину в синем костюме и парике. Лейтенант, ты видел кого-нибудь похожего? — Так точно! — Андрей щелкнул каблуками. — Пятнадцать минут назад какой-то тип в синем костюме очень быстро шел к черному ходу. Он нес под мышкой папку и... кажется, прихрамывал. — Прихрамывал? — переспросил полковник. — Роза Борисовна, ваш муж хромает? — Нет! То есть... да! У него мозоль! Новая обувь натерла! О боже!

Бахрин повернулся к выходу. — За мной. Похоже, наш Аркадий Петрович решил совершить финансовое харакири прямо перед подписанием документов о слиянии. Они вышли через черный ход во внутренний дворик ресторана. Там стояли мусорные контейнеры и пахло соответственно. В тени, привалившись к стене, сидел мужчина в темно-синем костюме. На голове у него действительно был слегка съехавший набок парик. Мужчина прижимал к груди кожаную папку и тяжело дышал.

Уинстон подошел первым, принюхался и басовито хохотнул. — Полковник, от него пахнет страхом, дорогим коньяком и... средством для чистки ковров. Мужчина поднял голову. Это был Аркадий Петрович. Глаза у него были совершенно безумные. — Они... они хотели меня убить! — просипел он. — Кто? Конкуренты? Бухгалтерия? — участливо поинтересовался Бахрин. — Хуже! Моя жена! И этот... этот павлин из «Вектора»! Пан Новак! Мы сидели в кабинете директора, обсуждали финансы... И тут вошла моя Роза! С бутылкой шампанского! Сказала, что хочет поздравить нас лично! А потом... потом она начала говорить ТАКИЕ вещи! — Какие? — подбодрил его полковник. — Что я трачу деньги на любовниц! Что я никчемный импотент! Что я изменяю ей с пылесосом! Прямо при пане Новаке! А потом она открыла бутылку... и облила меня шампанским! И сказала, что если я подпишу документы о слиянии, она пустит меня по миру! А потом... потом она достала из сумки БАЛЛОНЧИК СО СТРУЙНОЙ ЧИСТКИ КОВРОВ! И пригрозила, что выжжет мне глаза, если я сделаю хоть шаг к столу с контрактами!

Иннокентий захлебнулся смехом: — Ой, не могу! Средство для чистки ковров! Это же классика жанра! Иоанна бы нами гордилась!

Полковник посмотрел на дрожащего финансиста, затем перевел взгляд на лейтенанта. — Андрей, будь добр, верни Аркадия Петровича в зал. Скажи всем, что произошла техническая накладка. Банкет продолжается. — А как же... похищение? — пролепетал Волков. — Никакого похищения не было. Было спасение бегством от разъяренной жены. Кстати, а что в папке? Финансист прижал папку к груди еще крепче. — Черновики договоров. Я их украл. Чтобы никто ничего не подписал, пока я не поговорю с женой... и не куплю ей новую шубу.

Когда они вернулись в зал, там уже вовсю гремела музыка. Роза Борисовна, увидев мужа, бросилась к нему, но остановилась, заметив полковника. — Все в порядке, Роза Борисовна, — улыбнулся Бахрин. — Ваш супруг нашелся. Он просто... проверял пожарную безопасность черного хода. Согласно регламенту. Роза подозрительно посмотрела на мужа, который прятал за спиной папку. — Аркаша... Ты где был? — Проверял... э-э-э... пути отхода, дорогая. Исключительно в целях безопасности.

Полковник развернулся, чтобы уйти. — Коллеги, — сказал он своей команде. — Нам здесь больше делать нечего. Преступление века предотвращено. Осталась лишь бытовая драма. Уже садясь в машину, он услышал сзади громкий хлопок пробки и визгливый крик: — Аркаша! Немедленно подойди ко мне! И парик поправь, болван!

Уинстон забрался на заднее сиденье и философски заметил: — Иногда самый страшный яд — это женская истерика, помноженная на ревность. — Аминь, — согласился Иннокентий. — А теперь поехали отсюда. От запаха этого майонеза у меня перья слипаются.

Глава 20

Фокус-покус

Дождь лил как из ведра, превращая вечернюю Москву в размытое пятно из неоновых огней и мокрого асфальта. Владимир Семенович Бахрин стоял под козырьком подъезда жилого дома в центре города и смотрел на окна квартиры на пятом этаже. В окне горел свет, за шторой мелькал силуэт.

— Ну что, коллеги? — тихо спросил полковник, поправляя воротник пальто. — Готовы к финальному аккорду? Уинстон, сидевший рядом с лужей, лишь фыркнул: — Я готов к теплому коврику и миске бульона. Но долг зовет. Иннокентий, нахохлившийся от сырости на плече Андрея, проворчал: — Надеюсь, этот тип любит фотографироваться. Потому что его последняя фотосессия будет в отделе полиции, а фон — решетка.

Их цель — Степан Игоревич Ланской, штатный фотокорреспондент журнала «Светская Москва». Талантливый фотограф, душа компании, любимец женщин. И, по совместительству, резидент иностранной разведки, работающий под глубоким прикрытием. Его задача — сбор визуальной информации о секретных объектах через снимки якобы случайных пейзажей и архитектуры.

Полковнику потребовалось три месяца, чтобы сложить пазл. Слишком частые командировки в закрытые зоны. Странная активность в темное время суток. И главное — анализ снимков. На фоне обычного городского пейзажа или парка опытный глаз Бахрина замечал то кусок забора с колючей проволокой, то фрагмент антенны секретной связи.

— Объект на месте, — доложил Андрей, глядя на экран смартфона. — Только что пришел. Один. — Отлично. Действуем по плану «Б».

План «А» предполагал вежливый звонок в дверь и официальное задержание. План «Б», разработанный полковником, был куда изящнее и больше напоминал сцену из комедии абсурда.

Из-за угла выехала машина городской службы дезинсекции. Из неё вышли двое мужчин в оранжевых комбинезонах и респираторах, таща за собой огромный хромированный баллон на колесиках и странную пушку-распылитель. Они деловито подошли к подъезду. Один из них (с очень прямой спиной и командирскими интонациями) нажал кнопку домофона. — Дезинсекция! Обработка подвальных помещений от клещей и грызунов! Домофон пискнул, и дверь открылась.

Через пять минут «дезинсекторы» уже стояли перед дверью квартиры Ланского. — Санэпидемстанция! У вас жалобы на крыс были! Ланской, открывший дверь в дорогом халате, поморщился от запаха химикатов. — Какие еще крысы? Вы ошиблись адресом... — Никак нет, гражданин хороший. По заявке работаем. Разрешите начать обработку коридора? А то насекомые имеют свойство мигрировать... Не дожидаясь ответа, «дезинсектор» (полковник Бахрин) и его напарник (лейтенант Андрей) уверенно шагнули внутрь, катя за собой баллон. — Эй! Вы чего творите?! — возмутился фотограф, но было поздно. Андрей быстро, но аккуратно заломил ему руки за спину. Щелкнули наручники. — Степан Игоревич Ланской, — официальным тоном произнес Бахрин, доставая удостоверение. — Главное управление МВД. Вы арестованы по подозрению в шпионаже.

В квартире пахло хорошим кофе и дорогим парфюмом. На столе стоял открытый ноутбук, подключенный к нескольким внешним жестким дискам. Рядом лежала профессиональная камера. — Как... как вы узнали? — прошипел Ланской, которого усадили на диван. От его лощеного вида не осталось и следа. — Ваша ошибка была в перфекционизме, — ответил полковник, просматривая файлы на компьютере. — Вы слишком тщательно выбирали ракурсы. Слишком точно ловили в кадр объекты, которые обычный фотограф даже не заметил бы. Вы искали информацию, а не красоту. А профессионал ищет именно красоту. Он открыл одну из фотографий. Обычный вид на реку и лесополосу. — Видите этот блик на воде? Это не блик. Это отражение крыши режимного НИИ. А вот эта веточка на переднем плане идеально скрывает забор с датчиками движения. Гениально, но предсказуемо.

Уинстон подошел к столу и принюхался к камере. — Запах, — пробасил он. — От него пахнет озоном после вспышки, металлом и... адреналином. Он нервничал каждый раз, когда нажимал на спуск, зная, что совершает преступление.

Иннокентий перелетел со шкафа на плечо полковника. — А ещё, шеф, посмотрите на эти диски. Тут терабайты компромата. Готов поспорить на мешок семечек, что если мы вскроем вон тот сейф за картиной, найдем шифроблокнот и пару фальшивых паспортов.

Ланской обмяк. Игра была окончена.

Когда его выводили из квартиры под дождь, где ждала служебная машина, он остановился и посмотрел на Бахрина. — Кто меня сдал? — Никто, — честно ответил полковник. — Просто иногда объектив камеры видит правду лучше, чем её владелец. Прощайте, маэстро. Ваши фотографии теперь будут делать другие люди. В тюремном дворе.

Команда села в свой внедорожник. Дело было закрыто. — Домой? — спросил Андрей, заводя мотор. Владимир Семенович откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. — Да. Все по домам. Мы славно потрудились.

Машина тронулась, увозя уставших, но довольных сыщиков прочь от блестящего и такого опасного мира глянца и тайн.

Эпилог

На столе Владимира Семеновича Бахрина в его домашнем кабинете стояла рамка. В ней была фотография всей их команды. Серьезный полковник, молодой лейтенант, вальяжный английский бульдог и нахальный попугай ара. Они смотрели в камеру, готовые к новым приключениям. Где-то в мире всегда найдется новое аномальное явление, пропавший шедевр или хитрый шпион. И они обязательно справятся. Потому что у них есть Метод Бахрина.